The New York Times: Проводы в Овсянке. Российская деревня хоронит солдата и пытается понять смысл войны
В России боль и потери от войны в Украине сильнее всего ощущаются в небольших деревнях. Там похороны солдата вызывают не только горе, но и стремление отыскать смысл его смерти. Валери Хопкинс и Нанна Хайтманн отправились в село Овсянка, чтобы стать свидетелями похорон российского солдата — редкая возможность для западных журналистов.
Автор — Валери Хопкинс,
международный корреспондент NYT,
специализирующаяся на странах бывшего СССР
Фотокорреспондент — Нанна Хайтманн
Фото: Nanna Heitmann, NYT
Холодный ветер дул из степи, но Сапура Кадырова не хотела укутываться. Она ждала встречи с сыном, который возвращался домой с войны в гробу малинового цвета, выданном государством.
«Так, возможно, я замерзну, — стонет 85-летняя Кадырова. — Тогда просто дайте мне умереть».
Весь день она и ее дочери приветствовали родственников, друзей и соседей, которые пришли отдать дань уважения ее сыну Гарипуле Кадырову. Он погиб близ линии фронта в Клещеевке на востоке Украины.
«В феврале ему бы исполнилось 50 лет. Он обещал мне, что тогда ему разрешат вернуться домой, — рассказывает гостям Кадырова. — Теперь я встречусь с ним только в могиле».
В крупных российских городах война может ощущаться лишь как далекий фоновый шум: в продаже остаются новейшие iPhone, и все выглядит почти так же, как раньше, за исключением вездесущих плакатов с призывом в армию. В Украине у примерно 80% граждан есть близкие друзья или родственники, раненые или убитые на войне. Но многие россияне в городах по-прежнему чувствуют себя изолированными от нее.
Овсянка — бывший колхоз на юго-западе России. Именно в таких деревнях боль и потери войны ощущаются наиболее сильно. Когда друзья и соседи собрались в небольшом доме Кадыровой, готовили еду на кухне и делились воспоминаниями о погибшем, горе смешивалось с желанием понять смысл гибели еще одного солдата.
«Он был уверен, что поступает правильно», — говорит сестра Кадырова Лена Кабаева. По ее словам, он «никогда не жаловался» на условия на фронте и тратил зарплату на подарки племянницам и племянникам.
Другая сестра Кадырова Наташа настолько вне себя от горя, что братья и сестры дают ей успокоительное. Как говорит Кабаева, семья сочла необходимым сказать матери, что ее сын погиб, сражаясь с американцами.
«Она до сих пор не понимает, что это за война, — говорит Кабаева, объясняя, что мать выросла, когда и Украина, и Россия были частью СССР. — Ей невозможно понять, что сегодня мы воюем против украинцев».
Сам Кадыров — тихий фермер, которого дома называли Витя — считал, что слишком стар, чтобы его отправили на фронт. Но в октябре 2022 года, вскоре после того, как президент РФ Владимир Путин приказал провести мобилизацию, Кадырова призвали в армию в возрасте 49 лет. Несколько месяцев спустя он был убит вместе с двумя другими солдатами.
«Раньше старых не брали, теперь берут всех как попало», — говорит старшая Кадырова. Она этническая казашка, ее предки приехали сюда из современного Казахстана, граница с которым проходит примерно в 160 км.
Фото: Nanna Heitmann, NYT
Весь день родственницы толпились на кухне, подавали чай с молоком и готовили бешбармак — традиционное казахское блюдо из вареного мяса и лука со слоем толстой лапши.
Остальные родственники и друзья собрались в самой большой комнате дома, скрестив ноги на полу. Почти все они говорили о других близких, убитых в Украине. Тех либо мобилизовали, либо они сами вступили в группу наемников «Вагнер». Например, так сделал Алексей, один из двоюродных братьев Кадырова.
«Запад настроил Украину против нас, — сказал 77-летний Миндияр Абуев, говоря о похоронах Алексея. — Мы простые люди, и мы поддерживаем нашего Путина. И мы победим».
Когда на село опустилась ноябрьская тьма, скорбящие вышли на улицу, чтобы оплакать гроб Кадырова. Старшая Кадырова и Наташа плакали, когда мужчины установили закрытый гроб на постамент перед тремя венками, принесенными местными властями. На одном из венков было неправильное имя. Предположительно, другого погибшего солдата.
