«Прямо сейчас» с Ольгой Романовой
Это пугалка для тех, кто еще не открыл рот… Во-вторых, это еще и отчетность. Депутаты работают, выявляют врагов, с ними борются, приносят в казну доходы. Потому что вот, конфискация имущества, арест имущества за «злоупотребление свободой средств массовой информации». Вот, пожалуйста, Владимир Владимирович, посмотрите, пожалуйста, накануне выборов. Мы хорошие. Тоже ж отчетность нужна, знаешь, не все грантоедам об отчетности думать…
Поддержите «Эхо», если вы не в России
Подписаться на канал «Эхо»
Т. Фельгенгауэр: Всем привет, продолжается эфир «Эха», и это программа «Прямо сейчас». Ну что, спасибо Службе информации за выпуск новостей, мы кое-что оттуда обсудим, и, кстати, кое-что из того, что вы услышите через два часа, в следующем выпуске новостей, тоже обсудим. Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. А с кем же мы будем это все обсуждать? С Ольгой Романовой! Ольга, здравствуй…те.
О. Романова: Здравствуй…те.
Т. Фельгенгауэр: Нет, сейчас опять этот положенный дисклеймер. Мы очень давно знакомы с Ольгой Романовой. Я думаю, если мы сейчас будем «здравствуйте» и друг другу говорить, получится не очень естественно.
О. Романова: Привет, Таня!
Т. Фельгенгауэр: Да, привет, Оля. Дорогим нашим слушателям и зрителям, если вдруг кто-то предпочитает YouTube, напоминаю, что есть возможность в специальном чате (боте) задавать вопросы. Ну и, собственно, к новостям. Честно, хочу пройтись по информационной повестке, потому что прям навалилось сильно по твоей, Оля, экспертизе. Да тут уж не знаю, рада ты или нет, но, к сожалению, опять тебе за всех отвечать и все комментировать.
Ну, во-первых, продолжаем наблюдать за тем, как тяжело быть заместителем Сергея Шойгу и его ближайшим соратником. У Руслана Цаликова и его семьи изъяли имущество на 5,5 миллиардов рублей. И там, и помещение конфисковали, и участок, и какие-то объекты в разных районах Москвы. При этом Цаликов по уголовному делу находится под домашним арестом. Невиданная щедрость, прямо скажем. Что думаешь, как будет развиваться это дело? Действительно ли Цаликова будут доить чисто ради денег, или будут выжимать из него какие-то показания на Шойгу, или еще какой-то возможен вариант?
О. Романова: Для меня эта история все загадочнее и загадочнее. По двум вещам — по его положению и списку статей, которые ему предъявляют, во-первых, а во-вторых, у меня не сошелся вообще список его недвижимости, ни с чем не сошелся. Я очень внимательно посмотрела, что вчера конфисковали, арестовали — не сошлось. Вот с этого, пожалуй, и начнем.
Когда 5 марта брали Цаликова, и это была, конечно, сенсация, первый замминистра обороны, Любимец Шойгу, мощнейший человек. Рассказывали, что у него есть, собственно. И вот арестованных вчера объектов – там офис на Земляном валу, Sugar… Чего-то там такое…
Т. Фельгенгауэр: Sugar Factory.
О. Романова: Да. Неизвестно…
Т. Фельгенгауэр: это уже без нас.
О. Романова: Да, это уже без нас было, поэтому я не запомнила название. В Хамовниках, в Мещанском районе Москвы. И это все такая недвижимость, судя по всему, коммерческая. А когда его брали, там был другой списочек. Был списочек, что он владеет домом с участком, нет, участком в Раздорах. И только этот участок стоит 3,5 миллиарда, а вчера 5,5 взяли, то есть это уже большая часть, что там еще добавлять-то, Господи? Ерунда какая-то. А самое главное у него четверо детей – два мальчика и две девочки. И так получилось, я не знаю, почему, но они никогда не работали, ну то есть нет источников доходов, совсем нет, почти сироты. Если бы не отец, я не знаю, как бы они выживали. Я смотрю, у тебя накатывает слеза.
Т. Фельгенгауэр: Очень сочувствую.
О. Романова: Да, и вот у них у четверых оказалось очень много недвижимости. То есть квартира, дома, заводы, пароходы. И вот 5 марта Все это тщательно перечислялось. И это список не тот, который звучал вчера, вчера звучала коммерческая недвижимость.
Т. Фельгенгауэр: А чем ты объясняешь это несоответствие? Поторговались?
О. Романова: Сейчас, сейчас подожди, еще не все несоответствия,
Т. Фельгенгауэр: Так, давай!
О. Романова: Давай мы с тобой все несоответствия перечислим, а потом уже подумаем, с чем это могло бы быть связано. Конечно, второе несоответствие – это статьи, которые ему предъявляют и домашний арест. Ну, во-первых, ему предъявляют 210-ю. 210-я – это организация преступного сообщества! Это Дон Корлеоне! На нем написали большими буквами: «Цаликов – Дон Корлеоне Министерства обороны».
Т. Фельгенгауэр: Ну, это была, наверное, самая сенсационная часть, когда его брали, что они буквально сказали ОПГ.
О. Романова: 210-я! ОПГ, и ты ее создал и возглавил.11 эпизодов по 160-й – это растрата в особо крупном размере, и там еще по мелочи подлоги, мошенничество туда-сюда, то есть там еще список статей… Лет на 30, ну 25-30, по нынешним временам-то. И вдруг домашний арест, домашний арест, и при том, что вообще все не сходится, все! Да, это торговля, конечно, это торговля. Цаликов умный, Цаликов верткий. Мы видим сейчас, что очень успешно продвигается торговый процесс у Тимура Иванова, в «Лефортово», крайне успешно. Он вовсю сотрудничает со следствием, и, судя по всему, второе его дело, да и первое, тоже может сойти на нет. Ну и у Цаликова тоже признаки такие, домашний арест… Я полагаю, что конфискованное не отдадут, хотя, между прочим, Тимуру Иванову потихоньку отдают, отдают, потихонечку отдают.
Т. Фельгенгауэр: Слушай, а что же там тогда за предмет торговли, типа дайте все на Шойгу, но я не верю, что у них нет ничего на Шойгу. В чем торговля тогда, я не очень понимаю?
О. Романова: Во-первых, может быть, не только Шойгу. Во-вторых, ну, слушай, ну пригодится. Ну не завтра пригодится, послезавтра пригодится, пригодится. Меня-то больше знаешь, что интересует? Меня очень интересует устойчивое желание Тимура Иванова пойти на СВО, собственно, его желание-то мне понятно: отпустите из «Лефортово». Кстати говоря, Тимуру Иванову разрешили длительное свидание с родственниками в «Лефортово». Я такого никогда не видела, вообще никогда!
Т. Фельгенгауэр: Может, ему горячую воду провели?
