Откуда есть пошла. Очерки по истории империи. Черкесы

Черкесский народ стал одним из крупнейших «распылённых» народов в мире, насчитывая около 5-6 миллионов человек в 50 странах мира. Народ без единой территории, но с памятью о ней. Их связывает не граница, а память и общая судьба. Народ, который сохраняет свою идентичность, находясь одновременно в горах Кавказа, в Иорданской долине, в турецкой Анталии и на улицах Нью-Йорка. Несмотря на драматическую судьбу, этот народ выжил…

Поддержать «Эхо»

Подписаться на YouTube-канал «Эхо Подкасты»

Откуда есть пошла. Очерки по истории империи — проект «Эха» о том, как расширялась империя и о том, что происходило с народами, которые стали её частью. В этой серии очерков мы говорим о коми, татарах, башкортах, черкесах, карелах и народах Чукотки.

В 17–18 веках на Северо-Западном Кавказе существовал сложный и разнообразный мир черкесских обществ. Под именем «черкесы» их знали соседние народы, в то время как на своем языке они называли себя «адыги». Это были разные общества, которые жили в разных климатических и географических условиях, с разным историческим опытом. Поэтому и социальное устройство их различалось. Государственности в современном понимании у них не было, но военная организация и культурное единство превращали их в серьёзную силу. Ближе к центральной части Северного Кавказа, на обширном плато, жили черкесы кабардинского общества, также известные как восточные адыги или просто кабардинцы. Они были сильнейшей военной силой Кавказа — их конница впечатляла империи и наводила страх на врагов.

У кабардинцев возникла стройная система управления с оригинальными названиями, в центре которой стоял старший князь-валий Кабарды, за место которого боролись несколько крупных знатных фамилий и следовавшие за ними семьи сложноустроенной дворянской иерархии. В нее входили князья, дворяне, которые делились на множество уровней, а также вольные или крепостные крестьяне и прислуга. Централизованная власть, столица и города им не требовались. Обществом вполне комфортно управляли селения отдельных речных долин и пастбищ, на которых непрерывно проживали представители влиятельных фамилий. 

На Западном Кавказе в то же время жили черкесские общества, разделенные на множество местных названий, которые и сегодня используются в черкесской речи при разговоре о месте происхождения. Самые известные из них — это бжедуги, темиргоевцы или чемгуй, абадзехи, натухайцы, шапсуги, бесленеевцы, хатукайцы и еще несколько маленьких локальных названий. К западным черкесам также относились и убыхи, жившие в регионе Сочи и имевшие свое особенное общественное устройство. Они занимали промежуточное положение между самими черкесами и родственными им абазинским и абхазским народами. У западных черкесов не было единого лидера, каждое общество управлялось либо своими князьями, либо Хасэ — советами старейших и влиятельных представителей общества. Первые жили на равнинах в селениях «хабль» и по общественному устройству были похожи на родственных им кабардинцев. Вторые жили в горной местности современных территорий Краснодарского края, Республик Адыгея и Карачаево-Черкесия. Эти горные общества делились на своего рода округа «къуаджэ» — многокилометровые долины в ущельях и по склонам гор, населенные представителями нескольких семей, дома которых были похожи на современные семейные хутора, между которыми располагались сады и пашни.

Как получилось, что некогда обширные и столь по-разному устроенные черкесские общества, населявшие равнины и горы Северного Кавказа от Азовского и Черного морей до Абхазии и Ингушетии, сегодня представлены лишь небольшими республиками на своей родине?

История драматических изменений в судьбе черкесского народа началась с первым приближением России к этому миру в 16 веке. В 1561 году Иван Грозный женился вторым браком на Гуэщэней, дочери кабардинского князя Темрюка Идаровича. Это был не просто брак, а политический союз. Через него Московское царство стремилось закрепить свое влияние на Кавказе, а Темрюк получал мощную поддержку союзника в борьбе со старшими семьями Кабарды, которые угрожали его власти. Иван Грозный рискнул не просто выступить союзником одного из локальных лидеров, но открыто выступил против гегемонии Крымского ханства и Османской империи на Кавказе. Гуэщэнэй приняла крещение как Мария Темрюковна, ее брат Салтанкул, он же Михаил, стал одним из руководителей опричников Грозного. Позже от него пошла фамилия российских дворян Черкасских, оказавших поддержку молодому царю Михаилу Романову после Смуты.

Для укрепления союза Иван Грозный повелел построить на реке Терек крепость Терки или Терский город — первый форпост русской политики на Северном Кавказе, который должен был защищать владения Идарова от его врагов.

Но вскоре всё рушится. В 1569 году Мария умирает, и вместе с её смертью затухает и кавказская политика Ивана Грозного, вынужденного принять во внимание требование Османской империи уйти с Кавказа на фоне войн Москвы с другими соседями. Россия надолго отходит в сторону, оставляя Кавказ ареной самостоятельной игры местных обществ и южных держав. Примечательно, что факт отправки делегаций черкесских народов к Ивану Грозному в позднем СССР и в современной РФ стали основой для идеологической пропаганды «многосотлетней дружбы народов». 

Черкесские общества в ту эпоху объединяли язык, мифологический Нартский эпос и воинская традиция, а также сходные элементы быта и культуры. Различались они лишь социальным устройством. Религиозные представления в Черкесии тоже были неоднородными. Высшая элита равнинных обществ и часть дворянских семей, занимавшихся торговлей на Черноморском берегу, окончательно приняли ислам под влиянием Османской империи и крымских ханов. Сказались и годы военных столкновений с этими государствами, приведшие к угасанию непрочных связей черкесов с христианской религией, близкой и знакомой им как минимум с 5 века. Но на большей части Черкесии сохранялись еще старые формы народной веры: священные рощи, культ предков, жертвоприношения стихиям. 

В 1730-е годы, во время очередной Российско-Османской войны, черкесское общество оказалось разобщено. Западные черкесы, будучи вассальными Турции, активно воевали на ее стороне на Кубани. Кабардинцы частично выступали на стороне российских войск. В результате той войны две империи заключили Белградский мирный трактат 1739 года, который закрепил за Кабардой юридический статус нейтрального государства. Российская и Османская империи согласились не влезать в суверенные дела кабардинской земли. 

Очень скоро обе стороны нарушили договор и начали активно вмешиваться в местную политику. К этому были созданы все условия: внутри Кабарды началась внутренняя кровавая распря князей за статус Верховного правителя, и каждая из империй старалась поддерживать своих союзников в этой борьбе.

К 1740-м годам российские власти обратились к фанатичной идее распространения христианства в империи. На Северном Кавказе этот процесс был связан с идеей восстановления христианства, якобы утерянного много веков назад. Российские академики активно искали руины средневековых храмов и связанные с ними документы. Властями была основана Осетинская русская православная комиссия, которая занималась крещением осетин, ингушей и кабардинцев. Она получила ограниченные результаты из-за того, что предпочитала обращать в веру за деньги, а также из-за коррупции ее служителей.

Однако православие, которое пыталась насаждать Россия через свои миссии, воспринималось как враждебная идеология, агрессивное распространение которой вызывало еще большее укрепление ислама. Лишь переселенные из гор осетины и небольшой анклав кабардинских христиан в Моздоке стали показательным результатом этой политики.

Первый серьезный перелом в черкесской истории наступил в 1763 году. На фоне внутренних конфликтов часть кабардинской элиты начала угрожать князьям Малой Кабарды, жившим на территориях современных равнинных частей Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Ингушетии и части Чечни. Они контролировали выгодный торговый путь в Грузию и представляли собой лакомый кусочек для соседних семей. Конфликт привел к просьбе местного князя Кургоко Кончокина о принятии на русскую службу с крещением в православие под именем Андрея Ивановича Канчокина-Черкасского. 

