«Код доступа»: Иммунитет от коминтерна. Конфликт переходит в новую стадию. Стратегия Путина и стратегия Трампа

Юлия Латынинапублицист, писатель

Трамп реально пытался остановить эту войну, делал Путину два предложения. Одно, первое, неудовлетворительное, а другое, в Анкоридже, пожирнее. Путин сказал, что нет, он это предложение не принимает, потому что он на поле боя добьется большего. Добьется ли он на поле боя большего и прав ли Путин, не приняв предложение Трампа, мы не знаем, потому что цыплят считают по осени…

Подписаться на Yulia Latynina

Поддержать канал Latynina TV

Поддержать «Эхо»

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа», как всегда по субботам. Делитесь ссылками, ставьте лайки, задавайте вопросы, на которые я очень скоро перейду отвечать.

И я понимаю, что перед тем, как отвечать на ваши вопросы, я должна начать с главных новостей недели. Все обсуждают пост в сети Truth Social президента Дональда Трампа, который сказал, что Украина может дойти до границ 1991 года и может и дальше. И да, мы, конечно, об этом поговорим, и я объясню, как это полностью вписывается в ту стратегию Трампа и в ту очень хорошую игру картами при наличии очень плохих карт и очень плохой игры, которую уже несколько месяцев он ведет.

Но я хочу начать для начала с другого. Так сказать, sitz im Leben, как говорят историки. Вот с того, что нас все окружает. А одно из них – это прекрасная новость о том, что за последний год в Британию приехали более 1,2 миллионов мигрантов, при том, что число родившихся в стране детей составило около 662 тысяч, а 496 тысяч англичан выехало из страны. В общем, короче говоря, население Англии в этом году росло в значительной степени в основном за счет мигрантов.

А второе – это замечательная речь, которая была произнесена приблизительно в тот же самый момент, когда Трамп выступал в Генассамблее ООН. Это была речь дочки Бена Аффлека Вайолет, которая ее произнесла с намордником на рту. Она потребовала нового введения масочного режима и карантина, потому что, по ее словам, ковид не кончился. Ну, помните Грету Тунберг: «Вы украли наше будущее». И она сказала: «И вы, взрослые, крадете наше будущее, нас, детей, потому что последствия ковиды неисчислимы, и поражается каждая клетка во всем теле». Понятно, что девочка немножко нейроотличная выступала на трибуне ООН. Но возникает, естественно, вопрос, а кто же ее на трибуну ООН пустил?

И, кстати, говоря о нейроотличности, тут после того, как президент Трамп сказал, что, уж не помню, парацетамол, что ли, не надо или Тиленол не надо пить беременным, а то повышается риск Аспергера… Я, если можно, медицинские аспекты этой истории не буду комментировать. Там вроде бы есть какие-то исследования, вроде бы это все и не подтверждается. Поэтому тут я не копенгаген. Но могу сказать одно. В связи с тем возник вопрос о том, что что-то много стало людей, которые нейроотличные, у которых диагностируют то аутиста, то Аспергера, то синдром дефицита внимания и так далее и так далее.

И не я, а, надо сказать, один из моих приятелей мне подкинул несколько фантастических данных на эту тему. В частности, статью в Independent, где было сказано, что более половины жителей Великобритании себя самоидентифицируют как нейроотличные люди. То есть более половины жителей Великобритании считают, что у них что-то не в порядке с кукухой. Сами себе поставили диагноз. И очень интересно, что если этот диагноз медицинский подтверждается, а нынче психиатры, они люди добрые, они, если поищешь… Это же известная шутка среди психиатров, что нету психически здоровых пациентов, есть недообследованные люди. Так вот, если тебя пообследуют, обязательно чего-то найдут. Так вот, если тебе это письменно как-нибудь запишут, то ты можешь претендовать на довольно серьезные льготы и выплаты, и пособия, и прочее такое.

И я подумала, как интересно. Потому что вот нынче же в странах Запада, в цивилизованных странах самая крутая карьера – это быть жертвой. И я всегда думала, что обыкновенный белый патриархальный сексист, особенно мужского пола, он может занять верховное место в пирамиде виктимности, только если он поменяет пол и станет трансгендером. А оказывается, достаточно объявить себя нейроотличным человеком, и тогда, извините, даже члена не надо резать, тогда можно сразу же виктимным стать. Это я, собственно, почему говорю? Это я описываю sitz im Leben, в котором происходит война России и Украины.

А, да, я еще забыла две прекрасные детали. Одна – это, конечно, выступление террориста аль-Джулани на Генассамблее ООН в Нью-Йорке. И то, что бывший террорист «Аль-Каиды» выступает там, это еще ничего страшного, потому что это все циничная геополитика. Тут я все прекрасно понимаю. Надо сирийцев отправлять обратно. Для этого надо сказать, что наконец в Сирии что-то там победило и вот, пожалуйста, едьте туда и стройте.

Но проблема заключается в том, что ведь нынешние западные политики, они не могут заниматься циничной политикой. Они всегда должны заниматься высокоморальной политикой. Они всегда должны быть в белых одеждах. Они всегда должны творить добро и воевать против зла.

