«Новейшая история России» с Андреем Зубовым: Как СССР спонсировал терроризм, мятежи и войны по всему миру. Конфликт с Китаем

Андрей Зубовисторик

Все авантюры, причиной которых были совсем не Америка, совсем не Запад, а только советский экспансионизм — они стоили невероятных страданий народам многих стран и невероятных финансовых затрат со стороны Советского Союза, то есть затрат из кармана граждан Советского Союза, которыми и мы являемся…

Подписаться на канал «Лекции А.Б. Зубова»
Поддержать канал «Лекции А.Б. Зубова»

Купить книги Андрея Зубова на сайте «Эхо Книги»

А. ЗУБОВ: Дорогие друзья! В этой нашей беседе мы будем говорить о советско-китайских отношениях — с коммунистическим, естественно, Китаем, — эпохи Брежнева, о Вьетнамской войне и о различных авантюрах, которые коммунистическая власть вела в странах третьего мира в правление Брежнева.

Это важная тема, потому что ее отголосок даже в наше — вот в мое время, в советское время он звучал. Говорили, сколько можно тратить денег на разные там режимы в Африке, Азии, Америке, нам самим, как говорится, есть нечего. Но люди, которые так говорили, знали или делали выводы только из официальных каких-то информаций, из официальных сообщений. Догадывались, что все это очень долго стоит, как мы сейчас с вами догадываемся, что, скажем, украинская война России стоит очень долго, но цифр пока не знаем. Вот цифры той авантюрной политики мы знаем довольно хорошо.

Итак, начнем с ситуации конфликта с Китаем, который начался еще, естественно, при Хрущеве с решений, связанных с осуждением культа личности Сталина, но который, как вы помните — я уже не раз об этом упоминал, — продолжался и при Брежневе.

Брежневское Политбюро состояло из людей, воспитанных сталинской системой и воспринимавших мир через призму примитивного «Краткого курса истории ВКП(б)», отредактированного Сталиным. В 1965-66 годах большинство советских руководителей — Шелепин, Косыгин, Подгорный, Полянский и другие, — считало советско-китайский конфликт досадной нелепостью, вызванной ошибками Хрущева. Косыгин считал, что коммунисты всегда смогут договориться с коммунистами, надо только организовать встречу лицом к лицу.

Но все попытки договориться провалились. Китай уходил в пучину «великой пролетарской культурной революции», и его руководство объявило СССР врагом № 1. Беженцы из Китая, а затем и толпы воинственных красногвардейцев-хунвэйбинов с цитатниками Мао Цзэдуна стали все чаще нарушать советскую границу.

Прохождение российско-китайской границы было установлено многочисленными правовыми актами еще до русской и китайской революций, начиная с Нерчинского договора конца XVII века и вплоть до 1911 года. В соответствии с общепринятой практикой, особенно утвержденной Версальским мирным договором, Версальской системой после Первой мировой войны, границы на реках проводятся по главному фарватеру. Однако, пользуясь слабостью Китая, императорское правительство сумело провести границу на реке Уссури совершенно иначе – по урезу воды вдоль китайского берега. Таким образом, вся река и находившиеся на ней острова оказались российскими.

Особенность еще в том, что в силу известного вращения земли подмывался как раз китайский левый берег или западный берег реки Уссури. И, соответственно, он подмывался, обрушивался, возникали новые острова и островки, и автоматически все эти острова и островки тут же становились частью российской, потом советской территории, хотя они еще вчера были частью китайской территории, пока не отделились какой-то протокой от китайского берега.

Данное положение дел сохранялось до 1969 года. Мао Цзэдун и другие китайские руководители не раз поднимали вопрос о корректировке пограничной линии еще в мирные 50-е годы. Советское правительство в принципе было не против пойти навстречу Китаю, но когда идеологические противоречия взяли верх над государственными интересами, вопрос о границе зашел в тупик.

На этот остров, который именуется Даманским — по-китайски Чжэньбао, «Драгоценный остров», — хотя он формально считался частью СССР, на него приходили китайцы косить траву. Дело в том, что этот остров — заливные луга. Действительно, в этом смысле они были драгоценной, великолепной травой для китайского скота. С русской стороны была тайга, потом какие-то угледобывающие поселки, Лучегорск, которым, в общем, трава была совершенно не нужна, поэтому приходили косить китайцы. Наши пограничники — ну так, смотрели на это сквозь пальцы. Но когда отношения ухудшились после 1965 года, китайцев стали с острова прогонять.

2 марта 1969 года, заранее спланировав эту операцию, китайские войска заняли остров — сам по себе небольшой, 1,2 квадратного километра. СССР и Китай оказались на грани войны. В Политбюро и Генеральном штабе с тревогой обсуждали вопрос, что делать, если сотни тысяч китайцев перейдут советские границы.

