10 самых покупаемых книг в независимых издательствах и магазинах за прошедшую неделю
В этом рейтинге — результаты магазинов издательств Freedom Letters, BAbook, Meduza, а также «Эхо Книги», «Просто Книги», «Платформа 24».
Люди за забором. Частное пространство, власть и передел собственности в России
Максим Трудолюбов
Исследование одного из самых болезненных российских вопросов, развития частной собственности, которое шло очень непростым путем. Особые исторические обстоятельства в России — крепостная зависимость, потеря жилья в процессе коллективизации, получение квартир, оформление их в собственность и многое другое, — по сути, отложили решение этой проблемы до сегодняшнего дня; по крайней мере Россия отстала от многих европейских государств на сто лет.
Это обновленное и дополненное издание книги, вышедшей в 2015 году. В нынешней версии подробно рассматривается дело Ларисы Долиной, которое создало значимый прецедент с точки зрения права, а также поднимается вопрос о крупном переделе собственности во власти, начавшемся после полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году.
Соучастники. Почему российская элита выбрала войну
Александра Прокопенко
После вторжения России в Украину многие ожидали, что политическая и экономическая элита попытается остановить начатую Путиным войну. В том числе, чтобы сохранить привычный образ жизни. Этого не произошло. Наоборот, технократы и госбизнес стали главными опорами путинской военной экономики. Основанная на десятках интервью книга Александры Прокопенко объясняет, как за два десятилетия правящий слой России прошёл «псевдоморфозу»: сохранив внешние атрибуты власти, он утратил внутреннюю автономию и стал инструментом управления.
Царь собственной персоной
Роман Баданин, Михаил Рубин
25 лет назад Владимир Путин стал президентом России. Казалось бы, достаточный срок, чтобы узнать о нем все. Но спросите себя: уверены ли вы, что в курсе реальной биографии Путина? Все это время Путин не столько правил страной, сколько создавал легенду о самом себе. Легенду в шпионском смысле слова. Он придумывал себе биографию и образ, точнее разные образы – в зависимости от момента он представал то либералом, то консерватором, то левым, то правым и так далее много раз. Чтобы обмануть вас, он готов на все: убивать людей, прятать и перепрятывать собственное богатство, искажать реальность самым невероятным образом, не гнушаясь вранья о самых дорогих ему людях. В этой книге мы расскажем вам настоящую историю Путина, его окружения и их лицемерия. Очень многое из того, что вы прочитаете, вы никогда не знали. Или забыли. Или не придали значения.
Благими намерениями: Русская православная Церковь и власть от Горбачева до Путина
Ксения Лученко
В начале 1990-х священники Русской православной церкви призывали советских и российских солдат не совершать братоубийства, даже если таков приказ. Сегодня они обещают вечную жизнь тем, кто идет убивать. Как это стало возможным? Почему Церковь обменяла свободу на привилегии? И почему политическая власть была так в этом заинтересована? Ксения Лученко объясняет, как и почему РПЦ и ее иерархи пришли туда, куда обычно приводит дорога, вымощенная благими намерениями.
Светотень
Даниэль Кельман
«Светотень» – роман об искусстве и власти, о творце и тоталитарном государстве, о страхе, соблазне и зле. В центре повествования – судьба великого режиссера Георга Вильгельма Пабста: гения кино, эмигранта, которому пришлось вернуться в гитлеровский рейх. Он еще верит, что не поддастся соблазну сотрудничества с варварским бесчеловечным режимом, что не подчинится никакой другой диктатуре, кроме диктатуры искусства, но он уже сделал свой первый шаг к ловушке, из которой ему не выбраться…
Всем Иран
Никита Смагин
Журналист и политический аналитик Никита Смагин прожил в Иране несколько лет и написал эту книгу. Получилась история о стране, правительство которой видит корень мирового зла в США и вооружается до зубов для противостояния коварным внешним врагам, внутри границ жестоко преследует инакомыслящих, а выше семейных ценностей ставит только религиозные табу. Но также «Всем Иран» — о людях, которые знают, где выгодно купить новый айфон, ходят в подпольные клубы на рейвы и всегда нальют дорогому гостю чаю из самовара (да!). Бонус: словарь крепких выражений на персидском, без которого будет трудно поддержать разговор о политике.
Бумажное солнце
Олег Радзинкий
Писатель воспринимает мир не как остальные люди. Писатель просыпается и видит вокруг пустоту, и эту пустоту надо заполнить – словами. Писатель садится и заполняет пустоту, создавая в ней иной мир. И живет в двух мирах – реальной жизни и тексте.
Но часто эти миры смыкаются, текст проникает в жизнь и вытесняет ее, подменяя собой. Так произошло с героиней романа «Бумажное солнце» Лизой Нелидовой: другой мир через написанный ею текст просочился в ее жизнь, и теперь Лиза не знает, что реально, а что плод ее фантазии. И есть ли разница между двумя мирами.
Диагональная лягушка
Виктор Меламед
Самые разные виды искусства могут жить параллельно, но их всегда будет роднить один инструмент — метафора. Так, по крайней мере, считает художник, музыкант, а с недавних пор еще и практикующий прозаик Виктор Меламед. Автор делится опытом использования метафоры в преподавательской, творческой и зрительской работе, взглядами на искусство и упражнениями на творческое мышление.
Книга содержит множество упражнений для самостоятельного выполнения в целях общего эстетического развития.
Пожалуйста, живи
Лана Эстемирова
«Пожалуйста, живи!» — последнее сообщение, которое пятнадцатилетняя Лана Эстемирова отправила своей матери Наталье, чеченской правозащитнице, журналистке, сотруднице «Мемориала». В тот же день Наталью Эстемирову похитили возле дома и убили. Спустя много лет Лана смогла написать эту книгу, в которой есть и детские воспоминания о военной и послевоенной Чечне, и семейная история, охватывающая весь двадцатый век, и биография необыкновенно храброй женщины, верившей в справедливость и добивавшейся ее любой ценой — даже там, где это было заведомо невозможно. Но еще «Пожалуйста, живи» — универсальная и пронзительная история о материнской любви и о долгом, непростом проживании утраты.
Сказка
Владимир Сорокин
Владимир Сорокин написал новую притчу — дикую, чарующую и безжалостную. В романе «Сказка» оживает мрачная постапокалиптическая Россия, где мусорные поля становятся территорией надежды, а путешествие по свалке — путём к сакральному преображению. Мир после катастрофы сказочно несуразен, но из его паноптикума прорастают вечные смыслы: смерть и возрождение, вера и отчаяние, тлен и новая утопия. Сорокин проводит читателя сквозь очищающий абсурд: от ужасающей прозы тлена до проблесков благодати. «Сказка» — новый эпос о русском сознании: порочном и светлом, униженном и мечтающем. Автор вновь конструирует будущее как аллегорический кошмар, но и даёт читателю шанс — страшный, но единственно возможный.