«Код доступа»: Всеобщая цифровая коллективизация

Юлия Латынинапублицист, писатель

У нас есть, конечно, грандиозное поражение Орбана на выборах в Венгрии, которое, заметим, не привело к тому, что Украина немедленно получает 90-миллиардный кредит, потому что причина неполучения этого кредита была вовсе не в Орбане. Зато президенту Зеленскому выплатили соответствующую компенсацию другими способами…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа». Котов у нас, как вы видите, сегодня целых два. Подписывайтесь на нас, делитесь ссылками, ставьте лайки и не забывайте задавать вопросы, к ответу на которые я перейду.

Естественно, у нас довольно много очень важных тем и без вопросов, потому что у нас есть всеобщая цифровая коллективизация, такой аналог создания советских колхозов, которой сейчас занимается российская власть. Этот новый цифровой колхоз называется Макс.

У нас есть, естественно, война Трампа и Ирана, которая, как я уже сказала неделю назад, судя по всему, кончилась подписанием Стамбула. В том смысле, что Трамп понял, что он добился цели минимум, Иран понял, что он добился цели минимум, то есть уцелел как страна и уцелел режим иранский. К целям максимум они решили не переходить. И после некоторого бодания и некоторого количества громких заявлений, которые те и другие произнесли, и громких действий, они, судя по всему, перейдут к предыдущему состоянию статус-кво.

У нас есть, конечно, грандиозное поражение Орбана на выборах в Венгрии, которое, заметим, не привело к тому, что Украина немедленно получает 90-миллиардный кредит, потому что причина неполучения этого кредита была вовсе не в Орбане. Зато президенту Зеленскому выплатили соответствующую компенсацию другими способами – вручили ему какую-то премию. Причем премию, если я не ошибаюсь, за защиту свободы. Ну вот мы видим, как ТЦК защищает свободу. Очень впечатлительно.

И кроме защиты свободы, там еще канцлер Мерц обещал прислать людишек, чтобы их посылать на передовую. Но, опять же, не впервой. У немцев есть хороший опыт в том, как перевозить большие массы славян. Так что, я думаю, в этом смысле вот если не деньгами, то, конечно, людишками канцлер Мерц точно поможет.

Но все-таки я бы хотела начать с другой истории, которая меня на этой неделе потрясла. А именно, меня потрясла статья в журнале Nature, которая коснулась темы, которая доселе была табу. Я не знаю, насколько это табу будет разрушено и насколько эту статью будут обсуждать в широких неакадемических кругах. Но в статье было написано дословно, что, конечно, революция человечества после перехода части человечества к земледелию не остановилась и в населении Западной Европы, собственно, в европейском населении, последние 10 тысяч лет происходила стремительная эволюция, связанная с отбором тамошних популяций по ряду определенных черт.

Эти черты были, во-первых, склонность к ненакоплению жира. Это может оказаться странным, но, если вы подумаете, это очень логично. Потому что охотник-собиратель обладает хорошим механизмом накопления жира, он не знает, когда ему придется поесть в следующий раз, поэтому он пообедал, жир накопил, а дальше можно некоторое время не есть. А когда вы переходите к земледелию, у вас, наоборот, ваша еда становится достаточно регулярной, и вам угрожает другая проблема, что вы будете раз за разом нажираться так и откладывать жир так, что вы перестанете работать, начнете только жир накапливать. Поэтому одна из черт – это уменьшенное накопление жира генетически по сравнению с охотниками-собирателями.

Вторая – это меньшая склонность к шизофрении. И третья – да, вы, конечно, угадали, совершенно правильно – это отбор на интеллект. Не первый раз выдвигается эта гипотеза. Ее можно было прочесть и раньше в других разных сложносочиненных научных книгах.

Меня особенно впечатлила та часть этой гипотезы, которая как раз на основе, например, документов, связанных с тем, как умножалось население в Англии. Показывали, что та часть крестьян, которая была трудолюбива и, соответственно, более богата, систематически оставляла все больше и больше потомства. То есть во многих работах обращалось внимание, что отбор велся не столько по признаку «интеллект», а по очень схожему признаку, который означал способность к монотонному труду.

Такая гипотеза предполагала, что те германцы, которые уничтожили Римскую империю и которых Тацит описывал как чрезвычайно неупорядоченных и склонных к нелогичным поступкам людей, и те германцы, в частности, англичане и, собственно, немцы, которые после начала промышленной революции пошли работать на фабрики, где они трудились по 14-16 часов в день, это несколько две генетически разных популяции, потому что между этими двумя генетическими состояниями прошла почти тысяча лет отбора на людей, которые были способны делать монотонную тяжелую работу.

И, естественно, такой же отбор происходил в других земледельческих популяциях, прежде всего, например, в Китае и Японии, где он был еще жестче, потому что там приходилось не просто пшеницу монотонно выращивать, а монотонно выращивать рис. А рис выращивать, я вам доложу… Он, во-первых, гораздо более урожайный, но зато он требует того, чтобы вы работали в поле день и ночь, и так 366 дней в году. Хотя, с другой стороны, у вас меньший вопрос, связанный с вашей предусмотрительностью, потому что если вы сажаете зерновые в холодном климате, вам еще очень сильно надо думать, что вы будете делать зимой.

Так или иначе, я просто обращаю ваше внимание, что на этот раз вот эта вот гипотеза проверена на основе генетики, она проверена на основе, я сейчас пересказываю несколько вольно, приблизительно 15 тысяч геномов, рассредоточенных по времени и месту нахождения. Еще раз повторяю, дело касается только европейских популяций в данной ситуации. И это означает, что то, что мы называем неолитической революцией, это было не просто переход к земледелию, а это был переход к новому усиленному витку эволюции человека и отбору человека по качествам, которые я перечислила выше, в том числе по склонности к усидчивому труду, способности взаимодействовать с коллективом и не впадать в шизофрению, и, естественно, как я уже сказала, по интеллекту.

Это, в принципе, означает, что вся та политика мультикультурности, на которой основано современное западное общество и всякий отход от которой называется фашизмом, она основана на вещах, которые не имеют никакого отношения к реальному положению дел. Потому что политика мультикультурности предполагает, что если вы, допустим, импортировали популяцию из Африки, где сейчас средний коэффициент интеллекта составляет иногда 70, иногда 67 в некоторых популяциях, то дело не в коэффициенте интеллекта, а дело в том, что вот эти вот несчастные колониальные народы, они были каким-то способом угнетены европейцами.

Не совсем, правда, понятно, почему они были угнетены европейцами, в то время как, если они совершенно равны, они могли, наоборот, приплыть к берегам Европы и угнести европейцев. Или, например, приплыть к берегам Америки и угнести там американцев тогдашних.

Что эти популяции отстают вследствие ужасного колониального прошлого, и, соответственно, перед ними белая патриархальная сексистская колониальная культура виновата. Я уже говорила, что колониализм – это такой способ разрушить современную европейскую культуру, заставив ее чувствовать себя виноватой.

И, соответственно, вот если почему-то у этих прекрасных людей не получается догнать автохтонное европейское или американское население (ну, уже не автохтонное, а то, которое там образовалось в результате той самой колонизации), то это каким-то образом вина колонизаторов, которую они должны искупать репарациями и всяким таким прочим.

Как мы видим, у этого существуют некоторые фундаментальные ограничения. И, соответственно, возникает вопрос: если вы эти популяции в неограниченном количестве ввозите, особенно в Европу, то это значит, что вы практикуете практику великого замещения, что вы замещаете свою европейскую культуру популяциями, которые по некоторым параметрам сильно от нее отличаются.

Еще раз повторяю, я не думаю, что кто-нибудь из-за этого среди европейских чиновников изменит политику, но вещи такие знать полезно, потому что как ни увольняли ученых за подобные взгляды, факты – вещь упрямая, они, если их выгоняешь в дверь и объявляешь фашистскими, все равно пролезают в окно.

Я, однако, возвращаюсь к нашей родной многострадальной России, потому что, конечно, крупное событие на этой неделе – это обращение Виктории Бони, которая попросила дорогого Владимира Владимировича Путина, который, конечно, сияет, как солнце, не уничтожать и не отменять интернет окончательно. Она там еще несколько вещей говорила. Это было такое вполне верноподданическое обращение. Собственно, в современной российской политической культуре только такие верноподданические обращения и могут возыметь хоть какой-то эффект. Я не уверена, что это обращение эффект возымеет, но могу сказать следующее, что, видимо, курс на суверенизацию интернета в России взят окончательно и пересмотру, видимо, не подлежит. Хотя он может быть, возможно, из-за протестов тех или иных слоев населения заторможен.

И этот курс ведет страну к катастрофе, потому что в нем есть три катастрофических составляющих. Во-первых, нельзя в современном мире отгородиться от информации и экономически, научно и технически преуспеть. Вы скажете, а как же Китай? Китай – это держава, в которой живет полтора миллиарда человек, а Россия – это региональная держава, в которой живет 140 миллионов человек.

Вот если бы это была императорская Россия с 600 миллионами населения в конце XX века, как это предрекал Менделеев, то, возможно, эта штука бы и удалась. Но поскольку Россия весь XX век занималась последовательно экспериментами… Сначала она ввязалась в Первую мировую войну. Потом она устроила революцию, в которой погибло огромное количество населения. Потом она свернула НЭП, что было еще более страшной вещью, чем революция. Потом, после смерти Сталина, она не перешла, в отличие от Китая, к реформам, которые еще тогда можно было провести, обладая гигантским избытком сельского населения. Тогда бы Россия развивалась приблизительно по китайскому пути.

Судя по всему, это был тот вид реформ, который хотел делать, как ни странно, Берия. Но Хрущев перешел к строительству настоящего социализма. То есть того самого социализма, при котором действительно люди имеют, в отличие от того, что строилось при Сталине, какой-то гарантированный минимальный кусок хлеба, а зарабатывают они на него или нет или им это выдают в качестве пособия, это все превращается в денежный навес, который нависает над экономикой. И зерно в стране покупается за счет нефтедолларов. Вот эту возможность Хрущев упустил.

Потом, соответственно, благодаря Ельцину Россия распалась на 15 частей, некоторые из которых еще объявили, что они были колонизованы. Теперь, значит, они будут деколонизовываться. И, соответственно, 140 миллионов человек обособиться не могут.

Поскольку надо понимать, что интернет… Я сейчас говорю в очень широком смысле интернет, потому что я даже не буду перечислять все вещи, которые потихонечку отваливаются. Потому что отваливаются не только мессенджеры, там возникает проблема не только с VPN-ми, периодически возникает проблема просто с заходом на разные западные сайты, которые нужны для того, чтобы делать разные важные вещи. Так вот, эта технология, как, например, технология плавки металлов. Вот если у вас во всем мире появилась технология плавки металла, то не надо возвращаться обратно к каменным наконечникам со словами «вы знаете, мы тут в палеолите жили с каменными наконечниками, и было очень ничего». Тогда вы проиграете эволюционную гонку и будете уничтожены.

Я понимаю, что значительная часть российских компаний и различных людей, которые просто являются пользователями интернета, пытается как-то с этим совладать путем VPN-ов, путем новых протоколов. Человек может приспособиться ко всему. Но я обращаю ваше внимание, что вот когда начинает происходить такая петрушка, то возникает гигантское количество транзакционных издержек, которые подтачивают экономику изнутри. И эффект от этих транзакционных издержек очень трудно замерить, но он катастрофический. Потому что речь идет о людях, которые, допустим, делали свой бизнес в интернете с помощью того же Инстаграма и в интернете находили потребителя, и вдруг им надо перестраиваться. Допустим, они могут перестраиваться на мессенджер Макс, потому что какие-то варианты есть. Может быть, кто-то перестроится, а у кого-то опустятся руки.