В том же году, по просьбе Кургоко-Андрея на границе Кабарды и российских владений, императрицей Екатериной Второй была заложена крепость Моздок. Крепость отрезала кабардинцев от обширных пастбищ Ставропольского плато, чем ставила под угрозу существование их легендарной конницы. Довольно скоро кабардинские крепостные крестьяне прознали о способе выйти из подчинения своих владетелей. Они начали перебегать в Моздок под защиту русского оружия, принимая формальное крещение за деньги и льготы. Кабардинская элита потребовала от России выдать беглецов, но получила отказ, мотивированный тем, что христианских жителей империя мусульманам не выдает. Вокруг крепости вспыхнули первые сражения и именно здесь фактически началась Русско-Кавказская война, которая продлилась более века. Вскоре генерал Медем, присланный Екатериной Второй, вторгся в Кабарду, якобы для спасения крестьян от кровавых набегов владетелей. Но это был лишь формальный повод. Россия начала показывать Кавказу штыки.

Во второй половине 18 и в 19 веке Кавказ превращается во фронтир — зону бесконечной войны и мира без конкретных границ. Здесь сталкиваются имперские стратегии России и упорное сопротивление северокавказцев. Жизненное пространство местных обществ начинает сжиматься. Шаг за шагом Российская империя возводит новые линии укреплений, заселяет их казаками, отрезает горцев от плодородных равнин, пастбищ, торговых дорог. При Екатерине Второй империализм достиг своей пиковой и самой радикальной формы. Увлеченная псевдоисторическими идеями, она предложила восстановить Византию, императором которой должен был стать её внук Константин. Свою идею Екатерина Вторая упорно воплощала в жизнь войнами на юге, в результате которых Российская империя захватила обширные земли Северного Кавказа, Крым и Северное Причерноморье. 

В 1768 году началась новая Российско-Османская война, в результате которой кавказские народы значительно пострадали. По ее результатам сторонами были признаны новые границы, протянувшиеся от севера Азовского моря по диагонали на юг к Кавказу. Кабардинцы окончательно потеряли независимость, их родина оказалась аннексирована Россией, которая с 1774 года начала наводить свои порядки, в том числе руками лояльных ей дворян и князей. 

Крымское ханство также постигла участь Кабарды. Российская и Османская империи объявили его нейтральным государством с пророссийским правителем Шахин-Гиреем. Разорение Крыма в годы войны вызвало обширные эпидемии и отток крымскотатарского населения в Османскую империю. В 1775 году российские власти, начавшие обширную колонизацию земель Северного Причерноморья, также насильно ликвидировали Запорожское казачество. Треть казаков предпочли отправиться в Османскую империю, остальных Россия отправила в регулярную армию. Эти события имели решающее значение в будущих процессах переселения казаков на границы черкесских земель.

Тогда же равнинную Кубань с ее кочевым ногайским населением российские власти решили оградить от Османского влияния. Екатерина Вторая отправила генерала Александра Суворова на берега реки Кубань, где проходила граница Крымского ханства с Османской империей. Вдоль этой реки Суворов выстроил военные посты на случай новой войны с турками. Параллельно началась масштабная постройка Азово-Моздокской линии укреплений, продлившаяся все 70-е и 80-е годы XVIII века. В укреплениях Россия начала массовое расселение казаков, солдатских семей и российских крестьян с целью колонизации региона. Линия была призвана окончательно обрезать любые коммуникации жителей Кавказа с северными степями вне контроля России. 

Закрепившись на Северном Кавказе, Российская империя продолжила экспансию. В 1783 году она заключила Георгиевский трактат с грузинским Картли-Кахетинским царством, который должен был помочь царю Ираклию Второму выйти из-под влияния Османской и Персидской империй. Тогда же Крымское ханство было окончательно аннексировано Российской империей вместе с вассальными ему землями кубанских ногайцев, кочевавших веками в этих степях. Крымский хан, опасаясь мести соотечественников, бежал под защиту российских войск в городок Ейск на Кубанской стороне. Ногайцы восстали против планов российского правительства по их переселению на Южный Урал и попытались уйти в черкесские земли. Александр Суворов нагнал их у устья реки Лабы, в местечке Керменчик, где устроил массовую резню кубанских ногайских семей. Выжившие ногайцы расселились в разных районах Кавказа, но большей частью укрылись среди вольных черкесских обществ за Кубанью. 

Вскоре после этого началась новая Российско-Османская война 1789-1791 годов как результат массовой миграции в Османскую империю бежавших от Российских властей крымских татар, ногайцев и черкесов. Константинополь хотел реванша. Влияние Российской империи на Северном Кавказе было уже слишком очевидным. Кавказские князья и дворяне переходили на имперскую службу, священники крестили их в православие. В кавказских обществах росло недовольство происходящим, которое с началом войны вылилось в первое масштабное антироссийское восстание. Его возглавил дагестанский лидер Шейх Мансур по прозвищу Ушурма, первый имам Северного Кавказа, объявивший России газават — священную войну с неверными. Поначалу его восстание было весьма успешным. Кавказцы громили российские войска и успешно осаждали крепости. Но надежда на турецкую помощь не оправдалась, Константинополь сам увяз в военных неудачах и не мог помочь своим союзникам. В конце Российско-Османской войны Шейх Мансур с черкесскими союзниками укрылся в крепости Анапа — центре Османской администрации в Черкесии. Восстание было подавлено Российскими властями и закончилось его пленением. После захвата Анапы российскими войсками, Шейх Мансур был отправлен в Шлиссельбургскую тюрьму, где спустя 4 года погиб. 

С наступлением мира в 1791 году фаворит Екатерины Второй — Григорий Потемкин добился у царицы разрешения позволить бывшим запорожским казакам восстановить казачество под строгим контролем властей. Новое казачество получило название Черноморских казаков в благодарность за победы в войне на Черном море, где казаки помогали русским войскам морским десантом и осадой крепостей с моря. Российские власти отправили казаков для поселения на Тамань и вдоль пограничной с Османской империей реки Кубань. В течение двух лет они переселялись на новые места, где основали свои поселения-станицы, связанные сетью военных постов. Центральным городом нового казачества стал Екатеринодар, будущий город Краснодар. Из военных поселений казаков на Кубани была образована Черноморская кордонная линия. Так весь Северный Кавказ от Азовского и Черного до Каспийского морей оказался перерезан военными укреплениями Российской империи. В них была создана сеть меновых дворов для обмена товарами с северными кавказцами и карантинные заставы для ограничения распространения эпидемий. 

К концу 18 века, несмотря на подписанный Георгиевский трактат, персидский шах разорил Картли-Кахетинское царство и уничтожил Тбилиси. Российские войска пришли на руины и в 1801 году аннексировали царство Ираклия Второго, с ликвидацией местной церкви и депортацией элит в Центральную Россию. Следом Российская империя закрепилась в Абхазском и Западногрузинских царствах и княжествах. Черкесские земли на Западном Кавказе оказались в окружении Российских границ. Открытым оставалось только Черное море.

С начала XIX века российские власти начали практиковать добровольно-принудительное переселение кавказских народов на равнины. Для этого в 1820-е годы новый Кавказский военный начальник Алексей Ермолов ввел практику рубки лесов для пропуска российских войск к дальним селениям в горах, нещадно сжигавшимся в ходе войны. Особенно это важно было для артиллерии — единственного реального преимущества Российских войск перед кавказскими всадниками. Все это происходило на фоне массовых восстаний в Кабарде, где местные жители боролись против введения общеимперских правил управления и налогов. На фоне разгоревшейся войны началась серия масштабных и губительных эпидемий чумы, которые окончательно подкосили кабардинское общество. До 2/3 черкесского населения этого кавказского региона погибли в результате войны и болезней. Оставшиеся подчинились российским властям, а несогласные через горы скрылись в землях западных черкесов, где образовали селения Закубанских кабардинцев или хаджретов. Кабарда так и не восстановилась от катастрофических последствий той войны. Российская империя ликвидировала ее самостоятельность и в титуле российских императоров появилась строка «государь Кабардинской земли».

Как писал командующий Отдельным кавказским корпусом Алексей Ермолов в годы подавления кабардинских восстаний: «Моровая язва (чума) была союзницей нашей противу кабардинцев, ибо, уничтожив совершенно население Малой Кабарды и произведя опустошение в Большой Кабарде, до того их ослабила, что они не могли уже как прежде собираться в больших силах…».

