RUSI: Лейпцигская диверсия: почему транспорт лежит в основе обороны НАТО и России
Решение Германии возложить ответственность за атаку дронов на Лейпциг на Россию показывает, почему транспортные сети сегодня находятся в центре оборонных систем как НАТО, так и России.
Автор: Эмили Феррис — старший ассоциированный научный сотрудник Королевского объединённого института оборонных исследований (RUSI), направление «Международная безопасность».
Атака беспилотников на аэропорт Лейпцига, которую немецкие власти теперь официально приписывают России, важна сразу по нескольким причинам.
Во-первых, технически это лишь один эпизод в серии российских диверсионных атак на инфраструктуру НАТО в Европе — и по сути, атака провалилась. Однако сложность предпринятой операции показала, что Россия всё активнее вкладывается в подрыв возможностей НАТО, независимо от конечного результата конкретной атаки.
Во-вторых, она продемонстрировала, что Москва — и, вероятно, в самом НАТО — до сих пор не вполне понимают, где проходят нынешние «красные линии», пересечение которых способно привести к военному ответу.
И в-третьих, атака показала, насколько критически важна транспортная инфраструктура для обеспечения обороны, а также сколько уязвимостей она содержит на различных этапах цепочки поставок. Причём это в равной степени относится и к России, и к НАТО.
Что произошло в Лейпциге
Сама по себе эта атака не является чем-то новым. Более того, это даже не первый случай, когда аэропорт Лейпцига — важный узел НАТО, используемый для переброски вооружений и оборудования в Украину, — становится целью.
Ещё в начале этого года автор этой статьи писал о некоторых заметных закономерностях в выборе Россией объектов инфраструктуры НАТО, особенно о растущих рисках для международных транспортных сетей и логистических узлов по мере того, как Россия продолжает проверять «красные линии» НАТО.
Но, как отмечалось в том исследовании, пока российским атакам на инфраструктуру НАТО не хватает координации и последовательности, чтобы надолго вывести транспортную инфраструктуру из строя и нанести серьёзный ущерб. При этом Россия продолжает использовать несогласованность действий и слабую координацию между европейскими странами, которые перевозят помощь Украине.
Особенно уязвимыми оказываются различные этапы цепочек поставок — например, погрузка и разгрузка в нескольких местах, пока транспорт находится в пути или простаивает. Это создаёт больше возможностей для диверсий. В последнем инциденте имеющаяся информация о цели атаки и способе её проведения также соответствует ранее выявленным моделям поведения российской разведки.
Если одной из дополнительных целей этой диверсии было выяснить, как НАТО может отреагировать, то эта граница пока так и не была чётко обозначена.
Человеческий фактор также сохраняется. Предварительно были идентифицированы подозреваемые: один — человек российского происхождения с латвийским паспортом, другой — с белорусским паспортом. Оба въехали в Германию по итальянской туристической визе.
Использование Россией посредников и исполнителей из третьих стран — стратегия, которая сама по себе несёт определённые риски, — в последнее время становится всё более распространённым. Это связано не только с тем, что такая схема позволяет увеличить дистанцию между исполнителями и российскими спецслужбами, но и с тем, что для ГРУ это в определённой степени вынужденная мера: после 2022 года ведомство пытается восстановить разрушенные разведывательные операции в Европе.
В данном случае диверсия, судя по всему, была организована значительно тщательнее, чем различные поджоги, которые ранее связывали с ГРУ. В операции фигурировали люди разных национальностей, использовались альтернативные транспортные маршруты, а уровень понимания логистики, по всей видимости, был профессиональным.
Это отличается от обычных поддерживаемых Россией поджогов в Великобритании. Хотя они и наносили ущерб, в большинстве случаев они представляли собой скорее следующий уровень после обычного вандализма.
Ключевой момент — эта попытка всё равно провалилась.
Но для Москвы это может быть не столь важно. Одна из целей подобных диверсионных кампаний — усилить ощущение хаоса и разногласий, а также создать впечатление, что Россия способна стоять за любыми сбоями в работе транспортных или грузовых служб в Европе.
Здесь расплывчатость целей играет России на руку. Если целью было запугать страны E3, такие как Германия, чтобы они сократили поддержку Украины, то произошло обратное: вскоре после атаки Берлин объявил о намерении расширить обмен разведывательной информацией и увеличить военную помощь Украине.
Но, возможно, для Москвы это не имеет принципиального значения. Если дополнительной целью диверсии было прощупать реакцию НАТО, то соответствующая граница пока остаётся неопределённой.
Отчасти это происходит потому, что само НАТО не знает точно, где проходят эти границы. А в отсутствие ясного ответа Россия расширяет свою деятельность, заполняя вакуум, который оставляет эта неопределённость.
