Cyprus daily news: Женева и Вена: как устроены агентурные центры шпионажа и влияния Москвы в Европе
Женева и Вена особенно удобны для деятельности российской разведки в Европе, потому что там много международных организаций, и, соответственно, велико число их российских представителей. Должности в секретариатах, службах перевода и протокола с доступом к базам данных и дипломатической инфраструктуре дают спецслужбам РФ возможность беспрепятственно внедрять своих агентов. А дальше эти структуры начинают работать не как площадки сотрудничества, а как инструменты шпионажа, сбора информации, влияния на решения, давления, саботажа и шантажа против европейских стран и их союзников.
В мире существует множество международных организаций, созданных для решения самых разных задач — от войны и мира до торговли, медицины и климата.
По своей природе они делятся на межправительственные (ООН, ЕС) и неправительственные (Красный Крест, Greenpeace). По охвату — на универсальные, то есть глобальные (ООН, ВТО), региональные (Европейский союз, АСЕАН) и межрегиональные.
По сфере деятельности классификация ещё проще и нагляднее. Политические структуры занимаются вопросами мира, безопасности и договорённостей между государствами (ООН, ОБСЕ). Экономические — рынками, кредитами, торговыми режимами, сырьём и инвестициями (МВФ, Всемирный банк, ОПЕК). Социальные и гуманитарные — здоровьем, правами человека, беженцами, детьми, образованием (ВОЗ, ЮНИСЕФ). Научно-технические — исследованиями и технологиями (например, ЦЕРН). Военно-политические — коллективной обороной и безопасностью (НАТО, ОДКБ).
Кроме того, организации различают по целям (общие и специализированные) и по статусу участников и формату участия (вплоть до межведомственных механизмов и площадок).
Швейцария и Австрия придерживаются политики нейтралитета, закрепленной в их законодательстве и международных соглашениях. По этой причине в этих странах располагаются штаб-квартиры многих международных организаций. Нейтральная территория – удобная и «безопасная» площадка для переговоров.
Все эти организации имеют разветвлённую инфраструктуру: секретариаты и департаменты, рабочие группы и комитеты, протокольные службы, службы перевода и редактуры, пул привлечённых экспертов и консультантов. К этому нужно прибавить многочисленные делегации государств-участников и раздутый штат международной бюрократии, обслуживающей «процесс», и фактически определяющей, что именно будет обсуждаться, в каком виде, в какие сроки, с какими формулировками и какие в итоге будут приняты решения.
В нормальных условиях международные организации существуют для того, чтобы снижать напряжённость между государствами: договариваться, а не воевать; обсуждать торговлю, а не душить её барьерами; управлять миграцией вместо того, чтобы превращать мигрантов в инструмент давления; координировать здравоохранение, телекоммуникации, экологическую политику. То есть решать те задачи, которые отдельным государствам не по силам или невыгодно решать в одиночку.
Россия использует эти международные организации и их инфраструктуру не для того, чтобы решать с их помощью заявленные задачи. Вернее, решает, но в последнюю очередь.
Главное другое. Москва внедряет в них своих агентов, которые под дипломатической крышей в комфортных условиях занимаются шпионажем, вербовкой агентов, влиянием, вмешательством во внутренние дела других стран, диверсиями, распространением дезинформации и пропаганды.
Встроенные в комфортные условия международной бюрократии, они получают доступ к информации, контактам, процедурам и процессам, которые начинают контролировать.
Там они ведут сбор данных и аналитики, вербуют агентов, влияют на формулировки и решения, вмешиваются во внутренние дела других государств, срывают и саботируют инициативы других стран, запускают дезинформацию и распространяют кремлевскую пропаганду. Всё это происходит под прикрытием дипломатии и «международного сотрудничества».
И это лишь часть широкого набора методов гибридной войны, которую российские спецслужбы применяют против стран ЕС и НАТО для раскачивания внутренних противоречий, подрыва европейского единства, общей санкционной политики, обхода санкций через нейтральные и «дружественные» юрисдикции, давления на чиновников и экспертов, сбора чувствительной информации – от персональных данных и внутренних документов до черновиков решений и протоколов переговоров.
К этому надо прибавить классическую инфраструктуру российской разведки на месте — посольства, российские культурные центры («Русские дома») в Швейцарии и Австрии и корпункты российских СМИ в этих странах.
