«Код доступа»: Обещания вытесняют из обращения оружие. Встреча Си, Путина и Трампа в сентябре. Приговор Акунину

Юлия Латынинапублицист, писатель

Приятно предугадывать ровно всё, что будет сказано. И мы видим медленный отказ от этой войны на самом деле практически всех сторон. Потому что Европе – мы видим, да, очень хорошо бы было, если бы Украина продолжала сражаться и Украина и Россия перемалывали друг друга. Но вот оказывается, что надобность продать свое оружие, она еще даже более важная, чем это…

Подписаться на Yulia Latynina

Поддержать канал Latynina TV

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа», как всегда в это время по субботам. Не забывайте на нас подписываться, не забывайте делиться ссылками, не забывайте ставить лайки. Если можете, не забывайте подписываться на наш Патреон, который есть по ссылке в описании. Клятвенно обещаю, что на следующей неделе будет, наконец, стрим по Моисею. Я понимаю, что мои обещания несколько девальвировались. Мы специально все расчистили на следующей неделе. Нет у нас никаких дополнительных стримов. Так что приходите и задавайте вопросы, на которые я очень быстро перейду к ответу.

Пока несколько важных тем, которые я в начале хочу сказать. Я назвала этот эфир «Военный закон Грешема», потому что я тут придумала закон – военно-политический закон Грешема. Напоминаю, что закон Грешема в своем чистом виде – это закон о том, что плохая валюта всегда вытесняет из обращения хорошую. Если у вас есть плохие деньги, например, в 90-х годах это были неплатежи, то они вытесняют хорошие деньги (бумагу, золотые монеты и так далее).

И вот мы видим на примере российско-украинской войны, как плохая валюта (обещания во время чужой войны) стремительно вытесняют хорошие (вооружение, деньги, тем более союзнических солдат).

Очень хороший пример – это то, что происходило с обещаниями Трампа. Вот я могу похвастаться, что когда неделю назад я сказала, что сделает Трамп в понедельник, вот ровно как я все сказала, ровно примерно так оно и случилось.

Напоминаю, что я сказала, что, во-первых, Трамп такое долгое время выписывался из этой войны, и его политика заключалась в том, чтобы заставить Европу индоссировать те фальшивые чеки, которые были выданы Украине его предшественниками, что он совершенно точно обратно в эту войну не впишется. И действительно в понедельник Трамп сказал, что, во-первых, он может ввести против России санкции, но скорее не введет, потому что он не затем выписывался из этой войны. И действительно в понедельник мы ровно это и услышали, что Трамп дает Путину еще 50 дней, а там посмотрим. А там, как говорится, или шах сдохнет, или ишак.

И вторая вещь, которую я сказала, что Трамп предложит европейцам покупать то самое оружие для Украины, которое он не готов отдавать Украине так, но готов продавать, потому что в том числе группой поддержки Трампа является, конечно, американский ВПК, и странно было бы ему не продавать это оружие любому желающему, который за него платит. Ровно это и случилось. Трамп ровно это и предложил.

Единственное, если честно, чего я не ожидала, это что все европейцы, которые так требовали от Трампа, чтобы он безвозмездно поддерживал Украину, как только дело дошло до того, что, вообще-то, они из своего бюджета это могут оплатить, то тут же и Италия, и Франция, и Чехия, вернее, даже не из своего бюджета, а из тех денег, которые они будут давать в НАТО, сказали: «Ой, нет-нет, мы, пожалуй, это не будем делать». То есть обещание – да, а оружие, тем более солдаты и даже деньги – нет. Зачем, если европейцы убедились, что Зеленский будет продолжать воевать, достаточно ему чего-то хорошее сказать?

Ну и третья вещь. Мы к ней еще перейдем. Третье, что я сказала, что вполне может существовать встреча Путина и Трампа, которая много раз планировалась. Но, естественно, она будет, когда что-то подойдет к завершению. И вот мы видим, что через некоторое время после этого Си Цзиньпин говорит, что он может устроить трехстороннюю встречу с Путиным и Трампом во время празднования победы во Второй мировой войне в Пекине 3 сентября. Путина уже пригласили. Трамп тоже может получить приглашение.

И это очень серьезная история. Я вам советую на нее обратить внимание. Потому что как раз Си Цзиньпин и китайцы, обратите внимание, они, в отличие от европейцев и в отличие от демократий, девальвацией своих обещаний не занимаются. Если китайцы что-то говорят, они это говорят не за тем, чтобы насвистеть, а за тем, чтобы выразить достаточно серьезную политическую позицию. И мы слышали политическую позицию Китая сначала, когда министр иностранных дел Китая Ван И встретился с Каей Каллас и прямо сказал, что Китай будет поддерживать Россию, Китаю не хочется, чтобы эта война быстро завершилась, и тем более ему не хочется, чтобы Россия проиграла.

И теперь мы видим вот эту встречу с Дональдом Трампом и Владимиром Путиным, в которой председатель Си заявляет о себе как о потенциальном, конечно, не медиаторе конфликта, а что Китай тоже будет принимать активное участие во всех этих историях, когда президент Трамп теоретически угрожает Китаю санкциями за то, что тот торгует с Россией, вот Китай не останется безучастным.

И обратите внимание, что тот факт, что Путин уже получил приглашение, а Дональд Трамп нет, означает, что российско-китайский союз в той части, в которой он существует, пока только крепнет в результате того, что Трампу не удается перетащить Путина на свою сторону, потому что он не может предложить ему достаточно большого украинского куска, потому что в таком случае Трампа будут отменять европейцы.

Фактически сейчас европейцы действуют как вот этот сдерживающий момент, который мешает Трампу договориться с Путиным, естественно, за счет Украины.

И вот в рамках этой суровой реальности, которая заключается в том, что все понимают, что у Украины все меньше и меньше на поле боя остается солдат… Вчера с Алексеем Арестовичем обсуждали, что реально воюют около 100 тысяч человек. Все остальные или на ротации, это нормально, или служат в каких-то небоевых подразделениях, это тоже нормально, или в СЗЧ, или просто сидят в окопах и каким-то способом договорились с командиром, чтобы они не воевали. И те люди, которые воюют в окопах, часть из них, конечно, это высокомотивированные бригады, тем более такие, как «Азов», а часть – это люди, которых набрали в ТЦК, часть – это люди, которые не смогли откупиться.

И, в общем, очень трудно понять, за что они воюют. Потому что если они говорят на русском языке, то им уже объясняли, что русский – это второсортный язык, и Галичина должна быть от реки и до моря. А если они говорят на украинском языке, то хотя бы их язык не отменяют. Но они видят правительство, которое наживается на этой войне. Они видят людей, которые раскрадывают деньги на укрепления. Они видят президента, который продолжает войну, потому что с каждым днем положение Украины становится все хуже, но зато эта война отсрочивает выборы. Они видят, что чудовищная система ТЦК – это система, которая вымогает деньги у людей, чтобы они откупались от того, чтобы попасть в окоп. И они видят, что они сидят в окопах, а настоящие господа жизни ездят на «Майбахах» и, скорее всего, в Европе.

Надо быть очень большими лицемерами, чтобы все это не замечать. Другое дело, что у этих людей нет выхода. Потому что если они сдаются в плен, то если их сразу не расстреливают, они попадают в чудовищные условия. И несмотря на то, что Путин говорит, что эта война идет между братскими народами, но как же тогда братья таким образом обращаются с братьями? Куда ни кинь, для человека, сидящего в украинском окопе, всюду клин.

Так вот, человек, сидящий в украинском окопе, это понимает. И в отличие от человека из российского окопа, который получает большие деньги за то, что он продал свою жизнь, он понимает, что большие деньги получает кто-то другой. И ему как-то надо заморочить голову. Тем более надо заморочить голову украинскому если не избирателю, то гражданину или, во всяком случае, активисту, который будет бегать и кричать, что он отменит всех, кто считает, что Украина не получит границы 1991 года.

И поскольку, как я уже говорила, прежде всего Европа заинтересована в том, чтобы эта война продолжалась, и Зеленский заинтересован, чтобы эта война продолжалась, мы видим, что это делается с помощью тех самых обещаний, с помощью той самой абсолютно девальвированной валюты.

То, что я видела за последние несколько дней буквально, причем, обратите внимание, не в украинских СМИ, там я вообще не говорю, там Кремль взорвался, Путина свергли, там все понятно, Washington Post написала, что, оказывается, Трамп предложил Зеленскому наступать. Когда мне сказали, что на первом своем совещании министр обороны, господин Шмыгаль, новый министр обороны в Украине, предложил готовиться к наступлению, я, честно говоря, сначала не поверила, потому что я подумала, что, может быть, это какая-то дезинформация, это люди, не любящие Зеленского, решили вот такую тень накинуть на нового министра обороны. Но тут же я то же самое прочитала в Washington Post. Я не знаю, ей это был слив. Но поскольку это было сказано со слов украинского чиновника, это опять же очень походило на вот эту мертвую валюту обещаний.

Дальше мы услышали из той же самой Washington Post, что, может быть, Трамп дает Зеленскому «Томагавки». Я даже не знаю, как к этому относиться. Потому что Байдена сколько просили «Томагавки», он никогда не давал. Байден понимал, что дать «Томагавки» – это Третья мировая война. С чего Трамп, который выписался из этой войны, который Зеленского справедливо считает клиентом глубокого государства, который видит не только, что с ним делается в украинской прессе, но и что с ним делается в американской прессе, в том числе на деньги, скажем так, сторонников этой войны, ну с чего это Трамп будет впрягаться в такой ситуации за людей, которые его отменяют? Естественно, нет.

Но после этого Зеленский еще заявил непосредственно, что он обсуждает с Трампом мега-сделку, что, дескать, США купят у Украины беспилотники, а взамен продадут свое оружие. Но я даже не знаю, как это комментировать. Но если у Украины есть совершенно потрясающий ВПК, в котором очень сильно заинтересованы Соединенные Штаты, до такой степени, чтобы завалить Украину «Патриотами» и ATACMS, то чего прямо вот этим самым оружием не нанести удары и не разнести пол-России?

В общем, это все тот самый фиолетовый луч. Это все «вы еще увидите мое второе пришествие на облаках с войском ангелов, и я дыхну огнем, и враги все мои сварятся». А в реальности мы видим, как я уже сказала, продолжающееся ползучее российское наступление. Мы видим, что мэр Львова предложил обменять останки советских солдат на тела украинских военных. Речь идет о тех солдатах, которые выкопаны были во время уничтожения во Львове Холма Славы.

И это, видимо, проблема, связанная с тем, что Россия все время выдает довольно большое количество останков украинских солдат. Сначала это было по результатам переговоров в Стамбуле, потом было еще выдано несколько очень больших партий. Последняя партия была около тысячи человек. Насколько я понимаю, в ответ было выдано 19 или около того российских трупов. И масштабы потерь, таким образом, видны наглядно, и как-то надо это перебить. Но перебить это с помощью останков, которые были захоронены в 1945 или 1944 году, я даже не знаю, как это назвать. Это действительно какое-то гробокопательство.

Ну и, наверное, последняя, вторая, вещь, которую я хочу сказать, прежде чем перейти к вашим вопросам. Как я уже сказала, приятно предугадывать ровно все, что будет сказано. И мы видим медленный отказ от этой войны на самом деле практически всех сторон. Потому что Европе, мы видим, да, очень хорошо бы было, если бы Украина продолжала сражаться и Украина и Россия перемалывали друг друга. Но вот оказывается, что надобность продать свое оружие, она еще даже более важная, чем это.