В те же годы, на Западном Кавказе шла борьба за умы. Российские власти действовали мирным путем в попытке найти союзников в Черкесии, считавшейся тогда частью Османской империи. Для конкуренции с турецкими торговцами было создано Керченское и Бугазское попечительство торговли, которое возглавил Рафаэль Скасси, выходец из богатой итальянской семьи. Заручившись поддержкой высших лиц, он с напарниками создал в черкесских бухтах Черноморского побережья сеть из торговых складов и обменных дворов. С его помощью, черкесские жители не только знакомились с товарами российского производства, но и получали возможность отправить детей на воспитание в русские гимназии или получить медицинскую помощь в российских владениях. Отношение к кавказцам в Российском обществе тогда было неоднозначным — одни считали торговлю правильным решением, другие полагали, что кроме войны и принудительного выселения, иных мер дикарям не положено. Третьи, из числа писателей, экзотизировали Кавказ, кавказцев и саму войну так же, как это делали их коллеги в европейских колониальных империях. Так рождались на свет знаменитые произведения Пушкина и Лермонтова, бывших очевидцами и участниками войны на Кавказе. Мнения насчет Кавказа не зависели от политических взглядов. Либеральные декабристы еще до подавления их восстания и ссылки на Кавказ позволяли себе весьма кровожадные высказывания в отношении кавказских народов.

«Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях». А.С. Пушкин:

«Перед утренней зарею
Братья дружною толпою
Выезжают погулять,
Серых уток пострелять,
Руку правую потешить,
Сорочина в поле спешить,
Иль башку с широких плеч
У татарина отсечь,
Или вытравить из леса
Пятигорского черкеса,
А хозяюшкой она
В терему меж тем одна
Приберёт и приготовит,
Им она не прекословит,
Не перечат ей они.
Так идут за днями дни».

Но на том Русско-Кавказская война не закончилась. В 1828 году началась и через год закончилась, очередная недолгая Российская-Османская война, имевшая колоссальное значение для судьбы черкесского народа. По ее итогам было подписано Адрианопольское мирное соглашение, согласно тексту которого Османская империя передавала черкесские земли Российской империи. Новая граница прошла по берегам Черного моря и Северо-Западный Кавказ оказался аннексирован Россией. Османские власти подтверждали, что для черкесов власть султана всегда имела лишь духовный авторитет, но никак не юридический. Поэтому пункт договора о передаче черкесских земель неподвластных султану, стал одним из главных камней преткновения, повлекших за собой десятилетия кровавых потерь с обоих сторон. Черкесы не признали российской власти, как не признавали до этого османской. 

В первые годы после заключения мира российские власти через посредников передавали черкесским старшинам сигналы, что они считают их своими подданными и просят подчиниться властям. Черкесы неизменно отвечали отказом. Российский генерал Сильвестер Малиновский около Абинского укрепления пытался убедить черкесских старшин тем, что Османская империя передала России земли вместе с черкесами по договору и им стоит покориться России, которая оставит за ними права и привилегии. На этот довод он получил саркастический ответ: «Вот, генерал, видишь птичку на дереве? Мы тебе её дарим, иди лови».

Вскоре Россия изменила подход. Торговый проект Рафаэля Скасси ликвидировали. Военное лобби убедило высокие власти в бессмысленности и неэффективности покорения местных жителей мирным путем. В 1832 году на всем Черноморском берегу была введена блокада. Теперь все корабли, прибывающие к берегам, обязаны были приставать только к двум точкам — Анапе и Сухум-Кале (ныне Сухуми). Позже к ним присоединились укрепление Константиновское (будущий Новороссийск) и Геленджик. Пространство Черноморского берега между ними контролировал российский флот, но берег был слишком длинный и потому турецкие корабли с успехом преодолевали блокаду. Они привозили запрещенные к ввозу в Черкесию ружья, порох, соль, бывшую ценным продуктом обмена, а с ними и различных миссионеров из числа турецких служащих и европейских путешественников. В обратном направлении везли пшеницу, мед, ценную корабельную древесину, военнопленных и женщин для гарема.

С этих пор черкесское общество привлекло пристальное внимание европейских политиков, сочувствовавших черкесскому сопротивлению Российской империи. В 1830-1840-е годы на побережье один за другим высаживались различные путешественники, которые от своего имени, распространяли воззвания и письма для черкесского народа. В них они призывали к объединению в борьбе с Россией и убеждали черкесов в скорой помощи европейцев или турок. В 1834 году влиятельный черкесский лидер Сефер-бей Зан создал и отправил из Константинополя в Черкесию знамя, которое на едином черкесском собрании представил посетивший Черкесию сотрудник британского посольства Дэвид Уркварт с посланцами от Сефер-бея. Знамя в форме зеленого полотна с тремя стрелами и 12 звездами по числу черкесских обществ, стало основой современного черкесского флага. 

Сефер-бей Зан (или Заноко) происходил из богатой дворянской семьи натухайского общества. Его отец владел землями под крепостью Анапа, за которые османские власти платили ему ренту. Его дядя был торговцем со своим небольшим торговым флотом. В юности Сефер-бей был отдан русским властям аманатом, то есть знатным заложником. Он получал воспитание в Одесском лицее, также известном как Дворянский или Благородный институт. Позже это заведение получило большую известность, как Ришельевский лицей. Здесь в одном классе Сефер-бей учился с Лазаром Арцатагорцяном. Судьба еще не раз сводила их на полях Русско-Кавказской войны по разные стороны. После учебы Сефер-бей вернулся на службу в Анапу, недалеко от своего родового селения Куматырь, но вскоре он поругался с командиром и ночью сбежал в горы, а следом и в Турцию. Анапа в скором времени была вновь возвращена Османской империи и после того, как Сефер-бей сделал успешную карьеру, к 1820-м годам он вернулся туда уже в чине турецкого полковника и заместителя местного Паши. В 1829 году Сефер-бей встретил осаду Анапы русскими войсками в крепости, где вел переговоры о ее сдаче без лишней крови. После той войны, он вернулся в Константинополь и некоторое время переписывался с черкесскими обществами, чтобы убедить их сдаться России. Но потом его мнение резко изменилось.

Следующие 15 лет жизни Сефер-бей посвятил выстраиванию контактов между британскими, польскими и турецкими представителями, и черкесскими старшинами Западного Кавказа. Он хотел, чтобы черкесы объединились под его личным лидерством, научились у европейцев воевать современными методами и создали свою артиллерию. Благодаря ему в конце 1830-х годов на черкесских берегах высадились известные английские писатели-путешественники — сотрудник британского посольства в Константинополе Джеймс Белл и журналист «Times» Джон Лонгворт. Оба они прожили в Черкесии долгое время и оставили содержательные книги, описывающие не только политическое положение дел в Черкесии тех лет, но и устройство общества, его традиции, язык и культуру.

Российским властям не нравилось присутствие англичан в черкесских землях. Они объявляли награды за их головы, но черкесы не выдавали гостей, благодаря которым порох и оружие прибывали в Черкесию. В ответ на провал переговоров с черкесскими старшинами, новому командующему войсками Кавказской линии и Черномории Алексею Вельяминову было поручено построить новые линии укреплений и фортов в Черкесии и на ее Черноморском берегу, чтобы окончательно лишить местные общества надежды на сопротивление и помощь Турции. Снабженный артиллерией и командами ссыльных декабристов, Вельяминов огнем и мечом прорубился сквозь земли шапсугов и натухайцев. По пути он строил форты и дороги, несмотря на ожесточенное сопротивление черкесского населения. Помогал ему адмирал Михаил Лазарев, который отдавал приказы о десанте и массовом обстреле ядрами прибрежных селений. Оставляя после себя кровавый след и пепелища, войска закреплялись в новых местах. 

