«Код доступа»: Хаменеи мертв. СВО от Совета Мира. Почему для России это скорее стратегически выгодно, чем нет

Юлия Латынинапублицист, писатель

Самая важная, на мой взгляд, цель операции – это полная смена стратегической картины на Ближнем Востоке, которая, внимание, достигается при реализации любого из этих четырех, включая ликвидацию Хаменеи, сценариев. Иран – это один из главных источников исламизма. Он перестанет разбрасывать деньги и семена. И вот США наглядно показывают, что происходит со страной, которая ведет себя “невменько”…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа». И, конечно, главная история сейчас – это начало… Трудно сказать, как это назвать – война, спецоперация в Иране. Заметьте, что сейчас никакие войны не называются войнами, а всегда они называются какой-то операцией, ровно потому, чтобы не подпадать под определение войны и не подпадать под различные санкции.

Насколько я понимаю, можно сказать, что 50% операции уже прошло успешно. Потому что если одной из ее главных целей была ликвидация аятоллы Хаменеи, то 95%, во всяком случае, пишут, говорят за то, что он мертв. Вообще, такое впечатление, что сама эта серия ударов – это такой очень сложный способ замаскировать один главный удар, а именно по главе иранского режима, который был категорически не согласен ни с какими условиями, которые ему выдвигал Трамп.

Если не считать этой цели, которая, на мой взгляд, является одной из главных, и, что самое важное, она достаточно легко реализуема, она вполне реалистична, то я бы назвала следующие цели. Первой из таких целей является, конечно, смена режима. Причем обратим внимание, что тут режим предполагается сменять руками гражданского населения, которое голыми руками должно одолеть два миллиона вооруженных ксировцев и прочих исламских тонтон-макутов. Это они должны играть роль boots on the ground. А если не получится, Трамп не виноват. Он, типа, им дал возможность. Он как раз уже сказал в обращении, что, типа, вот возможность, господа, у вас есть, давайте; если не получится, это не наша вина.

Соответственно, возглавить новый Иран должен шах, с которым два месяца велись серьезные переговоры. Это, судя по всему, действительно очень приличный человек. Там даже готов кабинет. Но дело за малым – повесить кошке на шею колокольчик. Потому что, честно говоря, мне представляется совершенно невероятным, что в Иране произойдет практически бескровная революция, особенно если нет договоренности с кем-то из высших иранских силовиков, и уж тем более, что этот высший иранский силовик, если он такой гипотетически имеется, отдаст, соответственно, бразды правления шаху.

Второй вариант. Если не получится сменить режим, это погрузит страну в хаос. Вариант, что сунниты начнут резать шиитов, белуджи и азербайджанцы тоже будут рвать свои куски. Это куда более вероятный вариант, чем благолепная победа шаха. Тогда, с одной стороны, Иран присоединится к долгой череде стран типа Ирака, в которых после благодетельного вмешательства США дела стали даже хуже, чем при предыдущей зверской диктатуре.

Но, с другой стороны, урок будет усвоен. Потому что вот режим абсолютно сумасшедший, охреневший режим, людоедский режим, который ест поедом собственных граждан, который погрузил страну в средневековье, который одновременно противится Соединенным Штатам, вот собрал полное комбо. Вот полное комбо не получается. Можно что-то поодиночке. И причем это тоже вполне устраивающая вероятность, которая учит другие страны окрестные.

Наконец, третье. Если не получится, то хотя бы ослабить режим, чтобы отбить охоту у всех ближневосточных бандитов становиться вооруженными ополчениями за счет Ирана, и положить конец иракским прокси-силам, которые и так сильно подкошены.

Вообще, напомню, что одна из главных проблем, которую создавал Иран, заключалась в том, что он создал гигантское количество всяких прокси-милиций, как в Сирии, так и в Ливане, так, естественно, финансировал Газу, финансировал «Хезболлу», опять же, в той же самой Иудее и Самарии делал разные гадости, и таким образом окружал Израиль, который он поклялся стереть с лица земли, кольцом милиции, которые должны были как прокси-силы этот самый Израиль и замочить.

В этом смысле уничтожение этих прокси-сил началось после 7 октября 2023 года. Сейчас они в значительной степени зачищены. И, соответственно, после того как у спрута обрубили щупальца, можно прикончить и самого спрута.

Наконец четвертая и самая важная, на мой взгляд, цель операции – это полная смена стратегической картины на Ближнем Востоке, которая, внимание, достигается при реализации любого из этих четырех, включая ликвидацию Хаменеи, сценариев. Иран – это один из главных источников исламизма. Он перестанет разбрасывать деньги и семена.

И вот США наглядно показывают, что происходит со страной, которая ведет себя невменько. Ближний Восток в результате этого должен превратиться в череду американских буферных государств, в первую очередь монархий. И довольно забавно, что в это же самое время стремительно исламизирующаяся Европа и ее боящиеся исламополитики станут главным оплотом экстремистских настроений. Видимо, Лондон и Манчестер в качестве исламских ополчений заменят «Хезболлу».

Вот я обращаю ваше внимание на парадоксальную ситуацию, когда европейские политики, заискивающие перед исламом, ненавидящие Трампа и делающие все, чтобы как-нибудь вставить ему шпильку. Напомню, что Великобритания именно, видимо, мне кажется, в связи с заискиванием Кира Стармера перед исламом отказалась предоставлять США свои услуги, свои базы. Вот только что президент Макрон заявил, что надо кончить дело миром, надо созвать то, надо созвать сё, надо выразить…

В то время как на наших глазах, как это ни невероятно, просто саудиты и Эмираты заявили о присоединении к боевым действиям против Ирана из-за обстрелов их территорий. В этом смысле за один день режим аятолл, обстреляв эти территории, сделал то, что десятилетиями не удавалось лучшим дипломатам Соединенных Штатов – они окончательно сплотили Израиль, Саудовскую Аравию и Эмираты в единый военный альянс.

Это, кстати, очень характерный результат того, что произошло во время образования Совета мира. Тогда мы наблюдали абсолютно то же самое. Есть Совет мира, в который вошли ближневосточные монархии и которые фактически будут решать судьбу Газы так, как это хотят Израиль и США, и есть европейцы, особенно университеты, которые кричат: «Руки прочь от Газы!»

И вот сейчас, обратите внимание, в Манчестере на довыборах на одном из участков победила зеленая партия. Но это формально победили зеленые, а в реальности это было мусульманское голосование. Победу партии зеленых принесли, во-первых, просто имамы и главы мусульманских семейств, которые приводили всю свою семью на участок и смотрели, как она голосует, что, кстати говоря, запрещено законом. Это такой тип голосования третьего мира, когда голосует глава клана, а не голосует человек по отдельности.

И, конечно, голосовали они, во-первых, потому что главная кандидатка пела песню за Палестину и потому что, напоминаю, партия зеленых, прямо в ее программе сейчас содержится пункт о неограниченной миграции. То есть Великобритания должна принять столько людей, сколько в нее приедет. Приедет миллиард – надо принять миллиард. Приедет два миллиарда – надо принять два миллиарда. Во-первых, неограниченной миграции. А во-вторых, предоставление всем мигрантам бесплатного жилья и бесплатного содержания. Шах и мат. Собственно, об этом удивительном голосовании мы поговорим чуть потом.

Но вот перед нами наглядная перемена геополитической доски, когда раньше цепью буферных государств Соединенных Штатов была Европа, сейчас Европа стремительно исламизируется. И европейские политики, в силу особенностей демократии, они просто потеряли мозги, они просто физически не могут спланировать стратегические последствия своих действий, потому что если они будут противостоять мусульманскому избирателю, то они, соответственно, не будут выбраны.

А с другой стороны Ближний Восток, где местные монархи, в первую очередь Саудовская Аравия, красавчик, конечно, бен Салман, проводят такие реформы, которые сейчас где-нибудь в Лондоне уже считались бы оскорблением чувств правильно верующих людей.

Естественный вопрос: выгодна или не выгодна для России эта война? И, как ни парадоксально, подумав, я подумала, что для России – подчеркиваю, не для Кремля, а именно для России – эта война выгодна. Сейчас объясню свои резоны. Есть и минусы для России. Но сейчас объясню главные резоны, почему есть плюсы.

Во-первых, Иран – это действительно часть глобального Юга, на который опирается Россия. Это самая гнилая и скверная его часть. Китай, например, так не атакуешь. Удар по Ирану напоминает диктатору, что надо быть в тонусе, иначе можно и получить. И это будет способствовать более рациональной авторитарной политике, тому, что называется просвещенным абсолютизмом. Вот, например, сейчас Кремль у нас решает отключить или не отключить Телеграм, чтобы на ровном месте позлить 100 миллионов пользователей.

Я, кстати, обращаю ваше внимание, что все эти слухи, что Телеграм отключится ровно 1 апреля, это не очень похоже на окончательно принятое решение. Потому что когда в Кремле решают точно что-то делать, то делают и ставят перед фактом. А когда запускают слух, что это будет такого-то числа, то это значит, что проверяют реакцию публики. И это также значит, что, видимо, есть несколько партий в Кремле, из которых одна думает, что надо Телеграм полностью отключить, а другая думает, что может еще и поплавать. И, на мой взгляд, – это не обязательно касается Телеграма – способность режима принимать рациональные решения должна при виде таких примеров резко возрастать.

Вторая выгода заключается в том, что Иран – рассадник исламизма, хотя бы и шиитского. Соответственно, у России станет меньше надобности заискивать перед исламистами. Тем более, что, я уже говорю, парадокс: ближневосточные монархии, с которыми у России тоже хорошие отношения, их как раз не любят, а любят их европейские политики, с которыми у России плохие отношения. Плюс притяжение исламизма как системной угрозы несколько спадет.

Третья совершенно очевидная вещь, конечно, что война в Иране легитимизирует войну в Украине. Потому что очень трудно объяснить, почему в одном случае агрессия против суверенной страны является священным и неотъемлемым правом, потому что, дескать, эта страна плохая (а Иран – плохая страна), а в другом случае агрессия против суверенной страны, вне зависимости от соображений национальной безопасности, которые явились ее причиной, является страшным военным преступлением, за которое, как нам объясняет президент Зеленский, должен нести ответственность каждый россиянин, платящий налоги.

Кроме этого, есть такая очень смешная вещь, как повышение временное цены на нефть. Да, конечно, вы скажете, что Иран был союзник России. Но этот союзник был ситуативный, слабенький. Главный союзник Ирана – это, конечно, Китай.

И да, в этом смысле удар по Венесуэле, а потом по Ирану стратегически ослабляет глобальный Юг и, конечно, целится в Китай. Но видите, какая парадоксальная вещь: союз России и Китая от этого становится лишь еще более выгодным для обеих сторон, а цена России, если отколупывать ее от этого союза, более высокой. В общем, короче говоря, мне кажется, что даже для России стратегические выгоды явно перевешивают минусы, не говоря уже о том, что, мол, людоеды и союз с ними действительно в моральном плане Россию совершенно не красил.

Единственное, что, конечно, можно еще отметить в этой истории, это реакцию той части российской оппозиции, которая нам ставила невероятно высокую планку для среднестатистического россиянина. Делала она это под опосредованным влиянием Сола Алинского. Я понимаю, что они слыхом о нем не слышали. Но USAID-то по Солу Алинскому писал методички. А я напоминаю, что Сол Алинский – это человек, который в США разработал новые принципы системной левой борьбы против существующего порядка.

И вот та планка, которую нам задали, заключается в том, что всякая агрессивная война является преступной, а всякий гражданин страны, которая начала агрессивную войну, должен либо немедленно умереть на баррикадах против собственных войск, либо значиться соучастником преступления.

Это, конечно, совершеннейший бред, потому что вся человеческая история устроена иначе. И никто не бегал по Риму с криком, с требованием, чтобы весь римский народ немедленно извинился за наступление Юлия Цезаря на Галлию.

И если говорить о совсем недавних событиях, никто, в конце концов, не бегал по Соединенным Штатам Америки с криком, что война в Югославии… А я напомню, что война в Югославии была именно агрессивная война против абсолютно суверенного государства, которое находилось бог знает за какое количество километров от Соединенных Штатов Америки, и более того, я напоминаю, что фактически Соединенные Штаты Америки воевали на стороне террористов, они воевали на стороне Армии освобождения Косова, которые добывали себе деньги на жизнь (до тех пор, пока их не стали давать США) торговлей наркотиками, потом торговлей человеческими органами, всячески врали, преувеличивали размер испытываемых ими страданий, например, рассказывали о 100 тысячах жертв среди косоваров, которых, конечно, после конца войны близко не обнаружилось, смогли выкопать три тысячи тел и то погибших при очень разных обстоятельствах, и это не мешало Соединенным Штатам позиционировать это как войну добра против зла и называть Хашима Тачи, лидера Армии освобождения Косова, новым Джорджем Вашингтоном.

