Le Figaro: «Они не за Путина, но не хотят, чтобы их страна проиграла»: путешествие по Крыму, оккупированному Россией и осаждённому Украиной

Le Figaro, 13.07.26
Автор: Alain Barluet, специальный корреспондент в Севастополе

РЕПОРТАЖ — Le Figaro проехал по полуострову, аннексированному Москвой в 2014 году. Сейчас он оказался под сильным давлением. С прошлого месяца участились атаки украинских беспилотников на энергетические объекты этой территории, которую Киев намерен «превратить в остров».

Конец летнего дня в Севастополе. Оранжевое солнце медленно скрывается за горизонтом Чёрного моря. Отдыхающие прогуливаются по набережной. Это мыс Хрустальный, и в прогулочной зоне вдоль бухты многолюдно. Дети ныряют в воду, плещутся пловцы, семьи гуляют, пожилые люди с загорелой кожей греются на солнце — вот они, стахановцы купания! Внезапно раздаются выстрелы и взрывы. На часах 19:45. Вдалеке, в нескольких сотнях метров, за линиями плавучих заграждений, установленных для предотвращения проникновения в бухту, отчётливо видны поднимающиеся от попаданий брызги воды. Это удары беспилотников или, что более вероятно, учения противовоздушной обороны… 

Люди на набережной замерли, и смех стих. Женщина убегает, держа младенца на руках. Другая, в купальнике, стоит оцепенев, прижав к себе маленького сына. «Мне страшно, — тихо говорит она. — Я местная, и обычно, когда учения, об этом предупреждают заранее». Залпы продолжаются несколько минут, затем прекращаются. Набережная пустеет, но паники нет. Двое шахматистов остаются и невозмутимо продолжают свою партию. 

В 20:30 раздаются сирены. На этот раз это настоящая воздушная тревога. В Telegram-аккаунте губернатора Севастополя Михаила Развожаева сообщение: «Тревога из-за беспилотников, оставайтесь дома». Над старым городом, полным истории и словно опустевшим, зашло солнце. Утомлённое солнце, если воспользоваться названием фильма Никиты Михалкова, удостоенного «Оскара» в 1994 году. 

В Крыму осадное положение

Крым в осадном положении. С 2022 года полуостров регулярно подвергается украинским обстрелам. Но впервые с начала полномасштабного российского вторжения в Украину Крым оказался под столь сильным давлением. Обстановка резко ухудшилась в середине июня, когда повторяющиеся налёты беспилотников стали поражать энергетическую инфраструктуру и бензовозы, снабжающие топливом местное население и туристов.

Цистерны, газовые хранилища и электрические подстанции методично обстреливаются, что приводит к нехватке топлива и массовым отключениям электроэнергии. Как и в других местах в России, часть беспилотников сбивают. За две недели эти атаки привели к гибели нескольких человек на полуострове, где проживает около двух миллионов жителей, в том числе от 500 000 до 800 000 россиян, приехавших сюда после 2014 года. 

«Чрезвычайная ситуация»

26 июня в Крыму ввели режим «чрезвычайной ситуации». Незадолго до этого в Керчи, крупном порту на восточной оконечности полуострова, были уничтожены два российских судна материально-технического обеспечения армии и системы ПВО. Именно там заканчивается стратегический мост длиной восемнадцать километров, соединяющий Крым с материком — «большой землёй», как говорят русские. Были повреждены паромы через пролив. В ночь с 8 на 9 июля несколько российских нефтяных танкеров, направлявшихся на полуостров, подверглись нападению в Азовском море.

Власти Киева не скрывают своей цели: установить блокаду Крыма, чтобы изолировать его от поставок из России и тем самым – от Москвы. «Крым превратится в остров», — заявил министр обороны Украины Михаил Фёдоров. 25 июня Владимир Зеленский объявил о начале «сорокадневной операции, призванной вынудить государство-агрессор положить конец войне».

