«Важные истории»: Вынес СОРМ из избы

«Важные истории», 03.09.26
Авторы: Полина Ужвак, Рина Николаева. Редакторка: Катя Бонч-Осмоловская

Он создавал систему слежки для ФСБ, а затем уехал из страны и вывез архив внутренних документов. Рассказываем о СОРМ и ее разработчике.

— ‎Два года назад я хожу на митинги, меня избивают, ко мне приходят с допросами, а тут я попадаю в компанию, которая разрабатывает программы для той же системы, которая ко мне применяла насилие и репрессии. Это некий диссонанс, но тогда я просто не думал об этом.

Так‎ 24-летний программист Иван Кирсанов описывает начало своей работы на компанию из холдинга «Цитадель» — главного производителя системы слежки для ФСБ. Сейчас он подрабатывает пастухом на ферме во Франции за четыре евро в час.

В 2025 году Кирсанов уехал из России и вывез архив технической документации по СОРМ — системе оперативно-разыскных мероприятий для слежки за россиянами, которые производит «Цитадель». «Важные истории» поговорили с Кирсановым и изучили архив. 

Рассказываем, как за пять лет Иван прошел путь от участия в оппозиционных митингах до работы на производителя СОРМ и почему решил покинуть страну. А также разбираемся в возможностях системы, с которой он работал.

Можно ли доверять истории Кирсанова

Иван Кирсанов связался с редакцией через правозащитный проект «‎Идите лесом», в котором он был волонтером. Детали его истории подтверждаются документами, письмами, фото, видео и аудио, которые он нам предоставил, а также данными из открытых источников и утечек. Проверить независимо каждое его слово невозможно, но все факты, которые мы смогли проверить самостоятельно, подтвердились, и противоречий мы не нашли.

Архив технических документов по СОРМ и код, который нам передал Кирсанов, оценивали три независимых технических эксперта: эксперт по кибербезопасности и координатор проектов eQualitie Леонид Юлдашев, эксперт по информационной безопасности Михал (Рышек) Возняк, и анонимный эксперт-разработчик. По их оценке, архив выглядит подлинным. 

В архиве были указаны другие разработчики, мы убедились, что они действительно работают в группе компаний «‎Цитадель». Один сотрудник поговорил с нами о своей работе.‎ 

Предатель

Иван вырос в небольшом городе Зеленодольске под Казанью. Он младший ребенок в семье с тремя детьми. Кирсановы жили скромно: отец — водитель, мать работала уборщицей на заводе.  

— Я даже не просил у них что-то, потому что понимал, что это невозможно. Мне, например, хотелось новый компьютер, потому что я играл, я программировал. Его купила сестра. Не родители.

Основы программирования Иван начал осваивать уже в 11 лет. Смотрел обучающие видео на YouTube, чтобы научиться писать читы (программы, которые помогают обойти соперников) для игры Minecraft. Там же на YouTube ему попались ролики Алексея Навального. Кирсанов начал «‎погружаться в тему, интересоваться политикой». На одном из стримов Навальный рассказывал, что российским школьникам не выдают учебники, и это, по словам Ивана, «‎попало в точку». В его школе была такая же проблема. 

Школьник написал жалобу в Министерство образования, жалобу спустили в школу. Руководство инициативу не оценило. «‎Мне начали говорить, что я подставил всю школу, что я предатель, что из-за меня у школы будут большие проблемы и неприятности. Родителей вызывали к директору. А я учился нормально, я дорожил своей репутацией», — вспоминает Иван. Отношения‎ с учителями испортились, но учебники ему всё же выдали. 

Кирсанов понял, что активные действия работают, и продолжил делать то, что «‎давало эффект»‎. Жалоба в ЖКХ помогла вернуть горячую воду в дом друга, жалоба на летнюю практику в школе — не разгребать подвалы. В девятом классе Кирсанов с другом вышел в Казани на свой первый митинг — «‎Забастовку избирателей» из-за недопуска Навального на президентские выборы 2018 года. Родители активность сына не поддерживали: грозили лишить карманных денег и отключить интернет.

После девятого класса Ивану дали понять, что обучение в вузе семья не потянет. По совету родителей он поступил в колледж в родном Зеленодольске на «Судостроение‎»‎ — специальность, которая его совсем не интересовала. На третьем курсе Кирсанов снова пошел на митинг в поддержку Навального: в 2021 году политика арестовали после возвращения в Россию. 

На этот раз Ивана задержали. Он получил штраф. В колледже стали угрожать отчислением. «‎Ты меня подставил, директора подставил. Понимаешь? Мне не нужны такие проблемы со студентами! Нам просто нужно избавиться от тебя»‎, — отчитывала его завуч по учебной работе.