До недавнего времени шпионаж в Австрии карался законом только в том случае, если он был направлен непосредственно против интересов самой Австрии. Деятельность иностранных разведок против других государств или международных организаций на территории Австрии фактически не была преступлением. В Швейцарии, в этом отношении, законодательство ненамного строже. Эти обстоятельства открывают перед спецслужбами РФ чрезвычайно широкие возможности.
Неудивительно, что при таких исходных данных Швейцария и Австрия плотно вошли в сферу интересов Кремля и стали важными плацдармами для работы российских спецслужб на фоне полноценного конфликта России с Западом.
С территории дипломатических и других российских учреждений в Австрии и Швейцарии ведутся интенсивные агентурные, технические и иные мероприятия разведывательного и подрывного характера против стран ЕС, НАТО и Украины. В первую очередь — против ключевых европейских государств, таких как Германия, Франция и Италия.
После начала полномасштабной агрессии против Украины в 2022 году и массовых высылок российских дипломатов из большинства стран Европы нагрузка во многом перераспределилась на те площадки, где российское присутствие сохранилось. Поэтому персонал российских учреждений в Австрии и Швейцарии и международных организаций в этих странах заметно разросся.
Швейцария и Австрия превратились в основную базу разрушительной разведывательно-диверсионной деятельности спецслужб России в Европе. Их присутствие в этих странах угрожает дестабилизацией как их самих, так и остальных стран континента.
Помимо этого, безнаказанно действуя под прикрытием и от имени международных организаций, они снижают эффективность работы структур ЕС и НАТО и влияют на них разрушающе: затягивают процедуры, размывают формулировки, блокируют решения, подменяют повестку и превращают площадки сотрудничества в инструменты саботажа.
Ситуация, сложившаяся с российским присутствием в Швейцарии и Австрии, требует принятия немедленных скоординированных контрразведывательных усилий ЕС и НАТО. Также необходимо стимулировать правительства этих стран к более жесткому противодействию российским спецслужбам на их территории.
Присутствие граждан РФ, а также выходцев из России и СССР, натурализованных в Швейцарии, в женевских международных структурах весьма внушительно. Большие массы сотрудников открывают перед российской разведкой широкие возможности.
По имеющимся данным, кадровый состав международных организаций граждан РФ в Женеве выглядит следующим образом:
— Отделение ООН: 3 человека на руководящих должностях; около 150 человек в секретариате, при этом более 100 — переводчики-синхронисты и письменные переводчики. Для сравнения:
— Европейская экономическая комиссия при ООН: 1 руководящая позиция; около 21 сотрудника секретариата.
— ВТО: порядка 7 сотрудников в секретариате.
— УВКБ ООН: 4 руководящие позиции; около 28 сотрудников секретариата.
— Международная организация по миграции: 3 руководящие позиции; около 13 сотрудников секретариата.
— ВОЗ: около 75 сотрудников в секретариате.
— МОТ: около 30 сотрудников в секретариате.
— Всемирная метеорологическая организация: около 7 сотрудников.
— Союз электросвязи: 1 руководящая позиция; около 30 сотрудников секретариата.
Биографии большинства этих людей оставляют мало сомнений в их причастности к российским спецслужбам. Вот некоторые примеры.
Постоянное представительство Российской Федерации при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве (UNOG) возглавляет Геннадий Михайлович Гатилов, имеющий одновременно статус заместителя министра иностранных дел РФ.
Окончил МГИМО в 1972 году. В СССР это означало прямую связь со спецслужбами. МГИМО официально готовил кадры для МИДа, но на самом деле был также одним из главных центров подготовки кадров Первого главного управления (ПГУ) КГБ — внешней разведки и ГРУ – военной разведки.
Выпускников делили на две категории: одних официально направляли на работу в МИД, других направляли в разведку, в резидентуры, в агентурную сеть или под крышу международных организаций, которые были филиалами КГБ и ГРУ за рубежом.
Без лояльности комитету, без готовности доносить и работать на госбезопасность диплом МГИМО в 70-е годы получить было невозможно.
В современной России ничего не поменялось.
Специализация Гатилова — арабист, рабочие языки английский и арабский. Службу в МИД СССР начал сразу после выпуска: работал атташе и секретарём в советских дипмиссиях в Египте (1972–1977) и Иордании (1980–1984). Затем перешёл в аппарат МИД по линии международных организаций.
