Кто сейчас управляет Ираном и что будет с режимом аятолл
Что случилось?
Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи и ряд высших руководителей страны были убиты 28 февраля совместным ударом Израиля и США. Теперь Ираном управляет временный руководящий совет из трёх человек. В него вошли президент Масуд Пезешкиан, глава судебной власти Голям Хоссейн Мохсени-Эджеи и Алиреза Арафи — второй заместитель председателя Совета экспертов, органа, который назначает верховного лидера. Аятолла (это высший духовный титул учёного-богослова у шиитов) Арафи стал временно исполняющим эти обязанности.
Временный руководящий совет — не конституционный орган, у него нет собственных полномочий. По существу его формирование — управленческое решение, он выполняет функцию координации первых лиц государства в условиях войны и отсутствия полномочного верховного лидера. Поэтому если участие в нём президента и главы судебной власти обусловлено их должностями, то включение Арафи может указывать на то, что его рассматривают в числе кандидатов на пост верховного лидера.
Однако базирующееся в Великобритании оппозиционное издание Iran International вечером 3 марта сообщило со ссылкой на источники, что решение о назначении уже принято — пост займёт 56-летний Моджтаба Хаменеи, сын Али Хаменеи, которого поддерживает Корпус стражей исламской революции (КСИР). The New York Times со ссылкой на три иранских источника уточняет, что его должны были официально объявить преемником уже утром 4 марта, но не сделали этого из опасений, что он может стать мишенью для Соединённых Штатов и Израиля.
Так, министр обороны Израиля Исраэль Кац заявил, что при сохранении курса иранского режима любой назначенный им лидер «будет безусловной целью для ликвидации». Вечером 3 марта здание секретариата Совета экспертов в городе Куме было разрушено воздушным ударом. Первоначально сообщалось, что в результате этой атаки могли быть убиты члены Совета экспертов, эта информация не была подтверждена. Провластные иранские СМИ утверждают, что здание было старым и не использовалось, другая версия — всех, кто в нём находился, эвакуировали до удара.
Один из членов Совета экспертов аятолла Ахмад Хатами в эфире близкого к КСИР иранского агентства «Тасним» пообещал, что назначение будет сделано «при первой же возможности». Задержку в принятии решения Хатами объяснил условиями войны. Ранее сообщалось, что объявление о новом верховном лидере может быть сделано после похорон Али Хаменеи, начало которых было запланировано на вечер 4 марта, но церемонию отложили на неопределённый срок.
Кто такой верховный лидер?
Иран — теократия, то есть государство, в котором светская власть подчиняется религиозной. Поэтому высший руководитель государства — духовное лицо. Он определяет общую политику государства, издаёт фетвы (решения по вопросам исламского права), имеющие юридическую силу, выполняет функции верховного главнокомандующего, назначает главу судебной власти, руководителей государственных телерадиокомпаний, командиров объединённого штаба армии, КСИР и некоторых других силовых структур.
Кроме того, рахбар назначает половину членов Совета стражей конституции (вторую половину назначает меджлис — парламент). Этот орган вносит поправки в конституцию, проверяет законопроекты на соответствие конституции и вправе наложить вето на любое решение меджлиса, утверждает назначение президента и членов меджлиса и т. д. При верховном лидере действует Совет целесообразности, выполняющий совещательную роль — он, в частности, улаживает конфликты между Советом стражей конституции и меджлисом.
Самого верховного лидера назначает Совет экспертов, который состоит из 88 человек. Его членов избирают раз в восемь лет прямым всенародным голосованием, причём Совет стражей конституции вправе отстранять кандидатов. Совет экспертов уполномочен при определенных условиях отстранить верховного лидера от должности, но если этого не происходит, он занимает свой пост бессрочно: Али Хаменеи был лишь вторым верховным лидером после лидера исламской революции 1979 года Рухоллы Хомейни.
В силу того, что высшая власть в Иране принадлежит духовенству, президент, которого избирают на всеобщих выборах раз в четыре года, выполняет функции главы правительства, полномочия парламента также ограничены.