Из колледжа Кирсанова не отчислили, но последствия митинга на этом не закончились. Студент начал получать предостережения от прокуратуры о «недопустимости участия в несогласованных акциях‎»‎, а осенью 2021 года в колледж пришли представители Центра по борьбе с экстремизмом. Ивана забрали на разговор, спрашивали про отношение к Алексею Навальному. К тому моменту Фонд борьбы с коррупцией, который основал политик, уже внесли в список экстремистов и террористов, некоторые участники протестов получили реальные сроки. 

— После этого допроса я окончательно понял, что, если продолжу заниматься чем-то таким, мне просто сломают жизнь… Я был очень испуган. Я понимал, что мне придется замолчать, потому что хотел сохранить себя‎.

Единственный путь выбраться из нищеты

По совету друга Иван поступил в «‎Школу 21»‎ — российскую франшизу французской школы программирования École 42‎. Обучение в «‎Школе 21» отличается от классического российского образования. Студенты учатся бесплатно, без лекций и преподавателей — осваивают материал сами, сдают проекты, проверяют друг друга. 

 — Школа меня поменяла. В колледже я видел очень странный контингент людей, которым, в принципе, ничего особо в жизни не нужно. Я ощущал себя очень одиноко, не с кем было интересно обсудить что-то. А в «Школе 21‎»‎ были заинтересованные люди разных профессий, разных возрастов. Я как будто бы попал в другой мир‎‎. 

Всё свободное время Иван посвящал программированию и спустя полгода попал на стажировку в «‎Сбер»‎. «Это было прямо вау для меня, — вспоминает разработчик. — В 19 лет я работал программистом в одной из лучших российских компаний. На тот момент мне платили около 50 тыс. рублей. Это больше, чем мои родители зарабатывали в сумме‎». Поначалу он даже не тратил зарплату: просто копил и «чувствовал себя от этого лучше‎»‎.

Через три месяца Кирсанову предложили перейти в штат. Зарплата выросла почти в два раза, но справляться становилось всё сложнее: в колледже накопились долги, преподаватели грозили недопуском к экзаменам и отчислением. 

— Моя жизнь рушилась. ‎Если бы меня отчислили из колледжа, меня бы забрали в армию. Если бы меня забрали в армию, я бы потерял обучение в «Школе 21», я бы потерял работу в «‎Сбере»‎. А это был единственный путь, чтобы выбраться из нищеты.

В сложный момент Иван чувствовал себя одиноко: родители не поддерживали, отношения с девушкой разрушились. Ему диагностировали адаптивное расстройство (Возникает в ответ на стресс и значительные изменения в жизни человека. Среди симптомов: подавленное настроение, повышенная тревожность, утомляемость, раздражительность, склонность к импульсивным поступкам, замкнутость) и выписали антидепрессанты. В июне 2022 года диплом был всё же защищен. Проблемы с колледжем закончились, но вместе с ними — и срок действия отсрочки от армии. Чтобы спрятаться от военкомата, Иван переехал в Москву. 

Жизнь, которая должна быть у всех

В Москве бывший студент начал выстраивать «более богатую жизнь‎».‎ Снял квартиру, начал заниматься верховой ездой, купил мотоцикл и путешествовал на нем по России, впервые в жизни полетел отдыхать на самолете в Сочи. 

— Я увидел море и понял, что помимо той жизни, которая у меня была, — постоянная работа, постоянная учеба, достаточно бедная жизнь, — есть еще и такая. И это нормально, так должно быть у всех‎.

Друзья по «‎Школе 21» меняли компании и росли в зарплате. Иван несколько раз получал повышение в «‎Сбере», но не мог догнать товарищей. ‎Летом 2023-го ‎он уволился с позиции, на которой получал в три раза больше первоначальной зарплаты в 50 тыс. рублей, которая еще год назад казалась ему «‎чем-то фантастическим»‎. 

Позицию с более высокой зарплатой Кирсанов нашел за три недели‎. Нижегородская компания «‎МФИ Софт»‎ обещала разработчику опенспейсы, кухни с завтраками, ноутбук и 200 тыс. рублей после вычета налогов. ‎Ни рабочие задачи, ни сфера деятельности компании для Ивана тогда не имели решающего значения. На собеседовании ему рассказали, что работа связана с «пакетом Яровой», который регулирует хранение данных для сотрудников правоохранительных органов. ‎ 

— В тот момент я просто кивнул в трубку, сказал: «Вау, это классно». А на самом деле мне было всё равно. Я никогда не слышал об этой компании. 

Плохой код эфэсбэшников

Незнакомая Ивану нижегородская компания разрабатывала технические средства для оперативно-разыскных мероприятий (СОРМ) практически с момента рождения Кирсанова. В 2003 году внутри компании «МЕРА» было создано подразделение по разработке решений СОРМ, которое затем стало отдельной компанией «МФИ-Софт». 

