«Вот так»: Сбежать любой ценой. Казахстан стал пристанищем для дезертиров из России — за отказ воевать против Украины их могут выслать на родину
С начала мобилизации, согласно подсчетам «Вот Так», число солдат и офицеров, сбежавших из российских военных частей, выросло в среднем в десять раз. Кто-то устраивает побег через дыру в заборе, кто-то готовится более обстоятельно, заранее продавая недвижимость и продумывая план. Многие дезертиры пытаются как можно быстрее пересечь границу с Казахстаном — для отказников из уральских и сибирских военных частей это самый быстрый способ оказаться за пределами РФ. «Вот Так» рассказывает истории одного мобилизованного и трех офицеров, которые отказались ехать на фронт — теперь они делают все возможное, чтобы казахстанские власти не вернули их на родину.
Николай (имя изменено по просьбе героя). 29 лет, офицер–контрактник
«Я украинец по национальности. У меня бабушка, дедушка, даже у жены есть родственники с Украины. Из-за этого у меня пошел идеологический рассинхрон [с решениями российских властей о вторжении в Украину]», — сходу отмечает Николай.
До полномасштабного вторжения на территорию Украины Николай считал, что война на Донбассе — это внутреннее дело Украины. Уверенность в этом пропала в 2018 году, когда после военного училища он сам попал в армию. Там один из офицеров рассказал ему, что ездил воевать на Донбасс. «Я разочаровался во всем, когда попал в войска. Надо за солдатиками следить, быть воспитательницей. Роль старосты выполняешь», — рассуждает Николай.
Первый раз он попытался уволиться из армии еще в 2020 году, но ничего так и не вышло — из-за бюрократии процесс растянулся больше чем на год.
«В 2022 году, в феврале, смотрю по телевизору [обращение Владимира Путина о начале войны] — и у меня не укладывается в голове, что он решил напасть на страну, где моя историческая родина, где мои родственники. Я шел в армию, чтобы защищать страну, а не нападать на кого-то», — вспоминает Николай.
По его словам, сразу после начала военных действий в часть, где служил Николай, позвонили и спросили, кто из военных готов поехать воевать в Украину. После этого командование части начало давить на контрактников, чтобы они уезжали на фронт, и делать выговоры тем, кто отказывался.
«С февраля по сентябрь [2022 года] меня гоняло начальство. Было даже два или три приказа, что я должен ехать в Украину. Я плевал на это все. В личном деле посмотрите мою национальность», — рассказывает Николай.
«Кто поедет воевать — дебилы»
После нескольких отказов Николая ехать на фронт в ход пошли провокации. Начальник отдела кадров вызвал офицера к себе в кабинет — там был еще один контрактник, который записывал все происходящее на видеокамеру. Кадровик сказал, что в отношении Николая поступил приказ об отправке на фронт. Николай отказался подчиняться, тогда начальник вызвал военную полицию. По словам офицера, он в это время говорил на камеру, что «не поддерживает этого президента и за его личные интересы воевать не собирается».
Николай был одет по всей форме — тогда военная полиция решила придраться к щетине: офицеру сказали, что он якобы не гладко выбрит. Но и это, по словам Александра, было не так. Чтобы обезопасить себя от возможной провокации, Николай сделал свою фотографию на фоне приехавших полицейских и сказал, что в случае составления протокола обратиться в прокуратуру. Никаких мер в его отношении в итоге не приняли.
«В следующий раз [после истории с военной полицией] меня вызывает командир части вместе с моим командиром. Он меня видит и говорит: “Поедешь замполитом на войну?” Нет, говорю, не поеду. Очень циничное отношение к людям — меня это отвращает. Безразличное отношение к личности: просто хотят заткнуть какую-то дырку», — рассуждает Николай.
После этого разговора Николаю снова предложили написать рапорт на увольнение. Ответ на рапорт пришел такой же, как и раньше — отказ. Тогда к давлению на Николая подключились сотрудники ФСБ: пятеро силовиков встретили его у автомобиля и увели на допрос. Там офицеру задавали вопросы про родственников в Украине и про поддержку войны, а также склоняли к тому, чтобы он поехал на фронт. После еще одного отказа сотрудники спецслужбы стали намекать на перспективу уголовного дела о государственной измене.
