The Wall Street Journal: Эван Гершкович любил Россию, а она от него отвернулась
Для корреспондента газеты «The Wall Street Journal», родители которого бежали из Советского Союза, Москва стала вторым домом… где он был задержан ФСБ по обвинению в шпионаже
Авторы — Джо Паркинсон и Дрю Хиншоу
Телефон Эвана Гершковича больше не отвечает. Последний раз он выходил на связь в среду около четырех часов вечера, когда приехал пообедать в один из ресторанов Екатеринбурга. Это была уже вторая за месяц поездка корреспондента по России на Урал.
Днем коллега пожелал ему удачи, а Эван ответил: «Спасибо, брат. Я дам тебе знать, как все пройдет».
Несколько часов спустя редакция журнала пыталась поднять все свои контакты в Екатеринбурге, Москве и Вашингтоне. В одном телеграм-канале появилось сообщение о том, что сотрудники спецслужб задержали Гершковича прямо во время обеда и вывели его из стейк-хауса так, чтобы максимально скрыть его личность.
В четверг в 10:35 утра российское государственное информагентство сообщило, что Гершковича задержала ФСБ и обвинила в шпионаже. Это первый случай со времен холодной войны, когда в России возбудили дело о шпионаже против иностранного репортера. В репортаже по телевизору показали, как сотрудники ФСБ в штатском выводили Гершковича, заломив ему руки.
31-летний Эван Гершкович родился в семье евреев-эмигрантов советского происхождения, поселившихся в США в штате Нью-Джерси. Он влюбился в Россию — в ее язык, в людей, с которыми часами болтал в региональных столицах, в панк-группы, с которыми тусовался в московских забегаловках. Теперь по обвинению в шпионаже ему грозит тюремное заключение сроком до 20 лет.
Его работодатель, коллеги и администрация президента США отрицают утверждения властей России о том, что он шпионил в интересах США, и призывают к его немедленному освобождению. Однако дипломаты и эксперты в области права не лелеют надежду на немедленное освобождение Гершковича, репортера, аккредитованного при российском Министерстве иностранных дел, учитывая, что судебные процессы по делам о шпионаже в России проводятся тайно и почти всегда заканчиваются обвинительным приговором.
Гершкович появился в России около пяти лет назад, когда свободу слова начали подавлять. Он проводил свои выходные в бане, болтая о музыке, политике и новостях и всегда был готов помочь коллегам-журналистам. Его русские друзья говорили о нем не как об Эване, но как о Ване.
Когда в 2021 году Якутию охватили лесные пожары, он еще долго ночевал в палатке в лесу после того, как другие репортеры вернулись в столицу. Во время пандемии он провел много времени в больничных палатах с медиками-первокурсниками и смог завоевать их доверие. Они рассказывали о том, что всего лишь спустя несколько недель обучения их заставили лечить бесконечный поток пациентов.
«Я просто хочу честно рассказывать истории», — говорил он друзьям.
Вместо этого Эван Гершкович может оказаться втянутым во всё более популярный «геополитический гамбит»: американцев задерживают, чтобы обменять их в рамках выгодной сделки на правительственном уровне.
В декабре в США освободили осужденного российского торговца оружием Виктора Бута в обмен на американскую звезду женского баскетбола Бриттни Гринер, которую российские власти задержали за несколько дней до вторжения России в Украину в феврале 2022 года. После того как в ее багаже обнаружили гашишное масло, Гринер приговорили к девяти годам лишения свободы в исправительной колонии. Ее осудили за контрабанду и хранение наркотиков.
В четверг стратегический координатор Совета национальной безопасности Джон Кирби заявил, что неясно, было ли задержание Гершковича скоординировано с российскими властями или это месть за другие обиды.
По данным Министерства юстиции, на прошлой неделе в окружном суде США в Вашингтоне, округ Колумбия, гражданину России предъявили обвинения в действиях в качестве агента иностранной державы, визовом мошенничестве, валютном мошенничестве и других нарушениях.
Задержание Гринер стало концом сотрудничества между Россией и США в области спорта, которое нарабатывалось десятилетиями. Тюремное заключение Гершковича ставит под сомнение устоявшееся представление о том, что американские репортеры, авторы и исследователи могут работать в России, изучать ее и анализировать эскалацию конфликта с Западом. Почти все западные журналисты уехали из России, и после ареста Гершковича этот отток усилился.
