The Hill: Украинские парадоксы: Россия, взаимность и реальность
Перевод «Эха»
В 1939 году Уинстон Черчилль назвал Советский Союз «загадкой, завернутой в тайну и помещенной внутрь головоломки». Если бы он был жив сегодня, Черчилль мог бы назвать войну в Украине «трясиной, окутанной опасностью и находящейся внутри двойного парадокса». Этот двойной парадокс представляет собой стороны одной и той же геостратегической монеты, от которой зависит будущий исход этой войны.
Одна сторона созданного парадокса заключается в том, как Украина и Запад будут строить отношения с Россией сейчас и после окончания войны. Другая, не менее пугающая сторона — это взаимный ответ и то, останется ли Россия территорией, защищенной от массированного украинского наступления, в то время как ее военные продолжают целенаправленные террористические удары по гражданской инфраструктуре Украины в области энергетики, водоснабжения и продовольствия.
Российский парадокс очевиден: может или должна Россия нести ответственность за свое ничем не спровоцированное вторжение в Украину? Должен ли Запад в долгосрочной перспективе наказать Россию путем её возможной изоляции? Оправданы ли репарации, которые предстоит выплачивать российской стороне, уже сейчас исчисляемые сотнями миллиардов евро? И применима ли та же логика к трибуналам по военным преступлениям и привлечению виновных к ответственности?
Не стоит ли вовсе освободить Россию от ответственности за уничтожение большей части независимого государства, за совершение военных преступлений и зверств, а также за нарушение договоров и международного права исключительно на том основании, что конфронтация может привести к худшему исходу? Побежденная Россия может распасться, как это произошло в 1917 и 1991 годах. Но последствия для Запада могут оказаться еще более ужасными, чем от СССР, если метастазы приведут к еще более масштабному экономическому, политическому и даже военному конфликту .
С точки зрения общепринятых норм права и морали неспособность привлечь Москву к полной ответственности абсолютно неправильна. Однако принуждение России к репарациям и военным преступлениям будет возможно только при ее капитуляции или серьезной смене режима в стране.
Второй критический парадокс — это взаимность. Россия уничтожает гражданскую инфраструктуру Украины. Неудивительно, что Запад умалчивает о параллелях между этими атаками на инфраструктуру и стратегическими бомбардировочными кампаниями союзников против нацистской Германии и Японии во Второй мировой войне. Но союзники не начинали войну.
Почему бы Украине не ответить взаимностью, лишив Россию защищенности от прямого нападения? Белый дом выступает за осторожность и недопущение распространения войны за пределы Украины. Но предположим, что единственный способ для Украины противостоять российской бомбардировочной кампании и закончить войну — это нанести удар по атакующей ее стране.
Парадокс очевиден. Нужно либо позволить России продолжать наносить удары по украинским гражданам и таким образом заставить Киев капитулировать, закончив войну на условиях Москвы, либо позволить Украине атаковать цели на территории России не только с помощью горстки беспилотников, направленных против военных объектов, но и против инфраструктуры, что чревато эскалацией конфликта. На нынешней стадии войны нет ни решений, ни даже заинтересованности в разгадке этих двойных парадоксов.
На войну в Украине влияет зима. Перебои в подаче электроэнергии, воды и продовольствия не пройдут без последствий. Какими бы мужественными и решительными ни были украинцы, на определенном этапе жизненные потребности повлияют на их политическую волю. В гонке между разрушением и восстановлением этой инфраструктуры вряд ли победит последнее, поскольку простое соотношение затрат и выгод на руку нападающей стороне.
Что делать? Для начала нужно признать существование обоих парадоксов и начать их публично обсуждать. Ни администрация Байдена, ни администрация Зеленского не выпустили публичных заявлений о реалистичной стратегии выхода из войны или о надежном плане ее завершения. Условие о возвращении Россией всей оккупированной ей украинской территории, включая Крым, кажется слишком далеким. И, возможно, российской армии должен быть нанесен гораздо больший ущерб, прежде чем Москва пойдет на соглашение.
Смогут ли эти парадоксы и вопросы быть решены вовремя, чтобы повлиять на исход войны в пользу Украины и Запада? Слишком ли США были осторожны, ограничивая передачу способствующих наступлению вооружений, способных нанести удар по России? Достаточно ли серьезна угроза эскалации, чтобы сдерживать войну внутри Украины, допуская лишь редкие исключения? Или единственно эффективный, если не самый рискованный способ прекращения войны — это перенести ее непосредственно на территорию России?
Если продолжать игнорировать эти вопросы, оставляя эти парадоксы гноиться, война может стать трясиной, из которой Россия и Украина не смогут или не захотят выбраться без принудительной помощи. Возможно ли при таких обстоятельствах проведение существенного пересмотра политики в Вашингтоне, Брюсселе, Киеве и Москве до того, как гораздо большие разрушения и человеческие жертвы принудят страны к переговорам? Если ответ «нет» — не будет ли потом слишком поздно? Если ответ «да» — то как изменить политику?
2023 год может превратиться во второй 1914-й. Это не тот риск, на который стоит идти.
Автор: Харлан Ульман — старший советник Атлантического совета и главный автор книги “Шок и трепет”. Его последняя книга — “Пятый всадник и новый MAD: как массированные атаки разрушения стали надвигающейся экзистенциальной опасностью для разделенной нации и мира в целом”.