И последняя история, которую я хочу рассказать перед тем, как перейти к вашим вопросам, это, конечно, приговор Акунину, 14 лет. Фантастический приговор. Слава богу, заочный. И запрет, спешно принятый в России, на поиск экстремистских материалов в интернете. Лучше всего об этом тоже вчера сказал Алексей Арестович: «Скажите, пожалуйста, ребята, вот в Украине отменяют русскую культуру, и русскоязычный украинец уже понял, что в будущей Украине ему места нет, ему, его культуре, его языку. И у России есть при этом гигантское цивилизационное преимущество сказать: а вот у нас, пожалуйста, пользуйся русской культурой, русским языком. Но тут же мы видим, как русскую культуру отменяет сама Россия, отменяет сама нынешняя российская власть».

Потому что Борис Акунин – это сейчас квинтэссенция российской культуры. Это один из виднейших российских писателей, один из виднейших российских историков. Неважно, что ваши взгляды не совпадают. Взгляды Булгакова и Сталина и взгляды Николая Ш и Пушкина тоже не совпадали. Что сказал Николай I? «Я буду вашим цензором».

Я понимаю, в чем там дело. Потому что российская власть, Кремль, воспринимает Акунина как своего и как предателя. Не в том смысле, что он когда-то имел одинаковые взгляды, а в том смысле, что он был обласкан властью, он был обласкан телевидением, у него были гигантские тиражи, его книги выходили гигантскими сериалами. И казалось, что он встроен в систему. Не потому, что он сам в нее встраивался, а потому, что тогда система была другой.

Так вот подумайте, что, наверное, это была правильная система, которая человека с такими независимыми и либеральными в классическом смысле, даже в современном смысле этого слова, взглядами, как Акунин, спокойно могла встроить. Потому что интересное общество – это общество, в котором существуют разные точки зрения.

Как замечательно говорил Аристотель, общество подобно мелодии. Для того, чтобы мелодия была прекрасной, в ней должны быть разные ноты. Если нота одна – это не мелодия, это черт знает что. Это вот как раз тоталитаризм и ГУЛАГ.

Более того, конкретная причина, по которой привязались к Акунину, я напоминаю, это был пранк Вована и Лексуса, которые тогда разыгрывали очень большое количество российских писателей, и Диму Быкова, и Людмилу Улицкую. И они представлялись президентом Украины Владимиром Зеленским, Ермаком и еще министром культуры. Как-то так.

И обращаю внимание, что в этом разговоре, в этом пранке Борис Акунин, Григорий Шалвович Чхартишвили, сделал одну очень важную вещь, перед которой я вообще снимаю шляпу. Он никогда публично не жаловался на то, как обращается украинская власть с ним или с российской культурой. Но в частном разговоре, один на один, когда он думал, что он говорит с украинским президентом, он это высказал не в качестве жалобы, а в качестве объяснения: «Ребят, вы делаете неправильно». И тогда он рассказал много чего.

В частности, напоминаю, что тогда как раз Акунин собирал деньги на Украину. И там была масса профессиональных украинцев, которые немедленно стали его отменять со словами, что, дескать, не так собирает, не возьмем. И там был один потрясающий момент, когда какая-то писателька, Оксана Забужко, я даже вспомнила ее имя, если я не ошибаюсь, это была Оксана Забужко, я думаю, что в историю литературы она попадет в примечаниях как та женщина, когда Акунина позвали на, по-моему, BBC говорить о войне в Украине и позвали с другой стороны Оксану Забужко, и Оксана Забужко сказала, что с русским писателем она не пойдет.

И вот тогда в частном своем разговоре Акунин объяснил, что это очень глупо. Никогда он об этом публично не жаловался. Обратите внимание, кстати говоря, что Акунин, который, как и многие люди, в начале войны очень сильно поддерживал Украину, после того, что начали творить украинские власти, он просто не занял, естественно, противоположной позиции, он просто тихо, спокойно, скромно отошел в тень.

Вот в такой ситуации выдергивать из этого интервью какие-то другие фразы, дурацкие или не дурацкие, и паять 14 лет – это и есть та самая отмена русской культуры, это и есть то самое, как памятник Булгакову где-то в Киеве сносят или что там было, или табличку с Института национальной памяти снимают, уж не помню, там не упомнишь.

И то же самое относительно поиска экстремистских материалов в интернете. Ребят, но ведь это только же что… Вот мои чувства относительно этой войны и относительно Европы, конечно, очень сильно переменились. Я, например, увидела европейцев, которые на полном серьезе начинают рассказывать, что свобода слова – это не свобода распространения фейков. Потому что свобода слова – это и есть свобода распространения фейков. Потому что если вы несвободны распространять фейки, если вы несвободны распространять ложь, если вы несвободны распространять хейт-спич, то это означает, что где-то есть инстанция, которая определяет, что есть ложь, что есть фейки, что есть хейт-спич.

И как мы знаем с европейской, с левой стороны, последнее время эта инстанция постоянно ошибалась. Она нам, например, рассказывала, что нет, ни в коем случае ковид не сбежал с лаборатории, это теория заговора, в это верить нельзя. Оказалось, это правда. Она нам рассказывала, что всякий человек, который отрицает, что даже переболев ковидом, нужно сделать прививку, а иначе не получится, нехороший человек, вообще не выпускайте их из дома. Но это, конечно, даже с точки зрения вирусологии какая-то дичайшая ересь.

Они нам рассказывали, что бороться надо с исламофобией. И что если где-то человек, у которого дома учебник «Аль-Каиды», перерезал горло нескольким девочкам, то, конечно, тех людей, которые говорят, что это сделал исламист, и громко говорят, что это сделал исламист, надо взять и посадить. И так далее и так далее. Они снимают с выборов кучу народа, от Марин Ле Пен до вот только что в Молдове сняли пророссийскую партию, запретили идти на выборы.

Эй, ребят, я-то думала, что демократия – это когда народ решает, какая ему партия плоха или хороша. А вы нам, оказывается, объясняете… Я чуть попозже перейду к ситуации в Израиле, где, как выяснилось, USAID и коллеги заплатили, внимание, миллиард долларов в течение нескольких лет за то, чтобы так или иначе снять Нетаньяху. Оказывается, что есть некие правильные люди, которые кормятся от USAID или которые являются глубоким государством, которые решают, что правильно, что хорошо, и правильная демократия – это когда побеждают демократы.

И вот на наших глазах этот облик западного общества, стремительно скатывающегося в социализм и связанную с ним, естественно, цензуру, мерк. Но тут прибегает путинская Россия и говорит: «Не, ребята, я вам покажу класс игры намного выше – я запрещу поиск экстремистских материалов в интернете». Даже с точки зрения эволюционного преимущества во время российско-украинской войны пусть российские власти подумают, как они выстрелили себе в ногу.

Юлия Латынина. Как я уже сказала, «Код доступа». Мне пишут: «На полочке на заднем плане хочется вытереть пыль». Так, у нас кот Галстук покинул свое место, и я прошу кого-нибудь его вернуть на место.

«Свобода слова, – пишет мне Душ Сантуш, – это право говорить то, что хочешь, и то, что считаешь нужным. У демократий, если, конечно, их можно называть, с этим большие проблемы».

Душ Сантуш, у демократий как раз с этим не было больших проблем, не говоря уже о том, что свобода слова записана в соответствующей поправке к Декларации о независимости США. И когда в 1991 году распался Советский Союз, нам так и объясняли, что на Западе свобода слова. А вот то, что сейчас происходит с регулированием социальных сетей, то, что сейчас происходит на Западе со снятием с выборов, заставляет предполагать, что Путин-то, оказывается, мы-то думали, он идет в неправильном направлении, не в том направлении, в котором идет Европа, а сейчас это получается, что он был пионером, он прокладывал путь.

«Юлия, вы как выпускница Литературного института имени Горького, в чем талант Акунина? Что он оседлал тему ретродетектива?» – спрашивают меня.

Талант Акунина прежде всего в том, что его приятно и очень интересно читать. Это наш российский Конан Дойль. Я гораздо больше люблю ту литературу, которую интересно читать, чем ту литературу, которую… Все считают, что, да, вот Марсель Пруст – это очень здорово. Очень здорово, но на самом деле никто Марселя Пруста не читает, потому что читать это невозможно.

Литература во все века заключалась в том, чтобы рассказать интересную историю. «Илиада» Гомера, я вас уверяю, это очень интересная история. То, что представляли Софокл и Еврипид, это сейчас кажется, великолепные литературные памятники, для своего времени это были очень интересные истории. «Беовульф» – это боевик. «Песнь о Нибелунгах» – это боевик. Обратите внимание, что 90% тех великих литературных памятников, которые мы считаем сейчас литературными памятниками, это была именно массовая литература. Потому что Гомер – это массовая литература.

И великая литература в том и заключается, что в ней есть разные уровни смыслов. Кто хочет, тот читает только боевик. Кто хочет, читает другие уровни смыслов. Потому что, да, просто боевик, он долго не живет. А та литература, которая, как слоеный пирог, включает в себя и одно, и другое, и третье, живет долго. И Акунин поэтому будет жить долго. Более того, я вам предсказываю, что он будет жить гораздо дольше, условно говоря, чем какой-нибудь «Венерин волос» Михаила Шишкина и всякое такое прочее. Это во-первых.

Во-вторых, я могу совершенно честно сказать, что я впервые Акунина прочла, наверное, еще в 90-х годах совершенно случайно. Вдруг я вижу, тогда еще был книжный магазин в Переделкино, среди всяких пестрых обложек, книжечка называлась «Смерть Ахиллеса». Я ее читаю, и я понимаю, что это шикарная книжка. Это, кстати, произошло еще до того, как Акунин начал греметь. И я потом была очень довольна, когда я увидела, что, да, это гремит.

Но помимо того, что Акунин – это очень правильная беллетристика… А я еще раз повторяю, это моя принципиальная позиция: беллетристика – это и есть большая литература. Потому что когда вам современные писатели говорят, что большая литература – это нечто такое, чего невозможно считать, но зато потом выходит тиражом три экземпляра и где-то разбирается на кафедре славистики в каком-то университете, который тоже на самом деле никто не посещает, это все вранье. Это, знаете, как это кино, которое никто не смотрит, но которое на фестивале в Каннах ходит по красной дорожке.

Одну секундочку. Только верните, пожалуйста, кота. Ну вот просто зайдите и верните кота. И ничего страшного не будет. Мне кажется, это важно. Ладно, посмотрим. Не хочет кот возвращаться, зато у нас появилась кошка Бабочка.

Помимо того, что, как я уже сказала, беллетристика хорошая, не просто хорошая беллетристика, а это Джоан Роулинг, Джордж Мартин, Джон ле Карре, эта литература гораздо лучше, чем литература всяких разных снобов, которых на самом деле никто не читает… Еще раз повторяю, я сейчас говорю не о бульварной разновидности романов, где нету ничего, кроме тупости и сюжета, я говорю именно о слоеном пироге. Так вот, помимо всего прочего, для меня, конечно, в истории с Эрастом Фандориным было абсолютно драгоценно именно то, что это был наш российский Шерлок Холмс. Сейчас я объясню, что я имею в виду и почему для меня это было действительно очень важное открытие, литературное открытие.

Детектив – это вообще очень интересный жанр. Детектив совершенно не случайно появился в европейской литературе, в Англии и в Америке в середине XIX века, когда, напомню, появилась полиция. Потому что, в общем-то, в Англии еще в XVIII веке, напоминаю, полиции не было, как это ни удивительно кажется. Потому что так, как возникло европейское государство, оно занималось войнами, занималось налогами, а расследованием преступлений оно практически не занималось. Это было неинтересно.

Обратите внимание, что жанр детектив в европейской литературе, я специально говорю в европейской, появился практически одновременно с наукой и практически одновременно с полицией и практически одновременно с представлением о правильно установленном порядке, которым логическим способом можно дойти до правильных утверждений.

Это, кстати говоря, не касается такой литературы, как китайская, в которой детективы появились еще в XI-XII веке. Я имею в виду знаменитые истории о судье Ди. И китайские детективы, кстати, тоже в них было очень много логического мышления, но в них была всегда одна очень интересная особенность. Потому что если вы любите детективы о Судье Ди… Я их очень люблю. Кстати, там, если я не ошибаюсь, есть какой-то современный автор, который пишет их на английском языке на современный лад. Но тем не менее есть и настоящие, подлинные китайские истории о судье Ди.

