«Код доступа»: Нью-давосюки

Юлия Латынинапублицист, писатель

Очень быстро формируется такой нарратив, что, дескать, европейцы в Давосе победили, потому что Трамп вынужден был деэскалировать свои претензии насчет Гренландии, и теперь он что-то там уже на эту тему не говорит. Я сразу скажу, что это нарратив неправильный на 180 градусов. То, что случилось в Давосе, – это грандиозная победа Трампа. Потому что на самом деле что произошло? Что должно было произойти в Давосе?..

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа». Подписывайтесь на нас, делитесь ссылками, ставьте лайки.

Заранее сделаю два анонса. Во-первых, приходите завтра на Павла Щелина. Мы записали с ним замечательное интервью, которое мы выставим завтра.

И во-вторых, поскольку тут вокруг моих высказываний разразился грандиозный скандал, о чем я буду, конечно, говорить во второй части передачи, во втором часу, после того как Даша поставит песни на стихи Леонида Александровича Латынина… Я также хочу порекомендовать, что на некоторые из этих вопросов я отвечала на «Живом гвозде», я отвечала еще в одном месте, которое называется «Ищем выход», я отвечала на очень хорошее, на мой взгляд, интервью «Соте», где меня, по-моему, почему-то не спросили самых острых вопросов. Ну, я их сама себе задам, и сама на них отвечу. Часть этих интервью у нас есть на канале, часть будет на следующей неделе, потому что мы даже все не можем вываливать.

В общем, короче говоря, подписывайтесь, приходите. И я надеюсь, что, может быть, – подчеркиваю, может быть, – на следующей неделе мы сделаем или большой стрим про геополитику, или большой стрим про гностиков. Не очень связанные темы, но вот даже можете написать, можете даже на голосование поставить, что вам больше нравится.

Я же начну не с Совета мира и не с речи Зеленского на Давосе, а я начну с новости, которую не заметил почти никто, которая, на мой взгляд, очень важна. Она заключается в том, что курдские вооруженные формирования, которые годами были главными союзниками Запада в борьбе с «Исламским государством», очень перед этим много они воевали и в Ираке, и против в том числе Асада, собственно, это были люди, которым США очень помогали и которые очень помогали США, они были его инструментом в Сирии, а сейчас их откровенно бросили на произвол судьбы.

На фоне стремительного наступления исламистских войск нынешнего террориста, бывшего и нынешнего джихадистского правителя Сирии, курды заявляют, что их бывшие союзники бросили на произвол судьбы перед угрозой геноцида. Это абсолютно правда, потому что нынешнее сирийское правительство, во-первых, пользуется удобной международной обстановкой. Когда сарай горит, все из него выносят. В мир возвращается политика силы, в мир возвращается политика великих держав. Это как хорошо, так и плохо, особенно для таких несчастных людей, как курды.

А во-вторых, проблема курдов и проблема всей Сирии, она очень проста. Со времени царя Бен-Хадада Сирия не бывала самостоятельным государством. Как правило, она являлась в силу своего географического положения, потому что это просто место, через которое все ходят, частью гигантской империи (неважно, Турецкой империи, Римской империи и так далее). Вы мне скажете, конечно, что были селевкиды. Последние селевкиды владели только Сирией. Так вот поэтому они были последние. Вот как только они владели только Сирией, так же они и загнулись.

Поэтому Сирия рано или поздно будет вовлечена в рамках новой политики нового мира великих держав в орбиту Турции, ей будет поглощена. Сейчас она поглощается Турцией, как я уже сказала, через своих прокси, через исламистов. Это очень плохо для курдов, которые являются в том числе врагами Турции.

И проблема курдов заключается в том, что, во-первых, их, кстати говоря, так же, как и украинцев, всегда кормили завтраками, всегда использовали их в качестве инструмента и, конечно, были бы не против использовать дальше. Но вот в чем проблема. Желание нынешних сирийских и, более того, турецких властей уничтожить самостоятельно сколько-нибудь самостоятельных курдов является для них очень важным, является для них стратегической необходимостью. Вне зависимости от того, что я не люблю, естественно, сирийского мясника и я не люблю его исламистского покровителя Эрдогана. Но уничтожение курдов как самостоятельной военной силы является абсолютным императивом, абсолютной стратегической необходимостью для Турции. В то время как сохранение курдов является и для Соединенных Штатов, и для Великобритании задачей просто десятого порядка.

Абсолютно, кстати говоря, та же самая ситуация, которую мы видим и скоро увидим в Украине. Потому что оказывается, что уничтожение Украины как проекта «Анти-Россия» для России является задачей стратегического выживания. И хотя Россия, как и Турция, не является такой уж сверхдержавой (ну, по сравнению с Соединенными Штатами), а вот сохранение Украины как проекта «Анти-Россия» не является ни для Соединенных Штатов, ни даже для бессильного и окостеневшего бюрократически Евросоюза первичной задачей выживания.

Кстати говоря, в этом смысле положение курдов кардинально отличается, естественно, от положения друзов. Потому что сохранение друзов и союз с друзами как раз является для государства Израиль стратегической задачей, задачей выживания. И вот друзам ничего не грозит. Не потому, что друзы такие хорошие или плохие. Ну, курды действительно разные. В том числе среди них есть очень неприятные группировки. Но просто потому, что сохранение друзов и сохранение территорий, контроль над территориями, на которых живут друзы, для Израиля является задачей стратегического выживания, особенно в этом новом мире.

И, собственно, на этом фоне очень показательно то, что случилось в Давосе. Потому что я вижу, что в Давосе очень быстро формируется такой нарратив, что, дескать, европейцы в Давосе победили, потому что Трамп вынужден был деэскалировать свои претензии насчет Гренландии, и теперь он что-то там уже на эту тему не говорит. Я сразу скажу, что это нарратив неправильный на 180 градусов. То, что случилось в Давосе, – это грандиозная победа Трампа. Потому что на самом деле что произошло? Что должно было произойти в Давосе? Правильно, ровно то, что происходило весь этот год. Весь этот год Трамп пытался помирить Россию и Украину, а европейцы вместе с Зеленским срывали это перемирие, и каждый раз, когда Трамп теоретически до чего-то договаривался, приезжали к нему с новыми требованиями, которые заключались в том, что «давай быстренько защищай тут Украину, а мы тебя за это будем отменять». Сколько это уже раз происходило…

Это же должно было произойти в Давосе. Вот Зеленский должен был приехать с этим планом про 800 миллиардов, а тут бы Трамп этот план ему не подписал, на Трампа бы обрушились все арбузные корки в мире, Макрон бы его ругал, все бы его ругали. Потому что, еще раз повторяю, Зеленский уже давно не используется евробюрократией как оружие против одного только Путина, он в первую очередь используется евробюрократией как оружие против Трампа.

И тут, перед тем как случился Давос, Трамп бросил во всех этих нью-давосюков, во всю эту разряженную бюрократическую толпу бомбу про Гренландию, и все они забегали, простите, как муравьи, у которых в муравейник сунули раскаленную кочергу. И потому, что раскаленная кочерга добирается уже до их муравейника, до их ходов, до их матки-королевы, какая там Украина и даже какой там Иран?

Кстати, обратите внимание, что с Ираном еще ничего не кончилось. И я бы очень всерьез рассматривала в конце этой недели, даже, может быть, завтра, еще, может быть, через несколько дней, нанесение ударов по Ирану. Потому что, насколько я понимаю, первоначально они были отложены прежде всего потому, что ответный бы удар полетел на Израиль, а Израиль сильно поиздержался в войне в Газе, там надо подкопить ПВО, многие другие вещи. Так что обратите внимание, с Ираном еще ничего не кончено. У этих прекрасных людей, я имею в виду еврочиновников, еще будет повод для подрыва разных задних частей тела.

Так вот, подняв историю с Гренландией, Трамп полностью поменял им карты. И это, собственно, было самое главное, что Трамп сделал. Он в гренландском вопросе, я совершенно уверена, абсолютно серьезен. Он действительно хочет Гренландию. Более того, я думаю, что он рано или поздно ее получит. Но вот ответ на вопрос, который мы обсуждали здесь неделю назад с Венедиктовым, а собственно, что была насчет Гренландии такая спешка? Почему не делать это тихо, объездным путем? Почему сначала не проголосовать за независимость Гренландии, а потом каждому гренландцу раздать по 100 тысяч долларов (56 тысяч гренландцев) и просто все это дело купить?

Ответ, что помимо стратегического замысла Трампа, который не поменялся и который заключается в том, что в век великих держав территориальные приобретения, контроль над территориями очень важен… А вот эта, простите, параша, которую нам развели, типа: «Да, ты можешь защищать Гренландию от России и от Китая. Мы тебе позволим там держать войска, тебе позволим тратить деньги. Но иметь ты ее не будешь». «Не, – сказал Трамп, – ребята. – Спасибо, что вы мне даете возможность тратить деньги на вашу защиту. Но если я свои деньги трачу, я хочу за них иметь кусок недвижимости. Потому что, простите, в вашей загородной вилле за свой счет я ремонт не буду делать. Я буду делать этот ремонт за свой счет своей вилле. Продавайте мне виллу, если хотите, чтобы был ремонт».

Так вот, помимо этой стратегической цели, была еще абсолютно тактическая цель, которая, собственно, и произошла. И обратите внимание на две вещи. Мы сейчас еще поговорим о том, что такое является Совет мира Трампа. Но одна из самых простых вещей, которые происходят во время Совета мира, заключается в том, что Совет мира – это способ легализации всех действий Израиля в Газе.

Почему Израиля? Очень просто. Потому что Израиль, в отличие, скажем, от Украины, это не паразит, а действительно партнер. Это настоящее буферное государство, которое действительно не может само всего осуществить, чего ему надо. И ему действительно надо помогать. Но это взаимное плодотворное, так же, как и в случае, скажем, с Южной Кореей, партнерство, в котором Израиль тоже делает некоторые вещи, которые не могли бы сделать Соединенные Штаты.

Вот это и есть настоящая политика буферных государств, когда настоящее буферное государство, пользуясь своей близостью к великой державе, с одной стороны, получает такие гарантии, которые оно не могло бы обеспечить себе само, а с другой стороны, делает для великой державы такие вещи, которые великая держава сама бы не смогла сделать.

Это сильно отличается от того паразитизма, который мы имеем и как в лице нынешней Украины, так и в лице Евросоюза, у которых все очень просто: «Мы все прогадим, особенно в случае Украины. Мы разворуем внешний общак, который вы нам давали на войну с Россией. Чем хуже будет, тем больше вы будете нам должны». Вот этот механизм военного паразитизма и этот механизм военного велфера в новом мире больше не работает. К сожалению, он не работает не только для Украины. Вот он не работает для курдов.

И обратите внимание, что в Совет мира уже вошли 30 государств. Из них значительное количество – это арабские государства. И мало того, что они просто нанесут туда гигантское количество денег, которые будут инвестированы в Газу. И, судя по всему, это еще и такой хороший инструмент легализации, точнее, отмывания доходов, когда ты инвестируешь деньги своего государства, а если на выходе отель принадлежит в Газе твоей племяннице, что же делать, так получается.

Но вот уже около 30 государств вошли. Европейцы гордо отказались, думая, что без них не получится. Хотя, на самом деле, вместо этого они стали нерелевантны. И очень смешно, что вошли в этот Совет мира арабские государства. То есть европейцам будет очень трудно крыть, когда они будут рассказывать: «Мы тут вот за страдающих жителей Газы». А арабские государства будут говорить: «Да вот мы выселяем жителей Газы». И окажется, что арабские государства против этого не возражают, легализуя тем самым действия Израиля.

И вот Совет мира – очень удачная история. Мы чуть-чуть по ней подальше скажем о том, какие у нее программы максимум и какая у нее программа минимум.

И сравните, что происходит в Украине. Потому что вместо того, чтобы анализировать выступление Зеленского, кто чего сказал, я обращаю ваше внимание на самое главное. А самое главное происходит на фронте. Но даже не на фронте, где сейчас продвигаются, как всегда, понемногу российские войска, а удары по Киеву и системное разрушение портовой инфраструктуры Одессы, в которой только за последний месяц экспорт упал на треть. Путин начал выполнять план системного экономического разрушения Украины.

С точки зрения чисто военных целей он аналогичен тому плану, который выполняли союзники в Германии в 1943-1945 годах, и который, кстати, мне казался всегда самым сомнительным мероприятием Черчилля. Я напоминаю, что Черчилль вообще ненавидел Германию. Не просто Гитлера, а именно Германию. Черчилль постарался уничтожить Германию еще во время Первой мировой войны, когда никакого Гитлера не было. И, собственно, действия Черчилля – морская блокада, миллион погибших в результате голода уже после окончания боевых действий, расчленение Германии, унизительный Версальский мир – в значительной степени не способствовали, а просто привели Гитлера к власти.

И, соответственно, когда тогда шли ковровые бомбардировки германских городов, идея была полного уничтожения экономики, которая обеспечивает военную промышленность, и тотального запугивания населения, которое гибло в этих бомбардировках десятками тысяч, что сейчас, слава богу, в Украине все-таки не происходит.

Достаточно сказать, я напомню, что тогда англичане специально бомбили рабочие кварталы, а не дорогие виллы, потому что идея была такая, что если вы роняете бомбу на многоквартирный дом, в котором живут, скучившись, тысячи семейств, то у вас количество жертв среди гражданского населения значительно больше, чем если вы роняете на дорогой пригород, где страдают две виллы.

