Купить мерч «Эха»:

T-Invariant: Страховка от «вредных знаний». Как работает цензура в научных публикациях 

Статья дня12 февраля 2024

Политическая реакция общественности все чаще становится барьером, который ограничивает академические свободы. В результате ученым приходится не просто корректировать темы своих исследований в зависимости от идеологических пристрастий читателей, но даже отзывать уже опубликованные статьи под давлением «трудящихся». Чтобы понять, как работает цензура в современной науке, Анна Крылова и Джей Танцман сделали обзор статей, которые раскрывают цензурный механизм в исследовательском поле. 

Оригинал статьи опубликован в Heterodox STEM 24 декабря 2023 года.

Читать на сайте T-Invariant

Справка

Анна Крылова — профессор химии в Университете Южной Калифорнии. Она часто выступает с публикациями в защиту свободы слова и академической свободы, являясь одним из основателей американского Альянса академической свободы.

Джей Танцман — консультант по статистике, работающий в области биостатистики, эпидемиологии, социальных наук и образования. Ранее занимал академические должности в Университете Лома Линда и Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе.

Отвратительная попытка заставить замолчать «сторожевого пса» науки: «Общество по предотвращению распространения богохульной литературы предлагает выдвинуть обвинения против Хаксли и Тиндалла, Герберта Спенсера и других, которые своими произведениями способствуют широкому распространению неверия и в некоторых случаях откровенного атеизма». Из телеграммы Джона Уильяма Берджеса Теодору Рузвельту, Лондон, 5 марта 1883 г. Иллюстрация: карикатура F. Graetz, на обложке журнала Puck. У сторожевого пса лицо Герберта СпенсераБиблиотека Конгресса США

Rien dans la vie ne doit être redouté, il convient seulement d’être compris. Maintenant, c’est le moment de comprendre davantage, afin que nous puissions craindre moins.

В жизни нет ничего такого, чего стоило бы бояться, есть только то, что нужно понять. Пришла пора больше понимать, чтобы меньше бояться.

Мария Склодовская-Кюри

Цензура как намеренное сокрытие фактов и подавление идей стара как мир. Применяется она издавна для ограждения людских умов от влияния вредных мыслей, для охраны религиозных устоев от ереси, для защиты чувств верующих от богохульства и для обеспечения безопасности государства в военное время.

Хотя сокрытие фактов и идей противоречит производству знаний, с самого зарождения наука была объектом цензуры. Несмотря на принципиальную роль науки в облегчении людских страданий, в решении насущных проблем и улучшении жизни всего человечества, научная цензура свойственна даже самым развитым демократическим обществам.

В последнее время научные журналы и издательства вышли на новый, пугающий уровень цензуры: они начинают чинить препятствия публикации научных статей, якобы наносящих вред некоторым социальным группам. Эта практика, противоречащая требованиям Комитета по публикационной этике (COPE), началась с отзывов (отмены публикации — прим. перев.) статей научными журналами в ответ на возмущение «дигитальных толп» в интернете, а затем была закреплена в правилах ряда редакционных советов и научных издательств.

Начнем с того, что цензура недопустима ни с философской, ни с практической точки зрения. На философском уровне идея защиты общества от «вредных знаний» противоречит либеральным ценностям Просвещения, согласно которым знание — это сила, которой общество умеет ответственно пользоваться. Что касается практического уровня, цензура, утаивающая факты, искажает наше понимание мира и тем самым подрывает нашу способность справляться с возникающими проблемами. Цензура также приводит к недоверию к науке: если ученые занимаются сокрытием фактов ради достижения политических целей, то в ответ на это общество с полным на то основанием начинает видеть в них политически мотивированных агентов, а не объективных, заслуживающих доверия экспертов.

