Die Zeit: Он не хочет воевать. Украинская армия обучает солдат в Германии. Однако некоторые из них во время обучения сбегают — например, Владимир Шульгин. Что теперь с ним будет?
Авторы: Екатерина Фомина и Максим Киреев
Оригинал
Единственное, что осталось у Владимира Шульгина от украинской армии, — это рюкзак с сине-желтой нашивкой. На ней написано: «С Богом за Украину». Вообще-то Шульгин должен был воевать на фронте в Украине, но сейчас он нетерпеливо ходит взад-вперед по автовокзалу в Магдебурге.
Подъезжает белый междугородний автобус. Наконец они выходят: женщина, двое детей и бабушка. Его семья.
Жена бросается Владимиру Шульгину в объятия, а он делает небольшой шаг назад.
— Ты меня вообще узнаешь? — спрашивает он.
— Конечно! Ты же мой муж! — восклицает она.
Его жену зовут Анна. Владимир Шульгин не видел ее уже пять месяцев. То, что он сможет обнять ее в Германии, в планы украинских военных не входило.
Шульгину 39 лет. В феврале этого года его армия отправила его в Германию на базовую военную подготовку — на полигон Альтенграбов в земле Саксония-Анхальт. Там его должны были подготовить к войне в Украине.
Этот полигон — один из почти 60 мест в Германии, где инструкторы из Германии и еще 12 стран ЕС обучают украинцев. Украинцев учат стрелять, управлять танками, оказывать первую помощь раненым, обращаться с оружием. С 2022 года более 29 тысяч из них прошли подготовку в Германии. Но не все после этого вернулись обратно.
Die ZEIT поговорила с десятью украинскими рекрутами, которые в этом году сбежали как минимум с двух немецких военных полигонов. Для своей страны эти мужчины теперь преступники. За дезертирство им грозит до двенадцати лет лишения свободы. Их истории показывают, насколько трудно Украине стало находить мотивированных бойцов.
Владимир Шульгин говорит, что хотел спасти свою жизнь.
— Оборона от России — это правильно, — считает он.
Тем не менее он не испытывает чувства вины из-за того, что теперь находится в Германии, а другие воюют вместо него.
— Каждый должен сам решать, хочет ли он идти на войну.
Шульгин не хотел.
По его словам, дома он нужнее своим детям, чем армии. Затем он окидывает взглядом свое худощавое тело, руки, тонкие пальцы. В мирное время Владимир Шульгин был пианистом. Он писал стихи и организовывал дискуссионные встречи о Библии. Благодаря этому он познакомился и со своей женой Анной: оба они евангельские христиане.
Он говорит, что никогда не был бойцом — ни физически, ни по характеру. За всю свою жизнь он ни разу не участвовал в драке.
1,3 миллиона украинцев бежали от войны в Германию и нашли здесь защиту. Но что происходит с украинскими солдатами, которые приехали в Германию на обучение, а затем сбежали?
Владимир Шульгин подал заявление о предоставлении убежища. Когда он рассказал об этом жене, она сразу была готова приехать к нему. Но сначала дети должны были закончить учебный год.
Шульгина силой затолкали в микроавтобус — ему пришлось пойти в армию
Анна и Владимир выбрали для встречи кафе в Хальберштадте, в горах Гарц, примерно в 100 километрах от военной базы в Альтенграбове. Здесь семья живет в пункте размещения беженцев.
— Я была безумно счастлива, когда узнала, что Владимир сбежал. Бог спас моего мужа.
Они рассказывают, как жили в Украине в постоянном страхе, что однажды Владимира могут мобилизовать. По их словам, армия все более агрессивно искала потенциальных солдат. Мужчин останавливали прямо на улице и затаскивали в машины. Прохожие часто снимали такие столкновения на видео, иногда помогали мужчинам освободиться. В некоторых случаях сотрудников военкоматов избивали.
Шульгин делал все, чтобы избежать армии. Он бросил работу преподавателя игры на фортепиано: ездить к ученикам домой стало для него слишком опасно. Он лишь изредка выходил на улицу. Владимир занимался детьми, а Анна зарабатывала деньги: ходила убираться или развозила заказы из ресторанов.
Но в конце концов это все-таки произошло. В конце января крепкие мужчины в военной форме остановили супругов на улице в их родном городе Днепре. Сотрудники военкомата потребовали документы Шульгина и хотели узнать, указал ли он, как положено, свой адрес в военной базе данных и освобожден ли он от военной службы. Он не был освобожден.
