«Первый отдел»: Почему нельзя отправлять фанфик про геев политзаключённым
«Это не шутка. Это подлая и очень некрасивая подстава»
22 октября пользовательница соцсети X репостнула фанфик (выдуманная история, созданная поклонниками. — Прим.) про Майкла Наки и Максима Каца. Девушка сообщила, что отправила его Илье Яшину и другим политзаключённым. Близких, друзей и просто тех, кто регулярно пишет письма в колонии и СИЗО, возмутила эта история. Некоторые даже попытались объяснить, что письма на ЛГБТ-тематику могут значительно ухудшить положение арестанта. По их словам, достучаться до отправительницы фанфиков не удалось. Мы призываем медиа и правозащитные проекты поделиться этим постом или рассказать своей аудитории о правилах написания писем за решётку, а тех, кто организовывает вечера писем, внимательно следить за тем, что вы отправляете узникам.
Отправив фанфик про геев или открытку с радужным флагом вы, если находитесь за границей, не рискуете ничем. Заключённый рискует оказаться в статусе «опущенного», подвергнуться издевательствам и даже пыткам. Пожалуйста, относитесь к переписке ответственно. На свободе ЛГБТК+ люди могут получить поддержу и защиту, а на зоне — ещё один приговор и издевательства. Не отправляйте ничего на ЛГБТ-тематику, если вас об этом не просил сам узник. Жизнь на свободе значительно отличается от негласных правил за решёткой. Особенно, в мужских колониях. Это подтверждают в том числе бывшие политзаключённые и правозащитники. Вот лишь несколько цитат:
«В тюрьме не существует конфиденциальности переписки с внешним миром. Письма читает цензор, который очень часто является оперативным сотрудником. Отправленный фанфик про геев ставит Яшина в очень неприятную ситуацию. Когда заключённым об этом фанфике станет известно, у Ильи будет два варианта. Сказать: «Ну чего вы, давайте быть прогрессивных взглядов». После такого заявления он скорее всего окажется в касте «обиженных». Второй вариант — оправдываться. Ему нужно сказать: «Я не знаю, кто мне всё это посылает — это провокация. Я не приемлю гомосексуализм, не имею к этому отношения, мне всё это противно». Но оперативные сотрудники грамотно манипулируют. Они могут сказать — либо ты делаешь то, что нам нужно, либо мы обнародуем эту информацию, а это может негативно повлиять на твой статус до конца срока. То есть ты можешь стать «обиженным» или «петухом». Это человек, с которым никто не здоровается за руку, у которого запрещено брать какие-то предметы. Такие люди выполняет самую грязную и унизительную работу, спят в самом плохом месте — например, в СИЗО «обиженный» будет спать у туалета. Посылать комиксы, рассказы, фанфики на ЛГБТ-тематику в колонию или СИЗО — это не шутка, это не смешно.Это подлая и очень некрасивая подстава, которая может сильно навредить человеку».
Юлий Бояршинов, экс-политзаключённый
«На каждом вечере писем мы проговариваем, что в переписке есть темы-табу. К примеру, в письмах не должно быть ничего, что связано с сексуальной ориентацией или гендерной идентичностью. К сожалению, мужские колонии до сих пор являются гомофобной средой. Ко всему, что недостаточно «мужское» могут возникнуть вопросы. Радуга на открытке или фанфик про геев может привести к избиениям, нападкам со стороны сокамерников, угрозам. Если всё-таки к нам попадают открытки с ЛГБТ-картинками, мы их не отправляем, чтобы не навредить политзаключённому».
«Узник онлайн», проект, организующий вечера писем политзаключённым
«ЛГБТ-темы в тюрьме неприемлемы. Такие письма могут скомпрометировать любого арестанта, на которого падёт подозрение, что он занимался однополым сексом и даже нетрадиционным сексом с женщиной. Увидев ЛГБТ-картинку, цензор с большой долей вероятности отнесет её в оперотдел. Оперативники будут счастливы получить подобного рода компрометирующую информацию на политического заключённого. Политузники, к сожалению, сейчас находятся в уязвимом положении. Это может привести к тому, что человек попадёт в одну из нижних каст — в касту «опущенных. Чтобы «опустить» человека, необязательно его изнасиловать, достаточно просто на него справить нужду или членом по нему провести. Были люди, которые вешались, узнав о том, что их собираются «опустить». Некоторые предпочитают смерть такому унижению, особенно если тебе светит большой срок, и в этой касте придётся находиться лет 10. Был мужчина, который просто с ума сошёл после произошедшего. Лег на кровать и не вставал больше. Мы умоляли перевести его в психиатрическую больницу, но его отправили на этап. И я подозреваю, что он до колонии живым не доехал, потому что он ничего не ел и был очень истощён».
Анна Каретникова, экс-член ОНК Москвы и бывший ведущий аналитик ФСИН
«Перед началом каждого вечера писем мы проводим инструктаж и говорим, о чём лучше не писать — нельзя упоминать про подробности дела, использовать лозунги и призывы, ненормативную лексику. С осени прошлого года мы просим не рисовать ничего в формате 18+. Это не пройдёт цензуру. Мы прекрасно помним про Азата Мифтахова*, поэтому случай с фанфиком — это что-то из ряда вон выходящее. Непонятно, как можно так подло и плохо поступать, зная, что такое российская тюрьма». *Политзаключённый Азат Мифтахов получил почти шесть лет колонии по делу о разбитом стекле в офисе «Единой России». В мае 2023 года жена узника сообщила, что ещё в 2019 году Азата перевели в касту «опущенных» из-за бисексуальности. Чтобы это случилось, ФСБ распространила среди других заключённых интимные фотографии Мифтахова. 5 сентября 2023 года политзаключённый должен был выйти на свободу, но был задержан по новому обвинению в «оправдании терроризма».
«Письма и импровизация», проект, организующий вечера писем политзаключённым
«Российские тюрьмы как в XVI веке жили, так и живут. Там очень строгая кастовость. На самой верхней ступени иерархии живут «воры в законе» и «смотрящие». А на самой нижней — так называемые «отделённые». В эту касту попадают гомосексуалы, а также люди, уличённые в чем-то нехорошем, например в крысятничестве (украл у товарища конфетку), изнасилованные или вступившие в половую связь добровольно на зоне. Есть ещё одна разводка, о чем нельзя говорить, и это нужно знать арестантам, которые попадают на зону — считается, что нельзя делать куннилингус. Разговоры о гендере, о сексе в тюрьмах лучше не начинать и не поддерживать. И тем, более нельзя об этом писать заключённому, поскольку это может отразиться на его положении. Очень тяжело будет досиживать. Люди делают все, что угодно, чтобы выйти из этой касты, например, идут на войну».
Ольга Романова, директор благотворительного фонда помощи осужденным «Русь сидящая»