Так вот, подлинная китайская история о судье Ди отличается тем, что судья Ди всегда еще видит какой-нибудь сон и разгадка ему приходит во сне или он видит призрака, который загадывает ему загадку. Еще раз, судья Ди до всего доходит логическим путем. Это очень важно. Потому что в Китае уже в XII веке существовало государство и существовало представление о том, что есть судья, который ведет процесс, который ведет процесс дознания и логическим путем доходит до того, чтобы назвать имя преступника. Но все-таки в Китае был еще момент, что покойник каким-то образом поднимается из колодца ночью и загадывает судье загадку, которую нужно разгадать.

А вот Эдгар Аллан По и Конан Дойль – это воплощение логики. Что такое «Холмс»? Это ученый, только такой ученый, который исследует не явления природы, а явления общества, и находит разгадку. И у Конан Дойля, и у Агаты Кристи есть потрясающее убеждение в рациональности мира. Мир рационален, мир логичен, преступление – это аберрация, и эту аберрацию может устранить. Обратите внимание, что первые детективы – это была история о том, как это расследует частный человек, будь то герой Эдгара Аллана По, будь то Эркюль Пуаро, будь то, естественно, Шерлок Холмс. Частный человек по собственной инициативе устраняет неправильность в мире.

И обратите внимание, что при этом он косвенно служит общественному порядку и государству. Не случайно, кстати, у Конан Дойля на самом деле Шерлок Холмс хотя и не является никаким образом служащим английского правительства, обратите внимание, в каком симбиозе он с ним работает. И даже в некоторых своих рассказах Конан Дойль дает понять, что Майкрофт Холмс – это в какой-то мере и есть английское правительство. Вот два брата – сыщик и английское правительство.

И в России этого всегда не хватало, потому что немножко по-другому государство российское было устроено. И Эраст Фандорин, особенно первый Эраст Фандорин, это была история о том, что в конце XIX – начале XX века Россия была абсолютно нормальной страной, абсолютно нормальной европейской страной, в которой мог существовать свой Шерлок Холмс.

Кстати, именно поэтому мне так было потом не очень приятно на эстетическом уровне в поздних произведениях, в поздних детективах Акунина чувствовать вот эти нотки отчаяния, потому что Фандорин все дальше и дальше отдалялся от российского правительства и все дальше и дальше была вот эта тема, что Россия развивается куда-то не туда, и Фандорин ее спасти не может. Я видела в ней отражение настроений автора. Они мне не казались созвучными моим, но это в данном случае абсолютно не важно. Вот еще раз, этот луч логики в темном царстве для меня был абсолютно драгоценен.

И еще раз повторяю, поскольку Акунин прекрасный беллетрист (прекрасный беллетрист – это не минус, это плюс) и с учетом того, что я там сказала, то это просто гигантская ошибка со стороны нынешних российских властей.

«Юлия, – пишут мне, – можно спич про пост Солонина? Могут ли у него возникнуть проблемы? Что думаете? Видим, что толпа накинулась на него, как это и часто бывает. Чувствую, что начнут отменять неблагодарные идиоты».

С большим удовольствием. Одну секундочку, я просто найду пост Солонина. Напомню, что Марк Солонин, лучший российский историк наряду с Виктором Суворовым, живет сейчас в Киеве. И в Киеве он опубликовал следующий пост.

«Дорогие украинские братья по крови, но не по духу. Вы хотите под корень извести, выжечь каленым железом русские язык, культуру и образование в Киеве, Чернигове, Харькове, Одессе, Николаеве, Донецке, Крыму, Сумах и Мариуполе? Вы, безусловно, имеете на это полное право. Но есть маленькая проблема. Мы, русские, не обязаны относиться к вам лучше, чем вы к нам. Мы не обязаны признавать за вами те права, которые вы не признаете за нами…

И да, раз два народа, два языка, две культуры, два образования не могут сосуществовать вместе, на одной территории, при взаимном уважении, взаимно обогащая друг друга, то, значит, эта война будет экзистенциальной. То есть вестись до полного уничтожения одной из сторон. И даже если сейчас Путин и Зеленский подпишут перемирие – это ничего принципиально не изменит. За ней последуют вторая, третья, четвертая войны. Так как компромисс здесь невозможен. До полного уничтожения одного из государств. Должны остаться только один язык, одна культура, одно образование.

И да, если Украина от России будет отличаться только мовой, и больше ничем – то это будет смертным приговором Украине. Если одно варварское, примитивное, фашистское государство воюет против другого варварского примитивного фашистского государства и отличие заключается только в языке и мове, то отдавать свою единственную жизнь за это бессмысленно и глупо. Зачем умирать, если принципиально в твоей жизни ничего не изменится? Ну, один близкородственный язык сменит другой близкородственный язык. Что от этого изменится в твоей жизни?  Ты как был бесправным холопом в одном государстве, так и продолжишь жить бесправным холопом в другом государстве. Просто под другим флагом».

Мне кажется, это потрясающий пост. Еще раз, это пост человека, который живет в Киеве. Я напомню, что еще перед войной Марк Солонин помимо всего прочего на своем Ютубе опубликовал большую серию видео о Степане Бандере, в котором характеризовал его движение как абсолютно фашистское. Это в данном случае не оценочное суждение, потому что установочные документы движения Бандеры называют свое собственное движение фашистским. Тогда это был плюс. Рассказывал о всех замечательных теоретических выкладках, согласно которым в новой Украине, которая, если я не ошибаюсь, должна была простираться от Саратова до куда-то там, не должно остаться ни москаля, ни жида, ни ляха и так далее, какими бы потом методами это реализовалось.

На Марка Солонина, конечно, уже накатали донос в СБУ. Это меня совершенно поражает. Потому что мы видим, что в нынешней Украине доносчики считают себя очень доблестными людьми. Вот госпожа Галина Рымбу, которая взялась отменять писателя Безносова за участие в литературном фестивале, на котором, страшное дело, детям из Донецка читали книги русских авторов. И вот после того, как там кто-то ее за это тоже по-дурацки назвал, естественно, российским скрытым агентом, она тоже накатала донос в СБУ.

В России люди, которые пишут доносы в ФСБ, называются доносчиками. И с ними в приличном обществе не здороваются. Для меня тот факт, что в нынешней Украине люди, которые считают себя патриотами, реально пишут доносы в службу, которая, строго говоря, является таким же потомком КГБ, как ФСБ, представляет совершенно удивительное явление. Это во-первых.

А во-вторых, как я уже сказала, Марк Солонин совершенно прав. А в-третьих, просто могу выразить ему поддержку. И будем смотреть, что с ним будет происходить дальше. Потому что, еще раз повторяю, надо же довести человека, который абсолютно поддерживал Украину и которому сейчас очень, наверное, нелегко в Киеве, до вот такого высказывания.

И обратите внимание, последнее, конечно, что я хочу сказать, что я очень часто с Солониным бываю не согласна, он очень часто, с моей точки зрения, говорит разные вещи, с которыми я не согласна, что совершенно не важно, как известно, как сказал в свое время Вольтер: «Я с вами не согласен, но я готов отдать жизнь, чтобы вы могли высказывать свои убеждения», но я лишний раз вижу, что Солонин не принадлежит к числу грантососной публики.

Потому что нынешняя российская грантососная публика, после того как просто все маски были сорваны и все стало уже ясно, их 33 раза в глаза назвали биологическим мусором, она занимает две позиции: либо она радостно, как Анастасия Гофт и прочие товарищи или какая-нибудь Евгения Чирикова, требует вступать в РДК, либо она усиленно этого не замечает и, как какой-нибудь Яшин, закрыв глаза, говорит «границы 1991 года», «суд над военными преступниками».

И с моей точки зрения, это означает, что эти люди просто сидят на большом крючке у USAID’а и вот не могут остановиться, потому что они являются, по сути, тем большим крылом мирового крайне левого движения. Дело даже не в том, что они деньги там получают или не получают, а дело в том, что там, как в Коминтерне, шаг право, шаг влево – тебя отменят и причислят к путинским агентам, и не дадут гранта. И там вот точно так же, как у прогрессивного еврея, который трудится где-нибудь в Гарварде, у которого синие волосы и кольцо в носу, у него есть два варианта: или бегать с табличкой «Queer Jews for Palestine», или не замечать, что случается с евреями-квирами в Палестине, и всегда ставить на вид тем, кто это замечает.

Вот абсолютно такую же позицию заняла российская уже не оппозиция, российские крайне левые относительно Украины. Потому что тот набор безумных тейков, которые они предлагают, – границы 1991 года, суд над военными преступниками, армию распустить, загнать в лагеря перевоспитания, если жертва, то она всегда права, если агрессор, то он всегда неправ, если жертва, то ей всегда можно – это не имеет ничего общего даже с классическим антивоенным движением.

Потому что классическое антивоенное движение – это американцы, которые требовали вернуть «наших мальчиков» из Вьетнама, или Эрих Мария Ремарк, который написал книгу о том, как бессмысленна война. Но если вы подумаете, что делали бы современные российские левые с Эрихом Мария Ремарком, они бы, конечно, отменили его как зетника – он сочувствует военным преступникам, агрессорам.

А потом эти люди удивляются, почему у них нет аудитории в России, почему нормальные люди смотрят на них так же, как они смотрят на «Оккупай Уолл-Стрит» и на крайне левых, и говорят: «А, это потому, что, знаете, в России народ не тот. Какие-то ватники, зетники. Черт… Мы же выше их, мы же такие крутые». И вот Марк Солонин лишний раз доказал, что он к этой шайке-лейке не принадлежит.

Несколько еще важных вещей, которые я, конечно, хочу сказать. Я перехожу к очень важной истории про то, что происходит в Израиле. Несколько очень важных историй, связанных с Израилем, было на этой неделе. Во-первых, это то, что, конечно, израильская армия единственная вмешалась в геноцид, в резню друзов, происходящую в Сирии. И я всецело, как можно легко понять, это поддерживаю.

Но я обращаю ваше внимание, что вот то, что произошло, это забивает последний гвоздь в крышку гроба истории о том, что жертва всегда права, агрессор всегда неправ, а воевать в чужой стране ни при каких условиях нельзя, потому что это всегда агрессия. Потому что если следовать вот этой замечательной максиме, которая так характерна для современных левых, то получается, что аль-Джулани, лидер сирийских джихадистов, имеет право на территории Сирии делать что угодно, в том числе вырезать друзов, а если Израиль вмешается, то это агрессия. Если вам кажется, что это похоже на российскую мотивировку, то да, это похоже на российскую мотивировку.

И это еще раз, мы к этому сейчас перейдем, показывает все безумие современных левых мотивировок, которые нам пытаются выдать за общечеловеческие ценности. А человеческая история, человеческая жизнь и тем более война так не работают. Нам пытаются навязать какие-то безумно немыслимые тейки в левых пальто и всех, кто им не соответствует, отменить. Так не получается в реальном мире.

Так вот, если переходить к тому, что непосредственно случилось, то я напоминаю, что когда Сирия распалась на части… А Сирия де-факто сейчас распалась на части. Я вам могу предсказать, что такого государственного образования как Сирия, скорее всего, больше не будет. Она будет разделена в той или иной мере между Турцией, может быть, какие-то маленькие кусочки Сирии останутся, алавитами, и, естественно, та территория, которую контролирует Израиль и которая примыкает к Голанам.

И в этом нет ничего удивительного. Потому что, вообще, если вы посмотрите на географию Сирии, на историю Сирии, то я вам напоминаю, что за последние три тысячи лет Сирия была единым государством, во-первых, во времена царя Бен-Хадада, что было, конечно, очень давно, тем более что это были маленькие кусочки Сирии, это была не вся Сирия, и, наверное, во времена последних Селевкидов, благодаря чему они, собственно, стали последние, потому что когда у них осталась только Сирия, они быстро потеряли и Сирию.

