Foreign Affairs: После Путина. Грядущий кризис престолонаследия в России
Софья Сандурская / Reuters
Автор: Джулиан Г. Уоллер — научный сотрудник программы изучения России в Центре военно-морского анализа и профессор политологии в Университете Джорджа Вашингтона.
Над Россией бродит призрак — призрак преемственности власти. Президент России Владимир Путин, которому 73 года, построил мощный персоналистский режим, но такой, у которого нет реального плана на то, что будет дальше. Рано или поздно Путин покинет свой пост — вследствие смерти, болезни или, вопреки всем наблюдаемым тенденциям, добровольной отставки. Но что произойдет после этого, остается неясным. Это может быть поспешная передача власти, хаотичная борьба за влияние между элитами, которым долгое время был закрыт доступ к высшим государственным должностям, либо дальнейшее угасание страны под властью геронтократии, которая сегодня управляет Россией вместе с ее диктатором.
Поэтому вопрос преемственности режима в России касается не только самого Путина. Речь также идет о неизбежном уходе целого поколения элит, окружающих российского автократа и до сих пор удерживающих большинство высших государственных постов. Многие люди, находящиеся достаточно близко к власти, чтобы влиять на выбор следующего лидера, столь же стары, как и Путин. Их собственный уход с политической сцены имеет решающее значение, поскольку именно они по-прежнему непропорционально сильно контролируют институты, определяющие, кто будет иметь значение, когда вопрос преемственности власти наконец станет актуальным.
Сплоченная сеть ближайшего окружения Путина помогла ему консолидировать власть и сохранить стабильность режима. Однако система, позволившая этим проверенным союзникам десятилетиями оставаться у власти, одновременно исключила последующие поколения из большой политики, лишив их возможности завоевать доверие других влиятельных фигур и приобрести лидерские навыки, необходимые для эффективного управления страной в будущем. Заблокировав естественную смену поколений, путинская система создала настолько серьезный застой, что гораздо более молодое поколение — включая родственников представителей нынешней элиты из ближайшего окружения Путина — может перепрыгнуть через чиновников, которым сейчас за пятьдесят и шестьдесят и которые считают себя естественными наследниками автократа. По мере того как высшие российские элиты стареют вместе с Путиным, нет никаких гарантий, что они смогут организовать процесс передачи власти или не допустить, чтобы давно подавляемые амбиции их более молодых коллег переросли во внутренний конфликт.
Процесс передачи власти в России будет происходить в рамках формально демократической конституционной системы страны, которая требует проведения выборов в течение трех месяцев после освобождения президентского поста. Однако Конституция не определяет, кто сможет занять выгодную позицию для победы на этих выборах и кто в конечном итоге станет следующим лидером России. Вместо этого, как и во время политического перехода в Советском Союзе после смерти Иосифа Сталина, решающую роль сыграют решения, договоренности и закулисные сделки небольшой группы инсайдеров.
Особенность нынешней ситуации заключается в том, что многие современные влиятельные фигуры и претенденты на лидерство значительно старше тех кандидатов, которые боролись за власть после смерти Сталина. Это позволяет предположить, что им может не хватить энергии или ясности мышления, чтобы справиться с оспариваемой передачей власти. Если поседевшие союзники Путина останутся у власти до его ухода с поста президента, они упустят возможность подготовить новое поколение элиты и обеспечить мирный переход власти — так же, как сам Путин упустил возможность воспитать собственного преемника.
РЕЦЕПТ ПРЕЕМСТВЕННОСТИ
Путин последовательно отказывается назначать преемника или институционализировать четкий механизм его выбора. «Единая Россия», номинально правящая партия страны, никогда не создавалась для того, чтобы определять наследника власти; ее задача заключалась в том, чтобы обеспечивать избрание лояльных режиму депутатов и чиновников в такие институты, как парламент. Конституция России также не предусматривает должность вице-президента, что избавляет главу государства от необходимости официально обозначать избранного преемника.
Согласно Конституции, если должность президента становится вакантной, обязанности главы государства до проведения выборов исполняет премьер-министр. Однако Путин тщательно подбирал премьер-министров таким образом, чтобы у них не было собственной мощной политической опоры и чтобы они не могли затмить его. Это также означает, что они не являются очевидными преемниками. Нынешний премьер-министр Михаил Мишустин, например, не располагает собственной сетью преданных сторонников, поэтому, даже став исполняющим обязанности президента, он с трудом смог бы превратить это положение в победу на президентских выборах.
