Die Welt: «Эта война завершится не потому, что у одной из сторон закончатся солдаты»
Автор: Леонард Ландес
Чего ждать в 2024 г. на фронтах войны в Украине? Эксперт по вопросам безопасности Нико Ланге видит две перспективы развития боевых действий. Кроме того, Киев, по его словам, сталкивается с деликатной политической проблемой, в то время как Путин делает ставку на выборы в США и в Восточной Германии.
WELT: Россия сейчас почти ежедневно наносит удары с помощью дронов, ракет и крылатых ракет. Для этого, очевидно, накапливались ресурсы. Сколько ещё таких атак может совершить Россия?
Нико Ланге: В распоряжении России есть разные ракеты, крылатые ракеты и дроны, а теперь в арсенале ещё и баллистических ракеты из Северной Кореи. Крупные комбинированные удары с применением различных видов оружия одновременно требует тщательного планирования. Запас некоторых типов ракет у России невелик и быстро пополняться не может. Это относится не только к крылатым ракетам, но и к аэробаллистической ракете «Кинжал». Мы видели две волны комбинированных атак, направленных прежде всего на Киев, и ещё одну волну в ночь на понедельник, когда были специально атакованы районы за пределами Киева, где нет современной западной противовоздушной обороны. К сожалению, приходится исходить из того, что таких волн может быть ещё две-три, особенно перед наступлением морозов. Но потом российский потенциал снова будет исчерпан на какое-то время.
WELT: Могут ли эти атаки быть предвестниками наступления на земле, ведь Владимиру Путину нужен успех на фронте перед мартовскими «выборами»?
Нико Ланге: Сейчас у России нет потенциала для крупных наступательных наземных операций. И я не вижу [признаков] того, что этот потенциал появится в обозримом будущем. Российская сторона, безусловно, будет пытаться продолжать свои атаки на Востоке, под Купянском, Бахмутом или под Авдеевкой, а возможно, и на других участках фронта, чтобы достичь хотя бы чего-то, что пропаганда могли бы продать как успех. Вероятно, атаки с воздуха также частично мотивированы этим [соображением]: российскому телевидению, особенно в период праздников, нужны были кадры, демонстрирующие мнимую силу. Потому что, вопреки распространённому у нас мнению, у российской стороны есть значительные трудности в этой войне. И энтузиазм в России, говоря с иронией, не выходит за определённые границы.
WELT: По данным украинской армии, во время атак в ночь на понедельник из более чем 40 российских ракет было перехвачено только 18. Что нужно Украине, чтобы защищаться ещё эффективнее?
Нико Ланге: Украина — страна большая по площади, и Россия атакует её с трёх сторон. Существует много направлений для атак: крылатые ракеты выпускаются с кораблей в Чёрном море, а бомбардировщики выпускают крылатые ракеты издалека, из мест к Востоке от Украины. Аэробаллистические ракеты типа «Кинжал» и баллистические ракеты могут быть запущены с южной стороны, из Крыма, и с северной, из Беларуси или из России. Россия может использовать все эти территории, чтобы обойти системы ПВО Украины, которые она выявила в ходе предыдущих атак. Украине просто нужно больше систем ПВО. И самое большое препятствие этому — в том, что эти системы и ракеты для них производится слишком медленно. Не наращивать это производство в Европе, особенно в Германии, учитывая, как долго длится война, — это просчёт, который даёт о себе знать.
WELT: Была надежда, что санкции остановят российское производство крылатых ракет и ракетных комплексов. Теперь Россия получает компоненты для ракет из таких стран, как Китай. Недооценил ли Запад эти обходные пути?
Нико Ланге: Производство крылатых ракет в России уже значительно сократилось. Так что технологические санкции работают. Но Россия пытается найти другие решения. Поэтому ЕС и G7 должны внимательно посмотреть: где санкции соблюдаются, а где обходятся? Как именно Россия получает компоненты? Очевидно, что есть европейские компании, к сожалению, включая немецкие, которые поставляют определённые вещи в Россию через третьи страны. Против этого должны быть приняты жёсткие меры, а санкции следует ужесточить.