Занятый остров был занят не просто так, произошли бои. Во время этих боев погибло несколько десятков и пограничников русских, и, естественно, погибли китайцы, была сожжена какая-то техника. По некоторым слухам — я думаю, что, конечно, это ошибка, но говорят, что даже обсуждался вопрос о нанесении ядерного удара по Китаю, и тогда Соединенные Штаты по своим каналам предупредили, что если будет применено ядерное оружие, то они просто применят это ядерное оружие, американцы, по отношению к Советскому Союзу, потому что Советский Союз решил вот применить первый ядерное оружие.

В итоге 15 марта советские военные нанесли мощный удар по китайским войскам на Даманском (он был оккупирован китайскими войсками) и по прилегающей территории уже на китайском берегу Амура. Удар был нанесен в том числе и тогда совершенно секретными установками «Град». Эти ракеты «Град» испепелили буквально китайские склады, солдат, технику. После этого военные столкновения прекратились.

11 сентября 1969 года Алексей Николаевич Косыгин и Чжоу Эньлай встретились в пекинском аэропорту — Косыгин возвращался из Ханоя, — и договорились о нейтральном статусе острова: что этот остров никто трогать не будет, ни пограничники на него не будут заходить, ни китайцы. Ну, китайцы потихонечку там, мирные китайцы, подкашивали траву, но на это уже смотрели сквозь пальцы. Военных китайских на острове не было, и как бы был этот вопрос, ну, если угодно, если не разрешен, то заморожен.

За время этого краткосрочного конфликта на Даманском советские войска и пограничники потеряли 58 человек убитыми. Потери китайской стороны скрывались, и они колеблются в оценках от нескольких сотен до 3-х тысяч человек, но точных данных нет до сих пор.

Страх же перед китайской угрозой, подогреваемый российскими тезисами о «желтой опасности», которые, конечно, не власти распространяли, а общество, еще долго витал в России. Я очень хорошо помню, что со своими друзьями мы в разных путешествиях и поездках на байдарках — вот была одна из любимых тем для обсуждения: что будет, если китайцы всей своей массой двинут; будет ли эффективно ядерное оружие, не будет эффективно, и так далее. То есть это была очень серьезная тема, и с того времени и до сего дня, в общем-то, к китайцам в русском обществе отношение настороженное — как не только к доброму соседу, но как и к потенциальному очень опасному противнику. Это, кстати говоря, сегодня стоит иметь в виду тем, кто выстраивают российскую внешнюю политику.

Советская пресса до 8 марта 1969 года достаточно скупо сообщала о событиях в районе Даманского, очевидно, ориентируясь на указания политического руководства страны. Но после этого дня начался обвал публикаций. А когда было рассказано о героическом, как говорили в России, поведении советских пограничников и солдат, то тогда герои Даманского стали героями всей страны. Их чествовала, действительно, Россия, весь Советский Союз. Погибшим были торжественные захоронения устроены, и до сих пор это особая часть кладбища на Дальнем Востоке, где похоронены погибшие герои Даманского.

В Китае, кстати говоря, эти события привели к завершению первого и основного этапа «культурной революции». Мао Цзэдун провозгласил тезис: надо готовиться к войне, и, соответственно, не до культурных революций. И она завершилась как раз к сентябрю 1969 года.

Надо сказать, что в 1991 году СССР признал законность требований Китая на границу по фарватеру Уссури, то есть по середине течения, а в 2004 году остров окончательно был передан Китаю. Так что эта тема оказалась закрытой. Несправедливость — китайцы называли Брежнева новым русским царем, который продолжает политику Александра II и Николая II, — эта страница оказалась закрытой.

Попытка помириться с Китаем и затем борьба с китайцами оказала громадное воздействие на политику КПСС в отношении международного коммунистического движения и национально-освободительного движения в третьем мире. В 1965–68 годах Политбюро рассматривало поддержку вьетнамских коммунистов, которые начали войну против Южного Вьетнама и его союзника Соединенных Штатов, как повод для совместных действий с китайцами. Вы помните, что в 50-е годы Советский Союз не одобрял идею Хо Ши Мина силой объединить Вьетнам, как Ким Ир Сен попытался силой объединить Корею. Но Брежнев дал согласие на такое объединение. То есть Вьетнам был также разделен на две части: север контролировался коммунистами, юг контролировался антикоммунистами, и защитником Южного Вьетнама были Соединенные Штаты. Но вот решили потеснить Соединенные Штаты и Северному Вьетнаму разрешили начать войну с Южным Вьетнамом и с Соединенными Штатами и в Китае, и в Советском Союзе. Заодно предполагалось подчинить Вьетнаму и два королевства — это Лаос и Камбоджа, которые тоже составляли когда-то (не так уж давно, до середины 50-х годов) французский Индокитай.

