«Вот Так»: «Я 27 лет занимаюсь поиском тел, но такого никогда не видел»
Небольшая община Беэри на границе с сектором Газа утром 7 октября проснулась от звуков стрельбы и взрывов. Боевики ХАМАС прорвались через границу и зашли в кибуц, расстреляв более ста человек. Прошло две недели, а спасатели все продолжают искать останки тел. Корреспондентка «Вот Так» побывала в Беэри с волонтерами и увидела, что осталось от пограничного поселения.
Йоси Ландау внимательно принюхивается. Он заходит в каждый дом, заглядывает в комнаты и делает короткие вдохи.
— Что вы ищете? – спрашиваю я.
— Мы ищем тела или останки тел людей, которых убили тут исламисты ХАМАС две недели назад.
Волонтеры организации ZAKA специализируются на том, что находят тела, помогают с их идентификацией и погребением. Здесь, в небольшом кибуце Беэри, у них много работы. Община находится на границе с сектором Газа, поэтому Беэри стал одним из тех населенных пунктов, через который боевики ХАМАС прорывались на территорию Израиля 7 октября. Террористы сломали забор около 6:30 утра.
Через некоторое время они уже были в Беэри, их зафиксировали камеры видеонаблюдения. По словам очевидцев, ХАМАС ходил от двери к двери и пытался ворваться в дома местных жителей. Более 100 человек были убиты, точное число взятых в плен и вывезенных в Газу до сих пор неизвестно.
Йоси — командир южного отделения ZAKA, он был одним из первых, кто увидел последствия этого нападения. На пресс-конференции 19 октября, которую он давал журналистам, мужчина едва сдерживал слезы:
«Мы вошли в первый дом и увидели пару, маму и папу, стоящих на коленях на полу, головой вниз, руки связаны за спиной. На другой стороне комнаты были мальчик и девочка, каждому где-то по шесть лет. Они сидели напротив родителей, руки также связаны за спиной в таких же позициях.
Тела подвергались пыткам. И теперь начинаешь представлять — кого пытали первыми? Кто на это смотрел? Это были дети, которые смотрели, как пытают их родителей, или родители смотрели на пытки своих детей?
И когда я говорю “пытали”, я имею в виду недостающие части тела: они выкололи им глаза, отрезали пальцы, и, в конце концов, всадили пулю».
И это только один пример, который тогда озвучил Йоси Ландау.
Войдя в один из разрушенных домов Беэри, я учуяла сладковато-приторный запах. Это была кровь. Прошло уже две недели со дня нападения, но кровь была здесь повсюду, на полу и на стенах, вонь из помещений въедалась в одежду, в кожу, это все вызывало рвотный рефлекс. Я закашляла и вышла на улицу.
Хватая свежий воздух, я вижу, как один из волонтеров ZAKA рыскает в соседнем с нами доме — и тоже принюхивается.
— Это самое лучшее средство поиска тел, — объясняет мне мужчина роль обоняния.
— Как вы это выдерживаете?
— Я работаю в организации уже 27 лет. Но, честно говоря, такого еще никогда не видел.
— 27 лет?! — не могу поверить я. — Как же вы потом отходите от всего этого?
— Это очень тяжело. Но это работа, кто-то должен ее делать. Самое страшное, что мы находим тела, в которых стреляли много раз. В одном мамаде (бронированная комната для защиты от ракетных обстрелов. — Ред.) мы нашли целую семью, они там прятались: мать, отец, трое детей и собака. ХАМАС расстрелял их всех. Это совсем недалеко отсюда.
7 октября был шаббат — выходной по всему Израилю. Более того, целую неделю до этого израильтяне отмечали религиозные праздники Суккот и Симхат Тора. Почти все учреждения не работали, многие взяли отпуска, в синагогах читали молитвы. Как заявляют теперь власти Израиля, ХАМАС выбрал самый слабый в плане безопасности момент для страны и успешно им воспользовался.
Во многих домах, которые я обошла в Беэри, на столах до сих пор стоит еда, угощения, из холодильников несет испорченными продуктами.
— Идите сюда, — отвлекает меня от размышлений голос одного из спасателей. — Мы кое-что нашли.
Я вижу синий полиэтиленовый пакет и спрашиваю: «Что там?»
— Это пес, — отвечает волонтер и раскрывает пакет, чтобы показать содержимое. Запах сразу ударяет по рецепторам, на глазах выступают слезы, я снова закашливаюсь. — Мы животных тоже собираем. Много домашних питомцев убили вместе с их хозяевами, некоторые — сгорели.
Мне хочется немного переключиться, решаю поговорить с военными. Я выхожу на широкую улицу, где вижу целую группу в форме. Молодой парень по имени Йонатан, резервист пехоты, рассказывает мне, что израильская армия всегда готова к нападению исламистов ХАМАС, но атаки такого масштаба не ожидал никто. По его словам, «сейчас мотивация каждого военного Армии обороны Израиля — это защитить свою страну».
«Очевидно, что действия подобных масштаба и размаха не происходили у нас раньше, но мы всегда знали, что ХАМАС ищет способы причинить вред израильскому гражданскому населению.
И я думаю, главное — это последствия того, как была уничтожена гражданская жизнь, резня. То, что похищали детей, похищали людей, они были похищены в субботу утром — для семей и детей это было абсолютной неожиданностью.
Мы это увидели. Но также мы увидели надежду на то, что произошедшее позволит нам положить конец продолжающейся угрозе, исходящей из сектора Газа», — говорит Йонатан.
Резервист утверждает, что армия готова войти в сектор Газа, солдаты полностью доверяют своему командованию. Министр обороны Израиля Йоав Галант заявил, что ЦАХАЛ запланировал три этапа операций. Сейчас они на первом — это атаки с воздуха по Газе с целью максимально уничтожить штабы и логистику исламистов.
Второй этап — менее интенсивный, но также эффективный: ликвидация оставшихся боевиков и очагов сопротивления. Очевидно, это и есть та самая наземная операция, к которой сейчас готовится армия. Военные проверяют тяжелую технику, укрепляются, вдоль пограничного забора, в частности и в Беэри, постоянно курсирует военная техника и патрули.
И третий этап — создание нового режима безопасности в секторе Газа. Как он будет выглядеть, пока неясно. Также оборонное министерство не уточняет, насколько может затянуться эта операция.
«Израиль всегда серьезно относился к безопасности, и мы можем видеть, как во всем мире каждая страна теперь солидарна с нами. Так что это не просто борьба Израиля с этими террористами. На самом деле это борьба Запада, потому что, в конце концов, ХАМАС также рассматривает Запад как своего врага», — говорит мне резервист Йонатан на прощание.
Журналистов просят вернуться в автобус. У нас было несколько часов, чтобы снять разрушенный и безлюдный кибуц Беэри, пообщаться со спасателями и военными. Автобус переполнен: несмотря на работающий кондиционер, трупный запах внутри салона стоит еще долго. Он исходит от нас, журналистов, которые пробыли в этой общине всего лишь несколько часов.
— Не забудь помыть кроссовки, — говорит мне коллега.
— Почему?
— Они у тебя в крови.
Ирина Сампан для «Вот Так»