В 1999–2004 годах Гатилов занимал пост заместителя постоянного представителя РФ при ООН. В 2008–2011 — директор Департамента международных организаций МИД. В 2011–2018 — заместитель министра иностранных дел. С 2018 года — постоянный представитель России при отделении ООН и других международных организациях в Женеве.
На этом посту Геннадий Гатилов регулярно выступает в жанре, который к дипломатии не имеет никакого отношения: распространяет набор тезисов российской пропаганды и дезинформации, где ответственность за войну и её последствия перекладывает на Киев и Запад, а международные структуры обвиняет в «политизации» и «предвзятости».
В декабре 2025 года, в частности, он публично приписывал украинским властям «кровавые преступления необандеровцев» и называл руководство Украины «кровавыми монстрами», якобы стремящимися удержаться у власти.
Он заявил, что молчание Управления Верховного комиссара ООН по правам человека о нападении на резиденцию Путина, которого не было, — это «пособничество» Киеву и подтверждение предвзятости.
Тезис о западной военной помощи Украине он переворачивал стандартным для кремлевского пропагандиста образом и называл не защитой суверенного государства от агрессии и спасением людей, а «конфронтацией с Россией». Параллельно Гатилов обвинял Запад во «фрагментации мира», навязывании интересов США и ЕС и игнорировании Устава ООН — особенно в контексте Украины. В теме разоружения он увязывал выход России из международных договоров с «гибридной войной» США против РФ.
Всё это не столько работа дипломата в международной организации, сколько работа связанного со спецслужбами агента влияния Москвы. Гатилов важный элемент системы политического влияния России в самом центре Европы.
Заместители Постоянного представителя:
Андрей Иванович Белоусов (вопросы разоружения).
Окончил МГИМО в 1997 году. Работал в Департаменте Северной Америки МИД (1997–2000 и 2004–2008), главном направлении шпионско-диверсионных усилий советских/российских спецслужб.
Занимался ядерным разоружением и стратегической стабильностью в отношениях с США. Это важнейшее направление усилий Москвы по сдерживанию роста военного могущества США и НАТО, замаскированное под заботу о мире.
С 2012 по 2019 год служил в Департаменте по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями (ДНКВ), занимая пост начальника отдела многостороннего разоружения с 2014 года. Этот департамент занимается не столько дипломатией, сколько военной разведкой.
Сергей Юрьевич Васильев (вопросы экономики, здравоохранения, окружающей среды, науки и техники, административно-бюджетные вопросы).
Информация о его биографии и предыдущих местах работы в системе МИД РФ в открытых источниках отсутствует, что само по себе дает основания полагать, что он никакой не дипломат, а кадровый сотрудник российской разведки. У дипломатов есть бэкграунд который можно отследить по месту учебы и предыдущим местам работы, что не гарантирует их непричастность к спецслужбам. Васильев же не имеет даже подробной официальной биографии на сайте МИД РФ или Постоянного представительства при ООН в Женеве. Это косвенное указание на то что он кадровый разведчик.
Олег Александрович Зуев (политические и экономические вопросы).
Конкретные детали биографии (дата рождения, место учебы, предыдущие посты) в открытых источниках отсутствуют, что, так же как и в случае с Васильевым, косвенно указывает на его причастность к разведывательной деятельности под дипломатическим прикрытием.
Александр Вячеславович Летошнев (политические, правовые вопросы, права человека).
Его реальная работа заключается не в «дипломатии», а в защите РФ от обвинений в военных преступлениях и в нарушении прав человека, а также в продвижение кремлевских нарративов «нацизма в Украине» или «западного вмешательства». Никаких сведений о месте его учебы и предыдущих местах работы в открытом доступе нет.
Ситуация в Европейской экономической комиссии при ООН выглядит не менее тревожной.
Российское постпредство в Женеве, по сути, контролирует работу ЕЭК через заместителя директора, гражданина России Дмитрия Марьясина.
Формальный директор Комиссии, Татьяна Молчан, бывший постоянный представитель Молдовы при ЕЭК в Женеве, никакого влияния на повседневную работу структуры не оказывает.
Марьясин имеет полный доступ к базам данных ЕЭК, то есть к информации, контактам, рабочим документам и контролирует внутренние механизмы работы, без которых международная бюрократия не функционирует. Он активно продвигает интересы российских энергетических компаний на европейских рынках и, судя по ряду признаков, причастен к внедрению непрозрачных финансовых схем в этом секторе.