Несмотря на долгую историю научной цензуры и ее нынешнюю распространенность, все еще не исследованы механизмы ее функционирования, осуществляющие ее группы и их установки, а также последствия, к которым она в итоге приводит. За эту ответственную задачу берется статья за авторством Кори Кларк и ее тридцати восьми соавторов, недавно опубликованная в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences (PNAS) и озаглавленная «Про-социальные мотивы цензурирования науки учеными: подход к пониманию и исследовательская программа» (Clark et al. 2023; под «про-социальными мотивами» имеются в виду установки на «защиту общественного благополучия» — прим. перев.). В статье ставятся важные вопросы о природе и последствиях цензуры, а также выдвигается призыв к систематическому исследованию этой проблемы.

Один из соавторов статьи, профессор психологии Стив Стюарт-Уильямс, говоря о причине ее появления, приводит свидетельства сегодняшней практики научного цензурирования, самоцензурирования и роста цензурных установок среди ученых:

  • Все больше ученых заявляют о том, что они подвергаются санкциям за проведение исследований, вызывающих противоречивые политические реакции.
  • За последнее десятилетие отзывы научных статей становятся все более частым явлением. Как минимум, часть отзывов представляется обусловленной соображениями преимущественно не научного характера. Одна группа исследователей даже отозвала свою статью не из-за ее научной несостоятельности, а потому, что консервативные читатели цитировали ее неприемлемым для авторов образом.
  • Согласно ряду аналитических обзоров, исследования, результаты которых по политическим соображениям кажутся кому-то неприятными, могут сталкиваться с серьезными проблемами при рецензировании публикаций. В статье говорится: «Когда чиновники от науки обосновывают отказ в публикации не тем, что им неприятны представленные в ней выводы, а критериями качества, которые они сами последовательно не применяют, то тем самым они маскируют свою предвзятость и цензуру».
  • Недавние исследования показывают, что многие ученые, причем в особенности молодые, выступают за цензурирование или отказ от публикации результатов исследований, которые могут вызвать неоднозначную реакцию.
  • Неудивительно, что свежие опросы также говорят о том, что многие ученые вовлечены в самоцензуру, даже если тематика их исследований не представляется спорной.
  • Когда речь идет о приеме на работу, публикациях, грантах и академической карьере, то научная система часто проявляет склонность к дискриминированию сторонников консервативных взглядов. Неудивительно, что ученые с такими взглядами оказываются особенно склонными к самоцензуре.
  • Научные журналы все чаще открыто заявляют о том, что они будут оценивать научные статьи не только на основании качества, но и на основании (предполагаемого) социального или политического эффекта от результатов публикуемых исследований. «Фактически, — отмечают Кларк и соавторы, — научные редакторы оставляют за собой огромные полномочия по цензурированию результатов исследований, даже когда их качество высоко, если они задевают чьи-то моральные установки».

Таб. 1 из статьи Кларк и др. следующим образом представляет таксономию цензуры: 

  • Типы цензуры
    Жесткая
    Авторитетные органы (напр. правительства, университеты, научные журналы, профессиональные ассоциации), имеющие возможность препятствовать распространению информации.

    Мягкая
    Формальные и неформальные социальные санкции или угрозы их применения (напр. остракизм, испорченная репутация) с целью оказания давления на объект цензуры.
  • Цензоры
    Правительства
    Политические деятели и правительственные учреждения.

    Институты
    Университеты, профессиональные ассоциации, журналы, издательства, источники финансирования, прочие организации.

    Индивиды
    Коллеги, активисты, доноры, рецензенты, другие члены общества.

    Самоцензура
    Ученые, решающие не развивать или не распространять свои идеи, если они им кажутся спорными.
  • Мотивации цензоров
    Самозащита
    Защита репутации цензора.

    Усиление своей позиции
    Повышение статуса цензора как члена общества, ценного в нравственном или каком-то другом отношении.

    Доброжелательность
    Защита объекта цензуры от негативных последствий.

    Про-социальность
    Защита третьих лиц от цензурируемого контента.

    Наказание
    Контроль над нарративом и наказание объекта цензуры.
  • Результаты цензуры
    -Успех
    Цензурируемый контент не достигает целевой аудитории или ее части.