Брежнев, министр иностранных дел Громыко и глава международного отдела ЦК с 1967 года, председатель КГБ Андропов вначале полагали, что СССР не следует ввязываться в конфликт в Индокитае, поскольку это приведет к ухудшению отношений с США. Но, напротив, большинство в Политбюро и военные настаивали на выполнении интернационального долга. На Политбюро Александр Шелепин обвинял Громыко — запомним Шурика Шелепина: его вскоре снимут за вот эти экстремистские идеи, но которые на самом деле были приняты и Брежневым, — Александр Шелепин обвинил Громыко и Андропова в отсутствии классового подхода во внешней политике.

Американские бомбежки Северного Вьетнама и жертвы среди населения вызвали бурю возмущения в Политбюро. В СССР были организованы многочисленные демонстрации и митинги солидарности с коммунистическим Вьетнамом, и некоторые, особенно из молодежи, были даже готовы ехать во Вьетнам и воевать добровольцами. Через китайскую территорию в Северный Вьетнам пошла военная техника и другая помощь. К 1970 году экономическая помощь СССР Северному Вьетнаму достигла 316 миллионов рублей — почти половина от всей ежегодной помощи социалистическим странам. 40% этой помощи было безвозмездной. Во Вьетнаме воевали 400–500 советских военных, помогавших вьетнамцам сбивать американские самолеты.

Дорогие друзья, я подчеркиваю: не надо забывать, что если бы Северный Вьетнам не напал на Южный Вьетнам, никакой бы войны не было, никаких бы бомбардировок Ханоя и Хайфона не было, и мирно бы жили (как живет сейчас Северная Корея и Южная Корея) Северный Вьетнам и Южный Вьетнам. Но вьетнамские коммунисты захотели присоединить Южный Вьетнам. Вот эта мания все время что-то захватывать и присоединять, как будто бы своей земли мало — вот она владела вьетнамскими коммунистами, владела Хо Ши Мином. И из-за этого началась война, из-за этого начались американские бомбардировки с целью принудить к миру Северный Вьетнам.

И поэтому возмущение советского общества было вызвано плохой информированностью. Говорили, что злые американцы бомбят вьетнамцев. На самом деле все было совсем иначе: злые коммунисты вьетнамские решили присоединить Южный Вьетнам, а американцы пытались его защитить.

Как вы помните, в общем-то, защита была неудачной. В итоге Южный Вьетнам капитулировал практически 30 апреля 1975 года, американские войска были выведены из Вьетнама, и Южный Вьетнам кто бежал, кто сдался. Ну, это была трагедия, подобная трагедии поражения белого движения в Гражданской войне.

Однако вернемся к этому периоду. Однако, к удивлению и раздражению советских лидеров, их щедрая помощь Вьетнаму вызывала все большую враждебность Китая и все меньшую благодарность со стороны самих вьетнамских коммунистов. Как и в случае с многомиллиардной «братской помощью» самой Китайской Народной Республике в 1950-е годы, помощь вьетнамским товарищам не обеспечила для СССР ни дружбы, ни лояльности его клиента. Напротив, СССР с его внешнеполитическими интересами превратился чуть ли не в заложника вьетнамских коммунистов. Вот такова была предельная глупость участия СССР во вьетнамской войне. А без СССР, безусловно, Вьетнам победить бы Северный не смог, и все бы вернулось на статус-кво, на границу по 17-й параллели. 

С конца 60-х годов Москва выделяла все больше средств для финансирования компартий и леворадикальных националистов в Азии и Африке, поскольку вела теперь борьбу за влияние на два фронта: и против США и западных стран, и против Пекина. Средства шли из специального партийного фонда, существовавшего с 1920-х годов для организации мировой революции и коммунистических переворотов. Деньги в этот фонд поступали в основном от 18-миллионной армии рядовых советских коммунистов, которые платили членские взносы.

Опять же, дорогие друзья, просто надо это ясно нам понимать: Соединенные Штаты совершенно не собирались завоевывать Советский Союз. Режим в Советском Союзе – это было внутреннее дело советских граждан. Сам Советский Союз пытался максимально расширить сферу своего влияния, продолжая вот эту политику ленинскую о создании всемирного коммунистического государства. И, естественно, Соединенные Штаты, западные страны, да и многие страны восточные не хотели подчиняться Советскому Союзу и вступали с ним в борьбу. Не было бы советской экспансии — ну и китайской, понятно, тоже, и вьетнамской, — не было бы этой коммунистической экспансии, не было бы и войн, таких вот войн во всем мире. Так что, как говорится, вина за эти войны лежит всецело и полностью на коммунистическом режиме — советском, китайском, вьетнамском, ну и в какой-то степени восточноевропейских сателлитов, которые также поддерживали (надо сказать, очень активно поддерживали) вот эту экспансионистскую политику Советского Союза. Вот это надо ясно нам с вами понимать, потому что иначе мы говорим: «Да, все хороши. И американцы, они хотели завоевать мир, и коммунисты советские тоже хотели завоевать мир». Ничего подобного. Американцы мир завоевать не хотели. Они хотели спокойно жить в своих странах и защищать своих союзников, а экспансия – это была больная идея коммунистов. Неслучайно советский герб — до последнего был гербом земной шар с наложенным на него серпом и молотом. И вот это и вызывало все конфликты.