Потому что, если вы посмотрите еще раз на географию, на карту, то вы видите, что, во-первых, это берег моря, а во-вторых, это так же, кстати, как и Израиль, путь между двумя гигантскими цивилизационными древними центрами, один – это Месопотамия, другой – это Египет, и, собственно, древние армии все время ходили из Месопотамии в Египет, из Египта в Месопотамию, и по дороге, естественно, маленькая Сирия просто реально не могла им никогда противостоять.

Так вот, соответственно, мы видим, что Сирия будет существовать, продолжит существование как географическое понятие, но она не продолжит существование как политическое понятие. Сирия, как я уже сказала, после того как в ней победили турецкие прокси-джихадисты и начали несколько раз резню и алавитов, и друзов, и христиан, если мы помним, Европа сказала, что тут победила замечательная сирийская революция.

Кстати, напомните мне тех замечательных российских оппозиционеров. Ведь российские оппозиционеры всегда ходят в ногу с Европой. И я помню, там особенно Петр Верзилов страшно радовался, что сирийская революция победила. «Джихадизм с человеческим лицом» еще кто-то писал. И так далее и так далее. Я на все это смотрела квадратными глазами. Но европейцы, это к вопросу, кстати, о фарисеях, сказали, что все замечательно, хотя уже тогда просто началась резня.

А Израиль тогда сказал: «Вы знаете, друзов мы вам резать не позволим». Потому что друзы живут также в Галилее. Я не знаю, были ли вы когда-нибудь в друзских селах в Галилее. Я была. Это совершенно как раз потрясающий действительно пример реального интернационализма, потому что такую дружбу, как между евреями и друзами в Галилее, редко где встретишь. Это вот действительно две культуры взаимно уважают друг друга, взаимно служат в армии и боевые товарищи и так далее.

Понятно было, что все это до поры до времени. Сначала Израиль уважили, потом, несколько дней назад, начались стычки между друзами и бедуинами. Там, естественно, как всегда, это началось с чисто бытового конфликта: кто-то у кого-то, условно говоря, козу или корову зарезал. Дальше началась перестрелка. Дальше Джулани решил, что это подходящее время для того, чтобы укрепить свою центральную власть, и послал туда отряды своих собственных сирийских боевиков со словами, мы имеем даже видео, где им говорят: «Вырезайте всех друзов, только не снимайте это на пленку». То есть это такое друзское 7 октября надо было устроить. И его, собственно, устроили.

Но что случилось дальше? Дальше те друзы, которые живут в Израиле, еще даже не израильская армия, это все происходило, обратите внимание, просто в течение нескольких часов, армия не успела среагировать, но живущие в Израиле друзы, в том числе и служащие в армии, бросились на помощь своим братьям, естественно, прихватив свои винтовки. Если вы скажете, что что-то напоминает шахтеров-трактористов, то я вам скажу – нет.

В том-то и дело, что, грубо говоря, это было как 7 октября. Вот как 7 октября огромное количество израильских военнослужащих, срочников, полицейских и так далее, не дожидаясь приказа сверху, видя, что происходит резня, бросилось ей препятствовать и спасло огромное количество народа, и, судя по всему, сорвало план хамасовцев, которые хотели пройти, по крайней мере, до Западного берега, точно так же друзы, реально бросившиеся в эту часть Сирии с оружием, сумели очень многое предотвратить.

Дальше, еще раз повторяю, там счет шел даже не на часы, а иногда на минуты. Уже встал вопрос перед Нетаньяху вмешиваться или нет. И можно было вмешиваться только одним способом, потому что счет шел на минуты, – это нанести бомбовые самолетные удары по тем местам, по которым люди, делающие геноцид, понимают. И дальше выяснилась удивительная вещь, что, да, если влепишь бомбовым ударом по генеральному штабу в Дамаске и по президентскому дворцу, то аль-Джулани сразу все понимает.

Вот представляете, если встает ООН и говорит: «Мы тут, наверное, осудим, но в основном Израиль за то, что он вмешался в дела другого государства», удивительное дело, это не останавливает геноцид. Кто бы мог подумать… А если немедленно, когда речь идет на минуты, приказать взорвать генеральный штаб, доходит замечательно. И все более-менее прекратилось.

Израиль сказал: «Все, ребята, это наша зона ответственности». Ведь первоначально Израиль сказал: «Хермон – это то, что мы аннексируем, а дальше – это буферная зона». Все, теперь Израиль говорит: «Нет, это не буферная зона. Ребята, мы своих братьев не бросим».

И, кстати говоря, я тут снимаю шляпу перед Нетаньяху. Потому что если есть такая черная кровавая рана в истории Израиля, это, конечно, то, что было после Ливанской войны, когда в Ливане были тоже союзники Израиля, это были различные христианские формирования, и когда тогдашний премьер Эхуд Барак в одну ночь вывел израильскую армию из Ливана, оставив там этих союзников, потому что он же был левый и потому что агрессия в чужой стране, и их всех вырезали. Вот Нетаньяху говорит: «Этого ливанского повторения не будет. Точка».

И я могу только сказать, что я, во-первых, снимаю шляпу, так и надо, это единственный способ противостоять геноциду. А во-вторых, я могу только выразить сожаление, что Европа вместо того, чтобы делать то же самое в конце XIX – начале XX века, когда на Ближнем Востоке было еще огромное количество христиан, когда в той же Сирии было во многих городах христианское большинство, когда в Константинополе было христианское большинство, когда в Египте была куча коптов и так далее, вот тогда Европа должна была сказать: «Это земли Римской империи. Это земли, на которых жили христианские народы, подвергнувшиеся исламской колонизации». Тогда Европа должна была колонизировать эти земли по той же причине, по которой в свое время Рим разрушил Карфаген.

Потому что два берега Средиземного моря – это сообщающиеся сосуды. Средиземное море – это большое, гигантское шоссе, которое в свое время связывало Римскую империю в единое целое. И Римская империя перестала существовать, когда Средиземное море стало из связывающего империю шоссе водным пространством, которое разделяет христиан и новых мусульманских завоевателей. Читайте Анри Пиррена знаменитую книгу «Charlemagne et Mahomet». И если одна сторона моря не завоевывает и не колонизует другую, то другая сторона моря обязательно завоевывает и колонизует первую.

Вот у Европы в начале XX века был шанс колонизовать Ближний Восток. Это, кстати говоря, делала Великобритания. Тогда, обратите внимание, почему-то никто не слыхал об исламистах, почему-то никто не слыхал о джихадистах. И когда танки Роммеля и Монтгомери выясняли под Эль-Аламейном, чей Ближний Восток, вот что-то никто не слыхал о том, что тут живут представители самой мирной религии, которых обидели, которым должны.

Европа этот шанс упустила. Вместо этого Европа занялась двумя мировыми войнами, вернее, одной единой гражданской войной внутри Европы, которая имела две серии. В ходе этих войн она уничтожила сама себя и сейчас подвергается колонизации со стороны, естественно, того берега Средиземного моря.

Кстати говоря, и друзы, и алавиты, и езиды, и все, что мы обычно считаем или мусульманскими сектами, или чем-то очень похожим на мусульманские секты, в другой исторической реальности, я вас уверяю, вспомнили бы свои христианские корни, которые у них действительно есть. Потому что на самом деле практически все это – остатки гностических сект, остатки иудейских, милленаристских сект, которые очень сильно эволюционировали.

Потому что я напомню, что значительная часть христианства, даже еще во времена Римской империи, даже еще во времена империи Арамеев, не была, конечно, тем христианством, тем кафолическим и ортодоксальным христианством, к которому мы приучены, а очень часто напоминала что-то похожее на суфиев, алавитов или друзов. Но об этом мы как-нибудь тоже сделаем отдельную передачу. Это первое, что я вам хочу рассказать.

Вторая, конечно, история, которая меня поразила на этой неделе, которая касается тоже Израиля, это доклад, он передо мной, Конгресса Соединенных Штатов, юридического комитета этого Конгресса, согласно которому выяснилось в числе прочего, что на протесты против судебной реформы и вообще против Нетаньяху USAID и связанные с ним структуры потратили, так на минуточку, внимание, миллиард долларов.

Я напомню, что в Израиле живет 10 миллионов человек. Миллиард, Карл. Вот понимаете, пока мы смеялись насчет печенек, насчет того, что Нуланд на Майдане и так далее, еще раз, вдумайтесь, различные организации только в Соединенных Штатах Америки… Там еще же есть европейские, это не обязательно был USAID. Там 884 миллиона долларов потратил US nonprofit, который назывался PEF Israel Endowment Funds. Он 884 миллиона раздал около тысяче израильских организаций, включая те группы, которые занимались протестами против судебной реформы, то, что мы сейчас пройдем.

Почему? Ну вот просто люди, которые принадлежат левому Коминтерну, считают, что Нетаньяху не должен править. «Какой плохой этот народ Израиля. Раз за разом избиратель голосует за какого-то Нетаньяху, неправильно голосует. Мы сейчас от имени активистов организуем активистов, которые будут изображать из себя гражданское общество, и этого самого Нетаньяху отменим, и будем править сами». Между прочим, это прямое вмешательство в дела другого государства. Это вот все, что вы хотели знать о USAID, но боялись спросить.

Я думаю, что те из моих слушателей, кто живет в Израиле, кто участвовал, кто не участвовал в этих протестах, они действительно видели, что там на них потрачено было очень много бабла. Гигантское количество рекламы.

Кстати, вот я даже не выдержала, я подписалась на одного замечательного человека, его зовут Илан Шилоах. Это бывший глава крупнейшего израильского рекламного агентства, которое другие агентства окармливало. Вот он же большой левак, он же все время в Твиттере, он же все время объясняет, какой нехороший Нетаньяху, какое это все вранье про USAID. Просто вот человек от души, что называется, говорит. А вдруг выясняется, что, с одной стороны, от души, а с другой стороны, рекламный бизнес. Удивительно, правда?

И вот кто-то участвовал в этих протестах или не участвовал, а со стороны смотрел. Я ни в коем случае не говорю, что людям платили деньги за участие в протестах. Конечно, вовсе нет. Но вот ты участвуешь в каком-то протестном марше, тебя подвозят автобусами, на всем пути следования марша стоят столы накрытые, печеньки опять же те самые, жара, попить можно, поесть можно.

Я ни в коем случае не говорю, что человек приходит, потому что он хочет поесть печеньку и уж тем более потому что ему заплатили деньги. Но, слушайте, жара, тащиться, тратить свой бензин, где-то надо парковаться, жрать будет нечего, все надо закупить, тащить это в рюкзаке, и приходит одно количество человек. А если повсюду рекламные плакаты, если на тебя все время давят, если по телевидению все время объясняют, как это важно, если все окружающие, вовлеченные активистами в этот бизнес, говорят: «Ну ты пойдешь? Ну ты пойдешь?», и как-то вот это давление общества, твой приятель идет, и вот бутерброды опять же есть, ты голодным не останешься, то участвует совсем другое количество людей.

И, собственно, мы видим, что после кончины USAID вот эти протесты, на порядок уменьшилось количество людей, которое в них участвует, мягко говоря. Вот оно, печенька-то. Еще раз, миллиард. А мы смеялись над путинской пропагандой.

Ну, и, конечно, третья вещь, которую я не могу не сказать. К вопросу к этому миллиарду и к вопросу о Нетаньяху и правых и левых. Это фантастическая статья в New York Times, к которой я сейчас перехожу, которая ни больше ни меньше нам рассказывает о том, как Нетаньяху чуть ли не намеренно способствовал нападению ХАМАСа на Израиль, потому что у него были политические проблемы и потому что его собирались судить за коррупцию. Самое главное, что говорится в этой статье. Она совершенно потрясающая. В сущности, эта статья о том, что Нетаньяху, дескать, устроил войну, потому что ему не хотелось покидать власть.