    Конфликт
    Разворачивание публичной дискуссии, когда одни считают, что контент дискредитирован, а другие — что по отношению к нему была применена неоправданная цензура.

    Отпор
    Попытка цензурировать контент повышает внимание к нему или его легитимность.

Примечание: Различные цензурные мотивации не обязательно являются взаимно исключающими; в некоторых случаях они могут дополнять друг друга.

Источник: Clark et al. «Про-социальные мотивы цензурирования науки учеными: подход к пониманию и исследовательская программа», Proceedings of the National Academy of Sciences 120 e2301642120, 2023.

Статья Кларк и др. отмечает тот отраженный в данной таблице интересный факт, что в качестве цензоров часто выступают сами ученые. В ней также подчеркивается, что за современной научной цензурой зачастую кроется про-социальная мотивация.

Галилео Галилей отталкивает от себя Библию во время суда, устроенного над ним инквизицией (Рим, 1633 г.). Хотя наказание Галилея было церковным, его преследование было инициировано учеными-сторонниками аристотелевской философии. Придерживаясь определенных философских и научных соображений, они возражали против галилеевского гелиоцентризма и решили обратиться к власти Церкви с целью наказать ученого. Wikimedia Commons

Для того, чтобы выработать более эффективные стратегии противостояния цензуре, необходимо лучше понимать, почему люди к ней прибегают и каковы ее издержки. Соавтор статьи, заслуженный профессор Ли Джассим, отмечает: «Нынче руководители университетов хорошо осведомлены о якобы существующих угрозах социальной справедливости, но лишь немногие достаточно понимают смысл академической свободы и глубоко привержены ей. Поэтому как непосредственные, так и отложенные издержки от цензуры редко учитываются и редко сопоставляются с мнимой выгодой от того, что никто не остался в обиде. Поэтому неудивительно, что волна научной цензуры нарастает».

Ведущий автор публикации, Кори Кларк, выражает надежду, что статья положительно повлияет на поведение стоящих у руля науки. Пока же они тормозят ее развитие4 исходя из субъективных моральных установок, вместо того чтобы следовать единым стандартам всех, кто стремится развивать и популяризировать науку на основе объективных данных.

Публикация основополагающей статьи Кларк и соавторов побудила нас к составлению подборки научных и публицистических статей, свидетельствующих о нынешнем росте цензуры в науке. Наш список, вероятно, не полон, и мы приглашаем читателей добавлять соответствующие ссылки в комментариях.

Обзор публикаций о научной цензуре

Основная статья, сподвигшая нас на составление этого обзора:

Публицистические статьи и блоги, в которых обсуждаются и критикуются ее тезисы:

Основная критика статьи Кларк и др. связана не с ее содержанием, а с тем, чего в ней нет, поскольку некоторые важные аспекты цензуры она не могла представить полнее в силу журнальных ограничений по объему. На что обращают внимание критики?

  • Kuntz (2023) считает странным, что в статье Кларк и др. не упоминается основной идеологический драйвер современной цензуры, а именно теория Критической социальной справедливости (Critical Social Justice, CSJ, КСС), иногда называемая уокизм (от «woke», «проснувшийся», «осознавший», «бдительный»— прим. перев.). Действительно, многое в про-социальной цензуре имеет корни в движении КСС.
  • Цитируя одного специалиста по этике, утверждающего, что «есть тысячи и тысячи примеров научных статей, опубликованных в хороших научных журналах, которые приводят к реальному осязаемому вреду», Alonso (2023) даже не пытается поддержать это высказывание фактами, тем самым признаваясь, что социальный вред попросту постулируется, а не доказываться посредством достоверных научных данных (что соответствует тезисам Кларк и др.). При этом предполагаемые плюсы цензуры остаются совершенно недоказанными.
  • Jacobs (2023) критикует понятие самоцензуры, [предложенное Кларк и др.,] считая ее актом разумного суждения.
  • Цитируя Кларк и Аль-Гарби, Giffin (2023) подчеркивает, что необходимы надежные доказательства вредности научных результатов:
    Новизна состоит в том, что журналы принялись беззастенчиво выставлять моральные соображения как достаточные основания для подавления науки. В своей статье Аль-Гарби, Кларк и их соавторы предлагают пользоваться научными способами понимания потенциального вреда от публикаций, вместо того чтобы «полагаться на часто произвольную интуицию и авторитет небольших и непредставительных редакционных советов».
  • Coyne (2023) пишет:
    Статье не хватает конкретных примеров того, насколько одиозной может быть такая цензура. Они продемонстрировали бы, насколько лицемерными и коварными могут быть авторы и журналы, даже если они заявляют, что действуют в интересах общества.