Разумеется, это не факт, что у Путина достанет «Шахедов» и ракет выполнить этот план полностью. И, с одной стороны, такую тактику можно рассматривать как реакцию на недостаточно быстрое продвижение российских войск на фронте. Но самое важное, что эти удары наносятся в критический для Украины момент, когда ей все больше и больше приходится полагаться на свои силы и на свои доходы.

И вот две очень важных вещи. Во-первых, еще несколько лет назад у России не было достаточного количества дронов, ФАБов и ракет для выполнения этого плана. Но еще важнее, что если бы этот план начал выполняться три года назад, то все, что потеряла бы Украина в своих средствах, ей возместили бы в помощи.

Достаточно бесполезно было тогда выносить зерновой экспорт Украины, потому что те выпадающие доходы, которые выпали бы вследствие невозможности экспорта зерна, или те несобранные снаряды, которые выпали бы (ну, не снаряды, а, условно говоря, какая-нибудь артиллерийская пушка или что-нибудь в этом роде, которые были бы не собраны ввиду отсутствия электричества), тогда все было бы немедленно поставлено, тогда бы картина обесточенного Киева не сходила бы с экранов западных СМИ и первых полос газет, тогда Украина немедленно получила бы ПВО в полном ассортименте и ATACMS.

А сейчас, с одной стороны, выбран ключевой момент, когда советское ПВО, а советское ПВО играло очень большую роль в отражении атак несколько лет назад, кончилось, американское ПВО просто не поставляется, потому что Трамп его готов поставлять только за деньги. А европейцы не готовы платить деньги за американское ПВО, они хотят за эти деньги только свое, а своего у них нет практически в достаточном ассортименте. И вообще, европейцы поняли, что вследствие военно-политического закона Грешема, если Зеленскому достаточно платить обещаниями вместо денег и оружия, то они, конечно, будут платить обещаниями, похлопываниями по спине и аплодисментами «какой ты хороший парень».

И вот Россия сейчас действительно наносит такие удары, и больше никто не реагирует. И обратите внимание, что в том самом Давосе, в котором просто это бы все обсуждали, практически это не стало предметом обсуждения. Потому что вместо этого европейцы объявили: «Мы, наконец, победили Трампа в вопросах о Гренландии», как будто дело было на этот раз в Гренландии. И обратите внимание, что параллельно предложение войти в Совет мира получил и Лукашенко, который, судя по всему, эти деньги заплатит, и сам Путин, который в ответ сделал абсолютно гениальный ход конем, сказав, что тот миллиард, который надо заплатить, можно взять из российских арестованных активов.

Напомню, что имеются в виду те активы, которые арестованы в самих Соединенных Штатах. Вот есть почти 300 миллиардов, которые арестованы в Европе. Вернее, 240, по-моему. Именно в Европе. Есть очень небольшое количество российских активов, чуть ли не 3 миллиарда, которые арестованы в Соединенных Штатах. И понятное дело, что если Трамп согласится (а почему бы ему не согласиться?), то это создает потрясающий легальный прецедент. Потому что это, собственно, создает прецедент к использованию следующих размороженных российских денег на восстановление тех территорий, что, собственно, и было планом в Анкоридже, которые, согласно международному праву, принадлежат Украине, а согласно российскому законодательству, принадлежат России.

В этом смысле я также обращаю ваше внимание, что вот этот план на 800 миллиардов, который теоретически должна подписать Украина с Америкой, а теперь там, я понимаю, и Европа, он на самом деле стратегически, скорее всего, очень выгоден для России, супервыгоден для России. Я постараюсь объяснить вам почему.

Что такое эти 800 миллиардов? Понятно, что это после дождичка в четверг. Первое. Это те инвестиции (частные и государственные), которые могут прийти в Украину после войны. Теперь давайте посмотрим, из чего они состоят. Во-первых, частные инвестиции. Я не думаю, что какой-нибудь западный бизнес в здравом уме и твердой памяти будет вкладывать деньги в Украину как до конца войны, так и после ее окончания.

Он может посмотреть на Миндичгейт, когда ближайшее окружение президента Зеленского рассказывает: «Ребята, платите откат 10%, а иначе поедете на фронт».

Он может посмотреть свежий скандал, в котором бизнесмен, как я понимаю, зерновой трейдер, который возил тоже зерно, рассказывает, как назначенный Зеленским еще до войны главой СБУ господин Баканов, очень близкий человек к Зеленскому, требовал от него до половины прибыли. Там были какие-то ужасно сложные отношения, там были какие-то ужасные вещи, как этот бизнесмен пожаловался Зеленскому, как после этого для него вообще началась какая-то черная пятница. Понятное дело, что этот человек, который сейчас все рассказывает, он находится не в Украине. Более того, можно легко догадаться, что он находится не в Европе. И мы можем догадаться, какому именно подразделению, какой именно спецслужбе он, рассказывая все это, дал свои показания, и, скорее всего, даже гораздо более подробные.

Так это я к тому, что я сильно сомневаюсь, что частный западный бизнес, посмотрев на все это, будет инвестировать в страну, которую еще до войны называли, когда не было надобности писать о свободной демократической Украине, которая борется с ужасным Путиным, failed state, с эндемической коррупцией, цитирую просто Reuters, и с враждой между украинскоговорящей и русскоговорящей частью населения.

Остаются европейские государственные деньги. Европа просто не имеет этих денег. Количество денег в Европе становится все меньше и меньше. Не хватает содержать бедных мигрантов с четырьмя женами. И по мере того, как европейское автохтонное население будет стареть… Я напоминаю, что уже сейчас в крупных городах европейских… В Лондоне, если я не ошибаюсь, 30% английского населения. Но в более молодом сегменте, то есть в сегменте людей 20-30 лет, соотношение еще более катастрофическое. А в том, что касается тех детей, которые идут в первый класс школ, соотношение еще более катастрофическое.

Поэтому все рассказы о 6% мусульман, о 10% мусульман можно выкинуть в окошко. Потому что важно не то соотношение, которое имеется относительно всего населения, а во-первых, то соотношение, которое имеется в крупных городах и столицах, а во-вторых, то соотношение, которое имеется среди молодых людей.

И вот буквально через 10-15 лет в большинстве крупных городов Европы, во многих крупных городах Европы, я бы сказала, в бывших крупных центрах Европы будет складываться ситуация, когда у вас есть подавляющее преимущество (70-80%) 20-летних молодых людей, которым объяснили прямо в школах, что неверные должны платить джизью и что то пособие по безработице, которое они получают, это пособие на джихад. И этих людей будет 70-80%, ничего они уметь не будут, их IQ будет, скажем так, не очень высок в силу того, что им преподавали в школе.

А пособие кончится, потому что те, из чьих денег оно платилось, во-первых, разорятся, как компании, во-вторых, уйдут на пенсии, будут жить в красивых домах, в которых много красивой мебели, много красивой еды, много красивых вещей. И вот эти вот 20-летние молодые люди, молодежный пузырь, обнаружат, что они живут посреди города со сложной инфраструктурой, со сложной историей, которую они ненавидят, которую они считают историей неверных, неверные им больше не платят, потому что денег нет, производства закрываются, а вот рядом живут вот эти старички в красивых домах, в которые можно залететь.

И тогда в этих городах начнется то же, что началось в Родезии после того, как она стала Зимбабве. Начнется то же, что началось в Йоханнесбурге и других крупных городах ЮАР, после того как там победили леваки.

И, соответственно, как вы понимаете, этот момент в Европе довольно быстро приближается, я бы сказала, семимильными шагами. Даже если бы его не приближали такие вещи, как чрезмерная бюрократическая зарегулированность или взрывы атомных электростанций, намеренное уничтожение атомных электростанций в Германии, или отказ от российского газа, который не та соломина, которая сломала спину быку, но все-таки соломина, даже если бы всех этих факторов не было, то просто в силу демографии и в силу специфических привычек самоубийства совершающегося европейской цивилизации на наших глазах этот момент бы приближался достаточно быстро. Денег в такой ситуации на инвестиции в Украину особенно нет.

А Трамп, вернее, Америка тоже не будет инвестировать эти деньги, потому что зачем ей, если она может инвестировать российские деньги, вот те самые 300 миллиардов, и, по сути дела, оказать при этом Путину услугу, знаете, как по выбиванию плохих долгов? «Вот у тебя есть 300 миллиардов. Они уже пропали. Но мы готовы их тебе вернуть, исходя из того, что 50% ты откатишь нам». Вот представьте себе, встает Трамп, или его преемник, и говорит: «Вот знаете, вот тут нам надо инвестировать в Украину. Вы знаете, мы инвестируем 100 миллиардов долларов из не наших, а российских денег. А Россия на это согласна». Это, конечно, абсолютно такая грандиозная победа будет американской администрации.

Естественно, вопрос: а зачем на это согласится Россия? Ответ очень простой – за легализацию своих приобретений. То есть с учетом того, что Россией эти деньги практически списаны, то возможна ситуация, которая будет повторять то, что случилось при подписании Петром I мира со Швецией после войны в 1721 году, когда за 2 миллиона ефимков, которые были переданы Швеции в счет погашения ее, Швеции, военных долгов, те территории, которые были завоеваны Петром, были признаны уже юридически российской собственностью. А сейчас это страны Балтии и еще некоторые другие территории.

Соответственно, вот может так случиться, что платить за все удовольствие будет Украина, которая сама де-факто не признает отчуждение этих территорий. И, соответственно, получится, что инвестиции в эти территории, с точки зрения Украины, являются инвестициями в Украину. А западные страны, наоборот, признают, потому что это будет единственный способ заткнуть дырки в бюджете, в том числе образовавшиеся из-за этого военного займа в 90 миллиардов, которые, видимо, Европа все-таки будет Украине давать.

Так вот, это я к тому, что Россия сейчас уничтожает экономику Украины, и никто больше не реагирует. Трамп приглашает Россию в Совет мира, все занимаются Гренландией. И вот происходит абсолютно ровно то же самое, что с курдами. Потому что в современном мире существует то, что существует на экране телевизора. Вот еще три-четыре года назад каждый удар российской ракеты, влетевшей куда-то в жилой дом, просто был на экране CNN, а сейчас этого просто как темы не существует, существует, как я уже сказала, Гренландия. Вот курдов тоже не существует.

Собственно, еще две важных вещи, которые я вам хочу сказать перед тем, как перейти к вашим вопросам. Одна из них – это, конечно… А, собственно, тут меня уже спрашивают. Про то, что я думаю про трамповский Совет мира. Я уже сказала, чем это, с моей точки зрения, практически кончится. Я думаю, что это очень крутая идея, которая кончится легализацией всех действий Израиля в секторе Газа, причем легализации не просто за счет тех 30 государств, которые уже согласны в него войти, но и за счет денег, которые главы этих государств заплатят. Потому что вот эти 30 человек уже готовы. Значит, это 30 миллиардов. ООН давал Газе 2 миллиарда в год, и на эти 2 миллиарда строились все эти туннели.

Но вы представляете себе, что вот тем самым террористам, которые раньше строили туннели и говорили: «Мы должны уничтожить Израиль», потому что иначе бы им деньги не дали, иначе бы им трудно было жертвами прикидываться, сейчас им будут давать деньги, условно говоря, на то, чтобы строить отели. Так они лучше отели будут строить. Некоторые вещи на Востоке очень легко покупаются за деньги. Не все, но, честно говоря, большинство. «Ах, тут 30 миллиардов вместо 2? Скажите, пожалуйста, мы должны на руках или на боках ходить?»

Конечно, я думаю, что большинство жителей тем или иным способом будет выселено из Газы. И я думаю, что вот этот Совет мира, в том числе арабские государства это одобрят, а рядом будут сидеть европейцы с мытыми шеями.

А Совет мира, как мне кажется, преследует этот очень интересный инвестиционный инструмент, у которого есть цель минимум, которую я сейчас вам описала, и которая, скорее всего, в том или ином виде будет достигнута, и цель максимум.

Цель максимум я сейчас вам тоже попытаюсь описать, с учетом того, что считайте, что это, условно говоря, перед вами фантастическая презентация или сферический конь в вакууме. Что такое цель максимум? Трамп пытается создать новый инструмент мировой политики, который можно описать как надсуверенный инвестиционный фонд. Главой этого инвестиционного фонда, естественно, будет он сам.

И я напомню вам, что сейчас вообще суверенные инвестиционные фонды, которые обладают гигантским количеством денег (саудовские, дубайские и так далее), являются одним из мощнейших инструментов на мировых финансовых рынках. Они в принципе вытеснили в том числе таких по своему могуществу известных частных инвесторов, которыми когда-то были, скажем, Ротшильды или Рокфеллеры и так далее. А вот теперь суверенные фонды являются очень важными игроками. Это просто одна из вещей, которая изменила мировые финансовые рынки и сплавила, конечно, финансы с политиками. Вот Трамп пытается эту идею развить. Более того, это идея, которая называется make money, not war (делайте деньги, а не войну).

Представьте себе, что у вас, скажем, накануне Первой мировой войны, которая, как известно, была империалистическая и всякая такая прочая, скажем, Англия, у которой есть частная южно-африканская компания, забыла, как точно это называлось, но там было несколько африканских компаний, вдруг говорит: «Ребята, правительство Германии может вложиться в эту компанию, кайзер может вложиться в эту компанию. И голландцы могут вложиться в эту компанию, и японцы могут вложиться в эту компанию. Даже русский император может вложиться в эту компанию. Причем вкладывать он может государственные деньги. А мы как-то так можем обосновать всю эту историю, что в конце концов бенефициаром будет, допустим, племянник российского императора».