И это не просто статья, которая написана с крайне левых позиций. Это статья, которая исходит из аксиомы (и эта аксиома повторяется в этой статье буквально через каждые два-три абзаца), что если на страну нападает террористическая организация и убивает ее граждан, а эта организация хвастается, что она продолжит нападение до тех пор, пока не будет убит каждый человек в этой стране, то первое и главное, что должен делать лидер этой страны, это помириться с нападающими. Это просто в этой статье подразумевается по умолчанию.

ХАМАС на тебя напал. Единственная вещь, которую премьер-министр страны должен сделать, это он должен думать, что если он ударит обратно, то, возможно, пострадают палестинские дети, и New York Times будет недовольна, и поэтому если он этого не делает, если он вместо того, чтобы капитулировать перед террористами, наносит ответный удар, это наверняка из-за каких-то черных мотивов.

А эти черные мотивы, наверное, потому что он хочет остаться у власти. Но, как вы понимаете, остаться у власти – это тоже неслыханная мотивация для политика. Обычно же ведь политики только и думают, как бы отказаться от власти. А вот этот проклятый правый негодяй, представляете, хочет остаться у власти.

И вот просто реально в этой статье написано следующее, вы просто можете не поверить: этот правый негодяй, он жертвует возможностью капитуляции перед террористами, чтобы они снова и снова наносили удары, просто для того, чтобы остаться у власти. Чудовище совершеннейшее.

И, конечно, я не знаю, верят ли журналисты New York Times в эту позицию, которую они исповедуют по умолчанию. Но, честно говоря, мне не очень интересно, потому что эту позицию, очевидно, по умолчанию исповедует их аудитория.

И эта позиция, которая в XIX веке была бы настолько безумной, что никто бы просто даже не воспринял это всерьез, она действительно заключается в том, что люди настолько потеряли берега и настолько стали левыми, и настолько стали белыми пальто, и настолько стали беспомощными, и настолько они далеки от реальности, что какая-то часть публики New York Times реально считает, что если на вас напали террористы, которые хотят вас уничтожить, единственная приличная вещь, которую вы можете сделать, это немедленно капитулируйте, потому что иначе люди в белых пальто решат, что вы агрессоры.

Ну и, конечно, понятно, что такой подход не просто экспоненциально увеличивает ряды террористов, а он делает людей, в том числе в New York Times, идеологическим крылом этих террористов. Вот есть разные войска. Есть кавалерия, есть артиллерия. А есть гибридные войска New York Times на службе ХАМАСа.

И, собственно, у меня несколько важных замечаний по этой статье. Я уж не говорю о том, что она цитирует какие-то совершенно фантастические цифры палестинских потерь в Газе. Например, утверждает, что там погибло 10 тысяч детей меньше 11 лет. А когда я пошла смотреть, на какую ссылку ссылается, то выяснилось, что ссылается на некий арабский пост, который я, естественно, не могу прочесть.

И вот только одна маленькая деталь, которая в этой статье рассказана. А статья – это длинное расследование. И они утверждают, что они поговорили с десятками и сотнями израильских политиков. Сейчас мы увидим, с какими именно политиками они поговорили. И одна из первых сцен, которые рассказаны в этой статье, совершенно потрясающая, что, дескать, когда коррумпированного Нетаньяху стали судить, он тогда задумал судебную реформу, чтобы отнять у судей власть его судить. И после этого к нему пришел глава Шин-Бета Ронен Бар, который сказал: «Вы знаете, если вы продолжите так бороться с протестующими, вместо того чтобы капитулировать перед ними, то боимся мы у нас в ШАБАКе, что ХАМАС нападет». Это рассказывает нам New York Times.

Давайте паузу сделаем, скушаем «Твикс» и подумаем, что именно нам New York Times рассказывает. Для начала напомню, кто такой Ронен Бар. Это глава ШАБАКа, которого сейчас Нетаньяху уволил со словами «утратил доверие». Но вдруг оказалось, что Нетаньяху не может уволить главу ШАБАКа. Это было мнение юридической советницы правительства, госпожи Бахарав-Миара, которая связана с Роненом Баром через несколько людей довольно важными товарищескими узами. И тогда Нетаньяху сказал: «Простите, вы юридическая советница правительства. Я вас увольняю тоже». На что госпожа Бахарав-Миара сказала: «Вы меня уволить тоже не можете».

Вот на секундочку сделаем паузу, скушаем «Твикс» и подумаем, а как это вообще возможно, что глава правительства не может уволить а) главу контрразведки, б) юридическую советницу своего собственного правительства.

Я понимаю, когда вы не можете уволить академика, судью, хорошо, губернатора, еще чего-то, избранного какого-то человека. Но когда вы не можете уволить юридического советника собственного правительства, мне кажется, это признак какого-то очень большого неблагополучия в демократическом государстве, потому что вы являетесь избранным человеком, это Нетаньяху избрали (там избрали коалицию, но это народ проголосовал за Нетаньяху), а за господина Ронена Бара и за госпожу Бахарав-Миара он не голосовал, они назначенные чиновники. Когда назначенные чиновники говорят, что избранный премьер-министр не может их уволить, это значит, что в стране происходит ползучий переворот, в котором чиновники захватывают власть.

Это происходит и происходило в Америке при глубоком государстве, это происходит и в Европе, когда неназначенные чиновники захватывают власть. И понятно, что всякая бюрократия по определению левая, потому что бюрократия любит распределять, как и коммунисты.

Рассказываю маленькую предысторию, почему Ронен Бар и Бахарав-Миара не хотят, чтобы их уволили. Потому что в Израиле существующая судебная власть и существующие чиновники являются не просто противовесом избранной власти, но они превратились в такую цитадель левых сил, которые друг друга назначают и которых уволить нельзя.

И, соответственно, поскольку Израиль благодаря тому, что он все время находится под угрозой войны, голосует в основном за правых, и потому что в Израиле, в отличие от Европы, нельзя завести несколько миллионов сирийцев и сказать: «Мы перед вами виноваты, пожалуйста, голосуйте за левых», то эта левая судейская верхушка пытается сохранить власть другим образом. И то, чем она занимается, по сути говоря, является, с моей точки зрения, государственным переворотом.

Это довольно характерный вообще процесс на Западе. В Америке и Европе, как я уже сказала, он немножко скрыт, потому что там этот вопрос решается импортом дополнительных избирателей, которые будут голосовать за левых. А в Израиле дополнительных избирателей как-то совсем уже не импортируешь, а те, которые приезжают, например, из России, они начинают голосовать, естественно, за правых. Они еще как голосуют за правых. И судейская верхушка работает тем инструментом, который есть у нее в распоряжении.

А какой инструмент у нее есть в распоряжении? Правильно, уголовные дела. Вот те самые уголовные дела, которые New York Times предъявляет Нетаньяху со словами: «Это страшно коррумпированный человек, который бы сел, если бы не начал войну. То есть не ХАМАС начал войну, это Нетаньяху начал войну, потому что он иначе бы сел. Вам еще непонятно? Хорошо, тогда мы идем к вам и все объясним».

Напоминаю, что действительно уже больше 10 лет, да, по-моему, уже лет 20 вот эта левая верхушка судейская пытается посадить Нетаньяху. Каких только дел они ни придумывали. Сразу скажу, это goes without saying, что это политически мотивированные дела. Конечно, дела, которые являются политически мотивированные, могут быть совершенно настоящими. Вот, например, понятно, что, скажем, расследование Навального против Медведева тоже было политически мотивированным. В том смысле, что, да, Навальный использовал это как политический прием. Но мы знаем, что Навальный нарасследовал много чего интересного.

Теперь посмотрим – я долго не буду говорить, у меня где-то об этом есть отдельный эпизод, – что нарасследовали, пользуясь всей мощью юридической государства, эти товарищи.

Я напомню, что одна из их тем заключалась в том, что они пытались повесить на Нетаньяху, что в резиденции выпивают вино во время приемов, а жена Нетаньяху, Сара Нетаньяху, сдает бутылки, а поскольку бутылки были закуплены за государственный счет, а деньги от бутылок она берет себе, то вот это был состав уголовного преступления. Тянули-тянули сову на глобус. Не натянулась. Плюнули, оставили.

Еще было одно дело о закупке подводных лодок. По нему таскали кучу военных, по нему таскали кучу людей, близких к Нетаньяху, и пытались опять же натянуть сову на глобус, что подводные лодки были заказаны, а заказаны они были, если я не ошибаюсь, во Франции, чтобы человек, который имеет отношение к Нетаньяху троекратно опосредованное, вот у него есть маленькая компания, которая производит какую-то железку, и эта железка будет поставлена в эту подводную лодку на целых три с половиной шекеля, и вот это был коррупционный мотив. Тоже не натянули сову на глобус – лопнула.

Я не буду сейчас полностью перечислять все эти дела. Я только расскажу об одном, которое, может быть, чуть ли не самое главное. Это дело о том, что был такой бизнесмен Алович, у него в том числе был сайт Walla, крайне левый, между прочим, сайт, и вот однажды якобы Нетаньяху договорился с Аловичем, что он ему предоставит преференции, а сайт Walla в обмен будет хвалить Нетаньяху. И прокуроры, не моргнув глазом, заявили, это же все расследуется, сейчас это все слушается в суде, что вот было 300 публикаций на сайте Walla о Нетаньяху, все это был результат этого соглашения.

Дальше в суде уже выяснилась одна очень простая вещь. Во-первых, что сайт Walla, это же любой может заглянуть, по нынешним временам даже иврит не надо знать, мой иврит совершенно рудиментарный, у вас там Гугл Переводчик стоит, что сайт Walla – крайне левый сайт, который только и делает, что несет Нетаньяху. И публикации были либо негативны, либо это просто были перепечатки государственных пресс-релизов, которые все-таки тоже иногда новостной сайт вынужден перепечатывать, если он хочет как-то информировать читателей не только о том, что Нетаньяху редиска, его надо непременно скинуть.

От Аловича, и от мужа, и от жены, требовали каких-то совершенно чудовищных показаний. Там их разорили. Там всех причастных к этому делу держали в тюрьме. Угрожали в тюрьме. Держали в абсолютно нечеловеческих условиях. Одного человека по другому делу, вы будете смеяться, в тюрьме изнасиловали. То есть просто как в российской тюрьме. Я не шучу. За это все никто не понес ответственности, за то, что люди были без лекарств, за то, что человека изнасиловали, за то, что люди лишались бизнеса. А никаких преференций, как выясняется, господин Алович от Нетаньяху не получил. Точка. Предмета договоренности не было.

Зато легко заметить, что глава сайта, который давал показания, как его о чем-то принуждали, он действительно часто встречался с разными политиками. Это были не правые политики, вы будете смеяться, это были левые политики, о которых он как раз писал хвалебные статьи. Кто бы мог подумать.

То есть вот так это все выглядит приблизительно изнутри. И даже гораздо хуже, потому что я сейчас только по верхушечкам побираюсь. И это не просто политически мотивированное преследование, это охота на ведьм, которая возможна только в условиях полной бесконтрольности судебной власти, которая была устроена с полной уверенностью, что Нетаньяху сломается, он испугается, он уйдет из политики, и тогда, может быть, его оставят в живых, и тогда глубокое государство, которое, как мы видим, не совсем израильское государство, потому что миллиард долларов, который только за несколько последних лет был выделен на борьбу с Нетаньяху различными американскими близко юэсэйдовскими организациями, тогда глубокое государство придет к власти, потому что ну что это за безобразие, что народ голосует и как-то сам выбирает, кто им будет править.

А Нетаньяху не сдался. И более того, действительно, Нетаньяху принял меры против этого ползучего судебного переворота, затеял судебную реформу, которая должна была ограничить власть судей. Естественно, в том числе и для собственного политического спасения. Это нормально для политиков – заботиться о собственном политическом спасении. А также, с моей точки зрения, для того чтобы ограничить абсолютно никем не избранных людей, которые считают, что они должны быть властью в Израиле.

