Откуда есть пошла. Очерки по истории империи. Башкорты
К концу 16 века, после завоевания Россией Сибирского ханства, фактически все башкортские земли оказались в условном составе Российского государства. Но когда русские воеводы требовали податей и рекрутов на войну, башкортские старшины напоминали им о клятве. И так как ни о каком серьезном присутствии российских властей в жизни местных обществ говорить не приходилось, чтобы как-то обозначить ее, в 1586 году на башкортских землях была основана русская крепость Уфа и образован Уфимский уезд…
Откуда есть пошла. Очерки по истории империи — проект «Эха» о том, как расширялась империя и о том, что происходило с народами, которые стали её частью. В этой серии очерков мы говорим о коми, татарах, башкортах, черкесах, карелах и народах Чукотки.
На границе Европы и Азии, между Уралом и Волгой, веками жили башкорты — народ степи, рек и гор. Это история о том, как башкорты впервые столкнулись с Россией, заключили договоры с царями и бились за свое право сохранить старинные вольности.
Башкортская земля — пересечение леса и степи, где сложился многослойный культурно-языковой сплав. Финно-угорский пласт дал топонимику и лексику лесного мира. Сармато-аланское наследие — воинский этикет и культ предков. Булгары и кыпчаки принесли тюркские языки, на основе которых оформилась башкортская речь, вобравшая более ранние слои. В эпоху Золотой Орды, в 13-15 веках, в башкортском обществе укрепились родовые союзы-ырыу и окончательно оформилось их автономное устройство жизни на границе лесов и степей. Так возникла башкортская культура — соединяющая кочевой и оседлый уклады жизни и наследие разных предков.
Будучи союзниками Казанского ханства, башкорты часто выступали на его стороне. Каждый башкортский род сам решал для себя, служить Казани или нет, никакой общий совет не мог повлиять на эти решения. Старшины могли заключать договоры одновременно с несколькими союзниками, что было обычной практикой для тюркских обществ.
После завоевания Казани и покорения Казанского ханства в 1552 году территория Московского царства достигла башкортских земель. Тогда Иван Грозный обратился к башкортским старшинам с призывом добровольно войти в состав Русского государства. Спустя несколько лет, к царскому наместнику в Казани приехали послы северо-западных башкирских родов, каждый из которых договорился о своих условиях службы московскому царю. Это был чрезвычайно редкий случай, когда царь соглашался сохранить высокий уровень автономии для народа, входящего в подданство Русского государства.
Многие старшины получили титулы князей и тюркских тарханов, часть из них произвели в статус старост, но все они понимали этот договор как союз равноправных, а не вступление в подданство. Для башкортов любой царь считался лишь временно избранным ханом, которому их рода служат, пока это им выгодно. Башкорты могли служить одновременно и русскому царю, и казахскому хану. Такая форма отношений называлась двоеданством, то есть двойным подданством. Поэтому, вся дальнейшая история их отношений с Россией представляет собой столкновение разных представлений о власти, приводивших к регулярным конфликтам. Для российских властей любые формы двоеданства и отказа от подданства выглядели предательством, которое превращало башкортских ханов и старшин в повстанцев.
К 1557 году почти все башкортские рода дали российскому царю клятву о службе. По условиям договорённостей им гарантировались вотчинные права — полная свобода распоряжения своей землей с правом наследования. Башкорты могли иметь собственное войско, администрацию и свободно исповедовать ислам. Московское царство брало на себя обязательство помогать башкортам в отражении внешней агрессии, за что они должны были платить налог-ясак и выделять войска для участия в войнах царя.
К концу 16 века, после завоевания Россией Сибирского ханства, фактически все башкортские земли оказались в условном составе Российского государства. Но когда русские воеводы требовали податей и рекрутов на войну, башкортские старшины напоминали им о клятве. И так как ни о каком серьезном присутствии российских властей в жизни местных обществ говорить не приходилось, чтобы как-то обозначить ее, в 1586 году на башкортских землях была основана русская крепость Уфа и образован Уфимский уезд. Тем не менее, царская администрация крайне смутно представляла себе географию этих мест и потому российская власть в башкортских землях ограничивалась реками и окрестностями крепостей — в пределах дальности пушечного выстрела.
Россия понимала, что без учета населения им не удастся адекватно оценивать возможности взимания налога пушниной и воинской повинности с местного населения, но ничего поделать не могла. Первая же попытка российских властей навязать свои правила встретила массовое сопротивление в 1584 году. В ответ на попытку упорядочить взимание налога и отменить старый престижный титул тархана, то есть дворянина, не платившего податей — башкортские рода оказали сопротивление и заставили царские власти отказаться от своих планов.
В то же время, башкорты продолжили выполнять свои союзные обязательства по договорам с Россией. Их отряды участвовали в войнах России с соседями, а по одной из версий в годы Смутного времени, когда после смерти Ивана Грозного в России начался масштабный политический кризис, они выступать на стороне царской армии и в составе ополчения Минина и Пожарского.
В начале 17 века, двусмысленность отношений России и башкортов стала раздражать Москву. С укреплением царской власти после Смутного времени, Россия построила на месте некоторых башкортских кочевий свои крепости. Не только для защиты, но и для налогового контроля. С каждой новой крепостью сжималось пространство вольных пастбищ, появлялись дозоры, сборщики налогов и колонисты. Русские дворяне и помещики строили в башкортских землях заводы для добычи соли и полезных ископаемых, которые обслуживались русскими же крепостными крестьянами. Башкортским старшинам допуск к таким заводам был запрещен, а потому вся выгода от использования ресурсов их родных земель уходила в руки колонистов и царской казны. Сложности отношениям придавала особенность восприятия башкортами договоренностей с Россией. Каждый раз, когда в Российском государстве сменялась власть и приходил новый царь, башкорты напоминали, что их договоренности требуют повторного перезаключения. Пока же они не подписаны новым властителем — никаких обязанностей башкортские рода перед Российским государством не имеют. Эта особенность правового понимания договорных отношений не раз приводила к жестоким столкновениям башкортов с российскими войсками.
В 1633 году Михаил Федорович, первый русский царь ветви Романовых, пытался реформировать Русское государство. Реорганизация армии требовала денег и царские власти пошли на увеличение налогов. В башкортские земли были отправлены приставы с новостями о том, что ясачный сбор увеличивается. Налогом теперь облагались те категории башкортов, которые ранее его не платили, а для контроля сбора власти собрались построить дороги к главным родовым стоянкам. Башкорты вступили в бой с отрядами стрельцов и сожгли купеческую слободу при Уфе, а также деревни некоторых колонистов. Царские власти пошли на уступки и отказались от своих требований. Спустя 15 лет, конфликт вновь повторился по тем же самым причинам, осложненный ростом стычек башкортов с русскими помещиками и поселенцами.