Когда в 1966 году в Индонезии военные во главе с генералом Сухарто предотвратили коммунистический путч, санкционированный из Пекина, но при поддержке СССР, тогда международный отдел послал 600 тысяч долларов США для помощи пострадавшим в этом путче. А в этом путче погибло около 300 тысяч индонезийцев, в основном китайского происхождения. Путч происходил не только по идеологическим, но во многом и по этническим линиям. Многие китайцы поддержали красный Китай и были просто истреблены генералом Сухарто и офицерами его армии. Помимо денег партии, помощь противникам Сухарто для того, чтобы сделать Индонезию коммунистической страной, шла через КГБ и Главное разведывательное управление армии (ГРУ), из государственных средств. Теперь мы это знаем точно, потому что расписки за эту помощь были обнаружены историками в открывшихся частично партийных архивах после 1991 года. То есть вот этот страшный путч против генерала Сухарто в Индонезии, коммунистический путч — он был во многом подпитан и советскими деньгами, и китайскими деньгами.

На Ближнем Востоке работники Международного отдела ЦК действовали рука об руку с КГБ, финансируя различные организации палестинцев и ливанцев, которые вели борьбу с Израилем террористическими средствами. В апреле 1974 года Андропов докладывал в ЦК КПСС, что один из деятелей Народного фронта освобождения Палестины Вадей Хаддад попросил у КГБ оказать помощь его организации в получении «некоторых видов специальных технических средств, необходимых для проведения отдельных диверсионных операций» (это прямая цитата). Андропов подчеркнул наше отрицательное отношение в принципе к террору, тем не менее рекомендовал предоставить диверсионные средства Национальному фронту освобождения Палестины с целью оказывать на нее выгодное Советскому Союзу влияние, а также «осуществлять в наших интересах силами его организации активные мероприятия при соблюдении необходимой конспирации».

На языке КГБ и тогда, и сейчас «активные мероприятия» означают теракты и физическое устранение противников. Так что многочисленные теракты, которые проводила вот эта радикальная палестинская организация в Израиле, гибель множества мирных граждан Израиля — за этим всем стоит КГБ, товарищ Андропов, товарищ Брежнев и вся эта компания. Не надо это ни на минуту забывать. Все это создано во многом — конечно, там были и свои горячие головы палестинские, но они бы никогда не смогли так развернуться, если бы не было помощи из Советского Союза, которую официально обсуждали и выделяли на уровне Политбюро, при этом совершенно секретно, при соблюдении, как говорит Андропов, «необходимой конспирации». 

С середины 1970-х годов СССР начинает все больше увязать в третьем мире. Идеологические установки, «интернациональный долг» и антиимпериалистическая борьба подкрепляли новое сознание того, что СССР впервые может потеснить США и стать глобальной державой. На самом деле речь шла, конечно же, о вот этом имперском величии, о расширении СССР.

Поражение американцев во Вьетнамской войне (вы помните, это конец апреля — начало мая 1975 года) и Уотергейтский скандал (это, значит, лето 1974 года) привели к изоляционистским направлениям США. Американский Конгресс запретил выделение средств на новые войны в третьем мире. В Кремле это расценили как сдвиг соотношения сил в пользу социализма. То есть экспансия и агрессия победили. Ликование в Политбюро от победы Вьетнама, Северного над Южным, было исключительным, потому что его рассматривали как победу над Соединенными Штатами. То, что эта победа в итоге привела к гибели огромного количества вьетнамцев, которые были против коммунистов, к «красным кхмерам» и гибели 20% населения Камбоджи, к свержению королевского режима и к чисткам в Лаосе — об этом до сих пор не знает большинство наших граждан или знают понаслышке. А все это результат поддержки Советским Союзом и Китаем экспансионистских устремлений вьетнамских коммунистов, которые в этом плане действовали абсолютно так же, как и советские коммунисты.

