Sapere Aude: Не конец истории: триумф Мадьяра и неопределенное будущее Венгрии
Накануне парламентских выборов в Венгрии 12 апреля многие ждали поражения правящей партии «Фидес» и ее лидера Виктора Орбана, но мало кто ожидал увидеть полный разгром. Молодая партия «Тиса», возглавляемая Петером Мадьяром, одержала триумфальную победу, получив (по предварительным данным) 137 мест в парламенте из 199, против 56 у «Фидес» (оставшиеся 6 получила крайне правая «Наша родина»). Тем самым у «Тисы» будет конституционное большинство (две трети мест), которое позволяет изменять конституцию и любые законы. Многие комментаторы провозглашают конец эпохи Орбана — но не преждевременно ли? Академическая политическая наука подталкивает к более осторожному взгляду: хотя победа Мадьяра, безусловно, принципиально меняет венгерскую политику, Орбана и «Фидес» рано списывать со счетов. Более того, источник нынешней силы «Тисы» — широкая коалиция разочарованных в Орбане консерваторов и старой либеральной и социал-демократической оппозиции — может уже скоро стать источником ее слабости. Наконец, распространенная надежда на то, что Мадьяр быстро и легко восстановит либеральную демократию в Венгрии, понятна, но важно не путать надежду с уверенностью. Сможет ли «Тиса» пройти этот путь до конца и не соблазнится ли свернуть с него — вопрос открытый.
Почему Орбан проиграл?
Каковы причины столь уверенной победы «Тисы» над «Фидес»? Полный ответ дадут лишь политологические исследования, но уже сейчас можно отметить три важнейших фактора. Во-первых, взлет Мадьяра и «Тисы» начался как мятеж части элиты и особенно электората «Фидес», к которому лишь впоследствии примкнула «старая» венгерская оппозиция, у которой не получалось справиться с Орбаном своими силами. Во-вторых, это стало возможным из-за ошибок со стороны «Фидес»: правящая партия не только не смогла предотвратить восстание в собственных рядах, но и долгое время недооценивала масштаб угрозы. Наконец, «Фидес» попалась в собственную ловушку избирательной системы, тщательно выстроенной таким образом, чтобы победитель получал диспропорционально много мест в парламенте. Рассмотрим каждый фактор подробнее.
Еще в начале 2024 года Петер Мадьяр был малоизвестен широкой публике. Его резкий политический подъем начался после скандала с помилованием президентом Венгрии, соратником Орбана, человека, осужденного за помощь в сокрытии сексуального насилия в детском доме. Громкий скандал ударил по образу «Фидес», якобы стоящей на страже семейных ценностей, закона и порядка.
Одним из тех, кто отвернулся от «Фидес» после скандала, стал и Мадьяр. Он не просто вышел из партии, но и стал активно давать интервью оппозиционным СМИ, критикуя коррупцию и иные порочные практики правящей партии, о которых знал не понаслышке. Тем самым Мадьяр нашел выигрышный образ: политик, который пожертвовал собственной партийной карьерой, чтобы рассказать народу, и в первую очередь самим избирателям «Фидес», горькую правду о коррупции в правящей партии.
Приобретенную известность Мадьяр использовал, чтобы возглавить собственную партию «Тиса». Ключевой упор партия сделала на антикоррупционную повестку, в остальном занимая схожие с «Фидес» консервативные позиции. По сути, изначальный посыл Мадьяра избирателям «Фидес» был прост и эффективен: мол, он — в целом за то же, за что и Орбан, только он моложе и будет бороться с коррупцией во власти. Тем самым консервативные избиратели получили возможность проголосовать против Орбана и в то же время не поступиться своими ценностями. На фоне экономического спада это позволило «Тисе» расколоть электорат «Фидес».