И тем не менее, особые отношения башкортских родов с Россией были вновь подтверждены в «Соборном Уложении» 1649 года, где уточнялось, что русским помещикам и чиновникам под страхом конфискации имущества и государевой опалы запрещалось покупать башкортские земли и получать доход со сдачи их в аренду. Впрочем, эти правила систематически нарушались местными чиновниками. Уже при следующем царе Алексее Михайловиче, в 1662 году начались конфликты из-за очередных злоупотреблений царских властей, вызванных земельными спорами башкортов со служилыми людьми и купцами. Старшины башкортов отправили жалобы в Москву, но вместо ответа власти прислали стрелецкие отряды, которые защищали колонистов от местных жителей. Вместе с очередным повышением налогов, все эти факты сошлись в единую горючую смесь, которая привела к войне.
Прибыв в Уфу, российские воеводы организовали карательные отряды и одновременно обратились к старшинам с призывом прекратить борьбу. Башкортов поддерживали соседние народы, но больше всего царские власти удивились, когда увидели пушки. В июле 1662 года башкортские отряды окружили город Кунгур в Пермской губернии и начали обстреливать его из пушки по всем правилам артиллерийского дела. Оказалось, что на сторону восставших перешли польские и литовские инженеры, захваченные царскими властями во время Польско-Русской войны, завершившейся за 5 лет до этих событий и служившие в российской армии. Их артиллерия открыла огонь не просто ядрами-болванками, а разрывными снарядами, что позволило башкортам быстро захватить форт.
Осенью 1662 года стороны начали переговоры, но они оказались безрезультатными. Башкорты потеряли своего предводителя Сары Мергена, но его заменил Кучук, правнук последнего Сибирского хана, который претендовал на восстановление своей власти. Его фигуру местные лидеры старались использовать, чтобы убедить соседние народы присоединиться к восстанию и восстановлению старых ханств.
К концу 1663 года российские воеводы предложили переговоры, когда поняли, что все мусульманское население Поволжья и Сибири грозит восстать против царской власти. В Москву отправились посланцы от башкортских родов, которые вернулись с подтверждением старых договоренностей. Россия удовлетворила их требования и отправила в Уфу более лояльного к местным жителям воеводу, которому было предписано рассмотреть жалобы на захват земель пришлым населением. Царское правительство обещало покончить со злоупотреблениями сборщиков ясака.
В тот же период, в башкортские земли потянулись миссионеры — православные монахи, которых отправляли не только крестить, но и регистрировать население, строить церкви у крепостей, учить новых переселенцев так называемой цивилизации. Для башкортов это было прямое вмешательство в привычный ритм жизни. Они видели в миссионерах не зло, но угрозу правам. Россия впервые попыталась применить новую тактику принудительной христианизации. В мае 1681 года царь Федор Третий издал Указ, согласно которому царские власти заявили об изъятии у некрещённых помещиков земель, населённых христианами. Чиновники и православные монахи начали принуждать мусульманских старшин к крещению, а с ними и их крестьян. Большинство перешли в христианство и позже получили дворянский статус, остальных лишили прав и обложили налогами. Башкортов лишили их привилегий, что было воспринято как прямая угроза старинным правам и вере. Началась новая война.
Сопротивление возглавили Сеит-Батыр и уже известный по событиям 1660-х годов Кучук Юлаев. Сеит-Батыр, был муллой, что придавало ему особый ореол борца за веру среди всех мусульман и огромное влияние, как фигуры, дарующей власть временным ханам. Сеит объявил газават, священную войну неверным, и провозгласил Кучука, внука Сибирского властителя, башкортским ханом.
К маю 1681 года война охватила все башкортские земли. Громили крепости, поместья и заводы, сжигали ненавистные рабочие селения добытчиков соли Строгановых. Безуспешные попытки российских властей подавить сопротивление, вынудили их обратиться к башкортским родам с обещанием отменить указ о вере и простить всех участников войны с Россией. Часть башкортов во главе с Кучуком Юлаевым прекратили борьбу и обратились к царскому правительству с жалобой. Они повторяли тот же сценарий переговоров, что и во время предыдущего конфликта 1663 года. В этот раз исход событий не устроил народ. Часть башкортов, продолжила борьбу и так как хан Кучук отказался от сопротивления, провозгласила новым Башкортским ханом своего лидера Сеит-Батыра, сочетавшего себе оба типа власти, духовную и политическую.
Чтобы усмирить башкортов, царские власти прислали в их земли казанского воеводу Петра Шереметева, который в мае 1682 года выступил с большим отрядом царских войск и казаков из Уфы. В начале июня в районе реки Ик произошло крупное сражение, окончившееся поражением башкортов. Сеит-Батыр был ранен и скорее всего погиб — дальнейшая его судьба неизвестна.
Пользуясь войной, соседние вольные калмыки, во главе с грозным тайшой Аюкой, вторглись в пределы башкортских земель. Чрезмерная жестокость калмыков заставила башкортов прекратить сопротивление России. Царские власти понимали, что если калмыки достигнут цели, то их силы значительно усилятся и будут угрожать Российскому государству. Поэтому царское правительство заявило, что оно никогда не издавало указа о насильственном крещении мусульман и готово дать гарантии сохранения башкортских вотчинных прав и веры. Россия вновь пошла на уступки, сохраняя старые договоренности, поскольку это была ее единственная возможность сохранить лояльность башкортских родов.
Царские власти стремились сталкивать местные народы друг с другом, ослабляя их и отвлекая внимание от себя. Для этого они крестили Поволжские народы, формируя из них лояльные служилые отряды, наподобие казаков. Так в 17 веке появилось особое сословие тептярей, игравших важную роль в колонизации Россией Поволжья и Урала. В правовом смысле они были чем-то между казаками и государственными крестьянами и изначально состояли из представителей всех народов региона. Расселялись тептяри в основном на башкортских землях в качестве припущенников — людей без своей земли. Там же в 17-18 веках, российские власти расселяли татар-мишарей, которые с тептярями помогали им в управлении землями и подавлении восстаний. Царские власти не требовали от них обязательного перехода в православие, в отличие от простых татарских крестьян.
Все поменялось с наступлением эпохи Петра Первого — времени масштабных реформ, которые самым непосредственным образом сказались на судьбе башкортского народа. Россия вновь вступала в войны и ей требовались налоги. Первое время башкортские отряды воевали в рядах царской армии против османов, персов и в Северной войне, где получали высокие награды и титулы. Но Петр реформировал страну и ему казалось, что башкортские вотчинные права, можно и нужно отменить на пути к ее обновлению. Начались новые налоговые поборы и рекрутская повинность, но государству этого не хватало. Российские власти решили в сжатые сроки отменить вековые привилегии башкортских родов и уравнять их с другими подданными государства.
