«Почему-то сразу стало ясно: будут применять силу»

16 февраля в Воронеже у памятника Мандельштаму был задержан молодой человек. Он снимал на телефон свою подругу, которая возложила цветы и развернула плакат: «Не бойтесь. Это наша страна, и другой у нас нет». Александра доставили в отдел полиции № 6 на ул. Чайковского, требовали разблокировать телефон, затем избили и отпустили. Девушка, которая встала с плакатом в пикет, рассказала «Эху» свою версию произошедшего:

«Я вышла на одиночный пикет. Александр в этом не участвовал — я сразу сказала ему держаться на расстоянии, максимум снимать на телефон. Он стоял примерно в 20 метрах на тротуаре.

Я положила цветы, сказала девушкам, которые были рядом, отойти и не приближаться ко мне. Когда они отошли, я развернула плакат. Ко мне тут же подошёл человек в гражданском, снимавший на телефон. Он спросил: «Вы знаете, что это гайд-парк? Узнаю ваше лицо». Я ответила, что насчёт парка не знаю, а его лицо мне незнакомо, и продолжила стоять. Он молча снимал, я спросила: «Как выгляжу?» Он усмехнулся: «Отлично, прямо на обложку журнала». Я заранее решила, что моё лучшее оружие — улыбка и вежливость. Провокаций мне не нужно.

Почти сразу после этого он отошёл, кому-то звоня (он постоянно висел на телефоне и отчитывался перед кем-то). В этот момент я подняла глаза и увидела, как двое тащат Александра, к ним подключается третий. Почему-то сразу стало ясно: будут применять силу. То ли потому, что 1 марта я уже познакомилась с сотрудниками центра «Э» и знала их методы, то ли из-за того, как жёстко его вели — он не сопротивлялся, но его всё равно грубо волокли. Я спросила того, кто снимал меня, кто эти люди и куда его тащат. Меня проигнорировали.

Я продолжала стоять. Сразу сказала одной из девушек звонить защитнику и писать всем знакомым, что Александра увели неизвестные люди в неизвестном направлении. Он уже исчез из поля зрения. Я не знала, куда его увели, могли запихнуть в машину и увезти в любой отдел или вообще куда угодно.

Через пять минут ко мне подошёл тот же сотрудник, который снимал на телефон. Достал удостоверение и предложил пройти в отдел, забрав плакат. С ним была ещё одна сотрудница. Я не стала спорить, отдала и пошла с ними. Отдел был через дорогу. По пути он взял меня за рюкзак, я сказала, что это лишнее, я и так иду. Он спросил, сколько мне заплатили за пикет. Я ответила, что это оскорбление, и мне никто ничего не платил.

В целом, ко мне относились вежливо, пока я не начала спрашивать, где Александр и всё ли с ним в порядке. Тогда тон сменился. Он спросил, не холодно ли мне стоять на морозе. Я ответила: «А вам не холодно бегать по парку в короткой куртке?» Он усмехнулся: «В кабинете тепло, а бегать приходится из-за таких, как вы».

В отделе он сказал, что я просто напишу объяснительную и буду свободна, даже отдал плакат, но потом снова забрал. «Оставьте себе», — предложила я. «Ещё напечатаешь?» — спросил он. «Если нужно будет — напечатаю», — ответила я. Сказал, что, возможно, мы ещё встретимся, намекая на мою активность. Также он сказал, что помнит меня, спросил кем мне приходится Саша, начал спрашивать о наших отношениях. Я не грубила и отвечала нормально. Что это мой парень, он ничего не сделал, что я за него переживаю.

Я удивилась, что меня хотят отпустить без протокола. Когда распечатали бланк объяснительной, я сказала, что мне нечего объяснять и спросила, где Александр. Я требовала ответа, но старалась говорить максимально спокойно, чтобы не раздражать их и не усугублять его ситуацию. Напомнила, что он сотрудник полиции, что его работа — помогать людям, а сейчас происходит похищение. Он заявил, что ничего не видел. Я сказала, что видел. Тогда он начал раздражаться и спросил, не хочу ли я проблем. Я ответила, что проблемы не нужны никому, и что мы можем нормально общаться. Он предложил написать заявление о пропаже. Я сказала: «Значит, будем писать заявление о похищении. Это не пропажа». Я не собиралась уходить, пока не получу ответ.

Он ещё больше разозлился, но его коллега что-то сказала ему, и он вышел, кому-то звоня. Как потом оказалось, он ходил проверять, как там Александр. Сотрудница начала заполнять объяснительную. Когда дошли до содержания, я сказала: «Не обижайтесь, но я ничего писать не буду. У меня есть ходатайство, пригласите моего защитника». Она сама предложила воспользоваться 51 статьёй, я согласилась.

Вернулся тот, кто меня задерживал, и сказал, что с Александром всё нормально, скоро его отпустят.

Когда я подписывала фразу «с моих слов записано верно, мною прочитано», я попросила копию. Мне разрешили сделать фото документа. Я сказала, что хочу сначала прочитать его. Он снова начал говорить, что я ищу проблем. «Ну вы же читаете документы перед подписанием?» — спросила я. «Вот и дайте мне две минуты». В итоге я всё прочитала, меня довели до дежурного турникета и отпустили.

После этого я встретилась со своими знакомыми девушками и они сказали, что один из сотрудников выбросил цветы, снял с них чёрную ленту и отдал одной из них».