Мы согласны с последним замечанием и поэтому ниже представляем подборку статей, описывающих такие одиозные примеры.

  • S.T. Stevens, L. Jussim, N. Honeycutt, «Подавление науки: теоретические подходы и новые тренды», Societies 10 82, 2020. 
    Статья описывает проявления современной цензуры, сравнивая их с тем, что имело место в истории. Авторы акцентируют внимание на роли активистов и социальных сетей, что не было подробно рассмотрено Кларк и др. Они вводят понятие «разъяренной толпы», а именно «группы или толпы людей, чьей целью является санкционирование или наказание некоего лица, группы лиц или организации, которых они считают ответственными за нечто оскорбляющее, уничижающее или задевающее их убеждения, ценности и чувства. Эта группа или толпа отнюдь не демонстрирует готовность выслушать объяснения со стороны объектов своей атаки, а стремится к их наказанию, часто с привлечением органов, имеющих право применения к ним санкций».

    Стивенс и соавторы делают важную оговорку о том, насколько в процессе санкционирования важна роль конформизма со стороны научного руководства:
    Хотя разъяренная толпа часто инициирует процесс наказания, в западных демократиях толпы больше не сжигают ведьм на кострах. Для того, чтобы требуемое наказание состоялось, оно должно быть санкционировано научными властями. Иными словами, толпа не увольняет ученых; этот вопрос решается администраторами высокого уровня, такими, как деканы, проректоры и президенты университетов. Толпа не отзывает статей — это решение редакторов и редакционных советов. Поэтому возможности «разъяренной толпы» наказывать ученых за их идеи определяются действиями властей.
  • L. Jussim, N. Honeycutt, A. Careem, N. Bork, D. Finkelstein, S. Yanovsky, J. Finkelstein, «Новые книжные костры: академический трайбализм», глава из кн. «Трайбалистское сознание: психология коллективизма», Schrödinger Press (готовится к печати, препринт).
    Из введения:
    Мы используем термин «книжные костры» в духе Рэя Брэдбери: и как буквальное описание, и как метафору. То есть речь идет как о сжигании реальных книг, так и о призывах применительно к научной среде отзывать, удалять и стирать из памяти опубликованное. Мы акцентируем то, что определяло практику сожжения книг на протяжении тысячелетий, — что сжигатели книг выставляли себя в качестве жертв и стремились навязывать другим свои нормы и ценности.
Обложка книги Брэдбери «Фаренгейт 451». Wikimedia Commons

Авторы утверждают, что когнитивная ригидность (cognitive rigidity, неспособность воспринять новую информацию — прим. перев.) и склонность к цензуре являются проявлениями трайбализма (политического сектантства) и авторитаризма. В качестве примера они приводят отмену публикаций нескольких статей, что выглядит как «книжные костры», устроенные «возмущенными гражданами»: Gilley в Third World QuarterlyHudlicky в Angewandte ChemieGliske о новой теории гендерной дисфории в eNeuro, а также пакетный отзыв сразу пяти статей из Perspectives on Psychological Science.