В 1836 году Вельяминов внезапно умер, и на его место вернули до того опального генерала Николая Раевского младшего, сына героя Наполеоновских войн. Раевский успешно продолжил дело, и к 1839 году российские власти построили целую сеть укреплений в бухтах Черного моря, получившую название Черноморской береговой линии. Некоторые из них позже стали основой для городов Новороссийска, Туапсе и Сочи. Местные черкесские селения и рынки были уничтожены, а торговые пути заблокированы. 

В ответ на расширение блокады, в 1840 и 1841 годах большие черкесские отряды, возглавляемые убыхским лидером Хаджи Берзеком, осадили новые форты. Три из них были полностью уничтожены, серьезно пострадали еще два. Черкесское восстание не смогло выбить российские войска с Черноморского побережья. Российские власти быстро восстановили и укрепили линию и только Михайловский форт (на месте современного селения Архипо-Осиповка) остался в руинах, потому что во время осады солдат Архип Осипов совершил акт камикадзе, взорвав пороховой погреб вместе с защитниками и нападавшими. С тех пор его подвиг стал одной из важнейших пропагандистских тем военной истории Российской империи, вплоть до 1917 года. В 1841 году также состоялся чрезвычайно кровавый поход генерала Анрепа из Абхазии к форту в Сочи, который сопровождался сопротивлением буквально на каждом шагу. Обе стороны понесли огромные потери. Старый убыхский лидер Хаджи Берзек тогда лишился многих своих сыновей и через пару лет умер. Его место занял племянник Хаджи Керандук Берзек, которому суждено было решить судьбу убыхского общества.

Русско-Кавказская война была войной гибридной, реакцией на ползучую военную колонизацию земель Кавказа российской империей, начавшейся в конце 18-го века. Поле ее действия не было четким, мотивации и поведение сторон беспрерывно менялись. Черкесский дворянин, ведший непримиримую борьбу с русскими, мог спокойно в отдельные дни приходить на ярмарки на российской стороне, сдавать оружие и делать покупки. Война стала рутиной. Эта странная эпоха привлекала романтиков. Для российских офицеров и крестьян Кавказ был чем-то вроде Дикого Запада для американских колонистов. Для первых это был быстрый способ сделать карьеру, для вторых — получить льготные земли и свободу от помещиков. Романтизация Русско-Кавказской войны привела к появлению моды на военную форму кавказцев — черкеску с газырями и кинжал на поясе. Ее оборванный вид говорил о бывалом военном. 

Довольно жутким персонажем той эпохи был барон Григорий Христофорович фон Засс, руководивший правым флангом Кавказской линии. Он руководствовался варварскими колониальными способами войны — сжигал поселения и пашни, не разбираясь лояльные или нелояльные российским властями черкесы живут на его пути. Этот генерал обладал одной крайне неприятной привычкой. Он требовал, чтобы солдаты отрезали убитым черкесским воинам головы и выставляли их на пики вокруг укрепления Прочный Окоп, в котором находилась его штаб-квартира. Самые интересные головы Засс лично вываривал и черепа отправлял в Российские и Европейские академии наук для изучения. Засс прекрасно знал, что в черкесском обществе считалось святой обязанностью принести тело или хотя бы голову убитого соратника домой к родственникам для похорон. Поэтому не стеснялся после каждого боя собирать головы для выкупа. Как и Ермолов, Засс получил в устном народном фольклоре образ дьявола и сегодня считается соучастником геноцида черкесского народа. Такое же недоброе место в черкесской и чеченской народной памяти оставил после себя казачий командир Яков Бакланов, не гнушавшийся массовых убийств и разбоев среди мирного населения. У его отрядов был особый значок в виде черного черепа с перекрещенными костями, который сегодня используется частным военным корпусом русских националистов «Эспаньола», воюющим на стороне РФ в Украине. Его использование футбольными фанатами в черкесском городе Майкопе в 2024 году вызвало большой скандал в медиасфере.

Но бывали и такие российские военные, которые видели в жестоких методах войны проблему. Например, Николаю Раевскому-младшему обычно приписывают цитату о том, что «российская история пополнится позорной страницей, равной кровавым летописям покорения Америки, если государственная политика продолжит придерживаться милитаристского стиля в отношениях с черкесскими обществами». Его слова оказались пророческими.

В эту эпоху на Кавказе проявлялись люди очень разных характеров и взглядов, а местные семьи оказывались по обе стороны баррикад. Такая история постигла семейство кабардинских князей Атажукиных. В 1780-е годы старший брат Измаил-бей, внук старшего князя-валия Кабарды, был отправлен отцом Темрюком в Петербург для получения военного образования. После участия в Российско-Османской войне 1787-1791 годов он получил высокие награды и чины, после чего вернулся в Кабарду управлять народом от лица империи. Во время восстания кабардинцев он поддержал брата Адиль-Гирея, за что был наказан, но после помилован и возвращен на должность. Более он никогда не выступал против России, стал прототипом рассказов Лермонтова, встречался с Пушкиным, и вообще провел жизнь типичного кавказского интеллигента на службе империи. Российские власти не простили ему его мирных цивилизаторских идей, а кабардинский народ службу врагу. В 1812 году он был убит, вероятно одним из родственников. С другой стороны его младший брат Адиль-Гирей, также построил карьеру на российской службе, но стал лицом восстания против проводившихся в Кабарде реформ, в том числе инициированных братом. В отличие от Измаил-бея, Адиль-Гирей после ареста бежал в горы и ни дня более не сотрудничал с Российскими властями. Из-за его сопротивления России пришлось поставить реформы на паузу, но он не успел довести дело до конца и умер от чумы в 1807 году. 

Похожая история произошла в Западной Черкесии в 30-е годы 19 века. Черкесское общество темиргоевцев считалось одним из сильнейших и старейших в Западной Черкесии, а управлял им род Болотоковых. В начале 1808 года, после смерти князя Безруко Болотокова, управление княжеством перешло в руки его родного брата Мисоста и двоюродного брата Джамбулата, которые разделили владения. Первое время Мисост пытался организовать антироссийский союз, но империя быстро пригрозила ему войсками. Он не хотел бежать в горы и подчинился. В свою очередь, Джамбулат ушел со своими людьми в горы и организовал сопротивление России. Первое время он не трогал брата, стороны решили не разорять владения своего народа. Но постепенно авторитет Джамбулата рос и он выдавил Мисоста из родовых земель, после чего сам объявил себя верховным князем темиргоевцев. В начале 1830-х годов, пользующийся поддержкой непримиримых горных обществ, Джамбулат внезапно перешел на российскую службу и обещал использовать все свое влияние для установления мирных отношений с ними. В 1836 году Джамбулат был убит при загадочных обстоятельствах, повторив судьбу Измаил-бея Атажукина. По одной из версий, заказчиком считается коварный генерал Засс, не веривший в искренность перехода на службу империи столь популярного в народе борца за свободу.

Не менее грустно сложилась судьба офицера Султана Хан-Гирея. Он был выходцем из семьи крымских ханов, чьи отпрыски младших ветвей жили среди черкесских обществ, как аталыки. Обряд аталычества предполагал, что семья отдавала ребенка на воспитание в другую семью с самых малых лет. Как правило это касалось мальчиков. Их воспитали в традиции — учили ездить на лошади, сражаться, соблюдать нормы этикета «Адыгэ Хабзэ», после чего они возвращались к биологическим родителям. Так у ребенка появлялись две полноценные семьи, которые оберегали его и помогали в жизни. Общества обеих семей защищали своих аталыков, так что аталычество было еще и способом заключать выгодные союзы. Султан Хан-Гирей рано потерял отца. Его воспитали военные офицеры, он получил хорошее образование, участвовал в войнах с Турцией и Персией на стороне России. К 30-ти годам он был уже титулованным командиром престижного Кавказско-горского полуэскадрона в Петербурге. Там его приметил император Николай Первый, который предложил ему написать историю черкесского народа и дал прозвище «Черкесского Карамзина». Книга должна была включать этнографию, историю и фольклор народа, но основной мыслью была идея описания способа покорения черкесского народа глазами его представителя. Хан-Гирей считал, что это можно сделать кнутом и пряником — предлагая блага цивилизации мирным и угрожая войной непокорным. Кавказские военные власти считали Хан-Гирея выскочкой, мечтавшим получить престижные должности на Кавказе. Они оболгали его перед императором и Султан не нашел сил оправдаться. Хан-Гирей попал в опалу и умер в 42 года в родном Дворянском ауле напротив Екатеринодара. После себя он оставил богатые фольклорные записи, включавшие сказки черкесского народа.

