Die Tageszeitung: Жизнь между двумя мирами
Правительство Германии остановило гуманитарные программы приёма беженцев, в том числе для людей, спасающихся от режима Путина. Die Tageszeitung рассказывает историю российских диссидентов, оказавшихся в подвешенном состоянии.
Два кухонных стола, разделённые 1800 километрами. Один стоит в уютном таунхаусе в Мангейме, другой — в Санкт-Петербурге. За столом в Германии сидят 35-летняя Лада Чижова и 39-летний Дмитрий Маркевич. Они рассказывают, как их две дочери иногда подслушивают вечерние разговоры родителей на кухне.
Недавно шестилетняя Нина услышала, что семья пока не сможет вернуться в Россию. Позже она сказала своей подруге, что её папа — вор.
«Конечно, она не понимает, что человека могут посадить в тюрьму, даже если он ничего плохого не сделал», — говорит Дмитрий.
Свой кухонный стол на родине семья оставила четыре года назад. Лада и Дмитрий не преступники. Они относятся к категории людей, которую в современной России наказывают гораздо строже: они критики власти.
Сегодня они входят в число примерно 2500 россиян, которых Германия приняла после начала полномасштабного вторжения России в Украину в феврале 2022 года по так называемым гуманитарным визам. Такой механизм существовал и раньше, но до войны россиянам его предоставляли лишь в исключительных случаях.
В мае 2022 года правительство Германии решило расширить и ускорить программу. Её цель состояла в том, чтобы предоставить безопасное убежище российским оппозиционерам, политикам, журналистам и правозащитникам, подвергающимся преследованиям и репрессиям.
Однако в прошлом году программа фактически была свёрнута. С тех пор правозащитники и сами заявители пытаются понять причины такого решения.
«Мы не можем вернуться домой, но и в Европе у нас нет гарантий безопасности».
Никита Парменов, журналист
«Это не было бегством»
В Санкт-Петербурге, вспоминают Лада и Дмитрий за кухонным столом в Мангейме, они управляли двумя популярными хостелами. Параллельно Дмитрий занимался политикой.
В 2019 году он участвовал в муниципальных выборах. Лада была против: переживала за детей и за бизнес.
«Чтобы заниматься политикой в России, нужно быть немного сумасшедшим. Похоже, мой муж именно такой», — говорит она с улыбкой.
Когда Дмитрий выиграл выборы, она одновременно испытывала гордость и злость.
Во время пандемии семье пришлось продать один из хостелов. В начале 2022 года супруги с надеждой ждали возвращения туристов. Вместо этого началась война.
За войной последовали протесты, в которых участвовал Дмитрий, а затем обыски у его коллег по муниципальному совету Санкт-Петербурга.
Лада боялась, что однажды полиция придёт и к ним домой.
«Я очень не хотела, чтобы наши дочери пережили такое».
До сих пор дети боятся полицейских — даже когда Лада в Германии просто спрашивает у сотрудника полиции дорогу.
Именно она первой предложила уехать. Дмитрий согласился.
Через полтора месяца после начала вторжения семья собрала вещи.
«Шесть недель — вроде бы немного. Но для нас они тянулись бесконечно долго. Каждый день мы узнавали что-то новое и ужасное».
Например, о массовых убийствах в Буче вскоре после начала войны.
Глаза Лады наполняются слезами.
«Мне было отвратительно осознавать, что я гражданка России. Казалось, будто во рту ощущается вкус крови. Это чувство долго меня не покидало».
Сначала семья уехала в Турцию.
«Это не было паническим бегством, — говорит Дмитрий. — Мы действовали по плану. Мы готовились к тому, что не сможем вернуться очень долго. Возможно, никогда».
Следующим этапом должна была стать Северная Европа. Лада проходила онлайн-курсы по графическому дизайну и английскому языку, а Дмитрий учился программированию.
Возвращение к довоенным правилам
Осенью 2022 года Дмитрий узнал о гуманитарной визе от коллеги из муниципального совета Санкт-Петербурга.
Через три недели после подачи заявления семья получила визы и 18 ноября 2022 года приехала в Германию.
Даже по немецким меркам это произошло очень быстро.
Сами супруги называют себя счастливчиками.
Подать документы им помогла организация «Horizonte Exilhilfe», созданная в 2022 году. Около двадцати волонтёров помогают россиянам и белорусам получать гуманитарные визы.
Когда весной 2025 года активисты прочитали в коалиционном соглашении нового правительства Германии, что специальные программы приёма необходимо «по возможности завершить», они надеялись, что гуманитарные визы для российских диссидентов это не затронет.
Но летом прошлого года Министерство иностранных дел и МВД Германии подтвердили прекращение программы.
Специальная процедура для российских оппозиционеров больше не действует.
Фактически страна вернулась к практике, существовавшей до войны. Теперь каждый случай рассматривается отдельно по гораздо более строгим критериям. Одобрения стали редкостью и выдаются лишь в «особо исключительных случаях».
Как пояснили газете taz в МИД Германии, речь идёт прежде всего об очень известных политиках и активистах, тесно связанных с немецкими институтами.