Существование иранской теократии обеспечивает Корпус стражей исламской революции, чья основная задача — «охрана Исламской революции и её завоеваний». КСИР одновременно выполняет функции армии, располагающей сухопутными, воздушно-космическими и военно-морскими силами, политической полиции и спецслужбы. Официальных данных о численности КСИР нет, в 2017 году востоковед Владимир Сажин оценивал её в 420 тысяч человек. Силы специального назначения «Кудс» и ополчение «Басидж», которое, по оценке Сажина, насчитывало до 10 млн человек, также подчиняются КСИР.
Что говорят эксперты?
По мнению экспертов, именно тот факт, что режим не является персоналистским, а власть распределена между верховным лидером, Советом стражей конституции, Советом экспертов, КСИР и светскими органами, и обеспечивает устойчивость политической системы Ирана: гибель рахбара сама по себе не приведёт к её крушению.
Политолог Екатерина Шульман в программе «Статус» отмечала, что иранская автократия «уникальна в большей степени, чем какая-то другая автократия на белом свете».
«В чём своеобразие иранской системы? Там есть регулярная бюрократия, и выборы президента и парламента вполне если не конкурентные, потому что допуск к этим выборам контролируется религиозным руководством, но внутри этой ограниченной конкуренции это выборы, в общем, честные. Насколько нам известно, там не фальсифицируют. Но над этой светской регулярной структурой есть структура духовной власти, структура теократическая, которая по природе своей не столько авторитарна, сколько тоталитарна, то есть ведома идеологией, ведома сверхценной идеей, картиной будущего, ради которой можно пожертвовать буквально чем угодно. Силовой рукой этой духовной власти является КСИР», — говорит Шульман.
На множественность институтов власти в Иране обращает внимание и востоковед, эксперт центра NEST Руслан Сулейманов.
«Достижение Хаменеи в том, что при его правлении за последние десятилетия власть в стране была рассредоточена по нескольким центрам силы, по нескольким центрам принятия решений. Это не была персоналистская диктатура. Поэтому есть несколько фигур и органов, которые сообща принимают решения», — отметил Сулейманов в эфире «BILD на русском».
Сулейманов полагает, что убийство Хаменеи может не подтолкнуть, а, наоборот, усложнить политические изменения. По мнению Сулейманова, поскольку Хаменеи «ушёл по сути дела как мученик, он автоматически был вознесён в пантеон шахидов, героев», сейчас по нему искренне скорбят даже многие из тех, кто был его противником.
«Было много разговоров о том, что Иран может пережить свою “перестройку”, трансформацию, смягчение режима, либерализацию экономики, сближение с Западом. Но сейчас в условиях внешнего вторжения это всё если не отменяется, то точно откладывается на потом», — говорит эксперт.
По мнению Сулейманова, в экстренных условиях режим, напротив, может пойти по пути ужесточения.
«Гибель Хаменеи привела не к расколу и делёжке власти, а, напротив, к сплочению. Отчасти это объясняется тем, что просто отступать некуда. Куда бежать? Где запасной аэродром у иранских чиновников? В каком уголке земного шара? Поэтому они действуют в логике: либо убиваем мы, либо убивают нас», — сказал Сулейманов.
Он напомнил, что, помимо Хаменеи, были убиты ключевые руководители военных ведомств, включая главу генштаба, министра обороны и главу КСИР, однако правительственная и военная машины продолжают функционировать.
С этим согласен и востоковед Михаил Крутихин. В эфире «BILD на русском» он рассказал, что после «двенадцатидневной войны» с Израилем в июне прошлого года иранские власти «пришли к такой схеме, что, если человека на ведущем посту на каком-то направлении в результате военных действий или других причин устраняют, то есть ещё четыре человека, которые его автоматически будут менять, как зубы у акулы: сломала зуб — следующий тут же растёт на этом месте».
Таким образом не возникает вакуума власти. По словам Крутихина, высокопоставленные силовики, чтобы не попасть под удары США и Израиля, избегают мест массового скопления людей, «целый день и ночь меняют местоположение», «ночуют в машинах и перемещаются взад-вперёд».
Тем не менее Крутихин считает, что иранская политическая система «находится в глубочайшем кризисе», потому что лидера, который одновременно обладал бы и необходимыми богословскими регалиями, и пользовался бы популярностью в стране, сейчас нет.