«Новая газета Европа»: Российская «чайная партия» до и во время войны. Почему праволиберальные идеи доминируют в оппозиционном сообществе
Дмитрий Дубровский, историк, специально для «Новой газеты Европа»
Редакция может не разделять мнение авторов.
Одна из давнишних проблем анти-авторитарной дискуссии в России связана с ее очевидным правым креном. Резкая реакция многих российских публичных интеллектуалов на движения MeToo, BLM и другие западные движения в защиту гражданских прав может быть описана как российская версия «чайной партии».
«Движение чаепития» или «чайная партия» — неформальное сетевое движение либертарианского толка, возникшее в США в 2009 году как реакция на чрезмерно левые — с точки зрения создателей движения — реформы Барака Обамы. Основные ценности движения: ограничение участия государства в экономике и общественной жизни, снижение налогов, госрасходов и бюджетного дефицита.
Чтобы стать настоящей контр-элитой, активной части российского общества было бы полезно провести критическую оценку собственных взглядов. Парадокс в том, что свободные от цензуры и преследований, живущие за пределами страны россияне часто демонстрируют идеологические инстинкты, схожие с инстинктами представителей власти.
Осознанные левые взгляды в России и российском сообществе за рубежом крайне слабо развиты и мало распространены. О причинах этого обстоятельства в своей недавней книге Dissidents Among Dissidents рассказывает Илья Будрайтскис. В СССР многочисленные инакомыслящие левых взглядов, часто убежденные марксисты, критиковавшие ортодоксальный «марксизм-ленинизм», подвергались не менее суровому преследованию, чем националисты и верующие. После распада СССР левая идея оказалась в еще более трудном положении, поскольку ведущая коммунистическая партия — КПРФ — была превращена политическими менеджерами в левонационалистическую.
За пределами страны российские эмигранты тоже оказываются сторонниками скорее правых, чем левых взглядов. Активная поддержка правых партий в Израиле именно выходцами из России (что, кажется, сейчас начинает меняться в связи с судебной реформой, инициированной нынешним правым правительством), активная поддержка республиканцев в США — напоминают о том, насколько в российской анти-авторитарной среде популярны либертарианство и правые взгляды, и малозаметны левые и леволиберальные взгляды.
Люди создают политические партии, чтобы совместными усилиями бороться за руководящие государственные должности и места в парламенте. В России даже в прошлые, более свободные времена партии были политтехнологическими машинами для защиты интересов, уже представленных в среде высшей бюрократии и крупного бизнеса. Сейчас российские партии — это и вовсе «подотделы» управления внутренней политики президентской администрации. Конечно, и в функционирующих демократиях партийная политика не чужда политтехнологий, но это всё-таки широкие движения, имеющие настоящую низовую поддержку. У российского общества почти нет опыта взаимодействия с такими организациями.
В силу отсутствия партий в России мы можем только гадать, какие взгляды могли бы объединять людей, если бы у них была возможность создавать организации по принципу общности политических убеждений. Социолог Дмитрий Дубровский в этом материале вносит значительный вклад в дискуссию о том, какой могла бы быть партийная структура свободной России. Он обращает внимание на важное обстоятельство: в интеллектуально свободных слоях российского общества слабо представлены леволиберальные взгляды.
Глубинная причина этого обстоятельства — прочные антисоветские установки, существующие в анти-авторитарной среде. Справедливость, защита слабых, поддержка уязвимых социальных групп ассоциируются с советскими клише, несмотря на то, что более половины населения России не помнит советского прошлого. Философ Николай Плотников напоминал, что темы, традиционно связанные с левой повесткой дня, — прежде всего социальная справедливость, — в Советском Союзе забалтывались или замалчивались. В итоге в сознании думающих россиян неприятие советского опыта срослось с неприятием любых представлений, связанных с левой частью политического спектра. Отталкивание и от того, и от другого оказалось в одном «пакете». В гипотетической свободной России будущего сторонникам левых взглядов придется много работать над разъяснением своих позиций.
