«Новейшая история России» с Андреем Зубовым: Почему началась война в Афганистане? Просчёты чекистов и амбиции старцев
В обществе росло ощущение униженности, бессилия перед самодурствующей властью, тупика. Главный аргумент в пользу власти в массовом сознании — «лишь бы не было войны», — начинал звучать издевательски. Власть наложила информационную блокаду на сведения об Афганской войне. Телевидение и газеты сообщали, что советские войска строят в Афганистане школы и больницы. Между тем в Россию стало прибывать все больше и больше похоронок и цинковых гробов…
Подписаться на канал «Лекции А.Б. Зубова»
Поддержать канал «Лекции А.Б. Зубова»
Купить книги Андрея Зубова на сайте «Эхо Книги»
А. ЗУБОВ: Дорогие друзья, эта наша беседа посвящена одному из очень трагических моментов — ужасных, я бы сказал, моментов поздней большевицкой истории. Это начало Афганской войны.
В Африке и Никарагуа, как вы помните, советский режим воевал чужими руками. Советские летчики и зенитчики воевали в Корее и Вьетнаме, но это всячески скрывалось. Вторжение советской армии в Венгрию в 1956 году и в Чехословакию в 1968 году было как бы внутренним делом Варшавского договора. На этом фоне громом с неба стало вступление «ограниченного контингента советских войск» в Афганистан 25 декабря 1979 года. Как и почему это случилось? Для этого нам надо с вами немножко обратиться к истории, уже новейшей истории Афганистана.
1 января 1965 года небольшая группа во главе с агентами КГБ Нур Мохаммадом Тараки и Бабраком Кармалем по заданию Кремля нелегально основала Народно-демократическую партию Афганистана (НДПА). В апреле 1966 года была опубликована программа партии, основанная на так называемом «научном социализме». Программа представляла собой слегка видоизмененную программу КПСС и заявляла, что НДПА представляет интересы рабочих. Но среди 20-миллионного населения Афганистана рабочих было не более 60 тысяч человек, и интересы большинства из них были бесконечно далеки от «научного социализма». Но ни Тараки и Кармаля, ни их куратора в Кремле это совершенно не волновало. Их целью был захват Афганистана и включение этой страны в сферу большевицкого влияния.
В 1967 году партия из-за клановых и межнациональных конфликтов распалась на две фракции: «Хальк» («Народ») и «Парчам» («Знамя»). «Хальк», возглавляемая Тараки, пуштуном по национальности, была радикальной, «Парчам» под руководством кабульского таджика Кармаля избрала более умеренный курс. В соответствии с национальностью своих вождей, в «Хальке» были представлены в основном пуштуны, в «Парчаме» обитатели северных провинций Афганистана — таджики, узбеки и туркмены.
В армии преобладали офицеры-халькисты, обучавшиеся в СССР. Король (официально падишах Афганистана) Мухаммад Захир-шах, происходивший из древнего царского пуштунского рода Дуррани династии Баракзай, справедливо не доверял выпускникам советских академий. Им труднее было сделать карьеру в армии, что порождало оппозиционные прокремлевские настроения в военной среде. Этим пользовались афганские чекисты.
Наряду с НДПА, действовали иные политические партии, среди которых наиболее влиятельными были «Братья-мусульмане» и «Мусульманская молодежь». Из их рядов вышли будущие вожди «борцов за веру» (моджахедов) — Гульбеддин Хекматияр, Ахмад Шах Масуд и Бурхануддин Раббани. Замечу, что в то время Афганистан был демократической страной, демократической конституционной монархией, в которой был многопартийный парламент и проводились выборы в парламент.
В 1971 году в Афганистане разразился голод, унесший жизни более 500 тысяч человек. Пользуясь массовым недовольством во всех слоях афганского общества, бывший премьер, двоюродный брат и зять падишаха, амбициозный сардар (князь) Мухаммад Дауд, затаивший за свою отставку злобу на Захир-шаха, во время заграничной поездки короля 18 июля 1973 года совершил государственный переворот при помощи офицеров-халькистов. Захир-шах был свергнут и оказался в изгнании. Из поездки по Европе он не вернулся, а в Афганистане была провозглашена республика.