Доступ к базам данных ЕЭК дает возможность российским агентам формировать повестку «внутренними» решениями, попадающими затем в рабочие материалы, определяющими, какие эксперты будут приглашены, какие формулировки пройдут в проекты документов, какие контакты будут запущены «в помощь».
Высокий уровень доступа используется для продвижения интересов российских энергетических структур на европейских рынках и для сопровождения непрозрачных финансовых конструкций в профильных секторах. Внешне всё это выглядит как «консультации», «экспертная работа», «обмен опытом». Идеальная маскировка.
Параллельно российская работа в секретариате ВТО (а там числятся семь граждан РФ) сосредоточена на создании условий для обхода санкций через государственные закупки, инвестиционные механизмы, доступ к рынкам стран, сохраняющих нейтралитет или лояльность по отношению к Кремлю.
На заседаниях рабочих органов ВТО российская сторона систематически продвигает нарративы кремлевской пропаганды о том, что Запад якобы «фрагментирует международную торговлю» и вводит «односторонние ограничительные меры», которые, по их словам, «мешают России помогать уязвимым экономикам мира», прежде всего странам Африки.
А вне официальных протоколов российская агентура ведет кропотливую, рутинную, но очень важную часть работы — регулярные двусторонние контакты и согласование позиций с партнёрами по БРИКС. В первую очередь с Китаем, с которым они достигли договорённостей о координации на многостороннем уровне.
В остальных международных организациях Женевы картина во многом схожая. Чрезвычайно высокое кадровое присутствие граждан РФ в секретариатах и обслуживающих структурах создаёт для российской стороны те же широкие возможности — доступ, контакты, влияние на процедуры и формулировки.
В Вене международных организаций не меньше. И там ситуация выглядит столь же пугающе: российское присутствие непропорционально велико и не объясняется обычными потребностями дипломатической работы.
В посольстве РФ в небольшой по размерам и населению Австрии работает 131 человек.
Для сравнения:
посольство США в Вене — 107;
посольство Великобритании — 28;
посольство Франции — 21;
посольство Польши — 12.
И ещё один показатель масштаба: в посольстве Австрии в Москве работают всего 11 дипломатов. И этого хватает для такой большой страны как Россия.
Такое соотношение невозможно объяснить потребностями «обычной дипломатии». Оно гораздо лучше объясняется тем, что посольство РФ — это не столько дипломатическое представительство, сколько базовый центр российской разведки для связи с агентурой, координации спецопераций, влияния на политику страны пребывания, манипуляции общественным мнением и многое другое, что к дипломатии не имеет отношения, но спрятано под дипломатическим прикрытием.
В книге «КГБ: работа советских секретных агентов» Джон Баррон подробно описывает цели и методы советской разведки, в том числе то, как КГБ использовал ООН и дипломатические представительства как инфраструктуру для разведывательной работы. Эти практики в полном объеме были унаследованы российскими спецслужбами — прямыми преемниками советских органов госбезопасности.
Джон Баррон: «По той причине, что КГБ наполняет многие советские посольства таким большим количеством своих сотрудников, их персонал раздут до абсурда и совершенно несоразмерен с обычными нуждами нормальной дипломатической деятельности. Так в 1971 году в Москве было пять мексиканцев, обладающих дипломатической неприкосновенностью, и шестьдесят советских представителей с дипломатической неприкосновенностью в Мехико Сити. Или же 108 американцев в Москве и 189 советских представителей с дипломатической неприкосновенностью в Вашингтоне. Так в 1971 году находилось двое ливанцев в Москве и тридцать один русский в Бейруте; четыре датчанина в Москве и тридцать один русский в Копенгагене; пять норвежцев в Москве и двадцать пять русских в Осло; двадцать западных немцев в Москве и пятьдесят русских в Бонне. Общее число аккредитованных в Москве дипломатов из восьмидесяти семи некоммунистических стран было 809, тогда как аккредитованные в этих же странах советские дипломаты насчитывали 1.769 человек.
Такое же преобладание сотрудников КГБ можно видеть и в советской делегации в ООН и среди 207 советских подданных, работающих в секретариате ООН в Нью-Йорке. В интереснейшем сверхсекретном учебнике, раздобытом западной разведкой в Высшей разведывательной школе № 101 под Москвой, подчеркивается ценность Объединенных Наций в качестве секретной базы. В учебнике КГБ под названием “Практическая вербовка американцев в США и в странах Третьего мира” говорится: “В США дополнительно к обычной маскировке, мы пользуемся международными организациями. Самой важной из них является ООН и ее отраслевые учреждения”.