В то время как основное внимание Брежнева и его помощников было по-прежнему направлено на Запад — была же разрядка, напомним (будем говорить в следующей лекции об этом), был же мирный Хельсинкский процесс 1975 года, — но в это же время советские военные и КГБ, а также кадры советских арабистов и африканистов выступали за расширение советской экспансии в Африке, где вновь усилились антизападные и леворадикальные силы.

С 1970-х годов КГБ получил зеленый свет на проведение операций на африканском юге, где самым главным союзником СССР был Африканский национальный конгресс — марксистская организация Южно-Африканской Республики, выступавшая за свержение белого меньшинства и установление власти чернокожих африканцев в этой самой богатой и благоустроенной стране Африки. 

В апреле 1974 года «Революция гвоздик» в Португалии похоронила португальскую колониальную империю. Возник соблазн вовлечения Анголы и Мозамбика, бывших португальских колоний, Португальской Гвинеи (Гвинеи-Бисау) и даже Тимора в Индонезии в сферу советского влияния и организации с этих баз подрывной деятельности — конечно, речь идет об Анголе и Мозамбике, — подрывной деятельности против режима в Южно-Африканской Республике.

КГБ уже давно участвовал в тайных операциях в южноафриканском регионе, весьма богатом полезными ископаемыми. В Анголе советские агенты и советники поддерживали левое марксистское Народное движение за освобождение Анголы (MPLA), лидер которого, Агостиньо Нето, был старым другом кубинского вождя Фиделя Кастро.

Американцы стеснялись открыто поддерживать белый режим в Южно-Африканской Республике. Это был режим апартеида — в общем, нигде в мире его не поддерживали, ни в Великобритании, ни во Франции. Южно-Африканскую Республику даже, как вы помните, исключили из Британского Содружества наций — она же была до 50-х годов британским доминионом, называлась Южно-Африканский Союз, и главой Южной Африки был британский король, потом королева Елизавета. Но поскольку режим отказался в Южной Африке покончить с апартеидом, то по требованию других членов Британского Содружества наций, в первую очередь мощной и влиятельной Индии и Джавахарлала Неру, Южно-Африканский Союз был исключен из Британского Содружества, объявил себя Южно-Африканской Республикой, демонстративно печатал почтовые марки, где флаг Южно-Африканской Республики держат белые руки — флагшток. И поэтому эта страна стала страной-изгоем. Хотя она была крайне богатой и благополучной, и, в общем-то, международные концессии в ней работали, но поддерживать с ней тесные отношения было неловко и не хотели. Тем более, что и для Британского Содружества, и для Соединенных Штатов вопрос об отношениях чернокожих и белых граждан был вполне личным и актуальным национальным вопросом.

Но Соединенные Штаты видели, что Советский Союз пытается проводить экспансию в Южной Африке, ставит на Африканский национальный конгресс, хочет захватить эту богатую страну и ключевую в политическом плане для южной части африканского континента, и поэтому они помогали Южно-Африканской Республике и поддержали ангольские группировки, которые развернули наступление на позиции Движения за освобождение Анголы. Это не была борьба за восстановление колониального режима, как выдавали это в советской пропаганде, а это была борьба за создание более или менее демократического ангольского государства, против советского диктаторского режима, который был, во главе с Агостиньо Нето.

Первоначально Брежнев и Громыко опасались советско-американского столкновения в Анголе, как опасались и столкновения во Вьетнаме, поскольку это могло повредить разрядке. Но, опять же, военные во главе с Устиновым, КГБ и африканисты в аппарате ЦК стояли за расширение советской помощи. Мы скоро увидим, что для многих это была крайне личная корыстная позиция.

Важную роль сыграла позиция кубинского режима, который направил в Анголу войска для поддержки Нето. Опять же, не забудем, что Куба была таким автономным сателлитом. Так же, как и Вьетнам, она брала очень много денег, и нефти, и всего у Советского Союза, мало что давала взамен, а тем не менее проводила свою политику и не особенно слушалась Кремль.

И все коммунисты, понимаете, тут же начинают болеть экспансией. Понятно, что это не только коммунисты — и Наполеон, и Александр Македонский болели. Но у коммунистов это повальная болезнь — экспансия. Ну что, кажется, Кубе до Анголы? Ан нет, через весь Атлантический океан перебрасываются войска — в основном это чернокожие (на Кубе много чернокожих), которых трудно отличить сразу от коренного населения Анголы. И вот они воюют — они неплохо умели воевать, — воюют на стороне Агостиньо Нето против, ну, я бы так сказал, пусть квазидемократических, антикоммунистических группировок в этой стране.

Советский Союз мог бы прекратить помощь Кубе, и завтра бы прекратилась помощь Анголе. Но Советский Союз как может прекратить помощь Кубе? Это значит отступить перед Америкой. Соответственно, помощь Кубе продолжается, а Куба продолжает помогать Анголе. Но у Кубы силенок-то не так много, и без поддержки СССР они бы, скорее всего, проиграли — все-таки у белого правительства Южно-Африканской Республики была довольно сильная и мотивированная армия.