Сорок дней… Выбор этого библейского числа не случаен и, по-видимому, призван поставить Крым в центр операции – и военной, и психологической. Полуостров, где в 988 году крестился святой Владимир, великий князь Киевской Руси, считается колыбелью православной веры. Считается, что по истечении сорока дней душа умершего окончательно покидает этот мир. Символическое послание украинского президента в данном случае, по-видимому, адресовано Владимиру Путину… 

На вокзале в Керчи царит некоторая суматоха. Поезда больше не ходят по соображениям безопасности. Составы, прибывающие из Москвы и других мест, дальше не следуют: все на выход! Наш поезд пересёк мост за полчаса на малой скорости, с опущенными шторами; фотографировать запрещено. Сооружение, защищённое различными заграждениями, неоднократно подвергалось атакам. 8 июня удар пришёлся по пассажирскому поезду, ранил машиниста и убил его помощника. Затем, в конце месяца, беспилотнику удалось преодолеть заграждения и остановить движение поездов.

Керченский мост теперь закрыт и для автоцистерн. Мост, который на севере Крыма соединяет полуостров с аннексированной Херсонской областью, повреждён. Для автомобилей установили понтоны, но поезда больше не ходят. Керчь стала единственным железнодорожным узлом для сообщения с материком.

Те, кто прибывает в Керчь, встречают группы туристов с чемоданами и детьми — загорелых, но слегка растерянных. Обеспокоенные развитием событий, многие из них сократили свой отпуск и садятся на поезд раньше, чем планировали… «Некоторые, едва приехав, решили уехать обратно», — сообщают нам. Туристический сезон — финансовая кормушка полуострова — сорван. Этим летом отменено как минимум 60% бронирований, а вероятно, и больше.

Цены на такси выросли в четыре раза

Чтобы передвигаться по полуострову, приходится пользоваться переполненными автобусами или такси, цены на которые взлетели. Мы обращаемся к водителю Антону, который просит 20 000 рублей, чтобы отвезти нас из Керчи в Симферополь — поездка на 200 километров, в четыре раза дороже обычного. Мы выбираем более близкое направление — южное побережье и его курорты, Коктебель и Феодосию, примерно в ста километрах от Керчи.

Чтобы и дальше водить такси, Антон пошёл на крайние меры. Он пересёк на машине Керченский мост, выдержав несколько часов очереди из-за проверок безопасности, и доехал до Анапы, то есть преодолел 250 километров туда и обратно. Два дня и все эти усилия – ради того, чтобы привезти канистру на сто литров, которой ему хватит самое большее на несколько недель…

Почти все заправки по дороге закрыты. Это не мешает очередям из автомобилей удлиняться, а людям — ждать: мало ли… Бензин поступает по капле, редкими поставками. Топливо зарезервировано для машин скорой помощи, общественного транспорта и сотрудников коммунальных служб. Частные лица могут получить не более двадцати литров в неделю, обратившись в Max, российскую интернет-платформу, контролируемую властями.

Власти не говорят о путях поставок нефтепродуктов. «Большая часть бензина теперь перевозится по суше», — полагает Николай Филиппов, журналист «Крымской правды». «Через Керченский мост его могут привозить только легковые автомобили, но в небольшом количестве», — добавляет он. Остаётся северный маршрут через аннексированную Херсонскую область и города Мелитополь, Бердянск и Мариуполь, а затем в Ростов-на-Дону. Некоторые называют его «дорогой смерти».

«Охота» на грузовики

Украинцы, как нас уверяют, ведут там беспощадную «охоту»: грузовики, особенно те, которые перевозят бензин, почти автоматически обнаруживаются и подвергаются ударам беспилотников. Большегрузы, следующие через «Новороссию» — четыре оккупированные области Украины, — пытаются маскировать свой груз. Но ещё совсем недавно вдоль этого смертоносного коридора виднелись многочисленные остовы сгоревших машин. «Я знаю водителя, который соглашается совершить эту поездку за 200 000 рублей», — рассказывает журналист Николай Филиппов. «Он говорит, что никогда нельзя останавливаться на площадке для отдыха или стоять в очереди на контрольно-пропускном пункте: малейшее скопление автомобилей может вызвать удар с воздуха», — добавляет он.

В Крыму сформировался целый параллельный рынок. В некоторых местах вдоль дороги канистры загружают и выгружают из багажников автомобилей или фургонов, припаркованных на обочине. Узнать больше трудно. Продавцы и покупатели молчат, вероятно, опасаясь полиции. «Когда я спросил, есть ли у них бензин, мне ответили, что нет. Судя по всему, они продают только знакомым людям», — рассказывает Антон.