О. Романова: Там уже была горячая вода, недавно провели.
Т. Фельгенгауэр: А, ну, хорошо.
О. Романова: Потом ему разрешили 6 звонков в месяц родным в
Т. Фельгенгауэр: В «Лефортово»?
О. Романова: в «Лефортово». И то ли два, то ли три длительных свидания. Слушай, в колонии общего режима, в колонии поселения такого нет. То есть, что вдруг «Лефортово», я так представила себе «Лефортово», а я как Лефортово-то знаю. А где там комнаты длительных свиданий? А их там нет. Жену в камеру к нему посадят? Или их как-то в гостиницу припроводят, особого режима?
Т. Фельгенгауэр: В отель.
О. Романова: Ну да, не очень понятно. В общем, там условия улучшаются, судя по всему, торговля идет успешно. А я, собственно, почему заговорила про сво-то? А вот, представь себе, сидит первый зам министра обороны, многолетний. И второй тоже. Ну, вообще-то, это не просто секретоноситель, а это суперсекретоноситель! И говорит: «хочу на фронт». Говорят: «Ну да, действительно, иди на фронт! Иди, Тимурка, на фронт, иди». Попадает он на передовую, вот прямо, знаешь, вот с кинжалом в зубах лезет туда, а там его берут ВСУ в плен и говорят: «Рассказывай секреты» А ну как он расскажет?
Т. Фельгенгауэр: Да, ну, я тебя умоляю, его если туда отправить, то только чтобы его в киллзоне какой-нибудь пришили.
О. Романова: Вот именно, вот именно, вот именно. У нас за время СВО погибло 19 генералов, ну, многих из них мы знаем, там взрыв Кириллова в Москве и всё такое. Но когда я начинала проверять списочек погибших из 19, минимум пятеро – моя клиентела. Осужденные.
Т. Фельгенгауэр: Ты еще, кстати, помимо генералов, ты знаешь, да, как опасно быть замгубернатора? Не только потому, что сажают, но и потому, вот…
О. Романова: Вчера погиб в Краснодаре, вчера погиб да, 11 лет ему дали за коррупцию, 34 годика мальчику было. Тоже мой клиент, конечно. И при этом вчера ушел на войну бывший мэр Владимира, Наумов. Один из моих любимцев. Потому что, конечно, клоун редкостный тоже. Вот представляешь, что? Попадет в плен и расскажет, где объектно-гражданская оборона во Владимире. А?
Т. Фельгенгауэр: Боже, как страшно жить
О. Романова: Не говори. Я на самом деле как-то волнуюсь волнуюсь за таких людей, и мне кажется, что, конечно, героическая, наверняка героическая смерть вице-губернатора, на секундочку, Краснодарского края – огромный край, да? Вот я не верю, что это была гибель на фронте, ну не верю я.
Т. Фельгенгауэр: Почему?
О. Романова: Ну вице-губернатор, ну. Тоже же знаешь. А у нас ты говоришь, у нас, где там взрывалось, в Краснодарском крае? Че там взрывалось?
Т. Фельгенгауэр: Ну что-то там, где-то там…
О. Романова: Какие-то НПЗ там взрывались?
Т. Фельгенгауэр: Ничего не знаю, какие НПЗ там?
О. Романова: Как город назывался-то? Забыла я…
Т. Фельгенгауэр: Что-то на «Т» было…
О. Романова: Да-да-да, что-то, что-то…
Т. Фельгенгауэр: Что-то… Туапсе?
О. Романова: Туапсе, Туапсе, Новороссийск, все это Краснодарский край.
Т. Фельгенгауэр: Ты еще Цапков, вспомни. Краснодарский край разнообразен и велик!
О. Романова: Кстати, давай останемся в Краснодарском крае, потому что сейчас с ним связано все. Мне кажется, это какая-то родина новостей. Во-первых, конечно, очередной скандал с Виктором Мамотовым, бывшим судьей Верховного суда, главой Совета судей России. Он же у нас краснодарский. И лишили его вчера, то есть отменили его отставку, то есть он теперь не судья в отставке, то есть не генерал в отставке, а просто рядовой. Рядовой Мамотов, без гарантий, без неприкосновенности, без всего-без всего. У него конфисковали имущество на 9 миллиардов, 95 объектов недвижимости. И вчера на заседание Высшей квалификационной коллегии судей пришел тайный свидетель. И тайный свидетель рассказал, что… Там друг друга крышевали все краснодарские судьи, у него был Чернов, который 23 года возглавлял вообще Краевой суд Краснодарского края. И вот тот Чернов был связан с бандитами, и вот тот Мамотов был связан с бандитами. И вот так фамилия бандитов, и вот так с фамилией бандитов. И еще там Арутюн Сочинский, и еще там Пиццоль Зистафонский, и кого там только нет, божечки, вот как же так? Но я знаешь, что думаю, Я, конечно, думаю, что шерше ля фам, если честно, конечно, шерше ля фам. Помнишь, с чего все начиналось, с чего вообще все начиналось в Краснодарском крае? С Леночкой Хахалевой, со свадьбы?
Т. Фельгенгауэр: Да, ну, ты вспомнила тоже, но Леночка Хахалева после той свадьбы довольно долго продержалась-то на своем месте.
О. Романова: Только в 20-м или 21-м году ее…
Т. Фельгенгауэр: Провожали торжественно, так сказать.
О. Романова: Да, и то, за что? За прогулы.
Т. Фельгенгауэр: Ну, как-то по-божески решили. Ну, а подожди, а че с Мамотовым?
О. Романова: Ну слушай, Леночка Хахалева, значит, Леночка Хахалева, она у нас близкая родственника того самого Чернова, который партнер, и крыша Мамотова. Там в общем, там все со всеми повязаны, а бандиты у всех одни.
Т. Фельгенгауэр: Понятно, такой большой край, а бандиты одни на всех.
О. Романова: Ну да, опять же, Цапки.
Т. Фельгенгауэр: Как так?
О. Романова: Сочи тоже, кстати говоря, часть Краснодарского края.
Т. Фельгенгауэр: Что же ждет теперь рядового Мамотова?
О. Романова: Я думаю, что его будут жестко сажать вместе с Черновым. Судя по тому, что с Черновым тоже сняли неприкосновенность. Просто он, так сказать, менее яркий персонаж, чем Мамотов. Чернов сразу все отдал, не сопротивлялся, а Мамотов сопротивлялся. Поэтому у него нашли сеть отелей, арестовали бизнес-партнеров и назвали их тоже ОПГ. Ну тоже, не тоже, я не знаю, предыдущих называли да, воров в законе, а эти? Вроде как, похоже, назначили. Ну, хорошо, назначили, то есть короновали Следственным комитетом.
Т. Фельгенгауэр: Порвали три баяна.