Подробнее о СОРМ и «законе Яровой»

Централизованную систему прослушки начали разрабатывать еще в СССР. В 1996 году была запущена система прослушивания телефонных разговоров СОРМ-1. Три года спустя ФБС внедрила СОРМ-2 для перехвата интернет-трафика. Обе версии передают в ФСБ информацию о соединениях абонента только в режиме реального времени. Чтобы силовики имели доступ к данным об интернет-активности и телефонным разговорам в прошлом, у операторов должна стоять СОРМ-3. Она нужна в том числе для исполнения «закона Яровой» о долговременном хранении голосового и интернет-трафика. 

Этот закон Госдума приняла в 2016 году по инициативе депутата Ирины Яровой и сенатора Виктора Озерова. Они, в числе прочего, обязывали операторов связи и интернет-провайдеров в течение трех лет хранить записи телефонных разговоров абонентов, содержание переписки в мессенджерах вместе с файлами, аудио, фото и видео, и предоставлять эти данные спецслужбам через СОРМ. И всё это — за счет самих операторов.

Законопроект вызвал шквал критики. В 2017 году ФСБ оценила затраты операторов на исполнение закона в 4,5 млрд рублей, что почти втрое превышало совокупный доход всех компаний в отрасли связи. В итоге срок хранения данных сократили. С 1 июля 2018 года операторы должны хранить три года только метаданные, то есть информацию о фактах приема, передачи и доставки сообщений (кто и когда передавал данные, в каком объеме, сколько длилось соединение). Само содержание сообщений, файлы, звук, интернет-трафик должны храниться полгода. 

В 2016 году российскую индустрию связи потряс «закон Яровой», который обязывал операторов хранить и предоставлять ФСБ огромные объемы трафика абонентов — переписки, записи телефонных разговоров, фото-, видео- и звуковых файлов. Закон требовал от компаний колоссальных затрат, в разы превышающих годовую выручку.  

За полгода до этого на рынке разработки СОРМ начались большие изменения. Предприниматель, владелец киберспортивного клуба Virtus.pro и бизнес-партнер близкого к Путину миллиардера Алишера Усманова, Антон Черепенников основал группу компаний «Цитадель» и начал скупать фирмы, которые поставляли оборудование и программное обеспечение для СОРМ. Покупка нижегородской компании «‎МФИ-Софт» (на займ от структур USM Group Алишера Усманова) в 2017 году сделала «Цитадель» крупнейшим игроком на рынке СОРМ. Спустя год группе «Цитадель» принадлежали пять из семи компаний, которые Минкомсвязь советовала операторам для исполнения «закона Яровой», или до 80% рынка. 

Как семья генерала ФСБ наживается на СОРМ

Помимо миллиардера Усманова, который стоял за Антоном Черепенниковым, выгоду от СОРМ получает непосредственно руководство ФСБ. По данным «Важных историй», в 2017 году доверенное лицо первого замдиректора ФСБ Сергея Королева, Валерий Битаев получил 23% в «Цитадели». Одним из бенефициаров бизнеса стал и сын генерала ФСБ, Борис Королев, выяснил журналист Андрей Захаров. В 2018 году «Цитадель» купила 51% его IT-стартапа «Бастион».

Кроме того, 30-летний Борис Королев занимает должность замдиректора «Икс Холдинга». Это головной холдинг, в который входит «Цитадель» и другие компании — поставщики оборудования СОРМ и технических средств противодействия угрозам (ТСПУ) — оборудования, которое операторы должны устанавливать на своих сетях, чтобы Роскомнадзор с его помощью блокировал определенные сайты и сервисы. 

В 2023 году 40-летний владелец «Икс Холдинга» Антон Черепенников погиб, предположительно во время сеанса ксенонотерапии — процедуры, в ходе которой человек дышит смесью кислорода и ксенона, что дает расслабляющий эффект. После смерти Черепенникова акции холдинга перераспределили среди управляющих партнеров и входящих в него сооснователей компаний. Холдинг скрыл отчетность, поэтому достоверно узнать актуальных владельцев невозможно. Среди вероятных бенефициаров — Валерий Битаев, доверенное лицо Королева-старшего, и Королев-младший, которому до смерти Черепенникова принадлежали 20% входящей в «Икс Холдинг» компании «Гарда». Доля Бориса Королева в «Икс Холдинге» — это «в конечном счете тоже актив его отца», считает Захаров. 

«Мы, конечно, выделялись на фоне конкурентов рынка СОРМ — тогда это были преимущественно выходцы из НИИ или спецслужб», — говорил Черепенников в 2019 году.

Ивану Кирсанову приходилось дорабатывать продукт одной из таких компаний — фирмы «‎Ника-Х», которая вошла в «‎Цитадель»‎. В переписке с коллегами он обсуждал плохой код, который пишут «‎разработчики-эфэсбэшники». «‎У них хорошая подготовка, но маленькая насмотренность из-за невозможности работать в обычных коммерческих компаниях»‎, — объяснял Ивану старший коллега. После начала войны «‎разработчики-эфэсбэшники» поувольнялись. Как предположил Иван, они «‎потребовались государству в соседней сфере»‎. 