Кто-то был абсолютно вполне себе лояльным человеком и поддерживал войну в Украине, или не поддерживал, но, честно говоря, ему было плевать на политику, и он совершенно не собирался уезжать из России, потому что все это было очень удобно по сравнению с многими западными странами, в том числе и благодаря развитой цифровой экономике, и вдруг он обнаружил, что ему сказали: «Все хорошо, но, ты знаешь, вот у тебя будет то, то, то, а электричества не будет, будешь освещаться газовыми рожками». «Ну, – говорит он, – знаете, вот я поеду в то место, где есть электричество. Или просто не буду делать ничего, потому что у меня как-то, знаете, руки опустились».

Во-вторых, обращаю ваше внимание, Кремль хочет восстановить в том или ином виде влияние России на исторически принадлежавшие ей территории. У меня простой вопрос: а как это возможно сделать, отгородившись от них цифровым ножом?

А в-третьих, рано или поздно вот эта железная цифровая стена падет, колхоз будет распущен, и тогда изолированное и невакцинированное от деструктивных информационных мемов население именно что и падет их мгновенной жертвой. Я обращаю внимание ваше, что, в отличие от многих моих коллег, я не склонна с восторгом относиться к кульбитам российской эмигрантской мысли за рубежом и вижу, что проевропейская российская партия превратилась в люмпен-интеллектуалов, которые мечтают об уничтожении и расчленении собственной страны.

Я как раз считаю эти идеи очень опасными. Я считаю, что очень многие мемы и идеи, в том числе та самая деколонизация, которая сейчас с восторгом на Западе используется для разрушения собственных западных обществ, да, это очень опасные идеи. Более того, я профессионально занимаюсь кейсом, по крайней мере, одного такого деструктивного мема, который уничтожил цивилизацию, причем без всяких заграничных спонсоров. Я имею в виду христианство, которое уничтожило античную цивилизацию и Римскую империю.

Когда я говорю «христианство, которое уничтожило античную цивилизацию и Римскую империю», я не имею в виду современное христианство. Современное христианство – основа нашей культуры. Но вот как-то с того момента, когда была уничтожена Римская империя и когда люди опять подняли нос в небо и стали считать звезды, прошло самое меньшее 600-700 лет, как считать. Как-то жалковато. Не хотелось бы их пропускать. Я просто обращаю ваше внимание, что, да, в данном случае гильотина не средство от перхоти.

И еще несколько вещей, которые важно сказать. Одни, мне кажется, из них заключаются в том, что в результате решения заблокировать интернет свобода в России из абстрактной ценности вдруг перешла в ранг колбасы в магазине, которая вдруг стала недоступна. Это такой «черный лебедь», который Кремль устроил себе сам. Фактически это началась война на два фронта. Вот по ошибочным докладам ФСБ, что все ждут с цветами, была начата война в Украине. Еще раз повторяю, я не говорю, что у нее не было причин. У нее были очень серьезные причины. Обращаю ваше внимание, что война была начата в ошибочной уверенности, что российские войска будут встречать в городе Харькове с цветами.

Соответственно, в данном случае, возможно, то, из чего исходила ФСБ, которая у нас теперь курирует интернет, то, из чего исходил Путин, который, очевидно, давал это ФСБ задание, похоже, тоже являются ошибочными установками. Похоже, существовало, во всяком случае, представление о том, что перемены с интернетом – будем называть это «перемены с интернетом», это точнее, потому что это все-таки не отключение интернета, а это серьезное его переформатирование и превращение его в чебурнет – встретит публика так же, как, допустим, перемены на НТВ – будет очень небольшой слой людей, которые будут недовольны.

Как мы видим, слой людей очень большой. Он включает прежде всего абсолютно лояльные Путину слои населения, включая ту же самую Викторию Боню. Он включает даже таких профессиональных доносчиков, как Илья Ремесло. Он включает абсолютно лояльных провластных блогеров, типа Анастасии Кашеваровой. То есть вот эта мера, которую не принимают а) совершенно лояльные, б) политически нейтральные, в) патриотические и пропутинские слои населения. Поэтому я считаю, что издержки от этого решения перевесят плюсы для власти (потому что плюсы тоже понятны).

Я напоминаю о результатах закрытых опросов. Они ужасающие. Вот Алексей Венедиктов приводил опрос, что в Москве среди опрошенных до 19 лет суверенизацию интернета одобряют аж 2% населения. Еще раз, не стоит испытывать никаких иллюзий по поводу этого решения.

И состоит оно, на мой взгляд, из двух компонентов. Одно – это стремление Владимира Путина к тотальному контролю над СМИ. Потому что вот когда он пришел к власти, он взял телевидение. В этот момент интернет был маленький, слабый, и это было как, знаете, «Новая газета» или «Эхо Москвы». Ну вот какая-то такая кунсткамера, там что-то пишут. Когда интернет вырос до размеров, когда у людей миллионы подписчиков и, соответственно, аудитория даже просто военблогера, но военблогера независимого, может перекрывать аудиторию Владимира Соловьева, то решили системно проблему решать.

Второе – это силовики, которым поставили задачу типа, чтобы этот РДК никого не вербовал или чтобы это «Радио Свобода» никто не слушал. А силовики решают любую проблему очень просто – давайте запретим.

Это, собственно, не только силовиков принцип, я буду о нем говорить дальше, это принцип любого чиновника: «Моя задница важнее твоей прибыли и твоего комфорта. Вот у меня есть решение задачи – это отключить Телеграм, включить Макс. А экстерналии, издержки от того, что я решу свою профессиональную задачу, неважно, как будет платить остальное население». И вот любой чиновник склонен принимать такие решения, которые максимизируют его безопасность, а все экстерналии, издержки от этих решений перекладывают на тех, кто является субъектом решения.

То есть это не случайное решение, это системный подход, но издержки от этого решения для самой же власти реально, кстати, практически за все время правления Путина, перевешивают плюсы.

Как я уже сказала, интернет – это не НТВ, которое можно было перепрограммировать и за которое никто, по сути, не вступился. Это не Радио тысячи деколонизованных пельменей, на которое плевать, не поуехавшая оппозиция, которая мечтает о расчленении России. Это необходимая услуга, совершенно критическая в современном развитом обществе. Заказать во Вкусвилле, зайти на сайт, проверить информацию, связаться с бабушкой, построить бизнес, делать ресерч – это технология вроде ковки металла. Попортить интернет – это как людям, которые знали ковку металла, велеть перейти на каменные ступки.

И то, что совершенно аполитичные люди или лояльные люди, от Виктории Бони до Охлобыстина и Вассермана, поголовно против, это очень показательно. А вот как они строят свои обращения, и они говорят там: «Во всем виноват Роскомнадзор. Путину не сказали», это совершенно правильно, потому что только такой подход и может сработать. Никто этих выступлений, разумеется, не заказывал. Шанс, что они хотя бы отчасти сработают, на мой взгляд, достаточно большой. Потому что, я думаю, можно ожидать в лучшем случае что-то вроде статьи «Головокружение от успехов». Как мы знаем, эта статья не покончила с коллективизацией, но хотя бы после этого курей перестали сгонять в колхоз.

Я напоминаю, что VPN в России скачали около 300 миллионов раз. Если я не ошибаюсь, кто-то из чиновников озвучивал цифру, что сейчас ими пользуются около 65 миллионов человек. Очень смешно, что поуехавшая оппозиция в этой ситуации сама себя стреляет в ногу и кричит, что лоялисты не так просят, что с лоялистами ей не по пути. Это скорее хорошо. Тут больше шансов даже, что интернет как-то оставят.

А вообще, я поняла, почему такая острая реакция у зарубежной оппозиции на Викторию Боню ту же самую. Дело в том, что каждое общество нуждается в обратной связи с властью и коррекции, в людях, которые говорят власти, когда власть делает что-то не то.

И вот, например, в Китае, несмотря на авторитаризм, такая связь огромна. Не знаю, знаете ли вы, но там есть очень много инструментов обеспечения такой связи. Например, агентство «Синьхуа». Это такая странная история, что глава «Синьхуа» в провинции не столько новости собирает, сколько доносит в центр сплетни о местных чиновниках. Есть институт массовых протестов на локальном уровне. Вот, типа, через наше село хотят дорогу построить, мы хотим компенсацию повыше. И в таком случае, даже если зачинщиков наказывают, компенсацию обычно повышают.

То есть протесты себя, если они локальны и если они имеют совершенно конкретную причину и могут быть разрешены, ну вот, например, так же, как с забоем скота в России за небольшую компенсацию из-за ящура и необъяснение, из-за чего забивали, то это вполне разрешается.

Есть еще показательные кампании, когда какой-нибудь челобитчик пробивается из провинции, доносит свою проблему, это действительно проблема, и ЦК партии решает по этому поводу устроить показательную кампанию и решить тот или иной вопрос.

И я обращаю ваше внимание, что пока в России оставалась независимая пресса, такой механизм коррекции существовал, хотя бы относительно. Но когда оппозиция уехала за границу, она улетела в астрал, стала рассказывать о коллективной вине, о том, что всех в лагеря перевоспитания загонят. И хотя отметим, что не все это говорили, обратите внимание, что когда это кто-то громкий говорил, то все молчали.

Например, только один человек, Анастасия Шевченко, сказала, что людей, которые поедут на венецианское Биеннале, надо брать в заложники и менять их на украинских военнослужащих. Но обратите внимание, какое небольшое количество людей в российской оппозиции выступило против этой идеи, фактически один только Сергей Алексашенко. Потому что все прикинули, поняли, что Анастасия Шевченко – правая рука Михаила Ходорковского, человек важный для связи с украинскими властями, она постоянно ездит в Киев, видимо, она какой-то посредник между Ходорковским и Украиной, значит, это «же-же» неспроста, мы против этого не будем возражать.

Таким образом, еще раз повторяю, когда высказываются такие экстремальные идеи, то вроде бы их высказывает не вся оппозиция, но поскольку 99% тех, кто находится в оппозиции, молчит и никак это не осуждает, то создается вот этот эффект активиста, который воспринимается как большинство.

Так вот, на наших глазах, обратите внимание, может быть создан новый механизм коррекции вполне такой китайский: гражданин хороший царь, вы великий утес, вы во всем правы, но вы не знаете, у нас тут бояре немножечко напутали. Это механизм коррекции. Если действительно его кооптирует власть, он теоретически несет минимальные риски для верноподданного докладчика и позволяет Путину отказаться от ошибочного решения, не теряя лица. И если он начнет действовать, еще раз повторяю, то есть если государство российское окажется достаточно проницательным, чтобы его кооптировать и поставить себе на службу, that remains to be seen, это еще посмотрим.

Я могу сказать, что, боюсь, я пессимистически отношусь к такой возможности. Но тогда, конечно, вот эта партия «давайте расчленим и унизим Россию, потому что мы не любим Путина», конечно, совсем находится в плохом положении. И, конечно, совсем не покажется, что она каким-то образом выражает действительно интересы россиян.

