«Медиазона»: «Оглянись, позади тебя — Нельмин‑Нос, не вздумай отступать».
Как жители заполярной тундры объясняют себе гибель сыновей и братьев на войне в Украине
Софья Романова рассказывает истории троих ненцев из далеких поселков на побережье Северного Ледовитого океана: добровольца, заключенного-вагнеровца и мобилизованного, двое из которых уже погибли, а третий получил контузию, но продолжает воевать в Украине.
«Я другу пообещал, что на войну поеду». Василий
«Еще молимся о упокоении души усопшего раба Божьего воина Василия, и о еже проститися ему всякому прегрешению, вольному же и невольному, — выводит священник. — Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй».
29 марта в деревянном Богоявленском соборе в центре Нарьян-Мара отпевают 35-летнего ненца Василия Тайбарея, погибшего на войне в Украине. Вокруг закрытого деревянного гроба полукругом стоят несколько человек, в центре — щуплый седой мужчина в очках.
Это Михаил Тайбарей.
В декабре прошлого года его сын Василий ушел воевать добровольцем, в феврале попал на фронт, а 9 марта погиб.
Священник произносит проповедь:
— И вот, дорогие братья и сестры, каждый раз, когда я стою на чине отпевания воинов, я прекрасно понимаю, что это те люди, которые действительно смогли полюбить, исполнили заповедь, которую дал Господь. Они захотели сами отдать свою жизнь, добровольно, за нас с вами. Сейчас не самое простое время мы с вами переживаем. Если я понимаю, что могу пойти защищать страну, я должен пойти. Если я понимаю, что могу помочь финансово солдатам, я тоже должен это сделать. Любовь воина Василия выразилась в том, что он отдал свою жизнь, и мы с вами должны быть благодарны воину Василию и Богу — за то, что такой человек появился.
Потом он понижает голос и наставляет отца погибшего:
— Я вам даю мешочек, получается, с землей освященной. Нужно будет этот мешочек разорвать и высыпать в могилу, когда гроб опустят…
— А-а, — неопределенно отзывается Михаил.
Собравшиеся обступают гроб.
— Все, дорогие братья и сестры, подходите прощайтесь к гробу, и можно будет уже, как бы… нам всем расходиться по своим делам, — с этими словами священник уходит переодеваться.
1 апреля в Нельмин-Носе, поселке в тундре, где жил Василий Тайбарей, справляют поминки. В этот день здесь совсем безлюдно: почти все жители ушли к реке на праздник «Варнэ`яля».
Из Нарьян-Мара в Нельмин-Нос можно добраться за 40 минут на вездеходе ТРЭКОЛ. Тут нет водопровода, канализации и центрального отопления. Чтобы перезимовать, семье из двух-трех человек нужно примерно 16 тонн угля. Магистральный газопровод проходит в 45 километрах. «В поселок вести было невыгодно», — объясняют местные. Большинство тут — пенсионеры, молодые уезжают на заработки в Нарьян-Мар или крупные села.
Дом Тайбареев не новый, но так и не достроенный. Он стоит на самом краю поселка, у обрыва над замерзшей Печорой. Во дворе — металлолом, перевернутые лодки и пустая собачья конура.
— Заходите, конечно, проходите, — приглашает Михаил.
По обе стороны очень длинного стола уже сидят гости: сестры, тети, братья, друзья, дальние родственники и одноклассники убитого солдата.
— Охотник, рыбак. Его можно хоть на Луну, хоть на Марс закинуть. Сволочь, выжил бы. С голода бы не сдох, — причитает отец, усаживаясь на свое место. Перед ним стоит стопка ягодной настойки.
Василий с 2010 года работал машинистом-кочегаром в сельсовете. Как и все местные мужчины, ходил на рыбалку, весной — стрелять гусей и уток, летом и осенью — собирать ягоды и грибы. Где именно он погиб, родным не сказали.
— Он с самого начала ведь хотел туда, на Украину. Он говорил: «Я туда поеду, туда поеду, туда поеду…» — всхлипывает двоюродный брат Василия.
— Ну, он как говорил: «Я обещал другу, Илье Большакову». Он тоже с Нельмин-Носа, — тихо перебивает вдова Тайбарея Виктория. — А я Васе говорю: «Не поздно ведь еще, чтобы не ехал-то». А он говорит: «Не могу, я другу, ну-ка, пообещал, что поеду». Подумает, что я, говорит, струсил. Здесь тоже уже все знают, я уже всем сказал, говорит. Вот они вместе поехали.
— Вот это единственный минус, что он в армии не был, военной подготовки у него не было, — вставляет отслуживший одноклассник Василия.
