Le Figaro: Африканские бойцы Путина угодили в ловушку в Украине. Репортаж специального корреспондента

У Филиппа печальный и растерянный взгляд человека, который только сейчас осознал, в какую западню он себя загнал.

Автор: Elisabeth Pierson, специальный корреспондент во Львове
Оригинал

«Фронт движется? А переговоры?» — робко спрашивает ганец. За очками, скреплёнными шнурком, – задумчивый взгляд бывшего графического дизайнера. Если бы он только знал, ещё когда находился в Аккре, куда приведёт его тот редкий и недорогой принтер, который он заметил на ганском сайте частных объявлений… Продавец был очень располагающим. Нужно было всего лишь приехать и забрать товар в России. Это возможность куда-нибудь вырваться, подумал Филипп, который до этого ни разу не летал на самолёте. 

Через две недели после прибытия в Россию он оказался в российской армии. После восьми месяцев в казарме его отправили на фронт в Запорожье, в Украину. Он сдался при первой же возможности — менее чем через 48 часов. И вот где всё закончилось: в этом безликом помещении в лагере для военнопленных на западе Украины. Он оказался в абсурдной ловушке войны, смысл которой от него ускользает. И столкнулся с ещё более серьёзной угрозой — забвением. 

Не кануть в забвение

Дело в том, что в рамках процедур обмена военнопленными Россия ведёт переговоры исключительно о своих гражданах. За исключением северокорейцев, которые, как считается, составляют половину из примерно 28 000 иностранных бойцов, вступивших в российскую армию, чтобы воевать в Украине. Содержащиеся в этом лагере под Львовом непальцы, китайцы и колумбийцы остаются практически полностью за рамками переговоров. Каждый восьмой иностранный боец — выходец из Африки, сообщил Figaro украинский Координационный штаб по вопросам обращения с военнопленными, который ежемесячно организует подобные визиты иностранных СМИ.

«Я не хочу ехать в Россию. Но я не знаю, где в итоге окажусь. Если украинцы отправят меня в Россию, а я сказал о них что-то плохое, у меня будут большие проблемы», – Филипп

Филиппа и его соотечественника, захваченных в плен в январе, посетил — что бывает крайне редко — министр иностранных дел Ганы. Он попросил президента Зеленского освободить их, объяснив, что они всего лишь «жертвы сетей торговли людьми и дезинформации». Но это было пять месяцев назад. С тех пор — никаких новостей.

«Я не хочу ехать в Россию. Но я не знаю, где в итоге окажусь. Если украинцы отправят меня в Россию, а я сказал о них что-то плохое, у меня будут большие проблемы», — бормочет Филипп, уже не зная, к кому обращаться за помощью. «Здесь нельзя верить никому…» — заключает он. 

От одной версии к другой

Для некоторых этот визит журналистов — единственное окно во внешний мир. Заключённые, с которыми мы разговариваем, тщательно подбирают слова. Даже если для этого приходится менять свою версию событий. Координационный центр со временем отметил у некоторых заключённых «изменение риторики».

«Один из них признался нам, что думал, будто, если не будет критиковать Россию в разговорах с журналистами, то сможет быстрее вернуться домой благодаря обмену военнопленными», — рассказал Figaro Петро Яценко, ответственный по вопросам обращения с военнопленными.

«Меня, бедного иностранца, который не говорит по-русски и не умеет обращаться с армейским снаряжением, выбрали, чтобы принести в жертву», – Дуссе

Именно такой оборот, по всей видимости, принимает наш разговор с двумя тоголезцами в тени внутреннего двора, откуда в полдень пленные, держа руки за спиной, строем направляются в столовую. Эти двое бывших студентов превозносят правление Владимира Путина.

«Здесь много тех, кого взяли в плен и кто говорит, что Россия их заставила. Это ложь», — решительно заявляет Дуссе.

«Россия вообще никого не заставляет», — вторит ему Паскаль*. Оба отрицают, что с ними плохо обращались в армии. И отказываются комментировать распространившиеся видеозаписи, на которых смеющиеся российские солдаты снимают африканцев, представляя их как пушечное мясо и сопровождая это расистскими оскорблениями. «Я был звездой своего подразделения», — защищается Паскаль. Однако в интервью, датированном апрелем 2025 года, Дуссе говорил совсем другое. Отвечая после своего пленения на вопросы украинского СМИ United24, он рассказывал, что его обманом заставили подписать военный контракт, пообещав стабильную работу. По его словам, его отправили на верную смерть.

Меня, бедного иностранца, который не говорит по-русски и не умеет обращаться с армейским снаряжением, выбрали, чтобы принести в жертву», — возмущался тогда пленный. 

Вирусная популярность этого первого интервью, опубликованного на YouTube, заставила его опасаться возможных последствий? «В Ломе все видели видео с Дуссе. Многие насмехались над ним, говоря, что он сам напросился», — рассказывает жена Паскаля, с которой удалось связаться по телефону и которая сама предпочитает не распространяться о судьбе мужа. В лагере на западе Украины именно мысль о том, что он стал посмешищем всего Браззавиля, терзает конголезца.

В Санкт-Петербурге, где он прожил семь лет, Нелиус*, бывший военнослужащий конголезской армии, ввязался в наркоторговлю. В тюрьме ему предложили пойти в армию в обмен на свободу.

«Я и так уже был в дерьме. Я хотел восстановить свою репутацию, послушался инстинкта. А теперь всё ещё хуже», — говорит он.

В начале июля пленный узнал, что его имя и фотография опубликованы в газетной статье. Его супруга отчитала его, заявив, что поднявшийся шум стал темой обсуждения даже в генеральном штабе Конго. И дошёл до президента. Правдивые или преувеличенные, эти слухи повергают пленного в глубокое отчаяние. «Цель была всего лишь найти выход из моих проблем с законом», — говорит он, уткнувшись лицом в ладони.

Ему ампутировали три пальца — след восьми дней, проведённых на фронте, «самых горьких в моей жизни». Его страна входит в число немногих, кто ведёт переговоры с украинскими властями в поисках решения. Киев стремится вернуть около 7000 военнопленных, удерживаемых в России, и хочет использовать [африканцев] как дипломатический рычаг.

«Мы можем передать их напрямую странам их происхождения, но взамен эти страны должны будут договориться с Россией об освобождении наших пленных», — говорит Нестор Барчук, адвокат, активно выступающий за освобождение защитников «Азовстали».

По оценкам украинских властей, Кремль планирует завербовать в 2026 году ещё 18 500 иностранных бойцов.

*Некоторые имена были изменены.