«Код доступа»: Новый Версальский договор

Юлия Латынинапублицист, писатель

Давайте будем говорить начистоту. Трамп не достиг ни одной из целей своей войны с Ираном, из чего следует, что он эту войну по очкам, естественно, не нокаутом, проиграл. Напоминаю, какие были эти цели…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа! Это Юлия Латынина. Это «Код доступа». Не забывайте на нас подписываться, не забывайте делиться, не забывайте ставить лайки. Кота пока нет, авось в процессе придет.

Собственно, главная тема, о которой я собиралась говорить, это удивительная капитуляция Трампа перед Ираном. Я как-то не ожидала до последнего, что называется.

Но, естественно, ее перебило зрелище летающей тарелки, которая эпически, я бы сказала, взлетела с московского НПЗ, и, собственно, всей той новой реальности, о которой я уже, собственно, много раз говорила, новой реальности политики истощения, которая будет приводить, в том числе, к увеличивающемуся количеству налетов на Москву.

Тут несколько важных вещей надо сказать. Помимо того, что действительно вот эта тарелка летала совершенно эпически, и одна картинка стоит больше тысячи объяснений, и, видимо, эту тарелку и жабы на ее тему, вернее крышку, не раз увидим. И очень много существует гипотез насчет того, что это была работа российского ПВО. Хотя вот скажу, что Руслан Левиев, к моему удивлению, это не подтверждает и говорит, что он не уверен.

Но, собственно, неважно, была это работа ПВО или не была работа ПВО, потому что важно, что впервые украинские дроны перенасытили оборону Москвы. Их было больше 200 штук непосредственно только сбитых около Москвы. А всего по России была запущена тысяча дронов. И очевидно, что те несколько сот, которые были сбиты где-нибудь еще в Брянской области, это все равно те дроны, которые летели на Москву. Соответственно, оборона Москвы была перенасыщена. Несколько дронов, пять, по подсчету Левиева, прилетели в московский НПЗ, куда они, собственно, целились. И помимо вот этого резервуара, который выглядел, конечно, эпически, но особого вреда не нанес, как я понимаю, подбита установка первичной переработки нефти, что является очень серьезным.

И хотелось бы, кстати, в этом смысле получить какие-то сведения от российских властей, что с ней на самом деле произошло. Потому что рассказам о том, что все нормально, завод работает в штатном режиме, веры не очень есть, потому что это пропаганда, с одной стороны. Точно так же нет веры рассказам украинским о том, что все, теперь завод не восстановится, кончилось и вообще в России завтра будет революция, обязательно тут все отчаются и свергнут Путина. Этому тоже, понятное дело, веры нет. Но хотелось бы иметь какие-то средства объективного контроля, кроме спутниковых средств, на которых видны действительно серьезные повреждения соответствующей установки первичной, как я уже сказала, переработки нефти. Опять же, непонятно в каком объеме.

И вот, конечно, в таких случаях надо, чтобы, во-первых, это мэр сказал в полном объеме, а не типа того, что уже все обчинили или сейчас починим, и, конечно, чтобы президент Путин обратился к населению и сказал, типа, так, мол, и так. Потому что стакан, с одной стороны, наполовину пуст, а с другой – наполовину полон.

Все-таки еще раз повторяю, что по Москве летело несколько сот дронов, а прилетело пять. Если учесть, что по России летела тысяча дронов, если представить себе, что из этой тысячи дронов по Москве летело приблизительно 500, кого-то перехватили около Москвы, кого-то перехватили, допустим, в Брянске, ну что, получается, уровень попадания – 1%. Это, конечно, низкий уровень попадания. Это, конечно, хорошая работа ПВО. Но понятно, что когда видишь, как горит Капотня, это не очень утешает. Рассказы о том, что, знаете, а вот если бы прилетели все, то Капотня бы вся подчистую сгорела и вообще бы сгорело все.

Соответственно, две причины, почему это будет возрастать и почему я об этом уже говорила. Во-первых, мы видим, что принято решение в Европе на истощение России. То есть, таким образом, у нас есть политика тройного истощения, о которой я подробно говорила на прошлой неделе, когда Россия истощает Украину, Европа истощает Россию, а США истощают Европу.

Во-вторых, потому что существуют гигантские проблемы у украинских войск на фронте. Помимо того, что они потихонечку теряют Константиновку, что, на самом деле, стратегически, конечно, важнее, чем один удар по российскому НПЗ, даже такой удачный для Украины, который попал непосредственно по установке первичной переработки нефти, тем не менее, поскольку стратегически украинские силы становятся все слабее…

Более того, если мы сравним с 2022 годом, это наглядно просто видно, потому что мы помним, какого рода наступательные операции проводила Украина в 2022 году, когда была харьковская наступательная операция, когда был Херсон. Мы вспомним, в конце концов, еще совсем недавно украинские войска могли занять часть Курской области, сейчас об этом даже близко речи не идет. Украинские войска истощаются быстрее русских.

А в этой ситуации, в ситуации, когда Европа приняла решение воевать на истощение России, понятно, что Европа будет компенсировать именно за счет придания Украине дополнительных ударных возможностей по тылам, чтобы как-то выровнять ситуацию и чтобы как-то вдохнуть бодрость в широкие массы потребителей телемарафона.

Кроме этого, точно так же понятно, что, обратите внимание, долгое время стратегия Зеленского заключалась в том, чтобы все просить у Запада, с тем чтобы втянуть Запад в войну, особенно дальнобойные средства. И некоторое время назад он понял, что этого не произойдет, что американцы не будут давать дальнобойные средства, которые приведут к Третьей мировой войне, тем более приведут к ядерным ударам, что Украине не суждено сыграть роль Сербии.

Я говорю две противоположные вещи. С одной стороны, есть Европа, которая теперь будет помогать Украине компенсировать все более и более тяжелое для украинских войск положение на поле боя за счет дальнобойных ударов. А с другой стороны, есть компания Fire Point, которая будет разрабатывать эти дроны, которая рано или поздно, сколько ни воруй, разработает ракеты. Это понятно. Это к гадалке не ходит.

И я даже обращаю ваше внимание, что первый украинский дрон прилетел в Кремль в мае 2023 года. В этом смысле можно сказать, что прошло гигантское количество времени с того момента, когда первый украинский дрон. Он, кстати, не принадлежал компании Fire Point, он принадлежал другой компании, которая, как я понимаю, принадлежит известному украинскому дронщику Касьянову и которая из-за этого была разогнана, потому что этот дрон был гораздо дешевле, чем дроны Fire Point, то ли в 5, то ли в 10 раз, сейчас уже точно не помню.

В общем, короче говоря, с того момента, когда этот дрон ударил по Кремлю, и до того момента, когда массово полетели дроны, прошло столько лет, что невольно думаешь, а сколько же за это время успели правильные украинские компании освоить денег.

Но вот я еще раз повторяю, что сколько вы этих денег ни осваивайте, рано или поздно эти дроны появятся.

Тем более, как я уже сказала, с одной стороны, Зеленский понял, что милости от США не дождешься, и приходится дроны делать самим. А с другой стороны, европейцы приняли вот это решение. А с третьей стороны, это я еще раз повторяю, то бедственное, то тяжелое положение, которое есть у Украины на фронте, неизбежно, причем, кстати, с обеих сторон, будет компенсироваться все более и более дальнобойными ударами, потому что в этой войне все больше и больше появляются дальнобойные дроны, и они все дальше и дальше летают, они все дальше и дальше летают у обеих сторон.

И странно ожидать, что, если Россия в таком количестве использует дроны и ракеты против Украины, Украина, когда, наконец, не все деньги будут украдены, будет отвечать, как я уже сказала, тем же. Поэтому, естественно, количество этих ударов только будет расти. И единственная защита тут – это усиление возможностей ПВО.

Но я обращаю ваше внимание, что, как это ни странно звучит, характеристики работы российского ПВО на бумаге вообще были просто, как я уже сказала, совершенно прекрасные. Американское ПВО в таком количестве не сбивало иранские дроны. И с другой стороны, на бумаге-то оно хорошо, а гореть-то оно горит, и достаточно 1%. И проблема заключается в том, что в современной войне эти дроны все невозможно перехватить в принципе что с одной, что с другой стороны.

Собственно, вот это содержательная часть того, что произошло в небе над Москвой. Потом я поговорю о пропагандистской составляющей, которая, на мой взгляд, тоже очень важна. Я даже специально выделила под это маленький раздел, который я даже специально назвала «Цифровое слабоумие». Я предлагаю вам его дождаться.

Потому что это совершенно поразительно, что в современной войне есть одна вещь, которая происходит на поле боя, она может быть очень серьезной. Есть совершенно другая вещь – как это превращается в пропаганде. И есть совершенно поразительная вещь – какие навыки в человеческом мозгу – стремление к новому – использует пропаганда, для того чтобы превратить это в когнитивное оружие даже не просто против действительности, а против самого мозга человека, и как у людей, которые потребляют пропаганду, вне зависимости, с той и с другой стороны, просто происходят необратимые нейрофизиологические, еще раз подчеркиваю, благодаря нейропластичности мозга, нейрофизиологические изменения в мозгу.

Но этот интересный и более интересующий меня, чем военная составляющая часть, мы оставим чуть-чуть на погодя, потому что я перехожу к главной теме того, о чем я хочу говорить – о новом Версальском договоре.

Напоминаю, что Трамп подписал договор с Ираном прямо непосредственно в Версале и прямо чуть ли не в том самом зале, где подписан Версальский договор, который, в сущности, договор о расчленении Австрии и отчасти Германии, который и привел в значительной степени ко Второй мировой войне.

Так вот, на наших глазах произошло действительно эпохальное событие – Трамп проиграл войну Ирану, будем называть вещи своими именами. Я этого не ожидала, могу сказать честно. Вот мы буквально несколько дней назад спорили об этом с Александром Шелестом. И я могу сказать, что Шелест оказался значительно более прав в своих оценках, чем я, потому что еще не было этого договора. И Шелест оказался прав в своих оценках.

Так вот, помимо того, что это очень важно, то, что произошло между Трампом и Ираном, очень важно, какие это будет иметь последствия для российско-украинской войны, потому что одно непосредственно отражается на другом.

Итак, что самое важное я бы хотела сказать? Давайте будем говорить начистоту. Трамп не достиг ни одной из целей своей войны с Ираном, из чего следует, что он эту войну по очкам, естественно, не нокаутом, проиграл.

Напоминаю, какие были эти цели. Первая – это причинить гигантскую неприятность Китаю и лишить Китая одного из его важнейших нефтяных союзников и источника дешевой нефти. Вот, собственно, это была стратегическая цель номер один, потому что это не столько была война против Ирана даже, сколько гибридная война против Китая. Очень хорошая задумка. Потому что отношения Китая и США – это типичный пример ловушки Фукидида. Это типичный пример ситуации, когда нисходящая держава, в данном случае США, боится восходящей сверхдержавы, в данном случае Китая, и пытается остановить ее с помощью войны.

Но поскольку в современном мире война между ядерными державами – это не комильфо, то Трамп предпринял серию стратегических маневров по обходу Китая. В частности, в Венесуэле, Китае, а потом, видимо, в России он попытался бы лишить его дешевой нефти. В Венесуэле – сменив правительство, в Иране – сменив правительство, с Россией – договорившись.

Но помимо того, что с Венесуэлой и с Россией тоже как-то не задалось, и даже в Венесуэле мы не видим, несмотря на арест Мадуро, особо подвижек, в Иране эта история полностью провалилась. И более того, Иран сейчас, очевидно, будет иметь большую легкость распоряжения своей нефтью, чем раньше. Единственное, что Трамп, можно сказать, зашел с другой стороны. То есть теперь, видимо, Иран будет иметь возможность продавать нефть не только Китаю, но вообще всем. Извините, а стоило ли ради этого начинать войну?

А вторая вещь, которую Трамп хотел, это смена режима, в самом широком смысле слова. То есть или демократическая революция в Иране, которая покончится с аятоллами, или, по крайней мере, приход к власти каких-то других аятолл, которые будут себя вести по отношению к Америке по-другому. Потому что, понятное дело, не для того затевал Трамп войну, чтобы убить нескольких руководителей Ирана, даже в большом количестве, и для того, чтобы истребить какое-то количество ПВО и даже какое-то количество иранских ракет. Вот, например, для Израиля это было важно, а для Трампа, если честно, ровно всяко. Потому что понятно, что все равно эти иранские ракеты не особливо угрожают США.