Логистическая перестройка России
Случай с Лейпцигом заставляет задуматься о важности защиты транспортной инфраструктуры, о сложности такой защиты и о некоторых долгосрочных изменениях, которые могут оказаться необходимыми.
В ответ на инцидент Германия пообещала усилить противовоздушную оборону, используя системы защиты от беспилотников, способные обезвреживать дроны с боевыми зарядами и другие самодельные взрывные устройства.
Но проблема гораздо шире защиты одного аэропорта. Необходим сдвиг в самом подходе к тому, как следует рассматривать транспортные сети — как фундамент национальной безопасности.
Поэтому стоит обратить внимание на то, как Россия, испытывая давление из-за атак Украины на её цепочки поставок, сама меняет приоритеты в развитии инфраструктуры. Для страны, где транспорт считается важнейшим элементом военного потенциала, это особенно показательно.
Россия всё ещё пытается восстановиться после масштабной 40-дневной украинской кампании против её логистической инфраструктуры в последние месяцы. Кремлю пришлось столкнуться с вопросами долгосрочной безопасности и надёжности собственных цепочек поставок.
Хотя эта кампания и не привела войну к желаемому Украиной политическому результату, масштабная кампания дальних ударов беспилотниками всё же пробила брешь в предположении Москвы о том, что её сухопутные и морские цепочки снабжения, расположенные глубоко на территории России — в тылах — защищены от атак.
Россия по-прежнему сталкивается с проблемами обеспечения своих войск на фронте через южный маршрут. Однако перенос части усилий на Крайний Север и Дальний Восток является частью стратегии Кремля, направленной одновременно на обход санкций и на всё более тесное связывание национальной безопасности с инфраструктурой.
Два недавних события хорошо это демонстрируют.
Во-первых, новый автомобильный мост на Дальнем Востоке между Россией и Северной Кореей, о строительстве которого было официально объявлено в прошлом году, уже завершён. Для России это весьма быстрые темпы строительства, учитывая обычные проблемы с коррупцией и политическими разногласиями, которые часто сопровождают инфраструктурные проекты.
Автомобильный мост через реку Тюмень имеет большое значение: по этому маршруту Россия получает от КНДР боеприпасы, военнослужащих и ракеты. Географически этот маршрут трудно атаковать и вывести из строя с помощью беспилотников.
В ближайшие месяцы мост станет главной артерией для дальнейших поставок военных грузов в Россию. При этом физически нарушить его работу сложно, что обеспечивает стабильный поток снабжения в течение зимы.
Во-вторых, несколько дней назад Путин запустил арктический нефтяной проект «Восток Ойл» — масштабный инфраструктурный проект, связывающий нефтяные месторождения Красноярского края с новым портом Северная Бухта на реке Енисей.
Проект предназначен для поставок нефти потребителям в Азии и Европе и должен снизить нагрузку на некоторые другие перегруженные российские порты. Он является частью более масштабной системы, соединяющей морские терминалы с железнодорожной сетью и внутренними водными путями России.
Эти проекты важны потому, что расширяют сеть российских портов на Крайнем Севере, которые сложнее атаковать.
Атаки Украины на российские порты Чёрного моря в последние месяцы затруднили перевозки через южное направление, вынудив Россию искать альтернативные маршруты для экспорта.
Одновременно Россия пытается соединить и обезопасить собственную систему внутренних водных путей, которой долгое время пренебрегали и которая представляет собой серьёзную уязвимость.
Именно эту уязвимость наглядно продемонстрировали украинские атаки беспилотников: российский теневой флот, действующий вдоль канала Дона и через Керченский пролив, фактически оказался лёгкой мишенью.
Использование альтернативных водных путей на севере также связано с проблемами. Многие из них пригодны для эксплуатации лишь сезонно, хронически недофинансированы и требуют расширения, чтобы обеспечить увеличение пропускной способности и объёмов погрузки.
Но Россия явно меняет и адаптирует свою критически важную национальную инфраструктуру с учётом слабостей тыла, которые война помогла выявить.
Для НАТО эта задача сложнее из-за огромной географической территории Альянса и необходимости участия множества государств. Однако Лейпциг должен напомнить нам, что сухопутные, морские и воздушные транспортные сети по всему Альянсу — а также некоторые люди, которые ими управляют, — являются исключительно уязвимыми для использования в диверсионных целях.
И для защиты от России потребуется скоординированная работа по укреплению этой инфраструктуры.
Мнения, высказанные в данном комментарии, принадлежат автору и не отражают позицию RUSI или какого-либо другого учреждения.