Коммерсантъ: «Стреляли-стреляли, а как же»
Вечером во вторник Минобороны объявило о ликвидации украинской диверсионной группы, которая накануне проникла на территорию Грайворонского района Белгородской области. За несколько часов до этого в Грайвороне побывал корреспондент “Ъ” Александр Черных.
— Не-не-не, я ничего говорить не буду,— вертит в руках ключи крупный пожилой мужчина.— Я вчера выехал из Грайворона, я все своими глазами видел, но я сам бывший военнослужащий и устав помню. Как на плакате сказано: «Не болтай!» А если хотите мое мнение по ситуации — ну, это полная жопа, вот что это такое. А как еще сказать, если ДРГ противника прямо в город к нам зашла.
На обочине безостановочно курит седой дед.
— Я из Грайворона, да. Вчера там был, да. Стреляли где-то, я звоню братухе в село, говорю: че-то сильно сегодня стреляют. Он говорит: жди, сейчас приеду, увезу тебя. Ну я переночевал у них, а сейчас вот обратно домой хочу.
— А не страшно?
— Да чего бояться. Это было вчера, это было позавчера, и неделю назад было, и месяц… Так мы тут живем. Глупость одна получилась, вот и все.
На другой стороне дороги разговаривают двое мужчин.
— Стреляли-стреляли, а как же. Прямо с утра начали,— охотно отвечает один.— Вообще нас в Грайвороне периодически обстреливают, но такого еще не было — чтобы с утра и до позднего вечера. Еще самолеты летали, вертолеты…
— Самолет я лично видел, очень близко,— добавляет его товарищ.— Он низко-низко летел, прямо над домами. А потом, уже дальше, отстрелял эти, ну, тепловые ловушки.
— А как вы уехали? Была эвакуация?
— К вечеру по домам начали ходить военные. Просто стучались в калитку и предупреждали, что лучше эвакуироваться. Говорили, что если некуда, то есть автобус — отвезут в Старый Оскол и там где-то разместят. Ну я своим ходом уехал, переночевал у друзей, а теперь вернуться не могу.
— И что вы про эту ситуацию думаете?
— А чего тут думать,— усмехается первый мужчина.— За что боролись, на то и напоролись. А больше я вам ничего не скажу.
— За «думать» сейчас дискредитация положена,— добавляет второй.— До десяти лет тюрьмы. Так что ничего не «думаю».