Максим Трудолюбов
Российские протопартии
На то, что левые либералы остаются маловлиятельным меньшинством в российском анти-авторитарном сообществе, обратил внимание американский исследователь Россен Джагалов. Закрепившиеся в независимой от государства российской среде расистские клише и высокомерие по отношению к другим нациям Джагалов объясняет давней традицией неприятия советской политики во всех ее проявлениях, включая официальную риторику «борьбы с колониализмом» и «помощи братским народам Африки».
Идеологическое размежевание не оформленных в настоящие партии российских «левых» и «правых» выглядит так. С правой стороны спектра находится значительная часть независимо мыслящих и критически настроенных россиян. Они уверены, что слабых, угнетаемых и незащищенных — не существует. Люди должны находить в себе силы работать, защищаться от неправомерного давления и, в случае необходимости, протестовать. Единственная сила, к которой можно прибегать в этих ситуациях, — это сила права. Вмешательство государства — это «опасность социализма», которую ни в коем случае нельзя допускать. Любая общественная кампания для российских инстинктивных правых — это «партсобрание». Они соотносят практики солидарности с советскими практиками.
С левой и леволиберальной стороны спектра находятся те, кто допускают, что есть ситуации, в которых вмешательство государства или общества необходимо, что существуют уязвимые группы населения, которые нуждаются в поддержке или даже в «позитивной дискриминации». Левые исходят из того, что не для всех групп в обществе стартовые условиях равны, а потому позиции не грех и выравнять. Это, разумеется, вызывает резкую реакцию последовательных либертарианцев и правых. В ряде случаев отрицание неравенства стартовых позиций и связанное с этим отрицание антирасистской политики предсказуемо приводит некоторых российских либертарианцев прямо в лагерь откровенных расистов.
Отношение к дискриминируемым меньшинствам
«Негры в США — это гораздо больше, нежели крепко подсевший на бюджетную халяву электорат, готовый голосовать за рост налогов и пособий. Негритянская община США — разумеется, не вся поголовно, но ее значительная часть, — это силовой резерв “красных”. Их готовят к тому, к чему сто лет назад в Германии “коричневые” весьма успешно подготовили свои “штурмовые отряды”», — писал в опубликованной в июне 2020 года «Эхо Москвы» колонке либеральный историк Марк Солонин, в то время — член Вольного исторического общества, противостоящего официальной исторической политике Москвы.
«Одним прививают чувство “вечной вины” и “неоплатного долга” перед теми, на кого покажут СМИ, практически полностью захваченные “левыми”, — продолжал Солонин. — Другим прививают инстинкты вечно обиженного, злобного люмпена».
Пожалуй, трудно найти образец текста, более соответствующего ситуации, описанной Джагаловым в вышеупомянутой статье: антикоммунизм, легко и непринужденно переходящий в расизм. Удивительно, что это написал тот самый Солонин, который в свое время резко возражал Юлии Латыниной по поводу ее выступления в защиту чилийского диктатора Аугусто Пиночета: «Существовало правительство [Сальвадора] Альенде, нарушившее конституцию, перевернувшее все представления о собственности, порядке и законе, — говорила Латынина. — Военные вернули порядок, убив всего 3000 человек». Собственно, Латынина — тоже яркий представитель той самой российской «чайной партии», которая в отношении к движению BLM была с Солониным вполне солидарна.
Вольное историческое общество осудило текст Солонина как пример, прежде всего, непрофессионализма и нарушения научной этики. Солонин счел это актом цензуры, проявлением действий «тоталитарной секты» и публично заявил о выходе из организации. Показательно то, как заканчивается статья «либеральных» «Новых Известий», где от имени неназванного редактора читателей призывают: «Дружно присоединяемся в поддержку настоящего историка Марка Солонина!»