T-Invariant: Один опыт на всю группу. Что война отнимает у будущих ученых
После начала полномасштабной войны российским университетам стало сложнее закупать реактивы и оборудование, ремонтировать приборы и сохранять международные научные связи. При этом учебные программы формально продолжают действовать, но у студентов становится меньше возможностей самостоятельно проводить эксперименты и осваивать исследовательские методы. T-invariant поговорил с преподавателями, студентами и учеными о том, как падает уровень подготовки будущих ученых и почему эти потери не отражаются в университетской статистике.
Автор: Екатерина Лобанова
Когда на кафедре одного из российских университетов заменили набор для биохимического анализа, результаты студенческих опытов начали сильно расходиться. Преподаватели сначала решили, что студенты неправильно работают с дозаторами. Причина оказалась в другом: прежняя методика хуже работала с новым реагентом. Пришлось менять концентрации растворов и увеличивать время инкубации.
Эту историю рассказывает Алексей, преподаватель биохимии одного из столичных вузов. После начала полномасштабного вторжения России в Украину часть привычных наборов подорожала, другие исчезли у прежних поставщиков. Кафедра перешла на аналоги. Прежде чем проводить занятия, преподавателям пришлось заново проверить отработанные методики и приспособить их к доступным реактивам.
За одним замененным набором — более широкая проблема. На кафедрах экономят расходники, откладывают опыты до ремонта приборов, а нагрузку ушедших преподавателей распределяют между оставшимися сотрудниками. Студенты проводят меньше времени за самостоятельным экспериментом, а восполнить недостающий опыт за пределами своего университета становится труднее. T-invariant поговорил с преподавателями, исследователями, студентами и выпускниками о том, как война меняет их учебу и работу, и сопоставил эти свидетельства с учебными планами, статистикой и документами о поставках и международном сотрудничестве.
Алексей, Мария, Сергей и Андрей — условные имена. Имена и места работы или учебы собеседников в России не раскрываются по соображениям безопасности. Университеты, чьи открытые документы использованы в статье, не следует связывать с анонимными интервью.
Практикум из того, что осталось
На занятиях Алексея студенты определяют активность ферментов, изучают реакции на белки, углеводы и липиды, работают со спектрофотометром. На старших курсах готовят растворы, строят калибровочные кривые и определяют концентрации веществ в образцах. Реактивов и расходников должно хватить на несколько десятков человек. Когда их не хватает, преподавателю приходится решать, кто выполнит работу самостоятельно, а кто будет лишь наблюдать.
Раньше каждой паре студентов можно было выдать свой набор. Теперь один иногда приходится делить на всю группу. Если дорогой реагент заканчивается, опыт проводит сам преподаватель, а студенты наблюдают. В других случаях им выдают уже готовые результаты для обработки. Видео Алексей оставляет на крайний случай: «Студент может посмотреть, как идет реакция, но он не научится нормально работать с пипеткой, готовить растворы, пользоваться прибором».
Практикум расписан на семестр, а закупка может затянуться на месяцы. К моменту оплаты нужный набор успевает подорожать. Поэтому Алексей заранее готовит запасные варианты лабораторных работ. Экономить приходилось и до войны, но теперь к нехватке денег добавилась неопределенность: «Раньше проблема была: „дорого, но мы знаем, где купить“. Сейчас бывает: „мы вообще не знаем, будет ли это доступно через полгода и по какой цене“».
Прежние способы закупки перестали работать в том числе из-за решений производителей. В годовом отчете за 2022 год Thermo Fisher Scientific сообщила о приостановке продаж и производственной деятельности в России и Беларуси. Agilent в марте 2022 года остановила поставки в Россию, сохранив исключения для диагностической и медицинской продукции, а с 23 мая, согласно квартальному отчету, прекратила основную деятельность внутри страны. Продукцию продолжали искать через посредников, но сроки поставок и цены стали менее предсказуемыми.
Искать новых поставщиков пришлось и лаборатории молекулярной иммунологии, где работала собеседница T-invariant, бывшая студентка биологического направления. Для проточной цитометрии, иммуноферментного анализа и вестерн-блота нужны были антитела и другие реактивы производителей Thermo Fisher Scientific, Abcam, BioLegend, Beckman Coulter, Bio-Rad. После 2022 года часть заказов оформляли через посредников, о которых сотрудники почти ничего не знали. При этом, по воспоминаниям собеседницы, от них требовали выбирать самые дешевые предложения, даже если качество продукции вызывало сомнения.