История Русско-Кавказской войны глубоко связана с историей Имамата Шамиля, возникшего в 1840-1850-е годы на Восточном Кавказе. Его появление было прямым следствием усиленного военного и колонизационного давления Российской империи на земли северокавказских народов. Шамиль мечтал объединить весь Северный Кавказ в борьбе против Российской империи, но ему так и не удалось это сделать. Черкесское общество оказалось не готовым принять его, а российские власти использовали все возможное, чтобы этому помешать. И все же, он попытался. С 1841 года к западным черкесам начинают тайно пробираться наибы, посланцы Шамиля, призывавшие народы к объединению в борьбе с Россией. Первые двое не добились успеха, но третьему сопутствовала удача. В 1847 году в землях абадзехов, на месте современной горной части Республики Адыгея, впервые появился дагестанский наиб Мухаммад Амин. Это общество он выбрал потому, что именно абадзехи чаще всего отправляли посланцев к Шамилю с просьбой прислать влиятельного мусульманского лидера. Так Мухаммад Амин со всей своей харизматичностью и энергией, начал строить копию Имамата Шамиля в черкесских землях. 

У черкесского сопротивления не было единого центра. В 30-40-е годы 19 века уже известный нам Сефер-бей Зан, руководил делами из Константинополя, а после жалоб российских дипломатов, из своей почетной ссылки в городке Татар-Базарджик, сегодня это город Пазарджик на юге Болгарии. Его дипломатические усилия сделали черкесскую тему заметной в европейской прессе, но не остановили продвижение российской имперской армии. Во многом, он опирался на высшие слои общества и традиции. В то же время Мухаммад Амин пытался построить сопротивление на основе шариата и священной войны с неверными, но не все черкесы принимали строгую дисциплину имамата. Для многих правила этикета-хабзэ оставались более ценными, чем религиозные нормы. Особенно для элиты общества, не принимавшей равноправия с крестьянами, предлагаемого Мухаммад-Амином. На Черноморском берегу, лидер убыхов Хаджи Догомуко Берзек был еще одним символом независимого пути. Он держался за традиции, объединял людей личным авторитетом и умением вести партизанскую войну. Но в те годы он был еще молод и оставался в тени двух других лидеров. 

В 40-х годах XIX века ситуация в Западной Черкесии была относительно спокойной. Все внимание было перенесено на Восточный Кавказ, где последователи Шамиля успешно громили российские войска. Мухаммад Амин с переменным успехом пытался объединить черкесские земли, а параллельно вел переговоры с султаном. Сефер-бей Зан в свою очередь вел двойную игру, прикидываясь лояльным России, но тайно собирая сторонников среди близких ему обществ натухайцев и шапсугов, крупнейших в Западной Черкесии. Его однокурсник по Одесскому лицею Лазар Арцатагорцян сменил имя на русское Лазарь Серебряков, полную кальку с армянского языка. Он построил успешную морскую карьеру и к 1848 году дослужился до чина вице-адмирала с занятием должности командира 1-го отделения Черноморской береговой линии и Новороссийского порта. Как близкий знакомый Сефер-бея, Лазарь вел с ним регулярную переписку, в которой пытался убедить сдаться и начать работать на пользу Российской империи. Сефер-бею обещали богатство, престиж и уютный домик в Керчи.

В начале 50-х годов 19 века Сефер-бей отправил своего сына Карабатыра в Анапу — следить за хозяйством и помогать семье. Поручителем его безопасности выступил Лазарь Серебряков, который быстро убедил юношу в пользе имперской службы и выбил хорошую должность. Серебряков убедил Карабатыра написать отцу письмо с просьбой сдаться властям и помочь сыну восстановить разоренное семейное хозяйство. Сефер-бей начал открытую переписку с Серебряковым, в которой выражал желание вернуться с оставшимися сыновьями на Кавказ, чем убедили однокурсника в успехе дела. Но это была двойная игра. Карабатыр вскоре получил ответ отца, в котором ясно говорилось, что сотрудничество с русскими он и весь черкесский народ посчитают предательством.

Так бы и продолжалась бессмысленная переписка старых знакомых, если бы не слухи о скорой войне. В 1853 году обстановка на Кавказе стала очень нервной. Мухаммад Амин к этому времени получил свой час славы — ему подчинились почти все черкесские общества Западного Кавказа. Оставались только натухайцы и часть шапсугов, те самые, что поддерживали его конкурента Сефер-бея. Амин планировал завершить объединение с началом войны, чтобы объединиться с европейскими и турецкими войсками. Карабатыр понимал, что он может стать жертвой расправы политического конкурента. К тому же ему импонировали слова отца о том, что народ не примет его как лидера за сотрудничество с Россией. Война началась в октябре 1853 года. Тогда же Карабатыр отправился в Новороссийск по приглашению Серебрякова. После недолгой встречи с адмиралом, он выразил согласие служить в русской армии. В ту же ночь, он сжег свой новенький дом в родовых владениях и ушел в горы, навсегда разорвав связь с Российской империей.

Война достигла Кавказских берегов не сразу. Только к 1855 году Османская империя решила высадить десант в Абхазии, чтобы отвлечь российские войска. Вместе с десантом в Сухуми прибыл и Сефер-бей. Война вскрыла многочисленные противоречия в черкесском обществе и между его лидерами. Османская империя постоянно устраивала конкуренцию между ними, поочередно приглашая каждого к султану и осыпая наградами. Ни Мухаммад Амин, ни Сефер-бей Зан так и не смогли перетянуть на свою сторону большую часть общества. Их попытки договориться между собой приводили лишь к стычкам сторонников. К этому времени Российская империя полностью покинула побережье — форты были уничтожены, города Анапа и Новороссийск сданы противнику, а армия отступила вглубь Кубани. К концу 1855 года Сефер-бей отправился в Анапу, где с сыном Карабатыром возглавил организацию черкесских военных отрядов для помощи европейским союзникам.

Однако, несмотря на неоднократные обсуждения вопросов войны и мира на общих черкесских собраниях, союзнические предложения европейских стран по объединению усилий в борьбе против Российской империи так и не нашли отклика. Только Сефер-бей Зан с Карабатыром приняли небольшое участие в боевых действиях англо-французского десанта в Тамани и неудачно осадили Екатеринодар. В том же году Мухаммад Амин безуспешно пытался соединить войска с имамом Шамилем в Кабарде, но они натолкнулись на отсутствие поддержки кабардинцев и ожесточенное сопротивление российских войск. Хотя Россия и проиграла ту войну, Кавказские общества не получили от этого никакой выгоды. В 1856 году Российская империя вновь вернула контроль над Черноморским побережьем. Блокада берега возобновилась силами мелких лодок Азовских казаков, поскольку свой флот в Черном море Петербургу держать запретили. Та война оставила нам великолепные картины и скетчи, сделанные британским военным баталистом Уильямом Симпсоном, сопровождавшим европейскую делегацию на черкесских берегах во время безуспешных переговоров.

После Крымской войны не все европейцы покинули черкесские земли. Сефер-бей решил остаться в родных землях и при его поддержке, в горах севернее Геленджика, в 1857 году обосновался отряд польско-венгерских добровольцев, которым руководили Януш Бадья и Теофил Лапинский, на турецкой службе известный также как Теффик-бей. Солдаты пытались научить черкесских бойцов современным методам войны, настроить производство и применение артиллерии. Их миссия оказалась провальной. Спустя три года европейцы покинули черкесские берега после больших потерь и серьезного раскола среди организаторов.

