Der Spiegel: «85 лет нападению на Советский Союз. Немецкая война на уничтожение»
Летом 1941 года Адольф Гитлер начал «Операцию Барбаросса» — напал на Советский Союз. Следы этого нападения мы до сих пор видим и в Германии. А теперь конфликт с путинской Россией грозит вскрыть старые раны.
Авторы: Феликс Бор, Кристоф Гункель, Катя Икен, Фредерик Зелер и Франк Тадеуш.
В песке у Людвигсфельде, южнее Берлина, жертвы забытого преступления пробиваются наверх. Историк Штефан Гербинг идёт мимо сосен и кустарника прямо к шумозащитной стене автобана A10. Там в некоторых местах взрыхлена почва.
«Мы полагаем, что здесь находится захоронение времен Второй мировой войны», — говорит Гербинг. Это русские и украинские женщины, военнопленные и принудительные работницы, зарытые в старом гравийном карьере.
Несколько движений рукой в песке — и показываются кости. Сначала мелкая, затем массивный кусок: похоже на бедро. Они выбелены десятилетиями, чёрный костный мозг внутри иссох. Судебный медик подтверждает: с очень большой вероятностью речь идёт о человеческих костях, вероятно, молодого мужчины. Переломы костей указывают на тяжкое насилие.
Историк Гербинг в этот июньский день, кажется, мало удивлён останками прямо рядом с автобаном. Вместе с «Рабочей группой памяти о принудительном труде» в Людвигсфельде он давно уже добивается исследования этого места.
Захоронение сделано в 1942 году, через год после немецкого нападения на Советский Союз. Почти шесть миллионов советских солдат попали в плен, несколько сотен разместили в лагерях и у Людвигсфельде. Бесчисленное множество умерло от голода, холода или болезней.
Нацисты хоронили их, среди прочего, рядом с рейхсавтобаном № 10. Позднее тут также закапывали узников концлагерей и сотни принудительных работниц. Вероятно, в основном молодых украинок, которых угнали с родины, чтобы они на заводе Daimler-Benz собирали двигатели боевых самолётов. Они тоже умирали в жутких условиях.
Жители называли это захоронение «русским кладбищем». Во времена ГДР его расчистили. Точнее, так думали.
Уже несколько месяцев между соснами и шумозащитной стеной снова и снова проступают останки. Когда владелец участка в прошлом году брал экскаватором пробы почвы, он наткнулся на черепа и другие кости. Прибыли полиция и эксперт, затем яму снова засыпали, чтобы пока сохранить покой мёртвых. Эксперты полагают, что в земле могут находиться останки нескольких тысяч человек, подавляющее большинство, вероятно, из России и Украины.
Они — жертвы одной из самых кровавых глав немецкой истории. 22 июня 1941 года нацистская Германия начала войну на уничтожение против Советского Союза, «операцию Барбаросса». Она принесла Восточной Европе голод, смерть и депортации. Историк Дитер Поль называет немецко-советскую войну «Самым насильственным конфликтом в истории». Она затмила все военные зверства, что до тех пор происходили в Европе, считает и Райнер Мюллер.
По оценкам, погибли 27 миллионов советских граждан, более половины из них — гражданские лица. Среди них более двух миллионов евреев (мужчин, женщин, детей), которых немцы убили в Советском Союзе, устроив массовые расстрелы — «Холокост пулями». Почти пять миллионов человек из Советского Союза угнали в Германию в качестве рабов — украинцев, русских, прибалтов, поляков, белорусов… Им предстоял тяжкий труд на оружейных предприятиях, в крестьянских хозяйствах или угольных шахтах. Считавшиеся неполноценными «восточные рабочие» на заводе Daimler в Людвигсфельде получали 250 граммов хлеба, 18 граммов маргарина и один литр водянистого супа в день. Часто этого было недостаточно, чтобы пережить тяготы. Массовое убийство трудом.
Следы всех этих преступлений до сих пор можно найти повсюду в Германии. Едва ли проходит неделя, чтобы Народный союз Германии по уходу за военными захоронениями не выезжал перезахоранивать человеческие останки. Одербрух в Бранденбурге, конец апреля: десять зарытых красноармейцев. Узедом, начало мая: 42 погибших на войне найдены в братской могиле. Мальхов в Мекленбурге-Передней Померании в июне: два советских принудительных работника, два немецких солдата, двое неизвестных погибших. Часто строительные работы или раскопки выносят мёртвых на свет, напоминают немцам о том, что многие преступления всё ещё не раскрыты — даже в стране, которая любит считать себя чемпионом мира по культуре памяти.