О. Романова: Ну да. И он же продолжал сопротивляться, и тут ему сказали: «А в ваших отелях, между прочим…»
Т. Фельгенгауэр: Проститутошные!
О. Романова: Проститутошные. Продолжил сопротивляться, тогда ему сказали: «А проститутки были несовершеннолетние». Тут он решил, что все, надо сдаваться, потому что дальше пойдут мальчики и сатанисты. Ну, логика такая, конечно, как.
Т. Фельгенгауэр: Ну да, вообще, конечно. Просто если вдруг кто-то из наших слушателей и зрителей не очень понимает, про какого рядового Мамотова мы говорим, то вы наверняка слышали страшный скандал с краснодарским судьей, который буквально владел сетью отелей-проститутошных. Извините, что я так это формулирую, но я по другому не знаю, как это назвать, это было именно так.
О. Романова: Это второй человек в судебной системе. Первый был председатель Верховного суда, а он второй по значению.
Т. Фельгенгауэр: Да, это был страшный скандал, вот он продолжался, продолжался и продолжился до того, что отставку судьи отменили, и вот теперь ждем громкие судебные процессы.
О. Романова: Как Леночка-то всех спалила.
Т. Фельгенгауэр: Ну так бывает, что вообще, бабы рестораны…
О. Романова: Доведут до цугундера.
Т. Фельгенгауэр: Да, знаем мы это…
О. Романова: Это цитата! Это цитата. Мы на самом деле с Татьяной так не думаем, вообще нет.
Т. Фельгенгауэр: И вообще женщин бабами не называем.
О. Романова: Никогда. Но слушай, это же не все, не все ужасы из Краснодарского края.
Т. Фельгенгауэр: Так, что?
О. Романова: Опять Минобороны. У нас же со вчерашнего дня новый, опять замминистра обороны.
Т. Фельгенгауэр: Да!
О. Романова: Виталий Шулика. Он сменил, там был человек на его месте – Олег Савельев. Он был вообще мирным аудитором из счетной палаты, которого с собой привел, собственно, сменивший Шойгу Белоусов.
И такой мирный Савельев, сидел, аудитор, занимался там…
Т. Фельгенгауэр: Аудитом.
О. Романова: Приемными, фактически административными делами. Но вот нет, теперь Шулика. Я, собственно, почему про него рассказываю, потому что меня он волнует по трем критериям. Но первый критерии, когда уже вижу месторождение, образование и карьера – Кубань, у меня начинает глаз дергаться.
Т. Фельгенгауэр: У меня тоже. Теперь, благодаря тебе. Ну вернее, не тебе, благодаря независимому российскому суду, я тоже, когда кубанских вижу, у меня так немножко. Еще моему коту не говори об этом.
О. Романова: Да, Олег Дерипаска тоже кубанский или ставропольский… кубанский. Сейчас у меня начнет глаз дергаться. Нет никакой бумажки, потому что мне что-то тошнит?
Т. Фельгенгауэр: Возвращаемся к Шулике.
О. Романова: Возвращаемся к Шулике. Значит, и он краснодарский военный, красивый, здоровенный. И чего вдруг его понесло бросить армию и уйти в менты? Это загадка, разгадка к которой, я думаю, в моем втором пункте. Это самый богатый, не просто мент, официально по декларации, а самый богатый силовик Российской Федерации. У него был доход в 2019 году рекордный 27 миллионов рублей за год, что в два с чем-то раза больше, чем у главы ФСБ Александра Бортникова.
Ну и вроде как все такое честно заработанное, прямо. Он очень много работал опером, работал. Потом всякое разное IT там, внедрял, там всякую систему слежки за всеми. Но дело в том, что у него есть еще одна очень интересная…. Это мой пункт третий, очень интересное совпадение, я так думаю. Он когда вот пришел работать в МВД, оперативно-розыскной деятельностью занимался, туда-сюда, а потом его назначили заместителем в Главное управление по противодействию коррупции, и вот там он работал, сделал карьеру. Проблема в том, что у него был начальник – генерал Денис Сугробов.
Т. Фельгенгауэр: Ну вообще, вот это поворот!
О. Романова: А у Дениса Сугробова был зам, не только этот самый Шулика, но и второй зам – Колесников, безвременно скончавшийся от падения из окна тюрьмы. Случайным образом. Надо сказать, я в связи с Шуликой отследила судьбу Дениса Сугробова. Я напомню, что дали ему 22 года тогда. А как ты думаешь, где он сейчас, как он сейчас, как ты думаешь?
Т. Фельгенгауэр: СВО?
О. Романова: Нет, нет.
Т. Фельгенгауэр: В санаторий, как он сейчас отдыхает? Ну, вряд ли его в Харп послали.
О. Романова: Он давным-давно, с 2024-го года, работает советником директора очень крупной фармакологической компании. Забыла, как называется, у меня где-то записано.
Т. Фельгенгауэр: С какого года?
О. Романова: С 2024 года.
Т. Фельгенгауэр: С 24-го года?
О. Романова: С 24-го. Ему сначала скостили срок до 12 лет, а потом он ушел на УДО. И чудесно он работает, замечательно себя чувствует и шлет вам всем свой пламенный привет.
Т. Фельгенгауэр: Ну кто после этого скажет, что российская судебная система и система исполнения наказаний негуманная и не способствует ресоциализации заключенных? Ну вот посмотрите на судьбу Дениса Сугробова, знаете что.
О. Романова: Кто доживет, потому что его зам не дожил, тот обязательно сделает карьеру.
Т. Фельгенгауэр: слава Богу, никто из нас не его зам.
О. Романова: Да, но вот Шулика-то был замом, и, судя по тому, что это дело-то было какое, ты же помнишь…
Т. Фельгенгауэр: Дело было громкое!
О. Романова: И элементарное при этом. Это фейсы против ментов. Да, естественно.
Т. Фельгенгауэр: Наше любимое
О. Романова: Да, наши любимые, бились не на шутку
Т. Фельгенгауэр: Насмерть.
О. Романова: Насмерть бились, да, совершенно верно. А вот кто выжил…
Т. Фельгенгауэр: Тот и молодец.
О. Романова: Тот, видимо, занял сторону победителя.
Т. Фельгенгауэр: Ну, это логично, ну, понятно же, что как бы…
О. Романова: Надо выбирать!
Т. Фельгенгауэр: В этом и секрет выживания. Ты же выжил для того, чтобы дальше жить.
О. Романова: Шулика выжил, я не знаю, с чем это связано, наверное, просто так получилось, совпадение. Вот, и после этого он занимался IT, через пять лет после этого он стал самым богатым ментом и вообще самым богатым силовиком. А теперь он заместитель министра обороны по административной части. Я начиталась Z-каналов, они страшно его приветствовали, говорят, это теперь борьба у нас с коррупцией в Министерстве обороны, вот он будет бороться. Не сомневаюсь, не сомневаюсь, что он самый передовой опыт Дениса Сугробова перенесет, конечно, в Министерство обороны.
