The Guardian: Хорошо всё, что плохо для Путина. Война ускорила легализацию ЛГБТ-движения в Украине
«Этот закон — улыбка в сторону Европы и средний палец в сторону России. Поэтому я поддерживаю его», — говорит о легализации ЛГБТ-пар консервативный депутат Верховной Рады Андрей Кожемякин. В некоторых областях Украины институциональная гомофобия подкрепляется религиозной, особенно на более консервативном западе. До войны марши гордости проводились в Харькове, Киеве и Одессе, но никогда во Львове.
Авторы: корреспонденты Guardian в Киеве
Эмма Грэм-Харрисон и Артем Мажулин
Фото: Valentyn Ogirenko / Reuters
Депутат Верховной Рады Андрей Кожемякин — подтянутый экс-контрразведчик консервативных взглядов, любящий рассказать о своей христианской вере и большой семье. Трудно поверить, но с недавнего времени он стал активистом за права ЛГБТ в Украине.
Проект закона о гражданских союзах, который впервые легализует однополые пары в Украине, внесен в этом году в украинский парламент, который, кстати, все еще работает, несмотря на войну.
Комитет Кожемякина был первым, где обсуждали законопроект. Его авторы готовились к поражению и даже составили соответствующее заявление. Депутат начал с того, что все уже слышали: об учебе в КГБ СССР, о своих религиозных убеждениях, о «личном мнении об ЛГБТ».
Но затем он неожиданно заявил о полной поддержке закона, сославшись на гомофобные слова Владимира Путина о том, что россияне не бывают геями (прим. «Эхо»: редакции не удалось найти таких слов Владимира Путина).
«Я поддержу всё, <…> что ненавидит наш враг, — сказал Кожемякин. — Если ее [легализации ЛГБТ] никогда не будет в России, то она должна быть и поддерживаться здесь. Это станет сигналом и покажет им, что мы другие. Этот закон — улыбка в сторону Европы и средний палец в сторону России. Поэтому я его поддерживаю».
Депутат Инна Совсун, которая разработала закон и теперь пытается провести его через Раду, назвала выступление Кожемякина «самым неожиданным событием в моей политической карьере».
Она говорит, что предпочла бы союзников, которые поддерживают равные браки с моральной точки зрения. Но принятие закона — нелегкое дело, и тот день показал, что «есть люди, которые могут поддержать этот законопроект по самым разным причинам».
Она начала работать над проектом закона вскоре после того, как войска РФ перешли границу. Война сделала борьбу за права ЛГБТ еще более актуальной, так как украинцы умирают за свою страну.
Ее команда собирала средства на экипировку знакомого гея, который ушёл на фронт. Тогда они и поняли, что Совсун может помочь ему и по-другому, учитывая ее работу в парламенте.
Этим законом они стремились показать ему и всем военнослужащим-геям, сражающимся за Украину, что страна, за которую они готовы умереть, «уважает его за его ценности и за то, кем он является», говорит депутат.
Украина добилась огромного прогресса в защите прав ЛГБТ, но гомофобия по-прежнему процветает. Солдаты-геи часто подвергаются издевательствам даже на передовой, а Конституция все еще определяет брак как союз между мужчиной и женщиной.
Конституцию нельзя изменить, пока страна находится в состоянии войны. Правительство Владимира Зеленского использовало это юридическое обязательство, чтобы отклонить призывы к введению равных прав для всех солдат, сражающихся и умирающих за родину.
«Нам нужно принять этот закон во время войны, чтобы наши солдаты на поле боя чувствовали себя увереннее, — говорит Максим Потапович из группы «ЛГБТ Милитари», которая распространяет фотографии и истории бойцов-геев. — А ещё для того, чтобы, вернувшись к мирной жизни, они знали, что пока сражались за нас там в окопах, мы сражались [за них] здесь».
Признание гражданских союзов дало бы партнерам погибших солдат финансовую помощь и официальное признание, а также право принимать медицинские решения, если их близкие будут ранены. И это не абстрактные проблемы.
Семьи многих украинских геев не общаются и даже отказываются от них. Если они юридически холосты, то, если их убьют, все важные решения будут принимать родственники. Некоторые опасаются, что их партнерам могут запретить присутствовать на похоронах или даже не уведомят об их гибели.
В ноябре 2022 года в Facebook завирусилось сообщение Леды Космачевской, где она рассказала, что вышла замуж за лучшего друга, чтобы гарантировать, что его воля будет соблюдена. «Я стану женой солдата», — написала она под постом с заголовком «Сложные времена, сложные свадьбы».
«Я беру на себя ответственность за поиск, опознание и захоронение его останков, за оповещение родных и близких. Я не буду просить священника провести отпевание, потому что мой муж этого не хотел, — написала она. — Это не то, чего бы я хотела или должна была делать… У моего будущего мужа есть муж. Они вместе уже 15 лет. Но с точки зрения украинского государства они друг другу чужие».
Фото: Valentyn Ogirenko / Reuters
Дмитрий — руководитель одной из украинских НКО. Его худшие опасения сбылись в конце декабря, когда Алексей, его партнер на протяжении пяти лет, был тяжело ранен. Дмитрию сказали срочно приехать в больницу в Днепре. Он был всего в 15 км, когда ему позвонили и сказали: «Не торопись». Его партнер умер.