Я перехожу к вашим вопросам или, точнее, нескольким важным вещам, которые я еще хотела сказать. Вот пишет Максим: «Решения по Телеграму и в целом интернету очень странные. Может, коллапс какой-то в Кремле. Может, раскол элит начался в Кремле».

Тоже вот пишут люди: «Зачем отключать источник информации? Обманывать собираются». Да вот просто все у меня про это пишут.

Вот правильно Максим пишет: «Вторая служба ФСБ начала курировать блокировки интернета в России. Теперь она курирует интернет».

«Боня, – пишет мне Душ Сантуш, – просто правильно подняла вопрос. Это тот случай, когда не самый умный человек прекрасно понимает, что происходит».

Обратите внимание, еще раз повторяю, я уже только что сказала, какая логика этих решений. Первая логика этих решений. Путин понимает, как важна сфера информации. Собственно, первое, что он взял – взял телевидение. И когда оказалось, что интернет теперь сфера информации, значит, надо взять интернет. И второе. Поскольку это поручили силовикам, силовики в значительной степени правят Россией, то силовики решили пойти самым простым путем, несомненно, получив на это санкцию Путина. Я не знаю, кто тут был инициатор на этом. Но, в общем, ясно, что это было взаимоодобренное решение, что вот, типа, в интернете творятся всякие вещи, которые являются вызовом силовикам; давайте мы будем контролировать весь интернет. Это, еще раз повторяю, этот принцип чиновника (сейчас мы про него немножечко дальше скажем): моя жопа важнее твоей прибыли.

Соответственно, еще раз повторяю, это не случайная история. Но Боня совершенно права, когда она выступает в жанре «царь хороший, а бояре плохи», потому что только так эта история может быть отыграна, чтобы царь не терял лица.

Обратите, кстати, внимание. К вопросу о потере лица. Неделю назад я сказала, что, судя по всему, война американо-израильско-иранская окончилась и что еще немножечко побухтят, но тем не менее итогом будет то, что обе стороны подпишут стамбульские соглашения, связанные с тем, что обе стороны выполнили свою программу минимум: Трамп уничтожил в Иране значительное количество вооружений, а Иран, наоборот, сохранил суверенитет, то есть в нем не случилось ни революции, в нем не случилось никакого расчленения, в нем не случилось курдов, которые прибежали и подняли восстание, и так далее и так далее.

И, соответственно, обе стороны понимают, что теперь если переходить к следующему этапу войны, то издержки чудовищно возрастают, причем для обеих сторон. И в связи с этим обе стороны, с одной стороны, минимизируют свои дальнейшие издержки, а с другой стороны, с точки зрения пиара постараются максимизированно объявить о победе. Поэтому будет долго кричать Трамп, что он всех раздавил, иранцы, наоборот, что они всех возобладали. Но в конечном итоге вот то статус-кво, которое возникло по итогам этой войны, будет, скорее всего, соблюдено. И получится, что Трамп добился целей минимум. Трамп не добился целей максимум.

Обратите внимание, например, что не сработала ставка на возможность перемены иранского режима. Обратите внимание, что не сработала ставка на деколониальные восстания, в том числе и на курдов, которым, как нам рассказывают, передали кучу денег и передали кучу оружия. Но поскольку курдов американцы уже много раз швыряли… Их швырнули с референдума о независимости, когда несколько лет назад курды в Ираке попытались объявить собственное государство, и американцы сказали: «А нам совершенно не нужно, чтобы у курдов было собственное государство. Нам нужно иметь их на посылках, как вот сейчас европейцы имеют Украину», Соответственно, в Сирии курдов, в которой не было у Америки более верного союзника, как курдов, только что отдали на растерзание аль-Джулани. Там идет просто настоящий геноцид.

Ну и, соответственно, курды на все это посмотрели, прикинули хрен к носу и сказали, что третий, пятый раз они для Соединенных Штатов не будут каштаны из огня таскать, не будут устраивать в Иране какую-то гражданскую войну. «Привет, ребята. Вам надо – вы устраивайте. А денежки мы возьмем. Спасибо за денежки и за оружие спасибо».

Как говаривал кто-то из американских стратегов, опасно быть противником США, но быть ее союзником – это смертельно. Это то, что поняли курды. Это то, что еще предстоит понять украинским элитам. Хотя сейчас, собственно, Зеленский не является союзником или клиентом США, он перебил крышу, он является союзником или клиентом европейских чиновников. Это, я вам доложу, еще более опасное дело и еще более унизительное, и еще более катастрофически кончающееся для страны, но зато позволяющее некоторое время сидеть на внешнем общаке и, конечно, получать авторское вознаграждение в виде своих портретов на обложке журнала Time или в виде премий, которые в очередной раз получает Зеленский.

Соответственно, в отсутствие внешнего давления, в отсутствие третьей стороны, которая заинтересована в продолжении войны и взаимного стирания США и Ирана… Конечно, Иран сотрется раньше, чем США, но и США могут там чуть-чуть пострадать, во всяком случае, понести большие потери в живой силе и технике, если перейти к наземной операции, что даже с учетом нынешнего гуманного тренда практически невозможно. Так вот, с учетом того, что такая третья сила отсутствует, точнее, она существует и в виде Китая, и в виде России, конечно, эти две стороны хотели бы продолжения банкета, но иранские муллы не собираются их слушаться, в отличие, как я уже сказала, от президента Зеленского, который мог в Стамбуле минимизировать издержки и для России, и для Украины, но ему сказали: «Парень, Россия еще не поистерлась, давай стирай Россию. А мы тебе заплатим обложками журнала Time». И Зеленский эту сделку с дьяволом принял.

Соответственно, как я уже сказала, вот некоторое время казалось, что еще стороны могут продолжить следующий раунд. Иран сказал, что он будет блокировать Ормузский пролив и брать плату за проезд. Кажется, он сейчас это опять повторил. В ответ Трамп тоже зашел с козырей и сказал, что тогда уже он будет блокировать Ормузский пролив, и тогда накроется вся иранская экономика. Ну и тут, видимо, китайские товарищи осудили иранцев и сказали: «Такого кина нам не нужно. Давайте, ребята, сворачивайтесь».

Поэтому мой прогноз, еще раз повторяю, он может не оправдаться… Как я тут недавно видела прекрасную статью, которая проанализировала прогнозы экспертов, которые они давали, и обнаружилось, что прогнозы экспертов были чаще неверными, чем верными, вообще в среднем по больнице, и даже были хуже, чем догадки просто хорошо информированных людей, потому что эксперты очень часто имеют какие-то собственные резоны, и они не столько прогнозируют, сколько пытаются обернуть ситуацию в свою сторону.

Ну вот мой осторожный прогноз, что все-таки оно будет потихоньку затухать, а вот словесные поединки, словесные баталии мы, конечно, еще увидим. Потому что, соответственно, Иран большой мастер обращения подобных ситуаций в свою пользу. Иран, например, вспомним, когда убили генерала Касима Сулеймани, громко кричал, что сейчас он всех порвет на фашистский знак, а кончилось тем, что по непонятным целям в пустыне были выпущены три с половиной ракеты, а потом, я не помню, кто-то из американских чиновников разведывательных погиб в ДТП, и иранцы громко сказали, что это, типа, их спецоперация по его ликвидации.

Соответственно, в мире, где, как я уже сказала, в отличие от франко-прусской войны или Второй мировой войны, дело не кончается капитуляцией одной из сторон, у вас пиар, фрейминг победы получает гигантский вес, и, соответственно, обе стороны всегда могут разойтись со словами «я победил».

Естественно, у меня еще вопрос про поражение Виктора Орбана. Вот здесь, кстати говоря, вот эта вот решительность – то, что раньше было свойственно воинам, теперь, обратите внимание, перешло на выборы. То есть вот если про войну можно сказать, что непонятно, кто победил, то про выборы нельзя сказать «непонятно, кто победил». Орбан проиграл, причем с треском. Урсула фон дер Ляйен, условно говоря, Европейский союз, опять же, масштабно выиграл, потому что поражение Орбана – это, с точки зрения Европейского союза, усмирение поднявшего бунт царька в провинции.

Это усмирение успешно произошло современными гибридными методами. Эти методы были опробованы. Это прежде всего создание экономических сложностей Орбану: выключение нефтепровода «Дружба», задержка 22 миллиардов евро в субсидиях, которые причитались Венгрии, то есть просто открытый шантаж избирателя словами, что если ты проголосуешь за Орбана, то тебе не видать этих денег, и бензин у тебя будет дорогой.

Второе – это цензура. Точнее, то, что происходило с Фейсбуком, который показывал посты исключительно против Орбана. А там в Фейсбуке сидит половина Венгрии.

И третье – это деятельность гигантского количества активистов. Я не знаю, сколько активистов действовало в Венгрии. Я посмотрела, что за последние 10 лет вообще ЕС выдал 22 миллиарда долларов организациям типа НКО за последние 10 лет. Понятное дело, это не имеет отношения непосредственно прямого к Венгрии. Это вот такая огромная экономика, которая позволяет содержать слой активистов, которые изображают из себя мнение народное. А человек, он существо стадное. Если он слышит, что все разделяют это мнение, то и он его будет разделять.

Я уже, правда, заговорила об Орбане, но, как ни странно, прежде чем договорить об Орбане, я бы хотела рассказать об одной истории, которая меня потрясла чрезвычайно. Я имею в виду плохое финансовое положение компании airBaltic. Я сейчас объясню, какое отношение это имеет к Евросоюзу и к Орбану. Плохое финансовое положение компании airBaltic. Даже ожидалось, что, возможно, она объявит банкротство. Но в конце концов кончилось, если я не ошибаюсь, 30-миллионным займом, который парламент Латвии одобрил 16 апреля 2026 года из-за, соответственно, тяжелого положения компании airBaltic.

И дело в том, что для меня эта эпопея началась с твита, который совершенно неправильно в Твиттере написал, что, дескать, вот перестали перевозить пассажиров российских, и вот теперь на грани банкротства. Я пошла смотреть и делать ресерч, действительно ли у компании airBaltic такое тяжелое положение из-за того, что она перестала с 2022 года работать с Россией. Ответ, спойлер: конечно, совершенно нет. Потому что пассажиропоток из России составлял 4-8% пассажиропотока компании airBaltic. Это существенная часть, но это не то, что подкосило слона.

А вот причина, по которой airBaltic находится в печальном состоянии, она совершенно потрясающая, и сейчас мы о ней поговорим, потому что она очень хорошо показывает, что такое современный Евросоюз и как в нем вести бизнес.

Во-первых, начнем с ковида. Потому что то, что подкосило airBaltic сначала, это был ковид. То есть что такое ковид? Это когда чиновники, руководствуясь тем самым принципом «моя жопа важнее твоей прибыли», говорят: «Ну, нас тут погонят взашей, если будет какая-то излишняя смертность. И мы вообще должны что-то сделать, а мы не знаем, что сделать. Давайте мы всем запретим выходить на улицу, тем более летать авиакомпаниями. А если от этого у людей будут экономические сложности, то это нас не волнует.

Плюсы от наших решений, – говорят чиновники, –достанутся нам, потому что мы проявили инициативу, мы запретили, мы заботимся о человеческих жизнях, а минусы от этих решений, связанные с экономикой, связанные с банкротствами компаний, связанные с банкротствами производств, они будут не нами нестись».