Несколько работ в нашей подборке посвящены психологии цензуры, то есть тому, как складываются установки на цензурирование:

C.J. Clark, M. Graso, I. Redstone, P.E. Tetlock, «Повышенное внимание к вреду в общественной реакции на научные доказательства», Psych. Science 34 834, 2023.
Статья рассматривает то, насколько часто у людей максимизируются вредные и минимизируются полезные реакции на науку, и то, что это коррелируется с поддержкой научной цензуры. В статье также доказывается наличие такого феномена, как намеренное непонимание (motivated confusion, у этого термина также есть другие толкования — прим. перев.): «Тот, кто особенно возмущен результатами научного исследования, часто признает, что испытывает большие трудности с его пониманием. Этот феномен хорошо соотносится с философским понятием “пренебрежительного непонимания” (dismissive incomprehension), то есть со склонностью отвергать неприятное, описывая его как непонятное». 

  • C.J. Clark, B. Winegard, «Пол и академия», Quillette, 2023. 
    Статья представляет статистику, показывающую интересные различия в цензорских установках между двумя полами.
  • A.I. Krylov, G. Frenking, P.M.W. Gill, «Королевское химическое общество издало руководство по цензуре для редакторов», Chemistry International 44 32, 2022. 
    Эта небольшая статья обращает внимание на цензурные рекомендации, недавно представленные Королевским химическим обществом редакторам химических журналов. В рекомендациях говорится, что «факт оскорбления определяется восприятием читателя вне зависимости от намерений автора». Таким образом, рекомендации определяют оскорбительное содержание широко, как все, что «склонно вызывать расстройство, оскорбление или неприятие у некоторых людей или у большинства». При таком подходе практически любая статья может быть подвергнута цензуре. Предложенные правила вступили в силу и продолжают действовать.
  • A.I. Krylov, J. Tanzman, «Критическая социальная справедливость вредит научному издательскому процессу», Eur. Review 31 527, 2023. 
    В статье, опубликованной в специальном сборнике «Угрозы науке в демократических и авторитарных странах», обсуждается цензура в научных публикациях в области STEM (наука, техника, инженерия, математика — прим. перев.) в историческом контексте. В ней подчеркивается, что КСС является основной идеологической движущей силой сегодняшней цензуры. В статье приводятся примеры того, как чинятся препятствия научной деятельности, а также подвергаются критике недавние предложения пресекать «вредные» исследования на этапе финансирования.

    Пагубное воздействие КСС на науку и образование обсуждается также другими авторами данного сборника, например, в статье Bikfalvi «Понятие истины в науке и медицине. В чем его важность и почему мы должны его отстаивать», а также в статье Klainerman «Универсализм математики и его противники: релятивизм и радикальная уравниловка угрожают STEM-дисциплинам в США».
  • J. Rauch, «Недостойное поведение журнала Nature: политизированная наука не является ни наукой, ни прогрессом», FIRE, 2022. В этой статье Джонатан Рауш, автор получивших широкое признание книг «Добрые инквизиторы: новая атака на свободное мышление» и «Организация знания», критикует редакцию журнала Nature Human Behavior (NHB), которая объявила, что будет цензурировать исследования, которые она посчитает вредными. Согласно Раушу, редакционная статья NHB является манифестом цензуры начиная с первой строки: «академическая свобода фундаментальна, но не безгранична» — и заканчивая тем, что представляется как дорожная карта по введению цензуры: «Есть тонкий баланс между академической свободой и защитой достоинства и прав индивидов и групп. Мы обязуемся руководствоваться им осторожно и благоразумно, консультируясь при необходимости с экспертами по этике и общественными организациями». Рауш опровергает эти и другие аргументы NHB, приводя убедительные примеры исследований, которые легко могли бы быть подвергнуты цензуре в рамках новых правил NHB, но которые в свое время привели к важным открытиям в понимании человеческой природы и, в конечном итоге, способствовали решению важных общественных задач.

Основательная критика манифеста NHB подобного рода опубликована также Bo Winegard в статье «(Грехо)падение издания Nature» в Quillette.