Единственный эксперимент Путина с потенциальной передачей власти — когда он поддержал кандидатуру Дмитрия Медведева на пост президента — также завершился подтверждением его собственного безоговорочного превосходства. В 2008 году, достигнув конституционного ограничения в виде двух последовательных президентских сроков, Путин поддержал Медведева как кандидата в президенты, а сам занял пост премьер-министра. Это могло стать пробным этапом более постоянной передачи власти. Однако во время президентства Медведева Путин сохранил значительное влияние, а затем в 2011 году, еще до окончания четырехлетнего срока Медведева, объявил о своем возвращении на высший государственный пост. Этот маневр получил в России название «рокировка» — по аналогии с шахматным ходом, при котором король и ладья меняются местами, — и с тех пор Кремль постепенно оттеснил Медведева на второй план.
ПУТИНА ОКРУЖАЮТ СТАРЕЮЩИЕ СОЮЗНИКИ
Стремление Путина любой ценой избежать четкого плана передачи власти не является неизбежностью. Во многих других постсоветских персоналистских государствах были созданы институциональные механизмы выбора нового лидера или по крайней мере сформированы ясные ожидания относительно того, кто придет к власти после ухода действующего руководителя. Так, в Азербайджане бывший президент Гейдар Алиев сделал ставку на систему фактически наследственной передачи власти: в 2003 году его сменил сын Ильхам Алиев, а впоследствии Ильхам вывел свою супругу Мехрибан на ключевые государственные позиции (включая должность первого вице-президента, что делает ее непосредственным преемником президента) и подготовил троих своих детей как потенциальных наследников высшей государственной должности, отменив возрастной ценз для кандидатов в президенты и обеспечив им заметные публичные роли в политике, благотворительности и культуре. В Казахстане в 2019 году бывший президент Нурсултан Назарбаев организовал контролируемую передачу власти, передав президентский пост председателю Сената, но сохранив за собой руководство Советом безопасности страны.
Путин, напротив, не подал никаких подобных сигналов. Вместо этого он предпочел как можно дольше оставаться у власти, окружив себя стареющими соратниками, которые столь же прочно удерживают свои должности. В круг путинской элиты, состоящей преимущественно из людей старше семидесяти лет, входят директор ФСБ Александр Бортников (74 года), директор Службы внешней разведки Сергей Нарышкин (71 год), председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин (72 года), директор Росгвардии Виктор Золотов (72 года), секретарь Совета безопасности Сергей Шойгу (71 год) и начальник Генерального штаба Валерий Герасимов (70 лет). Многие другие помощники Путина и связанные с ним крупные бизнесмены также принадлежат к тому же поколению.
Путин поступает так потому, что именно на этих личных связях держится его контроль над политической системой. Он доверяет своим союзникам решать проблемы привычными для него методами, в том числе применяя силовое давление для устранения любого, кто может бросить вызов его власти. Когда в 2023 году глава ЧВК «Вагнер» Евгений Пригожин поднял мятеж, газета The Wall Street Journal сообщила, что тогдашний секретарь Совета безопасности Николай Патрушев, которому было 75 лет, организовал авиакатастрофу, в которой погиб лидер мятежников. Путин также неизменно защищает своих ближайших соратников, не распространяя подобную защиту на более молодых подчиненных. Даже когда он провел масштабную чистку Министерства обороны по обвинениям в коррупции, затронувшую значительную часть личной сети Шойгу, Путин не отстранил его от власти, а перевел на влиятельную должность в Совете безопасности.
СТАЛИНСКИЙ «СЕЛЕКТОРАТ»
Это не первый случай, когда Россия сталкивается с кризисом преемственности власти. В 1950-х годах Советский Союз переживал серьезные трудности после смерти Сталина, который не оставил после себя очевидного преемника. Хотя сегодняшняя Россия сильно отличается от всепроникающего советского партийно-государственного аппарата сталинской эпохи, в нынешней ситуации прослеживаются важные параллели с тем временем. Как и тогда, ключевую роль, вероятно, сыграет так называемый «селекторат» режима — узкий круг людей, занимающих центральные государственные посты, которые способны бороться за власть и влиять на выбор следующего лидера.