Так вот, соответственно, вне зависимости от того, одобряем мы войну против Югославии или нет, мы видим, что никто не бегал по Соединенным Штатам Америки с криком, что американцы все военные преступники, которые платили налоги, и поэтому несут ответственность за эту войну, всякую вот эту прочую муть.

Но это технология, которая позволяет, возвращаясь к Солу Алинскому, политизировать любой вопрос, сделать моральной нормой самые безумные высказывания и отменять всех тех, кто до этой псевдоморальной нормы не дотягивает, как фашистов и нацистов. Это буквально вот то, что советовал Сол Алинский. Любой вопрос должен быть политизирован, вы должны занять самую крайнюю точку зрения, самую безумную, самую несбыточную, а всех, кто, окажется, ее не разделяет, отменить как людей недостаточно прогрессивных.

И вот я с изумлением вижу, что, казалось бы, вот у этой публики сейчас – я имею в виду и российскую оппозицию, и украинских пропагандистов – должны быть затруднения, потому что если применять их критерии к США, то получается, что Трамп – военный преступник, а все американцы – соучастники, что, еще раз повторяю, бред. Трамп имел полное право атаковать в Иране цели в американских национальных интересах.

Но вот я с удивлением вижу, что у большинства этих людей вообще никаких затруднений нет. Они даже не замечают противоречий. Потому что вся их риторика – это вовсе не идеология, уж тем более не моральная позиция, это просто технология, используемая в когнитивной войне.

И, конечно, довольно прикольно, что, конечно, я думаю, более здравая часть российского общества сейчас угорает по случаю масштабной агрессии США против суверенного Ирана. Карточки американцам уже заблокировали или нет? Как там Майкл Макфол, призывает всех американцев покаяться? Призвали всех возвращаться в страну свергать режим? И всех американцев, платящих налоги, уже объявили преступниками или нет? Все американцы уже объявлены генетическими имперцами или нет?

Вот, собственно, главное, наверное, что я хотела сказать по этому поводу.

Вагнер из Африки пишет мне: «Помянем иранский режим».

Как мне кажется, иранский режим еще рано поминать, когда, скорее всего, действительно, аятолла Хаменеи, скорее всего, погиб. И, как я уже сказала, мне кажется, что все это «кукареку», одна из его главных целей – это физическое устранение правящего иранского лидера. В этом смысле это, конечно, очень похоже на операцию в Венесуэле. Посмотрим, сколько это будет продолжаться. Но я думаю, что это будет достаточно недолго продолжаться. Потому что, как ваша покорная слуга вслед за Сунь-цзы много раз говорила, невыигранный блицкриг – это уже само по себе поражение. А любая война, которая является блицкригом и закончилась быстро – это уже сама по себе победа.

В этом смысле напомню, что у Путина был блицкриг в Грузии. И Путин, конечно, хотел блицкриг в Украине. Кстати, мы поговорим в конце этого эфира, наверное, во второй части, о годовщине, четырех годах войны. Не только в том смысле, что он хотел Киев взять за три дня (потому что хотел, не отпирайтесь), а в том смысле, что, обратите внимание, как только он увидел, что Киев не взят за три дня, он как раз предложил мирные переговоры и (точно так же, как и в Грузии) заключение мира, которое, с одной стороны, должно было частично легитимизировать те завоевания, которые к этому времени Россия уже сделала, а с другой стороны, как раз и предотвратить войну на истощение.

Как мы видим, Зеленский решил, что любой мир будет стоить ему, во-первых, власти, а во-вторых, тогда не будет внешнего общака. Он сделал это под влиянием Британии, он сделал это под влиянием США. И с тех пор, с моей точки зрения, он несет субсидиарную ответственность за продолжение этой войны.

Что у меня еще есть? Важные вопросы ваши, которые еще были до эфира. Как я уже сказала, один из этих важных вопросов – это, конечно, выборы в Манчестере. Я напоминаю, что там в одном из округов были довыборы и победила кандидатка от партии зеленых. А победу партии зеленых обеспечили мусульманские избиратели, которых в этом месте очень много. Это было так называемое «семейное голосование». То есть это было типичное голосование страны третьего мира, когда люди не в индивидуальном порядке отдают голос, а когда клановые интересы, когда призывы имама мечети, когда просто глава семьи приводит всех своих членов семьи на участок, и они, соответственно, голосуют.

Что в этом голосовании примечательного? Оно дает основания полагать, что Великобритания, как и другие крупные европейские страны, обречена. Потому что несмотря на то, что у вас формально в Великобритании до сих пор еще 6,5% мусульман, на самом деле это, во-первых, очень сплоченное комьюнити, во-вторых, большинство или близкое к серьезному проценту количество людей во многих крупных городах, во-вторых, что самое важное, это молодое большинство, то есть эти люди размножаются гораздо быстрее.

И тут самое важное в том, что, как мы видим, мусульмане голосуют всегда за самую левую партию. Они долгое время голосовали за лейбористов. Поэтому, собственно, Кир Стармер перед ними и заигрывает. И, конечно, их голоса обеспечили победу Киру Стармеру. Но, как только возникает возможность, они голосуют за еще более левую партию. В частности, партия зеленых давно уже не столько за защиту окружающей среды. Как я уже сказала, в ее программе содержатся пункты о том, что эмиграция должна быть нелимитированной, вообще нелимитированной, и что каждому мигранту надо предоставить бесплатное содержание и бесплатный дом.

Среди других замечательных пунктов этих исламокоммунистов я бы рекомендовала обратить внимание на пункт, согласно которому арендатор жилья может его принудительно выкупить у владельца минус сумма, которую он уплачивал в течение многих лет за аренду. Я, кстати говоря, не знаю, вот когда аренду за тебя платит муниципалитет, то есть дает тебе деньги, а ты платишь хозяину жилья, это вот считается, что минус эти деньги или не считается. Это такой нетривиальный вопрос.

Как я уже сказала, это означает, что современная западная демократия разрушается изнутри. Потому что вообще идея демократии была основана на том, что люди делают рациональный выбор, они голосуют как индивиды, а не голосуют как клан или как племя. А в данном случае исламские голоса – это как раз голосуют как клан или как племя. Это голосование, как я уже сказала, третьего мира.

Дальше совершенно понятна траектория. Сначала голосовали, как я уже сказала, за лейбористов, потом будут голосовать за совершенно фантастические партии с фантастическими программами, которые все более и более заискивают перед исламским избирателем. И когда, естественно, наступит полностью исламское большинство или близкое к нему, то будут голосовать уже непосредственно за исламистские партии, за которые, впрочем, иногда и голосуют.

Мне кажется, что этот процесс остановить чрезвычайно трудно. Как это ни парадоксально, вот к вопросу об Иране, это, собственно, тот же процесс, который происходил перед революцией в Иране, когда с одной стороны были коммунисты, причем очень часто женщины-коммунистки, а с другой стороны – исламисты, они все вместе свергли режим шаха. Естественно, коммунистов после этого тут же повесили. Ну, не тут же, а буквально через некоторое время. Соответственно, то же самое, я думаю, ждет и этих прекрасных девиц, которые сейчас называются зелеными, а уже являются исламокоммунистами.

И почему мне кажется ситуация совершенно безнадежной? Потому что я хотела бы обратить ваше внимание на то, на что опирается этот блок голосов. Как я уже сказала, с одной стороны, это чисто трайбалистское голосование. И оно обладает большими возможностями мобилизации. Потому что если каждый индивидуальный избиратель, он хочет – придет на участок, хочет – не придет, и многие не приходят, то если у вас есть мобилизационное голосование, когда в мечети сказали отцу семейства: «Всем идти», и отец семейства сказал: «Всем прийти», то у вас просто многократно мультиплицируется электоральная значимость этого населения по сравнению даже с его долей в общем количестве населения.

Вторая причина заключается в том, что, обратите внимание, значительная часть тех людей, которые также отдают голос за зеленых, это крайне левые. Более того, это, как правило, женщины в возрасте где-то от 20 до 40 лет, сравнительно молодые. Как правило, бездетные. Как правило, это очень милые дамы, которые выросли в обществе всеобщего благосостояния, очень часто единственные дочки в семье.

Если понять мотивы их голосования, то они очень простые. Эти женщины и люди, которые голосуют за левых, они крайне инфантильны. Они выросли в абсолютном довольстве. Они, как я уже сказала, очень часто единственные дети в семье. Это еще одно следствие западного демографического кризиса, который не так часто оценивают. И они абсолютно убеждены, что весь мир им должен. И они абсолютно убеждены, что они самые лучшие, самые золотые, самые прекрасные, самые чувствительные, и за эту их душевную прекрасность они должны ездить в «Бентли» и немедленно иметь особняк, как у Билла Гейтса.

Когда они выходят во взрослую жизнь и оказывается, что это почему-то не происходит, они на мир чрезвычайно обижаются и говорят, что это произошло потому, что тут вокруг мир чистогана, который по каким-то причинам нужно уничтожить. А они, кстати говоря, вовсе не сомневаются в своих высочайших моральных способностях. Они абсолютизируют свои чувства, они очень эмоциональны.

И самое главное, что рационально объяснить этим людям, что вы голосуете за собственную смерть, нельзя в принципе, потому что для этих людей факты являются фашизмом. Для этих людей самое главное – их внутреннее эмоциональное состояние. Их внутреннее эмоциональное состояние – это глубочайшая обида на мир за то, что они, такие хорошие, почему-то не являются принцессами и принцами.

Они свято убеждены, что в правильном условном мире их достоинства, их добродетели и, главное, их чуткие эмоции были бы вознаграждены сполна. И, соответственно, если ты приходишь и им говоришь: «Ребят, ваше голосование и тем более ваш активизм уничтожат тот западный мир, в котором вы живете», то они тебе ответят: «А в чем проблема-то? Мы же и хотим, чтобы его уничтожили».

Потому что степень делулу этих людей, на самом деле, на мой взгляд, уже превышает обычные когнитивные проблемы, она буквально на грани психического заболевания. Потому что, конечно, если люди, которые, скажем, являются квирами и геями, через столько лет после 7 октября реально ходят с табличками «Queers for Palestine», то это значит, что степень их когнитивного неприятия фактов превышает все, против чего существуют какие-то рациональные доводы. Потому что, как я уже сказала, бороться с этими людьми невозможно, потому что рациональные доводы и факты ими объявляются фашизмом, а их эмоции для них являются первичными.

Соответственно, как я уже сказала, будет очень забавно, если на Ближнем Востоке ближневосточные монархии, которые как раз управляются людьми ответственными и которые, как правило, исламистов терпеть не могут, не считая, естественно, Катара, будут союзниками США в борьбе против всего этого дела, а европейские города и европейские страны будут капитулировать одна за другой.

Потому что я не вижу никакого механизма внутри крупных европейских стран, который способен противостоять механизму, который я описала, потому что, с одной стороны, люди с мусульманским бэкграундом размножаются быстрее, с другой стороны, вот тот критический слой представителей местной культуры, который мог бы голосовать против них, он украден представителями левых взглядов, мысли которых я… Вернее, не мысли, потому что там мыслей нету, там есть эмоции. Состояние интеллектуальное и когнитивное которых я вам постаралась описать.

Плюс если к этому прибавить бюрократию, которая заинтересована в распределении, в том, чтобы забрать у того, кто производит, и отдать тому, кто не производит, плюс если к этому прибавить европейских чиновников, которые инвестировали свое политическое реноме уже в одну определенную политику и боятся ее менять, потому что это будет означать конец их политической карьеры, плюс если прибавить политиков, которые думают о том, как выиграть выборы, а не о том, как решить проблему, плюс если прибавить к этому огромное стадо активистов…

Я уже говорила, что один из крупных правящих слоев современной Европы – это активисты, это формально независимые люди, иногда некоторые из них получают, конечно, чисто моральное удовлетворение, а большая часть их, кроме статуса, получает и вполне определенные материальные выгоды за то, что она обучает своих сограждан тому, какие они несовершенные и как они должны самораствориться.

Так вот, если все это вместе прибавить, если прибавить не такую уж серьезную, но все-таки репрессивную машину, которая умеет даже преследовать несчастного немецкого пенсионера, который назвал канцлера Меркель Пиноккио, то картина представляется малоотрадной. В этом смысле, естественно, возникает вопрос, насколько рациональны европейские чиновники, которые сейчас поддерживают бесконечную войну Украины и России и хотят, чтобы она продолжалась и продолжалась, насколько рациональны их решения, если учесть, что они относительно миграции и относительно ислама не могут принимать рациональных решений.

Последнее, что тут по этому поводу можно сказать. Не знаю, видели ли вы замечательную речь канцлера Мерца, которая мне очень напомнила речь товарища Брежнева на XXV съезде КПСС. Потому что, если вы помните, в социалистической экономике всегда требовали повышать производительность труда. А вместо этого сделать экономику рыночной, естественно, никто не требовал, где она будет повышаться сама собой. Вот канцлер Мерц тоже сказал, что он посетил Китай, и «вот там такая продуктивность, а у нас, у немцев, сейчас продуктивность меньше».