С ростом популярности «Тисы» партия все больше воспринималась как наиболее сильный оппонент «Фидес», что привлекло на сторону Мадьяра и традиционный электорат «старой» венгерской оппозиции. Отвечая на запросы новых сторонников и на поляризующую стратегию «Фидес», Мадьяр тоже все сильнее подчеркивал свои отличия от Орбана. В результате и оппозиционные политики поддержали «Тису», по логике «враг моего врага — Орбана — мой друг». Тем самым Мадьяр смог объединить умеренных консерваторов и разнородную либеральную и социал-демократическую оппозицию в тактический союз против правящей партии.
То, что «Фидес» допустил и не пресек бунт Мадьяра и последовавший раскол в консервативном лагере, и стало фундаментальной ошибкой правящей партии. Ключевым элементом стратегии Орбана еще со второй половины 1990-х годов было именно безраздельное доминирование партии на правом (в культурном измерении, т. е. традиционалистском) фланге политического спектра. «Фидес» допускала существование небольших радикальных партий правее себя: они угрозы не представляли. Но наличие умеренной правоцентристской альтернативы разрушило бы логику поляризации между левым и правым лагерями, на которую Орбан и делал ставку. Проще говоря, Орбан выигрывал за счет жесткого противопоставления: или он, или дискредитировавшие себя левые, третьего не дано. Поэтому появление Мадьяра как третьей силы разрушило всю стратегию «Фидес».
И тут самое время перейти к третьему фактору победы «Тисы» — особенностям избирательной системы Венгрии, которые раньше помогали правящей партии, а в этот раз сработали против нее. Выборы в венгерский парламент с 2014 года проходят по смешанной избирательной системе: 93 места избираются по партийным спискам при помощи пропорциональной системы, а еще 106 мест — в одномандатных округах по мажоритарной системе (в 1 тур). Мажоритарные системы, по общему правилу, диспропорционально увеличивают результаты победителя: иными словами, доля мест в парламенте у партии-победительницы будет выше, чем ее доля голосов в целом по стране. Соответственно, мажоритарный компонент смешанной системы Венгрии уже дает крупнейшей партии некоторое преимущество. Более того, «Фидес» хитроумно модифицировал систему, чтобы усилить эффект диспропорциональности: был добавлен компенсационный механизм, который компенсирует партии победителя в одномандатном округе «дополнительные» голоса сверх необходимого для победы в округе.
Благодаря диспропорциональности избирательной системы «Фидес» в прошлом и удавалось получать конституционное большинство. Но на нынешних выборах правила, дающие преимущество победителю, сыграли злую шутку с «Фидес» и превратили убедительную победу «Тисы» (по предварительным данным: 54% по округам, 52% по спискам) в полную (137 мест, 69%).
Венгрия между демократией и автократией
Указывая на электоральное поражение «Фидес» и его признание Орбаном, некоторые аналитики и комментаторы оспаривают распространенную в политической науке классификацию Венгрии как автократии. Если власть в стране меняется путем выборов, то разве это не значит, что эта страна — демократия? Выходит, неправы были критики, утверждавшие, что «Фидес» подрывает демократические институты — вот же они, эти институты, прекрасно работают?
С позиций сравнительных исследований режимов в современной политической науке все выглядит несколько сложнее. Конечно, все зависит от конкретного подхода к определению и измерению демократии (а их множество) и различных видов автократии. Однако, доминирующий в академической литературе взгляд скорее в том, что политический режим в Венгрии является примером электоральной автократии, причем с относительно высокой степенью политической конкуренции. Зачем нужен этот спор об определениях? Например, для того, чтобы сделать более содержательной дискуссию о возможных последствиях победы «Тисы»: насколько далека нынешняя Венгрия от демократии влияет на то, насколько сложен путь к восстановлению демократической системы, и вообще нужно ли такое восстановление.