Для Брежнева и его правительства переворот стал полной неожиданностью. Тем не менее, он был воспринят как положительное явление, совпадающее с генеральными планами Кремля. Сардар Дауд, понятно, вовсе не состоял на службе КГБ, но, ища поддержки своему авторитарному курсу… При короле, как вы помните, Афганистан был конституционной монархией, а Дауд сделал его авторитарной диктатурой, запретил все партии, которые его не поддерживали, и фактически отменил выборы. Итак, ради того, чтобы найти поддержку своему курсу — Запад, понятно, не поддерживал авторитарный режим, — Дауд в 1974 году впервые приехал в Москву. Но к 1977 году его политика стала тоже переориентироваться в США. Он видел, что ничего хорошего дать не могут большевики в Кремле, а Соединенные Штаты дали понять, что они готовы закрывать глаза на авторитарный характер режима нового президента.
Во время своего последнего визита в СССР Дауд, выслушав неодобрительные замечания Брежнева по поводу афганской внешней политики, напомнил генсеку, что советский лидер говорит не с представителем одного из восточноевропейских сателлитов, а с президентом независимой страны. После этого один из советников сказал Дауду, что он конченый человек.
В связи с независимой позицией Дауда КГБ и ЦК КПСС стали ориентироваться на лидеров НДПА. Дауд же, желая упрочить свою власть и подавить прочекистскую оппозицию, арестовал в 1976 году более 200 офицеров-халькистов и 600 офицеров-парчамистов. Обе фракции под давлением внешней угрозы предприняли попытки объединения. Во фракции «Хальк» в середине 1970-х годов видное положение стал занимать пуштун Хафизулла Амин, которому все более и более доверял Тараки. Амин с 1977 года поддерживал связи с агентом КГБ Владимировым. Будущий председатель КГБ СССР Крючков, в те годы курировавший афганское направление, внес Амина в число агентов под кличкой «Касем», а Тараки — под кличкой «Нур».
Однако НДПА насчитывала тогда не более 6 тысяч членов. Намного мощнее были оппозиционные ставленникам КГБ исламские движения. Лидеры исламских партий Хекматияр (Исламская партия Афганистана) и Раббани (Исламское общество) установили связь с президентом Пакистана Зия-уль-Хаком и начали формировать отряды моджахедов. На севере начал организовывать отряды сопротивления таджикский вождь Ахмад Шах Масуд. С 1975 года в Афганистане фактически началась гражданская война.
В 1977 году была принята новая афганская конституция, однако положение дел в стране становилось все хуже. Афганистан к 1978 году оказался одной из самых отсталых стран мира. Треть крестьян не имела земли, 88% населения оставались неграмотными. Более 3-х миллионов человек эмигрировало в Иран и Пакистан, так что население страны сократилось до 16-ти миллионов человек, из которых рабочих оставалось не более 45 тысяч. В стране было всего лишь 1027 врачей и 71 больница с 3600 койками, причем 84% врачей жили в Кабуле.
В ночь с 25 на 26 апреля 1978 года Дауд отдал приказ об аресте лидеров НДПА. Однако арестовали лишь Тараки и Кармаля, Амин остался на свободе. 27 апреля началось восстание. Армия перешла на сторону НДПА. Полковник Абдул Кадыр взял авиационную базу Баграм, а президентский дворец был окружен танками и войсками. Президентская гвардия оказала сопротивление, но часть ее была уничтожена, часть попала в плен, а сам Дауд и вся его семья были расстреляны по приказу Амина. Были в одну ночь убиты сам Дауд, его жена, сестра короля Замине-бегум, три их сына и две дочери, две внучки 17-ти и 14-ти лет и два внука 5-ти и 3-х лет. Чекисты повторили массакр, подобный екатеринбургскому 1918 года.