И вот оказывается тогда, что аль-Джулани, на руках которого буквально кровь не то что не просохла, а вот просто в текущий момент это продолжается, как только он пришел к власти, мы видели многочисленные случаи резни, направленные против всего, кто не является мусульманами суннитами. То есть там были и курды, там были и друзы, там были и алавиты, там все что угодно. Естественно, и христиане. И нам говорят, что этот человек строит в Сирии демократию. Потому что ведь европейский политик не может сотрудничать с кем-то, кто демократию не строит. Поэтому если ты сотрудничаешь, то он автоматически строит демократию.

И то же самое мы видим относительно Палестины, когда в награду за 7 октября ряд европейских стран, сначала Франция, теперь Великобритания, плюс примкнувшие к ним Австралия и Канада, признают государство Палестина, громко говорят: «Мы ХАМАС-то не признаем. Мы хотим, чтобы там были справедливые выборы». Как будто при справедливых выборах кто-нибудь другой победит, кроме как ХАМАС. То есть реально наградой за 7 октября становится признание государства Палестина.

При этом, заметим, эти прекрасные люди, не моргнув глазом… Ребят, ну вы только что сирийцев принимали, вы только что афганцев принимали, только что принимали гигантское количество беженцев. И продолжаете принимать. Как я уже сказала, вот 1,2 миллиона мигрантов приехали только в одну Великобританию за этот год. И понятно, что большая их часть приехала из арабских стран.

Так, пожалуйста, примите к себе 2 миллиона или сколько там. Там все-таки, скорее всего, меньше. Там это просто пособие на 2 миллиона. Примите к себе 2 миллиона жителей Палестины, если вы утверждаете, что им угрожает геноцид. Вы же даже вот из Сирии принимаете, а там не угрожает геноцид. Из Афганистана принимаете, а там вроде не угрожает геноцид. Если этим прекрасным людям, по вашим словам, угрожает геноцид, ну примите их у себя, сделайте их политическими беженцами.

Нет, не принимают, но зато признают и зато участвуют, по их собственной формулировке, в борьбе сынов Света против сынов Тьмы. И сыны Света – это, конечно, несчастные палестинцы, которые жертвы и которым все можно, а сыны Тьмы – это, конечно, кровавый Израиль. Просто вот как на передовице газеты «Правда» в 70-х годах.

Это я к чему? Это я, во-первых, к тому, что вот тут некоторые люди наивные спрашивают: «А когда это Евросоюз заметит коррупцию президента Зеленского? Когда всплывет флешка Миндича? Когда, наконец, увидят, что куда-то пропадают деньги на укрепления, как ведет себя ТЦК, что не выполнен госзаказ и куда делись деньги на госзаказ?» Ответ – никогда. Слушайте, если эти прекрасные люди целуются с Джулани и называют, что это демократия победила, то неужели вы думаете, такая маленькая мелочь, как вот эти особенности правления президента Зеленского, когда-нибудь натрут глаз какому-нибудь CNN или BBC? Ответ – конечно, нет.

Так вот, это я к чему? К тому, что президент Трамп, которому все это и вся российско-украинская война досталась на руки, вместе с Black Lives Matter и прочими приятностями современного воук-социализма, он, имея очень плохие карты, пытался эту войну остановить.

То есть не то что, как я понимаю, довольно честно, а я уже многократно объясняла почему. Потому что он понимал, что при существующей диспозиции Украина эту войну проигрывает. И поскольку стратегически за этой войной стоит Демократическая партия Соединенных Штатов Америки, а перед ней даже еще и американские неоконы, которые делали ровно то, что писал Збигнев Бжезинский, когда он написал в 1997 году, что «на геополитической карте Европы появилась ключевая точка – Украина, без возвращения Украины не может Россия стать империей, и наша задача – продолжать ссорить варваров между собой, чтобы никогда Россия не возродилась».

Я эти слова дальше процитирую дословно, но сейчас я пересказываю близко к тексту. Вот, собственно, реализацию этой геостратегии мы видели. Реализация этой геостратегии по независящим сначала от неоконов, а потом от демократов обстоятельствам привела к тому, что войну Украина стала проигрывать. И хотя, с одной стороны, сама империя стирает саму себя во взаимном уничтожении, что является вторым наилучшим выходом после того, который планировался для Соединенных Штатов, но тем не менее стратегически Украина эту войну проиграет.

Или, точнее, даже так. Украина эту войну как раз может и не проиграть, потому что от Украины совершенно точно кусок останется. А вот западный мир, мы еще поговорим о том, что значит это слово «западный мир», действительно эту войну проиграет. Более того, он ее уже проиграл хотя бы просто потому, что в ходе этой войны окончилась эра абсолютного доминирования Соединенных Штатов Америки и вдруг оказалось, что тут Китай и Индия принимают Путина в свой новый большой союз, который, по сути дела, союз глобального Юга против бывших гегемонов.

А бывшие гегемоны занимаются ровно тем, о чем я рассказывала вам только что в начале передачи: импортируют мигрантов, дают пособия нейроотличным людям, которых становится все больше и больше, приглашают этих очень нейроотличных людей на трибуну ООН, где те рассказывают, как ковид угрожает молодому поколению и на всех надо надеть намордники, и «куда же вы, взрослые, смотрите?»