Многие до сих пор мало знают о том, что их отцы, деды и прадеды творили в Советском Союзе, как они убивали и помогали угонять людей в Германию, и сколько жителей Восточной Европы погибло на немецкой земле.
Память об этих преступлениях политически заряжена так, как давно уже не была — из-за войны, которую российский президент Владимир Путин сегодня ведёт в Украине и которую он оправдывает борьбой против «новых нацистов». С тех пор как Германия поставляет подвергшейся нападению Украине боевые танки и гаубицы, в России она снова считается агрессором, «недружественным государством». В социальных сетях и программах кремлёвских пропагандистов канцлера Фридриха Мерца сравнивают с Гитлером. Германия якобы стремится к «реваншу» за Вторую мировую войну, заявили в феврале в российском МИДе.
Это — злонамеренная инструментализация истории. Но такая, с которой правительству и немецкому обществу приходится иметь дело, когда речь идёт о новых поставках оружия Украине.
Сказка о восьмидневной войне
Чтобы понять нынешние битвы за память и чувство вины, следует разобраться с тем, какие раны оставила последняя большая война между Берлином и Москвой.
«Операция Барбаросса» началась с чудовищной самоуверенности немцев. Ранним утром 22 июня 1941 года вермахт по приказу Адольфа Гитлера вторгся в Советский Союз. Фронт простирался от стран Балтии до Украины. Военные соревновались в оценках, как быстро удастся пройтись по Советскому Союзу. Говорили даже о восьми днях. Другие — о восьми — одиннадцати неделях. «Фюрер» Адольф Гитлер звучал почти пессимистично, когда предсказывал, что для победы потребуется четыре месяца. Ошибались все до одного.
Четыре года спустя, в апреле 1945 года, Красная армия вошла в Берлин, Гитлер покончил с собой, Германия лежала в руинах. До четырёх миллионов немецких солдат погибли в сражениях против Красной армии.
Новые находки исторической науки показывают, почему нападение на Советский Союз стало таким колоссальным провалом. Военный историк Маттиас Уль жил и работал около 20 лет в Москве, где он изучал архивные документы. «Доклад о состоянии дорожной сети в Западной России», которым располагало немецкое Верховное командование при нападении, датировался ещё 1917 годом — временем, когда немцы в последний раз воевали против России. Царило полное незнание того, как в случае победы можно было бы оккупировать гигантскую социалистическую империю Сталина, крупнейшую страну на Земле.
В архиве российского министерства обороны Уль и один его коллега обнаружили до тех пор неизвестные записи Хеннинга фон Трескова, с декабря 1940 года первого офицера штаба группы армий B. В них он сообщает о путаных высказываниях Гитлера: на вопрос, как можно принудить Россию к миру, несмотря на её размеры, Гитлер ответил, что в случае необходимости будет маршировать «до Урала». Гитлер, казалось, полностью недооценивал, сколько солдат и какие логистические цепочки для этого потребуются.
После первых зрелищных успехов против застигнутой врасплох Красной армии немецкое наступление застопорилось под Москвой. В декабре 1941 года при минус 32 градусах замерзали пулемёты. Но прежде всего войска столкнулись с противником, который сопротивлялся гораздо сильнее, чем полагали генералы.
С этого момента вермахт стал «армией отступления», как назвал его историк Кристиан Штайн, — и армией преступников. Не только индоктринированные айнзацгруппы СС убивали за линией фронта евреек и евреев, рома и предполагаемых партизан. Вермахт тоже участвовал в массовых убийствах и военных преступлениях. Чем сильнее немецкие войска оказывались под давлением, тем беспощаднее они действовали.
Например, в Смоленске, примерно в 400 километрах западнее Москвы. Когда немцы в сентябре 1943 года покидали город, они грабили, угоняли жителей в рабство и без разбора поджигали дома. «Это ужасно, всё небо красное», — отметил немецкий комендант города в военном дневнике 4-й армии.