Вторая часть Мерлезонского балета тоже провалилась. В Иране осталось по духу прежнее руководство. И, наоборот, оно укрепилось после де-факто стратегически выигранной войны.

Пункт третий. Трамп, несомненно, начинал войну с Ираном, чтобы лишить Иран возможности сделать ядерное оружие. Несмотря на то, что в договоре там написан фиговый листок о том, что Иран не будет заниматься ядерным оружием, всем понятно, что а) Иран будет продолжать работать над ядерным оружием, б) сейчас бросит на это все усилия, потому что только обладание ядерным оружием сохранит Иран от следующей войны. И, таким образом, эта третья стратегическая цель не удалась тоже.

Ну и наконец четвертая. Можно сказать, что одна из важных, хотя и второстепенных, стратегических целей Трампа заключалась в том, чтобы Иран перестал превращать на Ближнем Востоке финансировать гигантское количество прокси-сил, всякие разные шиитские ополчения (ХАМАС, «Хезболлу» и так далее). Здесь имеются определенные подвижки. Точнее, здесь повыдерганы сорняки, хотя у них остались все корни.

Но, во-первых, сорняки эти повыдергал Израиль, а не Америка. Во-вторых, все корни остались. А в-третьих, в принципе невозможно справиться с этой стратегической задачей, если у вас есть, допустим, сектор Газа, в нем есть ХАМАС, и негодующая международная общественность рассказывает: «Только ради бога не трогайте бедных несчастных палестинцев. Это вот их права на землю. С ними с этими вот ничего нельзя сделать. А если там между этими замечательными людьми иногда произрастает ХАМАС, видимо, это беда, это проблемы нехороших израильских поселенцев».

Короче говоря, в таком международном климате ничего с этим сделать стратегически было нельзя. Можно, как я уже сказала, отстригать только газончик, вырывая верхушки сорняков, что и было сделано. Но стратегически это ситуацию не меняет и не будет менять, видимо, до той поры, пока на Ближнем Востоке есть нефть.

Таким образом, что мы имеем? Мы имеем сверхдержаву, которая еще недавно полностью гуляла по планете как хотела, я имею в виду Соединенные Штаты Америки, и начинала те войны, которые хотела. Потому что, в отличие от других стран, которым нельзя, Соединенным Штатам можно, как мы знаем, начинать агрессивные войны: и в Югославии, и в Иране, и в Ираке. Главное, чтобы предлог был хороший.

Так вот, мы имеем сверхдержаву с 1991 года, которая победила в холодной войне, точнее, ее противник саморазрушился, спасибо Борису Николаевичу Ельцину за наше счастливое детство, и гуляла как хотела. И вдруг оказалось, что эта сверхдержава не может сделать того, чего она хочет.

Эта ситуация существенно даже разная с Афганистаном, потому что, понятное дело, Афганистан не представлял собой стратегической угрозы Соединенным Штатам и не был ничьим особенно союзником. И по сравнению с Ираком, потому что в Ираке на самом деле, если вы посмотрите, Соединенные Штаты добились своего не мытьем, так катаньем. Это правда, что насадить в Ираке демократию не получилось. Но возникает же вопрос: а что было главной целью операции?

Потому что если главной целью войны в Ираке было насадить демократию в Ираке, то получается, что Соединенные Штаты потерпели стратегическое поражение. А вот если главной целью операции в Ираке было уничтожить режим, который теоретически а) мог бросать вызов Соединенным Штатам хотя бы на региональном уровне, б)мог представлять из себя опасность в случае образования каких-то региональных союзов…

Вот представьте себе, например, что сейчас Саддам Хусейн продолжал бы существовать, и существующая ось Иран-Россия-Китай имела бы в себе также и Ирак, как это ни парадоксально с учетом вражды между Ираном и Ираком. Но милые бранятся – только любятся. Так вот, представьте себе, что вот существовала бы такая ось, и существовал бы Ирак, в котором есть серьезная промышленность, есть серьезные институты, есть серьезные инженеры, есть серьезная прикладная наука и есть оружие массового поражения, которое, кстати, напоминаю, до 1991 года Саддам Хусейн производил. Он производил оружие массового поражения, просто после 1991 года он разоружился, он действительно разоружился, он действительно уничтожил это оружие, после чего подождали и на него напали.

И оказалось, все окружающие страны, еще Иран, тогда сделали совершенно справедливый вывод, что не надо разоружаться, когда тебя просят, потому что, оказывается, пока у тебя есть оружие массового поражения, тебя не уничтожают до конца, а вот как только ты выполнил требования этих замечательных международных организаций, вот тебя до конца и хлопнули.

Так вот, если представить себе, конечно, что цель была демократия в Ираке, то Соединенные Штаты, получается, там не выиграли, а вот если представить себе, что цель была уничтожение регионального соперника, который может вступать в стратегически неприятные союзы, то, как мы видим, она полностью достигнута. А что при этом страна, в которой была пусть страшная диктатура, но была промышленность и наука, превратилась в страну, где бродят вооруженные банды и женщины ходят в чадрах, это, что называется, проблема этой страны.

Я думаю, что, кстати говоря, конечно, когда Трамп атаковал Иран, то для него перспектива, что в Иране вместо демократии произойдет то же самое, что в Ираке, и Иран превратится, условно говоря, в Афганистан и свалится в каменный век, тоже полностью устраивала. И, собственно, по понятным причинам она устраивала Израиль, потому что, еще раз повторяю, когда речь идет о геополитике, когда тушат пожар, не смотрят, чиста ли вода. Смотрят на то, что выгодно вашей стране. Заботятся о благе вашей страны, а не заботятся о благе чужой страны. Это совершенно нормально. Просто, как говорил Варенуха, врать не надо по телефону, хамить не надо по телефону, притворяться не надо по телевизору.

Я забыла договорить, что задача превращения Ирана в кровавый хаос тоже не удалась Трампу. Таким образом, все, что мы имеем: мы имеем Иран, который вышел из этой ситуации политически более сильным. Очевидно, что ему в какое-то ближайшее время не угрожает революция. И сильно сомневаюсь, что ему в ближайшее время угрожают какие-то перемены. Конечно, не получится эта страна никаких 350 миллиардов долларов, потому что мы видим, что немедленно там уже Иран опять перекрывает Ормузский пролив, опять что-то требует. Я думаю, что стороны разойдутся и останутся при своем, и не будут сняты с Ирана наиболее существенные санкции, которые Трамп в виде морковки обещает снять в обмен на то, то и то. Вот эта вся часть Мерлезонского балета с обширными инвестициями в Иран и прочее не произойдет.

Но есть самое главное. Соединенные Штаты признали тот факт, что им не удалось достичь своих стратегических целей. А между тем, эти стратегические цели не ограничивались Ираном, эти стратегические цели были гибридная война против Китая, или против Китая и всех его союзников, включая Россию.

Соответственно, это очень сильно меняет глобальное положение в мире, потому что это означает, грубо говоря, что Соединенные Штаты больше не сверхдержава, которая единолично диктует все правила игры. Это также непосредственно сказывается на театре гибридных военных действий, который сейчас представляет из себя Европа, потому что мы видим, что одновременно очень сильно меняется отношение между США и Европой.

Пока Соединенные Штаты были сверхдержавой, Европа в лице НАТО – в меньшей степени Евросоюза, но в первую очередь в лице НАТО – была коллекцией американских буферных государств, которые выполняют ровно ту же самую роль, которую всегда выполняют буферные государства в демократиях. Которую, например, выполняли в Афинском морском союзе полисы, союзные Афинам.

Это государства, за которых ты не несешь прямую ответственность, то есть тебе не надо париться, если с ними что-то плохое происходит, но это государства, которые умножают твою силу. Любое буферное государство (см. знаменитую книгу Люттвака The Grand Strategy of Roman Empire) заключается в том, что все, что нехорошее происходит с буферным государством, происходит в самом буферном государстве, и оно оплачивает эти издержки. А входя в твою зону влияния и поставляя тебе, пусть в незначительном количестве, войска, деньги и просто само увеличение твоего влияния, буферное государство, соответственно, тебя подпирает.

Как я уже сказала, с 1991 года и особенно с 1997 Соединенные Штаты превращали Европу, особенно Восточную Европу, в зону этих буферных государств. И это непременно должно было привести к столкновению НАТО с Россией, потому что Россия с 1997 года была намеренно оставлена за пределами этого растущего союза, что автоматически означало, что рано или поздно конфликт с Россией произойдет.

Извините, одну секундочку. Спасибо. Это очень приятно. Покажите, пожалуйста, кота Галстука. Он пришел послушать лекцию.

Так вот, на наших глазах отношение Европы и США радикально меняется. Оно, во-первых, меняется благодаря Трампу на политическом уровне. Потому что то, что происходило между Европой и Демократической партией США, можно сказать, что была такая гидра, у которой тело было в Европе, а голова была Демократическая партия США, это был USAID США. Вот сейчас Трамп голову отрубил, а гидра продолжает копошиться.

А с другой стороны, еще раз повторяю, пока у вас есть восходящая динамическая держава, пока у вас есть сверхдержава, которая увеличивает свою сферу влияния, она может содержать в таком виде буферные государства, и она, как я уже сказала, получает от них прирост влияния.

А вот как только могущество такой державы начинает закатываться, то, соответственно, начинают буферные государства, во-первых, от нее отпадать, что мы, собственно, и видим на примере Евросоюза, который на наших глазах разделяется с США, происходит вот то, что называется decoupling, и тогда лучшая стратегия нашей державы заключается в том, чтобы превратить это место в зону хаоса, превратить, условно говоря, в один большой Ирак, типа, ни себе, ни людям.

Вот обратите внимание, что то, что происходит внутри Европы, которая оказалась без Соединенных Штатов и приняла стратегическое решение на войну, на истощение России руками Украины, это как раз абсолютно идеально устраивает Соединенные Штаты, потому что это очень простая тоже максима геополитики: если ты не можешь содержать своего союзника в виде буферного государства, которое от тебя зависит, сделай так, чтобы оно превратилось в Ирак.

Если ты не можешь обеспечить полный контроль над территорией… Например, если дело происходит за 1200 лет до нашей эры, страшно сказать, и ты Египет, а у тебя есть провинция Ханаан, и ты хотел бы ее контролировать, но ты не можешь ее физически контролировать, потому что силенок не хватает, тогда ты можешь срыть стены городов в Ханаане… Извините, я сказала, 1200 лет до нашей эры. Это как раз момент, когда все это кончилось. В вот 1300 или 1400 – это как раз когда это продолжалось. Тогда ты можешь срыть стены городов в Ханаане, и, что называется, ни себе, ни людям. Произойдет некий условный Ирак.

Вот абсолютно то же самое делал Аттила, когда он уничтожал города Римской империи, потому что контролировать он их не мог на восточной границе Римской империи, на западной границе своего царства, а чтобы они как-то противостояли, он не хотел.

И соответственно, первое. Обратим внимание, что Европа сейчас поступает идеальным для США образом, потому что она истощает себя по ряду параметров (бюрократическими регуляциями, беженцами и войной с Россией), которые, в частности, будут раздирать Европу изнутри и которые являются сильными экономическими проблемами, потому что, например, препятствуют поставкам дешевого российского газа, а главным образом являются сильными политическими и военными проблемами, потому что Европа превращается в континент, посередине которого идет военный конфликт.

Так вот, еще раз повторяю, что это идеальная в сложившейся ситуации конфигурация для Соединенных Штатов. Не взлетим, так поплаваем. Вот не получилось превратить Иран в зону несостоявшихся государств, где все воюют со всеми, но, возможно, в это получится превратить Европу.

И первое, что я хочу сказать. Конечно, Трамп большой молодец, потому что он совершенно правильно сделал, что подписал этот договор, потому что все остальные варианты были еще хуже. Это не проблема Трампа, что, дескать, лично Трамп не смог одолеть Иран. Мы можем себе хорошо представить, что бы произошло, если бы Трамп действительно послал в Иран войска. Вот это был бы как раз тот случай, что не за то отец сына бил, что играл, а за то, что отыгрывался. Вот в отличие от Зеленского и Путина, Трамп не стал отыгрываться. Он предпочел зафиксировать убытки.