В июле 2023 года, когда Иван уже работал в «МФИ-Софт», компании СОРМ-направления холдинга объединились под общим брендом «Цитадель». 

От пользователя к ФСБ

Кирсанов пришел в «‎МФИ-Софт» летом 2023 года на должность старшего инженера-программиста‎ в отдел, который занимался интернет-трафиком. Архив документов, который нам передал разработчик, подробно рассказывает, что происходит с интернет-трафиком на пути от пользователя до сотрудников ФСБ.

Вместе с экспертом по кибербезопасности и координатором проектов eQualitie Леонидом Юлдашевым мы изучили эти документы. На их основе мы рассказываем, что сотрудники ФСБ могут узнать о наших действиях в интернете с помощью СОРМ и как система распознает отдельные сервисы и мессенджеры. 

Какие документы мы изучили

В архиве, который передал Кирсанов, есть техническая документация съемника трафика (подробнее об этом компоненте расскажем ниже), фрагменты его исходного кода, служебные логи — записи о том, как работают программы, а также записи перехваченного трафика, скриншоты и видеозаписи системы. Файлы датированы 2021–2024 годами.

Это материалы одного вендора — компании «‎МФИ-Софт», которая входит в группу компаний «‎Цитадель».‎ Документы показывают, что умеет система анализа трафика и как она устроена, но не описывают всё разнообразие СОРМ-устройств.

Оборудование СОРМ стоит внутри сети оператора и получает полную копию трафика всех пользователей. Это огромный объем данных. Чтобы извлечь из сырых данных полезную информацию, трафик надо разобрать. Для этого у СОРМ есть специальный компонент — съемник. С ним и работал Иван.

Трафик разбирается слой за слоем. Один из первых этапов — ‎аккаунтинг, во время которого‎ СОРМ привязывает трафик к конкретному абоненту. В мобильной сети — по телефонному номеру и международному идентификатору абонента, при проводном доступе — по логину, с которым он авторизуется у провайдера. Поэтому все действия в интернете через домашний Wi-Fi привязываются к тому, на кого оформлен договор (идентификатор абонента). 

На следующем этапе съемник просматривает поток трафика и пытается распознать характер соединения — был ли это звонок в мессенджере или отправленный файл, письмо по электронной почте или переход на сайт. В документации этот процесс называют тастингом. Распознавание происходит несколькими способами:

▪️ по сигнатурам — шаблонам или характерным признакам, отличающие один тип трафика от другого;

▪️ по имени сервера (SNI);

▪️ по косвенным, статистическим признакам. 

На последнем этапе анализируется содержание трафика. Тут возможности системы сильно ограничены. Современные сервисы шифруют трафик, и, по словам Кирсанова, у разработчиков «‎МФИ-Софт»‎ и «Цитадели‎»‎ не было задачи его расшифровать. Текст сообщений, звук разговоров, переданные файлы остаются недоступны для расшифровки.

Но даже зашифрованный трафик оставляет следы — метаданные. По ним можно узнать, когда человек вышел в сеть, на какие сайты заходил, сколько данных передал, сколько длился его звонок в мессенджере, когда он начался и когда закончился. Из анализа метаданных можно узнать, чем человек интересуется, а сопоставляя время начала и конца разговора у разных пользователей, можно выяснить, кто с кем общается. Занимаются ли ФСБ подобным анализом трафика, из документов неизвестно. 

Связующее звено между СОРМ и сотрудниками ФСБ — пульты управления. Именно через них из всего трафика отбирается то, что нужно силовикам. Оператор СОРМ может задать разные параметры перехвата трафика: по IP-адресу, номеру телефона или почте, по доменному имени сервера. Можно собрать весь трафик, опознанный системой как «Телеграм», или поставить на отслеживание всех, кто переходит на сайт ФБК или легиона «Свобода России‎»‎. ‎ 

Почувствовать себя оператором пульта управления ФСБ и поставить объекты на контроль можно в нашем симуляторе.

Технически отбирать трафик можно и по конкретному слову. В примере из учебной презентации среди критериев отбора есть слово «‎взорвать»‎. Однако по словам бывшего разработчика СОРМ, полнотекстовый поиск почти не использовали ни в тестовой среде, ни с реальными данными: он тратит много ресурсов и тормозит работу. К тому же нешифрованного трафика, с которым может работать полнотекстовый поиск, немного. 

Разобранный трафик, который не попал в пульты управления по критериям отбора, не пропадает. Статистика обо всех соединениях и доступное содержимое сообщений попадают в хранилище данных — систему «‎Январь», где хранятся от полугода до трех лет в зависимости от типов данных. Всё это время силовики могут обращаться к сохраненному трафику, но делают ли это и в каком объеме, неизвестно.