В Ленинграде вермахт в ходе блокады, продолжавшейся 872 дня, дал умереть от голода более чем миллиону гражданских; Сталинград бомбы и артиллерия превратили в зону смерти, миллионы советских военнопленных умерли от голода в немецких лагерях, нередко немецкие солдаты расстреливали их прямо после того, как они сдавались. В национал-социалистической идеологии все славяне считались «недочеловеками», которых следовало подчинить. Под влиянием этой идеологии находились и мужчины в вермахте и Ваффен-СС. Даже простые солдаты припачкали руки, говорит историк Штайн.
Солдаты позировали перед трупами
Десятилетиями после войны немцы успокаивали себя мифом о том, что вермахт, за немногими исключениями, сохранил достоинство. Лишь в девяностые годы этот миф пошатнулся: Гамбургский институт социальных исследований в проекте «Война на уничтожение. Преступления вермахта с 1941 по 1944 год» показал фотографии расстрелов, горящих деревень и солдат вермахта, которые позировали перед трупами. Перед входом на выставку протестовали возмущённые ветераны, посетительницы и посетители ошеломлённо стояли перед снимками. [Выставка] продемонстрировала, чем война против Советского Союза была на самом деле: походом с целью убийства населения Восточной Европы, планом Гитлера по созданию «жизненного пространства» для немецких поселенцев.
Многие немцы со временем осознают коллективную вину, но едва ли индивидуальную. При этом преступники есть почти в каждой семье. По оценкам, на Восточном фронте было задействовано десять миллионов немецких солдат. Те, кто пережили бои, холод и советский плен, редко говорили о том, что было.
Генерал-лейтенант Карл фон Граффен тоже молчал. Как командир артиллерии в 18-й и командир 58-й пехотной дивизии он участвовал в боях в Белоруссии и России. В 1948 году генерал вернулся из британского военного плена в Шлезвиг-Гольштейн. Там он ежедневно курил 70 сигарет марки R6, сажал помидоры и вместе с этим закапывал своё прошлое. Об этом рассказывает его внучка Ангела Финдлей.
«С раннего детства я испытывала неопределимое чувство вины», — говорит немецко-британская художница по видеосвязи, вращая при этом в руках чёрную пепельницу, наследство её деда. Что её дед натворил в Советском Союзе, она долго не знала. «Невысказанное психологически тяготило меня», — говорит Финдлей. Она решила исследовать, связалась с архивами и экспертами, читала письма и военные дела, ездила в Россию и Италию, где воевал Граффен.
То, что она нашла в ходе своих исследований, подтвердило многие её предположения. «Национал-социалистическая позиция безупречна» — говорилось в оценке вермахта о её деде. Он никогда не вступал в НСДАП, но как военный демонстрировал режиму безусловное послушание. Например, в битве на Волхове, южнее тогдашнего Ленинграда, войска под его командованием убили тысячи красноармейцев. За это Граффен получил орден от нацистского режима.
Когда другие военные спросили его, участвовал бы он в покушении Штауффенберга на Гитлера, он сказал — нет. «Он считал, что это было бы убийством», — говорит Финдлей. Фон Граффен до конца держался своей присяги «фюреру», как и очень многие солдаты вермахта.
Внучка Финдлей сомневается, что в мире существуют «злые люди», говорит она. «Но есть люди, которые совершают или приказывают совершать злые поступки». Её дед принадлежал к их числу.
Своей книгой «В тени моего деда» она побуждает других потомков, как и она, исследовать судьбы родственников из вермахта. «Вытесненные тайны, отрицание и скорбь, все эти неразрешённые эмоции могут действовать как яд для семей потомков», — говорит Финдлей.
Продолжение «Великой Отечественной войны»
Однако есть много немцев, которые требуют ровно противоположного: оставить прошлое в покое и заниматься настоящим. SPIEGEL снова и снова получает такие письма, когда пишет об истории национал-социализма. При этом иногда вовсе не так легко отделить прошлое от нынешнего. Особенно с начала российской агрессивной войны против Украины, которой президент Путин потряс послевоенный порядок Европы.
Путин — политик, который часто говорит историческими аналогиями. В России победа над нацистской Германией до сих пор считается важнейшей опорой государственно пропагандируемой картины истории, своего рода вторым учредительным мифом нации, которая понимает себя как победительницу фашизма.