Т. Фельгенгауэр: Человек опытный. опять же, краснодарский.
О. Романова: Опытный, опытный человек, что и говорить. Опять же, краснодарский.
Т. Фельгенгауэр: Ох, да. Ольга Романова в эфире «Эхо». Я предлагаю продолжить про очень богатых людей. Не то чтобы мы с Ольгой Романовой завидовали чужим деньгам, вовсе нет…
О. Романова: А я вот завидую людям, которые каждую пятницу слушают «Богатые тоже прячут». Обожаю эту программку, забыла, как ведущую зовут. А Илья Шуманов зажигает.
Т. Фельгенгауэр: Должен же хоть кто-то бороться с коррупцией, на самом деле.
О. Романова: Илья Шуманов и борется.
Т. Фельгенгауэр: Так вот, про богатых людей, знатных и богатых. Наверняка тоже твой любимчик: Самвел Карапетян. Знакомое имя, правда? Сегодня в «Инсайдере» вышла публикация, можете на сайте «Эхо» прочитать, и в новостях наших еще тоже услышите – Лидер партии «Сильная Армения» Самвел Карапетян купил виллу в Ницце. Чудесная деталь на деньги «Газпрома». Что этот персонаж внесет в нашу сегодняшнюю программу? Чем восхищаемся?
О. Романова: Ну, я, во-первых, пытаюсь не запеть известную известную песню «Не за границу, не в Рим, не в Ниццу, наш уезжает эшелон», я пытаюсь. Тем более там Таня поминается.
Т. Фельгенгауэр: Не надо
О. Романова: Не буду, не буду. Ну что ж, Самвел Карапетян, Конечно, вот не удалось ему поучаствовать, конечно, как следует, в выборах в Армении, а он хотел, а ведь он хотел. Они уже на носу, но, видимо, уже махнул рукой. Потому что, конечно, перед выборами виллу не покупают, виллу покупают сразу после, сразу после. А тут, видно, все слил протест. Мы же помним, как несправедливо его, в общем-то, выкинули из вот этой самой предвыборной гонки в Армении, сказав, что надо же, Самвел, почитай Конституцию Армении, у тебя же двойное гражданство, ты не можешь. Он говорит Да, нет, это такая вот ошибка вышла, вот, знаете, ну, че-то там напутали, ну вот как-то все равно не получилось. Но вот как-то надо все-таки войти в положение такого человека. Он расстроился, человек расстроился, ну как виллу не купить, вот когда ты расстраиваешься, мы же идем с тобой в магазин для котов, покупаем мышку.
Т. Фельгенгауэр: Обязательно
О. Романова: Конечно, и сразу легче становится, правда
Т. Фельгенгауэр: В каждом магазине для котов знают нас с Романовой, мы как придем, как давай мышей покупать.
О. Романова: Конечно. А еще лучше подушечка вот с этой кошкиной травой. Да моя сразу, например… И уже только к утру глаз открывает.
Т. Фельгенгауэр: Подожди про траву, рано. Про митрополита Иллариона еще поговорим позднее. Так что, Самвел Карапетян, прекрасный персонаж.
О. Романова: Прекрасный, прекрасный, какие тебе к нему претензии?
Т. Фельгенгауэр: У меня никаких претензий.
О. Романова: Только у армянских правоохранительных органов есть претензии.
Т. Фельгенгауэр: У меня вопрос – как прекрасно, ну как бы, почему Газпром Самвелу Карапетяну деньги на виллу в Ницце дает, а не знаю, там… А детям стадионы больше не строят, как это наша любимая программа «Газпром детям», помнишь, была какая хорошая?
О. Романова: Знаешь, а я вот почему-то, когда ты говоришь, что «Самвел Карапетян» и «Газпром» и «вилла», и «выборы». А у меня в голове, например, другое сочетание: РЖД и Ренато Усатый. Это мой любимый персонаж из Молдовы, да, из кандидатов тоже в главы государств.
Т. Фельгенгауэр: А, так они просто, все корпорации разобрали, что-ли?
О. Романова: Конечно, каждая корпорация берет себе по кандидату в главы бывших республик Советского Союза.
Т. Фельгенгауэр: Удобно.
О. Романова: Это удобно, это хорошо, это очень ответственно.
Т. Фельгенгауэр: А как ты думаешь, они тянут их из шапки, Меховой, Каракулевой?
О. Романова: Мне кажется, вот «Лукойлу» как-то Азербайджан достается, например, мне кажется, вот как-то вот так должно быть.
Т. Фельгенгауэр: Потому что там Сечин.
О. Романова: Ну тут не поспоришь, не поспоришь.
Т. Фельгенгауэр: И это при том, что национальным достоянием является все-таки «Газпром», а не «Роснефть».
О. Романова: Сечину не говори.
Т. Фельгенгауэр: Не, не скажу.
О. Романова: Нет, я так уже распределила, слушай, ну, Алишеру Усманову достается Узбекистан? Нет, нет, у меня все хорошо, у меня все логично, все стройно. Что? Конечно.
Т. Фельгенгауэр: Давай про уехавших немного поговорим.
О. Романова: О нас с тобой, опять о нас?
Т. Фельгенгауэр: Не, ну почему сразу о нас, мы-то ломти отрезанные, но тут просто новые меры предлагают. Госдума, надо сказать, довольно лихо во втором-третьем чтениях сразу приняла документ. Закон, который позволяет арестовывать имущество уехавших россиян, и там это все формулируется, как обычно, значит, арестовывать имущество они будут тех россиян, которые совершили, цитирую: «правонарушение против интересов России за рубежом». Был также определен список этих нарушений. Например, давай посмотрим, мы подходим или нет: «Нарушение порядка деятельности иноагента»?
О. Романова: Конечно, безусловно
Т. Фельгенгауэр: «Отождествление решений руководства СССР и нацистской Германии»?
О. Романова: Безусловно
Т. Фельгенгауэр: «Злоупотребление свободой массовой информации»?
О. Романова: Объясни мне, что это такое, «злоупотребление свободой»?
Т. Фельгенгауэр: Злоупотребление свободой массовой информации?
О. Романова: Вообще, злоупотребление свободой – это что?
Т. Фельгенгауэр: Я бы сейчас сказала в микрофон, но мы не на моем канале, а я бы тебе продемонстрировала конкретными словами. О, знаешь, есть подкаст «Вань, не матерись». Вот, это вот «злоупотребление свободой слова».
О. Романова: А, я поняла. То есть, если ходить по улицам, так, как можно ходить…, то это злоупотребление.
Т. Фельгенгауэр: Да, но это свобода массовой информации, видишь. «Дискредитация армии». Check?