— Вот это, наверное, его в основном сильно угнетало, — соглашается Михаил. — Вот когда уходил-то, говорит: «Я пойду воевать», я ему говорю: «Елки-палки, ты ведь не служил даже». Правда, подготовлен, конечно, конкретно был. Ну, охотник. Готовенький был, как солдат.
На стене в комнате висит огромная православная икона в позолоченной раме, несколько икон поменьше, а чуть выше — черно-белая фотография длинноволосой ненки, бабушки Василия.
— Когда Вася родился, он был самый старший из них всех, — двоюродная сестра погибшего Дина, привстав, указывает на двух сестер Василия и его младшего брата Ярослава. Он один из немногих за столом, кто пьет только чай. — Еще была жива наша бабушка. И бабушка только на ненецком… Вася русский не понимал, когда был маленький. И дядя Миша только на ненецком разговаривает дома, когда вот сами, между собой. Мама покойная у него тоже ненецкий очень хорошо знала. Поэтому Вася на ненецком с детства разговаривал.
Приносят семейный альбом: маленький Вася с отцом, Вася со старшей сестрой, Вася за компьютером с другом и наконец совсем свежий снимок — младший сын Василия Леня. Он очень похож на отца.
— Трое детей осталось… Самому младшему годик 24 марта исполнился, — говорит Виктория. — Старшей девочке семь, в этом году уже в школу пойдет. Среднему — мальчик — два года… Постоянно говорил: «Это ж мой сын» — про самого маленького-то, «Где мой сын», да…
Последний раз близкие разговаривали с Василием 26 февраля. После этого на связь он не выходил.
— Ну я-то слышу, свист пуль, что-то там грохочет — не то мины, не то снаряды, — вспоминает Михаил. — Я говорю: «Ты, самое главное, живым постарайся вернуться там».
— А мне тоже звонил, — вставляет Вика. — И говорит: «Дай твоей маме трубку». Я же ненецкий не понимаю. И по-ненецки сказал: «Завтра идем в бой». Мама мне передала, я потом папе.
— Я же тоже болтал с ним, — подхватывает кто-то из родственников. — Голос был такой, встревоженный, что ли. Я говорю: «Как наши?». Он говорит: «Вообще до фига наших-то положили». Но он сказал, их больше…
— А, их, их-то?.. Ну правильно, их нужно пачками ложить. Нечего их жалеть, — поддерживает Михаил.
— Скорее бы закончилось все это, — вздыхает одноклассник Василия.
— Да-да, скорее бы уж, что ли. Я вот только одного не могу понять: чего они так долго нянькаются, блин? — злится Михаил. — Взяли бы, все к чертям разбомбили там — станции, заводы, дороги, все аэропорты…
— Папа, папа, сейчас про Ваську же говорим. Зачем это все, зачем туда лезешь-то? — успокаивает его дочь.
Теперь все за столом говорят наперебой:
— Потому что была бы поддержка, получается, вот этого всего. Получается, государству как будто наплевать на нас, на своих бойцов…
— Мне кажется, они тянут… Кинули их на мясо там.
— Так вы про Васю, про Васю!
— Так его ведь тоже туда, считай, на мясо выкинули.
— Так вы про Васю, какой он был…
— Веселый, веселый. Шутки у него всегда смешные были. Черный юмор.
Тут женщины начинают разливать по тарелкам бульон из оленины, мужчины встают и уходят курить, а Ярослав заваривает себе очередную кружку чая.
Василий служил снайпером. Михаил признается, что очень этого хотел, думал, что так безопаснее.
— Ты хоть не совсем на передовой будешь. А так ты пехоту прикроешь, от тебя много больше пользы будет, — вспоминает он, как наставлял сына.
— Потому что офицеры ненецкой национальности, якуты — они любят таких в снайпера брать, потому что стреляют хорошо, — объясняет одноклассник Василия.
О его гибели близким сообщил Илья Большаков — тот самый друг, что уговорил Тайбарея пойти на войну. Сам он получил контузию, но после госпиталя вернулся на фронт. На похороны Василия его не отпустили.
Похоронами Михаил остался доволен.
— Все было сделано на высшем уровне. Администрация, военкомат, церковь, батюшка отпел. Столько народу пришло, я не могу, мне-то приятно, слава богу, сынка мой не зря свою жизнь отдал. Все идут, идут нескончаемые потоки, — вздыхает он. — Он, по большому счету, если так посмотреть, действительно герой. Во-первых, он не служил. Во-вторых, он сам пошел. В-третьих, повоевать успел… «А как я буду воевать?». Назад оглянись, говорю ему. Позади тебя Нельмин-Нос находится, не вздумай отступать. А в-четвертых, погиб… Я знаю, парень-то мужественный был.
Статью «Медиазоны» читать полностью