28 апреля лидеры НДПА официально объявили о победе «апрельской революции» и образовании Демократической Республики Афганистан. На собрании ЦК НДПА в составе 35-ти человек главой государства был избран Нур Мохаммад Тараки, его заместителем Бабрак Кармаль, министром обороны Абдул Кадыр, первым заместителем премьер-министра и министром иностранных дел по предложению Тараки стал Амин.
Целью революции провозглашалось социалистическое преобразование общества. Фактически власть в Афганистане была захвачена КГБ СССР. Так Брежнев присоединил Афганистан к списку социалистических стран — конечно, «социалистических» в кавычках. В Афганистан поехали делегации партийных деятелей среднеазиатских республик, идеологи и кураторы международного коммунистического движения из Москвы. Руководство Министерства обороны и КГБ рассчитывало использовать Афганистан как оплот против американцев, а заодно как плацдарм влияния на Иран, где в это время началась исламская революция.
После захвата власти НДПА разрослась до 18 тысяч членов. Но в широких массах народа переворот поддержки не получил. Большевицкие методы афганских чекистов, вроде разрушения мечетей и глумления над мусульманскими святынями, сразу стали отталкивать от правящей партии широкие слои крестьянства и кочевников.
10 мая 1978 года руководством НДПА была опубликована программа реформ, включавшая создание независимой экономики, продолжение аграрных преобразований, «ликвидацию феодализма», обеспечение равноправия народностей страны и, в конечном счете, построение социализма. По примеру ленинского, 30 ноября 1978 года был издан «Декрет о земле», по которому предполагалось изъять у 3,5 тысяч землевладельцев 740 тысяч гектаров земли. Более 11 миллионов крестьян были освобождены от долгов.
Приехавший в июле 1978 года проверить своих афганских коллег глава КГБ СССР Владимир Крючков вспоминал беседу с Тараки: «Я слушал и просто диву давался. Прошло всего каких-то три месяца после апрельской революции, а афганское руководство, включая президента, уже вознеслось до небес, потеряло всякое чувство реальности. Тараки рассуждал о том, что НДПА, решившись на революцию и добившись победы, была права исторически, а вот Москва со своим скептицизмом как раз нет. «То, что сделано в Советском Союзе за 60 лет советской власти, в Афганистане будет осуществлено за 5 лет», заявил президент Тараки. На вопрос, какой будет позиция новой власти в отношении ислама, последовал примечательный ответ: «Приезжайте к нам через год, и вы увидите, что наши мечети окажутся пустыми»». Это воспоминания Крючкова «Личное дело», «Олимп», 1996 год, страница 91-92.
Глотнув власти, ставленники Кремля явно выходили из повиновения и испытывали пресловутое головокружение от успехов. Однако религиозные вожди объясняли крестьянам, что конфискация земли — нарушение законов ислама, охраняющих собственность. Землевладельцы к тому же пользовались большим уважением в народе, и землю никто не хотел брать. Народ Афганистана был действительно глубоко религиозным, духовенство — авторитетным, а мечети стали полны как никогда.
Тогда революционное правительство объявило мусульман врагами государства и начало против них массовый террор. Тараки перестал писать на своих указах «Во имя Аллаха милостивого и милосердного» и объявил о своем безбожии в сентябре 1978 года. Много мулл и проповедников было зверски убито революционерами на глазах народа прямо у стен только что разрушенных мечетей. Духовенство в свою очередь создало Национальный фронт спасения с центром в Исламабаде, в Пакистане, который возглавил Бурхануддин Раббани. В этот центр вошло 8 радикальных исламских группировок. Восстания вспыхнули в Панджшерской долине, где властвовал Ахмад Шах Масуд, в Кандагаре и Герате.
Правительство НДПА в борьбе с повстанцами, совсем как большевики при подавлении крестьянских восстаний в России в 1921–1922 году, применяло отравляющие вещества и, что новое, напалм, уничтожив немало деревень. Журналист Майкл Барри писал, французский журналист: «В марте 1979 года деревня Керала стала афганским Орадур-сюр-Глан (деревней, уничтоженной нацистами). 1700 взрослых и детей, все мужское население поселка, было согнано на площадь и расстреляно в упор. Мертвые и раненые с помощью бульдозера были погребены вперемешку в трех общих могилах. До смерти перепуганные женщины еще долго видели, как колыхалась, вздымаясь холмиками, земля. Это погребенные заживо пытались выбраться наружу. Потом ничего, тишина… Матери и вдовы все как одна бежали в Пакистан».