Когда бензин по счастливой случайности оказывается на заправке, литр бензина «Премиум-92» стоит от 150 до 250 рублей (против 70 рублей в начале года). С усилением атак цены резко взлетели. Недавно на чёрном рынке бензин продавался по цене до 600 рублей за литр… На повороте молодой человек поставил канистру у дороги и, не скрываясь, ждёт покупателя. «300 рублей за литр. Возвращайтесь, ещё будет», — бросает он.

Антон, наш водитель, беспокоится. «Вот уже три дня всё спокойно. А когда спокойствие длится слишком долго, это начинает нервировать. Это означает, что они [украинцы – прим. ред.] готовят что-то серьёзное», — говорит он. Предчувствие или слухи — этот смутный страх мы ещё не раз услышим на дорогах Крыма… Линии обороны усилены, в частности на севере полуострова, и проводятся военные учения. Но что, если блокада усилится, если удары станут интенсивнее или если Керченский мост станет непроходимым? Большинство наших собеседников отказываются обсуждать эти предположения, предпочитая придерживаться непременного волюнтаризма. Но опасения перед будущим, без всякого сомнения, вполне реальны.

«Меня беспокоит всё»

Дорога спускается к морю. Коктебель напоминает Кадакес. Его бард — не каталонский художник-сюрреалист с безумными усами, а знаменитый русский поэт с пышной бородой Максимилиан Волошин (1877–1932), одна из фигур Серебряного века. Волошин превратил свой дом в Коктебеле у моря в литературную резиденцию. Там он принимал своих друзей-художников, а также без различия «красных» и «белых».

Александр, 79 лет, — страстный знаток творчества Волошина. Как и он, Александр пустил корни в Коктебеле. «Меня беспокоит всё», — вздыхает старик, сидя на своей веранде с видом на море. «Зеленский сказал, что хочет превратить Крым в остров за сорок дней, именно так он хочет выиграть выборы… Теперь мы боимся, что британцы и датчане поставят Украине ракеты большой дальности», — добавляет он, заявляя при этом, что уверен: «Крым никогда не вернётся к Украине». И всё же он обеспокоен. А что, если украинские беспилотники атакуют дом-музей дорогого ему Волошина? 

Пляж Коктебеля пуст, если не считать нескольких купальщиков. Наталья, которой около тридцати, сокрушается: она как раз работает в сфере туризма, которая сейчас «в упадке». «Всё остановилось, я больше не работаю, живу на свои сбережения», — говорит она. Тем не менее, утверждает она, «крымчане переживали и худшее». «В 2014 году украинцы отключили нам электричество и воду… А теперь они нас бомбят», — продолжает Наталья. «Власти пытаются стабилизировать ситуацию, восстанавливая электростанции после ударов, но мы сидим без электричества по нескольку дней», — рассказывает она. Она подумывает отправить сына на материк, если отключения электричества усугубятся или если в магазинах больше нельзя будет найти продукты. 

Детские лагеря отдыха закрылись. Уже после 2022 года ситуация ухудшилась. «Раньше туристический сезон длился сто дней, теперь — только сорок пять», — говорит Наталья. Тем не менее она тоже заявляет, что убеждена: «Крым никогда не присоединится к Украине». «Нас взяли в заложники, но Крым — не разменная монета», — утверждает она. 

По данным нескольких украинских и международных организаций, с начала полномасштабного вторжения очень многие украинские дети якобы были депортированы на оккупированные территории, такие как Крым, где их, в частности, помещали в «лагеря отдыха»… В качестве транзитного пункта перед отправкой в Россию или же для прохождения там военной подготовки. Из-за этого уполномоченная Владимира Путина по правам ребёнка обвиняется в «военном преступлении». Москва отвергает эти обвинения, заявляя, что приняла детей, «эвакуированных» из зон боевых действий на Украине. 

Туристы покидают Крымскую Ривьеру

Остановка в Феодосии, ещё одном старом курорте Крымской Ривьеры. На набережной и на пляже многолюдно. В основном это местные жители и пожилые люди. Российские пенсионеры, которые могут получить «путёвку» — бесплатный отдых, оплачиваемый государством, — не отказались бы от неё ни за что на свете… В гостинице уже несколько часов нет электричества. Нефтяной терминал, примыкающий к городу – один из крупнейших центров хранения нефтепродуктов на полуострове – дважды подвергался серьёзным ударам, в октябре 2024 года и в октябре 2025 года. Два дня назад в Феодосии ночью вновь раздавались взрывы.