Но дешевле купить — еще не значит дешевле провести эксперимент. У Алексея часть российских и китайских аналогов успешно заменила прежние наборы, для других пришлось подбирать условия опыта заново. У реагентов могут различаться чувствительность, состав буфера и время реакции. На проверку уходят образцы, материалы, часы преподавателя и, соответственно, деньги.
Так, Abcam рекомендует учитывать метод анализа и вид организма, для которых производитель подтвердил пригодность антитела. Если нужного применения в документации нет, лаборатории придется самой выяснять, подходит ли ей этот продукт. На проверку тоже нужны реагенты и время, но цена в каталоге этих расходов не отражает.
Проверять приходится и обычные расходники. Алексей рассказывает о наконечниках, которые плохо садятся на дозатор, и пластиковых изделиях, качество которых различается от партии к партии. Если опыт у начинающего студента не получился, ошибка может быть и в его действиях, и в том, чем именно он работает.
Ограничения затронули и программное обеспечение. MathWorks, разработчик MATLAB и Simulink, прекратил продажи продуктов и связанных услуг российским организациям, включая техническую поддержку.
Отдельная проблема — ремонт и замена приборов. Андрей, преподаватель физики регионального университета, вспоминает, что одну из его лабораторий серьезно обновляли около двадцати лет назад. Поддерживать старую технику было трудно и до санкций. Сергей, преподаватель физики другого российского вуза, объясняет, что теперь часть деталей не удается найти, другие стоят слишком дорого, а университет не выделяет деньги на ремонт. На кафедре стало больше китайских приборов. Для занятий они пригодны, хотя Сергей оценивает их качество ниже привычной европейской и американской техники.
Из-за трудностей с ремонтом преподаватели стараются беречь даже исправное оборудование. Алексей приводит пример с единственным рабочим спектрофотометром: если его трудно будет починить, преподаватель постарается не давать группе самостоятельно менять настройки. Так риск поломки снижается, но студенты лишаются еще одной возможности освоить работу с техникой.
Новые закупки решают проблему лишь отчасти. У Алексея есть и подходящие российские реагенты, и исправное китайское оборудование. Но рядом с современными приборами остаются старые центрифуги и нерабочие спектрофотометры. Для полноценной работы недостаточно обновить только часть лаборатории.
Что остается в учебном плане
В учебной программе эти перемены могут вообще не отразиться. Алексей объясняет, как готовится к занятию: «То есть на бумаге работа есть, а на практике преподаватель смотрит, какие реактивы и расходники реально имеются на кафедре, и уже под это перестраивает занятие». В расписании останется «определение активности фермента спектрофотометрическим методом». Но сколько студентов действительно сами приготовят пробу и проведут измерение, из названия не узнать.
При этом сокращается и время, которое студенты проводят с преподавателем. Заместитель декана по учебной работе одного из российских университетов рассказывает, что основные биологические курсы у них сохранились, но часть часов перевели на самостоятельную работу. Некоторые специальные дисциплины объединили, несколько лабораторных свели в одно занятие с сокращенным набором заданий. Доделать опыт дома студент не сможет.
У Сергея сократились часы на физический практикум. На начальных курсах меньше времени отводят оптике, а в механике чаще ограничиваются теорией и решением задач. Преподаватель считает, что так студентам труднее заинтересоваться экспериментальной физикой: «Очень часто просто показываем опыт всей группе, студенты ничего не делают». Часть оборудования для демонстраций он покупает и приносит сам, но заменить этим самостоятельную работу всей группы не удается.
В открытых учебных планах изменения выглядят неоднородно. Мы сравнили планы бакалавриата по биологии, профиль «Микробиология», Башкирского государственного медицинского университета для наборов 2019 и 2025 годов. Общий объем физики остался равен 108 академическим часам, химии — 324, биохимии — 216. У курса «Микробиология, вирусология» объем сократился с 324 до 288 часов, занятия с преподавателем — со 192 до 172.