В пятницу редакция газеты «The Wall Street Journal» отозвала своего руководителя московского офиса, корреспондента с большим опытом работы, который освещал события в стране с последних лет холодной войны. Многие западные информационные агентства, которые направляли репортеров в Москву еще при Сталине, решили, что Россия Путина слишком опасна для жизни журналистов.
Эван Гершкович, которому отказали в доступе к адвокату, нанятому его газетой, находится в СИЗО «Лефортово», где в России содержится большинство подозреваемых по делам о шпионаже. Бывший морской пехотинец США Пол Уилан, которого в 2020 году первоначально содержали там же, отбывает 16-летний срок в российской колонии по аналогичным обвинениям.
Эта история о жизни и карьере Гершковича основана на беседах с коллегами, членами семьи и людьми, с которыми он профессионально общался. Теперь в его биографии отпечатались попытки Путина по восстановлению империи Советского Союза, родины, из которой бежали его родители для того, чтобы их сын вернулся туда и оказался в тюрьме, которой их всегда запугивали.
Беженцы из СССР
Увлечение Гершковича Россией возникло еще в раннем детстве, когда он начал говорить по-русски дома в Нью-Йорке и Нью-Джерси.
Его мать Элла бежала из Советского Союза по израильским документам, когда ей исполнилось 22. Через железный занавес ей помогла перебраться ее собственная мать, которая пережила Холокост, а после работала медсестрой. Без слез она не могла рассказывать о выживших в фильтрационных лагерях, которых в конце Второй мировой войны она лечила в польском военном госпитале. Перед бегством до них дошли слухи о том, что советских евреев собираются депортировать в Сибирь.
Отец Гершковича Михаил также покинул Советский Союз в рамках той же волны еврейской миграции. Его родители познакомились в Детройте, затем переехали в Нью-Джерси, где выросли Эван и его старшая сестра Дуся.
В своих статьях Гершкович размышлял о русских суевериях, которые его мать соблюдала дома: нельзя свистеть в помещении или открывать зонт, нельзя класть ключи или кошелек на обеденный стол.
В 2018 году он писал о том, что ел макароны с маслом вместо сыра, смотрел «Ну, погоди!» вместо «Эй, Арнольд!» и говорил на русском вместо английского.
По словам самого Эвана, это была лишь «имитация русской жизни», но он отчаянно пытался за нее ухватиться.
В своей государственной старшей школе в Принстоне Гершкович был лучшим учеником и заядлым футболистом, капитаном команды в выпускном классе и привел ее к чемпионству штата. Учитель физкультуры и по-прежнему главный тренер по футболу Уэйн Сатклифф говорит, что постоянно получает сообщения от товарищей по команде Гершковича. Все они пытаются найти способ помочь семье Эвана.
В 2014 году Гершкович окончил гуманитарный колледж Боудуин в штате Мэн. После он переехал в Нью-Йорк, чтобы с головой окунуться в журналистику. Для оплаты студенческих кредитов он работал поваром в кейтеринговой компании, а после смены отправлялся в бары с разными кухонными ножами за пазухой. В 2016 году его взяли на работу в газету The New York Times в качестве ассистента. Тогда это была работа мечты, пока один из сотрудников газеты не спросил его, почему он не использует свои знания русского языка для работы с одними из самых сложных материалов в мире.
Сначала Гершкович не хотел бросать работу в штаб-квартире газеты The New York Times, но все же решился.
Начало карьеры
По приезде в Россию Эван устроился на работу в англоязычную газету The Moscow Times, которая, хотя и переживала трудности, долгое время была тренировочной площадкой для самых известных российских корреспондентов. Гершкович присоединился к команде молодых журналистов, которые вдохнули жизнь в редакцию. «Он любил Россию и хотел делать репортажи отсюда», — уверен его бывший коллега Пётр Сауэр, который сейчас работает в The Guardian.
Мать Гершковича говорит, что в этот период ее сын стал еще больше интересоваться своими русскими и еврейскими корнями. Однажды, спустя десятилетия после падения коммунизма, она отвела его в синагогу — здание, которое она боялась посещать в подростковом возрасте, ведь ей сказали, что любого, кто туда войдет, сфотографируют и задержат сотрудники секретной службы.
«Именно тогда Эван начал лучше понимать нас», — сказала она. Отец и сестра Эвана приехали в Москву позже, и вместе они побывали в новом Еврейском музее.