  • G. Geher, «Открытие естественного отбора было сродни признанию в убийстве», Psychology Today, 2022.
    Гленн Геер размышляет о вреде самоцензуры, приводя тот исторический факт, что Чарльз Дарвин не торопился публиковать свои открытия из-за опасений негативной общественной реакции. В письме ботанику Джозефу Долтону Гукеру он говорит, что «это как если бы ты признался в убийстве». Тревога Дарвина была такой, что он говорил о частой тошноте, подступающей при мысли о влиянии теории эволюции на общественное восприятие особого места homo sapiens среди других животных. 
    То, что Дарвин все-таки решился опубликовать свои исследования по эволюции, радикально изменило наше понимание мира», — пишет Геер, утверждая, что сокрытие критически важных научных результатов оказывает человечеству плохую услугу. «Не все научные открытия обречены на популярность. Не все научные идеи нравятся всем. Однако распространение научных идей и открытий, которые могут противоречить устоявшимся представлениям, в конечном итоге помогает нам лучше понять природу мира. И, как я вижу, в этом состоит суть науки. Верно?

Да, верно, мы с этим согласны!

Скриншот отозванной статьи. Публикация по результатам исследования быстро возникающей гендерной дисфории Diaz and Bailey была отозвана редакцией под предлогом неправильной обработки согласия пациентов. Часть оригинальных данных была удалена из PDF-файла отозванной версии статьи и недоступна читателям.

В нижеследующих статьях в качестве примеров одиозных форм цензуры анализируются недавние идеологически мотивированные отзывы и самоотзывы научных публикаций, на которые ссылается Джерри Койн (Coyne). 

В ряде статей обсуждается случай жесткого харрасмента и остракизма в адрес ныне покойного Томаса Гудлицкого, чья отрецензированная и принятая к публикации статья была удалена с веб-сайта научного журнала даже без уведомления о ее отзыве:

Показательно, что публичная травля Гудлицкого продолжалась ещё долгое время после того, как его статья исчезла из журнала, напоминая нам о подобных кампаниях советских времен — «не читал, но оскорблен до глубины души».

Jerry Coyne и Luana Maroja рассматривают дополнительные примеры идеологически мотивированного сокрытия и искажения научных фактов в области биологической науки в статье «Идеологическая диверсия в биологии», опубликованной в Skeptical Inquirer. В ней авторы также предупреждают об опасных последствиях идеологического искажения биологических знаний.

Как показывают приведенные примеры, о случаях научной цензуры часто рассказывается в неакадемических публикациях. Согласно нашему опыту, в частности основанному на судьбе совместных статей с Clark и др. (2023) и Abbot и др. (2023), даже если такие публикации основываются на заслуживающих доверия исследованиях и написаны учеными со статусом, их цитирование в научной статье встречает сопротивление со стороны рецензентов и редакторов. При этом часто непонятно, вызвано ли такое сопротивление обоснованными опасениями относительно достоверности информации или перед нами идеологически мотивированная цензура.

Эти две вещи бывает трудно различить, поскольку редакторы часто скрывают идеологическую цензуру под маской методологической критики. Как отмечают Кларк и др.: 

Современная научная цензура обычно действует мягко, ее бывает сложно отличить от отказа в публикации на научных основаниях. Научный прогресс осуществляется благодаря строгой критике, когда идеи отклоняются на основании всесторонней проверки на соответствие фактам. Если статья отклоняется за несоответствие общепринятым стандартам, то это не цензура. Однако многие, влияющие на принятие редакционных решений критерии, включая новизну, важность, «соответствие» и даже качество, часто оказываются неоднозначными и субъективными. Это позволяет преувеличивать недостатки или предъявлять чрезмерные требования с тем, чтобы отклонить то, что не нравится.

Хотя часто бывает сложно доказать, что статья, отклоненная якобы из-за методологических недостатков, на самом деле отклонена по идеологическим причинам, в некоторых случаях истинную причину отклонения невозможно скрыть в силу ее очевидности. Это показывают следующие два примера.