На церемонии похорон с воинскими почестями председательствовали два чиновника.
«Это трагическое и опустошающее событие, — произнес ровным голосом профессионального диктора глава местной администрации Сергей Ермолов. — Но именно благодаря таким ребятам, как он, над нашей страной мирное небо. Принимая участие в специальной военной операции, они защищают нашу свободу, нашу жизнь, здоровье наших детей и близких. Вечная ему память и вечная слава».
Местный военком подарил семье российский флаг, а военный оркестр исполнил урезанную версию государственного гимна, после чего почетный караул выстрелил в воздух.
Затем гроб отнесли во двор, где, по местному казахскому обычаю, он должен провести ночь перед погребением.
Та же сцена разыгрывается по всем деревням Поволжья, таким как Овсянка, и по всей России.
«У меня есть еще один друг, которого мобилизовали, — говорит 22-летняя Алена, жена одного из племянников Кадырова. — Когда он ушел на войну, то весил 120 кг». «То, что вернулось, было 20 кг» костей, добавляет она. Она опустошена тем, что семья Кадыровых не смогла ни обмыть тело по мусульманскому обычаю, ни открыть гроб для прощания.
Овсянка находится в трех часах езды к югу от Самары, восьмого по величине города России. По словам местного жителя Паши, деревня больше не является колхозом, она обеднела, там почти нет работы, кроме подсобного хозяйства. Бегство от бедности было основным стимулом для солдат идти в армию и получить единоразовую выплату в 550 000 рублей (почти 6150 долларов), а также ежемесячную зарплату, намного превышающую привычный доход в деревнях региона.
Кроме того, государство предоставляет семьям погибших финансовую компенсацию. Обычно это 5 млн рублей (около 56 000 долларов) от федерального правительства плюс выплата от региональных властей, обычно от 3 до 5 млн рублей. По словам одного из родственников, семья Кадырова сейчас подает документы на получение этих средств.
Паша упомянул о денежной компенсации, говоря о двух мужчинах из их села, которые повесились в прошлом году. «Они могли бы хотя бы принять участие в спецоперации, умереть с честью и обеспечить свои семьи», — сказал он.
Старший брат Кадырова Мурат повесился в 2016 году. Это еще больше усиливает боль семьи от потери второго сына.
После церемонии прощания ближайшие родственники Кадырова, только мужчины, сели рядом с закрытым гробом в главной комнате. Спор о смысле войны стал более эмоциональным.
34-летний Жаслан, муж племянницы Кадырова, поставил под сомнение объяснения властей о том, почему россияне должны сражаться и умирать. «Люди говорят, что это ради родины, — сказал он. — Но где же родина? Родина — это та, кто тебя защищает, а не та, кто тебя уничтожает».
Он заявил, что российское ТВ полно лжи. «В зомбо-ящике нам показывают, что все хорошо и наша сторона побеждает», — сказал он. Но тогда почему, спросил он, линия фронта почти не сдвинулась с тех пор, как вагнеровцы взяли Бахмут весной?
«Это бесполезная война», — подытожил Жаслан.
Он спорил с мужем Кабаевой Сагындыком, который постоянно приводил аргумент, выдвигаемый Путиным и российскими СМИ, о том, что войну спровоцировал Запад.
«Эта война была неизбежна, — говорил он и вспоминал развязанные США войны за рубежом. — Давайте посчитаем, сколько войн начала Америка?»
Он также приводил распространенный (и ложный) аргумент, выдвигаемый Путиным, о том, что «Украина исторически всегда была российской территорией».
Тем не менее даже Кабаев признал: «Страдают простые люди: колхозники, машинисты, водители. Сыновей министров там нет. Если бы это было так, война бы уже давно закончилась».
На следующий день Кадырова похоронили рядом с братом в твердой каменистой почве небольшого кладбища рядом с руинами заброшенного колхоза.
Геннадий Бергенгалиев, бывший директор школы в соседнем городке, а сейчас пенсионер, наблюдал, как мужчины по очереди засыпали яму землей. До этого он произнес короткую речь о важности защиты России и роли местных жителей в войне.
На кладбище он указал на надгробие брата Кадырова Мурата и на мужчин вокруг свежей могилы.
«Это большая заслуга его родителей, — сказал он. — Он был просто обыкновенным парнем. Это делает им честь».