Вот у меня есть даже подозрение, что в таком случае Первой мировой войны бы не было. Потому что у меня сильное подозрение, что, учитывая некоторые характеры сделок Трампа и некоторые особенности того, что умел делать Уиткофф и прочее, там будет очень интересно, и все это будет сильно напоминать те сделки, которые, если вы помните, Путин заключал с лидерами типа Каддафи или типа Лукашенко и никогда не мог заключить с лидерами западного мира, на что, собственно, очень гневался.

Потому что Путин, допустим, приезжал к Каддафи, и они договаривались простить российские государственные долги, но взамен государственные компании, которые возглавляли близкие друзья Путина, получали крупные заказы от ливийского правительства. Так это конвертировалось. В принципе, такого рода операции можно даже описать как отмывание денег или конвертация государственных денег в частные.

И я сразу скажу, что вот когда-то я над этим очень смеялась и думала, что, Путину все время жалко, что нельзя приехать к Обаме и попросить его продать нефтяную вышку в Техасе в обмен на нефтяное поле где-нибудь в Самотлоре и что, дескать, западная политика, демократическая политика устроена другим способом.

На самом деле, после конфуза с USAID стало ясно, что демократическая политика устроена другим способом, но еще более отвратительным, значительно более отвратительным. Потому что одна из основных особенностей системной коррупции современной демократической политики и всех этих НКО заключается в том, что выделяются непрерывные деньги, в том числе из государственных закромов, и они выделяются на то, чтобы сделать какую-то проблему нерешаемой. В частности, в случае сектора Газа они выделяются на то, чтобы ХАМАС вечно воевал против Израиля, поэтому вечно оставался жертвой, и вечно можно было бы сидеть на этих потоках денег.

Это и есть та финансовая подоплека, которая идеологически обслуживается рушащимся на наших глазах мировым порядком, согласно которой слабый всегда прав, слабый – жертва, слабому все позволено и слабому все можно. Потому что ровно такого рода идеология позволяла создать НКО, позволяла создать гуманитарные организации, которые будут помогать слабому. А сильному чего помогать?

Соответственно, вот Трамп пытается это заменить совсем другим механизмом. Люди будут инвестировать и получать инвестиции. И, как я уже сказала, в том числе это какая-то услуга по обналичке некоторого рода государственных капиталов. Это в идеальном варианте.

Плюс, в другом идеальном варианте это, естественно, замена неработающих надгосударственных бюрократических глобалистских организаций типа Организации Объединенных Наций, Евросовка и всякого прочего другого. Она делает их нерелевантными.

И, наконец, третья мелкая история, которую я сказала. Это на самом деле легализация всей политики Израиля в секторе Газа и сильный подрыв тех глобалистов, которые являются противниками Трампа (например, мировые позиции Евросоюза). Вот, как мне кажется, первые две цели – но тут сферический конь в вакууме – они, конечно, не осуществятся. Но по ходу дела множество полезных других вторичных целей осуществится.

И более того, это будет как в случае с Гренландией. Вот все забегали европейцы, как тараканы в банке, посылали кто два солдата в Гренландию, кто четыре солдата в Гренландию, и теперь с таким облегчением выдохнули и сказали: «Мы своими четырьмя солдатами защитили Гренландию. Трамп пошел на попятную», и не заметили, как забыли предъявить Трампу Украину, будучи совершенно заняты Гренландией.

Мне кажется, то, что происходит, и то, что я описываю, это очень существенное изменение мирового порядка. Это вот просто на наших глазах трещат вековые льды. Точнее, не вековые, а трещит порядок, который создавался в течение 30 лет и который гласил, что право слабого священно, потому что если он слабый, то ему надо помогать, и его кто-то будет защищать. Под кем-то обыкновенно разумелись Соединенные Штаты Америки. И проблема для Соединенных Штатов Америки заключалась в том, что слабые, которым надо помогать, очень быстро в большинстве случаев из партнеров, которые, в свою очередь, что-то очень ценное приносят в этот союз (например, Израиль), превратились в откровенных паразитов, которым все должны.

Ну вот посмотрим, как ведет себя сейчас пропаганда Зеленского, когда вдруг оказывается, что Трамп все должен, да что там, европейцы все должны. И я там читала фантастический твит, который принадлежит достаточно популярному медийному украинскому персонажу, который не на шутку написал, что вот европейские политики сейчас должны ворваться к Трампу и держать его в заложниках, пока он – я сейчас по памяти воспроизвожу, поэтому какие-то детали могу перепутать – не даст Украине ПВО. Ну, сейчас, ребята. Да, вот разбежались. Вот как террористы должны вести себя все крупнейшие европейские политики зачем? Если Украина такая крутая, то почему она сама не может обороняться?

И вот этот мировой порядок трещит. В него проваливаются те политические и военные инструменты, которые во время этого порядка были созданы для того, чтобы кого-то шпынять. Например, проваливаются бедные курды. На наших глазах сейчас будет проваливаться Украина.

И тут мы, собственно, приходим к двум поразительным деталям, о которых я завтра буду подробно говорить с Павлом Щелиным. Обратите внимание, что вот этот вот мировой порядок, что слабый всегда прав, ему надо помогать, и вроде бы все хорошо. Но вот если бы Украине не бросились помогать в 2022 году, то война бы уже давно кончилась. Вот в страшном, ужасном, хищном XIX веке тех самых великих держав, причем со значительно меньшими потерями и жертвами для обеих сторон.

В том смысле, что даже не будем говорить о том, что она бы не началась, потому что политика бы Зеленского или политика человека, который руководит Украиной, была бы совсем другой. Он бы немножко думал, прежде чем дразнить крокодила.

Но просто вот допустим. Война начинается, апрель 2022 года. Зеленский или подписывает мир, или перемирие, или продолжает войну. Но поскольку ему никто не помогает, то очень быстро российские войска занимают ту часть Украины, которую они считают нужной, а другую часть Украины при этом захватывают, заметим, австрийские или польские войска. Происходит раздел Украины. Происходит все это за несколько месяцев. И на самом деле количество жертв гораздо меньше.

То есть получается, что вот эти поставщики военного велфера, эти продавцы надежды, эти ребята, которые говорили Зеленскому: «Ты держись, мы вам поможем когда-нибудь, когда-нибудь за углом», они несут огромную совокупную моральную вину за то, что эта война продолжается четыре года, за то, что она повлекла за собой полное разрушение, ну значительное разрушение Украины, бегство свыше десятка миллионов людей. Про российские потери я в данном случае даже и не говорю.

Вторая поразительная деталь заключается в том, что обратите внимание, как эти новые любители мира и добра, собственно, и создали предпосылки для этой войны. Я сейчас объясню, что я имею в виду.

Абсолютное большинство, я думаю, россиян и российских элит, в том числе и крайне критически настроенных по отношению к Путину, входили в эту войну с ощущением, что они живут в рациональном мире. Они мерили этот новый мир старыми линейками, о которых они читали у Плутарха или в «Истории» Лависса и Рамбо. А если не читали, то им кто-то пересказал.

И этот старый мир был устроен так, что в нем люди, принадлежащие к одной крупной общности, можем сказать, к одному народу, допустим, но к разным нациям или к одному народу, но к разным полисам, если мы будем считать народ крупной этнической общностью, а нации будем считать политическими субъектами. Я здесь тоже немножко вольно пересказываю Щелина. Он построил очень интересную градацию, которая мне показалась очень интересной.

Ну вот, допустим, была Греция античная, историю которой, так или иначе, мы если не хорошо знаем, то она так ощущается в качестве нашего бэкграунда. В Греции было огромное количество городов, которые враждовали друг с другом, воевали так же страшно, как, скажем, Север и Юг в Америке во время Гражданской войны или как сейчас воюют Россия и Украина, те же самые Афины и Спарта. Кто только с кем ни воевал и кто как друг друга ни обзывал, и продавал на невольничьих рынках, и убивал, и морил голодом во время осад.

Но я не помню, чтобы жители Афин говорили про спартанцев, что те генетические рабы, биологический мусор и вообще ненастоящие греки и наоборот. Кстати, заметим, что греки этим охотно баловались. Они говорили это про варваров очень часто. Они говорили это про персов. Очень смешно читать где-нибудь у Фукидида речь, в которой полководец спартанский перед битвой сообщает: «Смотрите, насколько персы отличаются от нас. Они варвары. Они, во-первых, не умеют ходить голыми. Во-вторых, они платят налоги».

Я напомню, что в Древней Греции свободные граждане, в частности, в Афинах… Я забыла, кстати, афинский или спартанский военачальник. Можете поправить меня, если сами помните. Да, конечно, это все-таки был афинский военачальник. В Афинах граждане свободные налоги не платили, платили только метеки. И они пользуются единой системой мер и весов. Ну просто катастрофический деспотизм: голыми не ходят, налоги платят, и еще по всему царству у них единая система мер и весов, просто безобразие. Три источника и три главных признака деспотизма, согласно афинскому полководцу.

Так вот, персов отменяли с удовольствием, каких-нибудь фракийцев отменяли с удовольствием. Но всех тех, кто говорил на похожем языке, в данном случае греческом, притом что это были очень разные разновидности греческого языка, понятно, что гораздо больше отстающие друг от друга, чем русский и украинский, не отменяли в качестве генетических рабов. Наоборот, было чувство исторической общности, народной общности – мы все эллины.

То же самое. Вспомним Германию XIX века. Отдельно была Бавария, отдельно – Саксония, отдельно – какой-нибудь Баден-Вюртемберг, отдельно – какая-нибудь Вестфалия. Все они очень часто воевали друг с другом тоже очень тяжело, тоже держали в осадах, тоже убивали. Но я не могу себе представить, чтобы бегали баварцы, допустим, и говорили про саксонцев и про пруссаков: «Они тут не немцы и вообще генетические рабы».

Хотя, строго говоря, пруссаки были не совсем немцы. Потому что, я напомню, вообще-то, этнически пруссы – это балтийский народ, который был завоеван, соответственно, Тевтонским орденом и просто прекратил свое существование. Потому что Тевтонский орден, в отличие, скажем, от Российской империи, местные народы умел полностью перерабатывать. Соответственно, если бы Тевтонский орден завоевал земли вокруг Балтии, а не Российская империя, то мы бы сейчас имели несколько другую геополитическую картину.

Тем не менее существовала абсолютная идея германского единства, надгосударственного единства, общей судьбы. И, естественно, никому бы в голову не могло прийти при своем дворе внедрять свой местный вестфальский или саксонский диалект, или баварский диалект, который тоже очень сильно отличался от хохдойча. Потому что, естественно, все использовали хохдойч, просто потому что это данному князю, данному курфюрсту открывало доступ к тому морю талантов, которые иначе были бы просто для него закрыты, он бы вынужден был пользоваться местными местечковыми идиотами, и просто у него бы выбора не было.

Не говоря уже о том, что вообще многие вроде Фридриха Великого по-французски говорили и считали немецкий языком, на котором общаются с лошадьми.

То же самое Италия. Северная Италия, Южная Италия в XIX веке говорили на абсолютно разных наречиях. В Италии совершенно разные города сколько раз воевали друг с другом. Сколько раз воевала Флоренция с Венецией, Пиза с Генуей и так далее. Опять же, уничтожали друг друга. Это не мешало им считать себя частью единой Италии, частью единого культурного пространства.

И каждый раз, когда такая территория объединялась… Вот Греции не получилось объединиться, и она погибла. А каждый раз, когда такая территория объединялась (например, Германия и, например, Италия, но Германия – самый лучший пример), ее силы удесятерялись. И огромное большинство людей из низшего класса, из среднего класса, из юнкеров как раз это хотело, потому что оно понимало, что такое объединение дает фантастическую синергию.

И наоборот, все геополитические противники Германии, конечно, были заинтересованы в том, чтобы она не объединялась, а если она объединялась, то давайте ее раздробим.

Я это к чему? К тому, что, на самом деле, мы имеем достаточно беспрецедентную ситуацию в мировой истории, когда империя разделилась на несколько частей, погибла сама благодаря глупости и близорукости одного человека, господина Ельцина, который видел, что государство болеет, который видел, что государство лежит в нокауте после ГКЧП, и решил у лежащего государства в нокауте даже не сумочку утащить, а просто штаны с него снять и с этими штанами убежать, сказать, что тут, знаете, Российская Федерация вышла из состава СССР. 300 лет строилась Российская империя, и тут Ельцин забрал свою долю и пошел.

Ну хорошо, случилась такая штука, разделилась территория. Ничего страшного. Вот я уже сказала, что Италия в состоянии раздробленности пребывала. Эллада в состоянии раздробленности пребывала в свой самый знаменитый век. Германия, в конце концов, в состоянии раздробленности. У нее, может быть, с экономикой было все не очень, а с культурными достижениями… Как раз в состоянии раздробленности писали и Шиллер, и Гете. И это просто была совершенно фантастическая история.

И большинство, я думаю, представителей российской элиты, российской интеллигенции воспринимали ситуацию с распадом бывшей Российской империи на Россию, Беларусь и Украину вот именно в таком ключе, что да, есть некая наднациональная мета-идея, которая распалась. В этом абсолютно нет ничего страшного, потому что, как я уже сказала, если у вас на месте Германии есть Баден-Вюртемберг, Саксония и Бавария, то это не значит, что Бавария будет отменять Баден-Вюртемберг и немецкий язык. «И что там Путин говорит насчет какого-то нацизма? Что это за бред? Кому это нужно?»

