Россияне, запросившие убежище в Финляндии, получают отказы и рискуют быть депортированными обратно. «Эхо» рассказывает их истории

19 сентября в Хельсинки прошла акция в поддержку россиян, которые запросили убежище в Финляндии, но получили отказы от финской миграционной службы (Migri). По данным организации Queer Asylum: Finland (QA:FI), под риском депортации оказались Роман Голиков, Борис Юдин, Герман Воецкий, Владислав Масловец, Василий Маринин, Екатерина и Сергей Араповы и другие.

Migri обосновывает свою позицию тем, что, поскольку у России нет возможности содержать в тюрьме миллионы людей, большинство противников войны не подвергаются репрессиям, говорится в заявлении QA:FI. Организация потребовала остановить депортации россиян, выступивших против войны в Украине, а также тех, кто уехал из России, опасаясь мобилизации, и кто принадлежит к ЛГБТ-сообществу, а также свидетелей Иеговы и представителей других религиозных меньшинств.

Анна Олейник и Екатерина и Сергей Араповы рассказали «Эху» о своей ситуации, а Ирина Весикко, координатор Демократического сообщества русскоязычных в Финляндии, и представительница InTransit — о том, как сейчас обстоят дела с получением убежища в Финляндии и других странах ЕС, а также что делать в случае отказа.

Верховный суд приостановил депортацию Анны Олейник

Анна Олейник, педагог дополнительного образования, рассказала «Эху», что для отъезда в марте 2022 года и подачи на убежище выбрала именно Финляндию, поскольку там живёт её мать, а также из-за близости страны к России. 

«Я приехала сразу из России и прямо на границе попросила убежища. Всё произошло очень спонтанно, как в тумане. Обстоятельства складывались очень быстро, но уже тогда я почувствовала, что это может быть надолго», — рассказала Олейник.

По её словам, на момент отъезда она не представляла, как работает процедура получения убежища на практике. Сейчас, отметила Олейник, она понимает, что это сложный процесс, и «порог оценки риска очень высокий».

«На момент отъезда я находилась в декретном отпуске. После начала полномасштабной войны России против Украины я получила угрозу доноса от местного чиновника из Петрозаводска из-за одного короткого комментария. На тот момент я числилась сотрудницей Петрозаводского педагогического колледжа. Мне сказали, что у меня «фашистские взгляды» и что я буду учить этому детей, а также пригрозили сообщить об этом моему директору», — рассказала «Эху» Олейник.

Она добавила, что открытого преследования в России на момент отъезда у неё не было, но из-за быстро меняющейся ситуации в России после начала полномасштабной войны Олейник не хотела ждать, пока её начнут всерьёз преследовать за антивоенную позицию.

«Да, мне известны случаи, когда люди без очень сильного бэкграунда преследования в России получали убежище в Финляндии. Мой адвокат считает, что миграционная служба при рассмотрении моего дела не учла очень много факторов. Например, в отношении детей, насколько я понимаю, был сделан вывод, что они прожили в Финляндии около 4,5 года и поэтому при необходимости смогут адаптироваться и в другой стране», — говорит Олейник.

Она отмечает, что её сын, которому сейчас 6,5 лет, большую часть жизни прожил в Финляндии, а её 9,5-летняя дочь — половину жизни. 

«Оба ребёнка говорят по-фински, здесь у них друзья, хобби, привычная среда. Здесь для них дом, чувство свободы и безопасности», — добавила Олейник.

По её словам, после прибытия в Финляндию она пошла на курсы финского языка, а затем — на курс по работе с клиентами, в том числе чтобы улучшить владение финским языком и интегрироваться. Преподаватель по финскому посоветовал Олейник пойти учиться на lähihoitaja (специалиста, который выполняет функции младшей медсестры или специалиста по уходу).

«Сейчас я уже успешно прошла практику, и у меня есть положительные отзывы от финнов и от людей, с которыми я работала во время практики. В мае я должна получить диплом специалиста lähihoitaja. После практики в доме престарелых меня приглашали на летнюю работу. Но проблема в том, что право на работу у меня каждый раз прекращалось после получения отрицательных решений по делу. Поэтому, несмотря на то что меня готовы были взять на работу, я не могла ею воспользоваться», — рассказала Олейник.

Migri отказала ей в предоставлении убежища в декабре 2022 года. Позже Административный суд признал, что дело требует дополнительного рассмотрения, и вернул его в Migri. После повторного интервью в марте 2024 года Migri отказал в убежище. В декабре 2025-го Олейник подала новое заявление, уже по новым основаниям, но в мае миграционная служба снова отказала. Депортация Олейник была запланирована на 28 мая, но её адвокат смог добиться временной приостановки исполнения этого решения.

23 сентября Олейник рассказала «Эху», что Верховный суд Финляндии приостановил её депортацию.