И Трамп реально пытался остановить эту войну, делал Путину два предложения. Одно, первое, неудовлетворительное, а другое, в Анкоридже, пожирнее. Путин сказал, что нет, он это предложение не принимает, потому что он на поле боя добьется большего. Добьется ли он на поле боя большего и прав ли Путин, не приняв предложение Трампа, мы не знаем, потому что цыплят считают по осени. Если Путину удастся существенно продвинуться на поле боя, то, значит, был прав. Причем сделать это за сравнительно небольшую цену, то есть не угробив, допустим, российскую экономику.

Если Путину не удастся продвинуться на поле боя или если он это продвижение осуществит средствами, которые погубят российскую экономику (придется проводить мобилизацию, рухнет экономика, поднимется инфляция и так далее), тогда, значит, окажется неправ. Это вот такое дело. Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Тогда, значит, он упустил синицу в руках ради журавля в небе, которого не поймал.

Но пока президент Трамп рассчитывал на то, что он с Путиным договорится, он, если вы помните, вел себя так, что у всех пиарщиков, особенно ненавидящих Трампа, возбуждал живейшую ненависть, и они говорили: «Как это он называет Путина хорошими словами?» Естественно, если ты с кем-то хочешь договориться, ты его называешь хорошими словами. Это азы бизнеса, политики и так далее. И уж тем более дипломатии, потому что вообще в дипломатии, как известно, нет слова «нет». Это мы тут привыкли к каким-то странным разновидностям дворовой брани, которая называется почему-то дипломатией и которая на самом деле очень похожа на обмены мнениями в Твиттере.

Как только Трамп понял, что, во-первых, ему не удалось договориться с Путиным в этой итерации, а, во-вторых, Путин договорился с Китаем, потому что, в отличие от президента Трампа, Китай, не связанный вот этими условностями и белыми пальто, мог пообещать Путину ровно то, что ему не мог пообещать Трамп. «Вот сколько ты территории Украины заберешь, –пообещал Китай, который использует Путина в качестве ледокола, – столько и будет твое».

Трамп этого физически не мог сделать. Тем более он не мог уломать ни Зеленского, ни Европу на принятие тех достаточно минимальных требований, которые выдвинул Путин в ответ. Напомню, что он сказал: «Тогда хотя бы предоставьте мне контроль полностью над Донецкой областью». Это действительно были с точки зрения ситуации на поле боя вполне умеренные требования. Но понятное дело, что в рамках истерики белых пальто они вызвали страшное негодование.

Соответственно, Трамп выписался, как я много раз говорила, из войны, пожелал успеха обеим сторонам и, на мой взгляд, просто замечательно потроллил и Зеленского, и европейцев, когда сказал, что «да, Украина, конечно, может отвоевать хоть 1991 год, хоть двинуться дальше, я вам буду продавать оружие, а вы делайте с ним что хотите». Обратите внимание на две разные реакции, которые это вызвало. У европейцев, которые все-таки не совсем теряют почву под ногами, у европейских бюрократов это вызвало панику. Очень Moscow Times хорошо об этом рассказали. Потому что европейские бюрократы сразу заподозрили, что это троллинг, и что вместо того, чтобы вынимать для них каштаны из огня, как они надеялись, Трамп сбрасывает это на Европу, которая говорит: «Мы тут собираемся воевать с Путиным». И вдруг вместо того, чтобы взять все на себя, Трамп говорит: «Вы собираетесь воевать с Путиным? Ну и воюйте».

И наоборот, в Украине у президента Зеленского в телемарафоне это вызвало очередной прилив восторга, потому что нам стали сразу рассказывать про то, что Зеленский попросил у Трампа «Томагавки». Попросить-то он попросил, но, как выясняется, Трамп не дал. И вот эта вот история с «Томагавками» меня почему поражает? Потому что, слушайте, а вроде бы вот буквально несколько недель назад нам рассказывали про замечательную украинскую ракету «Фламинго», которая летит далеко, которая будет поражать Москву. Если у вас есть новейшая ракета «Фламинго», которая производится в каких-то астрономических количествах, то зачем вам, ребята, устаревшие «Томагавки»?

Вот обратите внимание, что все эти новости, вся эта сфера пиара, она вот действительно рассчитана на людей с памятью золотой рыбки. Потому что, если вы помните, перед ракетой «Фламинго» была еще более замечательная ракета, ракета «Пекло». Перед всем этим было масса всяких других новостей. Помните, президент Макрон обещал отправить французских солдат в Украину. Ау-у-у, как там украинские солдаты? Как там ракета «Пекло», как там ракета «Фламинго»? И вот это мы будем все время слышать.

Это как со вторым пришествием Христа у христиан. Вот когда у них не получилось в первый раз, они все время говорили, что сейчас будет второе пришествие, сейчас будет второе пришествие, завтра, послезавтра, через три дня, готовьтесь. И надо сказать, на этой прекрасной идее они нехило просуществовали две тысячи лет. Но чем президент Зеленский, согласитесь, хуже?

Так что мы все время будем слышать, что перемога, ракета «Фламинго», ракета «Пекло», французские солдаты (кстати, обратите внимание, что европейцы-то в этом охотно участвуют, в этом пиршестве пиара), «Томогавки». Вот все это за углом.