Эван Гершкович получил награды за свою работу в The Moscow Times, затем перешел работать в информационное агентство Agence France-Presse. Он путешествовал по стране, чтобы затрагивать самые разные темы, включая экологические проблемы. Например, об исчезновении лосося из реки Амур. Также он писал об усилиях по спасению малоизвестных языков национальных меньшинств России.
Корреспондент британской газеты Telegraph Наталия Васильева вспоминает, что видела Гершковича на пресс-конференции, которую проводил кандидат, бросивший вызов Путину на президентских выборах 2018 года. Сидя на полу, он задал вопрос бывшему руководителю колхоза [Павлу Грудинину] на неформальном языке, [сказав «привет»], что вызвало улыбки у кандидата и других журналистов в зале.
В своих мешковатых выцветших джинсах Гершкович встречался с друзьями и коллегами в мексиканском ресторане Veladora в центре столицы, а также в соседнем китчевом кафе, где подавали лучший чизкейк в городе, который к этому времени стал его вторым домом.
Из квартиры, которую он делил с русскими соседями, доносились мелодии русского рока 1990-х годов. Его просьбы исполнить рок-гимны таких групп, как «ДДТ», вызывали у всех улыбку.
В конце 2021 года, как позже вспоминал сам Гершкович, он случайно встретился с коллегой в кофейне. Это был момент, когда он подавал заявление о приеме на работу в The Wall Street Journal. Эван даже наклонил свой ноутбук, чтобы показать коллеге форму заявления, как бы побуждая его сделать то же самое. Он был принят на работу в январе 2022 года.
Месяц спустя Россия вторглась в Украину, и Гершкович отправился на белорусско-украинскую границу. Так он стал единственным американским репортером, который смог увидеть первых раненых российских военных, которых увозили домой.
Тучи над Россией сгущаются
По Москве все больше стали витать страх и паранойя. В июле в своем твиттере он написал: «Репортажи о России — это теперь еще и регулярная практика наблюдения за тем, как знакомые тебе люди оказываются за решеткой на годы». Мрачные настроения ощущались и в московской бане. Ближе к концу 2022 года парильщику не понравилось, что Эван говорит по-английски.
На его замечание не говорить на английском Гершкович ответил по-русски, что Россия — многоязычная страна. Ответ не заставил себя долго ждать: но без английского.
Москва, подумал он, все больше напоминает непредсказуемые и омраченные преступностью 90-е годы, когда наложенные США санкции ограничивали наиболее ориентированные на Запад сферы экономики. Часами он обсуждал с коллегами, друзьями и источниками, как освещать события в стране, враждующей со своим западным соседом. Он размышлял о том, как писать про использование властями России американских заключенных в качестве переговорных козырей.
«Это бесконечный моральный кризис. Вы обсуждаете каждую историю», — говорит Полина Иванова, корреспондент Financial Times и его друг. — Эван говорил о том… что значит освещать события в России, а не Украине. Это очень сложно понять и определиться, какую позицию в этом вопросе ты занимаешь с точки зрения твоей собственной идентичности».
На одном из заданий за Гершковичем следили несколько сотрудников российских спецслужб, фиксировали его передвижения с помощью камеры и оказывали давление на источники, чтобы те не разговаривали с ним. Он предполагал, что его телефон тоже прослушивался. Во время другой поездки, в западную часть Псковской области, за ним следили и снимали на камеру уже неизвестные люди.
В среду, когда он отправился в Екатеринбург, его передвижения, как и многих иностранных корреспондентов журнала, можно было отслеживать при помощи GPS.
«Приземлился, вышел из аэропорта», — написал он в 13:59.
Давний репортер газеты по России Томас Гроув, который сейчас освещает события в Польше, направлялся на ужин в Варшаву, когда заметил, что Эван не пишет ему уже несколько часов. В 19:12 он написал с вопросом менеджеру по безопасности: «Вы связывались с Эваном?».
«Работаю над этим».
«Телефон выключен».
Гроув знал знакомого Гершковича и позвонил попросить его проехать к квартире, где Эван остановился. Окна были темными. Пока Гроув разговаривал по телефону, мужчина заглушил двигатель и позвонил в дверь. Потом еще раз. Но никто не открыл.
«Его там нет, — сказал он. — Будем надеяться на лучшее».
На следующее утро российским журналистам удалось мельком увидеть, как Гершковича в его мешковатых синих джинсах выводят с лестничной клетки, накрыв голову курткой.