«Против меня возбудили несколько административных дел по дискредитации армии. На одном из построений я говорил контрактникам: “Кто поедет воевать в Украину — тот дебил”. В военной полиции узнали про эту фразу и объявили мне выговор», — вспоминает Николай.
В сентябре 2022 года, после разговора с сотрудниками ФСБ, офицеру позвонил начальник отдела кадров военной части и сказал, что теперь выбора у Николая нет: либо он поедет на фронт, либо станет фигурантом уголовного дела.
В этот момент Николай решил бежать. Поскольку загранпаспорта у него не было, выбор пал на Казахстан. Жена офицера осталась дома еще на несколько дней, чтобы собрать все нужные вещи и приехать к нему чуть позже. В Казахстане, куда Николай попал без проблем, им заинтересовались местные силовики. Полицейские приходили в квартиру к российскому военному, поскольку на родине против него возбудили уголовное дело о самовольном оставлении части (ст. 337 УК РФ). Чтобы избежать экстрадиции, он подался в Казахстане на политическое убежище: как правило, в убежище отказывают, но юридически такая процедура существует.
СПРАВКА
Правозащитница Евгения Балтатарова говорила «Вот Так», что россиянам зачастую отказывают в предоставлении убежища в Казахстане, потому что Россия — страна-агрессор. Казахстанский юрист Александр Чичков предполагает, что отказ в политубежищах — политически мотивирован.
«В Казахстане всем россиянам отказали в политубежище. Но я же украинец по национальности. Я понимал, что если я на политубежище не подам, то меня экстрадируют. Отказали в итоге мне в убежище, сославшись на Rонституцию РФ: якобы мы, военные, должны защищать страну. Почему Казахстан апеллирует к конституции РФ?» — недоумевает Николай.
Сейчас он работает в немецкой IT-компании на удаленке. По его словам, главная задача — это покинуть Казахстан. Николай хочет выбрать для себя такую страну, у которой «нет никаких договоренностей с Россией». Пока военный легально остается в Казахстане: миграционная полиция зарегистрировала его для временного проживания в стране.
Фархад. 23 года, офицер–контрактник
«После 24 февраля, когда началась война, я еще неделю осмыслял, что делать, потому что я все это не поддерживаю. Это безумие: как можно идти воевать за чьи-то амбиции против братского народа? Нас всячески [в армии] агитировали: боремся с нацистами, фашистами, русских принижают. Многие, кто со мной служил, понимали, что это ерунда», — рассказывает Фархад о своей службе в Казанском танковом училище.
Фархад учился на военного всю жизнь: сначала в Суворовском училище в Казани, потом в танковом — там же остался служить по контракту. Сначала он был заместителем командира по политической части и занимался пропагандой среди военных, а потом стал командиром взвода курсантов. Истории Фархада и Николая похожи: оба они были связаны с армией контрактом и не могли уволиться.
Чтобы разорвать контакт с Минобороны раньше срока, военнослужащий должен выплатить компенсацию ведомству. Фархад, посоветовавшись с семьей, решил продать для этого квартиру. В июне 2022 года офицер сообщил начальству о том, что увольняется со службы.
«Начались разговоры, что не надо, мол, подожди, не увольняйся. Тогда же нам пришел приказ, что нас назначили на определенные должности: мы должны были быть командирами добровольческих батальонов (в Казани тогда как раз формировался батальон “Алга” — прим. «Вот Так»). Должны были ехать на военный полигон Мулино, где учили, а потом уже в Херсон: как нам сказали, для обороны», — вспоминает Фархад.
Он написал письменный отказ от отправки на фронт, следом за ним подал рапорт об увольнении. Комиссия, которая принимает итоговое решение, проголосовала за его уход со службы, но юридически увольнение оформить не успели. 21 сентября, в первый же день мобилизации, Фархаду позвонили и сказали приехать в военную часть.