Ну, ясен пень, если вы берете деньги у тех, кто их заработал, отдаете тем, кто их не заработал, везете в страну большое количество людей, которые являются чуждыми культуре этой страны, которые не говорят на языке этой страны, иногда не хотят, которые не хотят работать, они получают эти деньги, если вы плюс взрываете атомные электростанции, если вы плюс устраиваете такие банковские регуляции, которые делают бизнес завести невозможным, что вам остается после этого рассказывать, что «ребята, надо потуже затянуть пояса и побольше работать, чтобы мы могли побольше пособия выплачивать тем, кто не работает». По-моему, очень логично.

Две истории, на которые я не могу не обратить внимание, которые меня тоже спрашивают. Меня, во-первых, спрашивают про арест человека, которого зовут Костылев, в России, редактора Readovka, по поводу чего в российских оппозиционных кругах царит дикое ликование. Напомню, что господина Костылева арестовали за то, что он украл чуть ли не миллиард рублей, который ему давали на дроны, а он их просто украл. Мне кажется, что это просто арест человека, который украл большое количество денег на дроны. Это достаточно характерная история в войне с обеих сторон, потому что у волонтеров деньги достаточно часто исчезают. И в этой связи можно только порадоваться, что если человек украл деньги, то его арестовали.

И у меня вопрос. А когда с украинской стороны собирают вот эти прекрасные люди, у которых иногда уголовное прошлое, вы действительно верите, что эти деньги доходят по назначению?

Еще одна история, кстати, тоже косвенно связанная с деньгами, которая сейчас сильно подрывает задницы. Это история с Кохом, со 100 миллиардами, с «Газпромом» и с Ольгой Романовой, с деньгами, которые она должна была передать Навальному. Напоминаю, в чем суть этой истории, как я ее с изумлением наблюдала.

Она началась с того, что Кох дал интервью Дудю, в котором он рассказал, во-первых, что он неоднократно передавал Навальному деньги через Ольгу Романову. Кох не сказал, это были его деньги или нет. Как я представляю себе, это, конечно, были не совсем его деньги. Но это неважно. Кстати говоря, после того, как он это рассказал, он это не в первый раз рассказывает, но как раз я поняла, собственно, в чем была суть претензий к Коху у российских властей, потому что я никогда не могла понять, зачем его так мурыжат, чего его задерживают там на границе. Но, естественно, если они считали его одним из важных кошельков протестов, то, понятное дело, он был записан политически неблагонадежным. Ну, ладно.

Во-первых, Кох сказал, что неоднократно передавал деньги Навальному через Ольгу Романову. Во-вторых, он сказал, что Ашурков, который приехал у него просить денег на избирательную кампанию где-то около 2013 года, сказал: «Дайте нам 100 миллионов долларов, а мы в ответ вам отдадим “Газпром”». И Кох не первый раз это рассказывает. Мне он, кстати говоря, это рассказывал.

Но тут это заявление вдруг неожиданно сдетонировало, особенно после того, как Александр Плющев позвал в эфир Ольгу Романову и спросил ее: «Правда ли, что через вас Кох передавал деньги?» Ольга Романова меня очень удивила, сказав «да» и сказав, что это было неоднократно, и что это было значительно больше 50 тысяч долларов, о которых говорит Кох. Почему она так сказала, что человек свидетельствует прямо против себя, я расскажу чуть попозже. Это самая удивительная часть этого рассказа.

После того, как заговорила Ольга Романова, пришлось что-то говорить Ашуркову. И он прислал чуть ли не через своих адвокатов очень смешное письмо, которое сводилось к тому, что говорил Ашурков: «Я в принципе не помню такого разговора». Это типичная адвокатская практика, когда вы в чем-то не хотите признаваться, просто говорите «не помню». Вам тогда, даже если это доказательство, ничего нельзя пришить. «Доказательство есть, такое дело было, но я вот не помню. Ну, незначительный разговор. Ну подумаешь, я говорил с уполномоченным, с представителем крупнейших российских олигархов, просил у них 100 миллионов долларов, в обмен обещал “Газпром”. Но это был такой незначительный разговор, что я его просто не помню».

А дальше Ашурков говорит, что даже если что-то такое и было, то понятно, что в 2013 году это можно было только в виде шутки сказать. То есть, во-первых, я его не брала, во-вторых, вернула. Во-первых, не помню, во-вторых, это была шутка. То есть фактически, с моей точки зрения, Ашурков признался, что такой разговор действительно был.

И дальше на этом, может быть, все бы и остановилось, но тут есть еще такой человек, Максим Миронов, профессор в Аргентине, очень верный навальнист, тот самый, у которого жену избили люди, как предполагается, посланные Невзлиным.

И этот Максим Миронов неожиданно напомнил другую часть Мерлезонского балета. Он опубликовал свою переписку с Навальным, в которой Навальный действительно упоминает деньги, переданные через Романову, и говорит: «Я ничего об этом не знаю, потому что деньги до меня не дошли». Стало совсем интересно. Просто жгучий детектив, куда же деньги делись по дороге. А Навальный в этой переписке пишет: «По этому поводу поднялся большой скандал, есть какие-то обсуждения. Я об этом ничего не знаю».

Я думаю, что же это за скандал и как он прошел мимо меня в 2017 году. Вроде я следила за событиями, держала руку на пульсе, такого не припомню. Я начинаю разыскивать в интернете и прихожу, если честно, в совершеннейшее изумление. Потому что, оказывается, дважды российская власть сливала переписку Романовой с Кохом. Один раз она сделала это, если я не ошибаюсь, в 2012 году, а второй раз, когда возникла вот эта вторая ситуация, около 2017-го.

Первый раз это была абсолютно безобидная переписка. Они каким-то образом взломали, соответственно, какой-то из телефонов (возможно, телефон Романовой). Единственное, что в этой переписке якобы компрометирует, это такой вольно-игривый тон. Они почему-то довольно презрительно оба относятся к оппозиции. Они, в общем, оппозиционеров называют старыми сморщенными… Не сморчками, а другой частью человеческого тела. И по этому поводу там идет большое количество почему-то обсуждений мужских членов, которые они называют, естественно, в этой переписке другим словом, из трех букв. Не то чтобы у Ольги Романовой были какие-то интимные отношения с Кохом. Видно, что это просто два старых приятеля так переписываются.

Но тем не менее это единственная, видимо, компрометирующая, с точки зрения ФСБ, часть этой переписки, что они там кроют своих товарищей по борьбе разными нехорошими словами и говорят, что те «выжившие из ума пердуны» и что-то в этом роде.

Ольга Романова очень, кстати, красиво заходит, она говорит: «Это прелюдия к “Лисистрате”». А Кох говорит: «Ты меня античными всякими параллелями не мучай. О чем ты имеешь в виду?» Романова говорит: «“Лисистрата” начинается с того, что мужики меряются своими сморщенными членами».

А вот переписка 2017 года, которую прямо НТВ показывало, то есть на миллионы зрителей, она гораздо интереснее, потому что в ней де-факто Кох обвиняет Романову в том, что 100 тысяч (не знаю, долларов или евро, но 100 тысяч), которые он передавал Романовой и должны были быть переданы Ашуркову, они куда-то по дороге пропали. Романова отвечает: «Куда тебе вернуть эти деньги?» Кох говорит: «Мне не нужно возвращать эти деньги. Мне нужно, чтобы они попали куда надо было». Романова говорит: «Я могу тебе их кэшем вернуть». На что Кох отвечает: «Ага, мечеными купюрами». То есть, очевидно, подозревая Романову в том, что она еще на ФСБ работает, его с этими мечеными деньгами повяжут.

Тогда Романова говорит: «Я на ПАРНАС могу эти деньги пожертвовать». Кох отвечает: «Да не надо ничего с этими деньгами сложного делать, просто возьми их и передай Ашуркову, как договаривались». Естественно, следует из этой переписки, что действительно 100 тысяч как-то пропали по дороге или что с ними что-то такое очень странное случилось. И, видимо, это та переписка, которую видел Навальный и был крайне изумлен.

Дальше я теперь понимаю мотивы Ольги Романовой, которая в интервью Плющеву действительно подтверждала, что деньги были. Не знаю, что там с ними потом случилось. Как я уже сказала, они там неоднократно, видимо, передавались. Видимо, только с одной частью что-то случилось, и я не знаю, что с ней случилось потом. И просто это была известная история.

И меня, конечно, в этой истории потрясло, что в каком же пузыре находилась либеральная пресса, в том числе я, что случился скандал, пропало 100 тысяч, по этому поводу обнародовали на НТВ переписку. Оказалось, что все правда. То есть Навальный подтверждает, что эта история так или иначе имела место. И ни слова не просочилось в паблик. Практически об этом никто не знал. А согласитесь, интересная история. Она вот начинает всплывать только сейчас.

Еще раз повторяю, я не знаю, чем там в конце дело кончилось с этими деньгами, но вот такая история. Вероятно, Ольга Романова их как-то возвратила. Не знаю, почему она их не передала сразу и так далее и так далее. Можно только догадываться. Вот, собственно, та история, которая сейчас начинает всплывать.

И, конечно, очень много людей задает вопросы по поводу того, можно ли брать деньги от олигархов и потом снимать фильм «Предатели». Я по этому поводу хочу сказать следующее, что единственная часть этой истории, которая меня не смущает, – я ее специально так долго рассказывала, чтобы слушатель понял, о чем речь – это, конечно, то, что деньги Навальному передавались наличкой. Потому что, понятное дело, в 2013 году, когда вы финансируете политическую партию, Кремль открутит голову тому, кто дает деньги, да и Навальному самому тоже заодно может слегка подоткрутить голову. Тут как раз вопросов нет. Но понятно, что всегда, где наличка, может легко возникнуть всякого такого рода грязь.

Вот как раз по поводу налички и уж тем более по поводу Коха, который все это передавал, у меня нет никаких вопросов, потому что видно, что Кох или люди, которые за ним стояли, они действительно надеялись, что в России будет если не демократия, то они как-то действительно хотели обуздать кремлевские аппетиты, они действительно хотели конкурентной среды, они действительно хотели большей европеизации России. Они даже при этом очень сильно рисковали, потому что, понятно, Кремль если бы поймал, по головке бы не погладил. То есть они, конечно, в этом смысле действовали в рамках правильных европейских ценностей.

Мои два главных вопроса вот какие. Про то, что деньги по дороге пропадали и что с ними случилось, мы комментировать не будем. А мой главный вопрос вот какой очень печальный. Он заключался даже не в том, что Навальный брал деньги от олигархов (а от кого же их еще брать?) и одновременно с теми же самыми олигархами боролся, а ровно в том, что Навальный, обратите внимание, брал деньги от бизнеса, что совершенно нормально, как я уже сказала, в рамках той матрицы, в которой действовал тогда российский бизнес, что мы бы хотели большей конкуренции, мы бы хотели большей прозрачности, мы бы хотели, чтобы не все Кремлю масленица, поэтому дадим-ка мы деньги Навальному, авось из этого что-нибудь хорошее выйдет.

Обратите внимание, что тогда, естественно, Навальный не снимал никаких фильмов «Предатели», тогда риторика была против коррумпированных чиновников, она не была против коррумпированных бизнесменов.

И вот эта риторика, на мой взгляд, сломалась с тем самым фильмом «Предатели». Потому что получается, что после того, как Навального и весь ФБК отрезали от живой реальной базы поддерживающих его людей, а эти поддерживающие его люди были в первую очередь не демшиза, это были как раз думающие люди, это были проевропейские люди, это были прозападно настроенные люди, это был бизнес, вместо того, чтобы продолжать бороться с коррупцией, грубо говоря, вдруг мы увидели ФБК, который, с одной стороны, снимает совершенно коммунистические фильмы типа «Предатели» в рамках той же самой новой левой идеологии, в рамках примерно того, о чем говорят зеленые, а с другой стороны, после войны подписывает всякие безумные бумажки о том, что Россия должна вернуться на границы 1991 года, суд над военными преступниками, ну и всякое такое прочее.

То есть получается, что люди буквально перебили крышу. Люди нашли я даже не скажу других спонсоров (но поскольку политическая организация нуждается в спонсорах, люди нашли других спонсоров), люди нашли Free Russia. Цели Free Russia нам известны. Free Russia очень озабочена деколониальным дискурсом. Free Russia очень хотела бы, чтобы Россия деколонизовалась, просто у них официально этого дела идет поддержка. И вот ФБК вписался в это по полной, соответственно, утратив поддержку тех, кто из бывших спонсоров превратился в соучастников режима, членов «Списка 6000» и вообще людей, виноватых в войне.