  • C. Reichhardt, A. Small, C. Nisoli, C. Reichhardt«Отпор критике в научной литературе на примере изучения преподавания физики», Eur. Review 31 547, 2023.
    Авторы представляют опровержение статьи, ранее опубликованной в журнале, посвященном физическому образованию, под названием Physical Review — Physics Education Research. Заголовок статьи таков: «Наблюдения над “белизной” (observing whiteness, имеется в виду раса — прим. перев.) в рамках начального курса по физике: кейс-стади». Звучит этот заголовок скорее как розыгрыш, а не как название научной статьи, посвященной преподаванию физики. Несмотря на это, авторы опровержения решили подойти к публикации всерьез, предложив редакции ее профессиональное опровержение по существу. Однако, будучи представленным в тот же журнал, опровержение было отклонено редакторами, заявившими, что основной причиной отклонения является использование «исследовательской парадигмы, отличной от той, которая подвергается критике». И действительно, авторы использовали научные методы для опровержения постмодернистской статьи, а их опубликованная переписка с редакцией раскрыла истинную природу отказа в публикации такой критики.
  • Второй пример — история статьи с неакадемическим заголовком «В защиту науки от идеологии» (Abbot и др., 2023), странным образом оказавшейся опубликованной в Journal of Controversial Ideas. Об этом рассказывают ее соавторы Джерри Койн и Анна Крылова в статье «“Обидная” идея научной значимости», опубликованной в разделе мнений в Wall Street Journal (для доступа к тексту без платной подписки можно обратиться к блогу «Why Evolution is True».

Этот разговор о цензуре в науке нельзя завершить, не отметив, что рост академической цензуры, отзывов и самоотзывов статей в ответ на кампании общественного возмущения является частью более широкого социального явления — «культуры отмены». В своей книге «Отмена американского разума» Greg Lukianoff и Rikki Schlott определяют ее следующим образом: «Примерно с 2014 года и особенно с 2017 года [культура отмены выражается] в разворачивании кампаний с целью увольнений, отзывов приглашений, исключения из платформ и прочих наказаний за высказывания, которые защищены или должны быть защищены Первой поправкой к Конституции США, а также в порожденной этим атмосфере страха и конформизма». В книге говорится о разворачивании в университетах кампаний «отмены», содействующих нарастанию страха и самоцензуры в социальной и научной среде. Статистика, иллюстрирующая масштаб «культуры отмены», также предоставлена в коротком эссе Lukianoff «Новая Красная угроза охватывает американские кампусы» (FIRE, 2023). 

Заключение 

Кларк и ее соавторы пишут: «У нас больше вопросов, чем ответов. Хотя многих членов нашей исследовательской группы волнует рост цензуры в науке, среди нас есть значительные расхождения относительно того, следует ли ученым определять пределы свободы своих исследований, и если да, то где они проходят. Однако все мы единодушны в том, что научному сообществу было бы легче преодолеть эти расхождения, если бы мы собирали научные данные вместо того, чтобы бесконечно спорить. Наверное, бывает так, что научная цензура служит общему благу, но мы не можем быть в этом уверены, пока у нас нет на этот счет достоверных научных данных».

Мы также надеемся, что проблема цензуры получит достойное научное рассмотрение. Мы надеемся, что будущие исследования прольют новый свет на вред от цензуры и что более глубокое понимание ее механизмов поможет восстановить научную свободу.

Мы предварили наш обзор критических публикаций о научной цензуре словами Марии Склодовской-Кюри, а заканчиваем его высказыванием Платона: «Мы легко прощаем ребенка, боящегося темноты, настоящая же трагедия жизни — когда люди боятся света».

Сожжение книг. «Index librorum prohibitorum» (индекс запрещенных книг), римское издание 1758 года. Индекс действовал с 1560 по 1966 год, налагая запрет на тысячи книг, включая произведения таких европейских мыслителей, как Вольтер, Руссо, Юм, Декарт, Гоббс, Кант, Милтон, Локк. Галилей, Коперник и Кеплер тоже находились в списке, но были убраны из него. 

Текст: Анна Крылова, Джей Танцман