WELT: Давайте поговорим о происходящем на фронте. Россия армия изо всех сил пытается продвинуться вперёд под Авдеевкой, но мало чего добивается. Есть украинские сообщения о потере десятков тысяч российских солдат, сотен танков и боевых машин. Можно ли здесь говорить о поражении России?
Нико Ланге: Победой это в любом случае нельзя назвать. Нужно быть трезвым: Россия продвигается вперёд. Это касается Авдеевки, особенно к северу от города, а также местности к западу от Бахмута и под Купянском. Однако речь идёт о нескольких сотнях метров при больших потерях в живой силе и технике. Россия не достигает своих военных целей. Поэтому ожидать быстрой победы России, как и считать Россию всемогущей, нереалистично.
WELT: В чём проблемы российских вооружённых сил?
Нико Ланге: Российская армия больше не способна на крупные наступательные операции, в особенности из-за недостаточного качества личного состава. Россия очень рано в этой войне потеряла свои хорошо обученные и имеющие боевой опыт подразделения. И хотя она может привлечь новые кадры, они, как правило, плохо обучены и не отличаются особой боеспособностью. Россия делает ставку на примитивные наступательные действия, невзирая на собственные потери, в надежде, что у Украины не хватит боеприпасов и она не сможет оказать достаточного сопротивление.
WELT: Украина тоже понесла много потерь в ходе контрнаступления летом и осенью. Поступают сообщения о том, что многие солдаты на передовой очень долго ждут ротации. Вы упомянули проблемы с боеприпасами. ВСУ требуют до 500 000 новых солдат. Каково нынешнее состояние украинских вооружённых сил?
Нико Ланге: Если говорить о личном составе, следует обратиться к истории: во время Второй мировой на территории Украины действовали миллионы солдат. Сейчас с каждой стороны задействовано по три-четыре сотни тысяч. Не следует доверять разговорам о том, что эта война завершится, когда у одной из сторон закончатся солдаты.
WELT: Тем не менее проблемы с ротацией солдат – это реальность.
Нико Ланге: Да, и особенно долго находятся на своих позициях опытные войска, некоторые в очень сложном положении, многим приходится держать оборону при нехватке боеприпасов. Это истощает силы. Много проблем не только с ранениями, но и с психическим состоянием, с травматизацией, да и попросту с физическим истощением. В самой Украине речь идёт не только о мобилизации, но прежде всего о справедливости. Некоторым представителям городской элиты до сих пор удавалось избежать мобилизации. А с другой стороны, есть деревни в Карпатах, где почти не осталось взрослых мужчин.
Новый министр обороны Рустем Умеров сделал тему справедливости своим приоритетом и поэтому стремится также к цифровизации и большей прозрачности мобилизационной системы. Однако результатов [этой работы], снижения нагрузки с войск на фронте пока не видно. Похоже, эта тема в Украине политически неприкасаемая. Вооружённые силы говорят, что это дело политиков, а политики говорят, что это дело военкоматов. Именно это ставит в тупик украинскую систему. Это, несомненно, деликатная политическая задача, поскольку часть общества, которую долгое время не беспокоили, теперь должна быть призвана в армию.
WELT: В последнее время, однако, украинская армия также добилась успеха в атаках на военную инфраструктуру в Крыму. Почему в этом Украина преуспела?
Нико Ланге: Украинцы действуют там очень терпеливо, систематически и умело, они используют инновационные военные методы. Мы видим это с начала войны. В атаках на Крым они комбинируют спецназ, подводные дроны, воздушные удары бееспилотниками, а также крылатые ракеты, в частности Storm Shadow. Так Украине удалось постепенно уничтожить системы ПВО и радары к западу от Крыма и в западной части полуострова, а также вывести из строя морские системы ПВО на кораблях и платформах. Постепенно армия завоевала больше пространства для манёвра. Это позволяет ВВС подлетать ближе, чтобы, например, запускать крылатые ракеты. Недавно мы это видели по успешной атаке на гавань Феодосии к западу от Севастополя.