О. Романова: Подходим, подходим, да.
Т. Фельгенгауэр: Да и «Участие в деятельности нежелательной организации».
О. Романова: Ой, а я более того, я их создаю! Три штуки создала из четырех.
Т. Фельгенгауэр: Все прекрасно. Ольга Романова подходит по всем пунктам. Не исключено, что депутаты Государственной Думы просто конкретно против Ольги Романовой написали этот закон, потому что все пункты написаны с нее.
О. Романова: Нас много
Т. Фельгенгауэр: Но все-таки, как часто бывает, громкий заголовок большая такая пугалка, но! Есть нюанс, как говорится. Часто такие штуки принимают именно ради заголовка. То есть не очень понятно, против кого, как, зачем они будут это применять. Но зато типа всех напугать, и это как будто бы главный смысл, как ты считаешь? В этом случае также?
О. Романова: Слушайте, конечно, это пугалка, конечно, потому что, когда они хотят отнять, им не нужны никакие законы. Давайте вспомним организацию преступного сообщества под названием «Семья невзоровых».
Т. Фельгенгауэр: Экстремистского
О. Романова: Экстремистского сообщества, чтобы конфисковать, например, недвижимость, оставшуюся в России, достаточно назвать семью экстремистским сообществом и все конфисковать. Еще два года назад. Мы уже даже забыли про это дело. Что вообще мешает это сделать с кем угодно из нас? Да, ничего, вообще ничего. Сейчас, если мы с тобой не платим штрафы, я перестала считать свои штрафы после 20 миллионов, просто перестала, потому что мне уже неохота открывать Госуслуги. Чтобы специально для этого, VPN подключать, у меня не получается. Уже у меня уже и телефон не работает, то есть я уже после 20 миллионов перестала.
Т. Фельгенгауэр: Ты же теперь не сможешь въехать в Россию, Оля.
О. Романова: Я подозреваю, что я до этого не могла.
Т. Фельгенгауэр: Ну, то есть это пугалка, вот чтобы люди, которые уехали, но при этом не такие, которые нежелательные и прочее, прочее, чтобы они все напряглись и что? Вот мне тоже интересно, что они вернутся? Или что, что должно произойти?
О. Романова: Нет, нет, нет, это пугалка для тех, кто еще не открыл рот, а кто не открыл рот, тот уже не откроет, в конце концов, но все, кто уже открыл рот, они уже открыли. Во-первых, во-вторых, это еще и отчетность. Депутаты работают, выявляют врагов, с ними борются, приносят в казну доходы. Потому что вот, конфискация имущества, арест имущества за «злоупотребление свободой средств массовой информации». Вот, пожалуйста, Владимир Владимирович, посмотрите, пожалуйста, накануне выборов. Мы хорошие. Тоже ж отчетность нужна, знаешь, не все грантоедам об отчетности думать.
Т. Фельгенгауэр: Ну да, тут я никак не буду с тобой спорить. Слушай, еще хотела, знаешь что? про Олега Нефедова, потому что его рекомендовали единогласно на пост замглавы Верховного суда. Это вот тот самый человек, который запретил несуществующее движение ЛГБТ и несуществующих сатанистов, он же объявлял террористической организацией ФБК. Подробнее в следующем выпуске новостей “Эха” вы об этом узнаете. Но про вот этого персонажа, я уверена, Ольга Романова нам расскажет сейчас.
О. Романова: Ты знаешь, Олег Нефедов тут попринимал участие в, по-моему, это называется постановление пленума. Я не уверена, что был пленум, мне кажется, это просто было разъяснение Верховного суда. Тут надо уточнить собственно формулировку, но совсем недавно оно вышло – разъяснение по поводу того, как присуждать звание подсудимого по статьям, связанным с АУЕ? То есть такой чек-лист, кто такой, значит, поддерживающий АУЕ, ауешник? Я подумала, а чего у них так загорелся-то лес в одном месте, что такого непонятного им с АУЕ-то? Они сами всё это придумали. А потом я поняла, что вот все международные организации экстремистские, ЛГБТ, сатанисты. Это всё делал Олег Нефедов. А АУЕ – это было до него. А теперь все, все. У него флэш-рояль он собрал, он собрал флэш-рояль. Всё-таки азартный, азартный человек, человек, этот Нефедов, очень азартный. На вид, абсолютно полный задрот, простите, пожалуйста, ботаник. А, азартный, азартный. Вот теперь у него всё хорошо. И знаете, что я ещё думаю? Вот я готова поспорить. С тобой, например, хотя, мне кажется, не будешь со мной спорить.
Т. Фельгенгауэр: Нет, не буду.
О. Романова: Он кончит так же, как и Мамотов, если не хуже.
Т. Фельгенгауэр: Почему? Намёков не понимает, вовремя? Вроде на повышение его сейчас двигают.
О. Романова: Это не связано ни с умом, ни с сообразительностью, ни с лояльностью, это не связано. Это внутривидовая борьба, это дарвинизм, понимаешь, вот дарвинизм.
Т. Фельгенгауэр: Хорошо, но вот смотри, то, что его сейчас рекомендовали на пост замглавы Верховного суда, это же для него продвижение. Это значит, что Краснов говорит, типа, это будет вот мой человек.
О. Романова: Вот смотри. Чернов у нас рекордсмен, 23 года продержался, ну помимо Лебедева главы Верховного суда. Но это, так сказать, случай совсем уж уникальный. 20 лет я ему даю. Как раз забронзовеет, накопит жирку, расслабится – булки расслабит. И тут и случится межвидовая борьба. Конечно, очень-очень важно. Так, 20 лет нормально, я доживу, я посмотрю. Запишите себе, пожалуйста, Олег, Олега Нефедов, запишите себе блокнотик. 20 лет, через 20 лет мы с вами поговорим.
Т. Фельгенгауэр: То есть ты считаешь, что раньше, чем через 20 лет, никаких изменений с Верховным судом Российской Федерации не произойдет?
О. Романова: Подождите, подождите, минуточку, минуточку.
Т. Фельгенгауэр: Сейчас все кто надеялся хоть на каплю оптимизма, вот этого там… Он, не знаю, умрет… Инопланетяне, его заберут или еще что-то… Все такие: «Ааа, Романова гарантировала стабильность режима еще на 20 лет».
О. Романова: Подожди, 150 лет. 150 лет, это такой план, да?
Т. Фельгенгауэр: 115
О. Романова: Подожди, вроде же 150 собрался Путин жить?
Т. Фельгенгауэр: Они с Си Цзиньпином, по-моему, говорили, что до 115 – точняк.
О. Романова: Хорошо, есть еще время
Т. Фельгенгауэр: Ну неважно, да, сколько-то поживут.