После таких варварских акций сопротивление левым, чекистам, вспыхнуло с утроенной силой. Повстанцам начали оказывать помощь оружием Пакистан, Саудовская Аравия, Египет и Израиль. Внутри самой правящей партии назревал раскол. Противоречия между «Хальком» и «Парчамом» с приходом НДПА к власти обострились. Власть в партии все более захватывали халькисты, применив против парчамистов репрессии. 1 июня Амин с согласия Тараки провел чистку, в результате которой Кармаль, Наджибулла и ряд других лидеров были отстранены от власти и направлены послами в разные страны — в частности, Кармаль в Чехословакию, а Наджибулла в Иран.
17 августа был арестован министр обороны Кадыр и около 800 сержантов и офицеров армии. Амин хотел их всех физически уничтожить. Руководство КГБ и Брежнев лично через посла Александра Пузанова пытались воздействовать на руководство ДРА, то есть Демократической Республики Афганистан, не желая уничтожения своих агентов другими агентами, и на этот раз массовой казни удалось избежать.
Амин начал раздувать культ личности Тараки. В начале декабря 1978 года между Афганистаном и СССР был подписан договор о дружбе из 15-ти статей. В статьях договора говорилось об экономической и культурной помощи. Статья 4-я оговаривала и вопросы военной помощи для обеспечения целостности и безопасности страны. 28 декабря 1978 года Амин через посла Пузанова потребовал 20 миллионов рублей, которые были переданы афганскому руководству. В феврале 1979 года председатель Совета министров СССР Косыгин предложил афганскому режиму расширенную помощь.
Между тем обстановка вокруг Афганистана становилась критической. В январе-феврале 1979 года в Иране произошел переворот. Шах Реза Пехлеви был свергнут с престола, а к власти пришел радикальный исламский фундаменталист аятолла Хомейни. В марте 1979 года в Пакистане произошел переворот Зия-уль-Хака.
Таким образом, соседние с Афганистаном страны обрели радикальные исламские правительства. Оба режима поддержали исламских повстанцев в Афганистане. В этих обстоятельствах Политбюро ЦК КПСС решило усилить военную помощь Афганистану. За партийно-политические отношения отвечал секретарь ЦК КПСС Пономарев, а за военные — командующий сухопутными войсками генерал армии Иван Павловский.
15 марта 1979 года началось антибольшевицкое восстание в Герате. 17-я дивизия афганской армии частично перешла на сторону восставших, а все офицеры-халькисты были убиты. К 17 марта власть в Герате фактически взяли партизаны. Погибли в том числе и несколько советских советников и члены их семей. Тараки и Амин в панике звонили в Москву, требуя ввода советских войск «для спасения революции», как они говорили.
С 17 по 19 марта 1979 года шло заседание Политбюро ЦК КПСС по вопросам положения в Демократической Республике Афганистан. Лейтмотивом этого совещания стала фраза: «Мы ни при каких условиях не можем потерять Афганистан. Вот уже более 60-ти лет мы живем с ним в мире и добрососедстве. Если сейчас Афганистан мы потеряем, он отойдет от Советского Союза, то это нанесет сильный удар по нашей политике».
На заседании 18 марта обсуждался вопрос о вводе войск в Афганистан, но было принято отрицательное решение. Председатель КГБ Андропов и министр иностранных дел Громыко высказались против данной акции, трезво мотивируя это тем, что в Афганистане нет пролетариата, слаборазвитая экономика и страшное засилие религии. Советские войска вынуждены будут воевать со всем народом и превратятся в агрессора, а политических выгод от этого не просматривается практически никаких.
19 марта на заседании Политбюро присутствовал Брежнев, одобривший принятое решение. Брежнев велел сообщить Тараки, что он должен ликвидировать кризис силами самих афганцев. Теперь это 89-й фонд, 25-й перечень документов Российского государственного архива новейшей истории, бывшего архива ЦК КПСС.