«Жизнь ломаешь, дело заведем»
Чтобы выиграть время, Фархад сказал, что ему потребуется два дня на возвращение в свою часть. 23 сентября он на машине вместе с семьей и собакой пересек государственную границу России и оказался в Казахстане. В части каким-то образом узнали о его плане побега — ему стали названивать замполит и командиры училища.
«Говорили, мол, ты делаешь неправильно, жизнь ломаешь, уголовное дело заведем. Я боялся, что на границе меня могут задержать, но этого не произошло. Сейчас я живу с семьей в Казахстане», — делится Фархад.
Уже казахстанская полиция задержала его в тот момент, когда он хотел улететь в Армению. На паспортном контроле бывший военный узнал, что находится в международном розыске — также по статье об оставлении части.
После задержания Фархад попал в изолятор временного содержания, где он провел двое суток, потом его отпустили из-за вмешательства прокурора. С документами и защитой Фархаду помогало Казахстанское международное бюро по правам человека. Сам Фархад признается, что скучает по России: там у него остались друзья и родственники.
Алексей (имя изменено по просьбе героя). 31 год, мобилизованный
Против Алексея — мобилизованного из Якутии — возбудили уголовное дело за самовольное оставление части (ст. 337 ч. 3.1) еще в октябре 2022 года. Так он стал одним из первых мобилизованных в России, кого начали преследовать за побег из части в период мобилизации.
До сентября 2022 года Алексей работал в Якутии механиком на производстве. «Я спокойно трудился, мыл технику — ничего не предвещало беды. Ко мне подходит мой начальник и говорит, чтобы я шел в отдел кадров, спрашивает, почему я трубку не беру», — вспоминает Алексей первые дни после начала мобилизации. Тогда, по его словам, рабочие обсуждали между собой, что пока на звонки с незнакомых номеров лучше не отвечать, чтобы не уехать на фронт.
В отделе кадров у Алексея забрали паспорт и военный билет, спрятав их в сейф. Вернуть военный билет он так и не смог — даже после побега документ «остался где-то там [в России]».
«Список достали, там человек 100 [сотрудников производства]. Моя фамилия самая первая в списке была — она на “А”. И тут мне говорят: “Вы уволены”», — описывает Алексей свой визит в отдел кадров. В итоге, по словам его коллег, уволили около 100 человек — их всех собирались отправить на фронт.
СПРАВКА
Согласно российскому законодательству, мобилизованных в армию нельзя увольнять — работодатель обязан сохранить за человеком рабочее место.
Вместе с постановлением об увольнении Алексею сразу же вручили повестку: вместо официальной строго регламентированной формы в ней все было написано карандашом от руки, а вместо фамилии стоял прочерк. При этом в отделе кадров собеседнику «Вот Так» пригрозили, что он должен дойти до военкомата за час — иначе против него возбудят уголовное дело. На все вопросы о том, зачем идти в военкомат, в отделе кадров отвечали: «Не знаем, на месте разберетесь».
На месте действительно разобрались: в военкомате Алексею сказали, что утром он, как и другие мобилизованные, уедет в военную часть. Один из мужчин, которого тоже решили отправить на войну, вышел из себя и набросился на военкома — что было с ним после этого, Алексей не знает.
Утром на отбытии в часть было около 300 человек: правда, никто не знал, куда их увезут. Это удалось понять только после того, как самолет с мобилизованными приземлился. Алексей достал телефон, открыл приложение с картами и выяснил, что он находится в Улан-Удэ. Там Алексея распределили в танковую часть — ту же самую, в которой он проходил срочную службу в 2013−2014 годах.
Фотографии убитых украинцев в военной части
«Я понял на третий или четвертый день [в военной части], что надо бежать. В голове еще картина осталась: там стенд в части был, на нем написано: “Знай врага”. И там фотографии убитых украинцев были», — рассказывает Алексей, добавляя, что с самого начала идти на войны не хотел.
В планировании побега ему помогла мама: она решила приехать в Улан-Удэ,чтобы встретиться с сыном. Оттуда они собирались уехать в один из крупных российских городов, а затем улететь в Казахстан.
Общая атмосфера в части была несерьезной, вспоминает Алексей. «Вот кто-то бухает — его никто не трогает из офицеров, мол, только не буяньте. Целый день так [пьют]. Все несерьезно относились, только молодые, кому по 20 лет, ходили серьезными», — рассказывает он.