«Телеграм», Signal, Google. Как СОРМ «видит‎»‎ зашифрованные сервисы

Чтобы качественнее доставать из трафика полезную информацию, разработчики используют декодеры — программные модули под конкретный сервис или приложение. Они не расшифровывают трафик, но позволяют опознавать сервисы и собирать подробные метаданные. 

Такие декодеры есть для многих мессенджеров — например, для «Телеграма» или WhatsApp, для сервисов анонимизации трафика (Tor и VPN-сервисы) и некоторых криптовалют. Если под какой-то сервис декодер не написан, информация всё равно будет собираться. Но в таком случае часть данных может быть утеряна, а трафик будет помечаться как нераспознанный, объясняет Иван Кирсанов. 

Изучив документацию декодеров, мы разобрали, как СОРМ‎ видит некоторые популярные мессенджеры.

▪️ Для «Телеграма», WhatsApp, IMO, Zoom, Viber, WeChat, Discord есть декодеры. СОРМ видит сам факт использования сервисов, собирает метаданные звонков, но не знает, с кем вы говорите и о чем.

▪️ Для Signal нет декодера. Судя по имеющимся документам, из всего списка это самый недоступный для СОРМ сервис: даже надежное опознание его использования под вопросом. Судя по всему, его трафик система видит как обычное зашифрованное соединение, не выделяя в нем именно Signal.

▪️ Устаревшие незашифрованные сервисы типа ICQ, «Mail.ru Агент» или Jabber максимально прозрачны для СОРМ. Система может получать доступ даже к содержанию сообщений. По словам эксперта по кибербезопасности Леонида Юлдашева, время от времени в среде активистов звучат идеи, что подобные сервисы можно возродить, чтобы использовать для безопасного общения. Документация, которую мы изучили, показывает обратное.

▪️ Поисковые запросы пользователей в Google и ответы поисковика невидимы для СОРМ. Но система знает, что человек обращался к домену google.com. 

▪️ Для Google Meet и Google Drive декодеров нет. Все эти сервисы видны как трафик Google, который СОРМ опознает по доменным именам в защищенных соединениях. Сами разговоры, файлы и поисковые запросы остаются недоступными. Отличить видеозвонок Meet от загрузки файла в Drive система, вероятно, может, но по косвенным признакам: по домену и по характеру потока (длинный двусторонний обмен выглядит иначе, чем односторонняя загрузка файла). 

▪️ СОРМ способен распознавать некоторые VPN. Для классического протокола OpenVPN, на котором работают большинство таких сервисов, и устаревшего PPTP есть декодеры. А вот современные протоколы вроде Wireguard или VLESS в документации не упоминаются. Именно на эти протоколы сейчас переходят сервисы, заточенные под обход российских блокировок. VLESS маскируется под обычный HTTPS, поэтому для системы он, скорее всего, выглядит как рядовой зашифрованный веб-трафик. Как система видит WireGuard, из документов неясно.

Данные о действиях россиян в интернете, которые способен собрать СОРМ, не представляют большого интереса, так как значительная часть трафика зашифрована, резюмирует Юлдашев. Но в условиях блокировки мессенджеров пользователи зависят от VPN: если он не работает, доступа к мессенджерам нет, и люди переходят на телефонные звонки и СМС, а они для СОРМ уже прозрачны, подчеркивает эксперт. 

Многие российские сервисы, включая «‎Яндекс» и VK, ‎ тоже используют шифрование. В изученных документах нет информации о том, что СОРМ может расшифровывать или анализировать российские шифрованные сервисы более подробно, чем зарубежные. Это же подтверждает и Кирсанов, бывший разработчик системы.‎ ‎Но это не значит, что общаться в таких мессенджерах безопасно: СОРМ далеко не единственное оружие силовиков.

Почему в российских сервисах небезопасно общаться

Одно из подтверждений — комментарии на странице Следственного комитета в VK, на которые обратил внимание Андрей Захаров. Отвечая на комментарии анонимных пользователей, представитель СК обращается к ним по имени и отчеству. Очевидно, что для силовиков никакой тайны переписки или анонимности в VK не существует. «‎Эфэсбэшники могут зайти фактически в любой аккаунт VK без пароля и просто смотреть, что происходит от лица пользователя», — рассказывал Захарову источник, близкий к спецслужбам.

Эксперт по кибербезопасности Тимофей Дубровских советует исходить из того, что у силовиков есть доступ ко всем данным во всех российских сервисах и мессенджерах. «С точки зрения силовиков это гораздо удобнее, чем подходить к слежке централизованно. Вместо того чтобы самим разбираться в коде, строить свой технический отдел, самим писать СОРМ-4, который бы перехватывал сертификаты шифрования и взламывал их, легче прийти к айтишникам, запугать их любыми способами, чтобы тот же ‎”Яндекс”‎ сам отдавал данные‎», — считает Дубровских. 

Задачи от ФСБ

Главные пользователи СОРМ — сотрудники ФСБ. От них разработчики получают задачи по доработке системы и исправлению ошибок, и их же требования к безопасности мешают эти ошибки оперативно исправлять. 