Ну, Мухаммад Тараки принял это указание. Жестокими мерами, с применением авиации, за два дня мятеж был подавлен. Погибло до 30 тысяч человек. Большевики по-другому вообще не умеют обходиться с народом. Объявившие себя социалистами и коммунистами, то есть представителями общества, они могут только уничтожать общество, защищая собственную власть. Других у них способов практически не имеется.
20 марта Тараки прибыл в Москву, где встретился с Косыгиным и членами Политбюро. Ему официально было сказано, что надо укреплять авторитет собственного руководства, а не надеяться на военную помощь СССР. Между тем влияние Тараки все более падало, а власть в стране прибирал к рукам Амин.
Исламская оппозиция продолжала наступление. 25 марта правительственные войска оставили город Баламуграб. Бои шли в районе Джалалабада и в Кунарской долине. На сторону повстанцев стали переходить части афганской армии. Так, под Гардезом на сторону моджахедов перешел 59-й полк. К июлю 1979 года Кабул контролировал лишь 5 из 28-ми провинций страны.
В Афганистан последовательно совершили визиты начальник политуправления вооруженных сил СССР Алексей Епишев, бывший в последние годы Сталина заместителем министра МГБ, и командующий сухопутными войсками Павловский. Резко увеличивается число военных советников. К декабрю 1979 года их было более 5 тысяч. Только в 1979 году в Афганистан было поставлено 200 танков Т-54, 900 Т-55 и 100 Т-62.
1 сентября 1979 года Тараки вновь приехал в Москву после посещения Кубы. Состоялась встреча с Брежневым. Тараки было рекомендовано устранить Амина, об интригах которого стало известно по линии КГБ. Ну, видите, все отношения — устранение, уничтожение друг друга, вместо демократического процесса постоянная кровавая склока.
Брежнев усиленно повторял, что партию раскалывать нельзя. 11 сентября Тараки вернулся в Кабул, где его на аэродроме встретил Амин. 16 сентября Тараки по приказу Амина был снят со всех своих постов, обвинен в попытке покушения на последнего и задушен подушкой офицером президентской гвардии.
Убийство Тараки было ударом по престижу Брежнева, ведь он его поддерживал. Однако утром 17 сентября Брежнев и Косыгин как ни в чем не бывало поздравили телеграммой Амина как нового генерального секретаря Центрального комитета Народно-демократической партии Афганистана. Амин же начал физически уничтожать своих политических противников. К 27 октября, то есть за 40 дней, насчитывалось более 11 тысяч казненных по его приказу людей.
Хотя Амин подчеркивал, что действует по-сталински (портрет Сталина висел в его кабинете), представители КГБ из Кабула сообщали, что Амин может изменить СССР с американцами, как до этого сделал в Египте Анвар Садат и как собирался сделать Дауд. Америка все-таки более привлекательна как источник помощи, если Америка закрывает глаза на тиранические действия того или иного вождя. Соединенные Штаты могут дать значительно больше, чем Россия, и поэтому легко перекупают союзников.
К этому времени положение на Среднем Востоке резко обострилось. В ответ на захват в Иране американских дипломатов США начали стягивать силы в Персидский залив. Советский Генеральный штаб не исключал, что американцы попытаются захватить контроль над Афганистаном и превратить его в свою базу.
Под впечатлением этих фактов многие члены Политбюро стали менять свое первоначальное мнение о нецелесообразности ввода войск в Афганистан. 3 ноября вернувшийся из Афганистана генерал армии Иван Павловский заявил министру обороны Устинову, что без советской помощи кабульский режим не выживет, так как силы оппозиции насчитывают уже более 100 тысяч человек и все более растут. К декабрю 1979 года Андропов, Громыко, Устинов, Суслов и Пономарев считали ввод советских войск в Афганистан полностью оправданным. Андропов направил Брежневу записку, которая предупреждала о возможной измене Амина, и писал, что в этом случае вся Средняя Азия и Казахстан окажутся под прицелом американских ракет (постоянный ужас КГБ). На совещании у министра обороны представители Генерального штаба маршал Николай Огарков, генерал армии Сергей Ахромеев и генерал армии Валентин Варенников высказывались против ввода войск, так как, по их мнению, это только усилит оппозицию. Но Устинов и Андропов не согласились с этим мнением военных и настаивали на своем.