Как видим, ничего в России с тех пор не изменилось.
Общее количество аккредитованных в Австрии граждан РФ, включая состав посольства составляет 506 человек.
Сюда кроме посольства входит:
— Делегация РФ по вопросам военной безопасности и контроля над вооружениями — 31 человек.
— Постоянное представительство РФ при международных организациях в Вене — 86 человек.
— Постоянное представительство РФ при ОБСЕ — 33 человека.
Международные организации — 228 человек, в том числе:
• Международное агентство по атомной энергии (IAEA) — 87;
• Организация Объединенных Наций по промышленному развитию (UNIDO) — 17;
• Управление ООН по обслуживанию проектов (UNOPS) — 2;
• Управление Организации Объединенных Наций в Вене (UNOV) — 44;
• Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе — 15;
• Организация Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (CTBTO) — 12;
• Всемирный банк — 12;
• Международный валютный фонд (IMF) — 5;
• Фонд международного развития OPEC (OFID) — 2;
• Организация стран — экспортёров нефти OPEC — 2;
• Международный институт прикладного системного анализа (IIASA) — 18;
• Международная антикоррупционная академия (IACA) — 1;
• Международный центр по развитию миграционной политики (ICMPD) — 3;
• Объединённый венский институт (JVI) — 3;
• Ассоциация по предотвращению и урегулированию вооружённых конфликтов — 1;
• Партнёрство по возобновляемым источникам энергии и энергоэффективности — 1.
Биографии большинства этих людей прямо или косвенно указывают на сотрудничество со спецслужбами России. Хорошим примером этого служит история Марии Брандштеттер. Гражданка России и Австрии Мария Владимировна Брандштеттер, (в девичестве Поддубная, в первом замужестве Михайлова), родилась 14.11.1979 в Москве. В 1990–1995 гг. училась в школе №981 в г. Москва; в 1997 году окончила лицей информационных технологий №1533 в г. Москва; в 1998–2002 гг. работала в ЗАО «ЭРВИС», учредителем которой был её отец, Владимир Николаевич Поддубный.
В 1998–2002 гг. училась по бакалаврской программе в университете Webster University в г. Вена, Австрия. Webster University – американское высшее учебное заведение, имеющее представительства в США и семи других странах. Он не предъявляет высоких требований к абитуриентам и часто используется элитами постсоветских стран с целью социализации своих детей в западных обществах и формального получения высшего образования.
В 2006 году Брандштеттер окончила магистерскую программу Webster University в Вене.
В своей квалификационной работе Брандштеттер отстаивала российскую позицию в отношении ОБСЕ. В частности, воспроизводила тезисы о «двойных стандартах» Бюро демократических институтов и прав человека ОБСЕ при наблюдении за выборами — с акцентом на непризнании результатов президентских выборов 2004 года в Украине.
Посвящение магистерской работы конкретной международной организации обычная стратегия тех соискателей, кто заранее нацеливается на работу именно в этой структуре после получения диплома. В данном случае важна ранняя, публично оформленная идеологическая лояльность к российской интерпретации деятельности ОБСЕ — организации, где она работала в 2006–2021 годах. С 2021 года она работает в МАГАТЭ. По некоторым сведениям, Мария Брандштеттер является агентом российских спецслужб.
Женева и Вена привлекательны для Москвы не красотой архитектуры. Их настоящая ценность — в международной инфраструктуре, которая по определению открыта, доверчива и построена на презумпции добросовестности участников. Москва рассматривает это как уязвимость и идеальную среду для внедрения агентов своей разведки.
Нейтралитет Швейцарии и Австрии долго работал как гарантия безопасности. Теперь он работает на подрыв безопасности Европы со стороны России. Пока эти страны будут продолжать делать вид, что речь идёт о «дипломатии», Москва будет пользоваться этой серой зоной и расширять своё присутствие.
Международные организации создавались, чтобы снижать конфликты. Но когда Россия их превращает в агентурные центры, они начинают создавать конфликт — тихо, по-бюрократически, по процедуре. И именно поэтому вопрос Женевы и Вены сегодня — это не вопрос нейтралитета. Это вопрос безопасности Европы.
Дмитрий Хмельницкий, Борис Демаш