В октябре 1704 года Петр отправил в башкортские земли сборщиков налогов, которые на собрании глав родов объявили его указ о введении 72 новых налогов. В нем также говорилось об изъятии в казну рыбных угодий и прилегающих к ним земель, проведении массовой переписи и значительных ограничениях мусульманской обрядности. Эти требования и наглое поведение посланцев, вызвали огромное возмущение. Сборщиков налога избили и отправили обратно. Царь оценил это как открытый бунт и ответил карательными экспедициями. В начале 1705 года в башкортские земли были направлены несколько полков во главе с казанским комиссаром Александром Сергеевым. Он собрал башкортских старшин в Мензелинской крепости и потребовал огромную контрибуцию в пять тысяч лошадей для нужд российской армии, угрожая казнями за неповиновение. Башкорты попытались отправить к царю посланцев с жалобами, как делали ранее, но их схватили и вернули обратно. Столь вопиющее нарушение договоренностей башкорты восприняли, как прямую угрозу. Часть башкортских родов вступили в открытый конфликт, тогда как другая часть пыталась договориться.
В конце 1705 года в Казань прибыли послы от более мирной части родов. В это время там находился генерал-фельдмаршал Борис Шереметев, с которым многие башкортские ветераны были лично знакомы по службе во время Северной войны. Сторонам удалось временно договориться — Шереметев пообещал отменить новые налоги, введенные по указу Петра. Но стоило ему покинуть Казань, как местные власти вновь начали притеснять местных жителей.
В начале 1706 года башкорты снова отправили к царю делегацию из 8 знатных старшин с просьбой оградить их земли от захватчиков из числа переселенцев и оставить налоги на прежнем уровне, но до царя они не дошли. Российские власти арестовали их в пути и отправили в Казанскую тюрьму. Летом того же года главного башкортского старшину Икшеева казнили за отказ помогать царю воевать с другими лидерами сопротивления, что привело к усилению военных действий. Старшины родов восприняли казнь своих лидеров, как факт прекращения договорённостей с Россией и объявили о создании самостоятельной Башкортской Орды. Летом 1707 года они отправили в Крым и Стамбул делегацию для переговоров о возможном союзе. В нее входили возглавлявшие сопротивление старшины Хази Аккускаров, Алдар Исекеев и Мурат-Султан, потомок Сибирского хана Кучума. Посланцам не удалось добиться поддержки, но султан утвердил Мурат-Султана духовным лидером. Теперь он считался правителем по шариату, имеющим право утверждать ханов во власти с признанием во всем мусульманском мире и призывать мусульман к газавату, но крымский хан бойкотировал просьбы султана о военной помощи, не желая нарушать недавно заключенного мира с Россией.
В конце 1707 года башкорты разгромили крупный отряд российских войск около горы Юрактау и перешли в наступление на соседние поволжские уезды России. Поражение России было серьезным, о чем сообщали современники. Спустя год башкорты подошли к стенам Казани и Елабуги, где впервые встретились с более крупными отрядами российских войск во главе с князем Петром Хованским. Здесь они потерпели поражение, но Хованский не решился идти дальше в башкортские земли.
В это время Мурат-Султан, вернувшийся из османского посольства, открыл второй фронт на Северном Кавказе. Он собрал лояльных ему кабардинских, чеченских и дагестанских старшин, булавинских и некрасовских казаков, признавших его высокий духовный статус, данный османским султаном, и попытался совместными усилиями осадить главный форпост России на Кавказе — Терский городок. Союзники потерпели страшное поражение, в результате которого Мурат-Султан был казнен.
Князь Хованский начал переговоры с башкортскими старшинами, которым удалось договориться при условии, что российские власти отменят налоговые требования и простят их, а царь рассмотрит их жалобы. Но не все были с этим согласны. Часть башкирских родов все еще пыталась найти союзников для сопротивления.
Башкортские лидеры предложили будущему казахскому султану Абулхаиру стать башкортским ханом, надеясь на военную поддержку соседей. Абулхаир скрывался у башкортов от межплеменных конфликтов, а потому предпочел выступить в качестве дипломата и переговорщика. Он обратился к родственнику Кайып-хану, которого башкорты избрали своим ханом на общем собрании, закрепив решение восемью родовыми печатями. Казахи и каракалпаки прислали им в помощь многотысячные отряды всадников, но их союз оказался непрочным — в том же 1708 году объединенные силы были разбиты царскими войсками под Казанью.
В 1710 году царь Пётр потребовал от временно сложивших оружие башкортских родов выслать рекрутов на строительство Петербурга. Они проигнорировали это требование и тогда российские власти, понимая, что не могут справиться с сопротивлением, призвали на помощь своего союзника, калмыцкого тайшу Аюку, который вновь огнем и мечом прошелся по башкортским землям. Десятки тысяч человек погибли и многие земли опустели. В обмен на покорность Россия восстановила вотчинные права и снизила налоги, но впервые подчинила башкортские земли напрямую Сенату, чтобы безрассудные действия местных властей не приводили к новым конфликтам.
Башкорты победили и в июне 1722 года в Санкт-Петербурге делегации из 8 знатных представителей их родов была вручена грамота о восстановлении российского подданства, которая имела весьма условный характер, так как фактически башкортские земли оставались независимыми. Старые права были вновь подтверждены, теперь уже в Российской империи. Башкортские земли остались независимыми в условиях двоеданства.
После смерти Петра Первого, Российская империи было не до башкортов — в стране сменялись императоры и императрицы. К этому времени Младший и Средний казахские жузы вошли в конфликт с джунгарскими племенами, шедшими в их земли с востока. Казахские ханство возглавил старый знакомый башкортов — хан Абулхаир, который обратился к России за помощью и предложил военный союз. В 1731 году новая императрица Анна Иоанновна отправила к нему татарского мурзу и будущего российского генерала Кутлу-Мухаммеда Тевкелева. Военного союза не получилось, но Российская империя взяла казахские жузы под свой протекторат. Таким образом, башкортские земли оказались окружены подконтрольным российской администрации территориями со всех сторон.
В 1735 году российские власти отправили на юг экспедицию во главе с чиновником и исследователем Иваном Кириловым, командующим войсками генерал-лейтенантом Александром Румянцевым в сопровождении хана Абулхаира. Им была поставлена задача — построить Оренбургскую линию крепостей по Уралу для защиты рубежей и открытия торговли с Азией.
На деле это означало, что башкортские кочевья будут отрезаны от казахской степи и поставлены под контроль российских властей. В начале лета все башкортские роды выбрали на совете-курултае посланцев, которых отправили к губернатору и главе экспедиции Кириллову с требованиями отказаться от постройки Оренбурга, в противном случае угрожая войной. Кириллов арестовал посланцев и подверг жестокому допросу, из-за которого один из посланцев скончался. После этого царские войска вышли на реку Орь, чтобы начать строительство Оренбургской крепости, призванной защищать новых казахских союзников России. Ее строительство шло с большим трудом — отдаленная от подконтрольных империи владений, окруженная враждебным населением, крепость постоянно находилась в осаде.