Соответственно, конечно, аirBaltic, как и все другие авиакомпании, это катастрофически подкосило. Но аirBaltic оправилась, начала оправляться, соответственно, уже в 2021 году. Тут опять же 2022 год, война, запрет на перевозки из России (как я уже сказала, это был не такой существенный запрет, 4-8% пассажиропотока).

Но тут важно подумать о другом, что это вообще на самом деле абсолютно контринтуитивно и безумно, что компания, которая теоретически находилась в идеальном положении посредника, которая могла бы стать хабом для перевозок между Россией и Европой, что она имела такую малую долю пассажиропотока из России. Причем располагалась она ровно в том регионе, который, собственно, всегда с XII века жил именно за счет транзитной торговли и транзитных перевозок между, с одной стороны, европейскими странами и особенно Балтийским морем, и с другой стороны, Хинтерлендом в виде позднейшей Российской империи.

И если бы, скажем, власти Латвии реализовали из Латвии то, что сделали власти Сингапура и Гонконга, когда они свои территории сделали посредниками между Китаем и остальным миром и, соответственно, на этом нажились и процвели совершенно невероятно, особенно это касается властей Гонконга, вот если бы эта модель Гонконга была реализована в Риге, если бы она была реализована в Латвии, то, понятное дело, там и доля российских перевозок была бы больше, и, конечно, экономическое положение Латвии было бы совсем другое.

Но это тоже политические решения. Вместо идеи Гонконга была реализована идея крепости против бывших колонизаторов. И, соответственно, непосредственное количество пассажиров российских, которые перевозились аirBaltic, как я уже сказала, было комично небольшое по сравнению со стратегическими возможностями компании, расположенной в таком месте.

А дальше произошла история, которую я просто не знаю, как характеризовать. Эта история называется «Двигатели Pratt & Whitney». Pratt & Whitney – это, естественно, просто крупнейшая компания по производству двигателей. Так получилось, что у аirBaltic невероятно высокий процент самолетов с двигателями Pratt & Whitney.

С 2015 по 2021 год Pratt & Whitney производил двигатели, используя для этого порошковую металлургию. То есть некоторые наиболее важные детали (диски, еще чего-то) обрабатывались при гигантских температурах из порошков. И вот часть этих порошков оказалась с незначительными примесями. Бракованная или даже не совсем бракованная, но с незначительными примесями. И в какой-то момент чиновники обнаружили, что микротрещины в этих дисках растут быстрее, чем гласили предсказания.

Я обращаю ваше внимание, что не было ни одного самолета, который развалился в воздухе. Это действительно была бы очень большая трагедия. Если у двигателя разлетается что-то, там разлетаются лопатки – это самый страшный сценарий катастрофы. Просто этот двигатель сечет в дым, соответственно, просто сечет самолет, он падает. Но вот истории, чтобы это случилось, физически просто не было. Там было несколько не до конца приятных инцидентов.

Но чиновники решили подстраховаться по уже сказанному мной принципу «моя задница важнее твоей прибыли». И сначала американские чиновники, одновременно европейские авиационные чиновники, они тут действовали абсолютно в унисон, сказали Pratt & Whitney: «Пожалуйста, все двигатели, которые произведены были с 2015 по 2021 год, посадите самолеты, снимите с них эти двигатели, эти двигатели разберите на части, проинспектируйте и поставьте обратно. И только тогда мы вам разрешим на них летать».

А проблема заключается в том, что в современном мире, где так высока доля культурного обогащения, где такие сложности терпят заводы, где любой высококвалифицированный работник, который занимается вот этими сложными вещами, связанными с производством двигателей, ремонтом двигателей, он большую часть своей зарплаты вынужден отдавать, как я уже сказала, на содержание разных культурных обогатителей и милых сирийцев, которые приехали с двумя или четырьмя женами, и так далее и так далее. Даже в Соединенных Штатах очень высокие налоги. Даже в Соединенных Штатах гораздо больше людей теперь поступает на то, чтобы заниматься гендерными штудиями, а не на то, чтобы создавать авиадвигатели. Ну, просто физически таких специалистов в таком количестве нет.

Естественно, самолеты просто остались стоять на земле. А лететь они не могли, потому что чиновник же прикрыл свою задницу. А до прибыли авиакомпаний ему дела нету. И, соответственно, аirBaltic со своим флотом под это попал самым страшным образом. И в результате у нее образовался вот этот чудовищный кассовый разрыв, притом что в 2023 году авиакомпания показала абсолютно рекордную прибыль. В 2023 году. То есть от ковида она оправилась, от потери российского рынка она оправилась. И тем не менее вот просто бумажка, подписанная чиновниками, ее абсолютно подкосила.

Это классический случай того, что я многократно разбирала, что современный чиновник в современном мире спасает свою задницу, а все издержки от этого решения он распределяет на частного агента, делая этого частного агента таким образом человеком, который сам же убивает свой бизнес за свои же деньги и одновременно выводит все, что дальше будет происходить, из-под ответственности самого чиновника. А он весь в белом, он тут заботится о безопасности пассажиров.

Потому что, конечно, дело было не только в двигателях Pratt & Whitney. Например, классическая другая история – это та самая безопасность, которая нам теперь говорит, что в аэропорт надо приходить за три часа до вылета, в крайнем случае за два. Вот представьте себе, какое количество людей, соответственно, просто перестали летать, потому что они не хотят этих унизительных условий перевозки, потому что они не хотят в аэропорту ждать три часа и потом еще в очереди из аэропорта ждать полтора часа.

Мы никогда этих людей не сможем посчитать, так же как мы не сможем посчитать то количество людей, у которых в России сейчас из-за интернета опускаются руки. Но оно достаточно существенное. Оно, например, достаточно настолько существенное, чтобы изменить некоторые паттерны на авиационном рынке и повлечь за собой просто совершенно катастрофические вещи. Вот, например, вещи вроде тех, которые сопровождали знаменитую историю Airbus-380. Тоже очень интересная история, которую нельзя не рассказать.

Airbus потратил 25 миллиардов евро на создание гигантского самолета, на котором только что плавающих бассейнов не было, который должен был летать между крупными хабами, перевозить огромное количество пассажиров. И самолет этот создавался под абсолютную уверенность, что рынок воздушных перевозок будет расти по экспоненте. А оказалось, что этот самолет не имеет спроса на существующем рынке международных перевозок, который растет, во-первых, немножко другими способами. Так, одну секунду, извините.

Я говорила про гигантский Airbus, который должен был окупиться, если бы продали 1200 штук. Продали около 160 штук. И причина была отчасти связана с тем, что не угадали спрос. То есть оказалось, что слишком мало спроса на крупные самолеты, а предпочитают мелкие прямые рейсы. А отчасти потому, что ожидали, что рынок будет гигантски расти, а рынок не рос. То есть рынок рос, но рынок рос не теми темпами, которые ожидали эксперты, в частности, потому что условия перевозок стали слишком унизительными.

И когда мы сейчас видим какой-нибудь текст, например, моего любимого Эрла Стенли Гарднера, у которого Перри Мейсон в 60-х годах приезжает на летное поле, видит, что к самолету стоит очередь, покупает билеты и улетает, он читается как научная фантастика. Как это можно прилететь в аэропорт, купить билеты и через пять минут быть в воздухе? Такого сейчас не бывает.

Вроде бы все понятно, потому что чиновники подстраховались. Те же самые силовики подстраховались. Они говорят: «Вот у нас происходят теракты, поэтому давайте люди постоят по два часа в очередях». И действительно, люди в результате этого решения силовиков, которые не хотят выполнять свою прямую работу, а эта прямая работа – это агентурный поиск и обезвреживание террористов, перекладывают стоимость этой работы на все остальное население, потому что они силовики, они крутые, им можно.

Оказывается, что банкротятся авиакомпании. Оказывается, что самолет, в который вложено 25 миллиардов евро, оказывается невостребован. Этот невостребованный самолет и эти 25 миллиардов евро, в свою очередь, компания раскидывает по другим самолетам, которые она продает. Соответственно, у вас становятся более дорогие билеты. Соответственно, более дорогие билеты по сравнению с тем, что могло бы быть, покупает меньшее количество людей. И так далее и так далее.

И на самом деле, вот это не единственный пример того, что происходит в авиационной отрасли, не единственный пример того, что происходит в европейской экономике, потому что параллельно, например, в авиационной отрасли в Европе введены просто гигантские квоты, связанные с СО2, и авиакомпании платят за это гигантские деньги. Понятно, что все это издевательство и питье бензина, потому что Китай выбрасывает СО2 в воздух без всяких проблем. И это просто способ бюрократического перераспределения и способ административного шантажа, и способ заработка денег, и способ регулирования промышленности.

Не знаю, знаете ли вы еще другую потрясающую историю, но вот в 2024 году в Европе были введены, они до сих пор еще не полностью введены и даже частично после крика бизнеса отменены и передуманы, правила, которые звучали приблизительно так: каждая европейская компания должна доказать, что она ведет бизнес этическим способом, что она не способствует загрязнению окружающей среды, выбросам СО2, эксплуатации детского труда и так далее. Причем она должна это доказать не только в том, что касается собственной ее деятельности, но и деятельности ее поставщиков, и вообще там деятельности кого угодно, кто с ней сотрудничает. Причем, естественно, необходимость доказывания всего этого кладется на плечи самой компании.

Таким образом, согласно этой регуляции, любая европейская компания, которая занимается бизнесом… Вот сам факт того, что ты занимаешься бизнесом, ты потенциально в глазах чиновника совершаешь преступление. И ты должен оправдаться перед этим чиновником, что ты преступление не совершаешь. Вместо презумпции невиновности у тебя действует презумпция виновности. Человек, который судит данную европейскую компанию, он не судья, то есть там никаких адвокатов нету, он выносит фактически единоличное решение. Если он выносит неправильное решение, а компанию потом в чем-то уличают, то, соответственно, этот чиновник лишается работы.

Понятное дело, что в таких условиях он перестраховывается. Особенно если учесть, что, скорее всего, он выпускник какого-нибудь левого университета. Он ненавидит бизнесменов в принципе. Он считает, что они враги народа. Кроме того, он, скорее всего, получает маленькую зарплату. Он ненавидит поэтому бизнесменов, потому что у них есть деньги. Кроме того, он, скорее всего, находясь на этой небольшой должности, сам не зарабатывая денег, лузер.

То есть он находится примерно в том же самом положении, в котором, как во время коллективизации, деревенская гопота, которая раньше была нищая, вдруг получила в свои руки возможность уничтожать тех людей, которые работали 24 часа в сутки в поте лица и, соответственно, имели хорошее хозяйство. Ну и гопота начала гулять. Вот то же самое происходит с современным европейским чиновником в связи с этой директивой.

И как вести бизнес в Европе? Ну, практически никак. Потому что, еще раз повторяю, ты являешься человеком, у которого презумпция виновности. Если ты делаешь бизнес – ты совершаешь преступление потенциальное: ты загрязняешь природу, ты используешь детский труд и так далее. И тебе надо доказать, как правило, человеку, который не хочет тебя слушать и требует все новую и новую бумажку, что ты не верблюд.

Во-первых, доказывать, что ты не верблюд, очень затруднительно. Но даже если ты доказал, ты потеряешь за это время такое количество времени и такое количество затратишь транзакционных усилий, что ты подумаешь: «А нафига оно мне? Лучше я буду сидеть на попе ровно и лучше я попрошусь на социальное пособие. Ну, или пойду в какую-нибудь крупную компанию работать, у которой все это хорошо налажено, у которой уже есть механизмы отмазки, которые жертвуют каким-нибудь НКО, и, соответственно, они не напишут донос и так далее».