Как я уже сказала, на самом деле все будет решаться не твитами, не пиаром, который в этой войне и который вообще во всем, что происходит в западном мире, приобрел какой-то неприличный характер, и полностью сфера телемарафона, условного телемарафона, затмила реальность. Нам еще три-четыре года назад казалось, что это происходит только в России, что это только в России люди смотрят ОРТ, слушают про распятого мальчика и впадают в какое-то душевное неистовство. Теперь мы видим, что, оказывается, привести людей в измененное состояние сознания можно без всяких наркотиков, можно, действительно, просто с помощью заявлений политиков.

И как я уже говорила тоже многократно, когда у вас оказывается, что поддерживать войну можно с помощью такого дешевого средства, как обещания, то, естественно, у вас происходит абсолютная инфляция этих обещаний и у вас плохая валюта, то есть обещания, в полном соответствии с законом Грешема о том, что плохие деньги вытесняют из обращения хорошие деньги. То есть настоящие подставки оружия, настоящие деньги и уж тем более, конечно, настоящих солдат, отправляемых партнеру. Обратим внимание не союзнику.

Так что, как и можно было ожидать, после встречи 3 сентября, встречи на саммите ШОС, после китайского военного парад война заходит на второй круг. И, конечно, значительной приметой этого второго круга является, во-первых, окончательная победа партии войны внутри России, о которой, в частности, свидетельствует увольнение Дмитрия Козака. Это тот человек, который всегда отстаивал идею перемирия и мира. И более того, напомню, что это тот человек, который практически все это время вел переговоры на разных уровнях, непонятно с кем. Но вот этот переговорный трек, который не прекращался, как раз одним из главных его акторов был Дмитрий Козак.

Ну и другой приметой, конечно, становятся вот эти замечательные то беспилотники, то МиГи, которые куда-то залетели. Я не уверена, что все беспилотники российские, потому что я видела, что там были какие-то беспилотники, которые перемигивались. Это, возможно, их просто с перепугу приняли за российские. Но тем не менее я абсолютно не сомневаюсь, что большая часть этих беспилотников действительно российская. Просто, как это часто бывает, когда у вас повышается уровень тревожности, вы можете еще на что-то дополнительно среагировать, что не вписывается в эту статистическую линию.

И, конечно, плюс еще одна удивительная вещь – это совершенно непонятный для меня продолжающийся конфликт между Венгрией и Украиной, когда уже дело дошло просто до хамских выражений украинских политиков в отношении Венгрии. И там удивительный обмен любезностями на уровне срача в Твиттере произошел. И президент Зеленский сказал, что летали венгерские беспилотники. Это все произошло, напомню, после того как Украина била по газопроводу «Дружба». Венгрия в ответ сказала, что они всегда заблокируют вступление Украины в Евросоюз.

Это я просто дежурно напоминаю, что Венгрия – это страна, которая в начале войны приняла более миллиона украинских беженцев. Сейчас их там, естественно, нету. Просто потому, что Венгрия, в отличие, допустим, от Германии, не стала им выдавать большие пособия, а действительно открывалась в случае нужды. И способность президента Зеленского находить все новых и новых врагов в ситуации, когда его положение и так незавидное, она у меня вызывает, знаете, вот какое-то такое искреннее восхищение.

Собственно, на этом я, господа, перехожу к вашим вопросам. «На данный момент, – пишет Виктория, – украинская армия держит фронт без “Томагавков”, как бы там ни было».

Абсолютно, да, Виктория. И я хочу заметить, что несмотря на то, что, с одной стороны, у нас нету равновесия на фронте и у нас нету того стратегического тупика, о котором писал Залужный… То есть российская армия продвигается. Она продвигается, с одной стороны, не очень быстро, а с другой стороны, она продвигается постоянно. То же самое Серебрянское лесничество. Вот те заячьи уши под Покровском так и не ликвидированы, хотя туда очень много прислали хороших бригад типа «Азова». Сначала отрапортовали, что прорыв ликвидирован, а теперь он, в общем-то, не ликвидирован, хотя российские войска тоже не очень сильно продвинулись.

Но тем не менее вот этот каток потихонечку катится. И, с одной стороны, он катится небыстро, и это дает возможность пропагандистам говорить: «Слушайте, вот тут не слишком быстро продвигаются». А с другой стороны, это правда, что результаты российской кампании за лето не впечатляют. С другой стороны, мы видим, что Россия постоянно наращивает производство тех же самых беспилотников. Мы видим, что зимняя кампания вряд ли будет в силу изменившегося характера войны как-то остановлена, приостановлена из-за грязи. Скорее наоборот: когда над землей туман, то небольшим группам, которые сейчас занимают ту или иную территорию, будет действовать гораздо проще.

Так что, с одной стороны, больше нету никаких зимних, летних и осенних кампаний. Скорее всего, мы увидим, что происходит нивелирование этого дела и все это превращается в некую круглогодичную кампанию. А с другой стороны, как я уже сказала, знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Мы просто не знаем, какую цену заплатит Путин за дальнейшее продвижение и насколько это дальнейшее продвижение будет существенным. Потому что если окажется, что это существенное продвижение за сравнительно небольшую цену, то, значит, он был прав, не соглашаясь на предложение Трампа. А если это несущественное продвижение или за очень большую цену, то, значит, он будет неправ.