И вот ровно после этого история про один миллиард, который был вложен в организацию протестов против судебной реформы и против Нетаньяху. И, конечно, господин Ронен Бар, которым мы начали, и госпожа Бахарав-Миара, они просто классические представители этого клана, этого движения, этой сетки, этого условного глобального USAID’а.

А теперь я только один эпизод в этой статье разберу, потому что иначе мы этому посвятим всю программу, а мы все-таки должны двигаться вперед. Возвратимся к нашим баранам и прочитаем свежим глазом то, о чем я вам рассказала. История о том, как Ронен Бар в разгар этих протестов незадолго перед 7 октября приходит к премьеру страны и говорит, что страна «в кризисе, ей угрожает опасность». «Детали не ясны, – говорит Бар, но опасность совершенно реальна. Я предупреждаю вас о стратегической возможности войны. Я, – говорит Ронен Бар, – не знаю, когда, не знаю, где, но я предупреждаю вас об опасности войны». Цитата закончена.

Давайте посмотрим, что мы прочли. Во-первых, понятно, что мы прочли то, что рассказывает New York Times Ронен Бар, которого, напоминаю, Нетаньяху пытается уволить. Потому что явно это разговор между ним и Нетаньяху. Нетаньяху это New York Times не рассказывал. По умолчанию мы понимаем, кто слил.

А во-вторых, здесь написано черным по белому, что Ронен Бар велел Нетаньяху оставить судебную реформу, иначе ХАМАС нападет. Простите, у меня встречный вопрос. Во-первых, Ронен Бар, глава контрразведки, должен был знать о том, что протесты, которые раздирают страну, финансируются в том числе иностранным государством, в данном случае Америкой, и финансируется миллиард. Почему Ронен Бар пришел к Нетаньяху и сказал: «Капитулируйте перед протестующими»?

И почему он не пришел к организаторам протестов и не сказал: «Ребята, вы раздираете страну. Страна подвергается реальной угрозе нападения ХАМАСа, если вы не прекратите на иностранные деньги делать эти протесты. А вообще-то, я как глава контрразведки займусь этими иностранными деньгами»? Почему Ронен Бар в этой ситуации, во-первых, пришел к действующему премьеру, а не к людям, которые организуют протесты на иностранные деньги?

А во-вторых, что это такое Ронен Бар говорит? Он говорит: «Я не знаю, когда, я не знаю, почему, я не знаю, где, но война будет». Во-первых, это его обязанность – знать, следить в таком случае за ХАМАСом, втройне усиленно следить за ХАМАСом. Возникает вопрос: если Ронен Бар знал, что будет война, то почему же он свою прямую обязанность не исполнил и вот это дело проморгал?

А во-вторых, вам не кажется, что его предупреждение Нетаньяху очень похоже на государственную измену? Оно очень похоже на шантаж действующего премьера представителями левых кланов. И оно очень похоже на то, как в 90-е бандиты приходили и говорили: «Слушай, ты вот этим занимаешься, а у тебя дочка в школу ходит. Я не знаю, где, я не знаю, когда, но ты учти, что с твоей дочкой что-то может случиться». Что это за предупреждение действующего премьера со стороны главы контрразведки: «Ты знаешь, если ты не капитулируешь перед леваками, которые получили миллиард долларов от USAID’а и компаний, то на тебя нападет ХАМАС»? Мне кажется, это очень похоже.

И вот еще раз повторяю, вся статья построена так. И дальше она рассказывает, как нехороший Нетаньяху, вот его Байден просил капитулировать перед ХАМАСом, его Байден просил не нападать на «Хезболлу», его Байден просил то, его Байден просил это, его Байден просил не входить в Рафиях, а он все входил и входил, и он в конце концов выиграл войну. Какой нехороший Нетаньяху, сколько возможностей капитулировать перед террористами он упустил и сколько возможностей заслужить доброе слово со стороны людей доброй воли в лице New York Times.

Еще раз повторяю, это мне кажется абсолютно поразительным, что мы привыкли считать приблизительно с 1991 года, что Запад – это Полдень, XXII век, а мы тут в этом в Арканаре живем и лаптем щи хлебаем. Вот это вам не про Арканар. Вот это вам про страну, где существует всеобщее избирательное право, про Израиль, и про то, как глобальные левые решили, что Израиль должен прекратить существовать, а палестинские террористы – это жертвы. И готовы на это потратить любые деньги. И готовы это описывать любыми словами. И готовы на белое говорить «черное», на черное говорить «белое».

А потом мы удивляемся, что они не замечают проекта «Галичина от реки и до моря». А потом мы удивляемся, что филиал этих левых в лице российской оппозиции стоит, лапки сложив, и говорит: «Ах, суд над военными преступниками».

Еще, кстати, абсолютно по той же серии у меня вопросы. Это вопрос как раз про российскую оппозицию, про гигантскую кампанию по отмене режиссера Валерия Гергиева, которую сначала затеяла Катя Марголис, потом к ней присоединился ФБК. Уже чего они там ни делают. Они уже и петицию создали, по-моему, главе ЕС. Юлия Навальная уже и колонку написала. И еще чего-то.

Первое. Сразу я, естественно, скажу, что Гергиев, помимо того, что он является гениальным дирижером, он является проводником одной определенной политической линии. Он абсолютно пропутинский человек, который крайне обласкан режимом и который в своих постановках всячески… Он Пуришкевич. Он не Пушкин, понятное дело. Он Пуришкевич, он где-то там со стороны Бенкендорфа.

Но у меня самый простой вопрос. Вопрос первый. Ребят, а зачем отменять? Вот я в рамках того, что мне говорили про свободу слова и свободу выражения мнений, считаю, что Гергиев может в свободной стране давать концерт, а вы можете протест против этого концерта организовывать. Я с удовольствием или там те люди, которые пойдут купят билеты и будут сидеть и слушать Гергиева, да, они должны в связи с тем, что у него такая политическая позиция, пройти, пожалуйста, мимо демонстрации, которая будет организована.

На самом деле, мы знаем ответ на этот вопрос. Потому что я сильно сомневаюсь, что с учетом предыдущих усилий ФБК может организовать серьезную демонстрацию. Мы видели жалкие потуги в Берлине, когда еле-еле пришло. Мы видели совершенно комичную демонстрацию за лишение Екатерины Андреевой гражданства и так далее. И поскольку люди не могут организовать впечатляющую демонстрацию, они занимаются другим. Они изображают общественное мнение. Вот это, собственно, и есть то, чем занимаются всякого рода левые активисты – они требуют от других, более того, от властей, чтобы Гергиева отменили. Отменять-то зачем? Пожалуйста, Гергиев пусть будет играть, и вы будете протестовать. Не получается протестовать – не надо изображать общественное мнение, особенно российское общественное мнение.

Второе, что естественно, заключается в том, что на самом деле ФБК торгует товар, который называется «легитимизация отмены всех русских». Вы скажете: «Ну они же отменяет только плохих людей, они же отменяют только Гергиева». Во-первых, они отменяют не только тех, кто непосредственно сотрудничает с Путиным. Они отменяют и Таню, и Валю, и Чубайса. Вот только Железняка они не отменяют. Вот я только что хотела сказать, кого же они не отменяют. Но Железняка они, наоборот, защищают. Но вот кроме Железняка напомните мне, пожалуйста, кого они защищали, когда они защищали права российских граждан за рубежом, когда там российским гражданам не давали заводить карточки, не давали визы и так далее и так далее.

Мы слышим от российских левых, которые перед коллективным USAID’ом пытаются играть российского гражданского общества, только одно: отмените этого, отмените этого, он сотрудничает с Путиным, он сотрудничает с Путиным. Простите, пожалуйста, это и есть легитимизация отмены русских. Это тот товар, который они продают.

И сейчас я отношусь абсолютно серьезно к идее, что если бы Россия потерпела в 2022 году разгром и пришла бы к власти если не эта публика, то те люди, которые хотели бы помириться с Западом, то вот весь этот коллективный USAID бы сказал: «Ребят, мы от вас ничего не хотим. Мы во внутренние дела России не влезаем. Но у вас тут есть гражданское общество. Оно требует деколонизации, оно требует суда над военными преступниками, оно требует границ 1991 года, оно само, понимаете, требует, чтобы из Крыма выслали всех тех, кто поддержал его аннексию, и устроили там украинские власти этническую чистку. Мы ни при чем. Это все сами ваши активисты».

И после этого, естественно, действительно Россия развалилась бы на части, потому что где-нибудь в Татарстане человек, вернувшийся с войны, совершенно бы не захотел, чтобы его судили как военного преступника, он сказал бы: «А, ну тогда я пошел деколонизоваться». Вот была роль, с моей точки зрения. Это первое.

Второй вопрос у меня про расследование «Соты» про VPN, которое сделали Климарев и Волков, которое торгуют от своего имени многие российские оппозиционные блогеры и издания. Насколько я понимаю суть расследования «Соты», сейчас изложу своими словами, как я его понимаю, и скажу, чего мне не хватает в этом расследовании, чего мне нравится и чего мне не нравится.

Они говорят следующее, что когда в России началось, понятное дело, ограничение доступа к Ютубу, к тому, к этому, USAID или кто-то из этих, в общем, около USAID’а, выделили деньги на VPN, который должен был быть бесплатным, а потом этот VPN стал платным. И он стал платным таким способом.

Его разработал господин Климарев, ключи от этого VPN’а за очень какие-то копеечные суммы передаются довольно известным российским блогерам (Наки, Фейгину). «Медиазона» этим торгует, «Инсайдер» этим торгует и так далее и так далее. И они это продают по разным ценам. В основном где-то в диапазоне 6-8 долларов или евро, я уж не помню, в месяц. И, соответственно, большая часть доходов, таким образом, идет им. И они это позиционируют как свой собственный VPN, а на самом деле это волковский VPN, то есть он его контролирует. И таким образом, с точки зрения «Соты», существует некая виртуальная сеть, которую через деньги контролирует Волков.

Что мне в этой истории нравится и что мне не нравится? Во-первых, я совершенно не понимаю, о каких суммах идет речь. Потому что, условно говоря, если какой-нибудь «Инсайдер» продает два с половиной VPN’а, о чем речь? Волков, я видела где-то много времени назад, когда еще этот VPN был бесплатным, он сначала был бесплатным, а потом его стали продавать и таким образом поддерживать независимые СМИ, и деньги от этого идут на независимые СМИ, он говорил, что там есть 100 тысяч пользователей. Но это когда было бесплатно.

Правда, когда я этим поинтересовалась, «Сота» мне ответила, что в досудебной претензии, которую предъявил Майкл Наки кому-то из их окружения, там речь шла, по-моему, о том, что Майкл Наки лишился 40 пользователей в сутки. Ну, 40 пользователей, как я уже сказала, если считать по 6 долларов, или сколько там было, это действительно очень большие деньги. Но мне кажется, что это неправильно обобщать, потому что VPN – это такая вещь одноразовая. То есть если вы сегодня купили VPN, он уже у вас на весь год, вы же не приходите снова, это же не картошка, она же у вас не кончается, вы только платежи новые делаете, а новых пользователей у вас нет.

В общем, короче говоря, мне не совсем понятно, стоит ли там овчинка выделки, о каких деньгах идет речь. Но если представить себе, что там, допустим, 200 тысяч людей, ну хорошо, 100 тысяч людей – я сейчас от балды называю цифру, – которые этот VPN у разных купили, то получается, что это 600 тысяч долларов в месяц, которые делятся между разными независимыми СМИ и в основном идут на их поддержку, что, с одной стороны, казалось бы, очень хорошо, потому что есть на что кушать. Это, бесспорно, лучше, чем где-то бегать просить гранты. Но, с другой стороны, да, тогда возникает вопрос, что это некая виртуальная сеть, которая вряд ли может позволить себе сильно критиковать, сильно кусать Волкова.