Началась подготовка к операции по устранению Амина и изменению политического режима в Афганистане. 10 декабря на аэродром в Баграме под Кабулом приземлился самолет, в котором находился будущий глава большевицкого Афганистана и Национально-демократической партии Афганистана Бабрак Кармаль, который, как вы помните, был послом в Чехословакии, и несколько его приближенных под охраной офицеров группы «Альфа» КГБ СССР. Андропов предлагал использовать этих офицеров для устранения Амина. Устинов предложил на всякий случай ввести в Афганистан войска, чтобы нейтрализовать возможные действия США. Планирование акции вторжения было ускорено. Предполагалось разместить войска гарнизонами для охраны важнейших объектов и не искать боев с моджахедами. Численность советского экспедиционного корпуса оценивалась в 75 тысяч человек.
12 декабря 1979 года Политбюро, на котором появился уже почти невменяемый Брежнев, единогласно проголосовало за план Андропова и Устинова о вводе ограниченного контингента советских войск в Демократическую Республику Афганистан, как это официально называлось. Политбюро ЦК КПСС предполагало отравить Амина (травить — любимое занятие в КГБ) и заменить его надежным Кармалем. После провала этой попытки 14 декабря группа улетела в Ташкент на виллу первого секретаря ЦК Узбекистана Шарафа Рашидова. Политбюро изменило решение, отдав приказ брать дворец Амина штурмом. Практически одновременно с дворцом Амина бойцы «Грома» и «Зенита» (это, естественно, КГБшный спецназ) при поддержке десантников взяли штурмом еще несколько важнейших военных и административных объектов в Кабуле: Генеральный штаб, Министерство внутренних дел, или Царандой, как его еще называли, штаб военно-воздушных сил, тюрьму Пули-Чархи, где томились арестованные Амином люди, и центральный телеграф.
Одновременно с захватом важнейших объектов в Кабуле начался ввод советских войск в Афганистан — ну, Амин при штурме был убит. Командующий 40-й армией генерал-полковник Юрий Тухаринов с маршалом Сергеем Соколовым утром 26 декабря совершили облет выдвигающихся колонн. К середине января 1980 года на территории Афганистана были сосредоточены 5-я и 108-я мотострелковые дивизии, 103-я дивизия воздушно-десантных войск, 56-я отдельная десантно-штурмовая бригада, 860-й отдельный мотострелковый полк и 345-й отдельный парашютно-десантный полк.
Мотострелковые части разворачивались в ходе частичной мобилизации Туркестанского и Среднеазиатского военных округов из кадрированных дивизий и укомплектовались мобилизованными из запаса сержантами, офицерами и рядовыми, среди которых было много представителей среднеазиатских народов, которых, как вы помните, много было и в Афганистане, особенно в северной его части. В дальнейшем ограниченный контингент советских войск в Афганистане был полностью укомплектован солдатами срочной службы и кадровыми офицерами.
Вначале советские войска встречались местным населением дружелюбно и даже цветами. Надеялись, что они положат конец вот этой коммунистической вакханалии, которую вели Тараки и Амин. Но, как говорится, не тут-то было. Только в северных провинциях, где жили потомки тех, кто боролся с большевицким режимом в 20-30-е годы, иллюзий никаких по поводу советских войск не было, и там сопротивление началось сразу. Однако и в других районах страны спокойствие было совсем недолгим. 20-23 февраля 1980 года в Кабуле восстало против советских войск и их ставленника Бабрака Кармаля местное население, появились первые жертвы среди советских солдат, а к лету 1980 года война полыхала в полную силу.