Соревновательные электоральные автократии в некотором смысле ходят по лезвию ножа: они проводят выборы с реальной, значимой конкуренцией на выборах, на которых у оппозиции вроде бы есть значительные шансы победить. Однако, на деле оппозиция не побеждает, потому что у правящей партии или лидера есть скрытое нечестное преимущество, помогающее раз за разом выходить победителем из электоральной схватки. Зачастую такие режимы возникают в процессе постепенной автократизации демократии, сами себя позиционируют как демократию и действительно на нее весьма похожи. Но все-таки центральная логика этих режимов роднит их с иными автократиями: вся политика организована с целью сохранения власти у правящей элиты. В том числе и конкурентная политика, как ни парадоксально, этому способствует: выигрывая в достаточно острой борьбе, правящая партия демонстрирует, что обладает значительной общественной поддержкой и поэтому по праву претендует на демократическую легитимность.
В рамках данной статьи невозможно даже кратко обсудить весь спектр возможных механизмов обеспечения нечестного преимущества в электоральных автократиях и их связь с автократизацией в демократиях (заинтересованный читатель может подробнее ознакомиться с этими дискуссиями, например, тут и тут). Отметим лишь те, что релевантны для венгерского случая.
Один из механизмов скрытых манипуляций уже обсуждался выше: специфическое устройство избирательной системы и регулярные изменения в интересах правящей партии. Другие особенности организации выборов также способствовали победам «Фидес»: например, правительство Орбана упростило выдачу венгерского гражданства этническим венграм, проживающим в соседних странах, и организовывало транспорт в дни выборов, чтобы эти граждане могли приехать и проголосовать — поскольку было известно, что они, как правило, голосуют за Орбана. В то же время организацию голосования для венгров в более далеких странах правительство осуществляло так, чтобы проголосовало как можно меньше, поскольку многие из этих граждан как раз являлись оппонентами «Фидес».
Кроме того, «Фидес» де-факто осуществляет контроль над судами, СМИ и экономическими предприятиями при помощи различных механизмов: как напрямую через лояльных госслужащих или подконтрольные правительству органы власти, так и неформально через патрональные сети, то есть тесные связи партийных функционеров с предпринимателями, владельцами СМИ и организациями гражданского общества. Зачастую эти неформальные практики не нарушают закон и поэтому формально не являются коррупцией — особенно с учетом того, что «Фидес» долгие годы контролировала парламент и легко могла узаконить любые практики.
Как подобные механизмы контроля выглядят на практике? Рассмотрим сферу СМИ в качестве примера. На первый взгляд в Венгрии времен правления «Фидес» царила свобода информации: существовало множество частных СМИ и правительство, за некоторыми исключениями, напрямую не вмешивалось в их деятельность. Вот только так сложилось, что в большинстве своем эти частные СМИ принадлежали людям, тесно связанным с правящей партией. В 2018 году несколько сотен таких СМИ были объединены в конгломерат «Центральноевропейский фонд прессы и медиа», опять же, принадлежащий не государству, а частным лицам, связанным с «Фидес». Союзники правящей партии, владевшие этими СМИ, фактически подарили их конгломерату, который в результате контролировал примерно 80% всех СМИ в стране. Случайно не нарушает ли это антимонопольное законодательство? Нет, правительство «Фидес» (ожидаемо) решило, что не нарушает. Точно так же в полном соответствии с буквой закона была и распространенная государственная практика выделять значительные бюджетные средства на рекламу в дружественных «Фидес» частных СМИ, что помогало им конкурировать с недружественными СМИ, которые не получали финансирования ни от государства, ни от союзных «Фидес» предпринимателей.
При этом нужно отдать Орбану и его союзникам должное: систематических нарушений непосредственно в день выборов ни в этом году, ни ранее не было, подсчет голосов происходил честно, и оппозиционных кандидатов не снимали с выборов под надуманными предлогами. Кроме того, «Фидес» правила без опоры на физические репрессии. В этом смысле венгерский случай — наиболее «мягкая» форма авторитаризма даже на фоне иных соревновательных электоральных автократий (например, Турции). Отчасти дело во внешних ограничениях со стороны ЕС, но во многом «Фидес» намеренно избегала открыто авторитарных шагов просто потому, что и так выигрывала выборы.