Обращаю ваше внимание, что это типичная левая парадигма, когда вы бизнесмена обвиняете во всех грехах. Вы при Марксе обвиняли его в том, что он украл прибавочную стоимость. Зеленые обвиняют бизнесмена в том, что бизнесмен загрязняет природу. Но вот еще ФБК обвиняет бизнесменов в том, что раз они живут в России и у них есть бизнес, то они, соответственно, соучастники войны.

Вот, мне кажется, самая главная часть этой истории. Потому что я просто помню, как после фильма «Предатели» у многих моих друзей был абсолютный шок. Причем вовсе не тех людей, которые сказочно разбогатели в 90-е годы. Потому что как? Они поняли, что вместо того, чтобы поддерживать людей, которые борются с коррупцией, они поддерживают абсолютно левый дискурс. Это первое.

И второе. Конечно, меня потрясло, что Кох давал ФБК деньги, но сейчас такое на него говно из-за этого льется.

Да, и вообще фильм «Предатели», понимаете, очень сильно похож на гринмейл. Он очень сильно похож на: «Ребят, вы нам не даете денег, но вот теперь мы про вас такое снимем. Вот перестали давать деньги, вот мы теперь про вас такое снимем». Если вы были чистым и наивным человеком, который считает, что политика делается на небесах, а детей находят в капусте, то, конечно, она вас может разочаровать. Но поскольку большая часть сторонников ФБК сейчас превратилась в такую секту, которую точно так же, как молодых либеральных женщин в Манчестере, не берут никакие факты, то вряд ли это их каким-то способом разочарует.

Вообще, кстати, я хочу обратить внимание апропо, что вот эта левая современная идеология, которая подразумевает, что человек на эмоциональной основе в связи с собственным неуспехом должен ненавидеть окружающую тебя культуру и пытаться уничтожить ее любым способом, она, в том числе в российском антивоенном дискурсе, трансформировалась в эту проклятую имперскую Россию, которая должна быть обязательно деколонизована, потерпеть поражение и так далее и так далее.

И кардинальная разница между, условно говоря, девушками, которые голосуют в Манчестере за исламокоммунистов и той частью российской эмиграции и людей внутри России, которые поддерживают подобные лозунги среди российской оппозиции, заключается в том, что поскольку в Британии демократия, то такие люди могут прийти к власти, а в России такие люди, в силу того, что они сами по себе лузеры, прийти к власти не могут, потому что место главного мишки уже занято.

Но, в принципе, типологически все это очень похоже. И надо понимать, что 90% каких-нибудь молодых людей, которые смотрят оппозиционные каналы, которые рассказывают, что как только Россия будет расчленена, как только она потерпит поражение, как только все эти нехорошие взрослые попадут в лагеря перевоспитания, вот тут начнется счастье, то достаточно бесполезно приходить к этим людям и объяснять, пытаться как-то оперировать фактами, потому что, как я уже сказала, они оперируют эмоциями, они ненавидят этот мир за то, что этот мир не сделал их принцами и принцессами.

И поскольку каждый из них не сделался Биллом Гейтсом, то он объясняет себе так: «Но это же не я виноват, я же гениальный человек. Это виноват кровавый путинский режим». Эмоциональное удовлетворение от этого объяснения нельзя перебить ничем. Бесполезно обращаться с фактами к людям, если люди считают саму реальность, сами факты ужасным нацизмом и фашизмом, а свои эмоции считают абсолютно первичной субстанцией.

Еще, конечно, важный вопрос. Это совершенно жуткая история. Это история с похищением украинца Игоря Комарова. Во-первых, он сам был причастен к днепропетровским колл-центрам, а во-вторых, его отец главным образом это дело организовывал. Его похитили на Бали. Я вижу, что индонезийская полиция уже задержала каких-то людей, которые были к этому похищению причастны. Там похитили сразу двух сыновей преступных авторитетов. Один сумел бежать, другой попал вот к этим похитителям. Его страшно пытали. Он рассказывал на камеру о том, кто стоит за организацией колл-центров и кому во власти платят отступные. В частности, называл фамилию человека Лысак, который раньше был генералом СБУ, собственно, остается генералом СБУ, и который сейчас вместо снятого одесского мэра Труханова назначен главой Одесской военной администрации. То есть заслуженный человек.

И после того, как этот Игорь Комаров все это рассказал на камеру, он был в совершенно ужасном виде, это нельзя смотреть без содрогания, потому что он был избит, говорил: «У меня уже отрезали разные части тела», просил папу заплатить за него 10 миллионов долларов. Пришло известие, что останки Игоря Комарова нашли на одном из пляжей, что его расчленили, то есть нога отдельно, рука отдельно, куски клетки отдельно.

И, соответственно, остается стойкое впечатление, что это история, к которой имеет какое-то как минимум косвенное отношение ФСБ, и что это история, связанная с тем, а что ФСБ будет делать по поводу украинских колл-центров. Ну вот выяснилось, что ФСБ и российские власти в ООН, видимо, не будут жаловаться.

Я просто даже, к сожалению, не проверяла, я забыла проверить, насколько справедлива информация о том, что есть банда, которая просто на этом специализируется, на похищении таких людей, и даже члены этой банды задержаны. Я не сомневаюсь, что исполнителями действительно, конечно, были соответствующие бандиты. Потому что как раз так такие операции проводятся, типа «это не мы, и мы вообще действительно не могли управлять конечной частью процесса» всегда могут сказать спецслужбы.

Но мне кажется, что в ситуации, когда человек публично на камеру признается, что процесс происходил так, и тем более, когда он публично на камеру признается, что к нему имели отношение украинские спецслужбы, согласитесь, это трудно представить себе, чтобы преступники были заинтересованы в такой истории, потому что преступники никогда не заинтересованы в огласке, чистые преступники заинтересованы только в том, чтобы получить 10 миллионов долларов.

И если у вас происходит такая публичная история, если преступники по какой-то причине ведут себя не так, как им наиболее выгодно, потому что тогда история приобретает такой резонанс, что за ними охотятся, то, соответственно, понятно, что к этому как минимум каким-то способом, как минимум косвенно, должны быть причастны спецслужбы. Но, впрочем, посмотрим еще, что будет дальше.

Еще удивительная история, которая сейчас случается с Чубайсом, потому что вдруг у ФБК тоже большое оживление. Они нашли аффидевит Чубайса, который просит снять с него санкции и говорит о своей долгой борьбе с режимом, исторической оппозиции и антивоенной позиции. Вот меня совершенно поражает, что кто о чем, а вшивый о бане, а ФБК борется с Чубайсом.

Я терпеть не могу Чубайса. Я считаю, что «Роснано» – это какой-то дикий позор. Потому что действительно профессиональный менеджер мог бы вполне рационально вложить эти деньги. В конце концов, знаете, вот есть сингапурские государственные фонды, они приносят грандиозные прибыли. Есть суверенные фонды самых разных стран. Кстати говоря, есть Кирилл Дмитриев, который руководит российским суверенным фондом. И там, я понимаю, с деньгами все в порядке. Но «Роснано» – это в этом смысле позор.

Но вот какому идиоту взбрело в голову наложить на него санкции в 2025 году после того, как он сбежал из России? Вот как Иран сейчас бомбит Дубай и Катар, и те в результате присоединяются к спецоперации Трампа. Это вот просто показывают любому российскому чиновнику и олигарху: не беги из России, не осуждай войны, все равно придерутся и раздерут на части. По-видимому, это не обошлось без лоббирования ФБК. Собственно, ФБК этим хвастались. И мне кажется, это тоже такой шкурный интерес, потому что «вдруг евробюрократы Чубайса в посредники изберут, а не нас». Как я уже сказала, абсолютно фантасмагорическая картинка, потому что никто все равно не будет Occupy Wall Street звать в посредники.

«По итогу, – пишут мне, – интервью Дудя, Кох – красавчик в глазах деловых людей».

Кох, конечно, красавчик. Потому что Кох взял на себя самоубийственную миссию, Кох не сдал никого, кто стоял за этими деньгами, Кох только удивился, что с этими деньгами случилось. И Кох рассказал потрясающую историю, которая показывает, что мы-то думали, что эти люди за все хорошее и против всего плохого, а идея была такая: мы тут против залоговых аукционов, но если вы дадите нам 100 миллионов долларов, мы отдадим вам «Газпром». По-моему, совершенно прекрасно.

Вот меня спрашивает Максим Копылов: «А кто адекватная оппозиция Путину, по мнению Латыниной?»

Максим, структура современной российской власти такова, что политической оппозиции Путину не существует, и что любая попытка быть политическим оппозиционером Путину скатывается либо  к тому, что вы становитесь совершенно нерелевантны, либо вас выдавливают за границу, и там вас подбирают USAID и бог знает что, и там вообще вас оплюют со всех сторон, там вас, как Чубайса опять же, внесут в списки или вышлют из Латвии, как замечательного, потрясающего корееведа Ланькова, который уж не знаю, чем латышским властям не угодил.

Соответственно, проблема заключается в том, что какая была оппозиция Людовику XIV или там какая была оппозиция Николаю I? Ответ: если вы хотите заниматься политической деятельностью в современной России и действительно влиять на судьбу страны, я вам очень советую или заниматься бизнесом и заработать много денег, это вполне возможно, хотя, конечно, есть шанс, что у вас эти деньги как-то отожмут силовики, но с большой вероятностью нет, и вы действительно можете вполне преуспеть. Второй вариант: вы можете идти в школу государственного управления, которую открыл Кириенко (не помню, как она там называется), и, соответственно, в качестве государственного чиновника вы получите возможность влиять на то, что происходит в России.

Вы, конечно, еще можете, как ваша покорная слуга, сидеть и что-то разговаривать по Ютубу или, как ваша покорная же слуга, писать книжки. Никаких любых других способов у вас нет.

Я, кстати, напоминаю, что исторически в России весь XIX век было так, что в России не было политической оппозиции, но литература – поэт в России больше, чем поэт – играла роль достаточно мощной корректировки власти. И, с одной стороны, это был большой плюс, потому что это то, что в значительной степени делало Российскую империю европейской державой. Потому что в восточных странах, как правило, независимым литераторам отрывают головы, а в царской России, естественно, не отрывали.

А с другой стороны, в какой-то момент российские разночинцы, интеллигенты, интеллектуалы перешли планку, они увлеклись тем же, чем увлекаются современные дамочки в Манчестере в возрасте 30 лет без детей, но с большими запросами, они стали говорить: «Весь мир насилия мы разрушим». Вот они разрушили весь мир насилия, они санкционировали, приветствовали разрушение Российской империи. То, что получилось потом, им, правда, есть подозрение, не очень понравилось.

Это, собственно, главная тенета консерватизма, на которой я очень настаиваю. Когда вы говорите, что нынешний порядок плох, то всегда надо, если вы рациональный человек, поставить запятую и сказать, по сравнению с чем.

Вот если вы говорите, что путинский режим плох, поставьте, пожалуйста, запятую и скажите, а если Россия после четырехлетней войны уйдет и оставит территории, как это предлагает российская оппозиция, завоеванные, на этих территориях произойдет этническая чистка, которую практически прямо обещают украинские власти; кроме этого, произойдет деколонизация России, то есть расчленение России на части; кроме этого, как обещают нам участники семинаров Навальных, верхушку России и, собственно, любых людей, которых можно причесть к этой верхушке, включая крупнейших российских бизнесменов, признают военными преступниками, деньги у них, очевидно, заберут в рамках экспроприации, отдадут или Украине, или экспроприаторам (вот что эти экспроприаторы делают с деньгами, мы только что разбирали); других загонят в лагеря на перевоспитание; еще, собственно, в стране начнется война всех со всеми, скажите, пожалуйста, вы уверены, что это будет лучше?

Вот одна из удивительных вещей, которая, я думаю, очень сейчас многих людей заставила разочароваться как в поддержке Украины, так и в западной ориентации. А очень многие российские бизнесмены в том же 2013 году, когда они финансировали Навального, были прозападно ориентированы, потому что казалось, что другого варианта нет.

Так вот, когда тебе все это предлагают в качестве светлого будущего, причем утверждают, что ты это должен сделать своими руками, и после этого тебя еще в Европу не возьмут, потому что вы все равно находитесь в состоянии tiefsten Barbarei, как сказал канцлер Мерц, то ты понимаешь, что есть сферический конь в вакууме, а вот выбирать можно только между красной кнопкой и синей кнопкой. И красная кнопка тебе не нравится, но по сравнению с синей синяя – это точно полный кикец.

Юлия Латынина. Я делаю перерыв на минуточку и, собственно, после этого перейду, во-первых, к вашим вопросам, а во-вторых, к рассказу, наверное, о том, что мы видели за эти четыре года войны и что надо переосмыслить, чтобы понять, почему она началась и чем кончится.

Урод и дева пьют не хмельное —

А прорву страха,

Да нынче оба, как прежде Троя,

Обитель праха.