В те же годы российские власти перекинули все свободные войска на Восточный Кавказ. В 1859 году они окружили и взяли в плен имама Шамиля. К этому времени внезапной смертью умер Сефер-бей Зан. Его место занял Карабатыр, вынужденный отплыть с поляками в Константинополь. Через три месяца после пленения Шамиля, российским властям сдался Мухаммад Амин. Некоторое время он пробыл в почетной ссылке вместе со своим Имамом, после чего получил от российских властей пропуск на выезд с семьей в Османскую империю. Так черкесы за несколько лет лишились сразу двух лидеров. 

К началу 60-х годов 19 века единственной политической силой в Черкесии оставался убыхский род Берзеков во главе с Хаджи Догомуко. Убыхи попытались организовать общий Черкесский союз, помогали войсками и оружием соседним с ними обществам, которых периодически убеждали нарушать мирные договоры с Российской империей. Одновременно они развивали дипломатические успехи. В 1861 году, при поддержке европейских советников, убыхи организовали Черкесский Парламент — Сочинский Меджлис на реке Псахо и даже написали текст Конституции по швейцарскому образцу. Следом в Тифлис и Санкт-Петербург отправились их дипломатические миссии с предложением российским властям признать их независимость в обмен на лояльность. Берзеки обещали отказаться от роли организаторов сопротивления.

Дипломатические миссии в Россию провалились. В том же году Александр Второй, встревоженный бунтом черноморских казаков, отправился на Западный Кавказ. Казаки отказывали переселяться на захваченные Россией черкесские земли северных предгорий Кавказа, за что их атамана арестовали, а вместо него с тех пор стали назначать Наказного атамана, ставленника российских властей. Александр Второй разрешил казакам остаться на местах, а переселенцев выбирать по жребию своим решением. Тогда же российские власти организовали показательную встречу с черкесскими делегатами. Последние независимые черкесские общества подали царю петицию с просьбой признать их российскими подданными на их условиях с сохранением автономии. 16 сентября 1861 года в глубине черкесских земель, на плато Мамрюк-Огой, царь встретился с делегатами. Александр Второй выдвинул ультиматум всем черкесским обществам — либо поголовно выселяться на равнины Кубани в окружение казачьих станиц, либо отправляться в Турцию. Война продолжилась с новым ожесточением.

 «Требование Александра Второго было встречено глубоким молчанием, которое переросло сначала в глухой ропот, а потом в открытое возмущение, что перепугало императора. Однако, Хаджи Берзек поднял руку и остановил разговоры. Он сказал, что император сейчас их гость и они должны уважать его статус. Александр Второй уточнил свой ответ ультиматумом — в ближайший месяц черкесские общества должны подготовиться к переселению на Кубанскую равнину, где они могут получить земли в вечное владение и сохранить свои традиции и веру. Альтернатива — выселиться в Османскую империю. Контролировать исполнение ультиматума он поручил генералу Николаю Евдокимову, который предложил завершить план через пять лет, но император потребовал ускорить развязку».

В.В. Штыбин «Ислам, традиции и парламентаризм. Народные лидеры на Западном Кавказе в 1820-1865 годах»

Кавказский наместник Александр Барятинский за пленение Шамиля получил престижные медали и награды Российской империи. Вместе с командующим войсками Кубанской области Николаем Евдокимовым, они разработали план покорения и колонизации Черкесии утвержденный в 1862 году. Он предполагал выдавливание черкесского населения на равнины или в Турцию с заменой казачьими и другими колонистами, лояльными Российской империи и желательно христианами. Согласно этому плану, переброшенные на Западный Кавказ имперские войска начали наступление на оставшиеся свободные черкесские земли сразу с нескольких направлений. 

«Первая филантропия — своим; горцам же я считаю вправе предоставить лишь то, что останется на их долю после удовлетворения последнего из русских интересов».

Генерал Н. И. Евдокимов

Убыхские лидеры попытались обратиться к международному сообществу после того, как российский десант в том же году сжег здания Сочинского Меджлиса. Их дипломаты Куштанок Исмаил и Хасан Эффенди добрались до Лондона, где планировали встречу с королевой. Польские эмигранты помогли им поднять их вопрос на митинге рабочих в Ливерпуле, где звучали лозунги Free Circassia. Однако, даже несмотря на многочисленные газетные заголовки о них в английской прессе, миссия потерпела неудачу. Ни Европейские страны, ни Османская империя, не хотели портить отношения с новым императором России. Черкесы остались один на один со своею судьбой. 

К концу 1863 года российские войска выдавили все черкесское население с северных склонов гор, оставляя за собой пепелища. К весне 1864 года они перешли на южные склоны и пошли по берегу в сторону Сочи. В западной части побережья к тому времени уже возникла дюжина казачьих станиц из тех, кого для переселения выбрали по жребию. В начале марта 1864 года произошла последняя крупная битва на реке Годлик, где убыхская молодежь попыталась отчаянной атакой остановить наступление. 25 марта, в местечке Дагомыс, российский генерал Василий Гейман принял у Хаджи Догомуко капитуляцию. Убыхский лидер передал ему свою старинную родовую шашку, как символ смирения. Убыхам был дан срок в 2 месяца для полного выселения в Турцию.

Кавказская армия пошла дальше, с четырех сторон окружая последний свободный уголок Кавказа — верховья реки Мзымты. Для этого торжественного похода морем прибыл новый наместник Кавказа князь Михаил Романов, которому хотелось получить лавры победителя столетней войны. После нескольких стычек в горном обществе Аибга, войска соединились вместе на небольшой поляне Кбаада, где 21 мая 1864 года прошел торжественный парад победы в Кавказской войне. Сегодня на этом месте находится знаменитый российский горнолыжный курорт Красная Поляна. Для Российской империи дата 21 мая стала символом славной победы, но была забыта в 20 веке. Для черкесского народа это дата катастрофы и геноцида, важнейшая в календаре по сей день. 

Стремительное движение войск, страх и паника, плохие погодные условия привели к скоплению нескольких сотен тысяч беженцев на Черноморском берегу. Большинство из них не имели никакого имущества и не могли обеспечить себя перевозкой. Для поддержки переселения в Османской империи была создана Верховная комиссия по переселению, которая еще в 1859 году определила условия для перевозки мухаджиров, как их тогда называли. С 1862 года такая же специальная комиссия по делам горцев при Кавказском комитете появилась и в Российской империи. Ни та, ни другая, не предполагали, что им придется столкнуться с огромной массой людей, заполонивших берега моря от Тамани до Абхазии. Власти выдавали беженцам минимальный пакет помощи хлебом и одеждой, скупали у них скот и имущество на специальных постах, но это слабо помогало. 

Люди ждали кораблей, которые должны были отвезти их в Османскую империю, но их катастрофически не хватало. Даже те, что шли, порой набивались сверх меры — переполненные суда тонули в море. У оставшихся на берегу сначала вымер скот, а потом среди людей начались эпидемии и голод. Они умирали на берегу, умирали в пути, умирали на новых землях в карантинных лагерях, устроенных турецкими властями, боявшимися эпидемий. Почти год шла перевозка черкесских мухаджиров с одного берега на другой. Большую часть высадили на северных берегах Анатолии, около городов Трабзона и Самсуна. Меньшую часть отправили в Османские владения на Балканах, в районы современных Болгарии и Румынии. Летом 1864 года жители Трабзона и Самсуна бежали из городов, наполнившихся больными и нищими беженцами, которых стало в три раза больше, чем коренных жителей.

Историки спорят о цифрах. От 400 тысяч до 1 200 000 человек были вынуждены покинуть Кавказ. Официальные российские власти фиксируют около 500 000 человек, но они не учитывают тех, кто уплывал в частном порядке или из мест, не подконтрольных имперским войскам до 1863 года. Не учтены также и погибшие на черкесском берегу или по пути к нему. Например, в Новороссийском порту в ноябре 1865 года во время шторма в бухте затонули два судна с 400 человек черкесских беженцев. Тогда же, при расселении стоянки мухаджиров, на окраине города было обнаружено кладбище из 1500 свежих могил, которое пришлось срочно засыпать землей, чтобы весной в городе не распространилась эпидемия. 

