10 самых покупаемых книг в независимых издательствах и магазинах за прошедшую неделю

В этом рейтинге — результаты магазинов издательств Freedom Letters, BAbook, Meduza, а также «Муравей», «Эхо Книги», «Просто Книги», «Платформа 24»

Лето в пионерском галстуке
Елена Малисова, Катерина Сильванова

Юра возвращается в пионерский лагерь своей юности спустя двадцать лет. В руинах прошлого он надеется отыскать путь в настоящее, к человеку, которого когда-то любил. Эта история о том, что в СССР не все было гладко, правильно и безлико. Что были переживания, страсти, влечения и чувства, которые не вписывались в рамки морали на пути к «светлому будущему». И что это будущее оказалось не таким уж и светлым.

Легенда о Карагай. Роман в 40 некрологах
Михаил Калужский

Максим Арнаутов прожил девяносто два года, написал двенадцать симфоний и музыку к десяткам фильмов, получил все возможные награды — но почти не давал интервью и не оставил мемуаров. Его единственная опера была запрещена за день до премьеры. Его музыку исполняли в Европе, но замалчивали в СССР. У него не было детей — кроме тех, о которых никто не знал. Роман в сорока некрологах восстанавливает биографию человека, который тщательно ее скрывал.

«На санях»
Борис Акунин

Быть юным трудно во все времена, даже в относительно травоядные. Жить вообще трудно — и когда только входишь в жизнь, и когда из нее уходишь. Но по-настоящему интересно и важно только трудное — о чем, собственно, вся русская литература. Ту же линию продолжает и этот роман. Продолжение саги «Семейный альбом» — теперь о 1970-х годах. 

Сам секс. Как обсуждать, получать и доставлять удовольствие
Саша Казанцева

Когда дело доходит до секса, все порой чувствуют себя неловко: мы не хотим показаться несведущими, неуверенными в себе, боимся, что нас не примут, не поймут или просто что будет «не очень». Даже обсудить что к чему с партнерами не всегда хватает смелости. Но почему мы так стесняемся говорить о сексе? Откуда берутся сексуальные фантазии, как они помогают нам и можно ли делить их на «нормальные» и «странные»? Что значат все эти незнакомые слова — «раббинг», «тоинг», «комперсия» и какие практики за ними стоят? Как доставить удовольствие себе и другому человеку? И как понять, чего хочется нам самим? В своей книге секс-просветительница и писательница Саша Казанцева подробно отвечает на эти и десятки других вопросов.

Хроники пепельной весны
Анна Старобинец

В постапокалиптическом Новом Средневековье, где царит вечный холод и сумрак, небеса затянуты пеплом, а наука считается ересью, молодой инквизитор расследует дело о наведении порчи, отчаянно пытаясь увидеть реальность и истину там, где все видят морок и колдовство. Новый роман Анны Старобинец — уникальная жанровая конструкция на стыке детектива, научной фантастики и фэнтези, позволяющая читателю заглянуть в пугающее темное прошлое, наставшее вместо светлого будущего. Прошло 17 веков после глобальной ядерной катастрофы, которая почти стерла человечество с лица земли. Уцелевшие, утратив все научные и технические достижения старой жизни, вышли на новый круг. Изменился климат, изменилась религия, изменилась скорость и продолжительность жизни, изменились животные. Очень многое изменилось, только поведение людей неизменно, и Новое Средневековье до боли похоже на старое. В поселке Чистые Холмы свирепствует эпидемия, и жители убеждены, что это происки ведьмы — местной портнихи. Сбросить ее в вулкан — жизнь сразу наладится.

Благими намерениями: Русская православная Церковь и власть от Горбачева до Путина
Ксения Лученко

В начале 1990-х священники Русской православной церкви призывали советских и российских солдат не совершать братоубийства, даже если таков приказ. Сегодня они обещают вечную жизнь тем, кто идет убивать. Как это стало возможным? Почему Церковь обменяла свободу на привилегии? И почему политическая власть была так в этом заинтересована? Ксения Лученко объясняет, как и почему РПЦ и ее иерархи пришли туда, куда обычно приводит дорога, вымощенная благими намерениями.

Империя должна умереть
Михаил Зыгарь

Книга о событиях, произошедших в истории Российской империи с 1900 по 1917 год. Если вы хотите закрыть пробелы в знаниях истории, а также понять, почему погибла великая империя, какие человеческие решения и хитросплетения судьбы к этому привели, — эта книга отличный выбор. Главный герой книги — сознательное и требовательное российское гражданское общество. Вы сможете увидеть Россию начала XX века глазами людей того времени: Николая II, Льва Толстого, Петра Столыпина, Григория Распутина, Владимира Ленина, Александра Керенского, Льва Троцкого, Максима Горького, Александра Колчака и многих других.

История Российского государства. Том Х. Разрушение и воскрешение империи. 1917-1953
Борис Акунин

Очередная книга серии «История Российского государства» описывает драматический период с Февральской революции до смерти Иосифа Сталина. В центре повествования — эволюция государственной системы и перемены в общественной жизни страны.

Поколение М
Борис Акунин

Поколение «М» — не роман, а скорее летопись, «Повесть временных лет», что в переводе на современный язык означает «рассказ о минувших годах». Впрочем, не только о минувших… Мое поколение является самым везучим за всю полутысячелетнюю историю России.  Там, в российской истории, почти всё — с точки зрения не «государственников», а живых людей — было или черным-черно или серым-серо. Вдохи хотя бы относительной свободы были редкими и короткими. Чуть-чуть в начале царствования Александра Благословенного, несколько лет в начале царствования Александра Освободителя, несколько месяцев после Октябрьского манифеста, несколько месяцев после Февраля. И всё. Снова асфиксия.  А нам просто невероятно повезло. По моему отсчету, «кислородная» эпоха началась осенью 1986 года и длилась вплоть до марта 2014, когда вентиль снова закрылся. Больше четверти века мы были то относительно, то полностью, то снова относительно свободны. Так что мы — Самое Счастливое Российское Поколение. И если мы не уберегли свободу, то кроме как на самих себя пенять не на кого.

Сказка
Владимир Сорокин

Владимир Сорокин написал новую притчу — дикую, чарующую и безжалостную. В романе «Сказка» оживает мрачная постапокалиптическая Россия, где мусорные поля становятся территорией надежды, а путешествие по свалке — путём к сакральному преображению. Мир после катастрофы сказочно несуразен, но из его паноптикума прорастают вечные смыслы: смерть и возрождение, вера и отчаяние, тлен и новая утопия. Сорокин проводит читателя сквозь очищающий абсурд: от ужасающей прозы тлена до проблесков благодати. «Сказка» — новый эпос о русском сознании: порочном и светлом, униженном и мечтающем. Автор вновь конструирует будущее как аллегорический кошмар, но и даёт читателю шанс — страшный, но единственно возможный.