В плане 2025 года появилась и обязательная дисциплина «Основы российской государственности». Ее начали преподавать первокурсникам бакалавриата и специалитета с сентября 2023 года. Для очного обучения предусмотрено 72 академических часа. Какие именно решения стояли за перераспределением часов внутри биологической программы, планы не объясняют. Но очевидно одно — для введения в программу пропагандистской дисциплины пришлось жертвовать другими предметами.
В Томском политехническом университете на очной программе «Физика конденсированного состояния» лабораторных часов, напротив, стало больше: 543 в блоке дисциплин для набора 2021 года и 626 — для набора 2025 года. Объем учебных и производственных практик сохранился: 27 зачетных единиц, или 972 академических часа.
Но больше часов в плане не обязательно означает больше самостоятельной работы. Мария, магистрантка биологического направления другого университета, хорошо оценивает свою фундаментальную подготовку. Современные приборы в вузе тоже есть. Однако на части оборудования самостоятельно работают только сотрудники, а некоторые учебные занятия преподаватели проводят на собственных реактивах. Для своего исследования Мария работает в научном институте за пределами университета.
Разрыв между знанием предмета и самостоятельной работой возник задолго до войны. Выпускница ветеринарного направления вспоминает, что в университетскую лабораторию студентов в основном водили на экскурсии, а клинической практике она училась после выпуска. Ветеринарный врач, работающий с практикантами и молодыми специалистами, регулярно сталкивается с тем, что новичок помнит теорию, но затрудняется принять решение по конкретному пациенту. По его оценке, трудности с препаратами, оборудованием и зарубежными стажировками лишь усугубили эту проблему. Партнерства вузов с частными клиниками дают студентам больше практики, однако доучивать выпускников собеседнику по-прежнему приходится на работе.
Часть потерь относится еще к пандемии. Замдекана вспоминает, что сокращенные тогда выездные практики после снятия ограничений восстановили не везде. Некоторые выезды перенесли ближе к университету ради экономии. Одновременно преподаватели освоили цифровые инструменты, учебные материалы стали доступнее, кафедры активнее используют открытые базы данных. Студенты получают больше возможностей работать с уже собранными данными. Но это не заменяет практику получения собственных образцов и проведения измерений.
Поэтому Алексей предлагает сравнивать практикумы по тому, сколько студентов готовили пробы, пользовались прибором и могли повторить неудавшийся опыт. Именно так можно понять, что человек умеет делать сам. Эти действия можно сократить без изменения названия курса или общего числа часов, но последствия для подготовки будущих специалистов будут вполне реальными.
Кто научит исследовать
Заместитель декана одного из российских университетов приводит пример: после ухода специалиста по молекулярной экологии его курс передали преподавателю общей экологии. Предмет остался в расписании, но содержание сместилось к тому, чем занимался новый преподаватель. Другие специальные курсы несколько лет не запускались — вести их было некому. Андрей видит ту же проблему на своей кафедре: «Если человек уйдет, преподавать вообще некому будет».
Обязательный курс факультет должен обеспечить преподавателями, поэтому нагрузку распределяют между оставшимися сотрудниками. Дисциплину по выбору проще объединить с другой или временно убрать. Замдекана отмечает, что увольнения и экономия на малочисленных курсах были и прежде, но после 2022 года стало труднее найти замену с близкой специализацией или пригласить совместителя.
Мария уже столкнулась с такой проблемой: некоторые предметы у нее ведут специалисты другого профиля или ученые с небольшим опытом преподавания. Замдекана объясняет, что базовый материал коллега из смежной области обычно способен дать. Сложнее научить методам, которыми сам не пользуешься, или руководить исследованием незнакомого объекта.
Согласно докладу Минобрнауки, численность преподавательского состава вузов почти не изменилась: 217,7 тысячи человек в 2021 году и 216,8 тысячи на начало 2025/26 учебного года. Но общая статистика не показывает, каких специалистов лишились отдельные кафедры. Формально курс можно передать другому сотруднику, но для работы над узкой научной темой студенту по-прежнему нужен специалист, который сам занимается исследованиями в этой области.
От научного руководителя зависит и доступ к финансированию эксперимента. Руководитель одной из лабораторий рассказывает, что студент обычно приходит делать курсовую или диплом, осваивает методы и постепенно включается в проект. Оплатить его участие удается, если для него предусмотрено место в гранте. Но бакалавр нередко приходит уже после того, как бюджет и команда определены. Аспиранту со своей темой включиться проще.