О. Романова: Вот они собрались пожить, и ты знаешь меня меня очень раззадоривает пословица, что если хочешь посмешить Бога, расскажи ему о своих планах. То есть такая, предостерегающая нас от планирования. И Владимира Путина предостерегающая от планирования. Такая пословица, такая совсем нехорошая. А ты знаешь, а я думаю, это потому, что люди жадные. Вот им что, вот жалко рассмешить старика? Вот им жалко рассмешить Господа? Вот жалко, что ли, да? Вот жалко? Вот я, например, стараюсь, пусть посмеется.
Т. Фельгенгауэр: Ну хорошо, ладно. Не буду настаивать на каких-то альтернативных прогнозах. Олег Нефедов может в ближайшие 20 лет спокойно быть заместителем председателя Верховного суда.
О. Романова: Ну, это максимум, я ему дала, это максимум из его юного возраста.
Т. Фельгенгауэр: Ваш лучший сценарий, Олег Нефедов, звучит именно так. Хорошо. Упомянула я историю митрополита Илариона. И замах-то там был на рупь, как известно. А вот так сказать… А, да, меня тут поправляют, что всё-таки до 150, а не до 115. Я приношу свои извинения нашим слушателям и зрителям, действительно до 150, Ольга Романова верно цитирует. И благодарю редакторов, которые своевременно поправляют ведущих, у которых все плохо с памятью
О. Романова: Это не память, у тебя слишком хорошая память, у тебя немецкие цифры смешались с русскими. Я когда говорю «fünfzig», я тоже подразумеваю самое разное.
Т. Фельгенгауэр: Так вот, значит, что у нас с митрополитом Иларионом? Его задержали, причем задержили его с неким белым порошком.
О. Романова: В православии «вещества».
Т. Фельгенгауэр: Да, видимо, но история в том, что все такие сказали сначала « Ооо, ничего себе». Значит, митрополит Иларион человек все-таки высокопоставленный, очень близок с патриархом Кириллом. Но буквально только что пришли новости, что задержали и отпустили без предъявления обвинений. И он и кто там был с ним все пошли восвояси.
О. Романова: Оператор, некий оператор. И вот я вот думаю, оператор дронов, оператор машинного доения, оператор, не знаю, РАО «ЕЭС Росии»?
Т. Фельгенгауэр: Может, видеооператор, кино снимал про митрополита… Оператор этих процессов.
О. Романова: Оператор этих процессов, да.
Т. Фельгенгауэр: Вот что это было-то? Это это какая-то показушная была история, типа смотрите, как мы умеем. Или, может, попутали, может быть, не знали, что это митрополит.
О. Романова: Ну, слушайте, вообще, чехи – люди серьезные. Если учесть, что информация появилась не от чехов, вообще ни разу, а про операцию все стало известно из блога самого Илариона. И не немедленно. То есть, а по прошествии по крайней мере суток начал вести телеграмм его адвокат, который все и сообщал. То есть, мне кажется, что это была такая линия защиты. Чехи не хотели это светить, а уж что там было на самом деле, непонятно, почему они не хотели светить. Ну, Иларион, конечно, специфическая личность, безусловно, связанная с Виктором Орбаном, с диким скандалом прошлогодним или позапрошлогодним, с келейником, который обвинил его в сексуальных домогательствах, так сказать, весьма успешных.
Ну и сам Келейник тоже довольно странный парень, который говорит очень бодро, очень хорошо по-русски, хотя он, как я понимаю, японского происхождения. Ну, то есть это удивительная история, и говорит очень бодро, очень хорошо по-русски, но по суфлеру. Даже не знаю, что и думать про это. Мне кажется, что мы недооцениваем митрополита Илариона, мы не вглядывались в него пристально, а он интересный человек, интересный. С венгерским гражданством, с приходом в Карловых Варах, где живут тоже очень много интересных людей, они наверняка очень верующие, наверняка прихожане РПЦ, и, я думаю, там и Газпромы, и губернаторы, и бывшие губернаторы, и разные беглые, и олигархи все это очень-очень любопытно.
Т. Фельгенгауэр: Просто выглядит странно, что некий звонок анонимный, который говорит: «А вот, в такой-то машине то-то, то-то».
О. Романова: А это был ладан для кадила, траву вез для кадила.
Т. Фельгенгауэр: Мне понравилась реакция одного из представителей РПЦ, который сказал, что это, значит, типичная подстава, разводка и прочее-прочее. И он так уверенно об этом говорит, что сразу видно, что человек в России живет, что действительно… Ну как, а что, разве по-другому бывает с наркотиками? Их же только так – подбросили. И ты думаешь, ну да, в Российской Федерации чаще всего именно так происходит.
О. Романова: Слушай, я думаю, что эта история, она будет развиваться. Вот не именно это, конечно, а может быть, и эта, но история вокруг зажигательного такого митрополита я думаю, на этом не закончится. Уж очень он такой идеальный поставщик новостей. Причем мне очень понравился комментарий самого митрополита, когда говорит: «Я человек верующий, я священник, у меня этого не может быть, потому что я верующий». Я сразу вспомнила его келейника, потому что это вроде как факт, что называется, какой-то такой, общеизвестный. И более того, получивший комментарий от одного из… Тут надо Ксению Лученко спросить, а не меня… От кого-то очень высокопоставленного, не знаю, типа Пескова, только в РПЦ, который сказал, что, конечно, мы осуждаем факт сексуального контакта с близкими людьми, типа келейников. То есть, видимо, мне очень хотелось поставить запятую и как-то продолжить эту мысль. То есть, а с далеким-то можно? Ну а че?
Т. Фельгенгауэр: Опять же, не осуждаем. Если все по взаимному согласию, то и счастье молодым.
О. Романова: Очень важно сейчас удержаться и не процитировать Сталина. «Что делать будем? Завидовать будем».
Т. Фельгенгауэр: По поводу зависти. Гран-при Каннского кинофестиваля у Андрея Звягинцева, мне кажется, во многом вызвало такое «горение леса», как ты говоришь, конечно, и из-за зависти тоже, но, наверное, не только. Просто вот мы вчера как раз с Иваном Филипповым это обсуждали, у каждого нашлось, что высказать Андрею Звягинцеву. У турбопатриотов, у, прости господи, Лугового, у Пескова, у людей в белых пальто, значит, всем не угодил Звягинцев.
О. Романова: И украинской стороне.
Т. Фельгенгауэр: И украинской стороне тоже не угодил
О. Романова: Угодил ли мне? Мне угодил точно на 100%, вот вообще по всем параметрам мне угодил. Звягинцев, Каннский фестиваль и весь тот цирк, который там наблюдала. Там за одним столом все девочки, лучшие девочки нашей тусовочки… Не, мне все очень понравилось, ну это ладно, про тусовочку, конечно, я изгаляюсь, что касается Звягинцева… Слушайте, я не могу быть объективной.