Я не знаю, подойдет ли он к снаряду с другой стороны. Например, вполне возможно, что Трамп, Palantir и другие крупные компании сделают вывод и скажут: «Ну, слушайте, ну вот выяснилось, что мы не можем достичь цели войны, то есть разгрома противника и навязывания ему своей воли, без того, чтобы на поле боя были люди, а людей мы послать не можем, потому что мы демократическое государство. Давайте пошлем роботов и подумаем, что нам для этого надо». Еще раз повторяю, возможно, Трамп зайдет с другой стороны. Но вот раунд первый, как я уже сказала, остался за Ираном.

И соответственно, дальше мы видим, что это очень много значит для российско-украинской войны. Потому что Трамп не просто потому выписался из российско-украинской войны, обратите внимание, что те условия, которые все-таки, видимо, он предложил Путину в Анкоридже и на которые Путин был согласен, оказалось, что Зеленский не согласен, да и Путин, откровенно говоря, не очень-то согласен на эти условия, потому что они ему были не сильно выгодны… И соответственно, ну а что договариваться, если они не хотят договариваться?

Трамп выписывался из этой войны по совсем другой причине стратегической, которая заключается в том, что в ситуации, когда Соединенные Штаты слабее не могут контролировать Европу, они заинтересованы в том, чтобы Европа истощала сама себя. Вот в этом смысле вот это прекрасное последнее обращение Трампа, что, дескать, ему от Европы нужно 350 миллиардов долларов, которые Соединенные Штаты потратили на войну с Украиной. Понятное дело, что Европа ему, конечно, никаких 350 миллиардов не даст. Но это такой ботинок и смачный плевок, полетевший в сторону Европы, который должен ее дополнительно раздражить.

И обратите внимание, что тут у Трампа большие шансы преуспеть, потому что в лице европейских чиновников и в лице руководителей европейских государств с их рейтингами в 12-18% мы наблюдаем нечто необычайное. Мы наблюдаем людей, которые стратегически ведут свои страны и общности, которые они имеют, к катастрофе, и мы наблюдаем людей, которые действуют против собственных стратегических интересов. Это самое опасное состояние, потому что никогда не знаешь, что сделает такой игрок. Потому что, бесспорно, стратегические интересы Европы, которые, кстати, она очень хорошо понимала…

Обратите внимание, до начала этой войны и в начале этой войны, когда, например, тогдашний немецкий канцлер и Макрон приезжали в Киев и уговаривали Зеленского помириться, тогда же это было, они прекрасно понимали, что какой смысл иметь на территории Европы разверстую рану, которая кончается не только истощением России, а истощением Европы? И особенно какой смысл, например, вести гибридную войну между Германией и Россией? Чего не поделили Германия и Россия?

Германии и России имел смысл воевать, условно говоря, во время Первой мировой войны, когда обе это были растущие империи, претендовавшие на мировое господство. И понятно, что генеральные штабы обеих стран считали столкновение рано или поздно неизбежным. Оно было трагическим для всего мира и разрушительным для обеих империй, но тем не менее это было неизбежное стратегическое столкновение.

А сейчас что? Германия не является страной, которая претендует на мировое господство. Она страна, которая была уничтожена трижды. Первый раз она была уничтожена после Первой мировой войны в том самом Версале.

Второй раз – после Второй мировой войны (с территорий, на которых немцы проживали веками, изгнали, напоминаю, 16 миллионов немцев, произошла этническая очистка гигантская абсолютно, одна из самых крупнейших в истории.

И третий раз – когда эта страна благодаря Плану Маршалла оправилась и поднялась, благодаря глобалистам она сейчас на наших глазах третий раз разрушается, превращаясь в страну, в которой уже около 20% граждан – это граждане ненемецкого происхождения, в которых 50% этих молодых в основном исламских мигрантов считают, что законы шариата важнее каких-то там немецких законов. Но как-то это не совсем та страна, которая может претендовать на мировое господство.

Точно так же страна-обрубок, которой является Российская Федерация, которая осталась сначала после краха Российской империи, потом – после краха Советского Союза. Понятное дело, она сейчас тоже не претендует на мировое господство. Максимум то, на что она претендует – она претендует на восстановление зоны исторического влияния, причем минус существенные части того, где у нее историческое влияние было (например, Среднюю Азию). Она претендует. И, собственно, все претензии Путина, которые рассматривались как недопустимая агрессивность, это он претендовал на свое влияние в Белоруссии и в Украине. Даже, заметим, не в странах Балтии. Вот что ему тогда пришили. Говорил там: «Ребят, не расширяйте НАТО».

Соответственно, возникает вопрос, что не поделили две страны под названием Германия и под названием Россия, каждая из которых в лучшем случае, в самом хорошем случае претендует на то, чтобы быть региональными державами.

Но ответ заключается в том, конечно, что чем больше эти страны будут в плохих отношениях друг с другом, тем лучше для политики «разделяй и властвуй». Потому что если вы не можете что-то контролировать прямо, то вы хотя бы можете превратить, как я уже сказала, это местечко в Ирак. Если это можно сделать с помощью Украины, тем лучше.

И вот когда мы видим в лице европейских чиновников, как я уже сказала, абсолютно нерациональное поведение относительно собственных стратегических интересов своих собственных стран, включая, как я уже сказала, с мигрантами, с банками, с экономикой и, конечно, с этой войной, то ничего чиновник не воплощает с такой страстностью, ничего чиновник не преследует с таким упорством, как тогда, когда цели, которые он преследует, являются абсолютно катастрофичными для его страны.

Потому что он настолько поставил именно на эти цели и от осуществления этих целей настолько сильно зависит его собственная карьера, что в отличие от человека, который ведет себя рациональным образом и способен очень быстро политику менять… Например, как Сталин, который сегодня враждует с Гитлером, а завтра дружит, потому что ему это выгодно, а потом ему это выгодно.

Так вот, когда у вас человек преследует нерациональные цели, он настолько себя идентифицирует с нерациональными целями и настолько уничтожение этих целей является разрушительным для его собственной карьеры, для его собственного статуса и для его собственной картины мира, что, конечно, он готов разрушить все вокруг, лишь бы не трогать этих своих представлений о действительности.

Собственно, на это Мария мне пишет: «Уже обсуждали бусификацию в Пензе и в области?»

Мария, простите, насколько я понимаю, это абсолютный фейк. В каком смысле? Там в Пензе действительно кого-то ловили. Но, простите ради бога, бусификация у нас происходит в Украине. Как-то разгонять историю о том, что в России происходит именно бусификация – это достаточно смешно.

Действительно, между прочим, кстати говоря, в начале 2022 года, когда особенно началась в России мобилизация, я думала, да и думаю, что многие так думали, что будет ровно это в России. Будут в России военкомы, которые будут наживаться на людях, будут ловить на улицах, будут избивать страшно. Хотя, честно говоря, что будут избивать страшно, я не думала. Думала, что будут брать взятки просто так.

То есть представить себе, что будет развязана в какой-либо стране просто жестокая, страшная охота на людей просто для того, чтобы повысить цену взяток, которые они дают, чтобы откупиться, это мне было очень сложно себе представить для России, даже для России. Мне было это совершенно невозможно себе представить для Украины. Но, как видите, либерал думает, но выясняется другое. Выясняется, что в замечательной демократической борющейся за свободу Украине происходит именно это. И происходит, обратите внимание, это с целью наживы.

В то время как Россия просто платит деньги тем, кто хочет воевать. И, собственно, на этом все кончается. Но периодически возникают какие-то истории, что где-то в Пензенской области кого-то ловили. Я не помню, то ли мигрантов, не вставших на военный учет, то ли чего-то, и начинает разгоняться вот эта перемога.

«Вопрос Юлии Латыниной. Если умрет Путин, то сможет ли элита пойти по пути Ирана, то есть продолжить прежний курс с новыми людьми? Или там сразу будет раскол, и пораженческие настроения возьмут верх?»

Я думаю, что это один из основных вопросов, который стоит перед Россией. Самая главная проблема персоналистских режимов во все время существования истории заключается в процедуре смены власти. Вот чем хороша монархия? Тем, что у вас есть процедура смены власти – наследует старший сын. Всё. Чем хороша демократия, при том, что у нее есть масса недостатков? Тем, что у вас есть легальная процедура смены власти каждые четыре года или что-нибудь в этом роде.

Вот какая была главная проблема Римской империи сначала, а потом империи Ромеев, то есть Византии? Вот ровно то, что не было нормальной процедуры смены власти, нормальных династий так и не было создано, и каждый раз после смерти императора начинался кровавый кавардак. Не каждый, но почти каждый.

Обратите внимание, что риски, связанные с тем, что по итогам старший наследник окажется дебилом, а такое в истории человечества и в истории Европы случалось, оказываются в конечном итоге статистически на протяжении столетий гораздо менее низкими, чем проблема того, что у вас после смерти вовсе не оказывается законного наследника и все друг другу вцепляются в горло. Вот, соответственно, посмотрим, удастся ли Путину решить эту проблему.

И второй главный вопрос – это, конечно, а какого рода люди придут после этого к власти. Потому что существуют, грубо говоря, три возможности, которые я вижу. Возможность первая заключается в том, что придут еще более жесткие хардлайнеры, условно говоря, Стрелковы, хотя я мало себе представляю, честно говоря, это прямо в таком виде. Но еще более усилится секьюрократия, еще более усилится власть органов.

И те системные либералы, которые на самом деле сейчас являются главной… Обратите внимание, вот технократы, которые являются главной опорой сейчас России и спасают ее, в том числе спасают ее экономику, то есть люди типа Набиуллиной, Мишустина, Собянина, Шувалова и так далее, все эти люди потерпят тяжелое поражение, а к власти придут секьюрократы.

Дело даже не в том, как они будут вести войну, а вопрос, как они будут делить собственность. Уже сейчас в России это серьезно происходит, потому что, насколько я понимаю, количество поделенного за последнее время имущества и отнятого приближается к опасно высокой отметке. По-моему, там я что-то видела цифры 5-6%, не помню, от чего, чуть ли не 10%. Я сейчас посмотрю, может быть, во время перерыва.

Это слишком много. Это слишком много для режима, который ведет войну и которому особенно важна внутренняя экономическая гармония в обществе, которому особенно важно, чтобы бизнесмен бегал как белка в колесе и не думал, что у него сейчас тут что-то сожрут. Бизнесмену этому и так трудно. У него ставка, рефинансирование, много чего.

Это первый вопрос. Вот к власти придут секьюрократы, и начнется, грубо говоря, как в Сирии у Асада, когда у вас ФСБ-шники забирают бизнес.

Второй вариант, который лично меня наиболее греет, еще раз повторяю, заключается в том, что к власти придут, грубо говоря, технократы-государственники, к власти придут люди, которые будут понимать, что бизнес – это очень важно, экономика – это очень важно, технологии – это суперважно, но также будут понимать, что в сложившейся ситуации в новом многополярном мире, в котором мы находимся, особенно с учетом той войны, которую Россия ведет, и с учетом того, что от нее после 1991 года осталось государство-обрубок, иногда государственные интересы могут превалировать над интересами бизнеса. Это не хорошая ситуация, это ситуация, которая не должна долго продолжаться, но это просто, что называется, исторический факт, иногда так бывает.

Ну и третий, конечно, вариант, который наш слушатель Эдвард совершенно прав, это если к власти придут люди, которые скажут: «Нам ничего не надо. Любой ценой мы хотим помириться. Вот у нас в Евросоюзе, у нас в Соединенных Штатах есть недвижимость, в Майами, у нас есть счета в банках. Любой ценой мы хотим, как в 2013 году, чтобы можно было спокойно ездить в Евросоюз. Что для этого надо признать? Допустим, мы там сами себя в лагеря перевоспитания не пошлем, коллективную вину не признаем, но все что хотите, того мы подпишем».

Вот, конечно, это будет тот случай, когда Россия потерпит поражение. А как сказал мне один знакомый бизнесмен, если Россия потерпит поражение, ее уничтожат.

Еще несколько важных вопросов, которые я хотела сказать. У меня осталось буквально 10 минут до перерыва. И давайте я сейчас подумаю, о чем я буду говорить за эти оставшиеся 10 минут. Во-первых, я хочу обратить ваше внимание на отчет, который вышел в Великобритании, который реально описывает 250 тысяч изнасилованных, правда за долгое количество времени, английских девочек.