Гранты для небольших исследовательских групп продолжают выделять. В ноябре 2025 года РНФ поддержал 1154 проекта малых отдельных научных групп на 2026–2027 годы. Размер гранта — до 1,5 млн рублей в год. Из этих денег нужно оплачивать работу участников, закупать материалы и проводить анализы. Руководитель лаборатории объясняет: «После 2022 года деньги сами по себе не исчезли, но изменилась структура расходов: та же сумма покрывает меньше».
В одном из проектов этот руководитель отказался от метода, реагенты для которого стали слишком дорогими. В других случаях студенты исследуют меньше показателей или работают с ранее собранными данными. Алексей сталкивается с похожей проблемой при подготовке дипломов: тема остается прежней, но экспериментальную часть приходится сокращать. Из исследования исчезают методы, на которые лаборатории не хватило денег.
Иногда дешевле отправить образцы на анализ в сторонний центр. Руководитель лаборатории считает развитие российских сервисов полезным: они позволяют получить результаты без покупки дорогого оборудования. Студент может закончить диплом, но часть методов осваивает только по описанию, работая с готовыми данными.
Алексей приводит пример с хроматографией: студент понимает принцип метода и умеет интерпретировать результаты, но самостоятельно провести анализ ему негде. «Самое неприятное, когда человек пишет диплом и не успевает освоить метод непосредственно руками», — объясняет преподаватель. У Сергея дипломники и аспиранты ждут очереди к установкам. Желающих провести исследование больше, чем доступного оборудования, поэтому даже подготовленный эксперимент приходится откладывать.
Иногда выручают договоренности с другой лабораторией или научным институтом, куда руководитель может направить студента. Так, Мария проводит свое исследование за пределами университета. При одной и той же учебной программе возможности студентов для дипломной работы различаются в зависимости от того, в какую научную группу им удалось попасть.
Возможность остаться в группе после защиты диплома тоже зависит от финансирования. По словам руководителя лаборатории, пока действует грант, выплаты обычно регулярны. Между проектами приходится искать другие источники денег, а молодой исследователь может остаться практически с одной стипендией. При этом небольшая доля ставки не всегда соответствует времени, которое он проводит за экспериментами: эта же работа нужна ему для диссертации.
Но продолжение учебы не всегда означает намерение строить научную карьеру. Сергей связывает интерес части своих студентов к магистратуре и аспирантуре со страхом призыва в армию и неопределенностью с трудоустройством. По его наблюдениям, учеба позволяет отложить решение о будущем. Для таких студентов возможность остаться в университете важна сама по себе, даже если условий для исследовательской работы больше не становится.
Куда теперь едут учиться
Еще один способ освоить метод, недоступный в своем университете, — поработать в зарубежной лаборатории. Университетские обмены давали студентам возможность учиться и заниматься исследованиями за рубежом по заранее установленным правилам: с понятными условиями отбора, финансирования и зачета результатов. После начала полномасштабной войны значительная часть прежних программ прекратила работу.
8 апреля 2022 года Еврокомиссия объявила о прекращении действующих грантовых соглашений и последующих выплат российским государственным организациям в рамках исследовательских программ ЕС, Euratom и Erasmus+. Новые соглашения с российскими государственными организациями по этим программам также перестали заключать. При этом решение не запрещало российским гражданам поступать в европейские университеты или подавать индивидуальные заявки. Но рассчитывать на прежнюю поддержку своего вуза они могли уже далеко не всегда.
Сотрудник международного отдела одного из российских университетов вспоминает, как прекращались поездки. По одним программам европейские партнеры прислали письма о приостановке сотрудничества. По другим соглашения формально сохранились, но выехать стало сложно из-за проблем с финансированием, визами и банковскими переводами. Иногда российский вуз сам переставал направлять студентов. Так прекратился обмен с одним из французских университетов. До пандемии по соглашению ежегодно выезжали студенты, но после 2022 года поездок не было. При этом договор некоторое время продолжал числиться действующим. В реестре партнеров сотрудничество сохранялось, хотя воспользоваться программой студенты уже не могли.