Это я к чему? Потому что я уже сейчас сделаю перерыв, поставим песню на стихи Леонида Александровича Латынина, я продолжу в следующем часе. К чему я говорю эти важные вещи? Это чтобы понять, какой Европе противостоял Орбан. Причем тоже не до конца противостоял, потому что в силу того, что Венгрия – демократическая страна, в современных демократических странах, если у вас есть окружающие демократические страны, понятное дело, вы тоже занимаетесь популизмом, вы тоже занимаетесь раздачей денег. У вас тоже очень большие социальные льготы. И вы, даже если вы правый популист, вы из этих белок в колесе не выберетесь.

Единственное, чем я хотела бы завершить эту первую часть передачи. К вопросу, как сложно делать в Европе бизнес и как тяжело, например, проходится авиакомпаниям. Напомню, что бизнес тем не менее в Европе современной тяжело делать не всем. Вот я с удивлением обнаружила, что, оказывается, в Европе должен был наступить водородный бум, должны были делать топливо из водорода. Выделили на это (не все потратили) 30 миллиардов совокупных различных государственных субсидий. То есть вот тут Украине не могут выделить 90 миллиардов по причинам, о которых мы поговорим потом. 30 миллиардов, Карл.

А вот совсем недавно обанкротилась прекрасная компания французская, называется Ynsect, которая занималась промышленным разведением мучных червей. И, соответственно, вы скажете, а зачем им были мучные черви? Предполагалось, что это будет пища будущего, и эту пищу будущего, во-первых, будет есть скот, а во-вторых, будут есть сами люди. Они не будут есть вот этих нехороших коров, которые пукают, которые выделяют СО2, а вот есть замечательный экологичный зеленый белок, и, соответственно, вот давайте их разводить. И вот французская эта компания получила около 160 миллионов всего лишь государственных субсидий.

А всего компаний, которые занимаются подобной ахинеей, альтернативным белком, то есть или белком, который будет синтезироваться, и, соответственно, его благодарные покупатели будут есть, или белком из жуков, муравьев и всякого такого прочего, и всяких жужелиц, всего они получили от Евросоюза за последние годы субсидий на два миллиарда евро.

Причем паттерн всегда был одинаковый. Это около десятка компаний, которые приходят, которые говорят: «Вы знаете, у нас есть прекрасная идея. Вот мы будем разводить жука, а потом его будут в супермаркетах с полок сметать, потому что это будет сознательному потребителю очень нравиться, потому что это будет не экологически несознательное мясо, а это будет замечательный, прогрессивный зеленый жук».

Дальше строится гигантский какой-то завод, всегда не маленький, а сразу гигантский завод, потому что на гигантском заводе легче украсть большие деньги и легче, по крайней мере, их освоить. А потом оказывается, что почему-то не полетело, знаете, никто не хочет жуков жрать. И, соответственно, компания обанкротится, два миллиарда куда-то тю-тю, отправляются в том же самом направлении, что и 30 миллиардов на водородную отрасль. Но зато, когда ты просто хочешь заниматься нормальным бизнесом, ты должен отчитываться, что ты не верблюд.

На этом я прерываюсь на маленькую песню, которую сделала Дарья В (и канал с другими песнями есть по ссылке в описании этого видео), на стихи Леонида Александровича Латынина, замечательного поэта и по совместительству моего отца.

***

Добрый день! Это опять Юлия Латынина. Это опять «Код доступа». Вот Олег Пеньковский спрашивает: «А правда ли, что парада 9 мая действительно не будет? Это уже действительно прецедент»

Не знаю, будет ли или не будет парад 9 мая. Но я бы, на самом деле, парад проводила в крайне урезанной форме, потому что понятно, что дроны летают. И, собственно, зачем?

Вот Лена пишет про гражданскую авиацию: «У нас давно буксует: сначала – из-за чиновников, которые все запрещали, теперь – из-за санкций».

Но это про российскую гражданскую авиацию. А, соответственно, я говорила именно про европейские проблемы. Не потому, что у России нет проблем, а потому, чтобы обратить ваше внимание на то, что вот ровно в тот самый момент, когда Европа сама себе стреляет в ногу, казалось бы, тут-то вот, ребята, и воспользоваться, и создавать условия, условно говоря, чтобы просто те самые люди, которые, возможно, очень скоро просто начнут уезжать из Европы в связи с вещами, которые мы обсуждали в связи с особенностями развития человеческого интеллекта, которые мы обсуждали в связи с публикацией в Nature… Казалось бы, неплохо было бы, если бы они, например, уезжали в Россию. Но тут вот вас встречают чебурнетом и всем остальным.

И обратите внимание, как похожа логика европейского чиновника, который, например, в случае двигателя Pratt & Whitney говорит: «Мне не важно. Сажайте ваши двигатели, как бы что ни вышло. Моя жопа важнее вашей прибыли», и логика путинского силовика, которому говорят: «Ну вот тут вот в Телеграме завербовали какого-то человека и в результате подожгли военкомат», и он говорит: «А мне не важно, что из-за этого накроется весь Телеграм. А мне не важно, что из-за этого пострадает просто бизнес гигантского количества людей, не говоря уже о том, что будет гигантский баттхерт у ста миллионов человек, которые пользуются Телеграмом. А мне важно, чтобы моя жопа была прикрыта». Вот абсолютно та же самая логика. И когда такая логика начинает действовать, то тут цивилизация начинает быть в существенной опасности.

Вот мне Иван Алексеев пишет: «Как изменится цена на бензин в Венгрии после поражения Орбана?»

Вернемся, конечно, к Орбану, потому что это важный вопрос. Как я, собственно, понимаю, сейчас нефтепровод «Дружба» будет включен. И мое короткое мнение заключается в том, я уже говорила, что поражение Орбана означает, что в Европе не будет никакого правого поворота. Любой, кто противостоит Брюсселю, будет раздавлен. Это также означает, что текущая брюссельская бюрократия, логику которой я только что ярко описывала, не может быть реформирована через выборы. Она будет продолжать тем же курсом, пока, как и в СССР, ее не постигнет катастрофа.

Я также очень сомневаюсь, что в лице Мадьяра мы увидим консерватора-евроцентриста. Обратите внимание, что Мадьяр пришел к власти на абсолютно правых лозунгах. На это стоит обратить внимание. То есть Мадьяр – это как раз человек, который, с одной стороны, собрал в себе голоса всех левых. И все активисты работали на Мадьяра. И левые партии просто впервые в истории Венгрии вообще не прошли в парламент, потому что все голосовали за Мадьяра. И Мадьяр, как только победил, стал говорить разные очень правильные и очень правые вещи, что он не пустит никаких мигрантов. Короче говоря, все вещи он говорит абсолютно правильные.

Но тем не менее мне это кажется абсолютной уловкой, которую умеет делать европейская бюрократия: пообещать избирателям все, что им хочется (потому что в Венгрии избиратель правый), пообещать Орбана без Орбана, то есть улучшенного Орбана без коррупции, а потом, соответственно, сделать самые главные вещи, которые хочется Брюсселю. И, соответственно, эти самые главные вещи, на самом деле это вовсе не дружить или не дружить с Путиным, это вот само по себе подчинение воле Брюсселя.

Я уже сказала, что выборы в Венгрии показывают, что в ЕС отточили технику выборов правильных людей на выборах до совершенства. И она состоит из экономического давления на избирателя, из массовых активистов НКО с горящими глазами, из выдачей в Фейсбуке, де-факто цензура, где посты сторонников Орбана просто не выдавались, и одновременно нахождение идеального кандидата.

Потому что, строго говоря, еще раз, Мадьяр правый, по обещаниям это такой Орбан без Орбана, он против миграции, он даже против Украины в ЕС. Левые партии вообще не прошли в парламент. Но это, еще раз повторяю, ничего не значит, кроме того, что партия глобалистов прекрасно освоила технику победы любыми способами. Точно так же, как Ленин блокировался со сторонниками шариата и с националистами. Если в стране избиратель правый, покажем ему правого.

Это тоже в последнее время важная тенденция, когда, видя, что на правах есть спрос, избирателям обещают правого политика и сразу после выборов его кидают. Вспомним, например, Мерца, который использовал крайне жесткую антииммигрантскую риторику перед тем, как его партия победила на выборах. И потом, естественно, все это сливается.

В этом смысле Мадьяр – это такой Зеленский, который тоже, напомним, получил 73% голосов на обещаниях «пусть на каком языке кто хочет и говорит» и на том, что «я договорюсь с Россией».

То есть тактика ЕС – обещания давать те, которые слышит избиратель. И вот здесь самая главная вещь. Потому что страшного диктатора Орбана, как выяснилось, можно сместить всеобщим голосованием. А вот где проголосовать против Урсулы фон дер Ляйен?

И самое удивительное, что когда я вот это написала, то ко мне в реплаи пришли особо одаренные граждане и стали сообщать, что Урсула фон дер Ляйен – это тоже демократически избранный политик и что ее избирает Европарламент. Это очень интересный поинт, о котором стоит поговорить. Потому что процедура избрания, так меня в школе учили, предполагает выборы между двумя и более кандидатами. Вот кому-то предлагают несколько кандидатов, а он выбирает. В противном случае это не избрание, а это утверждение. И вот Урсула фон дер Ляйен, президент Еврокомиссии, не выбирается парламентом. Она утверждается парламентом из одной единственной предложенной в ходе закулисных переговоров кандидатуры.

Урсула фон дер Ляйен действительно является членом одной из самых крупных политических партий Европы. Но это, строго говоря, не обязательно, потому что человек выдвигается не от партии, которая собирает больше всего голосов на выборах. Его не выдвигают. То есть ты выдвигаешься не от партии, ты выдвигаешься не сам, тебя выдвигают в ходе закулисных согласований президенты стран-членов ЕС, а на самом деле чиновничий аппарат. А потом эту одну единственную кандидатуру выставляют для одобрения в парламент ЕС. И не единственного случая не было, чтобы парламент проголосовал против. Как говаривал товарищ Ленин, по форме верно, а по сути издевательство.

Хотя называется это «выборы», но по сути это утверждение. Причем утверждают всегда. Также можно сказать, что в СССР тоже были выборы, там голосовали за блок коммунистов и беспартийных. Или что когда, условно говоря, президент Путин вносит на утверждение парламента должность премьер-министра, то это тоже выборы. Но парламент же может проголосовать против.

Но здесь меня позабавило не просто то, что люди, которые совершенно справедливо указывают на отсутствие выборов в России, рассказывают о невыдуманной истории о супердемократической процедуре избрания председателя Еврокомиссии и Европарламента. Речь идет совсем о другом. Речь идет о том, как подобная двуступенчатая система управления конгломератом государств делает этот конгломерат все менее и менее демократическим.

Я еще раз повторяю, я не люблю демократию. Вы это прекрасно знаете. Я не считаю, что голос Эйнштейна должен быть равен голосу бомжа. Я не считаю, что мать, которую лишили права воспитывать своих детей, потому что она недостаточно сознательная, допустим, колется или чего-то, гражданских прав ее нельзя лишить. Я многократно говорила, что, с моей точки зрения, выборы – это очень хорошая процедура, но самая лучшая ситуация – это когда выбирать, голосовать имеют право только те, кто хотя бы на один цент платит больше налогов, чем получает субсидий.