И возникает вот какой вопрос. Еще раз повторяю, вот сначала я написала про это расследование, что, с моей точки зрения, это nothing burger, потому что люди зарабатывают как могут. О чем вы говорите? Во-первых, там, скорее всего, небольшие деньги, а во-вторых, ну, хорошо, что люди хоть какие-то такие деньги имеют. Но потом я подумала, а давайте вот к этой истории подойдем не с точки зрения здравого смысла, а с точки зрения здравого смысла, как я уже сказала, в ней таких больших подводных камней нет, а с точки зрения того ослепительного белого пальто, этих ослепительных требований, которые сама вот эта левая публика предъявляет к другим.

Кстати, ключи этого VPN распространяются через Телеграм. То есть нам тут Роман Анин рассказывает страшную историю о том, что якобы Телеграм сотрудничает с ФСБ, и вот эти люди настолько же не доверяют своим вракам, что помимо того, что они все имеют Телеграм-каналы, они еще через Телеграм распределяют ключи от этого VPN. Прекрасно.

Так вот, я большой любитель того, что, как там у Булгакова, каждому воздается по его вере. Помните, что они писали про Каца? Они выяснили, что семейная фирма Каца получает процент с блогера, который яйца жопой ест, за то, что он этот свой ролик об этом поедании яиц разместил не в Ютубе, а во ВКонтакте, и это сотрудничество с Кремлем. И бегал у нас Иван Жданов и кричал: «Кац сотрудничает с Кремлем, Кац сотрудничает с Кремлем». У них же это как геббельсовская пропаганда – они какую-нибудь кричалку придумают и повторяют до тех пор, пока она не въестся.

Простите, пожалуйста, но если с вашей точки зрения зазорно зарабатывать на жизнь совершенно легальными рекламными контрактами, то с вашей же собственной точки зрения, когда вы получаете бесплатный VPN от Волкова, а потом продаете его за деньги, разве это не ставит вас в зависимость от товарища Волкова? Разве вы не становитесь частью его виртуальной сетки?

Помните, Венедиктову предъявляли, что он издавал журнальчик на деньги московской мэрии. И дело было понятное, потому что, да, Венедиктов и Собянин – политические союзники. Это очевидно. Поэтому Венедиктов и отмазывал Собянина в деле с электронным голосованием. И, в общем, да, было понятно, почему Собянин подкинул Венедиктову. Но нам подавали это как что-то страшное. А журнальчик-то, между прочим, издавался и был совершенно нормальный журнальчик. Это было нельзя, это белое пальто, это страшно. Так погодите, а вот эта виртуальная сетка VPN? Я не знаю, это 600 тысяч или не 600 тысяч, которые между всеми делятся. Это не страшно?

Я, прошу прощения, насчет себя. Ведь когда я в начале войны, будучи в полной уверенности, что у меня в России все отберут, что у меня здесь ничего нет, даже не на грант заявочку подала, а госпоже Арно написала личное письмо: «У меня тяжелое положение. Скажите, пожалуйста, Наталья, что мне делать?», госпожа Арно слила личное письмо в их подконтрольное издание, видимо, которое воспевает госпожу Арно, «Проект», которое потом рассказывало о том, как госпожу Арно дважды отравляли. Кстати, как там с расследованием отравлений госпожи Арно, как у нее Невзлин похитил сумочку и так далее, и так далее?

То есть вот это, оказывается, страшное преступление – написать письмо человеку, который распределяет гранты. Ну понятно, что не то что мне никакого гранта не дали… Я же тогда не понимала, я же тогда действительно думала, что это реально для поддержания свободной прессы. А это для поддержания своих. Чужие там не ходят. Мало ли что я в этот момент поддерживала Украину. «Так слушайте, эта же Латынина отрицает глобальное потепление. Так она же за свободу слова. Да гнать ее ссаными тряпками».

Единственное, что на меня нашли, обратите внимание, что я в минуту душевной слабости и отчаяния написала письмо госпоже Арно. Страшное дело. Это страшное преступление. Так, ребята, согласно вашим-то собственным критериям. А ваши собственные критерии очень жесткие.

Я могу совершенно честно сказать, что да, несмотря на то что мне было очень тяжело… И, кстати, всем, кто подписан на наш Патреон, большое спасибо. И если можно, подписывайтесь, потому что, если подпишетесь, нам станет несколько легче.

И несмотря на то, что мне было очень тяжело, я, допустим, не просила грантов у господина Ходорковского. Вот когда началась война, когда началась вся эта история, во-первых, мне не хотелось никак, даже косвенно, от него зависеть, хотя я очень хорошо к Михаилу Ходорковскому отношусь. А во-вторых, я понимала, что вот эта публика со своими ослепительными белыми пальто, она обязательно что-нибудь… Это не было моей главной мотивацией, но, в частности, одна из причин, например, по которым я не сотрудничаю вот с этим же самым рекламным агентством Каца, одна из, не главная, заключается в том, что я знаю, что эта белая публика ко мне придет и будет наваливать тонны дерьма и меня отменять со словами: «Вот она откуда получает деньги».

Так простите, если у вас такие высокие стандарты, насколько вы им сами соответствуете, если Кац не может зарабатывать на рекламе, если Венедиктову Собянин дает деньги на журнал, это все? Я, конечно, понимаю на самом деле, что, если честно, эти люди входят в единую сетку без всякого бесплатного VPN. Они лишний раз налево не сходят не из-за этого, а просто потому, что там ходят строем, потому что это новый Коминтерн. Но согласитесь, бесплатный VPN, вернее, бесплатный на том конце и платный на другом, тоже, наверное, как-то мотивирует строем ходить. Это маленькие лишние приятности.

И последняя важная история. Не забывайте писать вопросы, я на них буду отвечать, которые мне тоже тут задают. Это, конечно, история с Эпштейном, в которую Трамп попал как кур во щи, которая неожиданно расколола Республиканскую партию. Потому что сначала Трамп рассказывал: «Я опубликую список Эпштейна», а тут он вдруг говорит, что никакого списка Эпштейна нет.

Я напомню, если кто-то еще из наших слушателей не знает, что такое список Эпштейна. Был такой американский бизнесмен, который, во-первых, сам очень любил, простите, трахаться с молоденькими девушками. Как правило, там соблюдались возрастные ограничения, но еле-еле. А во-вторых, еще любил с помощью этого создавать широкую сеть друзей. И Билл Клинтон летал на остров Эпштейна, и Трамп там пару раз, как говорят, был. В общем, кто только туда ни летал.

И сначала все было нормально, а потом нашлась жертва господина Эпштейна, она называлась Виктория Джуффре. И она поведала нам страшную картину. Это было еще до Me Too, но тогда уже вот такие облака сгущались над головой. Поведала госпожа Джуффре страшную картину, что она была еще, по-моему, 15-летняя девушка, девочка (как можно заметить, школу она вряд ли особенно усердно посещала), и тут ее какая-то подружка привела на этот остров, и там она занялась сначала массажем, потом сексом, потом вдвоем, потом втроем, потом там в каких-то невероятных количествах и невероятных позах. В общем, короче говоря, там ее страшно изнасиловали.

А потом ее бедную посадили на частный самолет и, вы не поверите, несчастную эту девушку повезли в Англию. И там этой несчастной девушке, представляете, эти гады дали 10 тысяч, уж не помню, фунтов или долларов, и сказали: «Иди в магазин и купи себе что хочешь». А потом эти гады, эти сволочи, негодяи, эти растлители, эти насильники эту бедную несчастную девушку повели в эксклюзивный ночной клуб, где она увидела всех звезд, которых она никогда бы в жизни иначе не увидела. Гады какие. А потом эти гады познакомили ее с половиной королевского бомонда, в том числе с принцем Эндрю, и потом принц Эндрю ее изнасиловал. Ужас какой!

И эта дама в стиле Оксимирон-гейта дальше потом много чего рассказывала. Рассказывала, что она продолжала, естественно, общаться с Эпштейном и очень надеялась родить ему ребенка и выйти замуж, но потом она вместо этого растолстела, он ее погнал тряпками, и тут-то она поняла, что ее изнасиловали. Это у нас очень часто случается.

Что по этому поводу сказать? По этому поводу у меня есть два соображения: одно – литературное, а другое – общечеловеческое. Общечеловеческое соображение заключается в том, что есть два бессмертных инстинкта. Один инстинкт заключается в том, что каждый высокоранговый самец в человеческом роду хочет трахнуть как можно большее количество красивых самок. Есть такая биологическая особенность высокоранговых и не очень высокоранговых самцов. А другая особенность заключается в том, что очень много низкоранговых самок (не все, но очень много) хотят, чтобы их трахнул высокоранговый самец. Это тоже в нас зашито.

Знаете, вот есть такая известная история с воробьями. Воробей и воробьиха вьют гнездо. И воробьиха часто выбирают какого-то захудалого воробья, потому что он будет хорош в гнезде, хозяйственный мужик, будет веточки таскать, будет детенышей кормить. И вот он, бедолага, этот воробей хозяйственный, вьет гнездо, а эта воробьиха тут же прямо на его глазах спрыгивает на землю и совокупляется с самым жирным, толстым и высокоранговым воробьем и потом, естественно, яички откладывает в это гнездо, в котором хозяйственный воробушек бедный. Абсолютно нормальный инстинкт. Воробьихе нужен хороший генетический материал для размножения.

Если вы думаете, что некоторые девушки отличаются… Да, конечно, у нас сейчас много культурного сверху накручено, но биология-то наша не очень меняется. Это вот вам с биологической точки зрения что происходит.

А с небиологической точки зрения я вспоминаю роман Артура Хейли, который назывался «Колеса». Действие там было, по-моему, если я не ошибаюсь, в 80-х годах в Детройте. И там как раз описана ситуация, когда один из высокопоставленных менеджеров крупной автомобильной компании приезжает к своему поставщику, и поставщик его всячески развлекает, и в том числе подкладывает под него девушку, изумительно красивую чернокожую девушку. И вот наш самец высокоранговый, он все-таки директор какой-то, но не исполнительный директор, но близко к тому, он высокоранговый менеджер.

Эта девушка к нему ластится, проявляет к нему знаки внимания, всячески дает понять, что она не против, объясняет ему, что она ни в коем случае не проститутка, что ни в коем случае не заплатили, но просто вот наш хозяин для вашего самоудовлетворения, вот если вы хотите. И наш самец, конечно, хочет. И оба это с большой приятностью воспринимают.

Такие сцены творились не только по всей Америке. Такие сцены, кстати, в 90-х, в нулевых творились по всей России. Слушайте, сколько было этих девушек в России, которые приезжали со всех концов, которые так надеялись, что она каким-то способом устроится и сделает себе карьеру в качестве содержанки. Этот самый, кстати, известный фильм «Содержанки» Константина Богомолова. Все прекрасно показано.

Какие драмы происходили. Как эти бедные девушки прикидывались, как они, допустим, в ночном клубе сидя, разводили кавалера, что она крутая, что она на самом деле не живет ни в каком Марьино втроем и не снимает квартиру вповалку. Какие смешные штуки шли в ход. Допустим, приезжает какой-нибудь бизнесмен из Братска и приглашает ее в Братск. Она говорит: «Я поеду, только если ты купишь мне билеты бизнес-класса». Он дурак покупает ей билеты бизнес-класса. Что она делает? Правильно, она их сдает, потому что бизнес-класс, их можно поменять в любой момент, она получает обратно стопроцентную стоимость. И так бедная девочка зарабатывала себе на жизнь. В общем, опустим завесу скромности над всеми этими сценами.

Это я к чему? Возвращаясь к «Колесам» Артура Хейли. Вот эта прекрасная сцена была описана, если я не ошибаюсь, в 80-е годы. А теперь, представляете, проходит 10 лет, изменяются времена, оказывается, что теперь модно быть жертвой.

