10 самых покупаемых книг в независимых издательствах и магазинах за прошедшую неделю

В этом рейтинге — результаты магазинов издательств Freedom Letters, BAbook, Meduza, «Муравей», а также «Эхо Книги», «Просто Книги», «Платформа 24» 

На ZZападном фронте без перемен. Россия Путина против Путина
Иван Филиппов

«На ZZападном фронте без перемен» — попытка описать путинскую Россию, опираясь на свидетельства сторонников войны. В условиях, когда независимая пресса в России уничтожена, Z-каналы в соцсетях стали уникальным источником информации о происходящем.

Эта книга основана на архиве из 40 840 текстов, опубликованных в 1834 источниках. Иван Филиппов показывает, как созданная для поддержки войны пропагандистская система на наших глазах разворачивается против главнокомандующего. 

Соучастники. Почему российская элита выбрала войну
Александра Прокопенко

После вторжения России в Украину многие ожидали, что политическая и экономическая элита попытается остановить начатую Путиным войну. В том числе, чтобы сохранить привычный образ жизни. Этого не произошло. Наоборот, технократы и госбизнес стали главными опорами путинской военной экономики. Основанная на десятках интервью книга Александры Прокопенко объясняет, как за два десятилетия правящий слой России прошёл «псевдоморфозу»: сохранив внешние атрибуты власти, он утратил внутреннюю автономию и стал инструментом управления.

Есть ли будущее у человечества, или «Апокалипсис эпохи D.R.Ai.»
Игорь Липсиц

Что, если исчезнет не отдельная цивилизация, а всё человечество? К концу XXIII века, всего через 200–250 лет, на Земле могут остаться лишь живущие в джунглях немногочисленные дикие племена.

На наших глазах начинается новая эпоха — D.R.Ai: депопуляции, роботизации и искусственного интеллекта. Удастся ли остановить начавшееся вымирание? Ответ на этот вопрос ищет автор книги, профессор Игорь Липсиц.

Случайный царь. Жизнь и ложь Владимира Путина
Эндрю Вайс

Почему Владимир Путин — не коварный карикатурный злодей, каким его представляют на Западе? Как незаметный офицер КГБ среднего звена прошел путь до авторитарного лидера России? В графическом романе «Случайный царь» Эндрю Вайс раскрывает, кто скрывается за имиджем сильного лидера, и как Путину и его приближенным удалось создать такой образ.

Царь собственной персоной
Роман Баданин, Михаил Рубин

25 лет назад Владимир Путин стал президентом России. Казалось бы, достаточный срок, чтобы узнать о нем все. Но спросите себя: уверены ли вы, что в курсе реальной биографии Путина? Все это время Путин не столько правил страной, сколько создавал легенду о самом себе. Легенду в шпионском смысле слова. Он придумывал себе биографию и образ, точнее разные образы – в зависимости от момента он представал то либералом, то консерватором, то левым, то правым и так далее много раз. Чтобы обмануть вас, он готов на все: убивать людей, прятать и перепрятывать собственное богатство, искажать реальность самым невероятным образом, не гнушаясь вранья о самых дорогих ему людях. В этой книге мы расскажем вам настоящую историю Путина, его окружения и их лицемерия. Очень многое из того, что вы прочитаете, вы никогда не знали. Или забыли. Или не придали значения.

Куда дрейфуют диктатуры?
Константин Гаазе

Книга Константина Гаазе «Куда дрейфуют диктатуры» рассказывает об исторической эволюции российской автократии, закономерным итогом которой стало полномасштабное вторжение в соседнюю страну. Задумываясь о том, почему Россия напала на Украину, автор с ходу отметает два избитых тезиса — об извечной исторической судьбе страны и о зловещей личности ее правителя. Вместо этого он предлагает читателю результаты своего историко-социологического расследования, которое продолжалось 11 лет начиная с марта 2014 года.

Девочки и институции
Дарья Серенко

В своей книге, написанной на стыке поэзии и прозы, фемактивистка и писательница Дарья Серенко говорит о людях, которых привыкли не замечать, — о сотрудницах государственных учреждений культуры. Их голоса звучат и в новом издании, дополняясь историями других девочек: тех, кто смог вырваться из институций, и тех, кто вынужден в них оставаться. Госучреждения — особый мир, похожий на морок, стремящийся навязать свои непрозрачные законы каждой и каждому, кто попал туда. Жалобы в департамент, подотчётные мероприятия, квартальные премии, отчёты и выговоры составляют основу повседневности этого мира. Девочки здесь — вторичный элемент системы, на котором, впрочем, вся эта система во многом и держится. С системой они вступают в сложные и нередко созависимые отношения: живут по её законам, иногда бунтуют, иногда подчиняются, скорбят, радуются и танцуют, уходят и возвращаются.

Лето в пионерском галстуке
Елена Малисова, Катерина Сильванова

Юра возвращается в пионерский лагерь своей юности спустя двадцать лет. В руинах прошлого он надеется отыскать путь в настоящее, к человеку, которого когда-то любил. Эта история о том, что в СССР не все было гладко, правильно и безлико. Что были переживания, страсти, влечения и чувства, которые не вписывались в рамки морали на пути к «светлому будущему». И что это будущее оказалось не таким уж и светлым.

Питомцы
Женя Беркович 

«Питомцы» Жени Беркович — тюремная сказка; все рассказанное в ней — чистая правда, но все герои вымышлены, а совпадения случайны. Место действия — Тюрьмяу, где приходится уживаться котам, крысам, собакам, тараканам, вороне и, конечно, людям, но это история не о людях. Главный герой, Вольный Котан, проходит череду испытаний, чтобы понять, что даже в самых мрачных и непростых обстоятельствах всегда есть место дружбе, стойкости и взаимовыручке.

Сказка
Владимир Сорокин

Владимир Сорокин написал новую притчу — дикую, чарующую и безжалостную. В романе «Сказка» оживает мрачная постапокалиптическая Россия, где мусорные поля становятся территорией надежды, а путешествие по свалке — путём к сакральному преображению. Мир после катастрофы сказочно несуразен, но из его паноптикума прорастают вечные смыслы: смерть и возрождение, вера и отчаяние, тлен и новая утопия. Сорокин проводит читателя сквозь очищающий абсурд: от ужасающей прозы тлена до проблесков благодати. «Сказка» — новый эпос о русском сознании: порочном и светлом, униженном и мечтающем. Автор вновь конструирует будущее как аллегорический кошмар, но и даёт читателю шанс — страшный, но единственно возможный.