Но дело сейчас не в этом. Дело в том, что нам декларируют, что Европа – это демократия, потому что есть 27 стран-членов, и они голосуют. И нам декларируют, что Евросоюз – это демократия, потому что дальше тоже как-то выбирают председателя Еврокомиссии.

Вот обратите внимание, что когда у вас вообще появляется бюрократическая надстройка над демократиями, в которых это неважный чиновник, он мало ли что, он будет секретарем, будет заполнять какие-то бумажки, а самое главное происходит на общенациональных выборах, то это, во-первых, вообще уже опасная тенденция, потому что бюрократия, как газ, заполняет весь выданный ей объем.

А во-вторых, самое главное другое. Как только вот эти никем не выбранные чиновники, на самом деле не выбранные, получают возможность, как в случае Венгрии или как в случае Румынии, обратного влияния на выборы, которые формально являются демократическими, и могут влиять на их результаты с помощью, например, экономической блокады страны или с помощью того, что обратились к Фейсбуку, или, опять же, с помощью гигантского количества активистов, которые, я напоминаю, только от ЕС только за последние 10 лет получили 22 миллиарда евро, вот этих вот прекрасных людей, которые за все хорошее и против всего плохого, но никак не несут ответственность за то, что в результате их деятельности получилось, то у вас возникает такая положительная обратная связь, при которой никем не избранные чиновники определяют результаты национальных выборов, а люди, оказавшиеся победителями в результате этих национальных выборов, они назначают никем не избранных чиновников.

В результате происходит что? Правильно, у вас происходит постепенное засахаривание всей системы. Причем, обратите внимание на два ключевых момента, которые здесь очень важны. Во-первых, естественно, у вас именно поэтому чиновники начинают издавать все больше директив вроде тех, о которых я говорила. Потому что если у вас начинаются тотальные бизнес-директивы по всей Европе, когда, например, всем компаниям надо отчитываться в соблюдении вот этой зеленой повестки, то оказывается, что наднациональное правительство гораздо важнее национальных, и у вас вот такого рода и зеленая повестка оказывается способом бюрократии прийти к власти и совершенно уничтожить национальные особенности, с одной стороны.

А с другой стороны, обратите внимание, какой интересный момент, что именно поддержание национального своеобразия, особенно в мелких странах, является очень важным барьером, очень важной такой китайской стеной, очень важной берлинской стеной, которая препятствует, например, странам Европы конкурировать между собой.

Что я имею в виду? Ну вот, например, как устроены Соединенные Штаты, у которых вроде есть один президент, которого все избирают? Но обратите внимание, что у штатов, составляющих Соединенные Штаты, гораздо больше экономических свобод и экономической независимости от федерального правительства уже сейчас, чем в Европе в некоторых обстоятельствах. Потому что, например, у вас в Калифорнии и в Нью-Йорке принимают все более безумные законы, и, соответственно, просто люди из Калифорнии или из Нью-Йорка уезжают во Флориду, уезжают в Техас. И там те законы, которые приняты в одном штате, они радикально отличаются от тех экономических законов, которые приняты в другом.

А вот оказывается, что в Евросоюзе у вас, с одной стороны, есть вот эти вот безумные директивы, о которых я говорила. Я могу еще некоторое количество этих директив перечислить. Они все вот примерно такого же уровня. Чего, например, стоит фактическое превращение банков в налоговые органы, которые уже интересуются не только тем, откуда деньги на счету в банке, но и тем, что вообще зарабатывает клиент данного банка. Или как, например, расценивать вот эти вот квоты на мигрантов, которые Евросоюз навязывает всем своим странам?

Почему Евросоюз это делает? Почему Евросоюз принимает столько бюрократических регуляций? И почему Евросоюзу, например, так важно, чтобы квоты на мигрантов были везде? И почему одновременно так важно, чтобы каждая страна была национально уникальна? А вот ровно, чтобы не произошло, как в Соединенных Штатах Америки.

Вот, условно говоря, те же самые страны Балтии, которые, кстати, тоже мигрантов не принимают. И, допустим, они говорят: «О, мы будем вести самостоятельную экономическую политику. У нас население бедное. У нас налоги будут очень низкие. Но мигрантов мы принимать не будем. Вообще, мы будем Гонконгом, посредниками между Евросоюзом и Россией. На национальных языках мы особенно сосредотачиваться не будем. Поэтому, вы знаете, если, допустим, кто-нибудь из Германии поедет в наши страны… В Германии же много мигрантов, высокие налоги, а у нас налоги низкие, энергоносители, благодаря тому, что мы их закупаем из России, дешевые. Страна расположена удобно, как на перекрестке, между Хинтерлэндом и Европой. Все флаги – в гости к нам. Давайте мы будем вести делопроизводство на каком хотим языке, в том числе хотите – на немецком, хотите – на русском, хотите – на английском».

Вы представляете, что просто дальше происходит? Дальше просто гигантское количество немцев переселяется в ту же самую Латвию. И с ней происходит то же самое, что с Флоридой или с Техасом – экономика процветает.

Понятное дело, что центральному правительству это очень не нужно, потому что те небольшие и маленькие страны, которые присоединились к Евросоюзу, они должны играть совершенно другую роль, они должны играть роль скрытых колоний, они должны играть роль, в которых жизнь бедная, но налоги по-прежнему высокие, требования Евросоюза по-прежнему такие же безумные, и, соответственно, молодое население этих стран уезжает за длинным евро туда, где жизнь хоть чуть-чуть получше (например, в ту же самую Германию), и там становится все-таки той добавкой, которая хоть как-то, но работает на заводах, на которых не хотят работать культурные обогатители.

То есть вот обратите внимание, что вот это удивительная ситуация, при которой центральное правительство Евросоюза, бюрократы, левые активисты, с одной стороны, навязывают всей Европе вот эти безумные бюрократические правила, а с другой стороны, про каждую страну говорят, маленькую особенно страну: «Ребята, у вас тут пять миллионов человек. Очень важно, чтобы говорили на вашем пятимиллионном языке. У вас тут два миллиона человек. Очень важно сохранять замечательный этот двухмиллионный язык». Таким образом действует империя, которая говорит: «Разделяй и властвуй».

Таким образом, с одной стороны, центральное правительство бесконечно усиливает свою власть, бесконечно усиливает единообразие, а с другой стороны, не делает так, чтобы какая-то из стран Евросоюза могла, как штат Техас или штат Флорида, сказать: «Ребята, у нас ноль регуляции, пишите на каком угодно языке. Все флаги – в гости к нам. Энергоносители дешевые. Welcome».

И так поддерживается эта, как я уже сказала, квазиколониальная система, в которой на самом деле, так же как и в Animal Farm знаменитого Оруэлла, все животные равны, но некоторые животные все-таки равнее других.

Как я уже сказала, в рамках этой системы практически невозможна самостоятельная политика, как это мы видели на примере того же самого Орбана, который в этом смысле был еще и правым популистом. И если ты пытаешься себя выключить из этой системы, то ты лишаешься рынка на 450 миллионов человек. А если ты входишь в эту систему, то тебе выкатывают такое количество правил, как, например, тому же самому Орбану и той же самой Венгрии, что, если ты их не слушаешься, тебя раскатывают в каток, а если ты слушаешься, то, соответственно, ты не можешь из своей страны сделать Флориду или Техас, ты остаешься, как я уже сказала, по сути дела, вторичной колониальной территорией внутри большого Евросоюза.

Еще важная, конечно, вещь, о которой, мне кажется, надо упомянуть. Обратите внимание, я об этом уже говорила, что поражение Орбана не принесло президенту Зеленскому счастья. Вместо того, чтобы немедленно сказать: «Да, мы выдаем 90 миллиардов евро», что сказали президенту Зеленскому? Ему сказали две вещи. «Вот тебе, во-первых, медалька за защиту свободы», что звучит смешно. Но вот, видимо, эту медальку надо было еще вручить по совместительству сотрудникам ТЦК. Вот они уж так защищают свободу, так защищают свободу, что просто у нас всех глаза на выкате.

А во-вторых, как было сказано на встрече с Мерцем: «Да, мы будем выдавать украинских мужчин обратно. Пусть едут на фронт и там умирают». Потому что, как сказал уже представитель бельгийских властей, по сути, прямым текстом сказал: «Нам надо, чтобы эта война продолжалась до 2030 года».

Как я уже сказала, дело с 90 миллиардами было не в Орбане, а дело, насколько очень похоже, действительно было в том, что Зеленский рвется в Евросоюз к 2027 году и хотел бы это видеть в качестве одного из своих достижений, возможно, даже в рамках предвыборной кампании, но в любом случае одним из достижений, когда можно объяснить украинцам, за что они воюют.

А европейские чиновники, нанявшие индейца за бусы воевать с другими индейцами, совершенно не хотят этого индейца сажать с собой за стол и совершенно не хотят, чтобы он имел права белого господина. Потому что в Европе, как мы видим, определенные экономические сложности, самим не хватает, не хватает правильным людям, например, компаниям, которые разводят жуков, или компаниям, которые занимаются производством энергии из водорода, или, например, не хватает НКО, которые все получают миллиарды и миллиарды. А индейцу можно заплатить бусами в виде медалек и обложек журнала Time. И совершенно не надо на индейцев тратить гигантские деньги, которые действительно придется тратить на граждан Евросоюза. Вот такую вещь мы видим.

«Орбан, – мне пишут, – сам виноват. Он раскручивал тему Украины в предвыборной кампании, а не на внутренних проблемах фокусировал внимание».

Слушайте, Орбан во многом виноват. Легко, когда человек проиграл выборы, швырять в него какашки. Но, согласитесь, трудно было не раскручивать тему Украины в предвыборной кампании, когда у вас, во-первых, именно Зеленский отключил вам нефтепровод, а во-вторых, пообещал дать адресок служащим ВСУ.

Другое дело, что, с одной стороны, конечно, все, что произошло, является большим пиар-подарком для Зеленского, потому что на внутреннем рынке он может продавать это как «я, Зеленский, делатель президентов; вот я отключил Орбану нефтепровод, сказал, что дам его адресок, и вот Орбан выборы проиграл».

Но на самом деле мы видим, что вот в рамках европейской картины, во-первых, конечно, Зеленский повел себя как абсолютный хулиган. Когда таким образом ведет себя Путин, про него говорят «это слон в посудной лавке». Потому что отключать нефтепроводы – это очень сильная история. А во-вторых, мы видим, что он в очередной раз повел себя, как вот тот самый индеец, которого за бусы наняли в данном случае для войны с Орбаном. Потому что, как мы видим, кроме бус, Зеленский ничего не получил. То есть кредит 90 миллиардов он пока не получил.

И это очень смешно, когда нам говорят, что этот кредит, да, вот сейчас даже уже Мадьяр не против, но все равно кредит нельзя выдать раньше второго полугодия или чего-то там еще, потому что у нас тут бюрократические проблемы. Какие у вас бюрократические проблемы? Ну что за бред? У вас на жуков деньги есть, на водород деньги есть, на активистов деньги есть, а как выдавать кредит, который и так сильно уполовинен, так бюрократические проблемы. Ну, правильно. Потому что если бус индейцу достаточно, то зачем же ему платить настоящим золотом?