30 сентября 2022 года Алексей называет «Днем Х» — тогда он решился на побег. Перед этим решил подойти к офицеру и попросил перевести его на альтернативную гражданскую службу, чтобы не ехать воевать в Украину. В ответ офицер стал угрожать ему уголовным делом, а потом — избиением в кладовой.
«Я понял, что разговора внятного не будет. Я говорю: “Ну ладно, давайте забудем наш разговор — я поеду [в Украину]», — вспоминает Алексей.
После этого диалога мобилизованный стал переживать еще больше: он подумал, что после того, как он проболтался о своем нежелании воевать, за ним теперь будут пристально следить и сразу же при исчезновении объявят в розыск.
Дыра в стене
На КПП военной части, как ни странно, особого контроля не было, поэтому изначально Алексей думал сбежать просто через главный выход. Однако потом узнал от контрактников, что в заборе военной части есть дыра — ей пользовались, чтобы ходить в самоволку.
В момент побега к ограждению части подъехало такси с мамой Алексея: они уехали и один день оставались в Улан-Удэ — думали, что беглеца уже объявили в розыск. В это время матери позвонил командир Алексея, она сказала, что сын ушел в запой и вернется в военную часть завтра.
«Командир наживку взял, говорит, мол, ладно — завтра так завтра. Потом еще звонил [командир], мама опять сказала, что в запое уже два дня. Командир сказал, что завтра в розыск подадим — так мы выбили еще один день для побега», — вспоминает Алексей.
При пересечении границы российские пограничники не задали мобилизованному ни одного вопроса и пропустили его, у их казахстанских коллег никаких подозрений тоже не возникло.
Алексея все-таки объявили в розыск, но уже третьего октября, когда он был на территории Казахстана. В первое время беглец жил в хостеле и думал, что ему делать дальше. Мама наняла адвоката в Улан-Удэ — он оспаривал объявление в розыск.
С тех пор Алексей так и живет в Казахстане — там он с помощью активистов организации «Точка невозврата» пытается получить гуманитарную визу в одну из европейских стран.
«Контакт [с властями стран ЕС] идет слабо. Наши представители встречаются с МИДами, с политиками там, мы тут встречаемся, с кем можем. Все обеспокоены, качают головами, но пока результатов видимых нет», — рассказывает «Вот Так» Евгения Балтатарова, координаторка «Точки невозврата».
Александр, 26 лет, офицер–контрактник
Офицер Александр окончил военное училище в Сибири за год до войны. Будучи курсантом, он понял, что военное дело — не то, чему он хотел бы посвятить жизнь. В разговоре с «Вот Так» Александр вспоминает, как добивался отчисления: заваливал сессии, но на пересдачах ему всегда ставили минимально допустимые баллы и переводили на следующий курс.
После училища солдат попал по распределению в мотострелковую часть в Красноярском крае и не оставляя попыток уволиться со службы, нанял юристов. По словам Александра, он готов был возместить государству потраченные на его учебу деньги, однако не успел — началась война с Украиной.
«Командировка» в Крым и «х*й» на рапорте
В январе 2022 года, когда новости о готовящемся вторжении появлялись ежедневно, Александру и его сослуживцам объявили об отправке всей части в аннексированный Крым. Не желая ехать в командировку, офицер написал рапорт.
«Мне командир на этом рапорте нарисовал х*й прямо при мне и сказал, что мы едем в командировку. Вместе со всеми, говорит, собираешься и едешь. В начале февраля мы выдвинулись в Крым», — рассказывает Александр. Военный уточняет, что даже тогда «никто не понимал и не верил, что война начнется».
23 февраля их подразделение отправили ближе к административной границе с материковой частью Украины, а затем приказали ехать в сторону Херсонской области. Спустя несколько часов Александр понял, что началось вторжение: «Нам говорили, что мы постоим тут [вблизи от Херсонской области] и поедем домой — думали, что разворачиваемся и уезжаем назад в часть с Крыма. А мы поехали в сторону Запорожья. Как мы заехали [в Украину], я понял, что это п*здец какой-то. Украинские флаги, номера на машинах… Я подхожу к начальнику, спрашиваю, мы что напали на Украину? “Да сейчас 10 дней и все закончится”, — ответил мне командир».