И когда после 2022 года люди, которые жили в этой рациональной картине мира, вдруг столкнулись с тем, что им говорят: «Вы биологический мусор», хотя они в этот момент топили за светлую демократическую Украину, что им говорят: «Езжайте домой и свергайте Путина», что есть, конечно, психологическая манипуляция и такой левый нацизм, который, как я уже сказала, ставит людям совершенно невероятные моральные планки, которые нужно взять.

При том, что если ты берешь эту планку и, допустим, как Навальный, возвращаешься домой, чтобы свергнуть Путина, то тебя тут же отменяют за то, что ты не бутерброд. И как известный украинский активист Сергей Стерненко радуется после смерти Навального, что вот хоть одна хорошая весть из России – Навальный умер.

И когда, по крайней мере, я подумала, вот как это осмыслить, как это объяснить, то ужас заключается в том, что это объясняется же тоже не само по себе, а объясняется в том числе через влияние вот этих самых людей доброй воли, из помогаторов слабым, из активистов, которые ездили в западные университеты учиться доброму и вечному и там выучились, что если ты слаб, то тебе все должны и тебе все позволено.

А что для этого надо сделать? А очень просто. Для этого, вместо того чтобы назвать себя неотъемлемой частью Российской империи и неотъемлемой частью вот этого мета-проекта, и бенефициаром распространения Российской империи на запад, надо назвать себя новым Зимбабве, надо назвать себя несчастными колонизованными людьми, у которых задавлена их великая культура. А поскольку культура, которая присутствует на этой территории, по определению высокая культура, вся является на русском языке, от полководцев и государственных деятелей до композиторов и писателей, то эту культуру надо отменить.

И вот та вещь, что эту ситуацию, приведшую к войне, эту идеологическую ситуацию, вопреки тысячелетним паттернам человеческого поведения, навязали любители позаботиться о слабых, навязали ребята, которые за все хорошее и против всего плохого, навязал новый западный партком, новый западный Коминтерн, для меня, конечно, является причиной пересмотреть очень многие свои взгляды, потому что это поразительно.

Ну и, на самом деле, последнее, что я, наверное, скажу перед тем, как мы прервемся на перерыв и Даша поставит песню на стихи Леонида Александровича Латынина, что вот то, что я говорю, конечно, вот именно на этом фоне надо оценивать текущие события, надо оценивать в том числе замечательную речь Зеленского и вообще сам факт появления Зеленского на Давосе. Ведь эта война, как и вообще очень многое, что происходило в мире, где господствует право слабого, в мире Нью-Давосюков, она совершалась в сфере пиара. И всегда то, что звучит с экрана телевизора, казалось гораздо более важным, чем то, что происходит на самом деле. В этом смысле Трамп приводит мир к реальности. Кстати, Путин первым стал приводить мир к реальности.

И вот, собственно, в течение всего этого года то, что пытается сделать Зеленский, то, что пытаются делать европейцы, – они пытаются отменить требования реальности с помощью пиара. Как это делалось? Перед Давосом Зеленский и его окружение очень много говорили о том, что есть вот этот план на 800 миллиардов долларов, который вот-вот будет подписан, который вот-вот Трамп подпишет, который вот уже вот чуть-чуть. Обращаю ваше внимание, что эти слова звучали именно со стороны Зеленского и его окружения, и ни один американский чиновник так и не подтвердил, что этот план будет подписан.

Это была очень типичная история, которую мы слышали на протяжении всех этих четырех лет, когда все время из Офиса президента Зеленского сообщалось, что вот сейчас Украине дадут то, Украине дадут это. Совсем недавно, если помните, была большая кампания, что сейчас Трамп вот-вот даст «Томагавки». Каждая такая кампания заменяется следующей другой кампанией «кто чего даст». А поскольку современные слушатели обладают так называемой марковской памятью, то есть памятью золотой рыбки…

Я напоминаю, что такое марковская память. Бергсоновская память – это если система помнит все свои предыдущие состояния. А марковская память в математике – это если система помнит только предыдущее состояние. Но я, конечно, не права, когда я сказала про марковскую память, потому что на самом деле это и не бергсоновская память, это и не марковская память, это вообще память рака-отшельника, какого-то существа, у которого есть только один нейрон большой в головном мозге, вернее, в спинном мозге, у него головного-то, по-моему, нет, – черт его знает, может, и есть, можете меня поправить, – и вот он этим своим нейроном вообще не помнит, чего у него было, реагирует только на текущее воздействие.

Если вы напомните зрителю телемарафона, что вот еще совсем недавно Зеленский говорил, что вот-вот-вот почти дадут «Томагавки». А потом эта тема куда-то исчезла. «Вот-вот-вот мы еще держим Курскую область», – говорил Зеленский. А потом эта тема куда-то исчезла. «Вот-вот-вот мы еще контролируем Покровск и Мирноград». А потом эта тема куда-то исчезла, и нам все-таки как-то не сказали, что там с Покровском и Мирноградом.

Так вот, вот тут то же самое. Мне было интересно, как будет Зеленский выворачиваться. И, конечно, я получила чистое удовольствие, когда накануне Давоса вдруг встает Зеленский и говорит, что он не поедет в Давос, если Трамп там не подпишет 800 миллиардов долларов. Я так про себя улыбнулась, думаю, ну круто, конечно, Трамп сейчас испугается страшно: какой ужас, сам Зеленский поставил ему ультиматум.

И произошло еще смешнее. Потому что Трамп в Давосе произносит речь ту самую, где он назвал козлов козлами, сказал, что текущие европейские элиты губят Европу, и говорит: «А вот тут Зеленский, наверное, должен быть в зале». Знал ли Трамп об ультиматуме грозном, который ему выдвинул Зеленский, или не знал, сказать сложно, но одно из двух: либо он просто искренне не знал о существовании этого ультиматума, потому что это ниже его линии радара, либо он знал и решил поставить Зеленского на место.

В результате Зеленский тут же выпрыгивает, бежит в самолет, встречается с Трампом. Встреча абсолютно ни к чему не приводит, потому что ясно, что это абсолютно проходная встреча для Трампа, точно так же, как и последовавшие за этим переговоры, которые опять же ничем не кончились. Вернее, кончились тем, что российское правительство спокойно сказало: «Вы знаете, мы пока не можем добиться никаких удовлетворяющих нас результатов на переговорах, поэтому мы продолжаем войну до тех пор, пока не получим на переговорах интересные предложения. Вернее, пока эти предложения не будут приняты». Просто громко сказали: «Продолжаем войну». И, кстати, обратите внимание, что все это спокойно проглотили, вот ровно в связи с тем, что я говорила только что.

Но самое интересное, конечно, то, что после конца вот этой вот, видимо, очень печальной для Зеленского встречи с Трампом Зеленский все-таки взошел на трибуну Давоса и сказал совершенно потрясающую речь, в которой он обрушился с критикой, жесточайшей критикой, что они не помогают Украине, на единственную силу, которая продолжает ему, Зеленскому, помогать. Помогать не в том смысле, что помогать воевать, а помогать остаться у власти. На тех самых европейских бюрократов, которые закрывают абсолютно глаза на золотые туалеты, которые закрывают глаза на ТЦК, которые закрывают глаза на откровенно нацистские выходки. В общем, на все что можно они закрывают глаза.

И что же сказал Зеленский? А сейчас сразу скажу, что вот эта речь, конечно, продолжила долгую череду выступлений Зеленского, которые были обращены с большими претензиями ко всем, кто когда-либо Украине помогал и находился на ее стороне. Помощь Зеленскому – это такая вещь, которая не остается безнаказанной со стороны президента Зеленского. Это вот как в истории со старухой и золотой рыбкой, которая просит все время большего и которая каждый раз, когда ей не удается стать владычицей морской, жестоко подвергает все окружающие стороны просто принципиальной критике за то, что ей отказано в возможности стать владычицей морской.

Хронологически первые, кто были отменены, это те россияне, которые так наивно ожидали, что война России и Украины – это война диктатуры против демократии, и никакого нацизма в Украине нет. Я об этом говорю не потому, что так была важна эта отмена, а потому, что она заложила паттерн, по которому последовали все другие. Следующим был, если вы помните, отменен Илон Маск, который предоставил Старлинки, который просто подвергся сокрушительной атаке эльфов, которые тогда, кстати, как я понимаю, много денег получали если не из USAID’a, то откуда-то рядом.

Потом отменили поляков, которые расшиблись в лепешку против Украины. Зеленский прямо в своей речи на Генассамблее ООН сказал из-за того, что тогда были трения по зерну, что польское правительство, типа, работает в интересах сами понимаете кого.

Что, конечно, было таким же ударом полякам копытом в подставленное лицо, как фраза Зеленского «русские, возвращайтесь домой, свергайте Путина» была тоже ударом копытом по тем 20 тысячам людям, которые в России были арестованы или задержаны за то, что они вышли на демонстрации против войны. Им вдруг сказали: «Ребят, во-первых, вы не существуете. А во-вторых, вы делаете мало. И вообще вы все равно генетические рабы. И очень здорово, что одного русского съела акула. И мы это будем праздновать. А если вы этим недовольны, то это доказывает, что вы бесчувственные психопаты и не сочувствуете нашим страданиям».

А потом были отменены, конечно, сами американцы за недостаточную помощь. Давно уже отменяют Трампа, просто склоняют его по всем кочкам. И Трамп, кстати говоря, об этом хорошо знает. А поскольку он и Илон Маск – люди чрезвычайно чувствительные, они этого не забывают. И вот, собственно, в течение года Зеленский отменял Трампа с помощью европейцев. И, собственно, от бабушки ушел и от дедушки ушел с помощью европейцев.

И тут вот последняя оставшаяся у него ниточка. Он что им говорит? «Год прошел зря. Ровно год здесь я сказал Европе, нужно научиться защищать себя. Прошел год, и ничего не изменилось. Мы в режиме дня сурка. Европа выглядит потерянной, всегда реагирует постфактум, всегда догоняет. Нет политической воли, нет решительных действий. Европа не может быть глобальной силой, пока ждет указаний из других стран». То есть напоминаю, я только что сказала, что европейцы уже давно используют Зеленского не только как оружие против Путина, но и как оружие против Трампа.

«Европа должна выйти из режима Гренландии. Запад слишком медлит. Нужно срочно оружие, санкции и трибунал против России». И дальше совершенно потрясающая фраза: «Когда Украина с вами, никто не будет вытирать о вас ноги».

Потому что либо шашечки, либо ехать. Либо Европа не помогает и не спасает Украину, и в этом ее главная моральная вина, потому что Украина бедная, несчастная, слабая, и ее надо спасать, потому что слабых всегда надо спасать. А куда вообще делись деньги, а куда делось оружие, а что происходит с ТЦК, а что там с Миндичгейтом, об этом мы не будем говорить, это неважно, это частности. Забудьте о тех деньгах и давайте еще.

Либо, наоборот, Украина такая сильная, что это ее может защитить, что это она, Украина, может защитить Европу. Если Украина такая сильная, что она может защитить даже Европу непонятно от кого, включая, видимо, Соединенные Штаты, то пусть Украина защитит себя от России. Зачем тогда ей помогать? Ну вот пусть Украина выиграет войну и потом поможет Европе.

Почему я так долго останавливаюсь на этой речи? Потому что, во-первых, конечно, она является классическим примером того, как президент Зеленский создает вот эту фата-моргану и обсуждениями того, что он сказал, заменяет обсуждение того, что случилось. Потому что вот есть то, что происходит на фронте – медленное продвижение России, но неуклонное. Есть разрушение украинской экономики, на которое перестали обращать внимание, просто выписали Украину за скобки.

Сначала ее выписали Соединенные Штаты со словами: «Трамп будет договариваться с Путиным так, как будто никакой российско-украинской войны нету». А теперь ее отчасти выписывает и Европа, потому что, во-первых, у нее есть другие проблемы, а во-вторых, оказывается, что для того, чтобы продолжать использовать Украину как проект «Анти-Россия», так теперь и проект «Анти-Трамп», достаточно одних обещаний, не нужно никаких денег. Правда, это в конце концов может кончиться. Но пока можно обойтись обещаниями. Кто же будет платить деньги там, где можно заплатить обещаниями? Кто же будет платить золотом, если можно заплатить бумажками?

И вот понятно, что после этой речи мы слышим везде, да как Зеленский круто сказал. Но самое поразительное, что европейские лидеры все это заглотили. Потому что речь Зеленского – это, конечно, вот в чистом виде Овальный кабинет – 2. Вот то же самое Зеленский пытался устроить в Овальном кабинете. Да, конечно, он это очень круто сказал. И весь телемарафон сказал: «Да как наш Трампу врезал правду матку». Но последствия были тяжелые для Украины.

А в случае с европейскими лидерами мы видим, что их Зеленский может отменять совершенно безнаказанно. Почему? Да ровно потому, что им плевать, потому что он продолжает выполнять свою главную функцию – возглавлять проект «Анти-Россия» и теперь быть частью проекта «Анти-Трамп». Чем бы дитя не тешилось… Да если дитя хочет вот это поругать, почему бы нет? Поэтому такая парадоксальная реакция.