Но тут у советского руководства возник соблазн убить двух зайцев: улучшить отношения с кубинцами, которые были испорчены именно тем, что Советский Союз не очень поддерживал агрессивный курс Кубы, и укрепиться самому, а не кубинцам, на юге Африки. К весне 1976 года, уже после, соответственно, победы Вьетнама Северного во вьетнамской войне, кубинские войска получили советское оружие и поддержку и одержали победу над армией Южно-Африканской Республики. Впервые советские военные смогли чужими руками выиграть войну с американскими союзниками за тысячи километров от СССР. Советские и кубинские инструкторы в Анголе и соседнем Мозамбике организовали лагеря по подготовке партизан для засылки в Южно-Африканскую Республику.

То есть явно агрессивная политика. Победа в Анголе подтвердила впечатление, возникшее в Москве, что после падения Сайгона под ударами Северного Вьетнама в апреле 1975 года США отступили из третьего мира, и тем самым создались возможности для наступления там коммунистов — на самом деле для советской агрессии. К тому же в Африке американское правительство скомпрометировало себя в глазах многих африканских лидеров сотрудничеством с режимом апартеида в Южной Африке. Это действительно так. Хотя, с другой стороны, в Анголе поддерживали таких же чернокожих противников Агустиньо Нето, но это как бы не принималось во внимание.

Успех в Африке компенсировал урон, понесенный советской политикой на Ближнем Востоке. В 1974 году египетский лидер Анвар Садат сменил просоветскую ориентацию на проамериканскую. Вместе с Египтом советский режим потерял десятки миллиардов рублей кредитов и безвозмездной помощи, которые получил Египет с 1955 года. 

Брежнев, КГБ и советские военные тяжело переживали этот провал. Они продолжали, однако, считать это временной неудачей. В Ираке, в Сирии и в Йемене Кремль поддерживал радикальные националистические арабские режимы, уповая на то, что они будут двигаться в сторону социализма и со временем в них возьмут верх марксистско-ленинские деятели, то есть просоветские деятели. В Сомали, где правил диктатор Сиад Барре, советские военные имели военно-морскую базу в городе Бербере и военные аэродромы.

В 1977 году та же коалиция — советские военные, КГБ и кубинцы, — оказались вовлечены (то есть не оказались вовлечены, а вовлекли себя сознательно) в еще одну региональную войну, на этот раз в районе Африканского Рога, на стороне Эфиопии. Мы должны помнить, что Эфиопия — это одна из крупнейших стран в Африке. Сейчас по населению она уступает только Нигерии, в ней живет где-то 130 млн. человек. Это была старинная империя, которая вела свою историю еще ко временам царицы Савской, и считалось, что императоры Эфиопии — они потомки премудрого царя Соломона, а многие считали их даже, последнего особенно императора Хайле Селассие, считали воплощением самого Яхве на земле. Культ Хайле Селассие был распространен не в Эфиопии, не насаждался в Эфиопии, а был распространен в основном среди чернокожего населения Карибских островов, особенно на Ямайке, где этого героя войны за независимость Эфиопии против итальянцев, действительно мужественного человека — его, в общем-то, боготворили в смысле этого слова.

Так вот, в Эфиопии майор Менгисту Хайле Мариам, один из лидеров эфиопской марксистской Народно-революционной партии, захватил власть, совершил переворот и взял на вооружение принципы научного социализма, объявил себя союзником СССР — а СССР такую возможность упустить не мог, — и развязал красный террор в этой огромной стране. Он своими руками задушил 27 августа 1975 года 83-летнего императора Хайле Селассие.

В Эфиопии начался кризис. Страна разваливалась на куски. Эфиопия же включает в себя земли, населенные многими народами различных даже рас, от европеоидной почти расы, бледнокожей, до явно негроидной со всеми переходными формами. Началась война, началась борьба. Там есть и христиане, их было большинство. Хайле Селассие был, естественно, христианским императором, на флаге Эфиопии был изображен лев, который несет крест. Менгисту Хайле Мариам был атеистом, как полагается марксисту. И возникли невероятно жестокие, кровавые, как, опять же, полагается марксистам, гонения на эфиопскую церковь, заодно на мусульман, которые составляли большинство в приморской провинции Эфиопии Эритрее и которые тоже подняли восстание против новой власти.