Причем если вы прочтете этот отчет, то самое страшное, что вы в нем увидите, вы в нем увидите, что вся та система бюрократии и вся та система государства, которая, в принципе, должна защищать детей от того, чтобы они были систематически насилуемы, в данной ситуации работала на то, чтобы заткнуть ей рот и, не дай бог, не услышать обвинения против себя в расизме, потому что 90% насильников – это были пакистанцы или это были мусульмане из каких-то других регионов.

То, что происходило, никак нельзя назвать просто систематическими изнасилованиями. Скорее это походило на вот то, что делают победители, завоеватели с завоеванным населением. Это было действительно утверждение своего первенства. Мужчины, самцы, которые глядели на вот этих вот белых девочек, на этих неверных девочек, которые не так себя ведут, которые происходят из неправильной расы, которые происходят из неправильного народа, которые не мусульманки, они глядели на них ну вот буквально как на людей, которых завоевали в войне, и как вот ты купил на рынке или что-нибудь в этом роде. И так с ними они обращались.

Потому что те чудовищные унижения, через которые проходили эти девочки, когда их запугивали, когда над ними издевались, когда над ними там просто садистки страшные вещи делали, это не просто история того, что ты с кем-то переспал. Понятно, что это были девочки, как правило, из неблагополучных семей. Понятно, что от такой девочки, конечно, проще всего отмахнуться, потому что она к этому времени иногда сидит на наркотиках, иногда пьяная, иногда вообще считает, что это очень круто, что она в 13 лет спит с 40-летним мужиком.

Но вот то, через что приходилось проходить этим девочкам, если бы это еще было в XVIII веке, когда никаких средств защиты детей не существовало, мы бы еще сказали: знаете, это проза жизни. А тут обращает на себя внимание, что вот все те полицейские убраны и все те самые службы защиты детей. И более того, детские дома, в которых иногда содержались эти девочки, потому что их иногда отбирали из этих неблагополучных семей, просто превращались в место, где этих девочек сдавали в аренду.

Существовали случаи, когда сбежавшую девочку полиция, в которой служили тоже мусульмане, обратно отвозила насильникам со словами «берите и развлекайтесь». И существовало бесконечное количество случаев, когда девочка, которая прибегает в органы защиты детей, она слышит в ответ: «Как вы смеете врать? Мы сейчас вас приведем к ответственности. Как вы смеете тут распространять расизм?»

А мне кажется, что это очень важная история потому, что, как я уже сказала, у вас есть два способа построения государства. У вас есть родовое общество, в котором нет специально отделенных институтов правосудия, в котором есть кровная месть.

Кровная месть – плохая штука. Потому что одну изнасиловали, в ответ кого-то убили, и так продолжается следующие 300 лет. Но зато такой механизм, кстати говоря, действительно минимизирует количество совершаемых преступлений. Потому что, обратите внимание, те люди, которые совершали эти преступления в Англии, они бы вовсе не совершали их в Пакистане, потому что в Пакистане то, что они делали, если бы они то же самое сделали с пакистанской девочкой, просто бы убили, причем не их, а их родственников.

Как я уже сказала, механизм кровной мести довольно давно в истории человечества во всех развитых обществах был заменен судом. Например, в известной трагедии Эсхила «Орестея» прямо описывается институт кровной мести, когда Орест убил свою мать, потому что его мать убила его отца, и надо за это отомстить, и его за это преследуют Эринии. Вот он приходит в Афины, и там богиня Афина говорит: «Все, хорош. Институт кровной мести останавливается. Теперь у нас вместо этого будет афинский суд. И вот в сфинском суде люди, а не какие-то там Иринии, не какие-то там мифологические страшные существа, будут определять, ты виновен или нет». Свою собственную кровную месть люди отдали государству на аутсорсинг.

Вот есть два способа устройства государства: один – с кровной местью, а другой – когда вы отдаете процесс установления справедливости, следствия, расследования и всего прочего и наказание преступника на аутсорсинг.

Вот современная Европа нам статистически демонстрирует третий тип государства, когда для ряда выделенных людей, которые считаются непонятно с какого барана жертвами, не понятно с какого барана меньшинствами, а причем эти люди, естественно, этим пользуются, когда наказывают тех, кто является действительными жертвами этих людей, когда девочек, подвергшихся изнасилованию, наказывают, потому что, дескать, ну что вы тут поднимаете волну? И весь государственный аппарат заточен именно под это.

Понятно, что такая ситуация не может долго продлиться. Она кончается смертью государства. Но очень похожие вещи мы наблюдаем, как я уже сказала, по всей Европе. И именно это заставляет меня крайне скептично относиться к стратегическим перспективам Европы, хотя, еще раз повторяю, с учетом того, что это 450 миллионов человек и огромная, просто огромная сокровищница и огромное количество накопленного цивилизационного опыта, если вот этот гигантский тяжкий бюрократический механизм решит работать вполне против своих интересов, как я уже сказала, и против России, то да, мало не покажется.

Тем более, что Россия постоянно совершает тоже очень серьезные ошибки. Самые серьезные ошибки, я только что говорила, это ошибки, связанные с тем, что происходит с Россией внутри экономики, с секьюрократией, когда забирают бизнесы. Вторая серьезная ошибка, мне кажется, еще раз подчеркиваю, это интернет. Хотя я тут понимаю некоторые резоны российского государства, которое боится утраты цифрового суверенитета. Но еще раз повторяю, что будущее лежит за цифровыми технологиями, будущее лежит за искусственным интеллектом. И если вы не находитесь на переднем крае, если вы не находитесь на cutting-edge, то это означает, что вы проигрываете цивилизационную гонку/

Ну и если говорить по мелочам, то я бы хотела обратить ваше внимание на следующие вещи. Это уже совсем мелочи, но это очень важные ошибки. Вот, например, сейчас мы видим фантастический разворачивающийся на наших глазах развод Польши и Украины, который начался, естественно, вовсе не с того, что Зеленский звание героев УПА, то есть звание героев Волынской резни, де-факто присвоил соответствующему украинскому подразделению.

Этот развод начался довольно давно. После того, как Польша абсолютно все сделала для Украины в начале 2022 года, забыв старые исторические раны, первое, что сделало в ответ правительство Зеленского? Когда Польша очень большую экономическую поблажку оказала Украине и разрешила перевозить через с Польшу украинское зерно, мы видели в огромном количестве, что украинские контрабандисты начали это зерно в Польше выгружать.

Тогда это казалось непонятно чем. Сейчас, учитывая гигантскую коррупцию, которую мы наблюдаем, мне кажется, что это было системное решение в самом правительстве Зеленского. Это вот было как с Fire Point, это было как с Миндичгейтом, типа: «Мы жертвы. Нам все должны. Съедят поляки». Поляки тогда не съели, потому что у них разорялись сами фермеры.

Они не могли понять, каким образом вообще страна, которая просто в этот момент была обязана Польше чуть побольше, чем всем, учитывая исторические отношения украинцев и поляков, мягко говоря, плохие, каким образом страна, которая находится в таком положении, вместо того чтобы в ответ сказать «спасибо» и произнести извинения за Волынскую резню, начинает использовать массово данную ей экономическую поблажку для гигантского количества системных на самом верху, видимо, происходящих коррупционных съем, связанных с реализацией зерна внутри Польши и подрыва польского зернового рынка. Вот с чего это началось.

И напоминаю, почему я думаю, что корни уходили на самый верх. Потому что когда Польша осмелилась выразить негодование по этому поводу, Зеленский не нашел ничего лучше, как прямо во время сессии, если я не ошибаюсь, ООН в Нью-Йорке сказать по поводу действий польских властей, что, типа, они там выполняют указки России. Вот это умение президента Зеленского бить тех, кто пытается ему помочь, сапогом в лицо, оно, конечно, абсолютно несравнимо. Оно и с российской оппозицией действовало, и с Илоном Маском, и, собственно, с Соединенными Штатами Америки. Но вот случай с Польшей с учетом исторических ран был особенно сильным.

И с тех пор ситуация все ухудшалась и ухудшалась. И наконец, в конце концов прорвался этот нарыв именно в ситуации с героями УПА. Не потому, что это вот переполнило чашу терпения, а потому, что это некий повод, который не может быть оспорен внутри польского национального самосознания. То есть когда у Зеленского отбирают эту награду, то в ответ поляки, те люди, которые продолжают быть за Украину, они могут сказать: «Ой, ну это ничего страшного, это ничего страшного. Это какое-то зерно. Это чего-то там еще. Давайте закроем на это глаза». На героев УПА, на Волынскую резню поляки не могут закрыть глаза.

Так вот, соответственно, вот это сейчас происходит на наших глазах между Зеленским и Польшей. Это очень серьезная история, потому что на наших глазах, помимо того, что Зеленский продолжает себя вести, как всегда, ровно так, как он себя ведет в подобных ситуациях, максимизируя пиар для телемарафона… Мы видим, что Буданов отправляет свои награды в Польшу. Естественно, это будет дополнительная радость полякам, что называется.

Но почему я обо всем этом говорю? Потому что, казалось бы, сейчас самое время России наладить отношения с Польшей настолько, насколько это возможно, потому что у России, простите, и Польши свои чудовищные исторические раны, прежде всего Катынь.

Что Россия сделала несколько месяцев назад? Я вам напомню. Россия несколько месяцев назад, на годовщину Катыни, не нашла ничего лучшего, как прямо в Катыни устроить выставку, которая называлась «Десять веков польской русофобии». Вопрос: зачем? Я сейчас о моральных вещах не говорю, я сейчас не говорю об этих десятках тысяч расстрелянных польских офицеров, цвете, гордости, красе польской нации. Такие вещи – это страшные вещи. Я сейчас просто взываю к политической целесообразности. А вот зачем эту выставку было российским властям устраивать? Что они с этого поимели? Вот какой был цимес? Кому от этого стало приятно?

Или вот вторая вещь, которую мы сейчас видим. Вот Великобритания является одним из самых систематических геополитических врагов России сейчас. И это правда, что это действительно системная вещь, потому что Великобритания – это страна, которая потеряла свою империю и, конечно, с тревогой смотрит, что Россия даже не империю свою пытается восстановить, а хотя бы пытается пришить хоть какие-то отрезанные кусочки. Но помимо стратегических противоречий, которые существуют между Великобританией и Россией в этом деле, например, помните, подожгли какие-то украинцы – это были украинские исполнители, но, судя по всему, заказчиками были какие-то российские спецслужбы – какие-то там дома Стармера. Зачем вот это? Типа нафига?

Отравление Литвиненко, отравление Скрипаля. Вот эти прекрасные ребята, которые поехали посмотреть на Солсберецкий шпиль. Оно того стоило, скажите? Ну вот был Скрипаль, который просто предал Россию. Реально человек, который в ГРУ, что ли, служил и чем он там торговал. Хорошо, его поменяли. Он там сидел у себя дома в этом Солсбери, смотрел Первый канал и вообще, судя по всему, был жутким ватником. Но не суть важно. Скажите, пожалуйста, вот чем России так встрялся Скрипаль? Оно того стоило? Вот те гигантские стратегические проблемы, которые сейчас России создает Великобритания, с одной стороны, а Скрипаль и Литвиненко – с другой. Ну, еще подожженный дом Стармера.

Или вот последняя история с убийством. Господи, боже ты мой! Художник Сергей Скрепецкий. Во-первых, это просто дикий кошмар – убивать кого-то за то, что он говорит, что бы он ни нес. То есть это само по себе кошмар, это даже не обсуждается. Но я сейчас о технических проблемах, просто технических вещах. Правда, единственное, что я не уверена на сто процентов. Я думаю, что, конечно, Скрепецкий, судя по тому, что он говорил про Рамзана Кадырова, это не совсем Россия, что называется. А смысл-то какой? Про моральные вещи я не говорю. Про мораль я вообще уже сразу сказала: кошмар, людей нельзя убивать за слово. Это кошмар – убийство Скрепецкого. А я сейчас о технических вещах. А зачем?

Да, и последняя вещь, которую я хотела сказать перед маленьким перерывом. «Поляки, – мне пишет Евгений, – порадовали своим единством по этому вопросу. Даже проукраинский Туск поддержал».

