10 самых покупаемых книг в независимых издательствах и магазинах за прошедшую неделю
В этом рейтинге — результаты Freedom Letters, BAbook, Meduza, «Эхо Книги», «Просто Книги», «Платформа 24».
Соучастники. Почему российская элита выбрала войну
Александра Прокопенко
После вторжения России в Украину многие ожидали, что политическая и экономическая элита попытается остановить начатую Путиным войну. В том числе, чтобы сохранить привычный образ жизни. Этого не произошло. Наоборот, технократы и госбизнес стали главными опорами путинской военной экономики. Основанная на десятках интервью книга Александры Прокопенко объясняет, как за два десятилетия правящий слой России прошёл «псевдоморфозу»: сохранив внешние атрибуты власти, он утратил внутреннюю автономию и стал инструментом управления.
Регистрация
Дмитрий Глуховский
Первый знаковый роман о нынешней войне. Бомб и взрывов здесь нет, события разворачиваются в тылу, где идет своя «специальная операция» – нравственная.
Глуховский собрал героев в захватывающий сюжет и залез в шкуру каждого, поставил перед выбором и страхом. Погружение души в грязь под напором зла прослеживается по миллиметру. Пропаганда вдавливает в человека раба по капле. В каждом мы найдем, увы, частичку себя, но хороших и чистых здесь нет — есть совершенно гоголевское зеркало, на которое, как известно, неча пенять.
Есть ли будущее у человечества, или «Апокалипсис эпохи D.R.AI.»
Игорь Липсиц
Что, если исчезнет не отдельная цивилизация, а всё человечество? К концу XXIII века, всего через 200–250 лет, на Земле могут остаться лишь живущие в джунглях немногочисленные дикие племена.
На наших глазах начинается новая эпоха — D.R.Ai: депопуляции, роботизации и искусственного интеллекта. Удастся ли остановить начавшееся вымирание? Ответ на этот вопрос ищет автор книги, профессор Игорь Липсиц.
Этнографический словарь войны
Александра Архипова, Юрий Лапшин
«Этнографический словарь войны» — это исследование окопного языка и практик российской армии, основанное на семи тысячах писем военнослужащих и их родственников.
Сто двадцать восемь словарных статей описывают фронтовую экономику и повседневность, а также путь человека от вербовки до смерти: отправка за ленточку, штурма, обнуления, ямы, откупы, карантины для бывших пленных.
На санях
Борис Акунин
Быть юным трудно во все времена, даже в относительно травоядные. Жить вообще трудно — и когда только входишь в жизнь, и когда из нее уходишь. Но по-настоящему интересно и важно только трудное — о чем, собственно, вся русская литература. Ту же линию продолжает и этот роман. Продолжение саги «Семейный альбом» — теперь о 1970-х годах.
Берлин, Аденауэрплатц
Владимир Сорокин
В Берлине IV Рейха есть смартфоны, голограммы, высокое искусство, свободная любовь, бурная политическая жизнь, госпрограмма «Сила через радость», сеть специальных аптек «Метель», делающая граждан счастливыми, показательные казни, умопомрачительные вернисажи современного искусства и философские споры о Тёмной материи. У власти фюрер нового поколения — обаятельный и рациональный политик будущего. Немецкая элита наслаждается жизнью, русские эмигранты устраивают свою судьбу в изгнании, художники и интеллектуалы обслуживают новую эпоху, обещающую процветание и благополучие. Но в светлое будущее возьмут не всех.
Диагональная лягушка
Виктор Меламед
Самые разные виды искусства могут жить параллельно, но их всегда будет роднить один инструмент — метафора. Так, по крайней мере, считает художник, музыкант, а с недавних пор еще и практикующий прозаик Виктор Меламед. Автор делится опытом использования метафоры в преподавательской, творческой и зрительской работе, взглядами на искусство и упражнениями на творческое мышление.
Книга содержит множество упражнений для самостоятельного выполнения в целях общего эстетического развития.
Киру все заебало
Сергей Лебеденко
Учительница истории Кира из маленького российского городка собирает посылки на фронт, ведет с детьми «разговоры о важном», охотно сотрудничает с «Движением первых», метит в советницы по воспитательной работе и готовится открывать в школе музей «СВО». В ее наушниках звучат Шаман и Хаски, она хочет верить, что всё не зря, — и у нее получается. Кира убеждена, что Россия воюет с Украиной за правое дело, презирает ругающих страну из-за границы. Но что за голоса не дают ей спать по ночам? И что в бутылке, которую она рано утром тайком выносит из дома?
Поколение М
Борис Акунин
Поколение «М» – не роман, а скорее летопись, «Повесть временных лет», что в переводе на современный язык означает «рассказ о минувших годах». Впрочем не только о минувших…Мое поколение является самым везучим за всю полутысячелетнюю историю России. Там, в российской истории, почти всё – с точки зрения не «государственников», а живых людей – было или черным-черно или серым-серо. Вдохи хотя бы относительной свободы были редкими и короткими. Чуть-чуть в начале царствования Александра Благословенного, несколько лет в начале царствования Александра Освободителя, несколько месяцев после Октябрьского манифеста, несколько месяцев после Февраля. И всё. Снова асфиксия. А нам просто невероятно повезло. По моему отсчету, «кислородная» эпоха началась осенью 1986 года и длилась вплоть до марта 2014, когда вентиль снова закрылся. Больше четверти века мы были то относительно, то полностью, то снова относительно свободны. Так что мы – Самое Счастливое Российское Поколение. И если мы не уберегли свободу, то кроме как на самих себя пенять не на кого.
Всем Иран
Никита Смагин
Журналист и политический аналитик Никита Смагин прожил в Иране несколько лет и написал эту книгу. Получилась история о стране, правительство которой видит корень мирового зла в США и вооружается до зубов для противостояния коварным внешним врагам, внутри границ жестоко преследует инакомыслящих, а выше семейных ценностей ставит только религиозные табу. Но также «Всем Иран» — о людях, которые знают, где выгодно купить новый айфон, ходят в подпольные клубы на рейвы и всегда нальют дорогому гостю чаю из самовара (да!). Бонус: словарь крепких выражений на персидском, без которого будет трудно поддержать разговор о политике.