Обратите внимание, что и Трамп, и Зеленский говорили во многом одно и то же. Они говорили, что Европа слаба. Но только речь Трампа была воспринята как страшное оскорбление, притом что Европа зависит от Трампа, а речь Зеленского, который зависит от Европы, была воспринята как: «Ой, какой молодец. Давайте мы ему похлопаем». По очень простой причине. Потому что вот эти вот бешеные аплодисменты, которые раздались после речи Зеленского, они были вместо денег и оружия, которое не придет в Украину. Потому что если можно похлопать, вместо того чтобы дать деньги и оружие, так мы похлопаем, ребята. Что называется, парень, продолжай в том же духе.

И это самое последнее, что я скажу перед перерывом, прежде чем перейти к песне и прежде чем перейти к новой теме. И не забывайте задавать вопросы. Я буду на них отвечать.

Если вот кто-нибудь, видя этих украинских национал-деколонизаторов, которые так бойко отменяют Россию, которые создают впечатление, как всякие активисты… Кто такие активисты? Это 10% общества, которые создают впечатление, что они 100%, и всех запугивают или отменяют. Если они думают, что для той же самой Европы и до этого для Демпартии, для глубокого государства в США они чем-то отличаются от тех самых русских, которых они отменяют, то у меня для них плохие новости.

Потому что есть, условно говоря, российский интеллектуал, который был против войны, и вдруг ему сказали, что он должен топить за нацистов из РДК, донатить ВСУ и признать, что он генетический раб, вернуться в Россию, свергнуть Путина. Так вот, проблема заключается в том, что если он выполнит все требования тех, кто ему такие требования предоставил, то он вовсе не заделается хорошим русским, он просто потеряет свою душу, он просто превратится в сломленное существо, в члена секты, которая никому не интересна, которая уже сломана.

Так вот, я обращаю ваше внимание, что та же самая история действует относительно самих украинских активистов. Если вы дали себя использовать так, что вы стали отменять всю историю своей страны, что вы стали сносить памятники на территории своей страны, что вы стали запрещать или преследовать язык, на котором творилась история большей части этой территории (вообще, если вы сносите памятники, значит, это вы колонизаторы, значит, это вы захватчики), то не думайте, что люди, которые побудили вас это сделать, рассматривают вас как что-то, кроме инструмента уничтожения, причем самой Украины.

Вот это очень важно понимать, что с точки зрения тех людей в Государственном департаменте, о которых писал в своей колонке Джон Гэддис, друг Кеннана, в 1997 году, когда он говорил, что расширение НАТО будет грандиозной ошибкой, что оно кончится тем, что придет новая холодная война, которая потом, вероятно, станет горячей, и что это делают те люди в Государственном департаменте, которые говорят, что с помощью расширения НАТО мы можем, наконец, указать русским на их место и объяснить им, что они никогда не были цивилизованным европейским народом, так вот, если вы думаете, что эти люди в Государственном департаменте по-разному относятся к тем представителям Руси, мета-Руси, которые живут на территории Москвы, и к тем, которые живут на территории Киева, то я боюсь, что в самом конце вы вдруг поймете, что вы для них были то же самое, что бедные курды для американцев – всего лишь инструментом.

Инструментом, в который можно вложить деньги. Но если этот инструмент сломался, то он, в конце концов, очень недорого стоил. Его можно просто выкинуть и забыть. И в этом смысле те русские, которые жили на территории России, у них, когда они поняли, что происходит, шансов больше сохраниться. И Украину позвали на пиршество под названием «Давайте расчленим Россию». Только позвали на рыбалку в качестве червяка. Позвали на пиршество в качестве еды.

Перерыв на песню на стихи Леонида Александровича Латынина. И другие такие песни можно увидеть в ссылке, которая есть в канале под описанием этого видео. А вы задавайте вопросы. Я перейду к ответу на них в следующей части.

Добрый день. Это опять Юлия Латынина. Это вторая часть «Кода доступа». И я, конечно, поговорю о теме, которая на этой неделе вызвала гигантскую панику у парткома и гигантское обсуждение морального облика комсомолки Латыниной у фактчекера Ильи Бера, у парткома Drama Queens непосредственно на «Дожде», у Плющева. В общем, у всех видных представителей парткома.

А, да, кроме этого, она вызвала обсуждение в официальной прессе: у Захара Прилепина, у «РИА Новости». И я была потрясена, что в первый раз телеканал «Дождь» и Захар Прилепин сошлись в главном – в критике еретика Латыниной.

Кстати, я обращаю ваше внимание, в связи со своими христианскими штудиями я напоминаю, что слово «еретик», слово «ересь» – это христианский новояз. Это слово, которое в его современном значении появляется и окончательно твердеет в середине II века в текстах Юстина Мученика. До этого оно тоже эпизодически упоминается, но, как правило, обозначает свое исконное греческое значение. А исконных греческих значения слова hairesis два – это или «выбор» (то есть, когда Аристотель говорит об hairesis ton archonton, он имеет в виду выбор старейшин, то есть еретик – это выборщик), или «школа направления».

Например, когда автор «Деяний апостолов» говорит hairesis ton pharisaioi и hairesis ton nazoraion, он имеет в виду, что вот эти люди придерживались религиозного направления фарисеев в иудаизме, а эти люди придерживались в иудаизме религиозного направления назареев. Назареями были христиане. Иисус Христос тоже был назарей.

И вот в середине II века возникает у Юстина Мученика слово «еретик» как слово, которое обозначает не просто человека, который придерживается другого мнения, а как человека, который придерживается неправильного мнения. Это было тоже характерно до этого, еще до христиан. Они все время ссорились между собой. И так как им Господь велел любить друг друга, то они друг друга отменяли как обладателей неправильного мнения и называли друг друга, например, «pseustēs», то есть лжец.

«Дьявол» – это тоже христианский новояз. Это слово существовало в значении «клеветник» в греческом языке. Вернее, существовал соответствующий глагол «клеветать» (diabállō). Но слово «дьявол», обозначающее персонажа, который клевещет, оно отсутствовало. Были еще такие бранные слова, как «синагога сатаны», как «псевдомартусы», то есть лжесвидетели, то есть люди, которые верят в Христа, но неправильно.

А вот в середине II века появляется в нынешнем значении слово «еретик». И это не просто новое слово, а это новое понятие, которое переворачивает мир, в котором мы живем. Потому что дело не в том, что у греков в античной культуре не было такого слова, а дело в том, что у них не было такого понятия. И жрецы Зевса из Олимпии не отменяли жрецов Зевса из Пергама на основании того, что те неправильно верят в Зевса. И Аристотель не отменял Платона на основании того, что у того неправильная философия: ну вот у тебя такая, у меня такая.

И, собственно, вот это представление о ереси как о неправильном мнении, оно очень характерно для различного рода сект, оно очень характерно для различного рода идеологий. И оно очень характерно сейчас, в том числе, для заграничной российской оппозиции.

Я очень рада, что пара моих замечаний в «Коде доступа» вызвала такую полемику, потому что это значит, что задет нерв. А нерв этот называется «системное когнитивное искажение действительности оппозиционной независимой прессой».

Это очень печальный для меня вывод, потому что я сама, естественно, принадлежала и принадлежу к этой прессе. Я писатель и историк, которому гораздо легче, постольку-поскольку для меня это в какой-то мере хобби. Именно поэтому я могу позволить себе не принадлежать к «тусовке» и не разделять ее мнение, когда мне кажется, что тусовка пошла куда-то не туда, пошла в партком.

Но это очень тяжелое обвинение, в том числе потому, что я думаю, что большинство моих слушателей, на протяжении 20 лет слушая меня и других независимых журналистов, были критически настроены по отношению к власти. Они видели, что российская независимая пресса делает такие вещи и говорит такие вещи, которые никогда не сказала бы сервильная пресса. Она публикует потрясающие расследования (российская не только пресса, а оппозиция): про дворцы Путина, про яхты Сечина, про коррупцию, про то, о чем власть молчит. Она за свободу, а не за единодушие мнений. Она восстает против власти именно ради свободы. И вдруг Юлия Латынина говорит: «Смотрите, ребята, вот какие были системные когнитивные искажения».

Сразу, забегая вперед, я скажу, что эти системные когнитивные искажения при всех достоинствах российской независимой прессы (я даже буду говорить РНП (российская независимая пресса), для сокращения), не отменявшие ни в коем случае ее несомненных достоинств, они существовали гораздо раньше 2022 года. Просто после 2022 года в значительной степени благодаря тому, что некоторые нарративы столкнулись с реальностью, что люди умеренные остались внутри России, а люди совсем поуехавшие поуехали, что люди лишились живой связи, допустим, с российским бизнесом, что кто-то окончательно перешел на западные гранты, кому-то очень важно соответствовать мнению глобального парткома и так далее и так далее, эти нарративы стали совсем приходить в столкновение с реальностью, особенно в том, что касается Украины.

Но просто я хочу для начала заметить парочку такого рода нарративов, которые меня удивляли еще до 2022 года и с которыми я по мере сил боролась.

Кстати, сразу должна сказать, что, естественно, дело не в том, что я каюсь или раскаиваюсь и говорю, как меня обманывали. Просто я очень не люблю употреблять слово «мы». Вот это слово «мы» (или «они») как раз коллективистское, парткомовское. Я всегда предпочитаю просто некоторые вещи разбирать на собственном примере.

И вот разбирая их на собственном примере, я могу назвать еще до войны несколько ключевых системных искажений. Например, российские свободные СМИ системно представляли любые аресты на Кавказе как произвол силовиков. Вот там исламские террористы подняли восстание в Нальчике – «их довели». Кто-то взорвался в метро – во-первых, «те, кого арестовали, те непричастны», во-вторых, «их довели», в-третьих, «это силовики подложили труп в метро, чтобы скомпрометировать мирную религию ислам».

Даже теракт на Дубровке… Я, кстати, разбирала этот кейс. Вот сидит Шендерович и говорит: «А вы думали, что вы воюете в Чечне и вам не откликнется?» Это, разумеется, обобщение. Конкретные люди писали разное.

Но, в принципе, исламизм на Кавказе освещался ровно так, как BBC освещает ХАМАС в секторе Газа. И меня это удивляло еще давно, потому что как только я заходила на сайты тех же самых террористов, то я могла прочесть на них рассуждения о том, что на Кавказе надо вести «оборонительный джихад», что Кавказ – это земля ислама, что там должны быть уничтожены все мунафики, все неверные, что там надо убивать жен и детей неверных, потому что это вселяет страх в сердца их врагов. И это не просто так, а вот это фетва целого имама.

И поскольку значительная часть моей жизни оказалась связана с Дагестаном не понаслышке (и результатом этого, кстати, явились мои книги «Ниязбек» и «Земля войны»), я старалась по мере сил развеять этот странный нарратив правозащитников об исламистах. Потому что я просто думала, что надо рассказывать то, что есть, и надо говорить: «Смотрите, вот ребята, эти же люди…» Они говорили примерно то, что сейчас говорят имамы на улицах европейских городов. И я наивно думала, что просто люди не знают и надо им объяснить.

Вот сейчас я, к удивлению, задним числом из рассказа Павла Каныгина узнала, что, оказывается, за моей спиной тогда мои коллеги из «Новой газеты» пришли к ее главному редактору Дмитрию Муратову и предъявили требование запретить Латыниной писать о Кавказе. То есть они не полемизировали со мной, не спорили – они пришли к главному редактору и потребовали, чтобы Латыниной запретили писать о Кавказе. Видимо, как я представляю себе, что вызвало их гнев – что я называла джихадистов людьми, чья политическая и религиозная программа состоит в том, чтобы установить на Кавказе исламистскую власть и, соответственно, уничтожить всех, кто этому противится. Что противоречило нарративу о том, что все это «несчастные мирные мусульмане», которых ни с того ни с сего убивают.

Причем меня совершенно поразило, что господин Каныгин об этом эпизоде с искренней гордостью рассказал и даже заверил публику, что, дескать, главред с ними согласился, что, сразу скажу, абсолютная фантастическая неправда, потому что, конечно, Дмитрий Муратов их послал. Потому что ровно тогда как раз «Новая газета» была бастионом и остается бастионом именно свободы мнений.

Или, например, другое системное когнитивное искажение, которое меня тоже много раз удивляло: как только кто-то оказывался на скамье подсудимых, тусовка его немедленно объявляла невиновным. Неважно, о ком шла речь: об Игоре Сутягине, об убийцах Андрея Козлова (первого зампреда ЦБ) или даже об убийцах Политковской или Маркелова и Бабуровой. Вот как только эти люди садились на скамью, они немедленно оказывались невинными жертвами «кровавого режима». Что, кстати, было особенно ужасно в случае Политковской и Маркелова и Бабуровой.

Вот просто я читала одну за другой статьи о том, как невинно оклеветали Тихонова и Хасис, которые, да, были нацисты, но вот с ними государство не согласно по их идеологическим взглядам и поэтому шьет им уголовное преступление. Меня это совершенно поражало. Я пыталась разобраться в уликах и обстоятельствах дела. И всех, кто это делал, немедленно отменяли, давили авторитетом, парткомом вот тем самым.

И, кстати, отменяли даже «Новую газету» в случае Политковской, которая вроде бы должна была быть заинтересована выяснить правду. Мне, кстати, тогда тоже казалось диким. В силу некоторой неиспорченности мне казалось, что добрым людям, которые почему-то защищают убийц их же коллег, надо просто рассказать детали. Вот как у Конан Дойля. Вот, например, в случае убийства Маркелова и Бабуровой надо было рассказать, что следствию удалось установить жучок в квартиру убийц, и из их разговоров следует их виновность. И вдруг вместо «да, спасибо, что разъяснила» оказалось, что это запрещенный прием – упоминать то, что сказало «кровавое следствие».