Механизмы формирования этой элиты, ее способность координироваться и вести внутреннюю борьбу остаются определяющими для понимания будущей передачи власти. Несмотря на существование формально прописанной в Конституции процедуры временного исполнения президентских полномочий, эти нормы лишь регулируют переходный период; они не отвечают на вопрос, кто в конечном итоге станет новым руководителем страны. Решающее значение имеют именно люди, входящие в селекторат.
Когда Сталин умер в 1953 году, формальным преемником стал председатель Совета министров Георгий Маленков — должность, примерно соответствующая современному премьер-министру. Однако собственная политическая опора Маленкова была слабой. Его период в качестве безусловного лидера Советского Союза оказался недолгим: вскоре он оказался в составе фактического триумвирата вместе с руководителем спецслужб и министром внутренних дел Лаврентием Берией и министром иностранных дел Вячеславом Молотовым. Еще три влиятельные фигуры — секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев, председатель Президиума Верховного Совета Климент Ворошилов (фактический аналог главы государства) и заместитель министра обороны, герой войны Георгий Жуков — вошли в состав селектората благодаря своему контролю над ключевыми государственными институтами. Между ними быстро развернулась ожесточенная борьба. Уже через четыре месяца остальные члены селектората, опасаясь растущего влияния Берии, арестовали его прямо на заседании руководства, после чего он был казнен.
Хрущев постепенно сосредоточил власть в своих руках благодаря контролю над партийным аппаратом. Это позволило ему назначать лояльных людей в партийные органы, определять политическую повестку и постепенно переиграть своих соперников в огромной бюрократической системе КПСС. Однако консолидация власти заняла время, поэтому в течение нескольких лет Хрущев был вынужден делить влияние с Молотовым, Маленковым и другими руководителями. Лишь к 1957 году он смог использовать контроль над подчиненными комитетами и советами для окончательного захвата власти и стать единоличным лидером Советского Союза. Победа Хрущева закрепила доминирование партийного руководства над другими государственными институтами, окончательно укрепив его собственную власть и контроль над режимом.
Таким образом, после смерти Сталина развернулась многолетняя борьба за власть между людьми, занимавшими высшие государственные посты. Их влияние основывалось как на неформальных связях внутри сталинской системы и близости к самому Сталину, так и на формальных полномочиях, связанных с руководством конституционно привилегированными государственными институтами. Хотя в годы неопределенности многие стремились подняться выше по политической лестнице, лишь ограниченная группа представителей высшей элиты обладала одновременно необходимыми неформальными связями и официальными полномочиями, чтобы войти в состав селектората.
ЗАСТОЙ В РАЗВИТИИ
В борьбе за власть, развернувшейся после смерти Сталина, формальный конституционный порядок служил рамками, внутри которых разворачивалась неформальная политическая борьба. Вероятнее всего, так же будет происходить и при передаче власти после Путина. Люди, аналогичные тем, кто соперничал за лидерство после смерти Сталина, скорее всего, станут ключевыми фигурами в период между уходом Путина с политической сцены и последующими официальными выборами нового главы государства. Решающее значение будут иметь те, кто сочетает в себе сразу два качества: институциональные полномочия и сильные личные сети влияния, а не только одно из них.
Круг политиков, обладающих одновременно достаточной властью и полномочиями, чтобы войти в состав «селектората» после Путина, весьма ограничен. В него входят председатели Государственной думы и Совета Федерации, премьер-министр, руководитель Администрации президента (фактически глава аппарата Кремля), секретари Государственного совета и Совета безопасности, директор ФСБ, министр обороны, а также — хотя и с меньшей вероятностью — министр финансов и председатель Конституционного суда.
Переговоры о поиске преемника Путина будут зависеть от того, какие именно люди будут занимать эти ключевые посты в тот момент, когда вопрос о передаче власти станет актуальным. Сегодня трудно предсказать, кто открыто вступит в борьбу, а кто предпочтет не проявлять себя до ухода Путина. Однако именно кадровые решения, принимаемые задолго до этого момента, определяют, кто вообще сможет претендовать на участие в борьбе. Поскольку пожилые союзники Путина до сих пор занимают эти должности, они уже сейчас влияют на процесс преемственности, вытесняя потенциальных конкурентов, и вполне могут сами оставаться у власти, когда начнется переходный период.