По башкортским землям вновь запылали деревни и монастыри, а крепости оказались в осаде. Российские власти создали специальную Комиссию башкирских дел, которую возглавил генерал-лейтенант Александр Румянцев. Часть имперских войск возглавлял Кутлу-Мухаммед Тевкелев, который на русской службе был известен под именем Алексей Иванович. Помимо своей роли в казахской миссии, Тевкелев был известен, как основатель Челябинска и как беспощадный убийца, который сжигал деревни с мирными жителями. В башкортской народной памяти этот «носитель цивилизации» остался символом безграничной жестокости, который ввел практику захвата и убийства заложников из числа женщин и детей. Когда башкорты перешли к партизанской войне и разошлись по окрестным лесам и горам, Тевкелев собрал родственников восставших в деревне Сеянтус и приказал войскам убивать всех без разбора, а часть мирных жителей сожгли заживо в одном из амбаров.
«Если представить, что мы сравниваем историю Башкортостана с чем-то, то, как мне кажется, это сравнение лучше всего раскрывается в поэме Раиса Туляка “Яныу”. Там он показывает простого сельского человека — обычного пастуха, который гонит своих овец в зимовку. Холод, осень, мокрый снег, ветер, а он всё равно ведёт их туда, где теплее. Овцы сами тянутся к теплу, бегут в сторону зимовки, для них это спасение.
И в этот момент пастух замечает дым. Оказывается, сама зимовка горит. Он не успевает отогнать овец, а те, почувствовав тепло, наоборот бегут вперёд. Пастух падает, овцы его затаптывают. И вот он лежит, и у него словно вспышка — будто во сне или видении он видит историю. Мол, наш народ снова и снова горит в этих “огненных сараях”. Такие сараи тянутся с древности. Горели в Аркаиме, горели в Сеянтусе, горели в Чернобыле. Если взять тот же Сенятус — башкирские восстания никогда не прекращались, они повторялись из-за одного и того же: невыполненных обещаний Российской империи. Народ видел, что его снова обманули, и поднимался. Эти восстания жестоко подавляли. Деревни сжигали вместе с жителями. В той же Сеянтусе сотни башкир загнали в амбар и сожгли. Насильно обращали в христианство.
Для народа это и есть “огненные сараи”, где он исчезает, теряет себя, свою историю, своё имя. Таких огненных сараев в нашей истории много. И в поэме пастух — и сам автор — смотрят на историю под этим углом. Мол, вся наша жизнь — это постоянное горение в этих сараях. И он кричит: “Закройте ворота! Мы снова горим!”.
Это было только начало. В 1736 году Тевкелев сжег почти 600 башкортских деревень, где по его приказу было зверски убито до 10 тысяч человек. Во многих случаях жен и детей продавали в рабство в степь. Свою тактику Тевкелев описывал со свойственной имперским колонизаторам риторикой — так было проще заставить сопротивлявшихся вернуться домой для охраны жизней близких людей, что сделало их уязвимыми для российских войск. Генерал Румянцев, возглавлявший другую часть российский войск, спорил с методами Тевкелева, поскольку понимал, что они лишь сильнее разжигают восстание, но сделать ничего не мог. Впрочем, другие генералы не уступали в жестокости. Эти варварские методы войны на некоторое время остановили башкортов, что позволило российским властям заложить Челябинскую крепость».
Байрас Азаматов, активист
Российские власти рассчитывали, что своей жестокостью заставят башкортов сдаться, но война не заканчивалось. Царские чиновники пытались покончить с местной вольностью и уравнять в правах башкортские рода с другими поданными России. Началась перепись башкортского населения, призванная установить строгий налоговый и воинский контроль. Несмотря на тяжелое положение, башкорты понимали, что перепись приведет к окончательному лишению их особых прав и обложению всеми имперскими налогами. Они отказались впускать в свои селения переписчиков и вновь отправили в Петербург послов, что на время остановило процесс. Переговоры не увенчались успехом, после чего башкортские старшины вновь начали искать союзников в степях. Они обратились за помощью к джунгарам — главным врагам казахов и царских властей. Шедшая тем временем перепись провалилась — в условиях войны российские власти могли переписать лишь лояльных им жителей крепостей и ближайших к ним селений.
В 1739 году под руководством Кильмяка Нурушева и Бепеня Торопбердина, сопротивление на Южном Урале перешло в решающую фазу. Башкорты перекрывали подходы к строящимся крепостям и избрали нового хана Султан-Гирея, который отправил послов в Крым и Стамбул в поисках союза. Некоторое время отряды башкортов удачно сдерживали российские гарнизоны, но помощи не последовало и российские войска вытеснили их в горы при поддержке лояльных царю башкортских старшин. К концу года сопротивление было жестоко подавлено. Российские власти пригласили старшин в Самару для переговоров, где схватили и после жестоких допросов всех публично повесили.
Для укрепления воинского присутствия, царские власти в 1741 году перенесли Оренбургскую крепость на новое место ниже по течению Яика, а старую крепость переименовали в Орскую. Место было неудачным и через два года первый Оренбургский генерал-губернатор Иван Неплюев снова перенес ее на новое место, уже окончательно.
Итогом этих лет стало страшное разорение башкортских земель. От трети до половины населения погибли, либо были сосланы в отдаленные российские губернии, откуда редко кто возвращался домой. Многие бежали от российских войск в земли свободных казахов и калмыков. В российском плену женщин и детей насильно крестили и отдавали в православные семьи, а несогласных казнили. Наследственные земли башкортских родов были отданы служилым людям — мишарям и тептярям. Российские власти жестоко расправлялись с теми, кто принял христианскую веру, но во время восстания вернулся к вере предков — их публично сжигали. Старинные башкортские вольности были ликвидированы и башкортские земли впервые оказались в полном подчинении России, но были и более серьезные последствия.
Новые суровые правила российской администрации запрещали башкортам носить огнестрельное оружие, а в случае нарушения правила у них конфисковывали лошадей. Во всех селениях была запрещена профессия кузнеца и кузнечное дело, а жителям запрещено выезжать за пределы родных мест без специального разрешения. Кроме того, власти запретили башкортам добывать соль, жизненно важный продукт для любого скотоводческого населения. Отныне они должны были покупать ее в казенных магазинах по завышенным ценам, что увеличило фактический размер взымаемых налогов в 5-6 раз.
В перерывах между конфликтами с Россией башкортские всадники регулярно воевали в составе российских войск — частью в качестве рекрутов, которых они обязались набирать по соглашению с Россией, часть добровольно — за награды, поместья и славу. Поскольку по новым правилам российские власти запретили им использовать огнестрельное оружие, в российских войсках они играли роль разведчиков и отвлекающей кавалерии. Постепенно башкортские кавалерийские отряды становились все более архаичными со своими средневековым вооружением и воспринимались странноватой экзотикой со стороны европейских противников России.