Получили бы Дмитрий и Лада визу по нынешним правилам — большой вопрос.
Ещё менее понятна судьба тех россиян, которые подали документы слишком поздно — уже после весны 2025 года.
Возвращение означает арест
По словам руководителя «Horizonte Exilhilfe» Ольги Кувшинниковой, более 500 человек до сих пор ждут ответа от немецкого МИДа.
Один из них — 30-летний независимый журналист Никита Парменов.
В конце 2022 года он создал интернет-издание «Пепел», освещающее события войны в приграничных районах России и Украины.
Свой родной Белгород, расположенный менее чем в сорока километрах от украинской границы, он не видел уже много лет.
В середине марта он подключается к видеозвонку из Тбилиси.
Парменов выглядит уставшим, хотя временами шутит.
Например, рассказывая о том, как в прошлом году получил статус «иностранного агента».
В России новые списки публикуются по пятницам.
В феврале 2025 года он обнаружил в таком списке собственное имя.
«Друзья начали звонить и поздравлять. Такая традиция», — рассказывает он.
Удивления это у него не вызвало.
Начало полномасштабной войны стало для него потрясением.
«Из окна моей квартиры в многоэтажке можно было смотреть в сторону Украины. Горизонт был охвачен огнём. Казалось, будто горит вся страна».
Покидать Россию он тогда не собирался.
Он продолжал работать журналистом, несмотря на усиливающуюся цензуру.
В сентябре 2022 года Парменов находился в Грузии, когда была объявлена мобилизация.
В своём личном телеграм-канале он призвал людей сопротивляться мобилизации.
После этого его уволили с должности редактора. Руководство объяснило это тем, что его действия ставят под угрозу коллег.
Тогда Парменов понял, что в России его больше ничего не ждёт.
Он остался в Грузии.
Возвращение на родину, уверен журналист, почти наверняка закончится арестом.
Но и в Грузии он больше не чувствует себя в безопасности.
«Грузия, в которую я приехал в 2022 году, и сегодняшняя Грузия — это две разные страны».
По его словам, грузинские власти закрывают глаза на случаи исчезновения людей в контролируемых Россией регионах Абхазии и Южной Осетии.
Опаснее для оппозиционеров стали и другие соседние с Россией страны.
Например, Казахстан в начале этого года выдал российским властям нескольких активистов.
Между Россией и Европой
Именно растущее чувство незащищённости подтолкнуло Парменова подать заявление на гуманитарную визу в Германию в октябре 2024 года — примерно за полгода до закрытия программы.
С тех пор он не получил никакого ответа и не знает, на какой стадии находится его дело.
На запрос taz немецкий МИД ответил, что не комментирует отдельные случаи.
Во время разговора создаётся впечатление, что Парменов уже перестал рассчитывать на Германию.
Теперь он подал документы во Францию, где действует похожая программа приёма.
«Постоянное ожидание и неопределённость изматывают нас всех», — говорит он.
«Мы находимся между двумя фронтами — между Россией и Европой. Мы не можем вернуться домой, но и в Европе у нас нет гарантированной безопасности».
Чего Германия хочет от нас?
Лада и Дмитрий благодарны Германии за возможность жить в безопасности.
Недавно они продлили вид на жительство.
Дмитрий работает разработчиком программного обеспечения и поддерживает связь с другими российскими оппозиционными политиками, переехавшими по гуманитарным визам.
Лада работает иллюстратором.
Они с восхищением говорят о немецком обществе, которое кажется им полной противоположностью российскому.
«Здесь политика — это часть повседневной жизни. Её не считают чем-то грязным», — говорит Лада.
По её мнению, люди ощущают ответственность за страну и за окружающих даже на самом бытовом уровне — в родительских комитетах, садовых товариществах и местных объединениях.
По мнению Ольги Кувшинниковой, принимая решение закрыть программу, немецкие власти не учли, что такие люди могут быть полезны самой Германии.
«Если однажды режим Путина рухнет, Германии будет выгодно иметь союзников среди тех, кто боролся против него».
Никита Парменов высказывается ещё жёстче:
«Я глубоко разочарован тем, как Запад относится к россиянам, которые выступают против системы, защищают европейские ценности и свободу и ради этого рискуют собственной жизнью».
В Мангейме тем временем наступает вечер.
Чайник за время разговора наполняли уже пять раз.
Дмитрий говорит о тех россиянах, которые застряли по всему миру — таких, как Никита Парменов.
О людях, которым повезло меньше, чем им с Ладой.
По его словам, Германия так и не дала чёткого ответа на вопрос, чего она ждёт от обладателей гуманитарных виз.
«С одной стороны, нам говорят учиться здесь тому, что однажды поможет построить лучшую Россию. С другой — постоянно спрашивают, собираемся ли мы остаться навсегда.
Так что же от нас требуется? Интегрироваться в немецкое общество или готовиться к возвращению? Строить политические связи или работать на складе Amazon?»
Он признаётся, что до сих пор не знает ответа.
Но в одном Дмитрий уверен абсолютно:
«Программу гуманитарных виз необходимо возобновить. Каждая жизнь, которую удаётся спасти от режима Путина, — это победа».