Славянский корень и прям и горек,

Изгнанник века

На ложе ржавых железных коек,

Уснул калека.

Крылами машут, кружа, Химеры,

Обида гложет.

Пьет склянку виски, еще полмеры

Уже не может.

Спускали с лестниц, корили взглядом,

Язвили больно,

Шел к главной цели вперед и задом —

Ему довольно.

Бренчал на лире, почти Бетховен,

Обиды множил,

Жил вкось и вкриве, ушел греховен,

Безгрешным ожил.

А впрочем, будем да не судимы —

Всем смертным худо.

В эпоху смуты и пантомимы,

В эпоху блуда.

Добрый день. Это опять Юлия Латынина. Вот новость. Иран закрыл Ормузский пролив для прохода судов. Напомню, что это один из главных маршрутов транспортировки нефти в мире. Понятное дело, этого следовало ожидать. Не очень следовало ожидать, что в Дубай прилетели ракеты. И там действительно пожар в районе, где находятся отели. Подтверждает Reuters, что убиты министр обороны Ирана и командующий КСИР. Как я уже сказала, по моим сведениям, 95% того, что аятолла Хаменеи тоже погиб. И, собственно, йеменские хуситы заявили, что возобновят нападения на суда в Красном море из-за удара Израиля и США по Ирану.

Вообще, кстати, обращаю ваше внимание, что в Израиле были готовы к очень серьезным ударам Ирана. И пока эти удары не настолько серьезны, как ожидалось. Это тоже понятно. Потому что, собственно, предыдущая операция, предыдущие удары по Ирану уничтожили значительное количество пусковых установок. Сами по себе ракеты у Ирана есть, но у них нет пусковых установок. Понятно, что за это время Иран лихорадочно пытался раздобыть пусковые установки где мог, в том числе и в России. Как я понимаю, у него это ничего не удалось.

Но, вообще, обратим внимание, что вот как раз все то, что касается ударов по Израилю, то можно было ожидать гораздо большей интенсивности. Соответственно, это как раз очень плохой признак для иранского режима. На мой взгляд, две вещи. Во-первых, обстрелы Израиля значительно менее ожесточенные, чем можно было бы предполагать. И второе – то, что иранцы наносят удар по другим исламским государствам. Ну, понятно, что эти исламские государства являются союзниками США и в основном ближневосточными монархиями.

Я многократно обращала ваше внимание на этот феномен, что если у вас на Ближнем Востоке есть монархия, то она, как правило, вменяемая. По-моему, уже и по Иордании ударили. А если у вас на Ближнем Востоке есть демократические выборы, то у вас там придет к власти какое-нибудь «Мусульманское братство». И это же самое правило уже в последнее время будет распространяться и на Великобританию, и на отдельные регионы в Германии или во Франции. Там, как правило, будут приходить к власти не непосредственно представители исламистов, а там будут сначала приходить к власти левые.

Вот очень хороший вопрос мне задает Марина: «Что должно произойти, чтобы появилась нормальная оппозиция в России?»

Марина, еще раз вам повторяю. Вот у Людовика XIV не было политической оппозиции, у Екатерины II не было политической оппозиции. Но это не значит, что в стране не было общественной жизни. Вот как раз отсутствие общественной жизни в стране и отсутствие просвещения и является абсолютной катастрофой.

Более того, я замечу вам совершенно парадоксальную вещь, которая заключается в том, что еще недавно в модели, господствовавшей начиная с 1991 года, наличие политической оппозиции, то есть наличие демократии – чтобы была политическая оппозиция, должна быть демократия – наличие демократии в стране казалось вещью очень хорошей, потому что, с одной стороны была демократия и рынок, а с другой стороны был тоталитаризм и плановая экономика, и было совершенно очевидно, просто можно было зайти в любой супермаркет в Нью-Джерси и понять, что демократия и рынок работают лучше.

Но сейчас на наших глазах именно в связи с демократией в странах Запада происходят некомпенсируемые и непоправимые изменения. Если бы нам кто-нибудь в 2001 году после 11 сентября сказал, что в Нью-Йорке, в котором бен Ладен взорвал башни-близнецы, придет к власти Зохран Мамдани, я думаю, все решили бы, что это какая-то комедия. Если бы 20 лет назад вам сказали, что в городе Манчестер, который, между прочим, как раз стал ареной нескольких исламистских терактов, что там будут побеждать люди, у которых в партии зам прекрасный человек, у которого жена ходит в бурке, и в этой партии будет лозунг «Свободу Палестине» и всякое такое прочее, и безграничная миграция, и бесплатное обеспечение всякого безграничного мигранта, то, наверное, мне бы сказали, что я шучу.

А вот все, что мы видим – распад самой ткани демократии и превращение ее в бюрократию, с одной стороны, а с другой стороны, в бесконечное потакание даже не просто толпе, а импортированной толпе, которая уничтожает существующую европейскую цивилизацию.

И, как я уже сказала, на этом фоне структурного распада демократий новый вариант просвещенного абсолютизма получает большие исторические шансы. Понятное дело, что я не большой любитель просвещенного абсолютизма. Я много раз говорила, что для меня идеальный способ правления – это выборы, но такие выборы, в которых голосуют только налогоплательщики или, точнее, в которых голосуют те люди, которые платят хотя бы на копейку больше налогов, чем они получают субсидий.

Но поскольку в современном мире такой строй практически невозможен, то реально что мы можем выбирать – мы можем выбирать между непросвещенным абсолютизмом, просвещенным абсолютизмом технократическим и тем, что представляет из себя современная демократия.

И на наших глазах, в отличие от 1991 года, когда авторитаризм ассоциировался с катастрофой и каким-нибудь Дювалье или Советским Союзом, авторитаризм начинает ассоциироваться с фантастически развивающимся Китаем, а демократия – с выборами в Нью-Йорке или Манчестере.

Другое дело, что, как я уже сказала, для своего успеха авторитаризм, абсолютизм должен быть просвещенным. Вот по части абсолютизма у России сейчас все в порядке, а вот по части просвещенности сильный недостаток. А между тем, обращаю ваше внимание, без просвещенности – я даже не говорю свободы, я говорю именно просвещенности – вы не выудите рыбку из пруда, и вы не построите современную процветающую экономику. Ну вот посмотрите, например, на тот же самый Дубай или посмотрите, например, на ту же самую Саудовскую Аравию. Вот там как раз просвещенные монархи.

Да, мне Виктор Павелко пишет: «Подождите-подождите, деньги пропадали у тех, кто с коррупцией и воровством боролся как бы».

Ну, слушайте, Виктор, после истории с Железняком мы видим, что это как бы, в общем-то, не первый раз. И тоже мне секрет Полишинеля. Когда нам рассказывают, что, оказывается, деньги из банка не украли, а просто вывели во внешний контур, и когда нам это рассказывают те самые люди, которые специализировались на борьбе с коррупцией, то да, мы, в общем-то, уже давно понимали.

Так, секунду. Я просто смотрю некоторые важные вопросы, которые вы мне говорите.

Солнце пишет: «Юлия Леонидовна, погибло 60 девочек в средней школе под Тегераном. Это как суд в Гааге осудит?»

Я не знаю, чей это был удар. И я не знаю, сколько погибло мирного населения, потому что понятно, что в Тегеране всегда будут рассказывать о страшных потерях среди мирного населения. Это совершенная черта существующей войны. Но также понятно, что во время любой такой военной операции обязательно какая-то часть мирного населения станет сопутствующими жертвами.

Собственно, одна из важнейших вещей, о которой я тоже хотела поговорить, и, наверное, этим я закончу эту программу, хотя это долгий разговор, так что я не знаю, сколько мне удастся сказать, это то, что мы обсуждали с Алексеем Арестовичем в среду, это то, что четыре года войне. 24 февраля 2022 года никто не ожидал, что эта война затянется так надолго. Я думаю, прежде всего, меньше всего ожидал Владимир Путин, который, как я уже сказала, после неудавшегося блицкрига, вернее, после того, что удалось от блицкрига, попытался ее закончить. И я думаю, что очень многие люди за это время, во всяком случае я, сильно переосмыслили, что происходило и с чего началось.

Вот я тут видела совершенно замечательный пост одного человека, который написал, что вот что-то странное: за это время войны я видел тысячу людей, которые поняли, что Путин был прав, и ни одного, который переменился в другом направлении. Вот пишет человек: «Поразительно. Пятый год войны пошел, я знаю примерно тысячу и один случай, когда люди такие «а, так Путин был прав», и зетнулись, и ровно ноль обратных перевоплощений. Как это работает?»

На что Михаил Светов этому человеку ответил: «Разумные люди не встают на сторону сил, которые желают им уничтожения. Это делают только лохи и предатели. Путин каждому жителю Украины на оспариваемых территориях раздает паспорта. Украина клеймит каждого русского врагом. Поэтому обратных перевоплощений нет. Лохи закончились».

Это, собственно, очень хорошее суммирование того, о чем я хотела сказать. Потому что значительная часть российской интеллигенции и российского бизнеса вступили в эту войну с совершенно инфантильными представлениями о действительности, о Западе как Полдне XXII века, в который они бы вот-вот уже дошли, но только вот тут нехороший Путин не позволил. И эти инфантильные представления у кого-то были связаны просто с тем, что это не была его область экспертизы.

Не знаю, человек занимается производством и время от времени читает «Новую газету» и слушает «Эхо Москвы». Это не то чтобы он дурак или инфантильный заведомо человек, он просто не специалист в этом вопросе. И вот такие люди, просто когда они столкнулись лицом к лицу с некоторыми реалиями, в том числе с реалиями украинской пропаганды и с реалиями европейской действительности, они сказали: «А, оказывается, все было не так просто».

И есть, как я уже сказала, другие люди, для которых их эмоции первичны или для которых их спонсоры первичны или которые попали во все это как кур в ощип и не могут изменить своему мнению, потому что они не такие фашисты, чтобы перед давлением фактов пересматривать свое мнение. Соответственно, они продолжают храбро придерживаться всего, чего они придерживались в начале войны.

Я бы, если начать о важных вещах этой войны, которые, как я уже сказала, представляются теперь другими, чем они были раньше, все-таки, наверное, конечно, начала с 2014 года. Потому что когда в 2014 году произошел Майдан, то вся российская либеральная пресса, во-первых, нас уверяла, что это никак не против русских, а если кто-то там кричит «москаляку на гиляку» – это чисто случайно. А во-вторых, если в Майдан кто-то и стрелял, то это был то ли Янукович, то ли сам Путин.

Сейчас, как я уже сказала, постфактум выясняется, что есть большие основания предполагать, что расстрел «небесной сотни» на Майдане совершился в основном из гостиницы «Украина» и совершился крайне правыми силами, что, с одной стороны, дает понимание того, почему правые вдруг получили в Украине такую власть, не будучи столь электорально значимыми, потому что если тебе сходит такой с рук, то ты получаешь непропорционально большую власть, тебя все начинают бояться, а с другой стороны, действительно, превращает все произошедшее из спонтанного народного возмущения действительно в переворот.

Потому что, когда у вас есть законно избранный президент, Янукович, плохой он или хороший, он законно избранный, его можно сместить на следующих выборах. Вам может не нравиться демократия как сама процедура, как мне, но вот процедура такая. И его можно сместить на следующих выборах. Вместо этого его свергают. Его свергают люди, которые, конечно, достаточно репрезентативны. Понятно, что их поддерживает значительное количество населения.

А с другой стороны, во-первых, непонятно, насколько эти люди репрезентативны, а во-вторых, как я уже сказала, это свержение произошло не путем просто спонтанного возмущения народа, спонтанно возмущенный народ тоже был, но и путем стрельбы в этот спонтанно возмущенный народ и одновременно «Беркут».

А кроме того, естественно, возникает вопрос о том, что вот эти крайне правые, которые, с одной стороны, стреляли на Майдане, с другой стороны, например, как я об этом рассказывала, тоже совершенно неизвестный эпизод, скажем, под Корсунем задержали восемь автобусов антимайдановцев, которые ехали в Крым, и людей оттуда вытащили и избили. Эпизод, широко освещаемый российской официальной пропагандой. Эпизод, о котором вообще ничего не писала российская оппозиционная пресса. И, естественно, возникает вопрос: если вы можете вооруженных антимайдановцев (вооруженных, там оружие ехало отдельно) вытащить из автобусов в ту же ночь, когда произошел расстрел Майдана, и избить, и ловить их потом по лесам, то насколько вы хорошо организованная сила? И кто вы, собственно, такие?

Я напоминаю, что одного из людей, который участвовал тогда под Корсунем в избиении этих автобусов, его недавно застрелили в Украине, он ветеран АТО. Его застрелили, потому что он сначала попытался взорвать своего соседа, мента, а потом, когда его пришли брать, четырех ментов расстрелял. Вот вы можете себе представить, что это за высокий моральный авторитет.