В условиях столь сурового гнета со стороны Российской администрации, в башкортском народе зрело недовольство. С приходом новой императрицы Елизаветы Петровны, в 1755 году оно вырвалось наружу восстанием. Его возглавил знаменитый башкортский лидер Батырша, он же Габдулла Галиев — интеллектуал, публицист и мусульманский мулла, родом из мишарей. Батырша призывал мусульман Российской империи к газавату — священной войне против неверных. Это было первое подобного рода религиозное воззвание в истории башкортских восстаний. До этого лозунги сопротивления России имели исключительно практический смысл, заключенный в сохранении старинных привилегий. Восстание оказалось безуспешным. Между башкортскими страшинами не было единства и довольно скоро российские власти выдавили многих из них в казахские степи. В этот раз империя действовала хитрее — российские власти стравливали башкортские рода между собой и с казахскими союзниками, стараясь пресечь восстание в зародыше.
Российскую администрацию в башкортских землях возглавлял адмирал Иван Неплюев, который с начала 1740-х годов руководил военными делами в регионе. Башкортские старшины понимали, что помилование от российских властей им не грозит и Неплюев успешно пользовался этим, чтобы подавить восстание их же руками. Часть башкортских родов выразили лояльность России, когда в их земли вошли многочисленные царские полки с казаками и калмыками.
По приказу Неплюева, солдаты вновь сжигали деревни и массово убивали мирных жителей, а на лидера движения Батыршу была объявлена охота за денежную награду. Российские власти решили пойти дальше и открыто стравливали башкортов с соседними народами. Для этого императрица Елизавета Петровна обратилась к татарам с манифестом, призывая их выступить против башкортов с предложением грабить их имущество и захватывать пленных. Ради этого российские власти пошли на уступки и удалили из Поволжья самых радикальных христианских проповедников с разрешением татарам строить мечети, как в старину. Итогом этого призыва стало пополнение и без того огромного числа российских войск лояльными им татарскими всадниками, а также казахскими отрядами, которых Неплюев убедил выступить на стороне империи.
В такой безысходной ситуации, восставшим башкортским старшинам не оставалось иного выхода, кроме побега с семьями в казахские степи, куда с имуществом ушло до 50 тысяч человек. В августе 1756 года, ханы Малого жуза выдали башкортов царскому правительству на растерзание. Домой вернулась едва ли треть этих семей. Батыршу в цепях отправили в Шлиссельбургскую крепость в Петербурге, где после пыток и уродования лица, его приговорили к пожизненному заключению. Спустя 5 лет, после упорных уговоров принять православие, Батырша был убит в неравной схватке с охранниками.
Несмотря на поражение восстания, царские власти все же пошли на уступки, так как не хотели провоцировать оставшихся на продолжение борьбы. Были частично восстановлены вотчинные права башкортских родов на землю, а планы по крещению их в православие и превращению в крепостных крестьян были отложены на неопределенный срок.
В башкортских землях наступил временный мир, который был вновь прерван при очередной смене власти в России. С новой императрицей Екатериной Второй началось и новое восстание. Война повстанцев Емельяна Пугачева с царскими властями в 1773 году подняла с привычных мест и башкортских старшин, недовольных новой попыткой России провести реформы и увеличить налоги, хотя многие из них служили в российской армии, подавляли восстания других народов и получали за это высокие награды, чины и имения. Возглавил их старшина Кинзя Арасланов, по призыву которого авторитетные башкортские старшины перешли на сторону Пугачева.
Это восстание могло закончиться ничем, если бы не подзабытое к тому времени явление стихийной российской истории — появление самозванца. Емельян Пугачев был фигурой яркой и харизматичной, поэтому, когда он объявил себя воскресшим императором Петром Третьим, в казачьих рядах моментально вспомнили о лихих временах Смутной эпохи. Впрочем, башкорты прекрасно знали, что Пугачев самозванец и переходили на его сторону лишь ради борьбы за свою независимость.
Казаки понимали проблемы Поволжских народов, которые были близки им самим, поэтому агитация среди старшин и обещания справедливости быстро перевели на их сторону башкортов, чувашей, татар, калмыков и казахов, а с ними и простых русских крестьян. Вскоре к восставшим присоединились конные отряды башкортов и мишарей, входившие в состав российской армии и имевшие опыт участия во внешних войнах России. В одном из таких крупных отрядов служил молодой Салават Юлаев — ставший лидером и главным лицом восстания башкортского народа. Его сопровождал отец, Юлай Азналин, с которым на тот момент Салават служил в Стерлитамакском иррегулярном корпусе. Фигура Юлая была особенно значима для башкортских отрядов из числа служивших в российской армии, но перешедших на сторону восставших. Юлай сам был служилым всадником российской императорской армии, регулярно участвовал в стычках с разбойниками, а в 1772 году принимал участие в кампании России против Барской конфедерации под командованием Александра Суворова. За участие в подавлении польской независимости он был награжден высшими наградами империи, а также землями и деревнями в Оренбургской губернии. Переход на сторону восставших настолько авторитетных участников российской армии был вызван масштабностью восстания и серьезностью намерений восставших. История гласит, что у Юлая накануне восстания случился спор с купцом Твердышевым, которому российские власти пожаловали земли, частично принадлежавшие Юлаю. Добиться справедливости в суде ему не удалось, и он отравился искать ее привычным и понятным для империи способом — войной.
С осени 1773 по весну 1774 года восставшим удалось внезапными нападениями завладеть множеством крепостей и помещичьих заводов в регионе. Башкортские старшины безуспешно пытались осадить Уфу, но из-за отсутствия единства с казаками не преуспели в этом деле. Чтобы разрешить противоречия, в декабре 1773 года к ним прибыл пугачевский атаман Чика-Зарубин, которому удалось скоординировать отряды и добиться равного доверия как казаков, так и башкортов. Но им так и не удалось захватить Уфу, несмотря на два масштабных штурма.
В начале 1774 года восстание расширилось. Казаки, бывшие в Красноуфимской крепости, перешли на сторону восставших и открыли ворота башкортским отрядам. Атаман Зарубин отправил сюда Салавата Юлаева, которого восставшие признали главным предводителем совместных войск. Вместе с другими отрядами он отправился штурмовать крепость в Кунгуре, где был тяжело ранен.
Против восставших было направлено войско во главе с опытным генералом Александром Бибиковым. Россия не могла выделить много солдат — шла Российско-Османская война. Несмотря на это, российским войскам поначалу удалось разгромить восставших и даже убить часть их лидеров, но в апреле 1774 года командир Бибиков заразился холерой и умер, что привело к временной остановке наступления. Пугачев воспользовался моментом и усилил нападения на российские войска, а летом того же года захватил Казань. Отряды Салавата Юлаева в это время устраивали нападения на царские отряды и укрепления. Это был поразительный успех, которого не удавалось в прошлом достичь ни одному местному восстанию.
В этот самый момент, разрозненное пугачевское войско начало разваливаться. Ядро казачьих отрядов к тому времени сильно поредело в стычках с регулярными российскими войсками. Башкортские старшины посчитали, что достигли своей цели и не захотели поддержать Пугачева в его походе по Волге. Довольно скоро Пугачеву пришлось оставить Казань и уйти на левый берег Волги, где его поддержали местные крестьяне. Большую роль в этой поддержке играли манифесты о вольности, которыми Пугачев обещал крестьянам ликвидацию ненавистного крепостного права. Лозунг этот был чужд башкортам, которые не были знакомы с крепостничеством. Сосредоточенные на своей земле, башкортские отряды дотла уничтожали помещичьи заводы и деревни.