Прохожие снимали происходящее. На записи, которой располагает Die ZEIT, видно, как четверо мужчин заталкивают Владимира Шульгина в белый микроавтобус. Анна цепляется за мужа, затем он падает. В конце концов оба исчезают внутри машины. Позже Анне разрешили уйти, но ее муж с этого момента стал солдатом украинской армии.
На пятом году войны добровольцев почти не осталось
При этом служить в Украине обязаны не все мужчины. Около 1,3 миллиона мужчин освобождены от военной службы, поскольку работают в отраслях, критически важных для функционирования страны: в банках, политике и государственном управлении, крупных медиакомпаниях или IT.
Не обязаны идти в армию также отцы трех и более детей, студенты, аспиранты и мужчины младше 25 лет. Известные спортсмены, музыканты и актеры, как правило, могут получить освобождение от службы.
Большинство тех, кого мобилизуют, — мужчины вроде Владимира Шульгина: у них нет хорошо оплачиваемой работы и нет возможности позволить себе адвокатов. Дезертиры, с которыми поговорила Die ZEIT, считают такой способ мобилизации несправедливым.
В первые два года европейской программы обучения Украина в основном отправляла в Германию опытных и высокомотивированных солдат. Они учились управлять зенитным танком Gepard, самоходной гаубицей Panzerhaubitze 2000 или системой ПВО Iris-T.
Однако в позапрошлом году Украина начала отправлять в Германию на базовую подготовку и новичков — таких, как Владимир Шульгин.
Мужчины, которых заставляют идти в армию, не всегда становятся хорошими бойцами. Это знает и президент Украины Владимир Зеленский. Он неоднократно требовал положить конец «позорной уличной мобилизации».
Однако украинской армии нужны солдаты: на пятом году войны добровольцев почти не осталось. По данным Министерства обороны Украины, около двух миллионов мужчин скрываются от мобилизации. Военкоматам неизвестно, где они живут или работают.
С февраля 2022 года из армии дезертировали как минимум 60 тысяч военнослужащих. В отношении более чем 250 тысяч военнослужащих ведутся производства по делам о том, что они на длительное время самовольно покинули свои подразделения.
Для Владимира Шульгина обучение на военном полигоне в Альтенграбове началось примерно через десять дней после мобилизации. О побеге он тогда еще не думал, говорит он.
— Немецкие солдаты были к нам очень доброжелательны, — вспоминает Шульгин. — Жилье было чистым, еда вкусной, поэтому я тоже хотел учиться.
Полигон расположен у тихой сельской дороги примерно в 50 километрах к востоку от Магдебурга. От дороги его отделяет сетчатый забор высотой около 1,75 метра с тонкой колючей проволокой. Оттуда видны оливково-зеленые жилые контейнеры, в которых украинцы живут во время обучения. В каждом контейнере есть кондиционер, по трое мужчин живут в одной комнате.
Рядом со спальными контейнерами стоит белый павильон, где украинцы после занятий могут посидеть вместе, поиграть в настольный теннис или PlayStation. Каждый день рекруты получают купон на шесть евро, который могут потратить в киоске на территории — например, на шоколадные батончики или лимонад.
При этом свободно передвигаться по территории площадью 9 тысяч гектаров или тем более покидать ее им запрещено. Украинские офицеры руководят рекрутами. Украинская военная полиция следит за тем, чтобы никто не сбежал.
Вот как Владимир Шульгин описывает события, произошедшие на немецком военном полигоне в феврале. Еще по дороге в Германию он простудился. Через несколько дней у него поднялась температура — до 39 градусов. Во время утреннего построения у него закружилась голова. Когда он попросил разрешения не идти вместе со всеми на завтрак, украинский сержант ударил его в грудь на глазах у сослуживцев. Шульгин упал, а затем в наказание должен был сделать 50 приседаний. Позже он потерял сознание в столовой.
Только в Саксонии-Анхальт известно примерно о 80 таких случаях
Двое рекрутов из его подразделения подтверждают эту версию. По их словам, они видели, как сержант ударил Шульгина и как позже тот потерял сознание.
После того как Владимир Шульгин попросил у немецкого врача на базе жаропонижающее и рассказал об ударе, украинские офицеры узнали об этом и пришли в ярость. Один из них, как утверждается, пригрозил Шульгину, что после возвращения в Украину его «закопают в какой-нибудь яме и объявят пропавшим без вести».