Еще некоторые вещи, которые я бы хотела не забыть сказать, и перейду, естественно, к вашим вопросам. Я, кстати, хочу сказать, что мало того, что вся российская эмиграция понесла Викторию Боню, так еще к этому присоединился Соловьев, который сказал, что Виктория Боня очень плохая. Это, конечно, на мой взгляд, совершенно замечательная история, когда две части подковы сходятся.

Мерц, Стармер, Макрон и Мелони выступили с совместным заявлением в Париже. Они объявили, что направляют военно-морскую миссию в Ормузский пролив для защиты свободы судоходства. Ну вот это называется «после драки эскадрами не машут».

Несколько еще. Да, вот про водородный бум я уже говорила. Водородная стратегия Европейской комиссии, у нее была цель 6 ГВт мощности электролизеров для производства возобновляемого водорода к 2024 году. И, соответственно, введено и установлено примерно 0,6 ГВт. Но деньги, как я уже сказала, освоили.

Да, собственно, вот еще одна очень интересная статистика, согласно которой 60% французского населения видят замещение французского населения неевропейским населением в основном с африканского континента. Я только что ссылалась на статью в Nature, из которой вытекает, что между этим населением и европейским населением могут быть непримиримые генетические различия, в том числе и касающиеся, но не только, уровня мотивации, уровня контроля за собственными поступками и уровня интеллекта. И естественный возникает вопрос: а почему же, если это считают 60% французов, они против этого не голосуют, или почему же их голоса не считаются?

И я обращаю ваше внимание, что, да, современная европейская бюрократия нашла способ управлять таким образом избирательным процессом, что вроде как 60% французов или, я не знаю, 80% греков против, а в результате к власти приходит левое правительство, которое делает то, что нужно Евросоюзу.

Еще одна маленькая история, очень смешная. Помните, несколько месяцев назад была в интернете история про шотландскую девочку, девочку из маленького городка Данди, которая потрясала топориком и тесаком, и которая была задержана, потому что она потрясала этим топориком и тесаком перед неким цыганом, видимо, уроженцем Болгарии. И он снял, как она это делает. И он заявил, что она угрожала ему. И правые, естественно, сказали, что, видимо, у девочки были причины это делать. А после этого не просто левая публика, не просто левый истеблишмент, а еще и английская полиция заявила, что она девочку задерживает, потому что она угрожала совершенно ничего не подозревающему молодому человеку.

После этого вышли во всех британских СМИ крупные статьи об этом замечательном молодом человеке, который представлялся как дигитальный криэйтор. Не говорилось о том, каким именно видом криэйторства он занимается. Как легко было выяснить, если посмотреть на образец этого дигитального творчества, наш молодой человек – мигрант, цыган. Как я понимаю, он приехал из Болгарии. В Данди совсем недавно перед тем судили банду, правда румынских цыган, которая занималась сутенерством.

Но вот этот молодой человек в своем контенте тоже хвастался, что он зарабатывает за счет женских кисок, раскладывал большое количество наличными, пел соответствующие песенки, крутил призывно задницей. И удивительным образом британская полиция тогда не заинтересовалась, собственно, откуда у этого молодого человека такое количество наличных и почему он рассказывает, что он зарабатывает торговлей кисками.

Но вот сейчас все-таки выясняется, что молодого человека арестовали. И это было связано с тем, что он не просто домогался к этой девочке, а делал несколько оскорбительные предложения. Дальше он и его спутница, которую представляют как его сестру, толкнули одну из этих девочек так, что она попала в больницу. Соответственно 12-летняя девочка вступилась за уже свою сестру.

Понятно, что 12-летняя девочка действительно происходит из своеобразной среды, потому что не всякая 12-летняя девочка, которую харрасит на улице взрослый мужик, вытащит тесак и будет перед ним размахивать. Обычно, конечно, 12-летняя девочка просто боится и сливается.

Но меня в этой ситуации поразило другое. Меня в этой ситуации поразило, что в современном мире леваки так далеко зашли, что они немедленно, когда видят такую ситуацию, сразу начинают рассказывать, как 12-летние одичавшие шотландские девочки регулярно ни с того ни с сего бросаются на этих замечательных цыган.

А, еще важная история, которую я заметила на этой неделе. Там часть германских автоконцернов опять объявила о сокращении производства до 2030 года. И я хотела бы вам напомнить, что в том числе из-за тех регуляций в Европе, которые мы имеем, соответственно, в конце 2025 года вся германская автомобильная промышленность имела 720 тысяч работников. И это было уже на 50 тысяч меньше, чем в предыдущем году. И мы видим, что практически все из германских компаний – и Volkswagen, и Mercedes-Benz, и Continental – объявили, что к 2030 году они срежут количество рабочих мест где-то в среднем на 15-20%.

Это, как я уже сказала, происходит прежде всего из-за высоких налогов, из-за регуляций. Причем понятно, что это не столько будут увольнять людей, сколько ждать, пока они выйдут на пенсию. Это, в свою очередь, будет означать, что если ты молодой человек, который закончил школу, тебе практически невозможно туда поступить на работу. Напоминаю также, что одно рабочее место на таком автомобильном гиганте, который еще недавно являлся локомотивом германской промышленности, создает два-три рабочих места по соседству. И вот это и называется «зарегулировать экономику до смерти».

И еще раз повторяю, очень обидно, что в тот момент, когда у России создаются такие гигантские возможности, когда за 40 лет строительства коммунизма в одной отдельно взятой Европе Евросоюз потихонечку начинает регулировать себя до смерти, а про завоз мигрантов я даже сегодня уже не буду говорить, потому что много по этому поводу мной было сказано, и, наверное, вернемся к этой истории как-нибудь в другой раз, российские силовики наносят такие смертельные удары российской экономике, которые европейской экономике наносят европейские чиновники.

162 тысячи мигрантов, беженцев пришли за несколько последних лет в Швецию, из них, сообщают нам, получили… А, ну ладно. Это я должна еще проверить. Я думаю, что это правда, но тем не менее я лучше эту проверю.

Да, напоминаю, что убийца Ирины Заруцкой в Соединенных Штатах признан некомпетентным. И, соответственно, он не предстанет перед судом. То есть получается, что судебная система защищает карьерного преступника, который был достаточно компетентен, чтобы совершать значительное количество преступлений, за которые он обычно не нес ответственности, и который убил просто случайную белую девушку на поезде, потому что она была белой и потому что он был уверен, что ему удастся избежать ответственности. Но это означает, собственно, что система вознаграждает преступников и расистов и, соответственно, наказывает их жертв.

Еще одна вещь, которую я не хочу забыть и которая на меня навеяла соображение о знаменитых уже теперь словах Анастасии Шевченко о том, что надо арестовать тех, кто приедет на венецианские Биеннале, и обменять их на украинских военнопленных, которые находятся в России. Я подумала очень простую вещь. Одна из главных проблем России – это политические заключенные. Очень много людей сидят в термах, в том числе и за то, что они были против войны с Украиной. И одновременно в Украине сидит куча людей за лайки, по разным причинам. Есть которые сидят за лайки, есть которые действительно реально передавали сведения российской армии (по разным соображениям это тоже делали, от денег до убеждений).

И вот я подумала, что российская делегация в ПАСЕ представляет интересы антивоенных россиян. Вот у меня вопрос: слышал ли кто-нибудь, чтобы члены этой делегации предложили поменять тех на этих? Я не случайно задаю этот вопрос, потому что я действительно думаю, что это впрямую связано со словами госпожи Шевченко. Потому что, как я уже сказала, такие схемы многократно были, многократно обсуждались. То есть пытались некоторые люди посредничать в таких переговорах.

Каждый раз украинские чиновники, когда они оказывались перед таким предложением в присутствии европейских чиновников, говорили, что, с их точки зрения, те люди, которые сидят в России, в том числе потому, что они протестовали против войны, это генетические имперцы, это русня. И, с их точки зрения, с точки зрения светлых эльфов, ничем не отличается человек, который сидит в России за то, что он протестовал против войны, от, условно говоря, какого-нибудь задника. Они все неправильные.

И каждый раз, когда к европейским чиновникам люди, которые пытались организовать, обращались со словами: «Вы слышите? Просто остановите этих людей. Они говорят страшные, негуманные, неевропейские, расистские вещи, которые вообще никуда не лезут и которые очень обидны, особенно учитывая, за что сидят люди», то европейские чиновники отвечали: «Мы здесь только для того, чтобы служить бедным нуждам несчастной Украины. Украина – жертва. И поскольку Украина – жертва, то она всегда права, и ей все позволено». Собственно, понятно.

Это вот такая типичная для современной мягкой силы ситуация, когда вы косвенно подталкиваете людей к абсолютно людоедским высказываниям, а потом со словами, что они жертвы, говорите, что вы ничего с этими людоедскими высказываниями не можете сделать, тем самым их легитимизируя.

Так вот, как я уже сказала, было много такого рода планов. В том числе, насколько я понимаю, однажды именно Анастасия Шевченко должна была подобное предложение привезти в Киев. И вот она его привезла. Но после этого она через несколько дней вышла на улицу Киева со словами «Свободу азовцам». То есть, видимо, учитывая, что, как я уже сказала, Анастасия Шевченко является посредником между Михаилом Ходорковским и украинскими властями, вот то, что она озвучила насчет задержания людей на Биеннале, это такой ответ на все подобного рода предложения со стороны Украины.

Да, еще несколько вещей, о которых я бы очень хотела говорить. Вот, собственно, два одинаковых кейса я прочла. Один – в «Новой газете Европа», которую я очень не люблю, но в данном случае это был легитимный кейс, а другой – в «Медузе».

Кейс в «Новой газете Европа» касался московского айтишника, который работал на российскую компанию, жил в Москве, имел беременную жену. Его не пустили в Россию, потому что у него украинский паспорт. Основание, которое ему объяснили на границе, что он лайкнул украинского кота, и однажды он писал жене «перешли фотографию Пашки». И вот он ошибся и вместо «Пашки» написал «Рашки». А там, видимо, когда у него проверяли на границе телефон, то там, видимо, просто стояла программа, которую они запустили, где они искали по ключевым словам, нашли слово «Рашка» и обрадовались.

И вот в этой статье содержится чудовищная цифра. В чате украинских отказников «Шереметьево» сейчас состоит 22,5 тысячи человек. То есть вдумайтесь, 22 тысячи плюс-минус. Это не самые глупые люди из IT. Это инженеры. Это люди с высоким доходом, высоким IQ, паспортами. Это люди, которые жили в России, работали в России, на Россию. И вот их не пустил работать в Россию товарищ майор по принципу, который мы обсуждали – «что бы что ни вышло».

Вот есть входной барьер в «Шереметьево». Не дай бог этот человек приедет в Россию и что-нибудь взорвет – у товарища майора отберут звездочки. А если этот человек не приедет в Россию и, соответственно, не увеличит российский ВВП, то тут товарищ майор не будет нести за это никакого минуса, этот минус будет нести Россия.

А эти 22 тысячи человек, на самом деле, понятное дело, гораздо больше, они поедут и осядут в Европе или в Турции, или обратно в Украине. И вот в войне, которая ведется за демографические ресурсы, товарищ майор взял и одним росчерком положил еще 22 тысячи человек.