В июне 1774 года у деревни Нижние Киги отряд Пугачёва соединился с отрядом Салавата Юлаева, получившим от него звание бригадира. К этому моменту башкорты составляли уже две трети от всего числа Пугачевской армии. Тем же летом закончилась Российско-Османская война и Екатерина Вторая перебросила на Урал значительные войска во главе с генералами Петром Паниным и Иваном Михельсоном. Поначалу восставшие сражались с переменным успехом и даже овладели рядом ключевых крепостей, отбитых ранее. Но в одном из сражений Салават Юлаев получил ранение, вместе с частью башкортских отрядов оставил Пугачевское войско и пропустил ключевую битву при Казани. Оставшиеся в пугачевском войске башкортские отряды не могли оказать существенного сопротивления царским войскам, поскольку им недоставало огнестрельного оружия.
Салавату Юлаеву с отцом и частью старшин удавалось какое-то время сковывать российские войска в башкортских землях, но царские войска все же разбили Пугачевские войска на Нижней Волге. Емельяна захватили в плен и впоследствии казнили в Москве. Освободившиеся войска Россия направила в башкортские земли, после чего многие старшины предпочли сдаться.
К концу 1774 года только 6 известных башкортских старшин продолжали сопротивление, но вскоре и их царские власти уговорили явиться с повинной. Последний бой Салават Юлаев дал 20 ноября под Катав-Ивановским заводом, где российские войска взяли его в плен. В это время его жена и дети находились у них в заложниках. К середине 1775 года восстание затихло.
Салавата Юлаева и его отца Юлая Азналина российские власти клеймили, изуродовали и сослали на вечную каторгу в балтийский порт Рогервик на эстонских берегах, где они находились до смерти. Салават пробыл в тюрьме 25 лет, до 1800 года. Он был не просто очередным лидером очередного восстания. Его фигура обладает легендарными чертами национального героя-батыра и по сей день символизирует борьбу за свободу башкортского народа. Салават был поэтом-сказителем, сэсэном, который сам мог складывать героические стихи и исторические шэжэре. В народном фольклоре сохранились многочисленные песни и сказания о его жизни и участии в народном восстании тех лет.
Масштабное Пугачевское восстание заставило Российскую империю пойти на значительные реформы в башкортских землях. В 1798 году все башкортское и мишарское население Южного Урала было переведено в разряд военно-служилого сословия, наподобие казачества. К тому времени большинство мишар уже ассимилировались до такой степени, что их называли ново-башкортами. Российские власти создали Башкирско-Мещеряковское войско, в обязанности которого входила охрана восточных рубежей Российской империи. На службу призывались мужчины в возрасте от 20 до 50 лет, от каждого из 4-5 дворов поочередно выставлялся один человек.
Для удобства управления, Россия ввела в башкортских землях новую административную систему. Все территории теперь делились на 16 кантонов, в том числе 11 башкортских и 5 мишарских, но их границы и количество регулярно менялись в 19 веке. Управлял кантонами генерал-губернатор Оренбургской губернии.
Башкирско-мещеряковское войско участвовало в большинстве крупных войн и походов Российской империи в 19 веке. Несмотря на официальный статус войскового подразделения российской армии, власти редко выдавали им огнестрельное оружие. Из-за этого башкорты остались в европейской памяти и на картинах художников, как «северные амуры» — ожившая колониальная музейная экзотика с луком и стрелами, что унижало образ народа, успешно сопротивлявшегося России многие столетия. В тех походах их было больше двадцати тысяч человек. Для империи это было удобное чудо — показать миру, что даже «азиатские подданные» готовы умирать за царя.
«Дальше поднимается тема самообмана — лицемерия. Например, война 1812 года: башкиры отправляют десятки полков против французов, получают прозвище “Северные амуры”, Кутузов будто бы хвалит их “Любезники-любезар”. Потом появляются песни про эту славу. Но если бы те старики знали, какой ценой пришли эти песни… Нужна ли была нам эта победа? Ведь те же сторонники империи травили Кахым-Турэ. Нам от той войны пользы не было».
Байрас Азаматов, активист
Это же войско участвовало в Российско-Османской войне 1828—1829 годов, походах России в Центральную Азию, а Крымскую войну 1853-1856 годов встретило преобразованным в Башкирское войско. Тогда башкортские всадники защищали Балтийское побережье от английских и французских десантов.
До 1834 года Башкортско-мещерякское войско управлялось по усмотрению его участников. Россия решила упразднить эту вольность и назначила командующим войском полковника Станислава Циолковского. Это был чиновник с очень интересной судьбой. Спустя 6 лет он был уволен со службы за коррупцию — во время Хивинского похода, через знакомого купца он продавал на сторону казенных армейских верблюдов. На пенсии в своем имении Спасском он настолько жестоко обращался с крепостными людьми, что был убит собственным поваром. Крестьяне дважды вырывали его тело из могилы и избивали палками, так что наследникам пришлось перевезти его останки на общее кладбище в Оренбурге.
Назначение командующего войском встревожило башкортских старшин, что привело к волнениям, которые переросли в восстание, когда российские власти начали реформу кантонов и по южноуральским землям понеслись слухи о переводе всех жителей в удельные крестьяне с лишением привилегий.
Восстание охватило башкортов, мишарей, тептярей, а также казаков и простых крестьян. Царские власти ввели войска для их разгрома и обратились к муфтию Оренбургского духовного собрания Габдесалляму Габдрахимову за фетвой, то есть посланием к восставшим сложить оружие. Она оказалась для башкортов не убедительной. Восстание было неорганизованным и потому генерал-губернатор Оренбургской губернии Василий Перовский быстро подавил его силами лояльных России башкортских полков. У восставших не было шансов — башкортские земли к тому моменту находились под контролем Российской империи и представляли собой тыл для организации походов в Центральную Азию. Около 400 человек власти подвергли пыткам и отправили в Сибирь на вечные каторжные работы, но все же башкортам удалось добиться своего. Царским властям пришлось отказаться от планов передачи жителей региона в удельные крестьяне и более осмотрительно проводить политику в отношении народов Поволжья и Урала.
После аннексии Россией центральноазиатских ханств, необходимость в башкортской пограничной службе отпала и Башкортское войско был упразднено. Следом отменили и кантонную систему, так что управление башкортскими землями перешло в руки сельских и волостных или юртовых обществ, аналогичных русским обществам. Башкортские рода сохраняли свои старинные привилегии — за ними закрепили землю в размере 60 десятин на душу, при норме в 15 десятин для освобождённых в 1861 году крепостных крестьян. На месте бывших кантонов были образованы Уфимская и Оренбургская губернии.