Может ли электоральная автократия «играть с огнем» конкурентных выборов и проиграть? Да, может, хоть это и происходит нечасто: конечно же, в демократиях поражение правящей партии — обыденность, а в электоральной автократии это исключительная ситуация, как правило, означающая крах авторитарного режима. В частности, поражение на выборах может быть следствием просчетов в стратегии автократов, что приводит к «демократизации по ошибке».
Но почему же одни автократы признают свое поражение на выборах, а другие — нет? Это сложный вопрос, поэтому сконцентрируемся на одном важном факторе: правящая элита будет более склонна принять поражение, если она при этом сохранит за собой часть власти или ожидает, что сможет вернуть себе власть по результатам следующих выборов. Пример первого варианта — Пиночет в Чили. Пример второго варианта — Институционально-революционная партия Мексики, правившая с 1929 года по 2000 год и сумевшая вернуться во власть в 2009—2018 гг. уже в рамках демократической политики. И, как мы увидим ниже, Орбан и «Фидес» подготовились по обоим направлениям, что дает им основания надеяться на скорый реванш, как получилось у Роберта Фицо в Словакии или Андрея Бабиша в Чехии.
Уйти, чтобы вернуться? Почему «Фидес» преждевременно списывать со счетов
За 16 лет во власти «Фидес» в значительной степени срослась как с государственным аппаратом, так и с экономической и общественной элитой. Эти глубокие корни не исчезнут автоматически после того, как начнет функционировать новое правительство «Тисы». Неформальное измерение наследия «Фидес», патрональные сети, мы уже затронули выше; менять неформальные практики сложно, и в какой степени это получится у «Тисы» — вопрос открытый. Формальные институты изменять проще, но и тут Орбан и его союзники имеют на руках некоторые карты, на которые мы и посмотрим ниже.
С самого начала своего правления в 2010 году «Фидес» готовилась к возможному поражению на будущих выборах, закрепляя свою власть через конституцию и конституционные (или «органические») законы, требующие конституционного большинства (две трети) голосов в парламенте для изменений. По форме это ключевой элемент либерального конституционализма: более сложная процедура принятия и изменения этих нормативно-правовых актов выводит их из сферы «обычной» политики, где решения принимаются абсолютным большинством, и тем самым защищает закрепленные в них нормы от пересмотра в сиюминутных политических интересах правящей партии. Так это должно работать с точки зрения сторонников либерального конституционализма. «Фидес» перевернула эту конструкцию с ног на голову: партия использовала конституционализм для надежного институционального закрепления собственных интересов, принимая конституционные законы по куда более широкому спектру вопросов, нежели в либеральных демократиях — от семейной политики до пенсионной системы.
Более того, Орбан и его союзники пошли еще дальше и создали ряд ведомств, контролирующих ключевые вопросы политики в сфере СМИ, организации выборов, а также, что особенно важно, бюджетной политики. Опять же, на поверхности данная практика типична для демократий, но дьявол кроется в мелочах. Так, назначения в руководящие органы этих ведомств осуществляются на крайне длительные сроки (8, 9 лет), что на практике означает, что люди «Фидес» будут долгие годы находиться в системе даже после поражения партии на выборах.
Таким образом, замысел «Фидес» был в том, чтобы в случае победы оппозиционной партии она оказалась заключена в «клетку закона» и не могла полноценно править — но то, что «Тисе» удалось получить конституционное большинство, подорвало данный план. Однако, у «Фидес» все еще остаются потенциальные возможности ставить Мадьяру палки в колеса. Действующий президент Венгрии является ставленником «Фидес» и, хотя Венгрия и парламентская республика, имеет некоторые важные полномочия. Именно президент назначает руководителей многих контролирующих ведомств, а также может отправлять законопроекты на рассмотрение конституционного суда. Собственно, именно судебная власть может оказаться ключевым инструментом «Фидес», если назначенные партией судьи, в том числе верховного и конституционного судов, будут объявлять шаги «Тисы» противоречащими законодательству. Отчасти схожую ситуацию можно сейчас наблюдать в Польше.