Даже Лех Валенса выступил и поддержал, Евгений. Так вот, еще раз я повторяю, что вот Навроцкий не случайно схватился по этому поводу. Обратите ваше внимание, что оно давно к тому шло. Но если бы Навроцкий, скажем, стал предъявлять Зеленскому коррупцию, еще то-сё, пятое, вот это же самое зерно, то и Туск, и Валенса сказали бы: «Ну, это все второстепенные вещи. Самое главное, что Украина воюет для нас с Россией. Нам, пожалуйста, чашечку кофе». А когда Зеленский с героями УПА и коленопреклонение перед Мельником, тут даже у Валенсы и Туска аргументов нет.

Перерыв и песня на стихи моего отца, Леонида Александровича Латынина. Буквально минута.

***

Добрый день. Да, это опять Юлия Латынина. И вот меня спрашивают: «Юля, я пока что этого изнутри РФ не наблюдаю слишком явно, но ждет ли Россию судьба Северной Кореи? Или мы станем вторым Китаем по образу жизни и политическому устройству?»

Я бы вот сказала, что ваш вопрос ровно на миллиард и есть. Потому что вы видите, что я очень скептически отношусь к перспективам демократии вообще. И я считаю, что второй Китай – это очень удачный вариант. Я сразу предупреждаю, что это очень неудачный вариант, например, для таких, как я, которым лишь бы, извините, языком поболтать. А с точки зрения экономики и технологий, да, конечно, второй Китай – это очень удачный вариант. А Северная Корея – это как раз абсолютный кошмар, путь в никуда. Как я уже сказала, это и есть вопрос на триллион.

Более того, я обращаю ваше внимание, что одна из главных причин вот того крушения мирового порядка и крушения мирового правления США, которое на наших глазах происходит, она… Сейчас я постараюсь сказать довольно глубокую мысль, которую я как раз поняла, когда я занималась – и я обещаю вам про это большой эфир – Пелопонесской войной.

Я напомню вам, о чем была Пелопонесская война. Это была война между Спартой и Афинами за первенство в Элладе, как нам очень часто говорят. Но это на самом деле не совсем так, потому что Спарта не была экспансионистской силой. Просто Афины постоянно на нее наползали. А вот Афины как раз были экспансионистской силой.

Но при этом Афины, будучи демократией, свою экспансию строили очень странно. Вместо того, чтобы как протяженная монархия просто завоевывать и присоединять территории, Афины, во-первых, оставляли городам, которые входили с ними в симмахию, то есть союз, формальную независимость. Эта формальная независимость заключалась в том, что внутри городов существовало не то что самоуправление, а города управлялись сами собой.

Но при этом, во-первых, Афины – не всегда, но как правило – предпочитали менять в этих городах режимы на демократию. Демократия в то время означала власть демократической партии. Это происходило, как правило, через процедуру, которая называлась «стасис» (теперь эта процедура называется «революция», но в Древней Греции это называлось «стасис»), когда город разделялся на две партии. Партия тоже называлась «стасис».

И вот, собственно, сам процесс вот этой вот гражданской смуты заключался в том, что партия демократов, то есть партия правления всего народа, не только лучших людей, выгоняла лучших людей и их имущество делила.

И фишка заключалась в том, что если Афины помогали в городе демократии, то это стоило очень дешево с помощью тогдашнего, грубо говоря, афинского USAID’a. А если как-то другими путями приходилось усмирять город, например, девять месяцев вести осаду или там два года вести осаду как против Фасиса или мы не знаем сколько, но долго вести осаду против Наксоса, все это стоило буквально 1000-1500 талантов (это до хрена, что называется, денег), и революция обходилась гораздо дешевле. Вот установление демократии обходилось гораздо дешевле. Мягкая сила и тогдашний USAID обходились копейки.

Но самое главное другое, что Афины, с одной стороны, организуя систему такого древнегреческого НАТО, они не присоединяли к себе эти полисы. И это в то время казалось, естественно, органично, потому что так был устроен греческий мир. А сейчас, задним числом, глядя на это, задавая вопрос, а почему, собственно, Афины просто не присоединяли к себе эти полисы, ответ заключается в том, что Афины были демократией, Афины получали от своего положения гегемона гигантский доход (приблизительно тысячу талантов в год). И, конечно, правящее сословие Афин, то есть вот весь этот демос, весь этот охлос, он, конечно, не хотел, чтобы, грубо говоря, жители Эвбеи или жители Лесбоса получили те же самые права и права на те же самые деньги.

И, соответственно, вся эта система, которая очень дешево строилась, потому что она строилась с помощью выдворения свободы, а не с помощью долгосрочных и очень дорогостоящих осад, она очень хорошо росла, пока Афины поднимались. А как только Афины начали терпеть поражения, то вот все эти страны, все эти полисы начали отпадать один за другим.

И я думаю, что это приблизительно то же самое, что ждет, скорее всего, Европейский союз, с большой вероятностью, после того как у Европейского союза кончатся деньги на, условно говоря, субсидии Венгриям и странам Балтии.

Так вот, обращаю ваше внимание, что с Соединенными Штатами то же самое. Я понимаю, что вы сейчас скажете, они никогда не смогли этого сделать. Я об этом как раз и говорю. Соединенные Штаты ни после Первой, ни после Второй мировой войны, ни после конца Советского Союза, грубо говоря, не присоединили к себе страны Европы на правах 51 или там 673 штата. Они не могли этого даже близко сделать, ровно потому, что они являются демократией. Ровно по той же самой причине, по которой Афины не могли к себе присоединить Эвбею, а предпочитали тоже строить систему буферных государств, вот это вот афинское НАТО. Потому что демократия расширяться не хочет. Демократия хочет только получать буферные выгоды.

И вот это коренным образом отличает демократии от монархий, от империй. В этом смысле демократия и империя – это две абсолютно противоположные формы правления. И хотя Соединенные Штаты очень часто называют империей, трагедия Соединенных Штатов ровно в том и является, что они империей не являются, потому что они являются демократией. Вы или демократия, или империя. Пока Рим был республикой (это хотя не совсем демократия, но тоже демократия), он не был империей.

Так вот, и вот это системная проблема, которая, как я уже сказала, нерешаемая. И когда у вас мир входит в зону, когда его начинает геополитически штормить, и когда у вас Соединенные Штаты уходят с поста председателя земного шара, который мог щелкнуть своим пальцем, и все становились в струнку, тогда это означает, что демократии в принципе будут утрачивать существенную часть своих преимуществ, которые они имеют. Потому что у демократий очень много преимуществ.

Достаточно, например, при виде тех же Афин напомнить, что именно в Афинах совершалась вся философия, вся культура, вся поэзия, вся литература. Эсхил, Софокл, Еврипид, Аристофан, Платон, Аристотель – это все Афины. А их более удачный военный соперник в военном отношении – Спарта. Вот как-то до нас не дошло спартанских писателей, потому что спартанское общественное устройство писателям не способствовало.

Так вот, несмотря на все важные преимущества демократий, особенно в том, что касается свободы творчества, у них вот есть вот этот вот существенный геополитический недостаток, которого, например, современный Китай лишен и который сейчас, видимо, будет организовываться.

«Украинцы, – пишут мне, – массово сдают польские ордена».

Но вот не украинцы, а, как я уже сказала, подведомственные Зеленскому чиновники.

Так, несколько важных вещей, которые я отметила для себя в своем Твиттере. Я еще вам про цифровое слабоумие обещала. Да, вот, собственно, давайте к цифровому слабоумию перейдем и вернемся к истории с прилетом украинских дронов в Москву и с серьезным поражением московского НПЗ, который сейчас если работает, то не в полную мощность. И, конечно, хотелось бы узнать, он работает или не работает, от российских официальных лиц, а не гадать на кофейной гуще и даже на вот этих осинтовских снимках.

Как мне совершенно правильно тут Алена написала: «Эффективность удара считается не по количеству сбитых, а по важности пораженной цели. Летело сотни, попало пять, зато как».

Абсолютно с вами согласна, Алена. Это и есть. Называется «сатурация» (насыщение обороны), которая заключается в том, что просто если вы знаете, что обороны противника хватит на 400 дронов, вы посылаете 500, и 100 дронов пролетает. Вы же не рассчитывали, что у вас все 500 дронов пролетят. Вы рассчитывали, что 100 дронов пролетят. Как я уже сказала, это квадратура круга и уловка 22, потому что при современном состоянии ПВО, да, эти дроны будут пролетать по причинам, которые я сказала только что.

И тут надо вернуться к двум вещам, которые сейчас происходят на фронте. А, так я же самое главное не сказала. Простите ради бога. Потому что когда я говорила о том, что европейские чиновники решили вложиться в Украину как инструмент, то, естественно, возникает вопрос: а чего они могут сделать?

И тут мы видим, что у них довольно ограниченный набор, который заключается, например, в том, что можно вернуть в Украину большое количество молодых украинцев, которые попытались убежать от войны. Мы видим, что европейские чиновники по этому поводу издают звуки. Это существенные звуки. Но учитывая замшелость европейской бюрократии, я сильно сомневаюсь, что им это удастся. Потому что европейская современная бюрократия так устроена, что практически, я думаю, будет очень сложно выслать этих молодых украинцев обратно.

Другая вещь заключается в том, чтобы давать оружие. Оно, конечно, будет даваться. Но для оружия нужны деньги. А как я уже сказала, денег у Европы сейчас существенно меньше по сравнению с тем, что было 10 лет назад. И Украина сейчас получает вдвое меньше, чем она получала еще недавно. Отсюда, собственно, и возникает вот эта вот история с дальнобойными дронами и дальнобойными ракетами, которые будут усиливаться, потому что на Россию как-то давить надо, а по линии фронта на Россию давить все сложнее и сложнее.

И обращаю ваше внимание, что по сравнению с тем, что было три года назад, стратегические возможности Украины сильно сократились. Мы уже не можем вести речь о том, что Украина наступает, как она наступала в Харьковской области и в Херсоне. Украина не способна проводить операции подобно тому, которые она проводила в Курской области. Я не знаю, но как-то мне так представляется. Посмотрим. Конечно, все бывает.

И более того, самое главное, мы видим, что возобновилось продвижение российских войск. Вот это вот очень нетривиальный момент. Потому что все больше сведений о том, что российские войска наступают и в Константиновке, и в Красном Лимане и так далее. И, конечно, это очень медленное продвижение, с большими затратами.

Но я обращаю ваше внимание на две очень важные детали. Во-первых, было совершенно неочевидно, что это движение может вообще продолжаться. Нам на протяжении всей этой войны все время объясняли, что сейчас будет как время Первой мировой войны, сейчас вообще никто никуда двигаться не может. И с учетом развития дронов это представлялось вполне вероятным. Более того, напоминаю, что сейчас украинские дроны очень сильно выбивают российскую логистику на сухопутном коридоре. Соответственно, это как раз пути снабжения армии. Собственно, там хуже всего с бензином. Именно поэтому там хуже всего с бензином. И что российские войска смогут продвигаться в таких условиях, это казалось совершенно неочевидным.

Почему это важно? Потому что я напоминаю, что несмотря, конечно, на то, что Анкоридж умер, тем не менее остается предложение, которое тогда прозвучало, которое заключалось в том, что, дескать, России нужен остаток Донбасса, и после этого можно заключать мир. И от этого предложения Зеленского отговорили европейцы. Ладно 2019 год, когда Зеленский не подписал то, на что надеялся Путин, федерализацию Украины, 2022 год. Вот совершенно конкретная недавняя история. Трамп и Путин обкашляли вот такую конфигурацию. Пришли европейцы и сказали: «Нет, воюйте до морковкина заговенья. Мы, типа, вам поможем».

Соответственно, дальше возникает такая развилка. Представим себе, что через некоторое время – оно не скоро произойдет, в лучшем случае через год, полтора, два – Россия доходит до конца вот той самой Донецкой области.

И соответственно, возникает вопрос уже не только к Зеленскому, возникает вопрос к европейским политикам: «Ребят, а вы же уговорили Зеленского наплевать на Трампа. Вы же использовали Зеленского уже не только как орудие против Украины, но и как орудие против Трампа, и вы что-то ему обещали. Скажите, пожалуйста, вот чего вы ему обещали, хорошо, обе страны потратили еще десятки тысяч, если не сотни тысяч, людей, нанесли ущерб взаимно экономике, если Украина, которой вы обещали помочь, в результате стерлась до состояния промокашки? Ну, хорошо, вы хотели нагадить России, вы ей нагадили. Тут все понятно. Московский НПЗ к этому моменту, возможно, уже сгорел. А Украине-то вы, ребят, чем помогли?» И в Украине будут задавать люди эти вопросы.