Итак, страна разваливалась на куски. Соединенные Штаты, видя этот красный террор, этот заливающий кровью страну коммунистический режим, прекратили экономическую помощь Эфиопии, которую они оказывали ей после Второй мировой войны, когда Эфиопия считалась одной из жертв агрессии держав Оси — ее пыталась завоевать Италия. Население страдало из-за недостатка продовольствия, из-за голода, из-за военных действий, гражданской войны. Из-за голода погибло около 1 млн. человек. Сотни тысяч человек были убиты в результате красного террора. Многие умерли из-за насильственной депортации, которую проводил новый режим Менгисту Мариама. Многие были заморены голодом по прямому указанию нового коммунистического вождя Эфиопии, который и эту практику, практику голодомора советскую — ну и китайскую, естественно, во время «Большого скачка», — полностью принял. Общее число жертв в Эфиопии из-за этой войны, которая продолжалась в активной фазе, в общем, до конца советского режима, до где-то 1986-1987 года — общее число жертв достигло 1,4 млн. человек. Сам Менгисту Мариам после того, как восстали против него практически все, бежал в 1991 году в Зимбабве и там, по-моему, скрывается до сих пор.

Сейчас, кстати говоря, Эфиопия смогла восстановить свою государственность, более-менее свою целостность, хотя потеряла Эритрею, и стала теперь страной без выхода к морю. И она смогла восстановить демократическую государственность. Это не демократия западного типа, это фактически демократия отдельных этносов и национальных групп. Но нынешний премьер-министр Эфиопии — характерно, что его отец мусульманин, мать христианка, сам он христианин-пятидесятник, — он получил Нобелевскую премию за восстановление мира и демократии в своей стране.

Так что конец коммунистического режима в СССР привел и к концу коммунистического вот этого ужасного эксперимента в Эфиопии. И надо сказать, что эти 1,4 млн. погибших людей — они на совести Советского Союза, на совести людей, всех людей России, не только коммунистической верхушки, потому что очень многие так или иначе были задействованы в эту войну. Дело в том, что СССР выступил главным спонсором эфиопской революции. Когда лидер Сомали Сиад Барре попытался аннексировать часть эфиопской территории после вот этого развала страны в результате гражданской войны, советское руководство выступило на эфиопской стороне. Советские военные организовали воздушный мост. По нему были доставлены, по западным данным, в Эфиопию 600 танков, 400 артиллерийских орудий, средства ПВО, 48 истребителей МиГ-21 различных модификаций, 26 вертолетов и 1500 советских военных инструкторов. В Эфиопию с помощью советской военно-транспортной авиации был доставлен кубинский военный контингент, который вступил в бой с сомалийцами. Общее руководство всей операцией осуществлял первый заместитель главкома сухопутных войск СССР генерал армии Василий Иванович Петров. В ответ в ноябре 1977 года сомалийский режим разорвал союзный договор с СССР, закрыл советскую базу в Бербере и стал искать поддержки у Соединенных Штатов.

Африканские авантюры стоили СССР недешево. То, что они недешево стоили самим африканским народам — об этом я уже сказал. В Анголе тоже количество погибших чрезвычайно велико. Ангола, несмотря на свои доходы от нефти и громадную безвозмездную советскую помощь, оказалась должна Москве 2 млрд. долларов. Воздушный мост в Эфиопию стоил 1 млрд. долларов. Вы понимаете, какие это деньги? К тому же СССР предоставил Эфиопии кредиты (естественно, большевицкой Эфиопии) на 2,8 млрд. долларов. В Африку потоком шли советские вооружения, которые оплачивались из советского бюджета.

Африканская экспансия, однако, стала выгодным предприятием для тысяч советских представителей. Социолог Геворг Мартиросович Дерлугьян, служивший в студенческие годы в Мозамбике советским переводчиком, вспоминает (дальше его цитата), что «несение интернационального долга в Африке, на Ближнем Востоке и в других регионах мира оплачивалось весьма щедро. Советские командированные получали зарплату в инвалютных чеках специальных магазинов «Березка», превышавшую в 15 и более раз размер средней зарплаты в СССР. В этом, несомненно, была одна из причин бездумного расширения советской помощи странам третьего мира. Служивый народ в погонах и без них даже помимо всякой идеологии державного порыва имел свой кровный, я бы сказал, шкурный интерес в поддержке социалистической ориентации. Как во многих империях, расширением сфер влияния подчас двигала элементарная ведомственная интрига, направленная на создание должностей и кормлений».

Да, действительно, когда-то в XIX, пусть в начале XX века это было действительно всеобщее явление. Но после Первой мировой войны всему этому был положен в целом конец во всех демократических странах. Только Советский Союз продолжал вот эту политику максимальной колониальной экспансии до конца, собственно говоря, своего существования, до 1991 года. И поэтому-то я и говорю, что это была вина не только старцев из Политбюро. Тысячи, сотни тысяч советских людей не задумывались о моральной цене их деятельности и о том, какой они невероятный вред за свои инвалютные чеки наносят народам Анголы, Эфиопии, Мозамбика, бывшей Португальской Гвинеи и многих-многих других частей мира. Наоборот даже, они думали, что они приносят какую-то интернациональную пользу, хотя понятно, это только идеологическая ложь.