А поскольку мы на протяжении этой войны многократно все ошибались в прогнозах… И первый, кто ошибся, напомню, было ЦРУ. Это же ведь оно считало, что Путин займет Киев за три дня. И как я себе представляю, это, конечно, исключительно мои догадки, но идея была такая, что когда в окружении Байдена поняли, что Путин всерьез намерен воевать, они поняли, что политическую инвестицию в Украину придется списывать, но зато вместо этого они получат абсолютную, как им казалось, изоляцию России. Это то самое, чем угрожал Бернс: «Вы окажетесь в полной изоляции. Вам никто не протянет руки». Это вот то самое, что не случилось, и то самое, что является самым главным результатом этой войны.

Идея была такая, что Украину, по крайней мере левобережную, Америка теряет, зато Россия становится государством-изгоем. Да, еще там в Украине, наверное, как в Афганистане, после этого начинается партизанская война, при этом Украину придется списывать, как Афганистан, и Украина превратится в Афганистан, это понятно. Но Украину, я вас уверяю, никто в этой ситуации никогда не жалел.

Потому что я много раз вам говорила, что все стратегические замыслы Запада… Это не очень точное слово, но будем понимать под Западом военную коалицию, во главе которой стоит США, цивилизованных стран, победителей в холодной войне. Все стратегические замыслы Запада относительно России, они, может быть, Россию воспринимали в качестве потенциального военного противника, но того ущерба, который они нанесли Украине, они России в принципе даже не могли нанести.

Потому что одно дело – когда тебя воспринимают в качестве потенциального военного противника, а другое дело – когда тебя воспринимают в качестве расходного материала для уничтожения или уменьшения потенциала этого военного противника. Украина вот в этих замыслах было реально просто одноразовый снаряд, который забивают в пушку.

И, конечно, я должна добавить две важных вещи, на которые рассчитывает Путин. Обратите внимание, Путин же тоже смотрит на всех этих прекрасных людей, которые выступают с трибуны ООН и требуют ковидного мандата, на 1,2 миллиона заехавших в Великобританию мигрантов. Это при почти 500 тысячах уехавших из Великобритании англичан, которые, скорее всего, не самые малозарабатывающие. Скорее всего, они просто уехали из-за налогов. И это не те люди, которые не умеют читать и писать.

И Путин прогнозирует три вещи. Вот дерево возможностей. Либо в ближайшее время в Европе приходят к власти правые, и тогда эти правые перестают помогать Украине, потому что, как я уже говорила, существующие левые политики помогают Украине, потому что на этом делались карьеры. Они помогают Украине так же, как Палестине, потому что в 2022 году они поставили со словами: «Мы тут будем помогать сынам Света против сынов Тьмы, будем спасать от геноцида». Они не могут изменить эту риторику, потому что такова природа современной западной бюрократии и активистократии.

Значит, либо приходят правые и, естественно, сразу захлопывают лавочку, либо опять же через некоторое время в Европе или в крупных странах европейских, цивилизованных наиболее, начинается гражданская война, и тогда опять же становится не до Украины. И если в этой войне побеждают правые и самые первые варианты, если в этой войне побеждают левые исламисты, то средний IQ той страны, в которой это произошло, становится, условно говоря, 70 и она перестает быть сколько-нибудь релевантной. Это одна вещь, на которую рассчитывает Путин. То есть он рассчитывает, что время работает на него.

Если вы вспомните, например, ситуацию с теми же воук-социалистами, скажем, еще 10 лет назад, вы действительно увидите, что состояние цивилизованного Запада прогрессирует с какой-то совершенно невероятной скоростью, особенно Европа. В США это уже привело к реакции, это привело к победе Трампа. Слава богу, нам всем здравомыслящим людям, по крайней мере, передышку выдали.

Вторая вещь, на которую рассчитывает Путин. Он рассчитывает на то, что даже если он не сумеет занять большую часть территории Украины, он сумеет уничтожить Украину как государство, потому что на одного человека, убитого в окопе, приходится 10, 20, 30 и так далее человек, которые убежали из Украины. И, соответственно, какая разница Путину, каким образом обезлюдить это государство? Да, конечно, ему бы хотелось забрать это государство тепленьким желательно, как были забраны Крым, Донецк и Луганск, то есть со всеми жителями. Хуже, как был забран Мариуполь, когда город был разрушен, но абсолютное большее количество жителей осталось в живых и осталось в городе. И, кстати, даже сейчас возвращаются, как известно. В крайнем случае, не взлетим, так поплаваем. Не получим Украину, думает Путин, так хотя бы покажем, что проект «Анти-Россия» на территории Украины привел Украину к полному уничтожению, и тогда, очевидно, окружающие страны тоже начнут думать.

«По словам Арестовича, – пишет Александр, – переговоры отменены с уходом Козака. Но разве тогда единственный способ закончить войну – это победа одной из сторон, о которой вы говорили?»

