The New York Times: Ханна Нотте: Россия не уступит
Ханна Нотте — автор книги «Мы переживём их: глобальная кампания Путина по разгрому Запада», на основе которой подготовлено это эссе.
«Путин сейчас изолирован от мира сильнее, чем когда-либо прежде», — заявил президент США Джо Байден в своем обращении «О положении страны» в марте 2022 года. Неделей ранее президент России Владимир Путин приказал ввести войска в Украину, что побудило западные страны разорвать связи с Россией и оказать поддержку Киеву. Потрясение, вызванное столь откровенным захватом чужой территории, прокатилось по всему миру. Многие ожидали, что Россия превратится в международного изгоя.
Однако вскоре противникам России стало ясно, что страна никуда не исчезнет. Понимая, что война будет долгой, Кремль поручил своим дипломатам, интеллектуалам и другим представителям государства обеспечить поддержку России в незападном мире. Многие страны благосклонно восприняли российские инициативы, отказавшись делать навязанный выбор между Россией и Западом. Вскоре сложилась парадоксальная ситуация: Россия стала самой подсанкционной страной в мире, но при этом оказалась вполне способна удержаться на плаву. Отчуждение от Европы было компенсировано всё более тесными связями со странами Глобального Юга.
Чтобы понять причины такого развития событий, я отправилась в путешествие по миру. Посетив более десятка стран, я беседовала с политиками и обычными людьми, поддерживающими Россию, а также брала интервью у россиян, которые продвигают повестку Кремля как из Москвы, так и за её пределами. Вопрос был прост: как России удалось пережить отторжение со стороны Запада? Ответ, который я нашла, свидетельствует о поразительной способности этой страны приспосабливаться. Что бы ни предпринимал Запад, Россия не уступит.
В Дубае успехи российского экономического маневрирования были особенно очевидны. После начала вторжения Объединённые Арабские Эмираты стали главным центром российской стратегии военного времени: убежищем для состоятельных россиян, переносивших туда свой бизнес, каналом для российских торговцев, импортировавших китайские товары, а также площадкой, через которую российские банки проводили расчёты в недолларовых валютах. Для российского «теневого флота» танкеров, перевозивших российскую нефть покупателям по всей Азии, ОАЭ стали местом, где можно было менять облик и маскироваться. В этом полутеневом мире компаний-пустышек и готовых помочь посредников Россия смогла обходить западные санкции.
Другие российские схемы были куда более зловещими. В особой экономической зоне «Алабуга», примерно в тысяче километров к востоку от Москвы, расположен центр по сборке беспилотников иранского происхождения, которые используются для ударов по Украине. Ключевым элементом этой деятельности является программа, выдаваемая за профессиональное обучение, в рамках которой молодых африканских женщин целенаправленно вербуют для работы в «Алабуге», обещая им – лживо – карьерный рост и жизнь, полную любви и перспектив замужества. Масштабная кампания по набору персонала, развернувшаяся в социальных сетях, была лишь небольшой частью российских информационных кампаний в Африке, где Москва укрепляла свои позиции, представляя Россию как противоядие «неоколониальному» Западу.
В Вене и Нью-Йорке я увидела более утончённые формы демонстрации российского влияния. В Организации Объединённых Наций российские дипломаты активно работали над тем, чтобы заручиться поддержкой незападных стран по российским позициям, в том числе в вопросе войны в Украине. Кроме того, российская дипломатия использовала и новые форматы для привлечения союзников. Возглавляя БРИКС в 2024 году, Кремль произвёл впечатление на своих партнёров, организовав сотни мероприятий, включая показ мод, спортивный турнир и масштабный саммит в Казани. Выступая в роли сильного и гостеприимного организатора, Россия ясно дала понять, что не намерена оставаться в изоляции.
В Южной Африке особых усилий для убеждения не требовалось. Когда Россия вторглась в Украину, Африканский национальный конгресс (АНК) — доминирующая политическая сила, возглавлявшая борьбу против апартеида, — возложил ответственность за войну на западные государства. Общаясь с ветеранами АНК, я увидела, как благодарность Советскому Союзу за поддержку в годы борьбы с апартеидом сочеталась с неприязнью к Западу, который казался им одновременно лицемерным и чрезмерно доминирующим. В результате сформировалась почти автоматическая пророссийская позиция, склонная отрицать самостоятельную идентичность Украины и ее право самой определять свою судьбу.