«Мы испугались, но успокаивали друг друга», — рассказывают Кирилл и Зарина (обоим по 30 лет), наслаждаясь последними лучами солнца. «К счастью, это было ночью, она спала и ничего не слышала», — говорит пара, указывая на свою маленькую дочь Лиду, которая играет чуть дальше на пляже. Тем не менее эта семья, живущая в Феодосии, не собирается уезжать. «У нас есть близкие в Москве, и мы могли бы найти там работу, но я не вижу в этом смысла», — говорит Кирилл. Он продаёт двери, привезённые с материка.

Зарина работает на местной косметической фабрике. «Производство продолжается, хотя объём выпускаемой нами продукции сократился», — объясняет она. Они рассказывают, что сделали больше запасов, чем обычно, в частности гречки, хотя и подчёркивают: «Пока в магазинах можно найти всё». «Здесь нет паники», — утверждают они. А когда их спрашивают, чего они боятся больше всего, после некоторого колебания они отвечают: «Потерять работу…»

На шоссе, ведущем в Симферополь, мало машин. Засушливые холмы чередуются с мозаикой зелени. «Посмотрите на пшеницу, она уже сухая, её давно пора убирать», — говорит нам водитель, показывая на поле. «Но проблема в топливе. Комбайны потребляют огромное количество дизеля…» — объясняет он. На перекрёстках иногда стоят пикапы с пулемётами, направленными в небо, в ожидании беспилотников. Созданы также мобильные группы. «Днём эти люди работают, а вечером надевают бронежилеты и борются с беспилотниками», — объясняют нам.

«Всё хорошо»

В Симферополе мы встречаемся с Олегом Крючковым, советником по коммуникациям главы Республики Крым Сергея Аксёнова, ставленника Владимира Путина на полуострове. Этим утром солнце сильно печёт. Мы на пешеходной улице в центре города, ведущей к внушительному бетонному зданию регионального парламента. На углу улицы — памятник «вежливым людям», или «зелёным человечкам», тем вооружённым солдатам в балаклавах и без знаков различия, которые 27 февраля 2014 года водрузили российский флаг на крыше здания. Москва установила тогда контроль над полуостровом.

«Посмотрите, люди гуляют, всё хорошо, море тёплое, люди купаются… С 2014 года нам пришлось преодолеть множество испытаний: продовольственные блокады и всё остальное… Наш регион находится на передовой, нас ничем нельзя запугать», — говорит Олег Крючков, сидя на террасе «французского» кафе. «Есть проблемы, связанные с поставками бензина и дизельного топлива. Есть очереди. Мы не утверждаем, что всё хорошо. Я только что выступал в эфире местного телеканала и сказал, что дефицит бензина в ближайшее время не уменьшится. Есть проблемы с электричеством, бензином, происходят атаки вдоль сухопутного коридора», — продолжает советник главы Крыма. 

«Но мы продолжаем восстанавливать поставки бензина», — утверждает он. «И продукты есть во всех магазинах, в супермаркетах всё нормально, — продолжает Олег Крючков, — хотя, признаёт он, поначалу люди по советской привычке пытались сделать запасы из нескольких килограммов гречки». А ещё есть солидарность, как он с удовольствием подчёркивает, рассказывая, как люди помогали аквариумам и приютам для животных, принося канистры бензина для питания электрогенераторов. 

По словам специалиста по коммуникациям, если на полуострове и есть беспокойство, то оно «намеренно разжигается Украиной и странами Балтии через интернет и мессенджеры». «Распространяется дезинформация о наземной операции в июле, в WhatsApp появляются сообщения о том, что Аксёнов сбежал… Поэтому мы показываем, что он по-прежнему работает», — добавляет он. Атаки беспилотников происходят регулярно, в том числе на Симферополь. «Все американские и европейские новинки тут испытываются. Нам нужен примерно месяц, чтобы разработать средства противодействия. Мы уже полностью глушим Starlink. Появляются и другие новинки, которые мы тоже будем глушить», — уверяет Олег Крючков. 