И та женщина, которая когда-то делала через это карьеру или хотя бы устраивала жизнь, или вообще не считала в этом ничего плохого и считала, что, слушайте, так бы я иначе давала мальчику из соседнего класса на заднем крякающем сиденье его машины, а так я даю высокоранговому самцу, и меня за это возят по лучшим ресторанам и всякое такое прочее, вдруг понимает, что она действительно жертва изнасилования и ее обидели.

А теперь, вы представляете, на все это назначают специального прокурора, и всех этих высокоранговых самцов, которым в голову не могло прийти, что они делают что-то плохое, начинают допрашивать. И вы представляете, что произойдет?

Вот именно это и произошло в истории с Эпштейном. Потому что все те люди, которые не представляли, что они делают что-то плохое, вдруг оказались перед ситуацией, что сейчас назначат какого-нибудь специального прокурора, и вся американская элита, начиная от Билла Гейтса и кончая всеми остальными, стройными рядами пойдет на допросы. А эти допросы будут проходить в атмосфере культуры отмены. А эти допросы будут проходить тогда, когда каждая сволочь в Фейсбуке и Твиттере будет писать: «Какой ужас».

А каждая девушка, которая тоже в свое время считала, что ей очень повезло… Помните, как анекдот тоже из конца 80-х. На парткоме разбирают дело Марии Ивановны: «Как вас угораздило, Мария Ивановна, стать валютной проституткой?» А Мария Ивановна отвечает: «Ну как сказать, повезло». Вот как вас угораздило, молодая девушка, попасть на остров Эпштейна? «Ну что сказать, ну повезло».

И вдруг теперь, спустя 20 лет, она обнаружила, что время изменилось, капитализацию ищут в другом месте, она может капитализировать свой статус жертвы. Ей нанесли непоправимую психическую травму: катали на частном самолете, возили в эксклюзивные клубы, покупали какие-то шмотки, покупали какие-то драгоценности. Она не понимала, а это была дереализация, это была страшная психическая травма. Ну, см. вот эту историю с Оксимироном.

И понятно, что Трамп подорвался на собственной петарде. Потому что я сильно сомневаюсь, что там можно чего-то с юридической точки зрения людям пришить. Но там будет такой гигантский список людей. И этих людей вывалят в такой грязи. Помните, вот тот несчастный судья Верховного суда, которого при Трампе утверждали, про которого Кэтрин Блейзи Форд начала рассказывать: «Он не помню, при каких обстоятельствах, не помню, когда, не помню, в каком доме, и не помню, в каком году, но нанес мне страшную психическую травму». Представляете, через что придется пройти этим людям и дальше в чем будет их репутация?

И Трамп, который обещал опубликовать этот список Эпштейна в рамках своей борьбы с глубоким государством, теперь вынужден отвечать за слова, отвечать за базар. А отвечать за базар нечем. А если опубликовать этот самый список вне зависимости от того, есть он или нет… Потому что я не знаю, вел ли Эпштейн список своих клиентов. Но наверняка можно назначить спецпрокурора и выяснить, кто был на этом чертовом острове. Мало никому не покажется. Пол-американской элиты взвоет, потому что, как сказал Трамп, в жизни у каждого человека есть ситуация, когда он оказывается не на том острове.

Пишут мне новость: «Азербайджан готовит международный иск против России за крушение самолета AZAL, заявил Алиев». Но это я читаю с нашей ленты. Но это вполне понятно. Да, вот «Медуза» тоже пишет, что Азербайджан готовит документы для подачи в международные судебные инстанции. Но это не просто полное право Азербайджана, а действительно Азербайджан требовал хотя бы извинений по поводу этого самолета. И мы не видели никаких внятных извинений, никаких даже внятных объяснений, что произошло.

Это, кстати, одна из самых неприятных черт нынешней путинской власти. Она очень не любит признавать свои просчеты, даже когда они случились ненамеренно. Потому что вот точно так же они не признали историю с «Буком», и это им только боком вылезло, потому что проще было сразу повиниться, проще было сказать: «Ненамеренно сбили рейс MH17. И вообще у этого “Бука” него не было того, у него не было этого, у него не было правильной информации. Украина не закрыла небо». И так далее и так далее. Вместо этого врали до последнего. Естественно, все равно не отоврались. То же самое с Азербайджаном.

Анфиса: «Ну если катали несовершеннолетних, то и правда преступление. Есть закон».

Анфиса, я с вами совершенно согласна. Вот из-за этого очко у всех и подрагивает. При этом, простите, пожалуйста, мы понимаем, что некоторые несовершеннолетние, давайте честно, и 14, и 15 лет в современном мире такие несовершеннолетние девушки, по сравнению с которыми я не знаю, как вы, Анфиса, а я ну просто какой-то голубой невинный пуделек.

Потому что то, как эти девушки в 13 лет – не то что в 14, но в 14 уж точно – умеют оборачивать богатых, состоявшихся мужиков вокруг пальца… Вот те истории, которые я слыхала даже относительно российского бизнеса, когда там жирные прокуроры, большие олигархи, наворовавшиеся чиновники, когда они просто плывут, когда они превращаются в лужу, которую можно собирать совком и грузить себе в карман, и добывать из этой лужи себе от содержания до чего угодно. Как их разводят – это просто ни в сказке сказать, ни пером описать. Но, да, они несовершеннолетние.

Роман пишет: «Вырежьте этот спич про Эпштейна и выложите. Я это знакомым фемкам отправлю. Потому что когда я им то же самое рассказываю, они не верят».

Я не знаю, каким образом фемки могут в это не верить. Потому что если они это не знают, то они живут уже в каком-то совсем хрустальном сферическом коне в вакууме. Потому что, я еще раз повторю, я закончу этим, наверное, свой спич и, наверное, на этом вообще буду сворачиваться, ребят, вы или крестик снимите, или трусы наденьте. Или у вас сексуальная революция, женщина получила свободу делать со своим телом все что угодно. Кстати, вы знаете, что снизились из-за этого сильно расценки на проституцию? В XIX веке проститутка очень много могла заработать, в отличие от сегодняшней. Если она, конечно, не с острова Эпштейна. Именно потому, что много халявного предложения.

Так вот, или вы свободны делать со своим телом все что хотите, и тогда у вас вместе со свободой возникает ответственность, и тогда у вас вместе со свободой возникает гигантское количество серых зон, где что-то случилось не так, что-то пошло не так, а вам неприятно, а потом вам неприятно, вы три года провели с человеком, а он вас бросил, и у вас нету письменного контракта, который был во времена Домостроя.

Или, если это вас не устраивает, возвращайтесь, черт возьми, к Домострою, не встречайтесь с мужиком, иначе как в парандже и в присутствии взрослых, заключайте добрачный контракт, как в «50 оттенках серого», или досексовой контракт. Ну и тогда у вас все будет юридически, и не подкопаешься. И, пожалуйста, пропишите, в какой позиции, сколько раз, какие-то стоп-слова и так далее и так далее. Но только я боюсь, что мы таким путем, как динозавры, вымрем.

И, кстати, это происходит. Это реально происходит. Потому что обратите внимание, что количество просто мужчин, мальчиков юных, у которых должен быть спермотоксикоз, они должны бегать по улицам и приставать ко всем девочкам, они боятся, потому что они боятся, что у нее в вагине зубы. Они боятся, что не дай бог он только туда наметится совать, а ему там раз и откусят, и напишут на него заявление, что он не так посмотрел и не так ущипнул. Ребята, мы такими темпами вымрем.

«Со свободой возникает ответственность», – пишет мне Анастасия.

Прекрасно сказано.

«Можно ли эфир с Павлом Щелиным?»

Обязательно. Я вам обещаю эфир с Павлом Щелиным. Только сначала давайте я Моисея сделаю.

И Борис Савинков пишет: «А вы видели новый пакет санкций ЕС? Это что-то действительно мощное. Я, когда видел разработку, думал, не примут такое, а вот нет, еще как приняли».

Да теперь остался говно вопрос – чтобы подействовало. Первые 17 пакетов не подействовали, 18-й пакет как подействует! Господа, я еще раз повторяю, это все новости в будущем времени. Это «Томогавки», это «Трамп просил перейти в наступление», это Зеленский: «Сейчас мы продадим свои беспилотники и в обмен получим чего-то там такое». Это все новости в будущем времени. Главный признак пропаганды – это когда не анализируют то, что произошло и происходит на поле боя, и не анализируют то, что происходит сейчас, а говорят: «А знаете, после дождичка в четверг…».

Этим всегда пробавлялись российские новости. Всегда нам сообщали, что до 2000 какого-то морковкиного года Северный Кавказ станет туристической меккой и построят какой-нибудь монорельс оттуда-то туда-то. Вы хоть на одну новость в прошедшем времени посмотрите.

Помните, как Макрон обещал солдат в Украину прислать? Ау, где солдаты в Украину? Макрон! А Макрон после этого опять чего-то пообещал и опять чего-то пообещал, и опять чего-то пообещал. Франция говорила: «Пусть Америка поставляет на халяву оружие». А Америка сказала: «Давайте Франция оружие оплатит». «Ой, нет, – говорит Франция, – мы оружие оплачивать американское не будем, у нас свое есть». А когда оно там доедет до Украины… Вот теперь выясняется, что первый Patriot доедет оплаченный до Украины через 6-8 месяцев. Где-то я это видела. Прошу прощения, если не правда.

Вот в этой войне смотрите, что есть. А когда вам рассказывают, что мессия обязательно придет в следующий раз, вот-вот, завтра за углом с войском ангелов на облаках, то смотрите, как бы вам не оказаться в положении христиан, которым ко времени написания Второго послания Петра сказали: «А что-то предки наши рассказывали, и их деды рассказывали, и прадеды их рассказывали, а что-то оно все не происходит и не происходит». Но зато можно снова чего-то рассказать. Тут главное не забывать поддерживать людей в тонусе и каждый день рассказывать новую новость в будущем времени.

Знаете, есть система с марковской, а есть система с бергсоновской памятью. Бергсоновская память – это та, которая помнит всю историю системы, а марковская память – это та, которая помнит только предыдущее движение. Так вот, современный потребитель пропаганды – это человек, у которого нет не только бергсоновской, но и марковской памяти. То есть он буквально не помнит, что ему только вчера сказали, что Трамп обещал Украине поставить «Томагавки». И вместо того, чтобы сегодня сказать: «Простите, а вот вчера была новость про “Томагавки”. Можно поподробнее узнать продолжение этой новости?»…

Потому что у каждой настоящей новости, у каждого реального события есть продолжение. Настоящее событие, оно как биологический организм – оно рождается, взрослеет и потихонечку умирает. А у фейковых новостей продолжения нет, у них всегда только потом отстреливается новая тепловая ловушка. Сегодня вам сказали про «Томагавки», а уже на следующий день мы слышим, что Трамп сказал Зеленскому наступать. И так на следующий день вы еще что-то услышите, на следующий день вы еще что-то услышите.

И потом мы услышим, что 19-й пакет санкций принимается, и 20-й пакет санкций, и 1837-й. И вот когда он примется, вот он так-то подействует, но это просто всех разнесет. А вот еще можно слово «Россия» написать с маленькой буквы – Путин будет просто поражен в самую пятку, и тут же начнутся суды над российскими военными преступниками.

До свидания. Это была Юлия Латынина. «Код доступа». Подписывайтесь на нас. В среду приходите на Моисея.

«Только Юлия может встать на сторону мужчин в противовес левой повестке».

На сторону здравого смысла, господа! Нету стороны мужчин и нету стороны женщин. Нету стороны эллина и стороны иудея, стороны россиянина и стороны украинца, стороны палестинца и стороны еврея. Есть сторона здравого смысла. Как только вы начинаете занимать сторону по национальной принадлежности или по религиозной, или по половой принадлежности, внимательно посмотрите на бездну, которая разверзается под вашими ногами.