1864 год стал годом, когда море превратилось в границу. По одну сторону остались опустевшие земли Кавказа, занятые переселенцами и армией. По другую — диаспора в Османской империи, рассеянная по Анатолии, Ближнему Востоку и Балканам. Народ, веками живший у предгорий и побережья Западного Кавказа, оказался разорван и рассеян. Небольшая часть черкесского народа осталась жить в пределах Российской империи, в болотистых резервациях на южных берегах реки Кубани. Их земли были урезаны до минимума, общины жили под надзором военной администрации. В тесных поселениях люди страдали от нехватки земли и бедности. Под предлогом паломничества в Мекку, многие из них в последующие десятилетия покидали родину вплоть до Первой мировой войны. В глухих горах на Черноморском побережье жители общества хакучей в числе нескольких десятков тысяч человек продолжали отчаянную партизанскую борьбу. Имперским властям понадобилось 7 лет, чтобы выманить их из гор. Часть была отправлена в Турцию до 1865 года, но после запрета местным жителям покидать Кавказ и возвращаться сюда же, их оставляли жить при военных поселениях. Впоследствии ими были вновь восстановлены 12 селений адыгов-шапсугов Черноморского побережья, где они проживают сегодня. 

Особая драма черкесской истории связана с Балканами. Почти двести тысяч переселенных туда черкесов оказались пешками в руках Османской политики. Их расселили как военных колонистов и использовали для подавления славянских движений за независимость, что создало им крайне негативную репутацию. После Российской-Османской войны 1877–1878 годов ситуация изменилась. Османская империя отступила из региона, а черкесы стали нежеланными соседями. Их вновь погнали в дорогу — теперь уже в Малую Азию и на Ближний Восток. Это было второе изгнание за одно поколение, дети которого стояли у истоков современной государственности Сирии, Иордании и Израиля в 20-м веке.

В Турции черкесы стали одной из крупнейших этнических общин, которая приняла участие в истории молодой турецкой республики. Но политика менялась и в середине 20 века, как и другие меньшинства, они подверглись ассимиляции. Долгое время им запрещали использовать родной язык и проявлять свою культуру. В Иордании им выпала другая судьба, там черкесы вошли в элиту — служили в гвардии короля, жили компактными общинами в Аммане, строили бизнес. В Сирии и Израиле черкесские сёла до сих пор сохранили язык и традиции, хотя война в Сирии в 21 веке вновь разрушила многие из них и им пришлось бежать в Европу или Россию. В Европе и США черкесская диаспора появилась позднее, уже в 20 веке. Это были потомки интеллигенции, выросшей на службе Российской империи и ушедшей в эмиграцию после ее крушения. Они восприняли идеи национального возрождения и работали на пользу своего народа в новых странах от Европы до США и Австралии.

После черкесского изгнания, Россия пыталась закрепить контроль над опустевшими землями. В 1865 году началась их массовая колонизация. На Черноморское побережье и в предгорья переселялись семьи из центральных и западных губерний Российской империи — русские, украинцы, белорусы, эстонцы и молдаване. Власти приглашали к поселению чехов и болгар из Австро-Венгрии, греков и армян из Османской империи. Но проекты колонизации оказались во многом провальными. Болезни, тяжёлый климат, отдалённость, отсутствие инфраструктуры — многие переселенцы не выдерживали и уезжали, а казаки долгие годы жили за счет дотаций. До проведения дорог в конце 19 века Черноморское побережье бывшей Черкесии превратилось в заросшие лесом пустоши.

«Республика Союза Объединённых Горцев Северного Кавказа, или кратко Северо-Кавказская Республика, является первой попыткой воплотить в жизнь культуру и традиции сосуществования, выработанные народами Северного Кавказа на протяжении тысячелетий, в формате современного государства.

В последние годы было сделано много необоснованных заявлений о месте черкесского сообщества в этой инициативе, происходившей в 1917–1921 годах. Одно из самых поразительных утверждений заключается в том, что эта инициатива была ограничена восточным Кавказом и что этнические группы, такие как адыги, абхазы и карачаевцы, не имели связи с этим государством.

Первые искры этой инициативы, направленной на объединение народов Кавказа под одним государством, появились после Февральской революции 1917 года и впоследствии развились в конкретную структуру — Центральный комитет горцев Северного Кавказа, сформированный на Владикавказском и Андийском конгрессах в мае, сентябре и октябре 1917 года.

Кабардинские адыги были одной из основных составляющих этой структуры и были представлены в Центральном комитете Пшемахо Коцевым, Таусултаном Шакмановым и Гузером Соховым. Следует отметить, что Терская область, где проживали кабардинские адыги, находилась в центре этой республики и не имела приграничных споров с соседями. Учитывая, что население Кабарды превышало 180 000 человек в то время, согласно исследованию Ахмеда Цаликова, видного политика того периода, становится очевидно, что кабардинцы были одной из основополагающих частей этой республики. Более того, назначение Пшемахо Коцева вторым председателем парламента республики является ещё одним доказательством влиятельной роли, которую адыги играли в управлении республикой.

Как и в Терской области, адыги с самого начала играли важную роль и в Кубанском регионе. На второй день Первого съезда представителей горцев, проходившего во Владикавказе 2 мая 1917 года, представитель Кубанского губернского исполнительного комитета Султан Шахим-Гирей выступил от имени кубанских черкесов. В своей короткой речи он сказал:

«Приветствую вас, свободные горцы! Пятьдесят лет назад мы были свободны, и теперь снова чувствуем себя свободными. Я приветствую заявления представителей Грузии и пролетариата и заявляю, что горцы будут идти рядом со всеми революционными силами».

…

11 мая 1918 года, после того как переговоры между представителями Центральных держав и Закавказской республики в Батуми зашли в тупик, северокавказские политики, осознав невозможность создания Большой Кавказской конфедерации, провозгласили независимость Северо-Кавказской республики.

Вместе с Декларацией независимости политики опубликовали официальное заявление о границах республики, которые определялись как:
территории, ранее обозначенные в составе Российской империи — Дагестан, Ставрополь, Кубань и Черноморская область на севере, Чёрное море на западе и Каспийское море на востоке. Южные границы должны были быть определены в ходе переговоров с Закавказским правительством. На представленной карте было чётко указано, что, согласно волеизъявлению народов региона, побережье Чёрного моря от Темрюка до Гальского района Абхазии, весь бассейн Кубани и прилегающие спорные территории (Южная Осетия, Закаталы, Куба) также входили в состав Северо-Кавказской республики.

С соседними народами была достигнута письменная договорённость о проведении переговоров по спорным территориям, в духе принципа ненасилия и «дружественного урегулирования». Было даже согласовано, что при определении границ будет учитываться воля населения, а предпочтительным методом станет modus vivendi.

…

Таким образом, тот факт, что некоторые соседние народы во время хаоса поднимали территориальные споры в пределах официально заявленных границ Северо-Кавказской республики, не означает, что эти земли находились вне её территории. Действительно, во время вторжений Белой и Красной армий Северо-Кавказская республика и соседние государства действовали в союзе и договаривались решать спорные вопросы мирным путём. Эти соглашения были документально зафиксированы и вошли в историю.

В результате, в 1921 году Северный и Закавказский регионы были заняты Красной армией, а планируемые государственные образования и стремление этих народов объединиться в федеративных и конфедеративных формах остались лишь идеалами на будущее».

Ученый, эксперт по истории Кавказа Джем Кумук

В 1920-е годы, благодаря ленинской национальной политике, на бывших черкесских землях были созданы три автономные области: Адыгейская, Черкесская и Кабардино-Балкарская. У адыгов-шапсугов на побережье появился свой Шапсугский национальный район. Изначально, черкесы хотели создать большую единую автономию от Тамани до Кабарды, даже несмотря на то, что к Тамани относился лишь один маленький Суворово-Черкесский аул возле Анапы. Такая версия сильно не понравилась местным властям. В 1924 году они убедили центральные власти в Москве арестовать главного идеолога большой Черкесской автономии Юсуфа Нагуча, который погиб в Сибирской тюрьме.