— После этого я стал бояться за свою жизнь, — говорит Шульгин в кафе.
Позже он еще раз обратился к немецкому врачу на базе, который из-за других жалоб направил его в берлинскую клинику «Шарите». После двух недель в больнице Шульгин собрал свой армейский рюкзак и ушел на свободу. Возвращаться на базу он не хотел ни в коем случае.
Сколько украинских военнослужащих дезертировали во время обучения в Германии, немецкие власти не сообщают. Министерство обороны лишь подтверждает, что украинские солдаты во время обучения «в отдельных случаях самовольно покидали» место службы.
Однако только в Саксонии-Анхальт, где должны были проходить обучение большинство украинских собеседников Die ZEIT, по данным местного МВД, на сегодняшний день известно примерно о 80 таких случаях. По всей Германии их, предположительно, несколько сотен.
Смогут ли дезертиры остаться в Германии — вопрос открытый
У украинских дезертиров, с которыми поговорила Die ZEIT, были очень разные причины для побега. Для одного из мужчин важную роль сыграло насилие со стороны начальства. Двое хотели попасть к своим семьям в ЕС, которых не видели уже много лет.
Один из дезертиров отсидел в Украине 15 лет за убийство и увидел в побеге возможность начать новую жизнь. Другой мужчина рассказывает, что в его подразделении были те, кто хотел воевать. Сам же он заранее планировал побег в Германии. Его друг, уже дезертировавший ранее, ждал неподалеку от полигона в машине. Когда украинские военные полицейские ненадолго отвлеклись, он бросился бежать и перепрыгнул через забор.
Его причина была простой:
— Я просто не хочу умирать и не хочу убивать. Ни на фронте, ни где-либо еще. Разве этого недостаточно?
Смогут ли Владимир Шульгин и другие дезертиры остаться в Германии, пока неясно. Для беженцев из Украины после начала российского полномасштабного вторжения действуют значительно упрощенные правила пребывания. В Германии это регулируется параграфом 24 Закона о пребывании: люди, которые были «вытеснены из Украины вследствие военного вторжения» России, могут оставаться в стране.
Однако эти положения не распространяются на украинских рекрутов, которые дезертировали уже на территории Германии.
С точки зрения немецких властей, они не были вынуждены бежать из своей страны — их направило в Германию собственное правительство. Представитель Федерального министерства внутренних дел Германии в ответ на запрос заявил, что украинские военнослужащие, находящиеся в Германии с учебной миссией, «в принципе не имеют права подавать заявление на получение разрешения на пребывание в соответствии с параграфом 24 Закона о пребывании».
Земля Саксония-Анхальт, где находится большинство дезертиров, с которыми поговорила Die ZEIT, в апреле 2026 года отдельно предписала ведомствам по делам иностранцев отклонять соответствующие заявления.
Таким образом, у украинских дезертиров остается только один законный способ остаться в Германии: подать заявление о предоставлении убежища и попытаться доказать, что в случае возвращения в Украину их жизни будет угрожать опасность или они подвергнутся политическому преследованию. Однако шансы на получение убежища, вероятно, невелики.
Тем не менее Владимир Шульгин надеется. Во время собеседований в рамках процедуры рассмотрения его заявления об убежище чиновники хотели знать, как он попал в Германию, как относится к военной службе и что пережил в Альтенграбове. Шульгин рассказал им об угрозах и насилии, которым, по его словам, подвергся.
— Наверное, мне было бы проще, если бы я заявил в ходе рассмотрения моего дела об убежище, что я пацифист и по убеждениям не могу носить оружие, — говорит Шульгин.
Чиновники несколько раз спрашивали его и об этом. Но он не пацифист. Он считает законным защищаться в случае нападения.
— Я не хочу лгать, — говорит он, — даже если из-за этого сам усложняю себе жизнь.
Пока решение не принято, он должен оставаться в пункте размещения беженцев в Хальберштадте. Тем временем его семья переехала в Кётен — примерно в полутора часах езды на поезде от Шульгина. Он навещает их так часто, как только может.
17 августа его дети пошли в немецкую начальную школу в первый раз. Следующим шагом его жена хочет забрать из Украины их двух кошек. По словам Владимира Шульгина, нет ничего, ради чего он хотел бы вернуться на родину.
— Я от всего сердца желаю Украине победы, — говорит он. — Но для меня побег был единственно правильным решением.