Вот таких высоких моральных авторитетов в этот момент со стороны украинских правых было очень много. Например, другой такой человек, другой такой активист, участвовавший в сожжении Дома профсоюзов, это господин Ганул, которого потом застрелили. Вот есть высокий моральный авторитет по имени Стерненко, который тоже обвинялся в различных уголовных преступлениях, и которого Майкл Наки называет своим авторитетом.

И проблема заключается в том, что очень много из этих людей принимало тогда участие в АТО, и российская либеральная, как тогда казалось, а сейчас понимаю, что это леволиберальная пресса, описывала всех этих людей как рыцарей без страха и упрека, как людей высочайших моральных качеств, а противостоявших им пророссийских сепаратистов – как мелких уголовников и маргиналов, в то время как, естественно, и уголовники, и герои были с обеих сторон, причем очень часто герои тоже были уголовниками, а уголовники тоже были героями.

И, соответственно, вот все, что происходило на Донбассе, российская леволиберальная пресса описывала примерно так же, как BBC описывает то, что происходит в Газе. Вот с этого бы я начинала.

Дальше я бы напомнила, что в 2019 году, когда Владимир Зеленский избрался, он получил 73% голосов. Он получил 73% голосов на двух лозунгах: «Отвяжитесь от людей, пусть каждый говорит на каком хочет языке». Напоминаю, что в 2014 году Владимир Зеленский называл русских и украинцев одним народом. И с моей точки зрения, он совершенно прав. Так вот, в 2019 году он победил под лозунгом: «Во-первых, я заключу мир с Россией», а во-вторых: «Отвяжитесь от людей. На каком языке хотят, на том и говорят». Он получил 73% голосов. После этого он поехал в Париж заключать договор о федерализации Украины, где его ждал Путин. Он дал предварительное согласие.

Но перед этим произошли две вещи. Одна из вещей заключалась в том, что Владимиру Зеленскому просто правые пригрозили его убить. А с учетом только что рассказанных мной вещей, это была весомая угроза. А другая вещь заключалась в том, что 70 НКО, финансируемых USAID’ом, финансируемых Соросом, написали письмо о том, что они как представители гражданского общества запрещают Зеленскому заключать договор с Россией, иначе они его отменят.

Так или иначе, президент Владимир Зеленский испугался. Вместо подписания договора о федерализации он там подписал частично разные вещи, которые он после этого не выполнил (выполнил свою долю договоренностей только Путин), смеялся на пресс-конференции. А Путин вернулся из Парижа, сказал: «Зеленский – несамостоятельный человек, с ним нельзя говорить», и начал готовиться к войне.

Fast forward. 2022 год. И мы видим уже президента Владимира Зеленского, который приезжает в Америку, которому говорят, что война вот-вот начнется. Вместо того, чтобы сориентироваться и начать готовиться к войне и объявить военное положение, президент Зеленский утверждает публично, что все это неправда. Это, собственно, является одной из самых удивительных черт в начале этой войны.

Потому что вот ваша покорная слуга не верила, что война начнется, по очень простой причине. Я смотрела на человека, который должен быть главным индикатором, который не будет врать, потому что это ему невыгодно, то есть президента Украины, и президент Украины говорил, что зачем-то европейцы и американцы вот только украинцев пугают. На самом деле в этот момент шли отчаянные переговоры. И эти отчаянные переговоры со стороны Зеленского выглядели очень странно. Они выглядели настолько странно, что даже американские демократы в своих книгах начали рассказывать про Зеленского очень странные вещи.

Я напоминаю книгу Фоера The Last Politician про Байдена, хвалебную книгу про Байдена, в которой, например, было рассказано, как Зеленский приехал к Байдену и требовал, чтобы Байден принял Украину в НАТО, а когда Байден отказался, то Зеленский сказал, что, типа, говно ваше НАТО, не больно-то и хотелось. Байден был шокирован.

Другая история была, когда Байден созвал пресс-конференцию и сказал на ней действительно очень неловкую фразу. Он хотел помочь Украине и предостеречь Путина, но он сказал, что реакция США будет зависеть от того, будет маленькое или большое это вторжение. На что Зеленский, зависящий от США чуть больше, чем на 100%, разразился твитом, в котором сказал, что «не бывает маленьких и больших вторжений, это я вам говорю как президент великой державы». Очень странное поведение Зеленского. Но совершенно не это главное.

А главная странность заключалась в том, что как ни рассказывали Зеленскому, причем очень подробно, что будет, откуда и так далее, он просто наглухо отказывался в это верить. Видимо, это был вопрос порога его компетентности. Человеку не хотелось признавать ответственность за свои действия, совершенные в 2019 году. Да, это вот как в анекдоте про девятимесячный живот: а может, еще рассосется.

И напоминаю, что к этому моменту Зеленский уже вполне разделял всякую разную порошенковскую риторику и рассказывал, что те, кто считает себя русскими, пусть убирается с Донбасса, потому что мы их все равно оттуда выгоним. И многие другие вещи говорил. Не говоря уже о том, что в 2019 году был введен в действие знаменитый языковой закон, который заключался в том, что даже в Мариуполе в магазине продавщица не имела права говорить на своем родном русском языке, пока она не спросит об этом разрешения у покупателей. И так далее. Совершенно безумные законы с точки зрения европейских стандартов.

Так вот, самый ключевой момент, на мой взгляд, который рассказан уже не в книге Фоера, а в книге Боба Вудворда, это встреча Зеленского с Камалой Харрис на полях Мюнхенской конференции, где она, наконец, его убеждает в том, что действительно это буквально за несколько дней будет нападение. И Зеленский говорит: «А что, ничего сделать нельзя?» И Камала Харрис говорит: «Нет, ничего сделать нельзя».

Это производит впечатление очень инфантильного диалога, потому что понятно, что сделать-то чего-то можно. Например, Владимиру Зеленскому можно снять трубку, позвонить Владимиру Путину и сказать, что он готов выполнить Минские соглашения. Ну, как минимум. Но мы видим, что Зеленский это не делает. Вместо этого он по-прежнему говорит, что никакой войны не будет. И, как мне кажется, его ставка в этот момент, вот как я пытаюсь объяснить вот это фантастическое поведение, заключалось в том, чтобы вынудить американцев, поставить американцев в такое положение, что после начала вторжения они волей-неволей должны будут ему помогать.

Потому что, я обращаю ваше внимание, в результате политики мягкой силы, в результате всех этих НКО, которые объясняли чисто случайно, вот чисто от доброго сердца о том, что Украину необходимо деколонизовать, что Украина – это замечательная древняя цивилизация, но вот только колонизованная русней, в результате неподписания соглашения в Париже Зеленский очутился в очень сомнительной позиции, которая заключалась в том, что, с одной стороны, он вроде бы выполнял все требования американских товарищей, а с другой стороны, американские демократические товарищи ничего за выполнение этих требований ему не обещали.

То есть если в нормальной ситуации, в нормальном циничном XIX веке вы когда хотите перебить крышу или когда хотите перейти из сферы влияния одного государства (в данном случае – России) в сферу влияния другого государства (в данном случае – Соединенные Штаты), вы можете за это что-то себе попросить (военный союз, деньги, войска, базы, вот чего угодно), то при применении мягкой силы в виде НКО оказалось, что единственные, с кем разговаривает Зеленский, это НКО. И поскольку они не представляют из себя Госдеп, а представляют из себя, видите ли, волю украинского народа (читай – активистов, которые изображают из себя волю большинства, ей не являясь), то оказывается, что когда все рушится на глазах, то концов искать нечего.

Ты прибегаешь в Госдеп и говоришь: «А как же? А вот на меня сейчас пойдут войной». А тебе говорят: «А мы же тебе ничего не обещали». – «Как вы не обещали? А вот письмо 70 НКО». – «Ну так это же ваши НКО, это же ваши активисты. Это же заветное желание вашего украинского народа». И так, соответственно, ты остаешься с голой задницей. Короче говоря, мне кажется, что Зеленский пытался переиграть разводил, развести разводил и сделать так, что «вот Россия вторгается, пожалуйста, я бедный несчастный, помогайте мне».

Соответственно, Россия вторгается. Оказывается, что Украина способна сопротивляться в значительной степени благодаря тем мерам, которые принял генерал Залужный вопреки воле Зеленского. И я напоминаю вам некоторые вещи, которые Залужный просто физически не мог сделать. Например, перебросить войска или построить укрепления. На той земле, которая является частной и на которой какой-нибудь кавун растет, он не мог это сделать без введения военного положения. Как я уже сказала, Зеленский военное положение не вводил.

Дальше начинается совершенно удивительная вещь. Потому что, как я уже сказала, план Соединенных Штатов, с моей точки зрения, заключался в том, чтобы превратить Украину в Афганистан, в том смысле, что, да, Россия займет большую часть территории, но там внутри будет сопротивление, там внутри будут «Джавелины» какие-то стрелять, а самое главное, будут введены санкции, которые покончат с Россией, с ее ролью в мире.

Забегая вперед, скажу, что, как всегда в войне, не получилось ни у тех, ни у этих. То есть, с одной стороны, у Путина не получилось взять Киев за три дня, а с другой стороны, как мы видим, у американцев не получилось задавить санкциями Россию.

Следующая вещь, которую, мы видим, делает Зеленский. Это удивительно, потому что он тот самый человек, который не вводил военного положения, не готовился к войне, который говорил, что войны не будет. Начинается уголовное дело о халатности, о том, кто был не готов к войне. И главной мишенью этого уголовного дела должен был, очевидно, стать генерал Залужный. Во-первых, тогда уже Зеленский, видимо, испытывал к нему ревность. А во-вторых, самое главное, на кого-то надо было спихнуть ответственность. Видимо, в этот момент предполагалось, что действительно война будет недолгой, Зеленский окажется где-нибудь во Львове и оттуда будет править, ну и будут разборки, кто был виноват. Однако, оказалось, что генерал Залужный успешно сопротивляется. В этих условиях как-то странно было продолжать очень громко с уголовным делом.

Но возникла другая история, которая, как я уже сказала, заключалась в том, что поскольку Путин понял, что блицкриг не получился и в любом случае войну надо заканчивать, собственно, Путин тогда предложил переговоры сначала в Гомеле. Но как раз гомельские переговоры еще велись с позиций большого превосходства России, а переговоры в Стамбуле уже не велись с позиций радикального военного превосходства России. В этот момент абсолютно ничего не было у Украины, уже просто не оставалось снарядов.

И, собственно, насколько я понимаю, военный план генерала Залужного заключался в том, что нанести России настолько высокие военные потери, что Россия начнет переговоры, и дальше заключать мир на любых условиях, потому что только это может спасти остатки Украины. Мир в этот момент мог быть заключен. Но тут оказалось, что приехали британцы, приехали американцы, которые изменили свою точку зрения, которые решили, что Украина может сгодиться не только в качестве завоеванного Афганистана, который превратится в занозу в боку России, но и в качестве полноценной страны, оказывающей сопротивление, и сказали, что дадут Зеленскому все для победы. Вернее, они не сказали, что дадут Зеленскому все для победы. Это очень важно. Сказали: «Мы дадим вам всё».

А вот это, собственно, самый важный момент. Потому что в этот момент у Владимира Зеленского действительно был выбор. Выбор заключался в следующем. Рациональный политик сказал бы: «А простите, пожалуйста, а что такое “всё”? Вот доселе я не мог никак поймать вас, чтобы заключить с вами какой-то договор. Вот доселе это были какие-то 70 НКО, это были какие-то загадочные люди, которые представлялиcь, что они воля украинского народа. Вот сейчас конкретно Соединенные Штаты Америки мне обещают помочь в этой войне. Пожалуйста, давайте заключим на берегу договор, сколько, чего именно и в каком виде. Или, простите, пожалуйста, у меня альтернативная возможность. Я, как Михаил Саакашвили, могу договориться с Россией. Я могу минимизировать последствия этой войны для своего народа. Да, мне это будет стоить, как Михаилу Саакашвили, власти, но, простите, я не могу предать свой народ».

Как мы видим, Зеленский ни о чем подобном не договорился. Более того, он через некоторое время запретил переговоры с Россией вообще, тем самым уменьшив свое пространство для политического маневра. И заплатили ему, как мы сейчас видим, не действительно серьезными вооружениями для Украины, а заплатили ему самой легковесной монетой – обложками в журнале Time, заплатили ему гастролями, во время которых ему рукоплескали, как Черчиллю. И вот эта вся абсолютно фальшивая монета, когда парламенты всего мира хлопали ему, была принята в оплату и была принята в продолжение войны, которая после этого продолжается четыре года, и за которую, как я уже сказала, с моей точки зрения, после отказа от мира Владимир Зеленский несет субсидиарную ответственность.

Более того, если в апреле 2022 года казалось, что Зеленский просто пытается сохранить власть, потому что в Украине, конечно, господствовали такие настроения, что его бы сожрали с рогами и с хвостом, если бы он подписал мирное соглашение, то сейчас мы видим, что был еще один фактор, который называется «внешний общак».