Формально создание автономий и района это выглядело как триумф национальной политики, но исторически единый народ оказался разрезан на части. Появились искусственные термины «адыгейцы», «кабардинцы», «черкесы», «шапсуги», как разные народы, которые постепенно вытесняли общее черкесское самосознание.

Особняком стоял Шапсугский национальный округ в границах Сочи и Туапсинского района, которые постоянно менялись. В 1945-м году, пока все мужчины были на фронте, чиновники ликвидировали его с включением в Краснодарский край. Короткая жизнь округа стала символом того, как легко в СССР создавали и уничтожали национальные образования.

Массовые репрессии 1930-50-х годов по национальному признаку обошли черкесов стороной, но отдельные представители интеллигенции и жители отдельных селений были репрессированы как кулаки и предатели. Многие из них были расстреляны в 1937 году. В некоторых селениях пострадавших было больше из-за политики доносительства, которая поощряла аморальных людей к сведению счетов с соседями или обогащению за их счет. 

«Черкесы, вынужденные покинуть родину после большевистской оккупации, продолжали оставаться одними из самых верных последователей этого идеала в эмиграции. Среди них — Исмаил Шаков и Айтек Намиток, прославившиеся благотворительными акциями в Париже; Мурат Гатагогу, лидер Союза кавказских горцев, действовавшего в Праге; генерал Эдик Хагундоков, занимавшийся международным лоббизмом; генерал Султан Клыч-Гирей, руководивший Народной партией горцев Кавказа; Хамзет Хавжоко, издатель периодики в Варшаве, и многие другие».

Ученый, эксперт по истории Кавказа Джем Кумук

В годы Второй мировой войны многие черкесские селения потеряли целые семьи, что можно увидеть на памятниках погибшим односельчанам с одинаковыми фамилиями. Часть черкесских жителей оказались в немецкой оккупации. Среди черкесской знати и элиты были те, кто принял советскую власть и встроился в советскую систему. Но были и другие. Например, Султан Клыч-Гирей, черкесский офицер, эмигрант, белый генерал Гражданской войны и потомок офицера Султан Хан-Гирея. Большевики убили большую часть его родственников еще в годы Гражданской войны, поэтому с началом Второй мировой войны он без сожаления начал сотрудничать с нацистской Германией. Он возглавил Кавказский национальный комитет, надеясь через Германию добиться освобождения Кавказа. Для одних он предатель. Для других — человек, пытавшийся использовать любую возможность для спасения народа от гнета большевиков. Память о нем жива и люди часто подчеркивают, что в годы оккупации он предостерегал соотечественников от сотрудничества с немцами, понимая, как зыбка их власть и чем это грозит в случае возвращения большевиков. Султан Клыч-Гирей был выдан союзниками советским властям в конце войны и публично казнен в Москве в 1947 году.

В 1942 году часть Кабардино-Балкарии также оказалась под немецкой оккупацией. Кабардинцы после возвращения советской власти остались жить на своих местах, но рядом произошли трагедии других народов. В 1943 году в Центральную Азию советскими властями были депортированы карачаевцы, а в 1944-м балкарцы. Черкесы оказались единственным кавказским народом в своих автономиях. Это усилило межнациональную напряженность, когда после амнистии и возвращения депортированных соседей, возникли трения из-за прав на землю и дома.

В 1960–1980-е годы главным инструментом ассимиляции народов в СССР стал язык. В школах число уроков черкесского сокращалось, русский язык вытеснял его из повседневности. Советская политика «сближения народов» превращалась в постепенную утрату культурной самобытности. Власти использовали принцип «разделяй и властвуй». В объединенных республиках Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии намеренно подогревалось соперничество между тюркскими и черкесскими элитами за власть. Это снижало риск появления единого движения против центра и порождало грубые формы национализма. 

После распада Советского Союза перед черкесами открылось новое пространство для национального движения. В 1990-е годы появились десятки организаций, ставивших своей целью возрождение языка, культуры и памяти о Русско-Кавказской войне. В 1991 году была создана Международная черкесская ассоциация — структура, которая должна была объединить все общины мира от Турции и Иордании до США и Европы. Ассоциация развивала связи с черкесскими организациями и общинами по всему миру, ее участники выступали с трибун ООН. Постепенно ассоциация утратила независимость. К началу 2000-х годов её руководство оказалось тесно связано с российскими властями и силовыми структурами. Организация превратилась в официальное представительство черкесской культуры, рупор российской пропаганды, лишённый реальной политической силы. Настоящее движение ушло вглубь к независимым активистам, исследователям и диаспоральным сообществам. Сохранился и запрет на массовое возвращение на родину в той или иной форме, который по сей день остается в России действенной мерой ограничения кавказской репатриации.

Главным источником современного возрождения черкесской идентичности стала Олимпиада 2014 года в Сочи, которая проводилась на священном для черкесов месте, где 21 мая 1864 года прошёл парад русской армии. На бывших черкесских землях строились спортивные объекты и стадионы. Активисты требовали признать черкесский геноцид, устроенный Российской империей, учесть память народа в процедуре открытия Олимпиады, провести хотя бы официальные траурные мероприятия. Власти предпочли молчать. Хотя в международной прессе тема геноцида зазвучала громче, а парламент Грузии в 2011 году официально признал трагедию геноцидом, связав это событие с днем 21 мая, а в 2025 году так же поступили и власти Украины.

Ответом стало давление. Аресты, допросы, закрытие независимых организаций. Активисты, которые пытались говорить о геноциде и правах коренных народов, сталкивались с репрессиями. Власти стремились удержать черкесскую тему в рамках фольклора. Песни, танцы, национальные костюмы — да. Политическая память — нет. Последним сдался официальный траурный день, политкорректно названный Днём памяти жертв Кавказской войны и объявленный выходным в Кабардино-Балкарии. До 2019 года в этот день в Нальчике и Черкесске проходили массовые траурные костюмированные шествия с выступлениями активистов и музыкантов. В период ковидных ограничений парад намеренно запретили и с тех пор перестали выдавать разрешения на его проведение. Тем не менее, в Нальчике в 2024 и 2025 годах он все равно прошел без разрешения властей и привел к аресту части его организаторов.

В 2018 году в России приняли новый закон, сделавший изучение языков малых народов необязательным. Для черкесов это стало ударом. В школах и так было мало уроков родного языка, а теперь его сохранение стало зависеть от воли родителей и администрации. Ответом стало движение снизу. Молодые активисты создают мобильные приложения, онлайн-курсы, словари, YouTube-каналы. В социальных сетях формируются сообщества, где обсуждают грамматику, записывают подкасты на черкесском, учат детей говорить на языке предков. Этот же импульс повлиял на массовую отметку себя «черкесами» в графах Всероссийской переписи населения 2020 года, когда процент черкесов по отношению к другим искусственным идентичностям вырос.

Черкесский народ стал одним из крупнейших «распылённых» народов в мире, насчитывая около 5-6 миллионов человек в 50 странах мира. Народ без единой территории, но с памятью о ней. Их связывает не граница, а память и общая судьба. Народ, который сохраняет свою идентичность, находясь одновременно в горах Кавказа, в Иорданской долине, в турецкой Анталии и на улицах Нью-Йорка. Несмотря на драматическую судьбу, этот народ выжил. Хабзэ, песни, память о предках пережили войны, депортации и жизнь в диаспоре. 

Сегодняшние попытки ослабить или дискредитировать этот идеал среди черкесского сообщества — не что иное, как вымыслы сил, стремящихся контролировать регион и их сторонников.

Черкесы и Черкесия были и останутся одной из сильнейших составляющих Союза народов Северного Кавказа и их идеала совместного существования в едином государстве».

Ученый, эксперт по истории Кавказа Джем Кумук

Вопрос, который остаётся, прост и страшен: сумеет ли этот народ сохранить себя в 21 веке? Или растворится в чужих языках и культурах?