Если кто-то приводит данные, просто фактические данные, которые приходят от следствия, он «сливной бачок», «наймит режима», и вообще это неприлично – приводить факты. Это прямо какая-то, как сейчас у левых, «исламофобия». Прилично кричать: «Опять кровавый режим посадил невинных людей за их взгляды».

Было еще множество удивительных вещей. Например, там была тема экологии, изменения климата, которая меня интересовала почти профессионально. Я многим пыталась объяснить, почему устроенное человеком глобальное потепление – это самое большое мошенничество наших дней. И вдруг я с удивлением увидела, что это вроде как западная тема, но я, оказывается, покусилась на священную корову. И опять я видела целые коллективы людей доброй воли, которые обращались реально с коллективными письмами в Комиссию по лженауке, чтобы заткнуть Латыниной рот.

Абсолютно та же история с коронавирусом. Опять меня очень увлек коронавирус. Я разбирала эту историю по частям. Я несколько месяцев не читала ничего, кроме вирусологических журналов. И вдруг я с удивлением вижу, что ведущие российские либеральные популяризаторы (вроде это не совсем России касающаяся тема – коронавирус) зачем-то тупо врут синхронно с New York Times.

Вот я помню, что госпожа Ирина Якутенко даже доказывала, что конструирование нового вируса – это такая штука, которая занимает десятки лет и за которую чуть не Нобелевку дают. То есть она серьезно гнала эту шнягу в мире, где подержанный ДНК-принтер стоит 10 тысяч долларов.

Я теперь уже понимаю, что это просто была такая некая часть гештальта, такой набор верований, которые характерны для просвещенного свободного человека: «бедных мусульман всегда преследуют совершенно зазря», «любой, кто сидит на скамье подсудимых, невиновен», «веровать в глобальное потепление и отрицать искусственное происхождение коронавируса». Это такая часть символа либеральной веры. Вот как «верую в Отца и Сына и Святого Духа», так и «верую в глобальное потепление, естественный коронавирус и невиновность исламистов». Особенно, конечно, Кавказ. Просто освещали, как BBC, как я уже сказала, события в Газе.

Но нигде искажения не были, конечно, больше, чем в том, что российская либеральная пресса писала об Украине. Еще раз повторяю: я сейчас (и я к этому перейду) имею в виду именно системное описание событий, не какую-то отдельную статью, которая могла быть совершенно замечательной и, кстати, могла быть очень фактически точной. Я имею в виду ровно то, что фоновым режимом откладывалось в сознании человека, который был не очень посвящен в тему.

И, собственно, на прошлой неделе, как раз говоря про то, насколько системно заблуждалась российская либеральная оппозиция в 2022 году, я начала ровно с этого. Я привела несколько примеров. Я отталкивалась от истории с Волковым, который сказал то, что 99% людей, которых я знаю, говорит в частном разговоре, когда он назвал членов украинского правительства коррупционерами, а господина Капустина – нацистом. Господин Капустин не просто нацист. Господин Капустин, напоминаю, это человек, на которого наложены санкции со стороны Германии. И почему-то украинские национал-деколонизаторы Германии не предъявляют претензий.

Вот только что выяснилось прекрасное. Евгения Чирикова разговаривала с Золкиным и призналась, что ее лишили стипендии National Endowment for Democracy после того, как она стала защищать Капустина. Напоминаю, что National Endowment for Democracy – это просто ну вот такой центральный стержень всей этой грантососной системы. И эта организация, которую сначала возглавляла в ее восточноевропейской части Надя Дюк, дочь Петро Дюка, который представлялся как украинский повстанец. Понятно, какие у нее были отношения к России, какую идеологию она исповедовала и какой активизм она поощряла.

А потом девушка, которую звали Мириам Ланская, которая была протеже Бжезинского, того самого Бжезинского, который считал, что Россию надо добить и развалить окончательно, и которая, в частности, написала вместе с бывшим чеченским боевиком, бывшим членом отряда Басаева, а потом министром иностранных дел в правительстве Чечни книгу, к которой предисловие написал Бжезинский, в которой говорилось: «Как жалко, что мы, Соединенные Штаты, не устроили в Чечне демократическое независимое от России мусульманское правительство под эгидой ООН».

То есть вот эти люди, которые реально работали над проектом расчленения России, даже они застремались давать очередные гранты тем, кто поддерживает Капустина. Это просто очень много говорит о том, кто это такой.

Это тот секрет Полишинеля, который все обсуждают у себя, как в советское время, на кухнях, но боятся сказать вслух. И поскольку скандал вышел тут еще, то вместо того, чтобы обсуждать Волкова, с легкостью переключились и стали обсуждать Латынину. И напоминаю, что я сказала, что проблема не только в том, что нечаянно выплыла фраза Волкова. На самом деле, те люди, которые публично поддерживают Украину, они говорят фразы еще и похлеще.

Проблема в системных когнитивных искажениях, которые все больше нарастают с 2022 года и становятся уже совсем несовместимы с действительностью, когда российский партком, как обезьянки «Не скажу. Не вижу. Не слышу ничего», говорят: «Коррупцию в Украине мы не будем обсуждать. Это не наше дело. А если там вот какой-то Капустин, мы не будем критиковать человека, который сражается в составе ВСУ, это не наше дело».

Ребята, тогда чего же вы здесь собрались, если это вам запрещено говорить, это вам запрещено говорить? Вам в России было не запрещено говорить о российской коррупции, а теперь вы прячете голову в кусты, когда надо идти против юэсэйдовского парткома.

И я говорила о системных искажениях, которые, как я уже сказала, приводят к такому поведению и, конечно, приводят к абсолютной потере доверия и абсолютной потере читателей.

Потому что тот стандартный потребитель российской оппозиционной прессы, который очень ценил расследования о коррупции, который очень ценил борьбу с авторитаризмом, который очень ценил все, что делала российская свободная пресса, вдруг он сталкивается с ситуацией, что его физически отменяют, его называют «генетическим рабом», его называют «биологическим мусором».

Он понимает, что это происходит не само по себе, это совпадает с отменой его карточек, заморозкой его счетов на Западе (если у него есть счета на Западе). Он понимает, что если Путин проиграет, то его просто смешают с дерьмом и навсегда отменят, и он будет нечеловеком. И он ждет какой-то поддержки со стороны тех, кого он привык считать светочами свободы и защитниками свободы.

И вдруг он видит, что эти люди, которые уехали, чтобы не засовывать язык в жопу в своей стране, засовывают язык в жопу в чужой стране, скромно отводят глаза и перестают выражать его мнение и защищать его интересы. Какая интересная вещь происходит!

Кстати, должна сказать, что в этом смысле Путин должен Зеленскому памятник поставить. Потому что, еще раз повторяю, тот среднестатистический российский бизнесмен или представитель элиты, который очень скептически относился к Путину накануне 2022 года и думал о произволе силовиков, о беспределе, об отсутствии демократии, курсе на конфронтацию с Западом и так далее, и так далее, и так далее, вдруг он сталкивается с тем, что если Путин проиграет, то это будет угроза всем базовым параметрам его (бизнесмена или представителя элиты) биологического существования. Его или будут судить как военного преступника заодно, или его раскулачат все эти прекрасные люди, или в крайнем случае загонят в лагерь перевоспитания не за то, что он за Путина, а просто по факту того, что он биологически русский, у него биологический паспорт.

То есть такой подарок, который Путину сделал Зеленский, конечно, он абсолютно неоценим. Ни за какие деньги нельзя такую пиар-кампанию организовать.

Так вот, возвращаемся к тому, что я говорила, потому что у меня к этому есть что добавить и к тому, как меня уличили. Прежде всего я сказала, что смотрите, какая была системная когнитивная ошибка российских независимых СМИ еще до всякого 2022 года. Когда нам рассказывали о Донбассе, когда нам рассказывали о 2014 году, о сепаратистах и о противостоящих им украинских добровольцах, то сепаратистов нам всегда рисовали как маргиналов отбитых (каковыми они часто и являлись), а украинских добровольцев нам рисовали как идейных светлых героев, эльфов, воинов Света.

И, в частности, я привела абсолютно некорректный пример. Я ошиблась. Я сказала про Павла Каныгина, которого однажды похитили вот эти российские абсолютные маргиналы, бог знает чего от него требовали, еле его освободили. А я сказала, что его похищали два раза, и второй раз его похитили как раз проукраинские силы. Это была абсолютная ошибка. Его оба раза похищали пророссийские маргиналы. Я приношу здесь Павлу глубочайшие извинения.

Я совершенно не оправдываюсь, я просто хочу объяснить, чего я перепутала. Потому что эта история меня интересовала, я много раз ее расспрашивала от разных людей. И один раз мне просто рассказали о том, как напрягали все связи, естественно, чтобы Павла освободить, в том числе и в Киеве, в том числе и через правительственные структуры. Это было абсолютно нормально тогда, потому что вообще было очень много тогда совместных операций. Тогда здоровые силы и в Украине, и в России очень часто соединялись.

Я просто знаю другие случаи, когда здоровые силы в украинских службах безопасности соединялись со здоровыми силами среди российских сепаратистов и реально освобождали пленников или расстреливали мародеров буквально чуть ли не совместно. И участие киевских сил в этом процессе я как-то так не отрефлексировала, решила, что они от своих освобождали.

Еще раз повторяю: я сейчас просто объясняю, как произошла эта моя когнитивная ошибка, которая опять же целиком на моей совести и меня не красит, в связи с чем фактчекер Илья Бер… Мы, кстати, к идее того, что такое фактчекинг, перейдем еще. А впрочем, можем и сказать сразу.

Фактчекинг – это инструмент левой либеральной цензуры, который развился в качестве такового именно в последние годы. И это не моя точка зрения, это точка зрения Марка Цукерберга, который был вынужден во времена Байдена использовать фактчекеров (то есть им платить), ухудшая тем самым показатели своей компании. И в 2025 году он с удовольствием всю эту шушеру разогнал со словами: «Это цензура».

Кстати говоря, фактчекер Илья Бер как раз был фактчекером Фейсбука. Вот, собственно, он лишился работы. Это были сторонние организации, которые выполняли под видом фактчекинга цензуру. Как это происходило, мы как раз очень хорошо разберем на примере моего поста.

Илья Бер, разумеется, уличает меня в неточности. Это 100%. Он абсолютно прав. Но проблема заключается в том, что вот то, что я говорила насчет Каныгина – это же была иллюстрация, это один из примеров ошибочный тех вещей, которые легко каждый может проверить сам.

Давайте вот просто посмотрим на некоторых украинских волонтеров. Например, недавно убили человека, которого звали Ганул, в Одессе. Как только его убили, мои друзья (украинские друзья, очень патриотичные люди) сказали, что это был рэкетир, который под видом активиста «Правого сектора» ходил по одесским бизнесам и вымогал деньги. Почему я это так спокойно говорю? Потому что даже в 2016, кажется, году против господина Ганула именно по этим обвинениям в Одессе было возбуждено уголовное дело. Естественно, кончилось ничем. То есть вы можете себе представить уровень, который можно себе позволять, чтобы уже после Майдана в Одессе против тебя возбудили уголовное дело, что ты рэкетир.

Я стала смотреть, что пишет российская либеральная пресса о господине Гануле, который являлся, судя по всему, таким же маргиналом, как многие российские сепары. В ответ в основном его представляли как активиста и как доблестного человека, который пал в борьбе за правое дело.

Или есть Сергей Стерненко, который собирает на «русорез», которого Майкл Наки называет моральным ориентиром, который написал после смерти Навального: «Навальный умер в колонии. Ну хоть какие-то хорошие новости». И Андрей Билецкий, то есть единомышленник Стерненко, человек крайне правый, прямо заявил, что Стерненко занимался крышеванием наркопритонов и публичных домов с проститутками в Одессе. Более того, Стерненко в 2015 году фигурировал в соответствующем уголовном деле.

А потом было еще одно обвинение – в вымогательстве и похищении. Это было похищение депутата Сергея Щербича в 2015 году, когда этого Сергея Щербича заманили на встречу, надели мешок на голову, вывезли в подвал, там били, унижали, заставляли отказаться от депутатства и сложить мандат. Отобрали около 300 гривен наличными, банковскую карточку «Приватбанка». Естественно, какой же ты патриот, если банковскую карточку не отберешь? И, соответственно, когда его отпустили, он сразу побежал в милицию и, в том числе, указал на Стерненко как на одного из похитителей.

И совершенно был потрясающий результативный приговор в одесском суде, который очень напоминает приговор Полиграфу Полиграфовичу Шарикову. Помните? 10 лет за разбой условно. В общем, короче говоря, вот по итогам всего этого, по-моему, Стерненко получил один год условно за патрон, который у него нашли. Там по похищению его признали виновным, но назначили 5 лет лишения свободы, не применили их за истечением срока давности и так далее и так далее.

Согласитесь, это очень интересная история, которая показывает, как функционирует механизм некоторого рода активистов в Украине. Потому что это довольно страшная история. И она, к сожалению, не единичная. Потому что она как раз очень хорошо показывает, как сопрягаются активисты и власть. С одной стороны, вроде у вас не власть похищает непосредственно пророссийских людей, это делает активист, это вот он такой хороший, у него сердце горит. А с другой стороны, потом оказывается, что это практически безнаказанная вещь.

И, соответственно, это примерно то же самое, что так широко использовал активистов Гитлер. У вас что, «Хрустальная ночь»? Это все у немцев загорелось сердце, они не стерпели издевательств. Но почему-то сердце загорелось у активистов, а государство их не наказывало.