«Теперь можно выдохнуть и ждать, что они (Migri) решат! Это ещё не окончательное решение, но, по крайней мере, не надо ждать письма-приглашения от полиции», — говорит Олейник.

24 сентября стало известно, что антивоенные россияне Ольга и Никита Беловы получили убежище в Финляндии. Они активно помогали украинским беженцам и сотрудничали с волонтёрской организацией FinEst Volunteers. Беловых задержали в апреле этого года и готовили к депортации, но после вмешательства консулов Антивоенного комитета их освободили из центра временного содержания в Хельсинки, а депортацию приостановили.

Екатерина и Сергей Араповы всё ещё остаются под риском депортации

Екатерина Арапова, психолог, педагог, арт-терапевт, фасилитатор групп поддержки, специалист по письменным практикам как инструменту самоподдержки, рассказала «Эху», что уехала из России вместе с супругом Сергеем 22 сентября 2022 года. За две недели до этого Сергею звонили из военкомата и требовали прийти и подписать некие бумаги. При этом это была уже вторая попытка Араповых уехать за границу — в первый раз их развернули на границе в июне 2022 года.

«Мы сразу приехали в Финляндию. У нас была финская гостевая виза, так как мама Сергея живёт в Финляндии больше 10 лет. Когда мы подавали заявление на убежище, мы не знали абсолютно ничего про это. Не знали о том, как рассматривают дела и какие причины могут быть для убежища. На момент подачи заявления мы считали, что риск быть отправленным на войну — это серьёзная угроза для человека и принуждение к участию в преступлении против человечества и геноцида», — рассказала Арапова.

По её словам, после начала войны она поддерживала своих коллег-психологов, в том числе в Украине, и организовывала сборы в их поддержку, приглашала их на собственные мероприятия. Арапова также стала волонтёром финского Красного креста (SPR) и проводила множество мероприятий при его поддержке; участвовала в Женевском курсе помощи украинским детям.

Первый отказ Араповы получили в марте 2025 года. Отказ в предоставлении убежища миграционная служба Финляндии объяснила тем, что супруги легко покинули Россию. Супругам предписали вернуться в Россию до 6 апреля, но они с помощью юриста подали апелляцию. В мае у Араповых закончились загранпаспорта, а в январе 2026-го Араповы получили повторный отказ. Супруги снова подали апелляцию и снова получили отказ. В августе этого года помощник адвоката сообщила им об очередном отказе, после которого возникла угроза депортации, а с 11 августа Араповы лишились права на работу в Финляндии.

Арапова рассказала, что в Финляндии она работала воспитателем в детском саду, а её муж — в строительстве. Оба они работали на финском языке в финноязычных коллективах.

«Сейчас мы подали апелляцию в Верховный суд после негативного решения гражданского суда по апелляции на решение Migri. Наш адвокат говорит, что мы можем только ждать ответа из Верховного суда. Никто не может сказать, каковы шансы на получение убежища», — говорит Арапова.

По её словам, других вариантов легализации супруги не рассматривали, поскольку они невозможны без действующего загранпаспорта.

Массовый приток россиян после начала войны

Ирина Весикко, координатор Демократического сообщества русскоязычных в Финляндии, рассказала «Эху», что Финляндия — не самое популярное направление для получение убежища в Европе. Она привела статистику: в 2025 году в стране было подано 2047 первичных заявлений на убежище плюс 497 повторных. Во всех остальных странах ЕС количество запросов исчислялось сотнями тысяч. При этом Весикко отметила, что россияне всё равно остаются в топе просителей убежища наряду с гражданами Афганистана, Ирака, Сомали и Турции.

После начала полномасштабного вторжения количество запросов от россиян увеличилось: в 2021 году заявку на убежище подали 207 граждан России, в 2022-м — 1172. В 2023 году число запросов снова упало — до 416 человек.

«В 2022 году, понятно, было больше мужчин. Но были также и политические и гражданские активисты, журналисты, то есть люди с индивидуальным риском преследования», — рассказала Весикко.

Представительница правозащитной инициативы InTransit также рассказала «Эху», что в Финляндию уехало много людей в самом начале полномасштабной войны, до того, как граница закрылась.

«Мне кажется, это была эмоциональная подача на убежище, когда люди в целом были против войны и бежали от мобилизации. Там, как мне кажется, довольно много людей подали на убежище, у которых не было чёткого и кристально ясного преследования в России или такого, которое они могут задокументировать. И именно с этим и связана большая часть проблем», — говорит представительница InTransit.

По её словам, Финляндия долго не могла решить, что делать с «отказчиками» — людьми, которые уехали, не желая попасть в армию. Некоторым из них приходила повестка, некоторым — нет. Когда по их делам началось движение, многие просители получали отказы. Представительница InTransit отметила, что отказчики часто не могут получить убежище не только в Финляндии, но и в других странах ЕС.