Не имея полноценного доступа к детализации ошибок, программисты не могут с ходу понять причину проблемы и тратят в разы больше времени на ее решение, рассказывал Кирсанов. 

Улучшения от разработчиков силовики принимали не очень оперативно. «‎УФСБ их до сих пор не проверило и не ввело в бой. Им некогда», — писал коллега Ивана о новых настройках, которые были отправлены на утверждение год назад. 

От ФСБ приходили не только задачи, но и благодарности. В первой половине 2024 года «Цитадель‎»‎ завершила внедрение системы в аннексированных Херсонской, Запорожской, Донецкой и Луганской областях. Ответственные за внедрение получили благодарственное письмо от ФСБ, об этом по корпоративной почте сообщили всем сотрудникам «Цитадели‎», рассказывал Кирсанов.

У других силовых ведомств прямого доступа к системе нет. Сотрудники МВД должны писать мотивированные запросы, если хотят поставить кого-то на прослушку, пишет журналист Андрей Захаров в книге «‎Русский Киберпанк».

Зато доступ к данным есть у рядовых сотрудников «‎Цитадели»‎. Иван вспоминает, как для одной из задач снимал интернет-трафик оператора «‎Теле-2»‎ в Нижнем Новгороде. «Я мог анализировать его, делать с ним что угодно. Без особого спецразрешения я фактически мог наблюдать за реальными людьми. У всех разработчиков в компании на самом деле могла быть такая возможность», — рассказывает бывший разработчик СОРМ.  

«Мы делаем мир лучше». Что разработчики СОРМ думают о своей работе‎  

Заявленные властями задачи СОРМ — раскрытие преступлений, поиск злоумышленников и предотвращение терактов. В этом видят свою миссию и некоторые разработчики. 

— Что вам нравится в работе? 

— Творческий подход. Мы делаем мир лучше с использованием передовых инструментов разработки, тестирования. 

— Вы задумывались о том, что СОРМ может использоваться для политического преследования, а не только для борьбы с преступностью? 

— Есть люди, которые производят оружие, они предоставляют техническую возможность физически устранить как вооруженные силы противника, так и мирных людей. Я не могу отвечать за то, кто нажимает на кнопку моего пистолета. Я пистолет делаю. Мне нравится.

Так отзывается о своей работе Алексей (имя изменено) — действующий сотрудник «‎Цитадели»‎, который поговорил с «Важными историями» на условиях анонимности. Позицию еще одного работника можно понять по сообщениям в публичных чатах «Телеграма».

— ФСБ всегда действует строго по закону. <…> ‎В систему оперативно-разыскных мероприятий технически невозможно ввести критерии отбора… без номера действующего судебного решения. Поэтому в вопросах организации незаконной слежки технические средства ФСБ (да и сама ФСБ) прямо ваще не помощники.😉

Однако на видео, которое демонстрирует работу пульта управления, нет поля для номера судебного решения. Иван Кирсанов подтвердил, что не слышал о таком условии.

Идеей о миссии в работе довольно быстро проникся и он сам. «‎Я сначала ходил туда ради денег, а потом стал улавливать этот общий дух: мы делаем полезное дело, боремся с преступностью, пишем классный софт, с его помощью ловят убийц и террористов», — вспоминает разработчик. 

Спустя полгода после начала работы Кирсанов даже предложил коллеге из отдела кадров делать регулярные рассылки с информацией о раскрытых с помощью СОРМ преступлениях, чтобы мотивировать сотрудников. HR ответила, что это закрытые данные и у компании доступа к ним нет. 

Насколько СОРМ полезен в оперативной деятельности, публично не известно. Еще в 2020 году исследователи кафедры криминалистики в Перми отмечали, что за все годы работы СОРМ нет ни одного официального заявления о его использовании для раскрытия резонансных преступлений, и предлагали законодательно ввести систему отчетности о результатах работы СОРМ. 

То, что СОРМ не работает так, как задумывалось, стало окончательно понятно после теракта в «Крокус Сити Холле» в марте 2024 года, когда террористы убили 147 человек, выяснил The Bell. После атаки, которую никак не помог предотвратить СОРМ, контроль над интернет-слежкой перешел от Научно-технической службы ФСБ ко Второй службе. Она известна преследованием оппозиции и попытками отравить Алексея Навального. 

Подробнее о том, как ФСБ пытается добиться тотальной слежки с помощью новых крупных штрафов, «Важные истории» рассказывали здесь. 

Что известно об использовании СОРМ в уголовных делах

Публично известно несколько случаев, когда СОРМ использовали для прослушки оппозиционных политиков и независимых журналистов. Один из самых громких — прослушка телефонных разговоров Алексея Навального в 2010 году, эмоциональные фрагменты которой были использованы против него в суде по делу «Кировлеса». 