И соответственно, как я уже сказала, для европейских политиков, очевидно, не все равно, возьмет Путин Донбасс или нет. Потому что если Путин не возьмет Донбасс ни через месяц, ни через два, ни через два года, ни через пять, то тогда можно сказать: «Ну вот смотрите, все хорошо, мы Украине помогли, она выстояла. Правда, она, может, себе не вернула границы 1991 года, может быть, истерлась до состояния промокашки, но тем не менее мы были правы. Славянск и Краматорск остались у Украины. Это большая победа. Это мы, европейцы, своей непреклонной решимостью достигли». Это еще можно будет продать.

А, как я уже сказала, если российские войска будут продвигаться, то это продать будет уже совсем сложно, особенно украинцам, рано или поздно. И соответственно, как я уже сказала, возникает вопрос: чтобы предотвратить этот сценарий, чего может сделать Европа? Выслать украинцев обратно – это сложно по причинам, которые я говорила. Дать больше денег Украине сложно тоже по причинам, которые мы только что обсуждали. Потому что обратите внимание, что сразу после того, как Украина получала 90 миллиардов, было заявление Зеленского: «Мы хотим еще 20». И как-то так все замокло. И некуда. И третий вариант – это, как я уже сказала, давать дроны, давать технологии и давать дальнобойные ракеты. И это будет происходить во все возрастающем количестве. И то, как горел московский НПЗ в этот раз и как летала крышка, покажется еще детским садом.

И обратите внимание, есть еще одна возможность – это нажать на кнопочку, которая называется «пропаганда». И вот тут, ребята, я, честно говоря, поражена. Потому что я вот в этой войне все время вижу две разные вещи. Одна называется «анализ того, что происходит на поле боя», это серьезно. А другая называется «то, что из этого поля боя делают в мозгах людей», причем с обеих сторон. И, кстати говоря, в связи с этим у меня, конечно, предложение большое к российским властям переходить к… Вот как они могут легко перебить украинскую пропаганду – они могут вернуться к реальности, они могут перестать заниматься пропагандой сами.

Вот если нам говорят, что там московский НПЗ полностью уничтожен, российский экспорт полностью уничтожен после ударов по Усть-Луге, России нанес НАТО какие-то чудовищные потери, а послезавтра война кончится, потому что не то Шойгу, не то восставшие россияне свергнут Путина, и они раскаялись, на себе все почувствовали и дружными рядами пойдут в лагеря перевоспитания, помимо того, что это как-то странно звучит… Украина гораздо более серьезные удары переносит столько времени, и как-то никто не собирается прекращать войну. А обе стороны упорные, потому что с обеих сторон русские, национальный характер один и тот же.

На эту пропаганду самый лучший ответ – честно сказать, что именно с НПЗ, в каком объеме. Когда возобновит работу, гордо сказать, что вот смотрите, возобновил. Не надо заниматься тем же, чем Зеленский.

Так вот, обращаю ваше внимание, как сейчас действует пропаганда. И это не просто вопрос о когнитивных искажениях. Это вопрос о системных нейрофизиологических изменениях мозга. Не мое наблюдение. Я, к сожалению, не могу в данном случае сослаться на человека, потому что думаю, что он не обрадуется, но излагаю теорию примерно так. Наш мозг заточен под то, чтобы узнавать новое. Просто особенность человеческого расширенного фенотипа, что мы от нового получаем большое удовлетворение. Я не знаю, как вы, как только я узнаю что-то новое, мне от этого кайф.

Помните, у Джорджа Мартина там Арью все время требуют: «Какие три новые вещи ты узнала сегодня утром?» Вот какие три новые вещи вы узнали сегодня утром? Если вы узнали какие-то новые вещи, вы считаете, что день прожит не зря.

А за узнавание новой информации наш мозг вот просто нам немедленно выдает дофаминовую награду просто в лице нейромедиатора. Соответственно, пропаганда этим пользуется и каждый раз выдает нам некие фейковые новости. А особенно хорошо, когда это новое еще расположено в будущем. Особенно хорошо, когда это не просто история о том, что вот только что случилось, а еще история с заходом в будущее о том, что только случится.

Пропаганда этим пользуется и нас начинает кормить новостями о том, что, дескать, «ой, слушайте, в России бензиновый кризис, завтра власть Путина падет». Или «в России убивают коров, завтра власть Путина падет». Там слова «власть Путина падет» не произносятся вслух, но они подразумеваются. А помните, еще было там наводнение в городе Орске. И так это просто подавалось, что у меня было ощущение, что сейчас что-то произойдет необыкновенное.

Помните, когда по Усть-Луге били украинские дроны, что было, конечно, чрезвычайно неприятно… И Россия тогда потеряла не меньше одного миллиарда прибыли, которые она могла бы получить от возросшей цены экспортной, но всего она получила, не считая этого упущенного миллиарда, 10 миллиардов. То есть она потеряла где-то приблизительно 10% от прибыли, связанной с возросшей ценой на нефть. Серьезно, но не критично. Так вот, тогда тоже «всё, Усть-Луга, накрыт российский нефтяной экспорт, ничего от возросшей цены на нефть Россия не получит» и так далее. А через несколько недель оказалось, что, видимо, все-таки оно не совсем так.

Но вот тем не менее на это новое мозг охотно ведется. И та пропаганда, которая все время генерирует вот эти фейковые новости, она подсаживает мозг на них, как на джанк-фуд, как на мусорную пищу, как на гамбургеры, как на кока-колу, и мозг начинает потреблять эту информацию и не понимает, что он ест мусорную информацию. И мало того, что он не понимает, что он ест мусорную информацию, он начинает, вот как дофаминовая крыса… Знаете, вот крыса, которую посадили в клетку и научили ее нажимать на рычажок. Если она нажимает на рычажок, то ей поступает в мозг новая порция наркотиков. И всё, крыса больше ничем не занимается, она нажимает на этот рычажок, пока она не сдохнет от голода, потому что ей в кайф.

А вот человек так вот нажимает себе на рычажок, и, конечно, человек, который смотрит телемарафон или бесконечно скроллит ленту, он думает, что он держит руку на пульсе, а он на самом деле та дофаминовая крыса, которая на этот рычажок нажимает.

И более того, обращаю ваше внимание, что есть второе страшное свойство мозга, которое называется «нейропластичность». Потому что у мозга на физиологическом уровне начинают отмирать те отделы, которые вам не требуются. То есть когда вы подсаживаетесь на этот рычажок и когда вы начинаете потреблять то, что вам кажется информацией, то, что на самом деле является джанк-фуд, то, что на самом деле является гамбургерами и кока-колой с большим количеством сахара, и то, что, конечно, является наркотиком, то у вас отмирают более сложные связи в мозгу, которые, собственно, отвечают за когнитивно сложную картину мира.

И попытку построить когнитивно сложную картину мира, во-первых, вы просто не воспринимаете на нейрофизиологическом уровне. А во-вторых, вы просто оцениваете ее так же плохо, как вот наркоману, у которого пытаются отобрать наркотик и говорят: «Ну ты пойди хлеба поешь». Наркоман, чтобы оставить себе наркотик, он просто вас убить готов.

И в этом смысле вот обратите внимание, что вот все вот эти ситуации, когда или в украинском телемарафоне, или там на телеканале «Дождь», или где еще… Вот я сейчас видела удивительный заголовок на телеканале «Дождь»: «Вся Москва горит». Вся Москва горит, понимаете? Если в этот момент им сказать: «Ребят, давайте все-таки оценим ситуацию. Она серьезная, она, более того, переломная. Это принципиально другая история, как когда у вас в Москву если что-то прилетало, то сшибалось на подлете, и ситуация, когда реально украинские дроны перенасытили оборону Москвы. И летала вот эта вот крышка эпически в воздухе. И что гораздо более серьезно, чем крышка, повреждена установка первичной переработки нефти».

Но попытка как-то людей призвать к реальности и сказать, что, вы знаете, это все-таки не совсем вся Москва горит, просто будет восприниматься ими как реально покушение на нейрофизиологические основы их мозга.

Да, вот мне пишет Ника: «Латынина, это информационная война, и каждая страна будет пытаться вбрасывать свои нарративы. То же самое с проблемами с бензином. В российской пропаганде дела еще хуже».

Так я же говорю, что обе пропаганды этим занимаются. Одна пропаганда приходит и говорит очень упрощенную картину мира: «Да все замечательно». А другая пропаганда приходит и говорит: «Завтра Россия сдохнет и попросит прощения». Я говорю, что обе пропаганды попытку просто, например, сказать: «Ребят, а можно уточнить, что происходит на самом деле? Не вот в вашем астральном мире, где все хорошо или все, наоборот, плохо, а что происходит на самом деле. Давайте сначала факты установим, а потом будем выводить из них стратегические следствия», просто воспринимают…

Я просто даже не знаю, каково будет бедному Руслану Левиеву, который, как я уже сказала, осмелился громко сказать, что из тысячи запущенных дронов долетает только пять, и это значит, что российское ПВО хорошо работает. Что абсолютно, опять же, в рамках когнитивной сложной картины мира не означает, что российское ПВО супермолодцы, потому что они не сбили те пять дронов, которые, как я уже сказала, серьезно повредили московский НПЗ.

Во-первых, понятно, что люди с когнитивно упрощенной картиной мира всегда лузеры. Не удивляйтесь, ребята. Потому что человек на то и является человеком, чтобы строить сложную картину мира, чтобы задавать вопросы.

Я не знаю, знаете ли вы, чем отличается человек от обезьяны, но я вам скажу одну очень интересную деталь. Дело в том, что, как известно, обезьяна может пользоваться языком. Вот знаменитая горилла Люси знала 400 слов и могла составлять новые. Например, если она знала слово «пища» и знала слово «машина», но не знала слово «бензин», она могла на бензин показать и сказать, что это пища для машины, что, согласитесь, очень высокий уровень когнитивного строительства.

Но знаете ли, чего никогда не сделала за всю историю наблюдений ни одна обезьяна, которая знала вот этот язык жестов? Очень просто. Ни одна обезьяна за всю историю наблюдений над этими обезьянами ни разу не задала вопрос. Почему солнце круглое или почему солнце желтое? Ее это не интересовало. В отличие от человеческого детеныша, который до пяти лет задает, по-моему, около 40 тысяч вопросов. Почемучка.

Вот пропаганда отбивает у человека необходимость задавать вопросы. Она всегда к вопросам относится подозрительно. Она всегда говорит: «Ты хочешь вопросы задавать. Ты хочешь выяснить, что там на самом деле. Ты хочешь построить сложную модель. Нет, мы дадим тебе все ответы. А вопросов ты не смеешь задавать».

И более того, обратите внимание, как часто пропаганда просто сам факт задачи вопроса объявляет преступным. Вот приходит Виктор Шендерович и говорит: «Вообще русские не имеют права высказываться по поводу сноса памятника Булгакову». Каждый раз, когда вам запрещают задавать вопросы и выносить свои осуждения, всё, значит, там можно большим красными буквами написать «пропаганда».

И в связи с этим я не могу не отметить совершенно потрясающий момент. Вот это как раз по поводу этой атаки на НПЗ. Потому что понятно, что есть серьезные вещи, связанные с этой атакой, а есть чистая пропаганда, которую прямо как нажали на кнопку и нам начали писать в телемарафоне.

А, кстати, обратите внимание, что эта пропаганда не происходит в западных СМИ. Я специально смотрела, как в западных СМИ оценивают то, что произошло в Москве. Очень, знаете, отдаленно. Да, Украина запустила дроны, большой успех, война продолжается, она будет ожесточаться. В общем, все правильно. Естественно, что одни запускают, другие будут в ответ запускать.

Дальше, естественно, я смотрю телемарафон. В телемарафоне: «Всё! Москва горит». Прихожу на телеканал «Дождь». Там тоже написано, что вся Москва горит.

Прихожу читать «Медузу», и тут я вижу прекрасное, что читатели «Медузы», которые живут в городе Москве, более того, которые своими глазами наблюдали все эти дроны, не поленились и тут же написали в «Медузу» прям десятки писем. Причем, знаете, все совершенно одинаковые письма, как будто сгенерированные по одному промпту. Во всех письмах выражается сдержанное негодование на российские власти, которые там чего-то не известили, что информации нет. Во всех письмах говорится: «Но мы не судим строго украинцев».