Особенности Финляндии

Весикко отметила, что сложность получения убежища в Финляндии заключается в том, что Migri заявила, что «сам по себе риск призыва или отправки на войну, принадлежность к сексуальному меньшинству или слабая/незначительная  оппозиционная деятельность (без задержаний, например, без угроз, а также без конкретной повестки на войну в случае мобилизации) автоматически не дают права на убежище».

«Человек должен доказать индивидуальный и достаточно вероятный риск преследования и опасности после возвращения. Поэтому много отказов было. То есть люди просто испугались мобилизации и уехали. Но других доказательств преследования и опасности у них нет, они не были активными, даже не выходили на митинги и вообще ничем оппозиционным не занимались», — говорит Весикко.

По её словам, россияне ехали в Финляндию, вероятно, потому что это было близко, и границы на момент их отъезда ещё были открыты.

«Финляндия не сильно отличается критериями предоставления международной защиты от других стран ЕС. Эти критерии же основаны на Женевской конвенции и общем законодательстве ЕС. Миграционная служба даже отдельно подчеркивала (уже сейчас в 2026 году), что к российским заявителям применяются те же общие критерии, что и в остальных странах ЕС. Хотя мы сталкиваемся со случаями отказов даже тогда, когда кейс как таковой все же есть — участие в наблюдении за выборами или митингах в России, денежные переводы и донаты — ФБК, например, — и активная деятельность уже в Финляндии»», — рассказала Весикко.

При этом представительница InTransit считает, что активная гражданская деятельность уже в Финляндии может восприниматься властями как попытка «наработать» кейс для убежища, и очень сложно определить грань между реальным желанием, например, участвовать в митингах, и «нарабатыванием» кейса. По её словам, таким просителям могут отказать в убежище, аргументируя это тем, что они не занимались активной гражданской деятельностью в России, чтобы её заметили и зафиксировали власти. При этом при рассмотрении заявки миграционная служба должна учитывать и те риски, которые появились уже после отъезда.

Как быть с отказом?

Весикко пояснила, что на практике европейские страны по-разному оценивают и интерпретируют общую информацию по России, индивидуальные риски, военную службу, политическую активность и доказательства потенциального и реального преследования, поэтому решения по похожим кейсам могут различаться.

Весикко также рассказала, что людям в случае отказа в убежище дают возможность уехать в третью страну и дают время на это. При этом некоторые просители отказываются покидать территорию Финляндии, и после этого запускается процесс депортации — в этом случае возможно только возвращение в Россию. Весикко отметила, что в Финляндии можно податься на убежище второй раз по новым основаниям, и в этом случае люди могут получить уже положительное решение. Однако после получения окончательного отказа после первого запроса просители лишаются права на работу, учёбу и оказываются в «подвешенном состоянии».

«Но здесь важно различать страны ЕС и страны за его пределами. Уехать, например, в Германию или Францию и просто начать процедуру убежища заново, как будто финского решения не было, скорее всего, не получится. В ЕС действует общая система: информация о предыдущем обращении сохраняется, и другое государство будет учитывать, что дело уже рассматривалось в Финляндии», — отметила Весикко.

Представительница InTransit отметила, что успешные кейсы, когда люди уезжают в другую страну ЕС и подаются там на убежище повторно, «крайне редкие», но иногда такой способ предлагают миграционные адвокаты. В этом случае надо доказать в том числе то, что в другой стране заявку рассматривали неадекватно ситуации.

По её словам, в случае выезда в третью страну за пределы ЕС получить убежище гораздо сложнее. Например, в Черногории и Армении случаи предоставления убежища россиянам единичны. Об успешных кейсах в других безвизовых странах собеседнице «Эха» неизвестно. 

При этом, по словам одного из адвокатов, который помогает просителям убежища подавать апелляции, было 36 случаев, когда россиян депортировали через закрытую границу. Однако что происходило с этими людьми дальше, неизвестно.

По словам Весикко, в последние годы миграционное законодательство Финляндии заметно ужесточилось, но это касается не только россиян, а просителей убежища в целом.

Собеседница «Эха» пояснила, что в 2024 году власти Финляндии решили ускорить процесс рассмотрения запроса на убежище. Сейчас их «довольно быстро» приглашают на первое интервью. По словам Весикко, власти хотят быстрее выяснить, есть ли у человека основания для убежища, и если нет, быстрее его депортировать. А если есть — то и решение нужно принимать быстрее. При этом в 2025 году сократили сроки действия ВНЖ и дополнительной защиты — до трёх лет и года с четырёх лет и трёх лет соответственно. Кроме того, находясь на территории Финляндии, нельзя поменять способ легализации: если изначально человек подавался на убежище, а затем решил легализоваться по работе, то ему нужно выехать и подать новую заявку на пребывание по другим основаниям.