Александр пробыл в Украине до августа 2022 года, занимаясь вопросами обеспечения российских войск. «Я понял, что выехать можно либо в гробу, «трехсотым» [раненым], либо официальным [выездом]. Например, какую-то технику на ремонт везти, в отпуск уехать — последнее у меня и получилось», — говорит военный. Вернувшись в Россию, он написал рапорт на увольнение из армии и стал ждать решения.
Мобилизация и побег
Отпуск у Александра закончился в сентябре и ему пришлось вернуться в часть в Красноярском крае. 16 сентября военному стали звонить оставшиеся в Украине командиры подразделения с уговорами вернуться на фронт добровольно пока не началась мобилизация.
«Мол, давай сам возвращайся, а то в пехоту поедешь. Я отнекивался, говорю, что еще раз не поеду в Украину», — вспоминает военный.
Когда 21 сентября Владимир Путин объявил о призыве на войну с Украиной, Александру опять позвонили командиры: приказали возвращаться на фронт, однако не на прежние позиции в тылу, а в пехоту. Тогда солдат решил бежать. Загранпаспорта у него не было, поэтому выбор пал на Казахстан, куда россиян пускают по внутренним документам. Закончив наряд в части, Александр сдал оружие и отправился домой собирать вещи. В тот же вечер он улетел из Красноярского края в Москву, а на следующий день — в Омск, откуда до границы с Казахстаном оставалось чуть более 100 километров, описывает свой путь побега Александр:
«Мне звонили [командиры], говорили, где ты. Самолет в 5 вечера должен быть — я тогда уже был в другом города. Мне звонили [офицеры] и предупреждали про самолет: все в Украину летим. Я сказал, что забухал, извините, опаздываю. Приеду на следующий день, у меня выходной после наряда. Не думаю, что они поверили, но что им оставалось делать?»
Чтобы доехать до границы с Казахстаном побыстрее, Александр взял такси. На российском пункте пропуска мужчину спросили, служил ли он в армии — военный ответил «нет» и его пропустили. В Казахстане он первым делом решил найти правозащитников, и не зря. 23 сентября сослуживцы написали Александру, что командиры собираются заявить в прокуратуру о его исчезновении. В ноябре против военного завели уголовное дело по ст. 337 ч. 5 УК РФ — «Самовольное оставление части или места службы в период мобилизации». В Казахстане Александр не смог получить статус беженца и пытается легализоваться другим путем.
Могут ли выдворить российских беглецов?
Из-за сотрудничества российских и казахстанских силовиков сбежавших военных могут выдать РФ после соответствующего запроса. До этого момента наличие уголовного дела в России никак им не грозит, объясняет в разговоре с «Вот Так» правозащитник проекта «Юрист в Казахстане!» Александр Чичков: «В Казахстане есть такая норма, которая гласит, что за любое нарушения законодательства Республики Казахстан можно выдворить иностранца. А просто из-за уголовки [в РФ] их вряд ли выдворят». При этом покинуть Казахстан дезертиры не могут, поскольку объявлены Россией в международный розыск.
Правозащитница Евгения Балтатарова рекомендует российским дезертирам подаваться на убежище, даже несмотря на высокую вероятность отказа. «После подачи документов они получают статус “лицо, ищущее убежище”, и тогда депортировать пока не могут». Балтатарова сравнивает перспективы дезертиров быть выдворенными из Казахстана после отказа в убежище с «гаданием на кофейной гуще». По ее словам, депортировать могут «кого угодно», а формальные процедуры «вообще не имеют никакого значения».
В последний раз Казахстан выдавал российских граждан, обвиняемых в дезертирстве, в декабре 2022 года. Тогда в Россию выслали бежавшего после объявления мобилизации майора ФСО Михаила Жилина. Его осудили на 6,5 года лишения свободы за дезертирство и незаконное пересечение границы.
Автор: Андрей Серафимов