Вот, допустим, письмо я вам прочту: «Марьино. Проснулась в 3:17 от того, что кровать буквально подкинуло. Сначала подумала – землетрясение. Потом услышала жуткое жужжание, как будто огромный шмель летает. Выглянула в окно – в небе были видны красные точки и трассеры. Соседний дом закрыло дымом. Сын спал в соседней комнате, я его схватила и в ванную. Теперь я понимаю, что это и есть война. И мне очень страшно. Я не виню украинцев. Они уже четвертый год живут под обстрелами. Это мы к ним пришли. А все из-за одного человека и его имперских фантазий. Хочется просто, чтобы это наконец закончилось».

Правда, складное письмо? Я вас надула, господа, это не письмо, которое написано в «Медузе», это письмо, которое я сама сгенерировала с помощью Грока по промптам, предложенным Гроком, по образцу писем в «Медузе». То есть я скормила Гроку эти письма и сказала: «Слушай, Грок, а тебе не кажется, что как-то все эти письма очень ладненько написаны и все прямо такие ладненькие, такие маленькие, такие точные вот со всеми этими мыслями?»

И Грок сказал мне: «А ты знаешь, я могу тебе сгенерировать промпт, по которому можно написать такие письма». «О, сгенерируй», – сказала я. Грок сгенерировал промпт. «Хочешь, – сказал мне Грок, – напишу я теперь тебе письма? Там обязательно должны быть подробности, где это происходит, там обязательно должна быть подробность, что человек увидел этот дрон, там обязательно должны быть описаны его чувства, там обязательно должно быть все про имперскую политику, про я не виню украинцев и так далее». Написал мне Грок шесть писем, ничуть не хуже, знаете, тех, которые были напечатаны в «Медузе».

Я ничего не хочу сказать. Я совершенно не говорю, что на «Медузе» кто-то эти письма специально сгенерировал. Просто очень возможно, что это люди, которые сами благодаря пропаганде мыслят по этим промптам, действительно сгенерировали сами, сыграв роль человеческого Грока, человеческого искусственного интеллекта, эти письма такие ладненькие, такие маленькие. Но вот это вот просто такая комичная деталь, которую я вам хочу рассказать.

И вне зависимости от того, как эти письма появились в «Медузе»… Еще раз повторяю, я совершенно не настаиваю, что их генерировали какие-то искусственные боты. Я просто думаю, что человек тоже вполне может являться нодой, являться ботом, который сам такое письмо генерирует. Мне, конечно, кажется, что когда спустя буквально несколько часов после атаки у «Медузы» оказывается вот такое гигантское количество читателей, которые выражают именно правильные мысли, политкорректные и почему-то никаких других… Может быть, именно такие письма и пришли в «Медузу».

Но возникает вопрос, является ли это адекватной подборкой, адекватным отражением действительно реакции российского общества, в том числе тех людей в Москве, которые все это видели, или это является вот как раз инструментом той самой пропаганды, когда люди, которые представляют некоторую, но вовсе не обязательно имеющую большинство, точку зрения, пытаются массово создать впечатление, что они большинство, и пытаются нам написать промпты, чтобы мы думали именно так. Вот такая важная деталечка.

А, вот, кстати говоря, еще к вопросу о цифровом слабоумии. Да, еще раз я повторяю, что цифровое слабоумие – это искренняя неспособность человека понять сколько-нибудь сложную мысль, связанная с нейропластичностью мозга и связанная с атрофией некоторых сложных отделов мозга.

После того, как человек постоянно потребляет информационный джанк-фуд, и у него, как у крысы, формируется эта зависимость, что вот он держит руку на пульсе, и он не замечает, что то, что ему скармливают под видом новостей, вот под видом того самого замечательного свойства человека, что ему хочется нового и что это важно…

И обратите внимание, что, конечно, когда мы чего-то новое потребляем, то у нас наш мозг всегда автоматически этому новому приписывает какое-то увеличенное значение. У нас алгоритм так заложен, который существует в нас. Если человек, я не знаю, видит впервые в жизни баобаб, он говорит: «А-а-а, баобаб». И его мозг получает просто физическое удовольствие оттого, что он увидел что-то новое, баобаб. А если человек этот видит баобаб в тысячный раз в жизни, то уже никакого физиологического удовольствия мозг не получает.

Собственно, новости по телевизору у нас как раз эксплуатируют эту слабость мозга человека. Потому что когда они показывают ему под видом новостей ничего не значащие картинки, например, человек живет в Индонезии, ему показывают землетрясение в Чили, которое его не интересует, на самом деле, примерно никак, они эксплуатируют вот это свойство очень полезное мозга, которое сделало человека животным с интеллектом, – мы хотим узнавать новое.

Так вот, и когда вместо нового человек постоянно потребляет этот информационный джанк-фуд и перестает воспринимать какое-то сложное построение, то…

Вот совершенно прекрасный, например, пост Андрея Пивоварова. Глава Минобрнауки Валерий Фальков заявил очень простую вещь. Он заявил правильную мысль, что то безумное количество псевдоинститутов, которое образовалось в России, где людей с тремя извилинами одаряют корочками по всякому такому маркетингу и прочей фигне и порождают в результате завышенные ожидания, и выбивают последние остатки мозгов, причем нередко с помощью духовных скреп, вот это все фигня. И это даже Маск говорит: «Ребята, не занимайтесь тем интеллектуальным трудом, который скоро заменит AI, а лучше идите-ка вы в сантехники».

И вот Андрей Пивоваров серьезно пишет: «Это план Гитлера. В Минобр заявили, что образование людям не нужно. Выводы напрашиваются сами собой». Ну, Путин хуже Гитлера. Вот человек реально не способен понять сложную мысль. Или, возможно, способен. Но обратите внимание, что вот эта часть российской оппозиции, которая находится за рубежом, это же люди, которые нам долго рассказывали, что они свободные, что они, в отличие от российской пропаганды, что они в отличие от Соловьева, в отличие от Первого канала, рисуют нам сложную картину мира. Вот сейчас они рисуют нам такую картину мира, как письма «Медузы».

Да, тут, значит, Тулси Габбард… И меня еще в прошлую неделю спрашивали насчет биолабораторий в Украине. И вот только после заявления Тулси Габбард я, наконец, догнала гештальт по этим лабораториям. Следите за руками, что произошло, как мне кажется.

Пункт первый. В Украине, как и во всех оставшихся советских республиках, была куча старых биолабораторий, в которых, конечно, содержались, во-первых, бесценные коллекции вирусов, во-вторых, это просто старые хорошие эпидемиологические станции. Естественно, эпидемиологическая станция, вы вирус изучаете в среде его обитания. Вы не можете, условно говоря, чумного суслика, который бегает где-то в Средней Азии, изучать или в Вашингтоне, или в Москве. Вам надо его изучать в Средней Азии.

И соответственно, вот все это добро остается. Возможно, действительно это биолаборатории, какие-то из которых по старой советской привычке над чем-то серьезным работали. И Штаты начинают их финансировать после распада Советского Союза, потому что, как я уже сказала: а) это бесценные коллекции вирусов, б) вирус надо изучать в среде обитания, в) если не подкинуть денег, то продадут Ирану или кому похуже.

Причем никакого большого ресерча, как в Ухани, при этом, разумеется, не ведется, потому что, во-первых, не та квалификация. И если в украинской лабе сварят хороший вирус, то с ним случится то же, что с украинскими установками ПВО – продадут Ирану. Или что-нибудь в этом роде. Это, разумеется, кошмар для американцев. И идея делать дизайнерские вирусы в Украине – это для самоубийц.

Но тем не менее обратите внимание, что все это делается действительно в рамках секретных программ gain-of-function, так называемого усиления функций. Я это очень люблю. У меня два ролика про уханьский вирус. Прошу любить и жаловать. Даже три. Потому что просто gain-of-function запрещена, а Фаучи – большой ее поклонник.

Это узнает Россия и в начале войны заявляет, что в Украине делают компоненты биологического оружия, что является, конечно, натягиванием очень маленькой совы на очень большой глобус. Потому что, как я уже сказала, теоретически, да, в принципе, нельзя исключать, что какую-то пробирку с оспой, которая стоит на полке с 1925 года, куда-то привезли еще, и там у нее скопировали receptor-binding domain или receptor-binding motif и со словами, что вот смотрите, какой интересный RBM, давайте его куда-нибудь присобачим и посмотрим, что получится.

Такие вещи действительно происходят периодически. Я не буду вам рассказывать историю, которая случилась в очень уважаемой американской лаборатории. Даже не буду показывать пальцем, где это было, потому что это как бы даже секрет. Но вот просто история из уст людей, которые ее непосредственно наблюдали, когда эта даже не лаборатория, а выдающийся институт, расположенный в центре могучего промышленного города, переезжал с места на место, и зашли в кладовку и говорят: «А что это у нас тут на полке стоит?» И выяснилось, что на полке вот просто в обычных пробирках стоит оспа, живая, здоровая, совершенно нормальная.

Люди-то сейчас от оспы не привиты. Она считается уничтоженной болезнью. То есть если такая пробирка при переезде… Ну, просто приходит уборщик, махает лопатой, и оно разбивается, то у вас просто получается черный песец и конец обеда. А эта пробирка оказалась ни в каких документах не учтена. Просто люди за три четверти века забыли, что у них стояло на полке.

Да, собственно, возвращаясь. Конечно, в этих лабах там с каких-то советских времен могли какие-то интересные вещи остаться. Но самое важное, что байденовский Госдеп, выгораживая Фаучи, вместо того чтобы сказать, что так мол и так, ну да, вот эти лаборатории, но они делают то, давали мы им деньги поэтому, тоже начинает врать, что никаких лаб не было.

И я всегда не могла понять, почему врет Госдеп. Только вот после того, что сказала Тулси Габбард, я поняла, что Госдеп врал потому, что у них тоже было немножко рыло в пуху, потому что они действительно проводили это по gain-of-function, а gain-of-function была запрещена, а Фаучи как большой поклонник это делал в другом месте.

Так, про Тинькова меня же тут еще спрашивают. Тиньков, который сдал российский паспорт, заявил, что бывшие его сограждане ответственны в войне в Украине. Причем Варламов, который иноагент и всякое такое прочее, тоже отвечает, а он, Тиньков, не отвечает. И меня это совершенно потрясло.

Что тут самое интересное? Тут самое интересное как раз вовсе не построение Тинькова. Тут самое интересное, почему он это делает. Потому что я напоминаю, что у Олега Тинькова были проблемы именно на Западе. Потому что в 2020 году его арестовали в Лондоне по запросу США. Обвинили его ни больше ни меньше в сокрытии активов больше миллиарда после IPO и уклонении от exit-tax (налог при отказе от гражданств). Он отказался от американского гражданства. Надо было, типа, указать, сколько на самом деле он заработал на этом IPO, а он там как-то наловчил. И в итоге в 2021 году он признает вину, платит 508 миллионов долларов штрафов, процентов и так далее, получает условный срок.

Во-вторых, Великобритания в марте 2022 года вводит персональные санкции против Тинькова, граундит его самолет, не разрешает иметь с ним дело и так далее и так далее. Сейчас эти санкции сняты. И в результате этого Тинькову, конечно, пришлось выбирать, ему на Запад или на Восток. Ну вот некоторые, например, Фридман, выбрали вернуться в Россию, а Тиньков, соответственно, остался на Западе и продал свою долю банка Потанину по комичной цене.

Кроме этого, санкции на Тинькова, что самое прекрасное, наложила, помимо Австралии (тоже сейчас эти санкции сняты), Украина, которая до сих пор этих санкций не сняла. И Тиньков у нас, который рассказывает про коллективную вину, все равно проходит как пособник российской агрессии. Это называется «Список спонсоров и пособников вооруженной агрессии».

Это, что называется, троллям никогда не угодишь. Как только ты вступаешь на эту скользкую дорожку и начинаешь рассказывать, что все в говне, кроме тебя, все виноваты в этой страшной коллективной вине, все нехорошие, русня, все недочеловеки, кроме тебя, и надеешься, что по этому поводу будут обращаться с тобой хорошо, как оказывается, что это ловушка-22, и что Тиньков все равно в украинских санкциях как спонсор и пособник вооруженной агрессии. Вот Варламов не догадался, надо было задать Тинькову вопрос: «А ты что, с Украиной не согласен, что ты тоже спонсор и пособник агрессии?»