Тем не менее сравнительно более молодые политики, которых мотивирует не столько сохранение нынешних привилегий, сколько перспектива стать следующим лидером страны, будут иметь определенное преимущество. Среди российских журналистов ходят слухи, что потенциальным преемником может стать 53-летний секретарь Государственного совета и бывший телохранитель Путина Алексей Дюмин. В числе возможных кандидатов также называют 62-летнего председателя Государственной думы Вячеслава Володина, 60-летнего Михаила Мишустина и 64-летнего первого заместителя руководителя Администрации президента Сергея Кириенко, который курирует внутреннюю политику и, как считается, располагает обширной сетью личных связей.
Однако далее возраст членов потенциального селектората резко увеличивается. Длительный застой в верхних эшелонах путинского режима исказил естественные механизмы карьерного роста на более низких уровнях власти. Не имея возможности продвигаться вверх, целое поколение потенциальных лидеров в возрасте 50–60 лет оказалось застрявшим на должностях заместителей, было отправлено руководить менее влиятельными регионами или осталось работать в министерствах, удаленных от настоящих центров принятия решений. Аналогичная ситуация наблюдается и в армии: представители Генерального штаба, руководящие войной, — люди преклонного возраста, защищенные от ухода в отставку, тогда как многие командующие непосредственно на фронте значительно моложе.
Задержка естественной смены поколений достигла такого масштаба, что дети представителей стареющей российской элиты начинают занимать собственные бюрократические посты, фактически перепрыгивая через целое промежуточное поколение. Так, сын помощника президента Николая Патрушева, сын миллиардера и банкира Юрия Ковальчука, а также более молодой двоюродный родственник Путина уже получили министерские должности или посты заместителей руководителей ведомств, стремительно поднявшись на вершину власти без значительного предыдущего опыта. Это вызывает раздражение внутри политического класса России и может усиливать внутреннее недовольство, поскольку давно работающие чиновники оказываются обойдены при назначениях. Каждый год, в течение которого Путин сохраняет узкую геронтократию во главе важнейших государственных институтов, повышает вероятность конфликта между поколениями элиты.
МОЛОДЫЕ И НЕТЕРПЕЛИВЫЕ
То, насколько государство позволяет новым поколениям политиков постепенно подниматься по карьерной лестнице, имеет решающее значение для устойчивости режима. Постепенная ротация на высших должностях дает наиболее амбициозным представителям новой элиты стимул вкладываться в существующую систему, выстраивать отношения с влиятельными ветеранами власти и завоевывать доверие тех, кто реально влияет на принятие решений. Однако если молодых чиновников постоянно удерживают на второстепенных ролях, такая система со временем становится нежизнеспособной. Старое поколение руководителей неизбежно дряхлеет, что рано или поздно приводит к массовому освобождению высших постов.
Когда такие незапланированные и относительно внезапные перемены происходят, руководящие позиции получают люди, которые практически не взаимодействовали с действующими центрами силы, не обладают взаимным доверием с другими влиятельными фигурами и имеют весьма непрочную опору в институтах, которыми им предстоит руководить. Долгое время сдерживаемые подчиненные, не обладающие достаточным опытом государственного управления, будут вынуждены занять эти должности — либо внезапно освободившиеся посты спровоцируют ожесточенную борьбу между недовольными представителями элиты, которые попытаются вытеснить друг друга из борьбы за власть. Это создает предпосылки для серьезного политического хаоса и может привести к опасным ошибкам в ходе сложного процесса согласования передачи власти.
Иными словами, чем дольше геронтократическая верхушка России сохраняет контроль над институтами, обладающими политической легитимностью, конституционным значением, доступом к ресурсам и лояльным аппаратам, тем менее вероятным становится упорядоченный переход власти к следующему президенту. Те, кто считает себя главными претендентами на управление Россией после Путина, столкнутся с давлением со стороны других политиков, которые слишком долго ожидали своего шанса, но так и не получили возможности приобрести необходимые навыки управления государством.
Даже если Путин сохранит хорошее здоровье, каждая потенциальная кадровая перестановка в его ближайшем окружении будет становиться объектом ожесточенной борьбы множества претендентов за одно желанное место в будущем селекторате. На фоне целого поколения политиков, сформированного разочарованием и ощущением несбывшихся ожиданий, давление с целью воспользоваться любой открывающейся возможностью будет только возрастать. Вместо ясности и стабильности будущее российской политики, вероятнее всего, станет отражением последствий почти «бессмертного» режима, который построил Путин.