Украина, несмотря на то что она сейчас не выигрывает, несмотря на то что Россия имеет ситуацию стратегического преимущества, Украина получила за это время помощи на 350 миллиардов долларов. Это самая большая в деньгах с учетом инфляции сумма помощи, которую когда-либо получала какая-то страна, включая Израиль, включая Советский Союз во время ленд-лиза и так далее и так далее. Сколько из этого украдено, сказать сложно. Возможно, это в какой-то момент нам скажет Трамп, когда ему Зеленский, и особенно европейские политики, которые теперь используют Зеленского в качестве тарана против Трампа, надоест.

Но, во всяком случае, мы уже видели историю с золотыми унитазами, мы только что видели историю с господином Галущенко, у которого 112, если я не ошибаюсь, миллионов оказалось на счету только в швейцарских банках. Если я не ошибаюсь, в швейцарских. Простите, если я перепутала.

И, кстати, обратите внимание на удивительную историю о том, что вот сейчас просто в Европе реально очень тяжело перевести деньги, кому угодно, не обязательно русскому. Там за 100 евро тебе душу вынут. Но вот оказывается, что если речь идет о деньгах, связанных с воровством из различных украинских денег, то тут можно переводить миллионы без проблем, и только вот НАБУ тебя может прихлопнуть, когда политические обстоятельства изменятся.

То есть вот это обстоятельство, что оказалось, что Зеленский и его окружение сидят на внешнем общаке, и это тоже влияет на их политические решения, это для меня было, если честно, сравнительно новым открытием, крайне неприятным. Тем более, что я понимаю теперь, что это баг, а не фича. То есть вот можно было представить себе, что европейские политики, вернее, американские тогда демократические политики скажут: «Ну, знаете, вот мы хотим помочь Украине истощить Россию, и мы, допустим, будем платить деньги крупные украинским солдатам, крупные зарплаты». Но это слишком дорого. А вот купить руководство страны, оказывается, гораздо дешевле. Достаточно просто передавать деньги этой стране и закрывать глаза на то, что руководство этой страны делает с этими деньгами.

Это, собственно, и есть классический признак марионеточного режима, это и есть классический признак колониального режима, когда ты, с одной стороны, получаешь в свое распоряжение важные для тебя ресурсы стран, в данном случае используешь Украину как оружие для стирания России, с другой стороны, ты не несешь никакой за это ответственности (если вся Украина сотрется, ну какая проблема?). Ты делаешь это посредством передаточных звеньев, которые извлекают из этого какую-то свою рентную выгоду (в данном случае сидят на внешнем общаке), а с другой стороны, ты вроде как за них не отвечаешь, они демократически избранные правители. Не совсем уже демократические, но избранные же.

И еще раз повторяю, это не баг, это фича. И если Украина никогда не была колонией России, она была интегральной частью Российской империи и, собственно, бенефициаром ее экспансии, то вот как раз сейчас действительно Украина в этом самом неомарксистском значении является колонией сначала демократического Госдепа, а теперь и Евросоюза, который использует ее ровно так, как в марксистских учебниках написано, как использовала Англия Зимбабве. Хотя Англия Зимбабве тоже так не использовала. Левые, они удивительные люди, они делают ровно то, в чем они обвиняют других.

Пожалуй, среди важных поворотных пунктов этой войны, о которых необходимо сказать, это, конечно, история, которая случилась после того, как Украине начали передавать вооружение, в том числе англичане, для контрнаступления, и история блистательного абсолютно контрнаступления под Харьковом, которое, напоминаю, было организовано Залужным и англичанами, не Залужным и американцами, и которое как раз было осуществлено с помощью свежих войск, которые в основном проходили тренировку в Великобритании и были внезапно брошены на фронт.

Потому что очень интересно то, что последовало после этого. После этого, во-первых, в России последовала мобилизация. А во-вторых, после этого последовало два важных звонка. Один из них был между российским и американским министрами обороны, а другой из них был между главой Комитета объединенных штабов и российским начальником Генштаба Герасимовым.

Дело в том, что после этого серьезного контрнаступления Россия заговорила о том, что она может применить ядерное оружие. Это были вполне серьезные сигналы. И, конечно, можно сказать, что это был блеф. Но, понимаете, относительно ядерного оружия блеф – это такое дело. Это как в анекдоте: «Ты выйдешь на улицу, встретишь ли ты крокодила? 50 на 50 – либо встречу, либо нет». Вот 50 на 50 – либо применят, либо нет. А если применят, очень серьезные последствия. Как отвечать?

В связи с этим состоялись вот эти два разговора, во время которого его собеседник спросил генерала Герасимова, этот эпизод описан в книге Боба Вудворда: «Скажите, пожалуйста, при каких условиях будет Россия применять ядерное оружие?» На что генерал Герасимов сказал: «Вы это прекрасно знаете. У вас есть все наши инструкции, страница такая-то». – «Очень хорошо, они есть, но я хочу это услышать от вас».

Тогда генерал Герасимов сказал: «Ядерное оружие будет применено согласно российской ядерной доктрине в случае непосредственной угрозы территориям Российской Федерации, в случае экзистенциальной угрозы, а также в случае крупного военного поражения». «Все в порядке, – ответил его собеседник, –беспокоиться не о чем. Вам не нужно будет применять ядерное оружие, потому что вы не потерпите крупного военного поражения».

Что произошло вслед за этим? Вслед за этим произошла очень важная вещь. А именно в этот момент Украина была на пике формы. Украинские вооруженные силы, в них еще было много добровольцев, в них еще не было никакого вот этого зверства ТЦК. Можно было наступать на запорожский коридор, можно было попытаться его рассечь. Там в этот момент было очень мало российских войск, еще не успела пройти мобилизация. Там некоторые участки были просто безлюдны. И, соответственно, это было бы, конечно, стратегическое поражение России. А можно было наступать на Херсон.

Херсон был действительно, с одной стороны, удобный момент для наступления, потому что Херсон был изолирован, можно было разбомбить Антоновский мост, как это и сделали. Но в Херсоне были расположены лучшие российские части. Это была головка российского наступления. Там было плотное количество частей. И соответственно, наступление на Херсон заведомо не давало возможности рассечь российскую группировку и заведомо должно было перевести войну в войну на истощение, а в войне на истощение Россия, понятное дело, выиграет.

И вот после этого неожиданно Украина начинает наступать на Херсон. Это был, конечно, шок для многих военных экспертов. Я помню, я это тогда еще обсуждала в эфире.

Но вот что интересно. Я после того, как прочла книгу Боба Вудворда, была убеждена, что вот это херсонское наступление – это был результат давления американцев, которые испугались за возможность применения ядерного оружия. Сейчас я понимаю, что ситуация была несколько другая. И более того, одним из главных лоббистов всей этой истории выступала как раз администрация президента Зеленского, в чем в том числе обвиняет Валерий Залужный ее, в том числе потому, что надо было непосредственно, как объясняет Алексей Арестович, продемонстрировать американцам, продемонстрировать Конгрессу, который выделял средства, что вот у нас тут есть серьезные успехи.

Более того, тут еще вещь, которую я сейчас боюсь недоразобраться и боюсь неправильно сказать, но вот это мое первое удивление, что, оказывается, это все-таки было не американское решение.

А вторая история – это история, связанная уже непосредственно с тем, как начал Владимир Зеленский бояться популярности Валерия Залужного. Потому что дальше мы видим совершенно потрясающую историю, которую Залужный рассказывает сам, как силы ему вверенные начали раздергивать, чтобы укрепить репутацию генерала Сырского, который был политическим противовесом Залужному. Была организована бессмысленная, страшная мясорубка в Бахмуте, в которой на самом деле и была перемолота значительная часть энтузиастов из украинской армии.

Причем размен совершался исключительно в пользу России, потому что, напоминаю, со стороны российской под Бахмутом утилизовались зэки, то есть демографический балласт, будем откровенно говорить, честно, и получалось, что каков бы ни был процент размена, какое бы ни было соотношение потерь, в украинской армии при этом шли абсолютно безвозвратные потери лучших воинов.

И обратите внимание, вот сейчас из того, что говорит Залужный, получается, что это происходило, во-первых, для того, чтобы отчитаться американцам, что у нас тут есть какие-то успехи, а во-вторых, и это очень важно, потому что Зеленский решил, что он уже настолько Черчилль, что можно не обращать внимания на какую-то такую эту мелочь, которая называется Россия, а надо уже расправляться с настоящими врагами, то есть с политическими противниками, в частности с растущей популярностью генерала Залужного. Не говоря уже о каком-то Арестовиче, которого тоже быстро сбросили с парохода современности.

Собственно, я до сих пор задаюсь вопросом, а могла ли в 2022-2023 году эта война пойти по-другому со стороны Украины. И думаю, что да, конечно, могла. Но для этого, конечно, это должна была быть другая Украина, для этого действительно должна была быть страна, которая представляла из себя ровно то, что казалось российским леволибералам в 2014 и в 2019, и в 2022 году, то есть честная, замечательная демократия, у которой получилось и в которой нет никаких нацистских тенденций. В то время как на самом деле то, что было уже к 2022 году построено в Украине, там был осуществлен фантастический социологический эксперимент по построению современного общества жертвы, которому все должны. Там был осуществлен проект по построению маленькой Газы. Вернее, большой Газы.

Как я уже сказала, левые во всем мире все время говорят о добре, справедливости и сострадании к несчастным и угнетенным, но ничто не является столь разделяющей, как современная левая идеология. Они не просто сострадают угнетенным и жертвам, они сначала из нормальных людей, из нормальных сообществ, из нормальных сословий, даже из целых нормальных народов, создают угнетенных и жертв, которым все должны, которые совершенно правы, и которым поэтому надо помогать.

Вот украинскими активистами над своей собственной страной был проведен чудовищный эксперимент, который заключался в том, что в стране, которая развалилась из единого куска империи, которая, как я уже сказала, являлась бенефициаром распространения этой империи на Запад и большая часть истории, культуры и цивилизации которой творилась на русском языке, точно так же, как большая часть истории Германии и цивилизации культуры Германии творилась на хохдойче, творилась на немецком, а не на баварском и саксонском диалекте, этой стране активисты попытались объяснить, что вы жертвы, что если у вас чего-то не то, то это потому, что вас проклятая русня колонизовала.

Это была совершенно страшная история, потому что, во-первых, жертвы не выигрывают войн, они просто ненавидят все вокруг, они просто считают, что им все вокруг должны. А во-вторых, вот знаете, Путина часто тоже очень не любят левые либералы за то, что он начинает рассказывать о половцах и печенегах. А я, надо сказать, тоже не люблю вепонизации истории. Я просто хочу прочесть свой текст, который я не могу найти. Поэтому я, естественно, как всегда, скажу его так.

Я тоже не люблю вепонизации истории. История – это такой действительно шкаф со скелетами, из которого нехорошо вытаскивать скелеты, потому что всегда можно вытащить тот скелет, который хочется.

Но вот поразительное дело, российские леваки всегда страшно возбуждаются, когда Путин начинает рассказывать о половцах и печенегах. Они почему-то никогда не возбуждаются, когда нам рассказывают про несчастную Украину, которая существовала от века, и вот если в ней чего-то с цивилизацией и культурой не то, то это потому, что проклятая русня ее подавила.

Но, простите, такая интерпретация истории Руси – я еще раз подчеркиваю, Руси – это делулу уровня, когда черные активисты тоже бегают и говорят, что королева Шарлотта была чернокожей или паровую машину изобрел чернокожий человек. А если ты на него начинаешь смотреть и говорить: «А вы уверены?», он говорит: «Это доказали ученые. Проверь, пожалуйста. Educate yourself. Озаботься своим собственным историческим воспитанием».

Потому что, прошу прощения, князь Владимир Киевский был князем русским, он не был князем украинским. Богдан Хмельницкий говорил: «Я освободю русских», он не говорил: «Я освободю украинцев». Даже Гоголь – классический случай двойной идентичности, потому что человек говорил: «Я и малоросс, я и великоросс», говорил: «Слава богу, мы русские».

Как-то вот когда в Крымской войне воевали против Севастополя англичане и французы, они не знали, что они воюют против некой территории, которая находится на территории исконно существовавшей суверенной Украины, некой украинской нации, которая была, к сожалению, порабощена нехорошими русскими.

Это все-таки ситуация, которая в корне отличается от того, как англичане завоевывают Зимбабве, и даже от того, как англичане завоевывают Уэльс. Потому что в Уэльсе действительно жили валлийцы, кельты, которые говорили на совсем другом языке и имели совершенно другую культуру. Хотя, слава богу, сейчас все это растворено.