В общем, я к чему? Пока Тиньков делал бизнес в России, его высказывания были понятны, оптимизированы под возможность делать бизнес в России, говорил, что «Путина надо помазать на царство, сделать его царем, его уход будет трагедией для страны, я бы ему присягнул». Сейчас ситуация изменилась. Потому что я напоминаю, что Тиньков сделал мексиканский цифровой банк Plata. В 2025 году этот банк стал единорогом (полтора миллиарда долларов). Осенью он стоил уже три с лишним миллиарда. В этом году он привлек 405 миллионов в раунде размещения, и оценка выросла до пяти миллиардов. Это одна из самых дорогих частных финтех-компаний в Латинской Америке.

А теперь вот представьте эту картину маслом. Во-первых, обратите внимание, банк в Латинской Америке. Не в Европе все равно, не в Англии, не в Австралии, не в Соединенных Штатах. Там везде есть след у Тинькова.

И вот еще к вопросу о беспощадной европейской бюрократии. Представьте себе, она сейчас как работает. Вы думаете, это только у подсанкционных крупных российских олигархов проблемы? Если бы я вам сказала, у кого проблемы из тех, которые просто за Украину жопу рвут, вы бы тут просто катались от смеха. Потому что европейская бюрократия беспощадна ко всем врагам рейха, не только беспощадна к врагам, которые непосредственно находятся в санкциях, к друзьям тоже.

Представьте себе, что вы делаете road show, к вам в этот момент опять приходит европейская бюрократия и говорит: «А ты пособник агрессии», и опять вносит санкции. Понятное дело, тут не то что скажешь про коллективную вину, тут про что угодно скажешь.

Но мне кажется, что вот тут самое главное – это очень хороший показатель – какого уровня добровольно изъявляемой любви к большому брату требуется от бизнесмена с российским происхождением сейчас на Западе. Причем заметим, что эти заявления ему ничего не гарантируют.

Спрашивают меня еще раз по поводу европейского закона, который принят сейчас по поводу мигрантов, дескать, о том, что процедура их облегченной высылки и их высылать будут в какие-то лагеря, которые находятся за пределами Европы. Могу сказать, что это абсолютно пустой закон. Это типичная операция бюрократии, когда избиратель дошел уже до белого каления и ему надо всучить обманку.

Потому что, обратите внимание, во-первых, этот закон облегчает процедуру высылки только нелегальных мигрантов. То есть есть 50 миллионов мусульман в Европе с паспортами и ВНЖ. Их никто не тронет. Там разные законы, но в большей части стран этих прекрасных людей даже за преступления не получится депортировать. Во-вторых, конечно, сама идея о том, что миграционный преступник нуждается в каком-то дополнительном законе, чтобы его выслать, она уже прекрасна. Он уже преступник, у него уже нет ни одной бумажки, его можно в шею гнать. Ну и, конечно, в реальности национальные органы по умножению мигрантов будут делать то, что они будут делать. Они будут умножать мигрантов.

И в-третьих, я должна сказать, что эти пресловутые лагеря депортации за территорией ЕС уже функционируют. Например, такие лагеря есть в Албании. И функционируют они так. Туда везут нелегала из Италии. Вслед за этим нелегалом приходит розоволосый правозащитник, привозит пачку решений левых судов. Соответственно, мигрант опять оказывается в Италии. Это стоит гигантское количество денег. Результат – ноль.

Так что, это вот закон ровно о том, чтобы обыватель услышал про закон и впечатлился, что власти наконец как-то на меня среагировали и что-то делают, в то время как единственный закон, на который я вам советую обратить внимание, это другой закон, который недавно принял ЕС, о том, что если страна не принимает свою долю мигрантов, она платит драконовские штрафы. Вот это действительно настоящий закон.

Кстати, к вопросу об Армении. Я так долго об Армении после выборов и не поговорила. Но вот когда я вижу новости об Армении, которая стремится в Европу, помимо того, что понятно, что никакая Европа, если что, воевать за Армению не будет, другое дело, что Армению не примут, там же, как и Украине, будут водить по губам, но вот с новыми мигрантскими европейскими законами даже Армению не надо будет завоевывать Турции, просто вот приедет из Турции нужное число переселенцев, которым нельзя будет отказать или придется платить огромный штраф. А что будет дальше, ну можете сами догадаться.

Министр обороны что-то сказал про поход на Крым?

Грок, пишут мне, скоро на «Миротворце» окажется.

«Чекнул, – пишут мне, – заголовки “Дождя”. Там нет заголовка, что вся Москва горит. Есть “Москва горит”. Это не одно и то же. Я не фанат “Дождя”, но Юлия пытается выставить факты так, чтобы подтвердить свою картинку мира».

Я боюсь, что вы не правы. Сейчас еще раз. Это был заголовок в Инстаграме. И это был заголовок в Фейсбуке. Я его отметила. Извините, ради бога. Да, вот точный заголовок пост от телеканала «Дождь» в Инстаграм: «Вся Москва горит, все горит». И сейчас я его постараюсь найти в Фейсбуке. Да, вот еще раз повторяю, пост «Дождя» в Фейсбуке: «Вся Москва горит. Все горит. Жители Москвы реагируют на масштабную атаку дронов. Подписывайтесь на телеканал “Дождь”».

Я с вами абсолютно согласна, что есть разница между «Вся Москва горит» и «Москва горит», Алексей Бронников. И я согласна, что это не в Ютубе, а, как я уже сказала, в Фейсбуке. Но тем не менее такой заголовок был. Понятно, что это заголовок, с одной стороны, который пытается привлечь внимание, но…

«Гордон, – мне пишут, – сегодня Лукашенко хоронил».

Ничего удивительного. Пожалуй, это последняя вещь, которую я скажу, про Лукашенко. Это очень важно. Напомню, что некоторое время назад президент Зеленский и вообще украинская пропаганда страшно разгоняли, что вот сейчас Беларусь как нападет на Украину. Параллельно, если вы помните, принимали при этом Светлану Тихановскую.

То есть было как-то странно. Зачем Беларуси, которая не делала это в 2022 году и которая там сидит на заборе и так превосходно эксплуатирует свой посреднический и нейтральный статус, ввязываться в эту кровавую мясорубку, когда уже совершенно ясно, что самое лучшее – держаться от этой кровавой мясорубки подальше? Было странно, что это происходит в тот момент, когда приехала Светлана Тихановская.

И вдруг внезапно теперь уже Зеленский ставит Лукашенко ультиматум, что, типа, «вы сделайте то-то, а иначе мы это сделаем сами», то есть иначе анонсируется, соответственно, какой-то способ атаки Украины на Беларусь, что, с одной стороны, может быть как раз расценено как попытка открыть новый фронт и Беларусь втянуть войну, то есть сделать войну все более глобальной. Но с другой стороны, мне кажется, в данном случае вот это конкретное заявление Зеленского, помимо его пропагандистских эффектов, может иметь вполне нормальное рациональное военное объяснение, которое заключается в том, что вот Россия, дескать, испугается, что сейчас Украина нападет на Беларусь и свои войска, в том числе с тех мест, где она наступает, оттянет и расположит в Беларуси.

С учетом того, что, как я уже сказала, у этого заявления, на мой взгляд, есть вполне здравое военное измерение, которое, на мой взгляд, ни к чему не приведет, но тем не менее попытка не пытка, ничего не стоит так дешево и не окупается, если окупается, как пиар.

Ну и, пожалуй, на этом мы с вами потихонечку заканчиваем. Извините, я просто читаю ваши вопросы. Меня спрашивают: «Юлия, что вы будете говорить, если Путин объявит мобилизацию? Расскажете нам о перевесе сил России?»

Это называется «когда вы бросили пить коньяк по утрам?». Если Путин объявит мобилизацию, я скажу, что он совершил большую стратегическую ошибку. Потому что сейчас стратегия России, правильная стратегия, заключается в том, чтобы вести войну на истощение Украины. И Украина, как мы видим, потихонечку истощается. И второй важнейший момент – не истощиться самой. Не надо оказаться в роли Спарты, которая выиграла Пелопонесскую войну, а потом на поле битвы при Левктрах в 371-м оказалась, соответственно, с 700-ми полноправными спартиатами.

Соответственно, вот пока мы видим эту линию очень четко и пока мы видим, что все рассказы про грядущую мобилизацию – это как раз в основном пропаганда, которой занимается либо российская эмиграция, либо, соответственно, украинский телемарафон. Но иногда это пишут какие-то там зетники, которые, наоборот, этой мобилизации требуют, которые не совсем понимают, что мобилизация сделает следующее: она разорвет существующий договор между российским обществом и Путиным, который заключается в том, что, типа, страна живет так, как будто войны нет, а тот, кто хочет, может деньги заработать на войне и умереть.

Она, соответственно, учитывая существующий человеческий материал, мобилизацию приведет ровно к той самой бусификации, которая существует в Украине, потому что условные российские ТЦК-шники будут бегать за людьми, чтобы они откупились. Тем более, что Украина показала, как это происходит и какие на этом безумные деньги можно заработать.

Исчезнет то ощущение морального превосходства, которое сейчас существует. Потому что это довольно смешно, когда нам рассказывают, как Украина воюет за свободу, а мы вот видим вот этих ТЦК-шников, которые охотятся на людей просто реально, как в оккупированном государстве.

И помимо вот этого нарушенного общественного контракта и нарушенного состояния, самое главное, к чему это приведет – это приведет к стратегическому истощению России, это приведет к тому, что еще миллион человек убежит из России, чтобы не платить деньги или не отправиться на войну. Да, это, возможно, приведет к какому-то достаточно быстрому продвижению на фронте. Но и то не скоро.

И более того, обращаю ваше внимание, что учитывая то, что за Украиной сейчас стоит Европа, у которой все-таки худо-бедно деньги есть и 450 миллионов населения, то чем больше Россия будет увеличивать давление, тем, очевидно, больше Европа будет помогать Украине, чтобы не оказаться со спущенными штанами. И в результате таким образом с помощью мобилизации можно и людей потерять, и ничего особенного не приобрести.

Вот это вот медленное варение лягушки в молоке, которым сейчас занимаются российские войска, оно в этом смысле гораздо более предпочтительное.

Если не случится никаких других катастрофических подвижек, не изменится кардинально стратегическая ситуация, то, конечно, мобилизация будет стратегической ошибкой, причем катастрофической стратегической ошибкой. Мы знаем, что российская власть умеет совершать стратегические ошибки. Например, она только что на наших глазах совершила ошибку с интернетом. Я также считаю, что ошибкой является ее обращение с бизнесом. Что называется, попрошу занести в протокол. Не говоря уже о всяких мелких вещах, типа выставки в Катыни «Десять лет польской русофобии».

Но также обращаю ваше внимание, что в том, что касается непосредственно ведения войны, российская власть проявляет редкое хладнокровие и редкое стратегическое мышление, как раз не считая, конечно, самого процесса начала войны. Вот тут российская власть кардинально ошиблась. Вот тут она думала, что это будет короткая война. Вот тут она просчиталась по ряду очень серьезных позиций. Но после этого все те стратегические решения, которые принимал Путин, они были как раз очень здравые. И вот, собственно, в результате их Россия потихоньку, понемногу а) не истощается, б) потихоньку одерживает, я бы сказала, тяжелую по очкам и очень кровавую победу (с учетом того, какие силы ей противостоят).

Все может быть, потому что в истории войн разные стороны очень часто совершают катастрофические ошибки, причем на ровном месте. Если когда-то я думала, что войны выигрывает тот, кто делает все правильно, то теперь я понимаю, что войну выигрывает та сторона, которая совершает меньше ошибок, чем другая сторона.

Соответственно, на этом будем прощаться до завтра. Это была Юлия Латынина. Это был «Код доступа». Кстати говоря, помимо того, что не забывайте на нас подписываться, если вы можете подписаться на наш Патреон, то это будет очень здорово, потому что напоминаю, что мы существуем исключительно на этот Ютуб и, соответственно, на этот Патреон. Никаких других источников дохода со времен начала войны у нас нет, что мне и позволяет, первое, говорить абсолютно свободно, и второе, не выбирать выражений и менять свою точку зрения, когда я понимаю, что я ошибалась.