В 19 веке Уфа и Оренбург превратились в города чиновников, купцов и учителей. Здесь появилась своя башкортская интеллигенция — люди с очень разными судьбами, которые говорили на тюркском, писали по-арабски и думали о будущем народа. В то же время на Урале распространялись идеи джадидизма — исламского просвещения, реформы школ и мышления в пользу большей открытости и гибкости. Учителя-джадиды открывали новые медресе, где учили не только Корану, но и арифметике, географии, русскому языку. Они старались научить студентов мыслить самостоятельно, искать знания, а не просто повторять традицию.
К концу 19 века усилиями первых башкортских интеллигентов был разработан литературный башкортский язык и оформлена национальная идея, которая развивалась в ключе общих политический идей мусульман Российской империи. Главной проблемой на этом пути была реформа норм ислама, которая реформаторами джадидистами и консерваторами кадимистами виделась очень по-разному. Сама же национальная идея начала рассматриваться ими как нечто отдельное только к 1910 году. Большинство работ башкортских писателей публиковалось в татарских издательствах на татарском языке, но их труды описывали башкортский народ, как самостоятельный. Многие из этих произведений оказали существенное влияние на формирование башкортской национальной идеи.
Но для ее политической реализации в жизнь было еще рано. Начиналась Первая мировая война, на западный фронт которой из башкортских земель было мобилизовано до 300 тысяч мужчин. Южный Урал стал центром военного производства — здесь на заводах отливали чугун для пушек в ущерб остальному производству. Чтобы держать высокие темпы, российские власти привозили китайских и корейских рабочих, а также нанимали на работы женщин и детей. Сокращение производства продуктов питания не прошло даром — к 1916 году начался дефицит хлеба, который выдавали по карточкам. Это было серьезных звонком — башкортские жители еще помнили массовый голод 1891-1892 годов, который серьезно затронул их семьи. Начались забастовки и митинги, которые вскрывали и другие застарелые проблемы в форме русификации, ассимиляции и серьезной нехватки свободных земель.
С началом революции в империи, в мае 1917 года, на Всероссийском съезде мусульман в Москве башкортские делегаты объявили о создании Башкирского национального бюро, как центрального органа управления национальным движением. Его основание означало отход от общей мусульманской уммы, хотя и не было окончательным разрывом с идеями единства мусульман России. В июне 1917 года в Оренбурге прошли 1-й и 2-й Всебашкирские съезды-курултаи, на которых было решено создать собственную «демократическую республику на национально-территориальных началах» в составе федеративной России. Ключевую роль в башкортском национальном движении играл писатель Ахмет Заки Валиди имевший высокий авторитет в национальных башкортских кругах. Именно он был идейным основателем Башкурдистана — первой свободной республики башкортского народа.
Делегаты съездов избрали Башкирский центральный шуро или совет, который начал работу в Оренбурге и готовился к Учредительному собранию России. Ахмет Заки Валиди был избран членом правительства и Малого Курултая — парламента Башкурдистана, а также назначен командующим войсками. У национальных лидеров новой республики были внутренние противники в лице консерваторов во главе с Мухаммед-Габдулхаем Курбангалиевым. Они отвергали национальное самоопределение и выступали за создание автономного управления мусульман без присутствия в нём татар. Однако и они постепенно синхронизировали свою риторику с национальной.
Захват власти большевиками в ноябре 1917 года значительно ускорил события. 15 ноября Башкирское центральное шуро первой в России провозгласило части Оренбургской, Пермской, Самарской, Уфимской губерний автономной частью самостоятельной республики Башкурдистан со своим парламентом Кесе-Курултаем и Правительством. Это решение было утверждено на 3-м Всебашкирском съезде-курултае, который проходил с 8 по 20 декабря 1917 года в Оренбурге. В январе 1918 года был опубликован документ «Положения об автономии Малой Башкирии», который выступал в качестве Конституции новой республики. В административном плане новое Башкортское государство восстановило систему кантонов, существовавшую в середине 19 века.
Башкурдистан должен был стать домом для всех, кто жил на его земле — башкортов, татар, русских, мишарей, чувашей. Но революция, как всегда, слушала только шум оружия. Началась Гражданская война и башкортские земли оказались между двух огней — красных и белых. Сначала Ахмет Валиди пошёл к белым, надеясь, что они признают автономию. В феврале 1918 года большевики захватили власть в Башкурдистане и арестовали его в Оренбурге, но уже в апреле отряды казаков и башкортов освободили его. Валиди возглавил Башкирский военный совет в правительстве республики и присоединился к белому движению. Однако, внутри самого этого движения не было единства. После того, как Колчак устроил военный переворот и объявил себя главнокомандующим, он немедленно перешел к политике подавления всякого рода национальных движений. Колчак приказал арестовать все национальные правительства и открыто объявил он не признании национальных автономий. Это вызвало недовольство части эсеров и их последователей. Совместно с Ахметом Валиди, они попытались организовать покушение на верного представителя Колчака на Урале — атамана оренбургского казачества Александра Дутов, ярого противника федерализации России. Покушение сорвалось, после чего союзнические отношения Валиди с Колчаком оказались окончательно разрушены. Впрочем, у них и не было перспективы в условиях, поскольку Колчак не только не признавал башкортской автономии, но и фактически бросил своих союзников на произвол судьбы, когда отступил в Сибирь.
Тогда Ахмет Валиди решил резко изменить политический вектор. На 1-м Всебашкирском военном съезде 21 февраля 1919 года он был избран народным комиссаром по военным делам и заместителем председателя Временного военного революционного комитета Башкирской республики. В том же месяце с башкортскими войсками он перешел на сторону Красной Армии большевиков, с которыми начал переговоры о признании Башкирской республики в качестве автономии. Итогом стало подписание «Соглашения центральной Советской власти с Башкирским Правительством о Советской Автономной Башкирии», согласно которому Башкурдистан был преобразован в Башкирскую Советскую Республику в составе РСФСР.
Весь 1919 год Ахмет Валиди занимался формированием башкортских войсковых частей Красной Армии и политическим вопросом организации башкортской социалистической партии «Воля», а также разработкой Конституции республики. Когда зимой 1919 года большевики попытались создать Татаро-Башкирскую Советскую Республику, Валиди лично прибыл в Москву, где убеждал советскую верхушку отказаться от этой идеи в пользу Киргизо-Башкирской Советской Республики.
Но и с красной властью башкортскому национальному лидеру тоже не удалось договориться. В июне 1920 года, считая неприемлемым постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О государственном устройстве Автономной Советской Башкирской республики» вместе с остальными членами возглавляемого им тогда Башревкома, Ахмет Валиди ушёл в отставку и занялся организацией восстания против советской власти. Большевики значительно урезали изначальные права Башкортской автономии и начали активную антикрестьянскую политику, которая привела к началу партизанской войны в Башкортостане.
Опасаясь за свою жизнь, Валиди отправился в Баку, а оттуда в свободный еще Туркестан в Центральной Азии. В сентябре 1920 года он направил советским лидерам письмо с обличением великодержавной политики большевиков, чем четко обозначил свою антисоветскую позицию.