Еще раз повторяю, рано или поздно, конечно, эта война закончится переговорами. Но по определению, по той простой причине, что я уже много раз говорила, что Путин не собирается занимать западную Украину, это значит, что в каком-то смысле кусок Украины сохранится как государство. Даже если представить себе, что войска Путина будут настолько победоносны, что они займут и Одессу, и Николаев, и Днепр, и Киев и так далее, то все равно в Западную Украину он не захочет заходить. Это будет такая витрина: смотрите, во что активисты USAID’а и NED’а превратили страну, сделав ее анти-Россией. Вот вам, что называется, бесплатная антиреклама. Тем более, что он посмотрит на то, какой уровень гражданского хаоса будет царить на Западной Украине.

И, кстати говоря, всем, кто думает, что в какой-то момент в Украине, когда закончится война, будет «План Маршалла», Украину поднимут… «Планы Маршалла» действительно когда-то были. И «Планы Маршалла» когда-то спасли Германию и Японию и прочно втянули их в орбиту цивилизованного Запада. Но вот последние десять лет те страны, которым сильно помогали высокоморальные западные политики, я напомню, как они называются. Одна – Босния, другая – Косово, третья – территория Газы (теперь это уже даже целая страна Палестина). Ну вот примерно то же самое будет с Украиной.

Чем больше современный юэсэйдовский Коминтерн помогает какой-то территории, тем хуже этой территории приходится, потому что помогают они всегда жертвам. А для того, чтобы тебе помогали, соответственно, ты должен быть жертвой, ты должен быть ущемленным, и, естественно, ты должен быть нищим и ничего не производить сам, потому что иначе тебе, не дай бог, помогать перестанут.

Так вот, рано или поздно тем не менее перемирие или мир будет заключено. Всякая война кончается мирными переговорами, да. Другое дело, что сейчас, как я уже сказала, у Путина нет больших резон останавливаться.

Виктория спрашивает: «Юлия, как вы оцениваете возможность оккупации Россией Молдовы и подтасовки выборов?»

Как бы вам сказать насчет Молдовы? Я так понимаю, что там уже две партии сняли за зарубежное финансирование с выборов. Естественно, это пророссийские партии. Но вот проблема заключается в том, что буквально в феврале этого года Совет ЕС принял пакет реформ и грантов для Молдовы. Молдова должна получить 1,885 миллиардов евро помощи в период с 2025 по 2027 год, включая 385 миллионов евро в виде грантов, не подлежащих возврату.

И вот я смотрю на это, и я вижу, что, несомненно, Путин, конечно, перенял технологии, которые он клеймил как технологии цветных революций и которые действительно эффективны, как говорили люди, их осуществлявшие. Оппозиция Милошевичу, когда она выиграла выборы, она просто открыто хвасталась, что она делала это за 40 миллионов от National Endowment for Democracy и что эти гранты были более эффективны, чем дивизии. Так вот, Путин принял это к сведению. И Путин использует те же самые технологии. Его ловят за руки и крепко бьют по рукам. Но вот что-то меня в этом торжестве демократии не вдохновляет.

И хотя я совершенно не буду комментировать дальше выборов в Молдове, потому что я не понимаю, что там происходит, кроме того, что там действительно насмерть сцепились пророссийские и проевропейские силы, я просто вижу, что, видимо, одни гранты равнее других. Не все гранты равны, некоторые равнее других.

Меня тут спрашивают про страшную статью. Я видела уже в самом начале. Меня изобличили в эстонской газете. Оказывается, представляете, мой YouTube зарабатывает деньги и на мой Patreon приходят донаты, и они приходят на ту самую компанию, в которой, вы не поверите, написан адрес, который написан под этим YouTube. В связи с этим я призываю вас на свой Patreon подписываться и на PayPal тоже донатить, потому что, как видно из этой статьи, заработки от YouTube и ваши пожертвования и донаты действительно являются единственным источником моего заработка.

Кстати говоря, из этой статьи следует, если ее внимательно прочесть, что после того, как я достаточно сильно переменилась во взглядах, эти заработки, эти донаты стали существенно меньше.

И я думаю, что это очень хорошее объяснение того, почему некоторые мои коллеги, на которых я не буду показывать пальцем, у которых тоже очень высокие просмотры, они, несмотря на то что они в частных разговорах очень жалуются на то, что их называют генетическими рабами, третируют, много что говорят, просто иногда бывают в абсолютном шоке, они публично говорят: «Границы 1991 года. Нужен мир». И так далее и так далее. В общем, короче говоря, занимают ту позицию, которая способствует максимизации просмотров и, соответственно, максимизации доходов от YouTube.

Мне, конечно, очень понравился один комментарий по этому расследованию, который я, если можно, прочту. Дело в том, что этот комментарий очень проукраински настроенного человека в Твиттере, Профессора Преображенского. У него такой ник. И он достаточно соответствует этому образу. Он действительно очень критически себя ведет. Очень критически настроенный Профессор Преображенский по отношению ко мне. И вот он написал по поводу этого расследования следующий комментарий: «Там нет ни слова о том, откуда деньги. Буквально ни слова. Там только драматический инфотейнмент с не имеющими отношения к делу фоточками Кремля. Это шлак, а не расследование».