Но нынешняя Украина и нынешняя Россия действительно произросли из одного корня. И рассказывать об Украине как о результате колонизации ее Россией – это, как я уже сказала, действительно делулу. Это не просто делулу, а это, собственно, и есть процесс сотворения жертвы. Это когда вы пытаетесь объяснить целому народу, что вместо того, чтобы чувствовать себя победителями, вы должны чувствовать себя жертвами – и тогда вам будут все должны.

И это делает войну, на самом деле, очень вероятной или практически неизбежной, потому что помимо того, что Россия не согласится с такой интерпретацией истории, есть гигантская проблема со своим собственным населением, значительная часть которого говорит на русском языке, полностью говорит на русском языке на юго-востоке и таким образом тоже оказывается какими-то людьми второго сорта. Вот, собственно, наверное, самая главная вещь, которую я хотела вам сказать сегодня.

И еще я вам одну замечательную, прекрасную вещь хотела сказать. Я, конечно, понимаю, что это придирка и что это демагогия, но я просто не могу не ответить демагогией на демагогию. Потому что я с удивлением наблюдаю, что сейчас Европа, сейчас Запад поощряют украинских политиков и украинских активистов вот в этом проекте «Галичина от реки и до моря», в этой позиции постоянной жертвы и говорят: «Ребята, вы тут у нас часть Европы».

Я не могу не заметить, что действительно в Украине есть часть, которая никогда не входила в Российскую империю до 1945 года, вернее, вошла уже в СССР, и действительно являлась частью Европы, чисто технически, чисто физически. Это, разумеется, Волынь и Галичина. Они являлись частью Австро-Венгерской империи. Они потом являлись частью Польши.

У меня такой нескромный вопрос. Если Европе так важно существование европейской Украины, то что же мешало Европе признать эту западную часть Украины еще тогда? Что же мешало тогда в Европе развиваться украинской литературе и украинской культуре европейской направленности?

На самом деле, мы прекрасно знаем, что ситуация была ровно обратной. Та часть современной Украины, которая находилась в составе императорской России, имела гениальных писателей (Гоголя, Булгакова), поэтов (Ахматову), имела гениальных полководцев (Паскевича), имела выдающихся государственных деятелей типа канцлера Безбородко, а та часть современной Украины, которая находилась в составе Австро-Венгрии, не имела никаких выдающихся писателей, полководцев и так далее, которые сделали большую карьеру в Австро-Венгрии.

Вот тогда как раз они находились, как это ни цинично звучит, действительно на положении сельского населения. Украинская культура существовала только в селе. В городах была немецкая культура и польская культура. Более того, это тоже никто не называл украинской культурой. Иногда это называли тутейшами, иногда это называли русинами.

Само понятие украинской культуры начало в этом смысле появляться только ближе к концу XIX века, когда оно, собственно, было в значительной степени вепонизировано австрийцами, с одной стороны, против Российской империи, а с другой стороны, для ослабления поляков. Но вот это просто такая маленькая деталь, которую я бы не могла не отметить.

«Согласно “Повести временных лет”, – мне тут пишут, – печенежский язык был известен в Киевской Руси в X веке».

Сейчас я не буду все-таки про половцев и печенегов. Я просто хотела обратить ваше внимание на то, что действительно эта война уходит корнями в два вопроса. Один вопрос – о расширении НАТО, о котором я сейчас скажу пару слов, а другой вопрос – это вопрос о том, как описывать общую историческую идентичность. Современные украинские активисты считают, что этой общей исторической идентичности нету и все, что на территории Украины таким образом говорит по-русски, это результат колонизации, которую каким-то образом надо преодолеть.

Ответ: это фантастическое делулу, это безумное описание истории, с которым трудно согласиться и которое как раз и делает происходящее катастрофой. Я это уже сравнивала. Если вы скажете, что Прованс не является частью истории Франции, а Прованс является колонией Франции, которая должна обрести независимость и заговорить на провансальском, то у вас будет очень плохо в самой Франции, но у вас с Провансом будет просто абсолютная катастрофа, потому что история и культура Прованса вершится на французском языке.

И, собственно, это та парадигма, обратите внимание, которую сейчас и навязывает Украине Европа, продолжая войну. Потому что если вы посмотрите на заявления каждого европейского политика, то они делают вид, что нету никакого древнего исторического единства, а есть вот та самая якобы колонизованная Украина.

Ну и, пожалуй, последняя вещь, которую я хотела по этому поводу сказать. Да вроде бы, честно говоря, я все и сказала.

Вот очень хорошо мне пишет Оскар: «Авторитарное правление эффективно в том случае, когда над царем есть кто-то, кто поддерживает стандарты. Речь об эталоне. Но у землян эта форма деградировала ввиду отсутствия надстройки».

Оскар, я думаю, что вы абсолютно не правы. Потому что вся история о надстройке, о моральных стандартах – это история, которая очень легко извращается. А вот я знаю ситуацию, в которой авторитарное правление эффективно. Это ситуация, в которой авторитарные лидеры соревнуются, в том числе военным способом, между собой. Потому что война абсолютно уничтожает неэффективные формы правления.

Это последнее, наверное, чего я скажу и как раз по этому поводу вернусь к Ирану. Потому что напомню, что стратегическая проблема, которую имеет современная цивилизация относительно Ирана, заключается в следующем, что оказывается, что в современном мире чтобы авторитарному режиму или безумному тоталитарному режиму выжить, ему достаточно удовлетворять одному условию, а именно ему достаточно иметь большое количество тонтон-макутов, в случае Ирана это почти два миллиона человек, которые находятся в разных военизированных формированиях и непосредственно в силовиках, которые могут терроризировать обычных граждан, забирать у них плоды их труда и перераспределять в свою пользу административную ренту.

Эти люди не обязательно должны быть эффективными с военной точки зрения для сражения других государств, потому что этой войны нету. Они должны всего лишь уметь стрелять по безоружному населению. Если это условие выполняется, то в условиях отсутствия войны любой такой режим, будь то венесуэльский режим или будь то иранский режим, выживает.

Соответственно, у любого такого режима возникает сумма побуждений, которая не требует ему развиваться технически или каким-либо другим способом, которая просто говорит: «Давайте мы дадим побольше денег, кто нас охраняет, и они сами для нас всех зачистят». И более того, чем беднее, чем нищее основное население, чем больше вот эта разница потенциалов между тонтон-макутами и основным населением, тем проще оказывается тонтон-макутов прельщать вот этой морковкой. Точно так же функционирует Северная Корея в значительной степени.

Важная деталь заключается в том, что такая ситуация возможна только в условиях, когда развитые страны говорят: «А мы не будем воевать. А вот это суверенное государство, мы не будем с ним ничего делать, потому что если в него вторгнуться, это уже агрессия». И вот тут как раз у тонтон-макутов и таких режимов, как Иран, наступает раздолье, потому что становится ясно, что им ничего не угрожает.

В то время как в XIX веке все было очень просто. Любой такой режим, даже если он эффективно угнетал своих граждан, он по определению оказывался неэффективен против внешней агрессии. Вот условно говоря, Оттоманская Порта, в ней был очень похожий режим, в ней были янычары, которые пользовались своим привилегированным положением и при попытке любого султана реформировать янычарское войско убивали этого султана. Но, как оказалось, именно в силу того, что они пользуются своим привилегированным положением, янычары к войне были абсолютно не приспособлены. И поэтому они регулярно терпели поражения, в основном от России.

И, собственно, Оттоманская империя развалилась бы гораздо раньше, если бы не гигантские усилия различных европейских государств, которые старались сохранить вечного больного Европы просто потому, чтобы Российская империя не расширилась. Они были готовы на все. Они были готовы на то, чтобы сохранять Грецию в рабстве. Они были готовы на то, чтобы сохранять балканские народы в рабстве. Они были готовы на абсолютное угнетение тогда еще многочисленных христиан на Ближнем Востоке, тогда их еще не вырезали, ни греков, ни ассирийцев, ни армян. Тогда еще большая часть Константинополя была христианской.

Они были готовы на все, в том числе на Крымскую войну, лишь бы Россия не усилилась и не освободила Балканы, и не поглотила часть Турецкой империи, как это было, собственно, написано в завещании Екатерины.

Сейчас абсолютно в той же роли, в которой в XIX веке европейские страны использовали Османскую империю, сейчас абсолютно в этой же роли они используют Украину. И при этом, я вас уверяю, они к Украине и к России, те люди, которые мыслят стратегически, относятся приблизительно одинаково – как к двум частям Российской империи бывшим, которые надо стереть друг о друга. При этом то, что Украина сотрется первой, их нисколько не волнует, потому что одна из причин, почему эта война пошла так, как пошла, и которую я пыталась объяснить, что удивительного происходило, как раз и заключается в том, что победоносная Украина тоже никому ни в Соединенных Штатах, ни в Европе была не нужна.

Ну и последнее, что я вам напоминаю. Другая составная часть этой войны. Я об этом говорила, но еще раз повторю, все-таки сегодня четвертая годовщина. Я напоминаю вам дискуссию в Америке 1997 года, когда в ходе этой дискуссии такой архитектор сдерживания Советского Союза, как Джордж Кеннан, говорил, что «ни в коем случае не надо расширять НАТО, это будет стратегическая ошибка, это оттолкнет Россию, это приведет к возобновлению холодной войны, которая может перерасти в горячую, и самое главное, это покажет, что мы боролись против Советского Союза как против тоталитарного режима, а теперь, если мы расширим НАТО, окажется, что мы боролись не против Советского Союза как против тоталитарного режима, а против России как геополитической силы». Собственно, то же самое, что происходило в XIX веке.

И был другой человек, другая партия, Збигнева Бжезинского, который говорил, что есть шанс добить Россию, для этого надо использовать Украину как геополитический рычаг, без Украины Россия никогда не вернет себе статуса империи, и варваров надо стравливать между собой.

Обращаю внимание, что обе стороны были согласны, что Украина – это геополитический рычаг, что расширение НАТО приведет к холодной войне, которая может перерасти в горячую, что это то унижение, которое Россия рано или поздно не переживет, и она предъявит к оплате тот фальшивый вексель, который выпишут Украине.

Другое дело, что только отношения обеих партий были разные. Одна партия говорила, что этого ни в коем случае не надо делать, потому что будет плохо. Другая партия говорила: «Падающего толкни. Когда Россия слабая, ее надо добить, чтобы никогда не оправилась».

Обращаю внимание, что российские либералы, российские левые, российские демократы, которые в этот момент правили Россией, странным образом не участвовали в этой дискуссии, потому что, по выражению того же самого Збигнева Бжезинского, Россия в этот момент была колонией США. То есть за них часть американского истеблишмента боролась и говорила: «Ребята, не надо добивать Россию».

А российские демократы и Ельцин никак не поддерживали этот дискурс, им было все равно, поскольку они были теми людьми, которые разделили историческую Россию на части, поскольку Ельцин был архитектором одной из самых больших исторических катастроф, которые когда-либо случались в истории России, более страшной катастрофы, чем 1917 год, даже более страшной, чем сталинские чистки, потому что в ходе катастрофы 1991 года историческая Россия, исторический СССР, потеряла 100 миллионов населения и треть своих земель. Даже Брестский мир выглядел лучше.

И поскольку Ельцин это совершил и поскольку российская демократическая интеллигенция это санкционировала, то им надо было это оправдывать с помощью рассказов о том, что теперь в мире все хорошо, теперь мы находимся в мире, где нет ни эллина, ни иудея, ни русского, ни грузина, мы все члены большой дружной западной семьи, в которую Россию вот-вот пригласят.

И когда оказалось, что вся та идеология, на основе которой они строили свое представление о мире, просто несостоятельна и не соответствует действительности, вот это, собственно, и явилось главной причиной этой войны. И явилось, я думаю, главной причиной пересмотра взглядов очень многих людей на причины этой войны. Потому что, обратите внимание, Кеннан предсказывал эту войну в 1997 году, когда никакого Путина не было и в помине. И Кеннан называл главным организатором этой войны в 1997 году действия Соединенных Штатов Америки и неоконов, пытающихся добить Россию, пытающихся расширить НАТО. Я думаю, что осознание этого и привело к перемене очень многих взглядов людей как внутри России, так и вне России на причины этой войны.

Всего лучшего. Это была Юлия Латынина. Это был «Код доступа». Подписывайтесь на нас, делитесь ссылками, ставьте лайки.

Да, и последнее, конечно. Я совсем забыла про Иран добавить, что политика Трампа, который возвращает измерение силы, измерение войны в международную политику, она очень способствует, во-первых, очищению мира от таких режимов, как иранский, потому что очень возможно, что иранскому режиму придется меняться, просто чтобы пережить следующую войну, например. И оно будет отбирать режимы приблизительно в том же направлении, в котором это происходило в XVIII веке, то есть в сторону просвещенного абсолютизма. Потому что из реально существующих строев просвещенный абсолютизм, как в Китае, будет, с моей точки зрения, сильно выигрывать перед, скажем, партией зеленых, которая победила с помощью мусульман в Манчестере.