Точно так же, например, дело происходило в Чили при Сальвадоре Альенде, когда были террористы из движения, которое называлось МИР. Они тоже похищали людей, а государство их просто в лице власти Сальвадора Альенде не наказывало.

Очень, кстати, похожая схема в России. В России был Пригожин. В России вот сейчас некоторые якобы активисты-нацисты сорвали памятную табличку с дома Анны Политковской, но власть их что-то там на тысячу рублей оштрафовала.

В общем, это очень страшная вещь, когда вы делегируете право на насилие от власти каким-то «очень хорошим людям», которые поступают так.

Вопрос я даже просто задала тупо Гроку, а что о господине Стерненко пишет в среднем по больнице российская независимая пресса? Насколько я понимаю, мне нашли одно упоминание о судимости Стерненко – это где-то в Deutsche Welle. А остальные статьи были о «моральном авторитете» и «замечательном активисте».

То есть еще раз повторяю тезис о том, что российская независимая пресса существенно искажает, правду писала о российских сепаратистах. Хотя, надо сказать, среди российских сепаратистов были идейные, среди российских сепаратистов были бандиты – иногда, кстати, это оказывалось одно и то же: можно быть идейным и бандитом. А среди украинских – то же самое.

И когда меня господин Бер фактчекает и говорит, что это неправда, что писали в том числе и плохое о батальоне «Торнадо», действительно, это батальон, который делал совершенно страшные вещи: убивал, брал выкуп, насиловал – там просто абсолютно чудовищно – воевал с украинской стороны. Он действительно был расформирован и посажен, что как раз очень хорошо свидетельствовало на тот момент об украинской стороне. Потому что главное – это не ошибка, главное – это реакция на ошибку, главное – это возможность справиться с такими людьми и посадить их, и наказать их. То есть это скорее было в пользу украинской стороны. Но, как мы видим, не все активисты получали соответствующие наказания, а некоторые, наоборот, становились моральными ориентирами.

То же самое с другим моим следующим примером, когда я сказала: смотрите, какая удивительная вещь – российская независимая пресса много разоблачала путинское вранье. Это про мальчика распятого в Славянске хрестоматийные примеры, про MH17.

Что случилось с MH17, напоминаю, было ясно, на самом деле, буквально с первого момента. Потому что с того момента, когда от имени Игоря Стрелкова было опубликовано сообщение: «Случился птичкопад. Вот еще одна птичка упала. Говорили же не летать над нашей территорией», а потом буквально через полчаса это сообщение исчезло, потому что оказалось, что вместо подбитой «птички» (то есть украинского Су) подбили «Боинг», все было ясно с самого начала.

Но расследование Bellingcat расставило все точки над и, потому что расследование Bellingcat просто полностью показало, как этот «Бук» проехал, как его везли, как его устанавливали, как он стрелял. Опять же, были пленки, которые все это прослушивали. И вот это был хороший, замечательный пример деятельности российской независимой прессы, которая, кстати, и Каныгин, очень много это расследовала. И официальная пресса это не расследовала. Это был такой прекрасный пример правды.

Но я привела другой пример, не менее важный, потому что есть не менее системообразующая вещь для того, что случилось после 2014 года – это сам Майдан и это расстрел 20 февраля «Небесной сотни» на Майдане. Потому что в тот момент, когда этот расстрел состоялся, естественно, что казалось крайней теорией заговора предполагать, что это протестующие расстреляли сами себя. Это казалось некоторым кощунством. Но это примерно, как сейчас предположить, что в Иране иранские протестующие расстреляли сами себя.

И даже когда я и многие другие люди видели какие-то рассказы о том, что стреляли из гостиницы «Украина», а гостиница «Украина» была занята в этот момент протестующими, промайдановскими силами, это казалось каким-то бредом. Непонятно кто говорит. Может, это «одна бабка сказала». Может, сейчас все разъяснится. Подождем, когда будет следствие.

И вот проходит 11 лет, и внятной картины со стороны следствия того, что произошло на Майдане, до сих пор нет. И не кто иной, как президент Зеленский – внимание, президент Зеленский – говорит нам: «Утеряны доказательства, документы. Нет людей, нет свидетелей. Некоторые говорят, что в целом в местах после этой трагедии, всех этих событий многое убрали».

Как? 11 лет. Все это происходило на глазах даже не десятков, не сотен, а тысяч свидетелей. Все это снималось иностранными журналистами. С этих пуль осталось гигантское количество следов в баррикадах, в стенах домов, в деревьях. Вдруг оказывается, что некоторые деревья зачем-то спилены. Нам говорят, что это из-за того, что они засохли. А почему, собственно, если это дерево засохло, его спиливать?

Вот в приговоре Святошинского районного суда в 2023 году упоминается, что люди прятались за деревьями, пуля летела из отеля, попала в дерево за группой протестующих, но экспертиза не была проведена из-за отсутствия дерева. Нам говорят, что это дерево спилили, потому что, дескать, оно засохло. У меня возникает вопрос: а почему? Это же так важно. Это улика. Это системное национально-образующее событие. Можно, даже если это дерево засохло, просто его в стеклянный куб поместить, залить каким-нибудь формальдегидом, превратить в памятник и показывать: «Вот смотрите, за этим деревом пряталась группа протестующих, а нехорошие беркутовцы по приказу Януковича вели по ним огонь».

И для меня это как-то существовало в фоновом режиме, пока я не увидела книгу Ивана Качановского, которая, в частности, во многом основана на судебном вердикте того же самого Святошинского районного суда, а также на гигантском количестве расследований, в которой приводятся показания свидетелей, которые участвовали в судебном процессе по делу о стрельбе из отеля «Украина». Эти свидетели заявляют, что они ранены в районе отеля «Украина».

То есть есть очень много данных о том, что отель «Украина» находился под контролем промайдановских сил. Есть очень много данных о том, что огонь велся именно из отеля «Украина» и что, в том числе, он велся не только по беркутовцам, но и по мирным протестующим.

И тогда, в общем, вся история с Майданом начинает приобретать очень сильно другой смысл. И причина, по которой нет расследования о победившем Майдане, тоже начинает обретать другой смысл. И я начинаю об этом говорить. И я начинаю ссылаться на книгу Ивана Качановского. И я, в частности, две недели назад произношу фразу, что есть спиленные деревья. На что господин фактчекер Бер разражается длинным фактчекингом, в котором говорит, что это вранье, что это фейк, что это фейк разоблаченный, что это фейк российской пропаганды, что все деревья на Майдане целы, что никто их не пилил, а что если есть какие-то спиленные деревья, то, видите ли, это просто потому, что они засохли.

Ну вот еще раз я обращаю ваше внимание на судебный вердикт Святошинского районного суда, который подтверждает, что некоторые деревья с пулевыми отверстиями и пулями были спилены по запросу прокуратуры.

Я обращаю ваше внимание на расследование Reuters, который отмечает, что баррикады, деревья с пулевыми отверстиями и другие улики были удалены вскоре после событий, что затруднило сведения.

Я обращаю ваше внимание на визуальные реконструкции, видео, например, от немецких журналистов ARD Monitor, которые показывают лазерные проекции траектории пуль деревьев, и это указывает на стрельбу сзади, с майдановских позиций.

Я еще раз отсылаю вас к книге Ивана Качановского и даже к видео, которое видеоприложение к книге, в котором непосредственные свидетельства с Майдана, непосредственные свидетельства активистов, которые говорят на этом суде, кто и как в них стрелял.

И мой самый главный вопрос заключается в следующем. В современном мире все очень легко расследуется. Вот мы видим, что нашли убийцу Парубия (хотя они очень тщательно прятались), нашли убийцу Фарион (хотя он очень тщательно прятался). Как же такое возможно, что в случае центрально-образующего события в жизни нации «кровавый диктатор велел стрелять в народ, а народ начал отстреливаться в ответ, и революция победила» исчезли улики, как говорит президент Зеленский, сам Зеленский, спилены деревья, как говорит Святошинский суд?

Почему те деревья, которые были… Допустим, они засохли. Но если за этим деревом прятались протестующие… Понятно, что это не единственная улика. Понятно, что там было множество других следов пуль, которые тоже, как говорит президент Зеленский, куда-то делись. Почему это дерево не сделать памятником, засушить его в формальдегиде или эпоксидной смоле и всем показывать?

И вот дальше я смотрю одну очень простую вещь: а что об этом пишет российская пресса независимая? Это же очень важное событие, которое, согласитесь, меняет немножко наше представление о том, что происходило после 2014 года в Украине. Потому что одно дело – если беркутовцы стреляли в народ, и народ восставший начал этих беркутовцев ловить, и они убежали в Донбасс, откуда они происходили, и там отложились и попытались примкнуть к России (я сильно спрямляю события), а другое дело – если беркутовцы в народ не стреляли, за них стрелял кто-то другой, и вот эти же самые беркутовцы с Донбасса убегают в Донбасс и понимают, что сейчас за ними придут те люди, которые стреляли в своих собственных соратников, чтобы повесить на них свое преступление.

Согласитесь, это просто две разные истории страны. И важно бы выяснить, какая из них правильная. И было бы очень здорово, если бы какой-нибудь Bellingcat, а не только Иван Качановский, занялся расследованием того объема улик, которые уже существуют, и того объема показаний свидетелей, которые уже существуют. Иван Качановский проделал потрясающую работу. Но вдруг кто-то захочет ему возразить…

И я просто задаю тому же самому Гроку вопрос: а сколько раз российская независимая пресса после 2022 года писала о «Боинге» MH17? Мне отвечает: 40–50 раз. Я спрашиваю: сколько раз она писала довольно подробно о Майдане? Мне отвечает Грок: 90 раз. Я спрашиваю: а сколько раз она писала о книге Ивана Качановского (неважно, плюс или минус, опровергала или, наоборот, подтверждала, или просто обсуждала, или упоминала, что есть такая книга, такое грандиозное расследование) и вообще сколько раз она обсуждала гипотезу, что в Майдан могли стрелять в том числе и свои?

Еще раз повторяю, в том числе. Потому что, понятное дело, конечно, были титушки, были просто донецкие бандиты, которых нанимали, чтобы расправляться с протестующими. А потом, когда началась стрельба, естественно, большое количество людей стреляли во все стороны.

Сейчас нас интересует вот этот эпизод, был он или нет. Были ли люди, которые стреляли из отеля «Украина», контролировавшегося промайдановскими силами? Кто были те люди, которые на глазах Парубия (на одном из видео) в камуфляже и с явно снайперскими кейсами в руках идут по улице? Куда шли эти люди? В кого они стреляли? И если они, допустим, стреляли только в «Беркут», то все равно, пожалуйста, давайте найдите их и допросите. И это будет интересное свидетельство. И вообще, где все расследование? Почему его нет?

На самом деле, я скажу вам честно, что расследование было. Просто когда я прочла книгу Ивана Качановского, я стала спрашивать у моих украинских друзей. Они мне сказали: «Ну что ты, Юль, как маленькая? Конечно, было расследование еще в 2014 году. Все быстро стало ясно. А Парубия запретили допрашивать, что тоже является ответом на весь вопрос».

И вот господин Бер, к моему удивлению, как фактчекер вдруг говорит, что все это вранье, что, во-первых, деревья никто не пилил, а те, которые спилили, – это только потому, что они засохли, что гипотеза о том, что стреляли из отеля «Украина», многократно обсуждалась, но это теория заговора. Во-первых, она обсуждалась, во-вторых, это теория заговора.

И я понимаю, как действует фактчекинг. Потому что в одном случае меня действительно поймали на неточности, а в другом случае оказалось, что святой истиной для господина Бера является официальное объяснение украинских властей, которое при просто чтении приговора Святошинского суда вызывает очень большие вопросы. Никто же не говорит, что все деревья были срублены.

Кстати говоря, я считаю, что я, наверное, не самый удачный пример привела с этими срубленными деревьями. Он просто очень сильно запоминается. Потому что, с моей точки зрения, самый удачный пример и самый удачный вопрос – это два совершенно неоспоримых, как мне кажется, обстоятельства, которые заключаются в том, что стрельба, которую поклялись расследовать и которая произошла на глазах десятков и сотен свидетелей и, более того, видеокамер, от которой осталась масса следов в виде пуль, и было легко установить, из какого оружия эта пуля, соответствуют ли они пулям беркутовцев, во всех ли случаях они соответствуют пулям беркутовцев и так далее. Вместо этого нам разводят руками, и президент Зеленский через много лет говорит: «Улики утрачены. Очень сложное дело».

Мне кажется, это просто главное косвенное доказательство, которое заставляет задуматься и которое переводит гипотезу о том, что стреляли в том числе из отеля «Украина» по восставшим ради той самой сакральной жертвы (как это любит говорить кремлевская пропаганда), и как бы все было уже готово…

Да, и ведь президент Байден позвонил Януковичу. Я совсем забыла! Я видела кусок из его рассказа о том, как он позвонил Януковичу и сказал: «Все, ты утратил легитимность, потому что ты стреляешь в народ». Ну ни фига себе! Не найдено приказа, что Янукович отдавал стрелять в народ. И представьте себе, вот у вас такая штука происходит, начинается стрельба, и тут вам звонит Байден и говорит: «Это ты стреляешь в народ. Ты утратил легитимность. Вали отсюда». Ни фига себе!