Действительно, страшное дело – Юлию Латынину уличили в том, что ее YouTube-канал зарабатывает деньги и что деньги, которые вы подписываетесь на Patreon и на PayPal, приходят туда же, куда деньги на YouTube-канал. Кто бы мог подумать… Кстати говоря, представьте, как эти люди копали. И вот это все, что они накопали. Они не накопали никаких грантов, потому что их нет. И они накопали, еще раз повторяю, если внимательно присмотреться, что с тех пор, как ваша покорная слуга не стала следовать общему нарративу, ее доходы сильно упали. Прекрасно, по-моему.

Да, спрашивают, как мне реакция на смерть Тиграна Кеосаяна и как мне смерть Тиграна Киасаяна? По поводу Тиграна Кеосаяна, я, если можно, воспользуюсь знаменитыми словами римлян: о мертвых aut bene aut nihil (или хорошо, или ничего).

А по поводу реакции я могу сказать, что я сейчас не буду вспоминать специально в связи со смертью Тиграна, как Маргарита Симоньян реагировала на смерть Навального. Но мне кажется, что любая людоедская реакция на смерть… Надо, конечно, для людей типа Гитлера или Пол Пота сделать исключение. Любая людоедская реакция на смерть характеризует вас, а не покойника.

И я когда смотрела на ту радость, которую стали выражать куча людей российских, которые называют себя либералами, и эта радость была очень похожа на радость американских левых по поводу убийства Чарли Кирка, хотя я, конечно, не сравниваю Тиграна Кеосаяна с Чарли Кирком, потому что это совершенно несравнимые люди, естественно. Чарли Кирку я глубоко сочувствую. Это был совершенно потрясающий человек.

Но тем не менее я сейчас о типе реакции, когда люди, которые считают себя святыми и считают себя жертвами, искренне считают, что им все можно, и искренне наполнены восторгом по поводу того, что за них кто-то сделал что-то, а они писали на диване.

Мне это очень сильно напомнило, кстати говоря, реакцию первых христиан, настоящих христиан, которые нисколько не прощали своих рабов, должна я вам сказать. А вот именно будучи, с одной стороны, подавляемыми Римской империей, и поделом, потому что это была секта маргиналов и фанатиков, они очень радовались смертям своих врагов. И там можно у Тертуллиана прочесть всякие рассказы о том, что наместник такой-то нас преследовал, его заживо сожрали черви, а наместник такой-то нас преследовал, а он потом ослеп, а вот в таком-то городе нас побили камнями, а на них потом пошло наводнение. И, конечно, большое количество у них было «Апокалипсисов», в которых рассказывалось, как всех их преследовавших после смерти варят в серном озере или распинают, или растягивают крючьями и тащат в ад, а они, праведники в белых одеждах, сидят на берегу этого серного озера и потягивают мятный коктейль.

Вот я, например, сейчас описываю «Апокалипсис Петра». Естественно, без мятного коктейля. И что еще интереснее, вот эти вот, которых варят в серном котле, они кричат: «Горе нам. Мы злословили праведников». А праведники отвечают вот этим кающимся: «Поздно, ребята, теперь вы получаете и будете всю вечность получать то, что заслужили». Вот религия мира и добра всегда отличалась такого рода фантазиями. И да, конечно, реакция некоторых российских либералов на смерть Тиграна Кеосаяна напомнила мне вот эти фантазии из «Апокалипсиса Петра» и многих других «Апокалипсисов».

Еще раз повторяю: о мертвых или хорошо, или ничего. Это абсолютное правило, которое знает очень небольшое количество исключений. Кстати, очень интересно, что люди, которые так реагируют, они так реагируют именно на слова. Я «Международную пилораму» не смотрела и не собираюсь. И понятное дело, какие эмоции бы это во мне возбудило. Но, ребят, что вас триггерит сфера слов? Ну не смотрите и все.

А самое главное, еще раз повторяю, это характеризует вас. Именно поэтому римляне были очень умны, когда они сказали: «О мертвых или хорошо, или ничего». И это не отменяет того, что там вы в честном бою победили врага, сцепились с ним. И это не отменяет того, что, допустим, условно говоря, палестинцы, которые устраивали 7 октября, сейчас Израиль, тех, кто хвастался, как они убивали евреев и так далее, отстреливает. Это одно. А вот искренняя радость по поводу того, что это сделал кто-то, не я, и вообще это бог на моей стороне, она очень много говорит о человеке, который испытывает эту искреннюю радость, и еще больше, если он считает необходимым поделиться этой искренней радостью с urbi et orbi.

«Есть ли надежда на выпуск российских политических заключенных и на новый обмен?» – спрашивают меня.

Слушайте, вот уже же был один. Даже было уже два обмена. Один был известный, когда Яшин, Кара-Мурза и так далее вышли на свободу. И потом, если вы помните, был обмен, когда российских обменяли на украинских. То есть там в Украине обменяли тех, кто сидит. Там иногда действительно за наведение российских дронов, а иногда за лайки во ВКонтакте. И, с одной стороны, таких же российских.

Как я понимаю, там все очень тяжело продвигается в том числе и потому, что те люди, которые сидят за симпатии к Украине в России, когда все эти же переговоры ведутся в Европе, то украинские чиновники говорят: «Нас не интересует судьба этих генетических рабов. Они не отличаются от Путина». Это очень обидно, наверное, слышать тем людям, которые сели за то, что они были против войны в Украине, и тем более тем людям, которые, исполняя пожелания и поручения ГУР, там устраивали какие-то атаки на аэродромы. Там было много и таких.