Дмитрий рассказывает о своей утрате в надежде, что это поможет украинцам и всем другим понять, почему новый закон нужен так срочно.
«Дело не в деньгах. А в первую очередь в том, чтобы иметь возможность увидеть [своего любимого человека] в больнице… Его семья принимала наши отношения, но другие могут и не принимать, — говорит он. — Закон о гражданском союзе не решит всех проблем, если произойдет что-то [плохое], но он решит большинство из них».
Активист группы «ЛГБТ Милитари» Максим Потапович говорит, что война не только создала новые реалии для многих украинцев-геев, но и придала экзистенциальную важность их борьбе за равные права и против гомофобии. «Они ясно ощущают, что во время войны их жизнь может закончиться очень быстро. Поэтому они хотели бы жить свободной жизнью настолько, насколько это возможно, — говорит он. — Это и побуждает их делать каминг-аут, даже несмотря на гомофобию в воинских частях».
Европейские ценности
В последние 10 лет украинские активисты укрепляли демократию, а страна приняла европейские ценности. Отношение к правам геев также быстро изменилось.
Недавний опрос показал, что 58% украинцев положительно или нейтрально относятся к ЛГБТ-соотечественникам. Пусть это и мало по сравнению с Великобританией и другими странами Западной Европы, но говорит о значительном и быстром улучшении ситуации.
«В 2016 году этот показатель составлял всего около 30%. Так что мы удвоили [степень принятия] за пять или шесть лет. Другие ЛГБТ-движения шли к этому 10 или 20 лет», — говорит Потапович. Подавляющее большинство украинцев — более 80% — поддержали солдат-геев, служащих в армии.
Как и Совсун, Потапович отчасти видит в этом желание укрепить идентичность страны как европейской демократии. «Возможно, наше правительство или граждане и не очень хотят, но они должны поддерживать наши права. Это влияет на позицию страны перед европейскими партнерами. Мы очень хотим показать, что Украина — демократическее государство», — говорит он.
Впереди еще долгий путь. В некоторых областях Украины институциональная гомофобия подкрепляется религиозной, особенно на более консервативном западе страны. До войны марши гордости проводились в Харькове, Киеве и Одессе, но никогда — во Львове.
Министерство обороны Украины также не поддержало законопроект, публично поставив под сомнение его положения. На просьбу прокомментировать эту позицию и поддержку военнослужащих-геев представитель Минобороны прислал ответ, почти комичный по своей уклончивости.
В нем вообще не упоминается сексуальная ориентация, но изложен длинный список находящихся под защитой идентичностей, включая «расу, цвет кожи, политические, религиозные и иные убеждения, пол, этническое или социальное происхождение, финансовое положение, место рождения, язык».
Но ЛГБТ-активисты и их союзники верят, что смогут убедить Минобороны поддержать собственных солдат.
«Мы заставим их передумать, — говорит снайпер Ольга Коломиец. — Если борешься, борись до конца. Это мой девиз по жизни. Они могут не слышать одного, двух, трех человек. Но если нас будет больше, они нас услышат».
По оценкам Совсун, около 70% времени она тратит на лоббирование законопроекта в Раде. Депутаты более консервативны в этом вопросе, чем украинское общество в целом. Но война немного облегчила ее работу.
«Я говорю им: „Вы здесь, в Киеве, пьете хороший кофе. А как вы объясните нашим солдатам-геям в окопах, что отказали им в их правах?“» — говорит депутат.
Одно судебное дело, которое медленно, но верно продвигается в Европейском суде по правам человека, также вселяет в нее уверенность в победе, ранней или поздней.
Около 10 лет назад двое украинских мужчин, проживших вместе 10 лет, подали в суд на правительство за отказ им в тех же правах, которыми пользуются гетеросексуальные пары. «Мы делим все наши радости и горести, как любая другая семья. Но в глазах государства мы два чужих человека», — говорит Андрей Маймулахин, один из тех мужчин.
Ранее Европейский суд уже вынес решение в пользу российской пары, которая возбудила аналогичное дело, пусть Москва и проигнорировала тот вердикт.
Ожидается, что решение по делу украинской пары будет принято в течение нескольких месяцев. Совсун говорит, что оно будет обязательно к исполнению. «Я бы хотела лишь того, чтобы это случилось раньше, чем позже», — добавляет она.
Иван и Роман — одна из пар, также ожидающих принятия этого закона. Иван воюет в разведывательном подразделении и ходит на разведку в тыл врага. Это одна из самых опасных профессий в армии.
Кто-то из однополчан раскрыл Ивана, подслушав его разговор с Романом. Немедленная реакция сослуживцев лишь подчеркнула гомофобию, которая глубоко укоренилась во многих украинцах.
Сослуживцы отправили Ивана спать в подвал и подвергли его издевательствам. «Близкие друзья, которые служат со мной в одном взводе, отнеслись к этому с большим пониманием. Но другие, которые не так хорошо меня знают, отпускали глупые шутки», — говорит он.
«Мы выполняем одни из самых опасных задач, но они все равно тебя не уважают. — говорит он, не жалея о своем выборе. — Но мы видим свое будущее в Украине. Потому мы и пошли воевать».