И еще раз повторяю, то, что российская независимая пресса даже не обсуждает эту гипотезу… Вот она сейчас начала обсуждать из-за того, что я стала о ней говорить. Хотя, еще раз повторяю, я здесь совершенно не специалист, я просто задаю очевидные вопросы и хотела бы услышать на них ответ. Это очень плохой признак.

И вот из фактчекера Ильи Бера я узнаю, что все я соврала насчет деревьев, и все я соврала насчет того, что это не обсуждается. В любом случае, хотя это, во-первых, обсуждается, во-вторых, теория заговора.

И это, кстати говоря, очень характерная модель того, как фактчекинг действует в виде цензуры. Потому что я даже не поленилась, я зашла на сайт самого Ильи Бера (или на сайт того, что они издают), это называется «Проверено.Медиа», где проверяются всякие фейки. Это был очень забавный сайт. Там, например, проверялся такой фейк: видео, на котором ТЦК хватает человека в костюме Человека-паука. И проверялся вопрос, а правда ли ТЦК схватил Человека-паука. И представляете, был ответ, что нет, это фейк, никакого Человека-паука не хватали. И Годзиллу не хватали, представляете.

Но только просто человек, который на все это смотрит, думает… Ну, видео уже от ТЦК много, и ТЦК действительно бесчинствует. Но почему-то фактчекеры проверили только то единственное видео, на котором хватают Человека-паука. Другие видео они почему-то не проверяли.

И вот я иду на другую новость о том, правда ли, что американцы расследуют хищение Зеленским 48 миллиардов долларов. И проверяют фактчекеры и говорят: «Нет, это неправда. Да, действительно какой-то человек американский сказал про эти 48 миллиардов долларов. Но это низкоранговый политик, который просто ради красного словца это брякнул. У нас нет никаких тому доказательств».

Тоже думаешь: да, ребят, вы совершенно правы. Но вот как-то странно. Потому что у нас довольно много свидетельств коррупции, связанных с ближайшим окружением Зеленского. Есть много пленок. Вот вы бы проверили историю про золотые унитазы, вы бы проверили историю про пленки Миндичгейта. А вы вместо этого выбираете такую историю, которая действительно очень тухлая, и говорите, что ничего подобного. И у человека может нечаянно сложиться ситуация, что вся история про коррупцию в украинской власти – это фейки российской пропаганды.

Или там третье я смотрю. Фактчекают историю о том, что якобы мусульмане в Европе сожгли рождественскую елку. И с торжеством нам заявляют, что это полный фейк, потому что елку сожгли, но в Египте. Ты думаешь, ни фига себе фейк! Во-первых, в Египте елку тоже нехорошо сжигать. Вообще-то, в Египте тоже живут христиане. И они там когда-то были в большинстве до завоевания исламского, а теперь их всячески гнобят и преследуют, и там страшные вещи с ними делают, не только елки сжигают. И как-то странно. А что, елку в Египте, что ли, можно сжигать?

Но самое главное другое. Ты вот читаешь эту историю про елку и понимаешь, что все вот эти нехорошие правые, которые говорят о том, что ислам в Европе представляет собой какую-то проблему, они все врут и выдумывают истории, как про елку, а елку на самом деле сожгли в Египте.

Или смотришь четвертую историю у этого фактчекера. И это история про объявление какого-то из датских министерств, которые пустили короткую рекламку. На этой рекламке девушка и мальчик, датчане, уже собираются обняться друг с другом, и тут за ними появляется взрослый дядечка и говорит: «А вы подумали о том, что ваши гены похожие, а надо в ваш брак внести разнообразие?» Я подумала, неужели и это фейк?

И дальше я читаю, что, вообще-то, да, было такое объявление от этого министерства, и да, оно было по датскому телевидению, но, во-первых, оно было несколько лет назад, во-вторых, оно завирусилось после того, как его опубликовал в своем блоге крайне правый блогер Ян Майлз Йонг, а в-третьих, датская соответствующая служба потом сказала, что это был такой юмор.

Я думаю, ну ни фига себе разоблачили фейк! Так а какая разница? Это было два года назад, а не сейчас. А какая разница, у кого это запущено? И что вообще это за история: когда это вызвало скандал, нам сказали, что это такой юмор? А люди, которые это смотрели по телевизору, они понимали, что это юмор, или нет?

Почему я об этом так подробно говорю? Потому что это вот как раз механизм. И на моем примере, и на примерах, приведенных мной, очень хорошо видно, как действует фактчекинг как инструмент цензуры. То есть там есть определенный алгоритм (почему, собственно, Марк Цукерберг его отменил), который, как я понимаю, можно описать так. Вы берете какой-то длинный пост или высказывание, которое не соответствует вашим идеологическим предпочтениям, и выполняете несколько простых действий.

Первое: если вы находите в этом посте какую-то часть, которая просто тупо не соответствует фактам и является действительно враньем, ошибкой (вот как в моем случае с похищением Павла Каныгина), вы немедленно отменяете этот пост и даунгрейдите, или вообще можете заблокировать автора за распространение фейка, потому что действительно один из примеров неправильный. В общем, вы можете отменить. Вот тогда вы просто в дамках, у вас все в шоколаде. Действительно вы уличили автора в том, что один из примеров неправильный.

Если такое не получается, то вы делаете следующее. Вы находите тот пример, который не соответствует официальной версии той стороны, которая вам ближе. Ну вот, например, в случае Майдана и деревьев вы объявляете абсолютной истиной объяснение одной из сторон и, соответственно, отменяете пост за фейк, хотя он обсуждает вещи, которые вполне нуждаются в обсуждении.

Если и этого у вас не получается, то вы придираетесь к чему угодно. Вы говорите, что это опубликовано два года назад (хотя это вообще никого не волнует, когда это опубликовано), что это появилось в блоге такого-то нехорошего человека (хотя это тоже неважно, в каком блоге это появилось). В общем, короче говоря, если неправильный, неблагонадежный, правый автор написал, что солнце круглое, вы сурово указываете, что этот гад, исламофоб и фашист не отметил, что солнце желтое. Если человек написал, что солнце желтое, вы пишете в своем фактчеке, что он не указал, что солнце круглое. А если он указал, что солнце желтое и круглое, вы пишете, что этот крайний исламофоб, правый фашист и вообще последователь Илона Маска, и вообще нехороший человек не указал, что на солнце происходит термоядерная реакция, превращение ядер атома водорода в ядра атома гелия. Он упустил эту важнейшую деталь, а это просто меняет весь ваш взгляд на событие. Вот, на мой взгляд, как устроен инструмент фактчекинга.

Я уже очень что-то долго говорю. Последнее, что я хочу сказать, что до 2022 года все эти отдельные недостатки российской независимой прессы, о которых я говорю, они перекрывались ее гигантскими достоинствами, потому что она поднимала те темы, описывала те страшные вещи, которые не описывал никто. Она служила реальным противовесом действующей власти. Она выполняла свою роль четвертой власти.

Но в 2022 году, или даже скорее в 2023-м, созданная ей модель, особенно относительно Украины, столкнулась с действительностью. И люди, которые верили этой независимой прессе, им понадобилось срочно объяснить, а почему украинская власть и активисты, – подчеркиваю, не украинское общество, а власть и активисты, – про которых российская независимая пресса писала, что они замечательные люди, сторонники демократии, просто нигде не обижают русский язык, а если обижают, то это просто в рамках естественного процесса деколонизации, почему они тебя, который хочет победы Украины, называют биологическим рабом и требуют вернуться домой, свергнуть Путина.

И российская независимая пресса на этот вопрос ключевой не смогла ответить удовлетворительно. И на этом она очень сильно потеряла. А на этом российская эмигрантская уже пресса стала превращаться в значительной своей части в замкнутую секту, которая боится, у которой есть табу на обсуждение абсолютно ключевых вопросов, которые стоят перед российским обществом, и которая всех, кто эти табу нарушает, эти вопросы обсуждает, немедленно называет фашистами и принимается отменять.

И, кстати говоря, это такой подарок Путину, который никакие спецоперации, никакие пропагандисты, никакие Первые каналы не смогли бы сделать.

«Юля молодец, – пишут, – отпор дала и тем, и другим. Комсомолка, умница и просто красавица».

Вот-вот, Лилия пишет: «А я перестала их всех смотреть после того, как меня начали банить и Плющев, и Дождь, и Грэм, и Ходорковский LIVE. Они сказали, что уехали, чтобы поговорить нам правду, и стали говорить, какие мы здесь убогие остались. Мое уважение вам за ваш адекватный взгляд на мир».

«Юлия Леонидовна, вам надо раскопать еще одну или не одну тему, от которой нижние точки просто взорвутся и понадобится операция».

Вы знаете, просто у меня уже очень мало времени. Я еще просто несколько точек назову. Я, например, вам просто скажу одну поразительную вещь, вот просто чтобы о точках.

Для меня это совершенно поразительно, что когда я стала говорить: «Ну как же, профессор в Харькове получает вскоре после победы Ющенко указание, чтобы он через две недели перешел в своих лекциях на украинский язык, которого не знает сам профессор и которого не знают его ученики»… И я это слышу из первых уст. И я это игнорирую, потому что это не написано в той прессе, которую я читаю. И когда я это говорю, просто начинается сыпаться куча комментариев людей, которые говорят: «Да, мы пережили это же. Мы пережили это в Харькове, мы пережили это в Крыму».

Я думаю, как получается, что российская независимая пресса не описывала отзывов этих людей? Видно, что это настоящие отзывы. Я всегда для себя приводила такой аргумент. Украина же демократическая страна. Если кому-то не нравится постепенное вытеснение на ее территории русского языка, то, наверное, ведь этот же кто-то может проголосовать или может сделать референдум, или может провести митинг, или может там какую-то активистскую историю составить.

Я была совершенно поражена. Честно, я не знала. В ходе этих штудий я выяснила, что было два референдума (один – в Крыму, а другой – в Донецке и Луганске), которые в 1994 году прошли, которые все касались судьбы русского языка, и в ходе этих референдумов просто с подавляющим большинством местное население проголосовало, во-первых, за те или иные виды автономии, и во-вторых, конечно, за превращение русского языка на территории данного региона в язык, который используется в официальных документах, что само по себе должно быть просто очевидным требованием. Просто никому бы в голову не пришло в нормальной ситуации отменять на территории исторического его использования русский язык. Это как в Швейцарии отменять немецкий.

И я стала смотреть. Просто я Гроку задала вопрос: «Скажите, пожалуйста, а когда российская независимая пресса после 2022 года упоминала об этих двух референдумах?» И вы будете смеяться, я нашла единственную статью. Это была статья в «Медузе», я даже о ней отдельно поговорю, которая была написана не просто с украинских позиций, а в которой, например, при упоминании этих референдумов содержалась такая фраза: «Русскоязычное население стало инструментом вмешательства Кремля во внутренние дела соседнего государства». Мне кажется, что это фраза, которая совершенно потрясающе описывает вот тот настрой, с которым российская оппозиция подходила к Украине. И не сама, это был общий настрой Коминтерна, общий настрой всемирного парткома.

Какой ужас, вот тут есть места, которые говорят по-русски с самого момента возникновения там какого-то серьезного населения. Потому что Донецк и Луганск – это бывшая Юзовка. Вот когда их основали, с того момента они говорили по-русски. И вот после того, как Украина стала независимой, там сам факт говорения по-русски… Это не то население, оказывается, которое говорит и здесь живет, а это инструмент вмешательства Кремля во внутренние дела соседнего государства. Наверное, я не знаю, что-то с этим населением надо сделать. Выгнать его, что ли.

Вот с таким подходом существовала российская пресса независимая. Еще раз повторяю, что ни в одной другой статье даже упоминания о том, что эти два референдума были и просто в них победил русский язык с разгромным счетом…

Да, и после них, соответственно, последовали административные выводы, которые заключались в том, что все эти движения были разгромлены, все результаты этих референдумов были проигнорированы. Потом, правда, победил Янукович в значительной степени за счет своих обещаний защитить русский язык. Более того, потом победил Зеленский, когда он сказал: «Отстаньте от тех. Какая вам разница, кто на каком языке говорит…» То есть вот Зеленский потом почему-то свое предвыборное обещание проигнорировал. Там очень много всего интересного.

И, собственно, к сожалению, это и есть та позиция украинских активистов, якобы выражающих мнение народа, которая привела к войне. И, к сожалению, я вижу, что за этими украинскими активистами… Мы это будем обсуждать завтра с Павлом Щелиным, почему, был ли это злой умысел или это было естественное состояние современного левого движения, как получилось, что современное левое движение мировое явилось продолжением дела Ленина, который, конечно, после 1917 года видел в тех людях на территории Украины, которые были, скажем так, не очень грамотные и не очень высокой культуры, орудие расправы со всякими профессорами, аристократами, буржуями. И так получалось, что одни говорили по-русски, а другие говорили по-украински.

И так получилось, что современная левая идея вот это же самое продолжила и продолжила ту же самую ленинскую вполне идею культурной революции, которая, еще раз повторяю, направлена не против тех, кто живет на территории России, а именно направлена против истории и той культуры и того языка, на котором говорил образованный класс, живущий на той территории, которая являлась интегральной территорией Российской империи и сейчас является территорией Украины, страны, явившейся бенефициаром распространения Российской империи на Запад.

Всего лучшего, господа. Я сильно перебрала. Но это были важные вещи, которые надо было проговорить. Подписывайтесь на наш канал, делитесь ссылками, ставьте лайки. Да, я не знаю, там Даша запустила вопрос о том, что вам лучше – геополитику или гностиков. Пишите в комментариях.