Путин хочет, чтобы войну против Украины понимали как продолжение «Великой Отечественной войны», потому что тогда украинские борцы за независимость сотрудничали с Гитлером. Абсурдное искажение истории, которое, однако, показывает, насколько сильно «операция Барбаросса» продолжает влиять на Россию настоящего.
Эта борьба за память ведётся и на немецкой земле. Это можно наблюдать, например, на востоке Берлина 9 мая, в годовщину победы над нацистской Германией в 1945 году, которую Россия каждый год отмечает парадом на Красной площади в Москве. В Берлине в этот тёплый весенний день сотни людей тоже протискиваются к Советскому воинскому мемориалу в Трептов-парке. Комплекс с гигантской бронзовой статуей солдата с ребёнком на руке и свастикой под сапогом был возведён к 1949 году, в благодарность «Старшему брату» Советскому Союзу.
Более 7000 красноармейцев похоронены там — павшие в 1945 году в битве за Берлин. В их триумфе сегодня никто не сомневается, но что значит в эти времена праздновать на немецкой земле российский «День Победы», в то время как путинский режим ведёт в Украине жестокую войну?
По этому поводу мнения среди присутствующих радикально расходятся. Под мемориалом развеваются красные флаги DKP и ГДР, а также флаги с голубем мира. Российский триколор на мероприятии запрещён. Между ними светятся сине-жёлтые воздушные шары украинских активистов. Масштабное присутствие полиции обеспечивает отсутствие столкновений.
Ольга — 43 года, родилась в Москве, выросла в берлинском Марцане — кладёт красные герберы перед могильным холмом, для своего умершего двоюродного деда. «Он помог освободить мир от фашизма», — говорит осветленная блондинка в мини-юбке. Теперь они вернулись, нацисты, говорит она: «В Украине. И снова они воюют против нас».
Лина, родившаяся в Беларуси, тоже скорбит о своем дяде, погибшем в мировой войне. О нынешних событиях у неё другое мнение: «Война — это убийство. Путин должен прекратить это».
Здесь, между могилами и флагами, становится видно: спор о том, как понимать прошлое, это всегда часть настоящего.
В Германии линии конфликта частично проходят вдоль старой внутригерманской границы. И у этого тоже есть исторические причины. В ГДР уже школьники и пионеры ходили к советским кладбищам героев и мемориалам. Расквартированные в стране солдаты Советской армии были соседями. На Западе, напротив, Советский Союз в холодной войне был враждебной великой державой. Во многих семьях он ассоциировался с депортацией немцев с германских восточных территорий, а также с изнасилованиями. Образ «злого русского» в Западной Германии, возможно, так и не преодолён.
Опросы показывают, как всё это сохраняет актуальность на Востоке и Западе. 25% опрошенных восточных немцев ещё в 2022 году, после начала российского полномасштабного вторжения в Украину, сказали, что культурно чувствуют себя ближе к России, чем к США. На Западе таких было только 7%. Разное прошлое Востока и Запада до сих пор проявляется и в дебатах о поставках оружия Украине.
Согласно опросу исследовательской группы Wahlen по заказу «ZDF frontal», в прошлом году 41% опрошенных в Восточной Германии высказался за то, чтобы Германия меньше поддерживала Украину в военном отношении. В Западной Германии, напротив, это сказали только 24%. Следы той войны, которая началась 85 лет назад, до сих пор в головах немцев.
И в земле.
Территорию у A10 под Людвигсфельде, где, вероятно, до сих пор зарыты тысячи военнопленных и принудительных работников, в конце июня должны обследовать эксперты Народного союза Германии по уходу за военными захоронениями. Если там действительно находятся останки жертв нацизма, согласно закону, должно быть создано военное захоронение. Но пока все компетентные ведомства договорятся, могут пройти годы. Проработка «операции Барбаросса» продолжается и здесь.
Историк Гербинг из «Рабочей группы памяти о принудительном труде» хочет, чтобы когда-нибудь на этом месте вспоминали имена мёртвых. «Если кто-то в России, Украине или Чехии задаётся вопросом, что стало с дедушкой или бабушкой, которых угнали в Германию, то я хочу, чтобы он нашёл здесь ответ».