В 2024 году Головинский суд Москвы заочно вынес приговор двум венесуэльцам, которые организовали антивоенную СМС-рассылку на телефоны россиян. Для раскрытия этого «‎преступления»‎ силовики использовали СОРМ. Все эти случаи касаются обычной сотовой связи, не интернет-трафика. 

Париж и Мариуполь

В «Цитадели» Кирсанов выполнял рутинные и не самые интересные задачи по доработке продукта, работал на удаленке, с коллегами виделся только на созвонах, выстраивать товарищеские отношения не получалось. Искать новый опыт и впечатления он решил за пределами работы и страны. 

В первый год войны французская École 42 перестала быть партнером Сбера. Студенты могли перевестись во французское отделение или остаться в российской «‎Школе 21».‎ Иван выбрал французскую школу, получил учебную визу во Францию и осенью 2023-го, через месяц после начала работы над СОРМ, на автобусе уехал в Европу. Не последней причиной отъезда был приближающийся осенний призыв в армию.

Иван менял IP-адреса на московские и разрабатывал программы для силовиков прямо из квартиры рядом с Нотр-Дамом, а по ночам гулял до Эйфелевой башни. Первый опыт жизни в эмиграции оказался непростым. «Я был на постоянном стрессе, потому что нелегально работал из-за границы, понимал, что меня могут обнаружить и уволить. Сидел на антидепрессантах, не мог нормально спать», — вспоминает разработчик. Об отъезде не знали ни родные, ни коллеги. Через месяц пришлось вернуться — Ивана пригласили на рабочую конференцию. 

Спустя несколько месяцев после возвращения из Парижа Кирсанов отправился в новое путешествие. На этот раз — в захваченный российскими войсками Мариуполь. «‎Я захотел увидеть войну. Я мог наблюдать за ней в интернете, но хотел увидеть ее своими глазами, ощутить, как это — жить в состоянии войны», — объясняет он выбор направления. 

Вид разбомбленного города, уничтоженной «Азовстали‎»,‎ рассказы местных жителей о том, как они собирали дождевую воду для детей и пережидали обстрелы в своих домах, испугали Кирсанова. С оккупированных территорий он уехал в тот же день, но даже после поездки продолжал абстрагироваться от войны. «Я понимал, что происходит что-то страшное, но я не поддерживал никого. Я старался об этом как будто бы не думать и держать где-то в отдельном шкафу все эти мысли, чтобы их не открывать».‎ ‎

Увольнение 

В марте 2024-го Иван получил письмо из ЕСПЧ. Европейский суд по правам человека признал, что его задержание на митинге в январе 2021 года нарушило Конвенцию о защите прав человека, и присудил компенсацию в размере 4 тыс. евро. К тому моменту Россия уже два года как вышла из-под юрисдикции ЕСПЧ, поэтому деньги ни Иван, ни другие заявители не получили.  

За девять лет до этого, в декабре 2015-го, тот же суд признал, что российское законодательство об использовании СОРМ нарушает Европейскую конвенцию по правам человека и заложенное в ней право на уважение частной жизни. Российские нормы не дают «‎адекватных и эффективных гарантий против произвола и злоупотреблений, которые присущи любой системе тайного наблюдения»,‎ — написано в решении суда. 

О решении ЕСПЧ по СОРМ Иван не знал, тогда ему было 13 лет. А вот решение по собственному задержанию заставило разработчика задуматься. «Я помню, что хотел рассказать об этом друзьям, но не знал, как это подать. С одной стороны, я вроде бы работаю в рамках этой системы, с другой — приходит такое решение. Я так никому и не сказал», — вспоминает он. ‎ 

Еще через несколько месяцев Кирсанов уволился. Причина была та же, что когда-то привела его в компанию: разработчик попросил повышение, ему сказали подождать.  

«Им нужны лояльные. Они рассчитывали на людей, которые будут работать по восемь лет и молча сидеть, ничего не требовать, никуда не расти — просто быть шестеренкой в системе»‎, — рассказывает разработчик. В качестве примера он приводит коллегу, который около 10 лет работает в компании и всё это время получает зарплату ниже рынка. Данные утечек показывают, что в 2025 году этот работник получал чуть больше 130 тыс. рублей — в полтора раза меньше зарплаты, на которую пришел Кирсанов. 

Деньги были не единственной причиной увольнения. За год работы в компании Иван «‎слабо вырос как программист». Он вспоминает, что в начале предлагал внедрять новые решения, например использовать в работе искусственный интеллект или оптимизировать обработку ошибок. Но руководство эти идеи не поддерживало. «‎Это была компания с хорошими условиями, с продвинутыми процессами, но инноваций как таковых в ней не было», — описывает Иван работу в «‎Цитадели».‎  

После отказа в повышении он начал искать новую работу, проходил собеседования прямо из офиса компании. Довольно быстро это заметило руководство. Его поставили перед выбором: уволиться или остаться с обещанием никогда не выходить на рынок труда и работать только в «Цитадели». Иван уволился. 