«Левиафан» – это во многом кино, которое писалось с Олегом Негиным, сценаристом Звягинцева, «В Руси сидящей», это есть в титрах. Я была внутри процесса, и мне это очень дорого. Я знаю его, собственно, Звягинцева, его первые фильмы спонсировала Ирена Лесневская с Митей Лесневским. И многие фильмы, и он работал на канале, где я работала. Поэтому я помню, конечно, его совсем ребенком, извините, творческим ребенком, когда он снимал рекламу «Макдональдса». И сам снимался в рекламе «Макдональдса».
И это все, ну не знаю, есть вообще большой путь, большой творческий путь. Очень круто, что это кино получило Гран-при. Слушайте, я не понимаю. Давайте вспомним разные пальмовые ветки «Летят журавли», «Урга — территория любви», немножко разные, да, Никита Михалков и, собственно, «Великие летят журавли». Ну вот сейчас фильм, который я не видела, речь, которую я слышала, у меня к этой речи нет претензий, действительно самый популярный сейчас. Ответ на это на все получите Гран-при и скажите свою речь.
Т. Фельгенгауэр: Ну да, в целом, да, тут не поспоришь. Давай еще поговорим про дела. Так, скажем, оппозиционно-политически. Раз мы про уехавшие новости обсудили и про то, как здесь всячески сложно себя найти. Там тебя, значит, арестовывают заочно, здесь ты должен тоже как-то себя себя проявить, видимо, но я хочу вернуться немного назад, вернее, даже сильно назад. Я обратила внимание, что два Дудя подряд обсуждали и тебя. Реально, два Дудя подряд. И Кох, и Ашурков. Дудь у тебя интервью не взял.
О. Романова: Я же девочка.
Т. Фельгенгауэр: Он у девочек иногда берет
О. Романова: Но очень иногда.
Т. Фельгенгауэр: Поэтому я бы все-таки хотела уточнить, почему каждый раз к этому возвращаются? Это остался вопрос без ответа, у кого-то какие-то остались непонятки или что?
О. Романова: Слушай, спасибо. Потому что я вообще не понимаю, откуда это взялось. Кроме того, что, ну, началось, конечно, с Коха, когда он давал интервью Дудю и сказал, что вот он передавал деньги Навальному и передавал через меня в том числе. Да, да, все так, причем много лет, много лет, то есть это не раз, не два, не три, не десять, много лет. Потом мы с ним поссорились там по другому поводу. И он передавал уже без меня. И там с Волковым ссорились, я видела в Твиттере, это мне прям очень понравилось. «Как же так, вы отрицаете?» – пишет. «Когда я же вам передавал, Леонид, мы же с вами потом обедали», – Волков пишет. «Да, но без всякого удовольствия. Я уже тогда поняла, что вы подлец». «Нет, я тогда понял»… Ну, в общем, там было весело. Посмотрите ветку. Я понимаю, что из-за того, что я это подтвердила. Я, собственно, не то что свидетель, а участник этого дела. Не получается версия с фильмом «Предатели», вот прям не получается, совсем не получается.
Т. Фельгенгауэр: Тогда у меня уточняющий вопрос. В разговоре с Сашей Плющевым как раз вы обсуждали, когда интервью Коха, ты объяснила, что ты первый раз передала, и поняла, что дальше вообще только при свидетелях. Учитывая то, что ты с Навальным, видимо, и дальше продолжала встречаться, свидетель же есть, в чем проблема-то проблема-то?.
О. Романова: Не-не-не-не-не. Не так. Шла речь о деньгах на революцию, на Координационный совет, потому что я с 2011 года этим занималась. И вот когда был оргштаб, когда там было много народу, это всегда было так. Вот это всегда было так, когда КС закончился в 2013 году, это уже были деньги конкретно от Коха и конкретно Навальному. Вот ему, вот лично ему, лично от Коха, вот так. Поэтому один раз меня Навальный попросил, он сказал, что мне сейчас некогда, принести Волкову. Я Волкову приносила один раз, собственно, все. Я все порываюсь сказать на самом деле, хотя боюсь это говорить. Там же были деньги не только Коха. И Навальный об этом знал, и Кох об этом знал, и я об этом знаю.
Т. Фельгенгауэр: Тогда опять у меня не складывается. Вот смотри, значит, в моей голове вообще это было так, что Альфред Кох – человек, который в целом соврет, недорого возьмет.
О. Романова: В целом, да.
Т. Фельгенгауэр: Поэтому мне казалось, что это изначально какая-то придуманная история.
О. Романова: Нет, это не придуманная.
Т. Фельгенгауэр: Но дальше я вижу, что это подтверждает ФБК, ну вернее, не подтверждает, а говорит, что мы никаких денег не получали.
О. Романова: Получали.
Т. Фельгенгауэр: Максим Миронов, который вообще где-то в Аргентине…
О. Романова: Максим Максим Миронов показал письмо об этом Алексея Навального за почему-то 16-й год. А я последний раз передавала в 2014-м.
Т. Фельгенгауэр: Из чего эти нескладушки-то все выросли? Из-за того, что ФБК не может что-то признать, или что у вас какие-то конфликты?
О. Романова: Нет, у меня никаких конфликтов нет. Я до последнего времени была на каналах ФБК и на «Честном слове», и везде. И мы прекрасно общались, включая с Юлией Навальной, мы с ней обнимались, целовались на последнем протестном марше в Берлине. Все было прекрасно. Это, собственно, Кох да. «Мы не хотим признавать, что брали деньги у Коха». Ну, я их, к сожалению, передавала или, к счастью, передавала. Да и я должна это сказать, что да, были деньги Коха, и я их передавала. Они не хотят это признавать.
Т. Фельгенгауэр: Ну, то есть получается, что Алексей Навальный, что сказал неправду?
О. Романова: Алексей Навальный по этому поводу ничего не говорил. Потому что письмо 16-го года – это довольно странная вещь. У меня там в 16-м не было уже много времени. Ну, то есть, и у него было время, и кого угодно, было время у Лени Волкова, у кого угодно меня об этом спросить. Пока Кох не открыл рот, меня никто об этом не спрашивал.
Т. Фельгенгауэр: А если сейчас Леонид Волков задаст этот вопрос, ты ему ответишь?
О. Романова: Как же? Ты помнишь, вот тогда летом в Лялином переулке. Еще мне Алексей написал, что мне сейчас некогда, зайди в автобус, там сидит Волков, отдай Волкову. Стоял в Лялином переулке, автобус какой-то, там предвыборный штаб был очередной… Зашла, отдала Волкову. Все. Один раз, все остальное время Навальному отдавала.
Т. Фельгенгауэр: Странная история, она странная по нескольким параметрам во-первых, почему Кох решил сейчас это все реинкарнировать, во-вторых, был ли тогда из-за этого какой-то скандал?