Следующие три года Ахмет Валиди руководил антисоветским басмаческим партизанским движением в Хивинском ханстве и Бухарском эмирате, в сотрудничестве с эмиром Саид Алим-ханом. Басмачи признали его лидером всего повстанческого движения Центральной Азии, но история была неумолима — большевики надвигались и подчиняли своей власти бывшие территории Российской империи. В конце 1923 года Валиди пришлось бежать за границу. Через год он появился в Берлине, а в 1925 году перебрался в Турцию, где получил гражданство и престижную должность преподавателя и профессора Стамбульского университета при новом правительстве Ататюрка. Следующие годы своей жизни Ахмет Валиди занимался преподаванием и организацией политических журналов и газет.
В 1930-х годах возникла угроза, что турецкое правительство, дружественное СССР, может выдать Валиди большевикам. Поэтому, в целях собственной безопасности, он отправился в Европу, где закончил Венский университет и какое-то время работал профессором в Боннском и Гёттингенском университетах Германии под именем Ахмета Валиди Тогана, так как по закону 1934 года все турецкие граждане обязаны были получить официальную фамилию. В 1939 году он вернулся в Турцию и провел остаток своей жизни в качестве известного профессора-тюрколога, чьи многочисленные труды и лекции читали в разных странах мира. В 1950-60-е годы Валиди выступал с лекциями в Колумбийском университете США и Манчестерском университете Британии, где получил статус почетного доктора.
Но вернемся обратно к Башкурдистану. В июне 1922 года Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет принял декрет «О расширении границ Автономной Башкирской Социалистической Советской Республики». Уфимская губерния упразднялась, а её территория передавалась Башкирской республике со столицей в селении Темясово Баймакского района, потом в городе Стерлитамак и впоследствии в Уфе. Спустя 3 года был принят проект Конституции Автономной Башкирской Социалистической Советской Республики, но текст ее так и не был утвержден официально.
В башкортские земли пришла советская плановая экономика. В пригороде Уфы вырос город Черниковск, представлявший из себя огромный узел из промышленных предприятий и заводов. В Белорецке, Ишимбае и Кумертау строились шахты и нефтепромыслы. Сотни тысяч переселенцев из разных народов СССР, со всей страны ехали сюда строить новую жизнь и оседали в башкортских городах и селениях, что приводило к размытию коренного населения. Коллективизация забрала у башкортов драгоценные табуны лошадей и запретила им свободное землепользование. Массовая добыча соды, начавшаяся в Стерлитамаке, напрямую угрожала целостности священных башкортских холмов-шиханов, часть из которых была уничтожена. Башкортские рода, основа старой жизни, были объявлены пережитком феодализма. Вместо старшин появились председатели колхозов, вместо мулл, уполномоченные по культуре. Память, передаваемая в песнях и обычаях, стала основанием для подозрений в буржуазном национализме и репрессий. Учителей, мулл, поэтов, тех, кто помнил старое, отправляли в лагеря и ссылки без возврата назад.
В те же годы советскими властями был создан идеологический культ Салавата Юлаева, как борца с империализмом. О нем снимали фильмы, ему ставили статуи, его лицо появлялось на почтовых марках, плакатах, в театрах и школах. Так работала политика коренизации 1920-х и начала 1930-х годов, которая во главу угла ставила привилегии национальных меньшинств СССР.
Продолжилось использование образа Салавата и в годы Второй Мировой войны, когда башкортское население мобилизовали на фронт, а в земли Башкирской АССР эвакуировали заводы. Тогда более сотни промышленных предприятий, десятки госпиталей, ряд центральных государственных органов и сотни тысяч беженцев были перемещены в Башкирскую автономию. Среди них были известные люди, которые оставили свой след в советской культуре.
«В 1941-м та же история: башкирская кавалерия на конницах мчится против танков и пушек и погибает почти целиком. Да, это героический огонь. Но это снова массовая гибель. И снова народ идёт в эти огненные сараи, веря в чужую оценку. “Сит баһаға тик ҡол ҡуҡрая” — раб расправляет плечи только ради чужой похвалы. Мы снова идём туда же.
Этих “сараев” в нашей истории и сегодня хватает. Плюс поэма поднимает тему алкоголизма. Показано, как талантливые парни — те, кто в был способен рвать железные цепи на сабантуях — всё равно губят себя из-за пьянства. Таких во многих деревнях слишком много. И это больно видеть.
Мне кажется, если посмотреть на историю, то через эту поэму её видно особенно ясно. Потому что веками, десятилетиями наш народ снова входит в эти огненные сараи. Мы не извлекаем уроки. Не берём на себя ответственность. Если бы мы поняли, что не нужно гордиться чужой оценкой, не нужно отдавать жизнь ради чьих-то идей, мы бы перестали туда заходить».
Байрас Азаматов, активист
После войны государство вновь разрешило башкортский фольклор, но уже в новой форме — под присмотром цензоров. Советские власти намеренно создавали условия, при которых публичное использование башкортского языка считалось неуместным и даже опасным. И только с приходом гласности в 1980-е годы, впервые за долгое время в Уфе и Стерлитамаке, в университетах и кружках, на улицах и в домах, вновь начали говорить о прошлом — о восстаниях против России, об Ахмете Валиди, о сожжённых аулах и несостоявшейся свободе. Эта память позволила башкортам сохранить автономию, когда в начале 1990-х годов они объявили суверенитет, а в 1992 году была провозглашена Республика Башкортостан, как самостоятельная часть Российской Федерации, со своей Конституцией, Президентом, внутренней политикой и Салаватом Юлаевым на гербе. Хотя, к 2015 году центральные власти России лишили республику прежней свободы, а должность Президента переименовали в Главу, продолжая тем самым прежнюю политику уравнения всех регионов с полным подчинением центру.
В новом Башкортостане образ Салавата Юлаева стал не только национальным символом башкортской истории, языка и культуры, но и фигурой народного сопротивления. Это стало особенно заметно в 2020 году, во время массовых митингов против разрушения горнодобывающей компанией священного для башкортов шихана Куштау, напротив горы Юракатау, около которой в 1707 году башкорты разбили царскую армию Петра Первого. Несмотря на жесткое преследование Российскими властями башкортских активистов, им удалось отстоять священную гору и планы работы на ней временно остановились. Тот протест был очень масштабным, а фигура Салавата Юлаева не раз появилась на митингах, как важный образ вечной борьбы башкортского народа с «российскими царями и помещиками», в лице современных олигархов и чиновников. Параллели с событиями восстаний 18 века очень часто проводились в общественном пространстве республики. Политические и экологические протесты в Башкортостане проходили и позже, в 2024 году. Митинги в Баймаке и Сибае были самыми крупными митингами такого рода в России, хотя и были подавлены жестокой репрессивной машиной современного российского государства.
Так башкорты показывают государству, что их язык, история и культура не забыты. И каждый башкортский шихан стоит того, чтобы за него побороться.