Политбюро ЦК КПСС просчиталось полностью. Оно хотело, чтобы ограниченный контингент находился на территории восточной разноплеменной страны, охваченной гражданской войной, вне этой войны. Сбылись самые худшие предположения: большинство афганцев стали воспринимать советские войска как агрессора, и это объединило между собой даже враждующие разнонациональные группировки. Бои на территории Афганистана разрастались, приобретая все более ожесточенный характер. Маршал Устинов обещал, что советские войска пробудут в Афганистане не больше пары месяцев (помните недавние обещания насчет военной спецоперации: не больше пары недель?). Вместо этого они там остались на 8 лет.
США и Западная Европа были потрясены советским вторжением. Президент США Картер и его помощник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский сочли, что СССР добивается выхода к Персидскому заливу и его нефтяным сокровищам. Американское правительство наложило экономические санкции на СССР и призвало к бойкоту Олимпийских игр 1980 года в Москве. Брежнев был разочарован и удручен: разрядка, которой он гордился как личным достижением, из-за вторжения в Афганистан, и именно из-за него, лежала в руинах. Потом Брежнев простит Андропову — или Андропов заставит Брежнева его простить, мы уже это не знаем, — это страшное решение.
В советском обществе новость о вторжении в Афганистан вызвала единичные протесты, среди них — академика Сахарова. 8 января Политбюро постановило лишить Андрея Сахарова титула академика и всех наград и отправить в ссылку в город Горький (Нижний Новгород), закрытый для иностранцев. Напомню, что Академия наук, собрание Академии наук отказалось выполнить решение Политбюро, сказав, что только Гитлер лишал Эйнштейна звания академика. Вот так ли будет героически действовать Академия наук в нынешней России? Так что Сахаров остался академиком, ну а награды правительство отобрало, потому что это уже не решение, естественно, Академии наук.
В то же время начало войны в Афганистане имело в русском обществе скрытый общественный резонанс не меньше, чем ввод войск в Чехословакию в 1968-м. В партийно-академической элите, в Министерстве иностранных дел и даже в аппарате ЦК многие увидели в этой бессмысленной авантюре свидетельство полной деградации брежневского режима, влияние застоя во внутренних делах на внешнюю политику. Анатолий Черняев 30 декабря 1979 года, то есть сразу же после решения о вводе войск, записал в свой дневник (а это, как вы помните, заместитель заведующего международным отделом ЦК КПСС): «Мы учинили акцию, которая встанет в ряд с Финляндией 1939 года, с Чехословакией 1968 года в мировом общественном сознании. Мы вступили уже в очень опасную для страны полосу маразма правящего верха, который не в состоянии даже оценить, что творит и зачем. Это бессмысленные инерционные импульсы одряхлевшего и потерявшего ориентировку организма; импульсы, рождаемые в темных углах политического бескультурья в обстановке полной атрофии ответственности, уже ставшей органической болезнью».
В обществе росло ощущение униженности, бессилия перед самодурствующей властью, тупика. Главный аргумент в пользу власти в массовом сознании — «лишь бы не было войны», — начинал звучать издевательски. Власть наложила информационную блокаду на сведения об Афганской войне. Телевидение и газеты сообщали, что советские войска строят в Афганистане школы и больницы. Между тем в Россию стало прибывать все больше и больше похоронок и цинковых гробов. Из сообщений западных радиостанций люди узнавали, что советские войска ведут кровопролитные сражения в Афганистане с исламскими патриотами и проводят карательные операции против афганских селений, что кровь в Афганистане льется рекой.
О завершении войны мы будем говорить в другой беседе. Но скажу сразу, что это страшное вторжение коммунистов советских, которое сначала было в форме поддержки вот этих афганских коммунистов-чекистов, а потом уже непосредственно — все это, вместе взятое, стоило Афганистану, говорят, от 1,5 до 2 миллионов человеческих жизней при населении Афганистана в 16–17 миллионов человек. Это ужасная, страшная цифра: погиб каждый десятый. Вот чего стоила авантюра Политбюро Афганистану. И мне кажется, что многие слова из тех, которые написал Анатолий Черняев по поводу решения о вводе войск в Афганистан — они более чем справедливы сегодня по поводу войны в Украине. Спасибо.