Потенциально, «Тиса» может преодолеть сопротивление президента, судов и контролирующих ведомств через изменение конституции. Однако, осуществить это может оказаться не так-то просто. То, что у «Тисы» будет конституционное большинство в парламенте, не означает автоматически, что вся ее фракция будет голосовать так, как скажет руководство партии. Для фактической потери конституционного большинства будет достаточно бунта лишь нескольких депутатов «Тисы». Логичной стратегией для «Фидес» будет попытаться усугубить имеющиеся разногласия внутри «Тисы», чтобы затянуть или вовсе заблокировать конституционную реформу.
Но вне зависимости от того, сумеет ли «Тиса» демонтировать институциональное наследие эпохи Орбана, «Фидес», скорее всего, останется крупной политической силой и может вернуться во власть, выиграв следующие выборы. Кроме того, не стоит воспринимать «Фидес» как сугубо персоналистскую партию: роль Орбана, безусловно, велика, но значение имеет и внутренний круг давних друзей и союзников Орбана. Поэтому даже если в партии сменится лидер, «орбанизм» вполне может продолжить свое существование.
«Нет, я не Орбан, я другой, еще неведомый избранник»
Наконец, самый сложный вопрос — что теперь будет происходить с самой «Тисой». Отметим два фактора, которые будут ключевыми для венгерской политики в обозримом будущем.
Во-первых, устоит ли «Тиса» перед соблазном осуществить реформы в своих собственных интересах, а не интересах демократии? Сейчас партия Мадьяра находится в ситуации, похожей на «Фидес» в 2010 году: триумфальная победа дает и общественный мандат на масштабные изменения, и возможность их осуществить при помощи конституционного большинства. Но такая удача вряд ли повторится на следующих выборах — если только не переделать систему под себя.
Дополнительная сложность в том, что борьба с наследием «Фидес» может потребовать мер, с трудом совместимых с «нормальной» демократической политикой. Например, если «Тиса» будет очищать судебную систему от ставленников Орбана, не будут ли результатом политические чистки? Иными словами, не получится ли так, что на нарушения независимости судебной власти при «Фидес» «Тиса» ответит собственными нарушениями, пусть и оправдывая их восстановлением этой независимости? Данную дилемму можно сформулировать и еще шире: в какой степени приемлемы отступления от буквы и духа действующих законов Венгрии, принятых «Фидес», для демонтажа системы Орбана? Не отпугнут ли они сегодняшних сторонников «Тисы»?
Во-вторых, станет ли «Тиса» партией, которая предлагает позитивный образ будущего, привлекательный для многих избирателей? Ранее мы отметили, что Мадьяр смог собрать широкий фронт против Орбана, включающий и недовольных консервативных избирателей «Фидес», и разнородный электорат старой оппозиции. Для предвыборной кампании это был плюс. А вот для правления Мадьяра, вполне вероятно, будет скорее минусом: общий враг побежден, а если общего политического видения нет, то нет и основания для дальнейшего сотрудничества. Иными словами, «Тисе» рано или поздно придется конкурировать и с «Фидес», и с либеральной и социал-демократической оппозицией — или идти на коалицию с одной из этих сторон в обмен на уступки.
Итак, мы еще не знаем, какое будущее ждет Мадьяра, «Тису» и Венгрию. Сумеет ли «Тиса» сохранить партийную дисциплину и нащупать общественный консенсус для проведения масштабных реформ? Или же хрупкий союз умеренных консерваторов и левых окажется недолговечным, и «Тиса» расколется, не успев демонтировать институциональное наследие Орбана? Сможет ли «Фидес» взять реванш на следующих выборах? Точно можно сказать одно — скучно не будет.