Я обращаю внимание на тот же самый принцип, что и с интернетом. Такая политика в одиночку проигрывает для России войну. Она буквально загоняет обратно в Украину или в Европу премиальный демографический контингент, который уже работал на Россию. И я сразу скажу, что политика должна быть прямо противоположной. Каждый человек с паспортом Украины, который решил переехать в Россию, должен иметь зеленый свет. Это инструмент выигрыша этой войны. Более того, главный инструмент.

Я прекрасно понимаю, что ко мне прибегут люди и будут писать, что украинские спецслужбы будут засылать диверсантов. Так я обращаю ваше внимание, что в первую очередь они этих диверсантов засылают на самом деле не для того, чтобы кого-то взорвать, а вот ровно для того, чтобы украинцев не пускали в Россию. И идти в этом плане на поводу украинских спецслужб значит выполнять их план и делать так, что их тактика сработала. Это значит, что из-за одного диверсанта, который все равно поедет, нельзя выкидывать 20 тысяч. Это путь в катастрофу.

Нельзя всеми силами поощрять рождаемость в демографически неблагополучной стране, потому что войну выигрывает демография, и одновременно выкидывать из нее десятки тысяч премиального населения. Демография – это судьба. Demography is destiny. Я не говорю здесь о горе, слезах, проклятиях разоренной семьи. Это, понятно, для силовиков не довод.

Я обращаю ваше внимание на другую еще более жуткую историю в «Медузе», когда человека, который жил за рубежом и поехал в Россию, чтобы просто навестить родителей, посадили за поддержку Украины. И сейчас он в СИЗО, претерпевает совершенно какие-то страшные муки.

Это та же самая проблема, что в России огромный вес во власти имеют силовики. Обратите внимание, что силовики, особенно ФСБ-шники, они в 2022 году замолкли. Знаете почему? Правильно, потому что именно они были та служба, которая информировала Путина, что вас будут встречать с цветами.

И обратите внимание, что тогда значительная часть решений, которые Россия принимала в ответ на разрыв с ней экономических связей, принимали очень компетентные экономические чиновники, и в результате тех решений, которые приняли компетентные экономические чиновники, а) экономический ущерб у России был минимальный, а б) что не менее важно, просто накрылась медным тазом вечная мечта европейски ориентированной российской элиты, что они свои в Европе.

Потому что с 1991 года и даже раньше проевропейски, прозападно ориентированная российская элита, советская еще элита, условно говоря, читатели Стругацких, они считали, кстати, тогда более-менее так и было, что на Западе рай, и только надо, чтобы Советский Союз как-то исчез, и тогда все будем в раю. И в течение последующих десятков лет, в общем-то, в разоренной стране, в которой начались все гримасы эпохи первичного накопления капитала в ситуации отсутствия государства, они уверяли себя, что все к лучшему, что зато мы идем на Запад, что зато мы станем частью Запада, а разные мелочи стерпятся-слюбятся.

В 2022 году они получили катастрофический удар. Они получили удар, последствия которого, я думаю, будут ощущаться, без преувеличения, века. Потому что все люди, кроме тех, которые сидели на западных грантах и у которых в голове была демшиза, российская элита, российский бизнес, те российские интеллектуалы, которые не являются люмпен-интеллектуалами и люмпен-бюрократами, они получили удар копытом в лицо именно от Запада, именно от европейских чиновников, которые либо прямо лишали их карточек и так далее и так далее, от активистов, которые говорили о коллективной вине, и, естественно, от украинских активистов, которые в данном случае действовали как не партизанский отряд, а «мы тут выражаем только собственное мнение, но почему-то нам наши спонсоры из USAID его не препятствуют выражать».

Огромное количество российской элиты и российского бизнеса просто пересмотрело глобально свое отношение к Западу и поняло две вещи, что, во-первых, на Западе Россию никто не ждет. То есть это не плохо и не хорошо, это факт. Так же, как на Западе никто не ждет Китай. Почему кто-то должен ждать Китай на Западе или Индонезию? Китай – это Китай, Индонезия – это Индонезия, Россия – это Россия.

А во-вторых, конечно, что распад страны на 15 частей в 1991 году привел к тому, что одну часть России пригласили на Запад со словами «вы тут европейцы», я имею в виду жителей территории Украины, и вместо того, чтобы по-честному сказать: «Ребят, вы не занимайтесь тут национал-деколонизаторством. А если хотите заниматься национал-деколонизаторством, допустим, разделите свою страну по тем территориям, которые проголосуют за то, что они хотят быть самостоятельными или в составе России, и за те территории, которые проголосуют за то, что они хотят говорить на украинском языке, и за те территории, которые проголосуют, что они хотят говорить на русском языке»… Ну, например, как Чехия и Словакия были в составе Чехословакии, но взяли и спокойно развелись. Да, вот можно было предложить такой вариант.

Но вместо этого из Украины сделали проект «Анти-Россия». И это было достаточно осознанно и специально. Потому что трудно было противиться, Людям, которые являются прозападными, а, как я уже сказала, вся постсоветская элита была прозападная, очень трудно противиться, когда тебя приглашают на Запад. Но только со словами «отрекись от своего брата». Отрекись от своего единокровного брата, единоутробного брата, да, собственно, от своего близнеца.

Но приглашают же на Запад. На Западе-то люди знают, что добро, что зло. Они, значит, правильно говорят. Они-то великие, они-то светлоликие, они-то эльфы. Как же им не знать? Значит, это никакой не нацизм. Значит, это никакой не фашизм. Значит, это все правильно.

И вот тогда отношение Запада в широком смысле, в смысле отношение, конечно, не простых людей, а именно чиновников и активистов, и НКО, оно просто перевернуло мировоззрение российской элиты.

Вот точно так же сейчас то, что делают силовики, ФСБ-шники, и относительно интернета, и относительно тех людей с украинскими паспортами, которые не могут въехать в Россию, хотя хотят, оно точно так же переворачивает еще раз воображение в другую сторону. Это тектонические сдвиги.

И это, еще раз повторяю, очень страшная вещь, потому что она может стоить, во-первых, России проигранной войны, чему, конечно, только обрадуется большое количество людей, которые сидят на гранте на Западе и говорят: «О, мы же говорили, что они там все невменько и что Россия должна потерпеть поражение и быть разрушена», и во-вторых, конечно, лишает Россию возможности воспользоваться тем абсолютно уникальным историческим шансом, который представляет из себя засахаривание и коммунизация современной западной, прежде всего европейской, цивилизации.

Потому что в 1991 году мы все думали, что коммунизм случайно в России появился, ну вот так получилось, вот этот ужасный СССР, эти ужасные партийные бонзы, каким-нибудь способом они с ветром улетучатся, и после этого все будут жить прекрасно и счастливо. А оказывается, как говаривал профессор Преображенский, что разруха не в сортирах, она в головах, коммунизм не в Советском Союзе, коммунизм в головах, коммунизм в головах в том числе тех молодых европейских активистов, которых поощряют всяческие бюрократы, которые хотят деколонизовывать Европу, которые хотят зеленой энергии, которые хотят ответственности за ужасную белую патриархальную сексистскую культуру.

Как я уже сказала, все это механизмы разрушения существующей западной цивилизации. И вот Европа получает такой огромный минус. Но учитывая то, что речь идет о выживании России, ну как-то глупо в этот момент самим себе стрелять в ногу.

Но, видимо, во всех случаях правящие элиты – и в одном, и в другом случае, в одном случае правящие чиновники и бюрократы и активисты, в другом случае правящие силовики – они, к сожалению, максимизируют собственную безопасность и собственный социальный статус за счет того, во что они ввергают свои страны.

Я посмотрю, что у нас тут еще есть. Ну вот мне пишет Наталья: «В недавнем эфире Андрей Баумейстер поделился мыслью, что будущее он видит как место, где людей будут объединять не государства и нации, а идеи. Государства как таковые исчезнут, как я поняла Андрея».

Я вас уверяю, что государства в каком-то ближайшем будущем совершенно не исчезнут. Ровно наоборот, мы видим, что современные бюрократии, современные государства, это видно, с одной стороны, на примере России, с другой стороны, на примере Евросоюза, как я сейчас разбирала, они обладают могущественными инструментами, которые умеют даже ценой деградации жизни граждан и ценой деградации будущего обеспечивать себе свой статус и прикрывать себе свои задницы. Такого рода образования не исчезают в никуда. Будем реалистами.

Другое дело – как победить в этой гонке государств. И мы видим, что, реалистически говоря, в существующих международных условиях, не в абстрактном сферическом коне в вакууме, будет побеждать тип правления, которые я называю «просвещенный абсолютизм». Это ровно то, что имеет место быть в Китае.

Ну, существуют исключения. Может существовать исключение в виде США, в которых очень долгий и плодородный слой самоорганизации. Исключение в виде Израиля, который вполне способен существовать как демократическое государство. Потому что когда тебя каждую неделю хотят уничтожить, то это сильно отрезвляет мозги избирателя, даже несмотря на большое количество леваков в истеблишменте.

Но, в принципе, будут побеждать те эффективные бюрократии, которые будут организовывать процесс производства, экономику и технологии внутри страны так, что максимальную прибыль люди будут извлекать не кого-то сажая и не пущая, не плодя инструкции, не пуская украинцев в «Шереметьево», не закрывая интернет, а способствуя прогрессу, зарабатывая деньги и создавая новые продукты. Ровно то, что происходит в Китае.

Государство при этом, обращаю ваше внимание, не то что может, а должно быть очень сильным, в том числе чтобы подавлять иногда нетривиальными способами разные деструктивные разрушительные мемы типа той же самой деколонизации и прочее, которые у современных в силу физиологических и психологических причин в современном человечестве очень сильно распространены.

Завершая этот маленький разговор, я хотела бы еще раз обратить внимание. Я недоговорила, что произошло в России в начале войны. Обратите внимание, что поскольку в России в начале войны силовики, получившие мощнейшей звезды в связи с тем, что их прогнозы, их обещания не оправдались, сидели и молчали. Вот представьте себе, если бы силовики с началом войны в России получили полную власть и, например, запретили людям выезжать из России, провели всеобщую мобилизацию, отобрали бы у всех деньги, с российской стороны бы закрыли карточки, с российской стороны закрыли бы возможность перевода денег через границу и так далее и так далее, вместо того чтобы этот железный занавес воздвиг со своей стороны Запад.

Ну вот тогда бы возникла абсолютно предреволюционная ситуация, и страна бы через некоторое время взорвалась бы как котел, снеся вообще все вокруг, а проевропейская партия сказала бы: «Ну вот мы же говорили, что российские силовики невменяемые, а в Европе все хорошо».

Вот обратите внимание, что спасло тогда страну. Спасли страну тогда технократы. Все, что в России делают технократы, на самом деле, это решения высочайшего управленческого уровня. Все, что в стране делают силовики – это истории типа «не пустим украинцев» или «запретим интернет», несколько упрощая. И вот на технократов, да, я, конечно, возлагаю очень большие надежды.

Какую-то важную еще вещь я хотела сказать именно по поводу технократов, но давайте отложим это до следующего раза. Приходите к нам завтра. Я надеюсь, что у нас будет Алексей Венедиктов, если все будет, опять же, в Москве нормально со связью. Подписывайтесь на нас, делитесь ссылками. Если можете, конечно, помогите нам на Патреоне. Нам сейчас очень важна ваша помощь. Все ссылки, как можно нам помочь, есть в описании.

Последнее, что я хочу. Я хочу опять передать слово Даше. Я хочу опять передать слово песне на стихи Леонида Александровича Латынина.