Сотрудничество с кубинцами не прошло бесследно для советской политики и в Латинской Америке. Советская помощь Кубе выросла и достигла, дорогие друзья, 5 млрд. долларов в год. Это же все бралось из кармана всех нас! После столкновения с США во время кубинского кризиса 1962 года кремлевские лидеры остерегались оказывать поддержку левореволюционным группировкам в странах Карибского бассейна и Латинской Америки. Однако со второй половины 70-х годов кубинцы стали выступать как посредники между СССР и этими группировками, помогая им оружием и специалистами, а иногда и делясь советской нефтью, которую Куба получала в качестве безвозмездной помощи.

В июле 1979 года в Никарагуа, центральноамериканской стране небольшой, был отстранен от власти клан Сомоса, правивший страной с 1934 года с одобрения США. Режим Сомосы был далеко не идеален, это была типичная латиноамериканская диктатура, но, по крайней мере, это был режим в какой-то степени стабильный, хотя постоянно возникали и центры недовольства этим режимом. 

В 1979 году власть захватил Фронт национального освобождения имени Аугусто Цезаря Сандино. Сам этот Сандино — он боролся против Соединенных Штатов еще в 20-30-е годы. В 1980 году Ортега изгнал или убил… Даниэль и Умберто Ортега — это братья, которые возглавили этот коммунистический мятеж. Вообще сначала восстание против Сомосы было леволиберальным: в нем были и социалисты, и националисты такого довольно левого толка. Но его коммунистическое основание составляли братья Даниэль и Умберто Ортега, и они уже через год после захвата власти, в 1980 году, изгнали или убили всех своих оппонентов либерального толка, установили однопартийную диктатуру, создали практически свою ЧК и начали террор. Он был не такой жестокий, как в России, но он стоил жизни десяткам тысяч человек.

Первоначально Москва выжидала, опасаясь, что прямая помощь Никарагуа вызовет американскую интервенцию. В 1981 году, с приходом к власти Рональда Рейгана, противники Ортеги, «контрас» так называемые, чьи базы были в соседнем Гондурасе, начали войну против режима братьев Ортега, поддерживая его противников. США и Аргентина поддержали движение «контрас». В ноябре 1981 года Брежнев принял Даниэля Ортегу в Кремле. Никарагуа получила первую партию советской помощи, включая танки, ракеты «земля — воздух» и вертолеты. В 1982-1984 годах СССР все более вовлекался в войну в Никарагуа, что немало способствовало росту антисоветских настроений в США, особенно в южных штатах. Размеры советских кредитов Никарагуа составили более 1 млрд. долларов. В эту страну с населением 6,5 миллионов человек рекой лились советские деньги и советская техника. Понятно, все это оседало в руках коммунистических властителей.

Наконец, уже когда советская власть заканчивалась, в 1990 году в Никарагуа было заключено соглашение между «контрас» и режимом Ортеги, и в стране началось сравнительно демократическое и мирное развитие. Но за эти 15 лет — ну, скажем, с 1975 по 1990 год, — ущерб, нанесенный гражданской войной в Никарагуа, которая началась с захвата власти коммунистами в 1980 году… Да, в 1980 году, то есть за 10 лет. За 10 лет ущерб от этой войны составил 17 млрд. долларов. Несчастная страна с населением сейчас 6.750 тыс. человек. Сейчас, кстати говоря, Ортега опять у власти, и режим в Никарагуа колеблется между таким венесуэльским вариантом и более демократическими режимами Центральной Америки. И я боюсь, что нынешний путинский режим, в общем-то, не лишит себя удовольствия и там вмешаться в политический процесс, и, как мне кажется, уже вмешивается в него.

Вот вы видите, дорогие друзья, что эти все авантюры, причиной которых были совсем не Америка, совсем не Запад, а только советский экспансионизм — они стоили невероятных страданий народам многих стран и невероятных финансовых затрат со стороны Советского Союза, то есть затрат из кармана граждан Советского Союза, которыми и мы являемся. Вот такова цена этой политики. Это не борьба одной из двух империй, не противостояние США и СССР, как пытаются иногда изобразить нынешние идеологи, а это экспансия одной империалистической державы, а именно СССР. Иногда к ней присоединяются Китай, Куба и другие более мелкие страны, Вьетнам. Это экспансия вот этой группы стран, которую пытаются удачно — а часто неудачно, как во Вьетнаме, — сдержать западные страны. Вот, собственно говоря, что такое внешняя политика в третьем мире Советского Союза при Брежневе.