Старое недоверие к татарам

Напряжённость, похоже, возродила у некоторых давнее недоверие к крымским татарам. Эти далёкие потомки тюркских народов и степных всадников, принявшие суннитский ислам в XV веке и депортированные Сталиным в 1944 году, теперь составляют лишь около 10% населения полуострова. После 2014 года около ста тысяч из них (точное число определить трудно) – те, кто выступал против аннексии – перебрались в Украину. Несколько международных организаций, таких как Парламентская ассамблея Совета Европы, осудили нарушение их прав Россией. Несколько десятков человек, обвинённых в «терроризме, связанном с исламизмом», находятся в российских тюрьмах.

«Татары улыбаются нам в лицо, а за спиной посылают на нас беспилотники»: этот обвинительный слух мы слышали неоднократно. Ридван отмахивается от него. «Всё это полностью выдумано, ничто этого не подтверждает, я не обращаю на это внимания», — говорит он, предпочитая рассказывать историю своей семьи, о своих бабушке и дедушке, депортированных в Центральную Азию, о своих шестерых детях, которых он содержит…

49-летний Ридван – уроженец города Бахчисарай, бывшей столицы Крымского ханства — древнего государства под османским протекторатом, которым с 1441 по 1783 год управляли татары и которое в том же году было аннексировано Российской империей, — подчёркивает, что не намерен покидать полуостров. «Мы живём здесь и будем продолжать жить здесь, потому что это родина моих предков», — говорит он. Его главная проблема в другом: «Каждый день я задаюсь вопросом, как прокормить семью при таких ценах…»

В татарском квартале Фонтана в Симферополе, неподалёку от небольшой мечети, Эмир покупает цветы для своей невесты. Затем они вместе уходят, взявшись под руки. Несмотря на кризис, молодой человек надеется вскоре открыть второй ресторан быстрого питания.

Атакованные символы

Севастополь — конечный пункт нашего путешествия. Этот город тоже переживает тревоги и отключения электроэнергии. Для русских Севастополь символичен сразу в нескольких отношениях — историческом, религиозном и военном, поскольку здесь находится штаб Черноморского флота, хотя его корабли теперь стоят в водах, более удалённых от фронта.

10 июня украинцев обвинили в атаке на ещё один символ Севастополя — знаменитую Панораму, ротонду начала XX века, внутри которой круговая фреска длиной сто пятнадцать метров изображает осаду города в 1854–1855 годах, один из ключевых эпизодов Крымской войны. Победа над русскими войсками досталась союзникам, французам и британцам, дорогой ценой, особенно последним, которые понесли значительные потери и пережили тяжёлые страдания.

В начале июня Панорама подверглась атаке беспилотников, вызвавшей пожар и, как утверждается, серьёзно повредившей фреску художника Франца Рубо 1904 года, уже восстановленную после её уничтожения во время Второй мировой войны. Киев опровергает эту информацию. В настоящее время попасть в знаменитое здание невозможно: официально оно закрыто на двухлетнюю реставрацию. Если подойти ближе, за ограждениями можно различить разбитые стеклянные конструкции крыши… «Ответственны за это британцы, которые руководят Украиной, они не забыли Крымскую войну; это их месть», — бросает журналист Николай Филиппов в духе антиевропейской пропаганды.

В центре города 39-летней Ольге, управляющей кафе Kompas, пришла в голову оригинальная идея: каждый клиент, который заходит в её заведение во время тревоги, получает скидку 10%… «И это работает», — говорит она с широкой улыбкой, всё же признаваясь, что сейчас не покрывает свои расходы. На проспектах установлены бетонные укрытия. «Я не питаю иллюзий: скоро не будет ни газа, ни электричества, и туристы не приедут. Осенью приедут только пожилые, это поколение ничего не боится и обожает осень», — добавляет молодая женщина.

С наступлением ночи улицы Севастополя пустеют. Молодёжь, внешне похожая на любую другую, собирается в Krongs Pub, баре недалеко от набережных. Диджей, виниловые пластинки на стене и внушительный список особых сортов пива. Оживлённые разговоры, смех. У некоторых из этих юношей и девушек, несомненно, есть родственники в Украине, связи с которыми, возможно, прерваны или с которыми они, несмотря ни на что, пытаются поддерживать контакт.

«Они не за Путина и не пошли бы воевать, но при этом не хотят, чтобы их страна проиграла», — считает один из завсегдатаев. Он продолжает: «Как и многие люди, они говорят: “Я за мир” — выражение, за которым скрывается многое. Они наивно надеются, что эта война сможет закончиться просто так, в некотором роде нейтрально, не вызвав большого кризиса для России…»

Оригинал