WELT: Почему Россия не может решить проблемы проницаемости своей системы ПВО в Крыму?
Нико Ланге: Пока что Россия не может решить это, потому что и её ресурсы — современные радары и системы ПВО С-400 — ограничены. У меня впечатление, что Россия испытывает всё большее давление в Крыму. Очевидно, некоторое время назад Украина решила рассматривать Крым как болевую точку и особенно там давить на Россию. Решающий вопрос будущего: можно ли ещё сильнее затруднить или даже полностью отрезать российское военное снабжение южного фронта, которое в значительной степени поступает через Крым?
Украинцы разрушили недавно построенный железнодорожный мост в Мариуполе, который, по сути, уже был российской мерой предосторожности на случай возможного ограничения доступа в Крым. Десантные корабли также были уничтожены. Остался один шаг — можно ли разрушить три моста в Крым, в районе Армянска, на Чонгаре и в Керчи? Поставки крылатых ракет «Таурус» могли, бы, конечно, помочь.
WELT: Что нас ждёт на третьем году войны? Что будет дальше?
Нико Ланге: Эта дихотомия на фронте будет продолжаться до поры до времени. На юге, в частности в Крыме, Украина попытается уничтожать центры управления и логистики российской армии, нанося удары в глубокий тыл. Эти действия будут, безусловно, более интенсивными, если Украина сможет использовать истребители F-16. Подготовка к этому уже ведётся. В то же время украинской армии из-за нехватки ресурсов придётся проводить гибкие операции сдерживания на Востоке. Теперь цель заключается не в том, чтобы любой ценой удержать каждый клочок земли, а в том, чтобы измотать российские силы. По сути, это означает обмен территорий на время.
WELT: Звучит так, как будто в этом году на фронте мало что изменится.
Нико Ланге: Нам всем должно было стать ясно в 2023 году: в этой войне ничего не происходит быстро. Военные события развиваются в медленном темпе. Я не ожидаю в ближайшие месяцы новой серьёзной динамики. И в военном, и в политическом отношении мы сейчас далеки от решения. В 2024 году, я думаю, Путин надеется не столько на военные успехи, сколько на возможный разрыв консенсуса в ЕС относительно поддержки Украины, а также, возможно, на результаты выборов в США, которые поставят под вопрос эту поддержку.
Возможно, он также надеется на результаты выборов у нас, в Европе, и в восточных федеральных землях [Германии], это обострит внутриполитическую дискуссию об Украине. Путин больше ставит на политические, а не на военные успехи. Он собирается просто продолжать войну до тех пор, пока не возникнут более благоприятные для него политические обстоятельства. А мы предоставляем Украине слишком мало для того, чтобы она могла закончить эту войну быстрее.
WELT: Вы упомянули выборы в США. Вы оптимистично смотрите на то, продолжится ли поддержка Украины в этом году?
Нико Ланге: Есть два варианта: либо поддержка США продолжится, либо нет. Наше влияние на это ограничено. Поэтому нам следует не просто беспокоиться, но и наконец действовать. Европейский вклад в поддержку Украины и европейский вклад в нашу собственную безопасность — это взаимосвязанные вещи. Необходимо увеличивать производственные мощности оборонной промышленности. Здесь, вероятно, нужны новые инструменты, такие как гарантии закупок, чтобы обеспечить действительно масштабные инвестиции.
Необходимо также развёртывание вооружённых сил европейских партнёров по НАТО на восточном фланге альянса. Германия направляет бригаду в Литву, а Швеция, как мы сейчас слышим, направляет войска в Литву. В этом году осталось не так много времени. Украина делает то, что необходимо, и продолжает это делать. Теперь европейцы, в том числе мы, немцы, должны сделать всё необходимое и наконец-то воплотить в жизнь годами звучавшие слова о более сильной Европе.
Нико Ланге с июля 2022 г. работает в проекте Zeitwende Мюнхенской конференции. Ранее он был заместителем федерального управляющего ХДС и руководителем управленческого аппарата Министерства обороны при Аннегрет Камп-Карренбауэр.