The Economist: Кремль закрывает последнюю свободную газету России
«Новая газета» прекращает работу после включения в список врагов государства
Большое модернистское здание в центре Москвы, бывшая типография, со скромной табличкой: «Новая газета». Журналисты упаковывают книги, вещи, воспоминания. Шорох картона и треск упаковочного скотча. В редакции громоздятся коробки — под уличной табличкой «Площадь Политковской», названной в честь Анны Политковской, известной журналистки газеты, убитой двадцать лет назад, в этом месяце.
Молодая сотрудница подсаживается к коллегам, устроившим перерыв, — просто чтобы ещё немного побыть рядом. По коридору катят тележку с отпечатанными фотографиями. «Как будто вся моя жизнь прошла», — говорит бухгалтер газеты. Подавленная женщина-видеооператор снимает последние дни последнего либерального СМИ в России.
19 октября издатель «Новой газеты», лауреат Нобелевской премии мира Дмитрий Муратов направлялся в Париж, чтобы почтить память убитой Политковской, когда узнал, что газету выселяют из здания, которое она занимала три десятилетия. Её финансовые каналы должны были быть заблокированы — благодаря ярлыку «иностранного агента». На следующий день он узнал, что главного редактора Сергея Соколова задержали и допросили.
26 октября Муратов и Соколов собрали оставшихся сотрудников газеты в подвале соседнего здания, попросив оставить телефоны снаружи. Предыдущей ночью кто-то проник в редакцию, поэтому разговаривать там было небезопасно. Это признак усиления давления, объяснил Муратов. Газету могут объявить экстремистской организацией, а её «участников» — арестовать. Сотрудники согласились: пора закрывать издание, появившееся в 1993 году — в том самом году, когда Россия приняла постсоветскую Конституцию. «Мы не умерли, нас убили — вместе с Конституцией, — говорит Муратов. — Над статьёй 29 Конституции остаётся только смеяться: „Цензура запрещается“».
Закрытие независимой антивоенной газеты в стране, которой правит милитаристская диктатура, едва ли могло удивить. Удивительно другое: ей удавалось продолжать работу почти пять лет после того, как Владимир Путин начал полномасштабное вторжение в Украину и изолировал Россию от Запада. Лицензию газеты аннулировали, её сайт заблокировали, но она продолжала выпускать материалы, находя всё более изобретательные способы донести их до читателей.
Журналисты «Новой газеты» разоблачали государственное насилие над собственными гражданами ещё со времён войны в Чечне в конце 1990-х, которая позволила Путину закрепиться у власти. Шестеро журналистов издания были убиты, в том числе Политковская. «Я не люблю Путина, — писала она в 2004 году, — за цинизм… за бесконечную войну… за ложь». Россия движется к фашизму, предупреждала она.
7 октября 2006 года, в день рождения Путина, её застрелили, когда она входила в свой подъезд. Рано или поздно война была неизбежна, говорит Муратов: «Когда людей считают пылью, а институты уничтожены, насилие неизбежно выплёскивается за пределы наших границ».
Именно «Новая газета» раскрыла, что в 2014 году в Донбассе воевала регулярная российская армия, а не неподконтрольные никому сепаратисты. Газета первой сообщила, что группировку наёмников «Вагнер» контролирует Евгений Пригожин, который впоследствии поднял мятеж против Путина и вскоре погиб в авиакатастрофе. В 2018 году Пригожин организовал доставку в редакцию похоронных венков и отрубленных бараньих голов.
На следующий день после того, как Путин отдал приказ о вторжении в Украину, «Новая газета» вышла на русском и украинском языках с заголовком «Россия. Бомбит. Украину». Несколько дней спустя, после того как Кремль объявил слово «война» уголовно наказуемым и ввёл фактическую военную цензуру, газета выпустила номер с заголовком «Нет слов» на первой полосе и пустыми страницами за ней. Когда распространители перестали доставлять газету в киоски, читатели пришли в редакцию и раскупили весь тираж.
После вторжения две трети сотрудников редакции переехали в Латвию и создали «Новую газету Европа». Муратов и ещё около тридцати человек решили остаться в Москве. Не имея возможности освещать войну в Украине, они писали о её последствиях для России: политзаключённых, ухудшении экономической ситуации, психологических травмах и цензуре. В редакцию пришли и молодые журналисты. «Возьмите меня на работу, — сказала одна девушка, обратившись в газету. — Любая тема, что угодно — мне просто нужно место, где я могу вслух сказать, что я против».
Газета давала утешение и помогала сохранить достоинство тем, кто выступал против войны, но не хотел уезжать из России. Обычные москвичи приходили туда, чтобы не чувствовать себя одинокими. «Это было место, где можно было почувствовать себя в нормальном мире — там, где преступников не восхваляют как героев», — говорит один из журналистов. Но, усиливая удары по украинским городам, Путин одновременно уничтожает и немногие оставшиеся пространства свободы внутри России.
«Новая газета» «была нашим городом», — говорит Муратов. «Этот город уничтожили, и мы уходим. Но свою работу мы не оставляем». Многие памятные вещи из редакции он передаст читателям — или «соучастникам», как он их называет. 29 октября, в день поминовения жертв сталинских репрессий, журналисты начали зачитывать длинный список нынешних политзаключённых. В «Анином саду» — небольшом зелёном уголке перед зданием, который они создали в память о Политковской, — установили камень с Соловецкого острова, где находился один из первых лагерей ГУЛАГа.