С французской стороны изменения наблюдал Евгений Осин, доцент департамента психологии Университета Париж-Нантер. По его словам, университет прекратил официальное сотрудничество с российскими учреждениями, включая обмены и программу двойных дипломов с ВШЭ. Практически исчезли и длительные визиты иностранных исследователей в международные лаборатории «Вышки». Сам Осин продолжает работать с российскими соавторами, рецензировать статьи и диссертации, помогать аспирантам. Личные связи позволяют поддерживать сотрудничество даже после прекращения официальных программ. Но начинающему исследователю такие связи еще предстоит установить.
Теперь в вузе сотрудника международного отдела основными направлениями обменов стали Китай, Казахстан, Армения и Беларусь. Есть семестровые программы и исследовательские стажировки, но заметное место заняли короткие школы, форумы и ознакомительные визиты. Дорогу и повседневные расходы участникам чаще приходится оплачивать самостоятельно.
Китайское направление поддерживают и на государственном уровне. В 2026–2027 годах Россия и Китай проводят перекрестные Годы сотрудничества в области образования. Российские граждане могли участвовать в отборе на «Стипендию Правительства Китая» на 2026/27 учебный год — для обучения, стажировок, повышения квалификации и научной работы. Согласно статистике «Интеробразования», из 186 заявок одобрены 120 — по числу предусмотренных мест. Однако эти данные охватывают все направления подготовки и отражают результаты отбора, а не число состоявшихся поездок.
Магистрант химического направления, съездивший летом 2024 года на двухнедельную школу в Казахстан, нашел программу самостоятельно. Подал заявку, попросил рекомендацию у научного руководителя. Университет выдал справку об обучении, но поездку не оплачивал. Организаторы предоставили бесплатное участие, общежитие и часть питания. Остальные расходы — около 40–50 тысяч рублей, по подсчетам студента, — он покрыл сам. Без бесплатного жилья, по его оценке, денег на поездку не хватило бы.
В школе он работал с ПЦР, электрофорезом и данными секвенирования ДНК. Некоторые методы прежде знал только теоретически или видел, как их применял преподаватель. Здесь занятия проходили в небольших группах: участники сами выполняли этапы эксперимента, а затем анализировали результаты. После возвращения магистрант использовал полученные навыки в своей работе. С одним из преподавателей школы он продолжил переписку, чтобы консультироваться по методике.
Магистрант рассматривал и европейские школы. В одну не подал заявку, поскольку времени между объявлением результатов отбора и началом занятий могло не хватить на получение визы. От участия в другой отказался из-за расходов на обучение и проживание. Организаторам даже не пришлось ему отказывать: выбор сузился еще до отбора. «Можно найти очень хорошую школу, но если ты не можешь получить визу, оплатить дорогу или проживание, то для тебя ее фактически не существует».
В Казахстане магистрант получил то, чего ему не хватало дома: возможность самостоятельно проводить эксперименты и работать с преподавателями другой лаборатории. Но программу он искал сам, как и деньги на дорогу. При этом двухнедельная школа не заменяет семестра в исследовательской группе, хотя в университетской отчетности обе поездки могут учитываться как один выезд. Чтобы оценить, насколько восстановились международные обмены, недостаточно подсчитать поездки. Важно знать, сколько времени студенты действительно учились за рубежом, чем занимались и кто оплачивал их участие. Подписанное соглашение, по которому никто не уехал, не дает студенту никаких возможностей.
Биолог, уехавший из России в 2022 году и работающий в Европе, объясняет, как постепенно накапливаются последствия разрыва научных связей. Без совместных заявок становится меньше общих проектов и данных, затем — статей и встреч на конференциях. Исчезают поводы обсудить следующую работу. «2–3–5 лет это можно пережить, но дальше разрыв будет только увеличиваться, и наверстать будет все сложнее».
Для студента этот разрыв начинается с конкретных потерь: опыта, который он не поставил, метода, которого не освоил, лаборатории, куда не смог поехать. На кафедре Алексея преподаватели в итоге разобрались с новым набором и изменили условия реакции. Но студенту тоже предстоит научиться проверять результаты, ошибаться и пробовать снова. Для этого нужны время, реактивы и возможность самостоятельно работать с оборудованием — именно то, что теперь приходится экономить. Университет продолжает проводить занятия и выпускать специалистов, но часть навыков, которые они должны приобрести за годы учебы, так и остается неосвоенной.
Поддержать работу T-INVARIANT вы можете, подписавшись на наш Patreon и выбрав удобный размер донатов.