О. Романова: Нет, тогда ничего не было. Значит, почему Кох решил это реинкарнировать? Он обиделся, он обиделся на фильм «Предатели», явно совершенно обиделся, и он ждал, он выжидал момента, когда наиболее остро и громко это прозвучит. В интервью у Дудя он дождался.
Т. Фельгенгауэр: То есть получается, что он делает тебя инструментом своей мести или он тебе мстит? Тоже, потому что вы поругались?
О. Романова: Нет, нет, я вообще здесь побочный человек, и наша с ним ссора, она вообще не играет никакой роли, исторической совершенно. Я на самом деле даже думала ему написать или позвонить, просто неохота было его контакты искать, потому что действительно мы не общались больше 12-ти лет. Нет, я здесь абсолютно пятое колесо в телеге, это большой спор между Кохом и ФБК.
Т. Фельгенгауэр: Ты здесь на чьей стороне?
О. Романова: Ни на чьей. Я говорю, как дело было с моим участием.
Т. Фельгенгауэр: Да, проблема только в том, что как бы ты не можешь быть не на чьей стороне. Извини, пожалуйста, потому что тебя буквально обвиняют в довольно паскудном деле, что ты у кого-то деньги взяла и кому-то не отдала, и конкретно у Коха взяла и Навальному не отдала. Как тебя это задевает? Напрямую. Я вот тут не беру ответ, что меня это никак не касается.
О. Романова: Ну, нет, я на своей стороне. Что называется, у Коха искренние претензии? По-моему, нет. А какие претензии ко мне есть у ФБК? То есть ФБК могли бы мне их предъявить в любой момент. Ну, в любой момент. Мы с ним общались до последнего времени.
Т. Фельгенгауэр: Неужели так фильм «Предатели» важен? И вот эта концепция для… Ну просто опять пытаюсь понять. Сам Ашурков, например, рассказывает в интервью Дудю, что типа, ну да, мы вот брали деньги в пакетах в парке. И ему это окей, у него там румянец не появляется, смущенный ничего, ну, то есть он… А какие еще были варианты? Ну, норм.
О. Романова: Про Ашуркова я не знаю, мы с Ашурковым взаимодействовали в Координационном совете, где мы с ним были в одном комитете. Больше никак, и про его конверты и парки я ничего не знаю.
Т. Фельгенгауэр: Нет, это я просто как пример того, почему ФБК зарубается по этой теме так.
О. Романова: Ну как ФБК зарубается по этой теме… В ФБК по этой теме зарубаются Певчих и Волков. Певчих зарубается, потому что зарубается, потому что автор фильма «Предатели». Хотя вот в этот момент ее не было вообще, вот когда я участвовала в передаче денег ее там вообще не было близко. В ФБК. Ну, Волков зарубается, потому что Волков зарубается по любому поводу.
Т. Фельгенгауэр: Давай просто не будем тогда по третьему разу просто резюмируем. Значит, Кох деньги передавал не только свои, а еще чьи-то.
О. Романова: Да и Навальный, и Волков знали чьи. И я бы не рискнула бы никогда, никогда в жизни бы не рискнула, даже если у меня не было какого-то чувства, что я должна отдать деньги. Но я бы не рискнула, чтобы там ни цента не пропало, никогда в жизни. Поверь мне.
Т. Фельгенгауэр: Окей, значит, Навальный, Волков эти деньги получали, да, ты их передавала, но это всегда был один на один контакт либо с Алексеем, либо с Леонидом.
О. Романова: А когда это уже было лично Навальному, когда это перестало быть на митинге, на всеобщее, когда перестал быть оргкомитет и перестал быть Координационный совет, тогда Навальному лично. А до этого в Координационный совет, конечно, я это носила.
Т. Фельгенгауэр: От самого Навального ты претензий не получала?
О. Романова: Никогда.
Т. Фельгенгауэр: А письмо, которое предъявляет Максим Миронов, кажется тебе сомнительным.
О. Романова: Очень сомнительным по времени его написания.
Т. Фельгенгауэр: И Леонид Волков, если хочет, то может публично задать тебе какие-то вопросы, и тебе есть, что ему ответить?
О. Романова: Я ему напомню, как это было в автобусе в Лялином переулке.
Т. Фельгенгауэр: Мне кажется, знаешь, что как будто бы просто вокруг всей этой истории как-то все так стыдливо ходят, потупив глаза. А мне кажется, важно все-таки это все проговорить. Потому что…
О. Романова: Нет, спасибо, что ты меня об этом спрашиваешь, потому что меня об этом спросил… Ты третий человек. Спросил Плющев, спросил Игорь Яковенко. И сейчас ты третий. Потому что я для этого открыта, поговорить об этом.
Т. Фельгенгауэр: Окей, просто смотри. Мы сейчас находимся в ситуации, когда оппозиция, которая вынуждена находится за пределами Российской Федерации, пытается что-то делать, пытается как-то скоординироваться или не скоординироваться, но тем не менее хоть какую-то политическую деятельность организовать. Здесь уровень доверия очень важен, и мне кажется, что если будут какие-то споры, обсуждения, что приемлемо, что неприемлемо, а что вы делали, а что вы не делали… Ну, то есть, мне кажется, важно это проговорить просто, чтобы не оставалось никаких фигур умолчания типа это мы сделаем вид, что такого не случилось.
О. Романова: Я готова проговаривать столько, сколько надо. Да, вот проблема в том, что ты третий, кто меня об этом спрашивает, никто не спрашивает.
Т. Фельгенгауэр: Ну, приходите еще!
О. Романова: Я читаю, например, Альбац. Ну, Женя, ну блин, вот мы с тобой, ну вот месяц назад сидели в эфире. Ну блин, ну спроси меня. Уходила от тебя когда-нибудь? Что, не разговаривала когда-нибудь? Ну всегда же вот она я.
Т. Фельгенгауэр: Ну что ж, тогда мы заканчиваем эфир на «Эхе» с Ольгой Романовой призывом ко всем желающим брать интервью у Ольги Романовой по любым вопросам, не стесняясь, не смущаясь, глядя в глаза, говорить: «Здесь не сошлось, тут не сошлось, здесь расскажи». Вот, все. Дожимайте Романову, она готова и ждет вас. Спасибо вам большое, Ольга Романова здесь, на «Эхе».
О. Романова: А ты меня дожала, нет?
Т. Фельгенгауэр: Нет, я тебя не дожала, пусть тебя теперь Волков дожимает. Я чего хотела спросить – спросила. А дальше, пожалуйста, ФБК.
О. Романова: Что ты не дожала-то?
Т. Фельгенгауэр: Ну, я начинающий журналист, я еще не профессионал. А потом вот вырасту, стану большой и взрослой, как Дудь, и дожму тебя, Оля, дожму, обещаю. Всем пока.