— Если бы тогда меня повысили и дали возможность дальше реализовывать себя, я, скорее всего, продолжал бы работать там, забирался бы всё выше по карьерной лестнице, совершал бы всё более плохие вещи. Искренне считал бы, что делаю правильные вещи, как и верил тогда.

Похищение

После увольнения из «Цитадели‎» Иван быстро нашел новую работу, постепенно начал восстанавливать контакты со старыми знакомыми, активнее читать новости независимых медиа, смотреть оппозиционных блогеров и военных аналитиков на YouTube, донатить правозащитникам — «‎приходить в себя после многих лет»‎. 

В первую годовщину убийства Алексея Навального Кирсанов вышел на одиночный пикет. Он понимал, что задержание может привести к проблемам с военкоматом — у него всё еще не было военного билета, но ему было важно не молчать‎. 

— В начале 2025 года какая-то общая картина абсолютно сформировалась, и я понял, что в России происходит какой-то ужас, идет война, изоляция только растет. Я стал понимать, что больше не могу здесь находиться. 

Готовясь к отъезду, Иван выставил на продажу автомобиль. На 24 апреля 2025 года была назначена встреча с потенциальным покупателем. Вместо покупателей подошли два человека в штатском, показали корочки и затолкали Ивана в свою машину. Кирсанов решил, что его похищают. Он открыл дверь машины, безуспешно пытался привлечь внимание прохожих, затем порвал паспорт, вспомнив, как это сделала беларуская оппозиционерка Мария Колесникова (Мария Колесникова рвала паспорт, чтобы его не могли насильно вывезти из страны. В случае Ивана такой поступок никак не мог повлиять на действия силовиков). Но это не помешало похитителям довезти его до отдела полиции Хорошево-Мневники. 

Иван вспоминает, что упал на землю у отдела полиции, кричал о помощи, угрожал самоубийством. Полицейские явно не ожидали ‎такой реакции. Его начали высмеивать, затем уговаривали зайти в отдел и позвонить родителям или адвокату, но после угрозы самоубийством вызвали скорую. 

Врачи отвезли Кирсанова в психоневрологический диспансер, откуда после опроса отпустили под ответственность друга. Иван не знал, почему его похитили, но предполагал, что это может быть связано с его политической активностью в последние месяцы. Через два дня после похищения он улетел из России. 

Отъезд и новая жизнь

Кирсанов прилетел в Сербию, а через полгода перебрался во Францию — учеба в École 42 позволила получить французский вид на жительство. В этот раз ему не грозило увольнение, накопления позволяли не работать, угроза преследования отступила. «‎С первых дней я начал ощущать свободу, которая должна быть у всех людей», — вспоминает бывший разработчик СОРМ. 

Иван много гулял, выбирался в небольшие поездки по Франции, стал волонтером в правозащитной организации «‎Идите лесом», которая помогает дезертировать или не идти в армию. Он работал на горячей линии: одним давал инструкции, как получить военный билет и не попасть в армию, других эмоционально поддерживал, а в сложных случаях передавал психологам. 

Безработная эмигрантская жизнь и попытки легализоваться довольно быстро съели все накопления. С осени 2025-го Иван «‎живет на минималках»: пасет коз и собирает клубнику на ферме, ночует в вагончике на участке‎. В свободное время, которого теперь много, он играет в компьютерные игры, читает книги, ездит на велосипеде. 

Кирсанов планирует поступить в вуз, пожить «‎спокойной студенческой жизнью», которую не надо совмещать с работой. Хочет учить язык, интегрироваться во французское общество. Но сначала ему нужно решить вопрос с документами. Учебный ВНЖ скоро истекает, а заявку на беженство французские власти отклонили: не поверили в угрозу преследования в России. Сейчас Кирсанов готовится к апелляции.

Тем временем российское МВД прислало разъяснение, что Ивана «‎добровольно» доставили к отделу полиции‎ для опроса в качестве свидетеля по уголовному делу по ст. 119 УК РФ — ‎угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Делом занимается петербургский Центр по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите. 

Кирсанов предполагает, что дело может быть связано с его сообщениями бывшему сотруднику ФСИН Игорю Потапенко, который позже стал вице-губернатором по безопасности Петербурга: Иван узнал, что Потапенко причастен к пыткам украинских пленных, и написал ему в личные сообщения VK с просьбой прокомментировать обвинения — хотел «‎создать общественное давление»‎. 

— Я не вижу сценариев, при которых однозначно вернусь в Россию. Некоторые люди говорили, что мне не стоит рассказывать мою историю с открытым лицом. Но я не один такой, есть много людей, которые молчат и не говорят. Да, я не контролировал, как эти системы будут использоваться. Я создавал их с благими намерениями. Тем не менее я стал соучастником в какой-то степени. Я тоже был напуган и боялся, но мне кажется, что люди должны знать правду. 

Оригинал