Я также встречалась с людьми, чья симпатия к России носила более индивидуальный характер. Журналистка Пола Слиер выросла в обеспеченном пригороде Йоханнесбурга в 1980-е годы и не была подвержена тем пророссийским настроениям, которые культивировались в подполье АНК. Однако после того, как в 2005 году она почти случайно устроилась на работу в финансируемый государством телеканал Russia Today, она постепенно прониклась его информационной культурой. Даже когда пропаганда канала с годами становилась всё более агрессивной, Слиер продолжала считать свою работу необходимой и правильной. В мировой информационной войне, сказала она мне, Россия является «слабой стороной».
Другие сблизились с Россией скорее из соображений собственной выгоды, чем из симпатии. В Грузии правящая партия «Грузинская мечта» последовала российскому примеру, устроив зачистку гражданского общества. Накануне парламентских выборов в октябре 2024 года «Грузинская мечта» предупреждала, что «глобальная партия войны» — так она называла своих политических оппонентов и их западных сторонников — стремится втянуть Грузию в конфликт с Россией, как это произошло с Украиной. Цель «Грузинской мечты» была проста: укрепить собственную власть. Тем самым партия одновременно способствовала реализации повестки Владимира Путина, направленной на дискредитацию демократии западного образца и укрепление позиций сторонников России в регионе.
Хотя Россия могла рассчитывать на убеждённых и ситуативных пособников, война против Украины породила и новых — порой совершенно неожиданных — противников Москвы. Молодые казахи, с которыми я общалась в Алматы, опасались, что их страна, имеющая с Россией вторую по протяженности сухопутную границу в мире, может стать следующей жертвой агрессии Владимира Путина. Именно они стали движущей силой процесса «деколонизации» от России, выступая за более широкое использование казахского языка в повседневной жизни вместо русского, а также за выяснение отношений с мрачным прошлым политики Российской империи и Советского Союза в отношении Казахстана.
В Армении местные жители испытывали скорее чувство покинутости Россией, чем страх перед ее экспансией. В сентябре 2023 года, когда Кремль был сосредоточен на войне в Украине, российские миротворцы бездействовали, пока Азербайджан устанавливал контроль над спорной территорией Нагорного Карабаха. Азат Адамян, владелец паба, с которым я встретилась в Ереване, был одним из десятков тысяч людей, вынужденных покинуть Карабах. В его пабе, вновь открывшемся уже в армянской столице, больше не висит портрет Путина. Другие карабахские армяне возлагали ответственность за случившееся на армянское правительство, которое с тех пор пытается диверсифицировать круг своих внешнеполитических партнеров. Так или иначе, престиж России оказался серьезно подорван.
История Армении указывает на более широкий процесс. Несмотря на успехи в привлечении международной поддержки, Кремлю не удалось скрыть, что глобальное влияние России постепенно ослабевает. Особенно остро я ощутила это во время своих поездок по Ближнему Востоку в начале 2025 года. В Мадждаль-Шамсе, приграничном городе на оккупированных Израилем Голанских высотах, я беседовала с местными друзами, праздновавшими недавнее свержение Башара Асада в соседней Сирии — крупное поражение Кремля, который на протяжении десятилетий поддерживал династию Асадов, но в итоге оказался не в состоянии защитить своего вассала.
Возвращение Дональда Трампа в Белый дом в целом лишь осложнило положение России. Его предвыборные обещания проводить внешнюю политику невмешательства сменились военными операциями США против Ирана и Венесуэлы — двух партнеров России. Заявляя во время кампании, что сможет урегулировать войну в Украине «за 24 часа», и намекая, что может добиться этого, капитулировав перед российскими требованиями, Трамп впоследствии утратил интерес к этому конфликту, переключившись на последствия своей военной авантюры в Персидском заливе. Надежды на формирование новых двусторонних отношений между США и Россией тем временем так и не оправдались.
Без вмешательства Трампа России приходится продолжать войну в Украине. Цена этой войны растет: по оценкам, российские потери убитыми и ранеными достигли 1,4 миллиона человек; украинские беспилотники теперь способны наносить удары вглубь российской территории, а экономика страны начала давать сбои. Однако, подчинив всю страну потребностям своей катастрофической войны, Путин понимает, что именно ее исход определит международную репутацию России. «Наши друзья, соседи, а также наши противники и враги внимательно следят за тем, как развиваются события», — недавно напомнил российской политической элите в Москве министр иностранных дел Сергей Лавров.
Несмотря на все риски, связанные с этой войной, Путин сделал ставку на то, что продержится дольше, чем Запад. В мире, где у него, по всей видимости, по-прежнему остается неиссякаемый круг поклонников и сторонников, а также бесчисленное множество тех, кто готов ему помогать и содействовать, эта ставка вполне может оправдаться.