Есть такие люди, которые говорят: «Мы считаем себя политическими заключенными. Мы считаем себя военными той страны. Мы надеемся, что нас вытащат». Вот им будет, наверное, обидно знать, что их считают тоже пособниками Путина, генетическими рабами и не видят никакой разницы между ними и Путиным.

И европейские чиновники когда все это слышат, они говорят: «Это не есть наш главный приоритет». А когда им люди, которые пытаются освободить, соответственно, российских политических заключенных, говорят: «Ну как же так? Как вы можете слышать вот то, что говорит украинская сторона?», европейцы отвечают: «Они же пострадавшие, они же несчастные. Поэтому мы должны всячески им помогать». Из чего, как я уже сказала, видно, что вся эта фразеология национал-деколонизаторов, украинского BLM, она действительно не случайна, она имеет корни не в Украине, она имеет корни в другом месте, она имеет корни во всемирном левом движении, которое поощряет целые слои населения, иногда целые народы, считать себя униженными и оскорбленными, потому что тогда все можно. Это вот такой нацизм наоборот.

Спрашивают меня по поводу колонки Навальной, видела ли я колонку Юлии Навальной. Напоминаю, что она была опубликована в журнале The Economist. Это не случайно. Потому что Economist много раз публиковал интервью Залужного. Economist – это британское издание. Британия очень сильно поддерживает как раз украинскую сторону. И называется она тоже очень характерно – «Европейская стратегия для России: за нашу и вашу свободу». Это такая программная колонка. И обратите внимание, что она называется именно «Европейская стратегия». То есть она обращена не к Соединенным Штатам Америки, которые закрывают USAID. Как я понимаю, у Free Russia есть деньги на этот год. И, собственно, после этого года эти деньги кончаются. Видимо, с этим связан в значительной степени такой медийный всплеск ФБК. И, соответственно, да, эта колонка уже обращена к Европе. Трамп, как мы знаем, выписался.

Во мне писатель в данном случае борется с журналистом. Журналист знает, что главные тезисы надо говорить с самого начала, а писатель знает, что надо, как в детективе, загадывать загадки и идти от сложного к простому. Я, пожалуй, поддамся искушению и побуду все-таки писателем. И скажу, что на этой неделе мы наблюдали довольно много медийной активности ФБК. Если посмотреть, в ней некоторые были странности.

Во-первых, там Юлия Навальная объявила какую-то кампанию против «Единой России». Все это выглядело как заявка на грант. Потому что есть книжка Шарпа, как делаются цветные революции. В этой книжке написано, что надо бороться против существующей политической партии таким-то способом. И грантодатели читали эту книжку. Им невдомек, что книжку читал Путин и давно принял соответствующие меры. И поэтому бороться совершенно невозможно – там антидот есть. Но тем не менее в заявке на грант это все будет смотреться хорошо. И какие-то фотоотчеты ко всему этому приложат. Так что опустим из жалости завесу скромности над концом этой сцены – Юлия Навальная и ФБК собираются бороться электорально против «Единой России».

Вторая очень неприятная для меня была вещь, когда вышло расследование «Досье» об отравлении Навального, которое практически никто не заметил, ровно потому, что за неделю перед этим вышло, соответственно, крупное расследование ФБК, лично Юлии Навальной на эту тему, где не было сказано ничего принципиально нового, но были показаны совершенно ужаснейшие снимки камеры со рвотой в момент, когда умирал Навальный.

И была сделана странная медийная заявка: «Мы знаем, что Навальный отравлен. Это знают две лаборатории, которые это подтвердили. Мы не скажем, какие это лаборатории, потому что это очень сложно и нарушит некоторые протоколы секретности. Но вы, пожалуйста, пишите в эти лаборатории, чтобы они опубликовали эти результаты». То есть было не совсем понятно. Если ФБК это не называет, то как мы можем туда писать? Но это породило соответствующую дискуссию медийную. Видимо, для этого все и задумывалось.

И меня неприятно поразило, что когда вышло расследование «Досье», это очень подробное расследование, в нем рассказано о еще одной попытке, самой первой, отравления Алексея Навального. И это осталось практически незамеченным. Видимо, именно из-за того, что это было медийно перебито первым расследованием. Мне показалось, что первое расследование вышло для того, чтобы медийно перебить эффект расследования «Досье». Мне кажется, это не очень есть хорошо.

Кроме этого, вышло еще одно расследование – на этот раз расследование Марии Певчих – про коррупцию, как она выражается, прокурора Краснова, который только что у нас ушел с должности и который, по словам Марии Певчих, как она продемонстрировала, обзавелся на имя своего очень маленького, 10-месячного, если я не ошибаюсь, сына шикарными апартаментами с видом на Кремль. И Мария Певчих назвала это доказанным кейсом коррупции.

Честно говоря, я действительно ожидала расследование о коррупции, ну вот подобное тому, которое мы видим, допустим, про прокурора Чайку, когда что мы только ни видели: там какой-то мусорный бизнес, какие-то крышевания подпольных казино, какие-то свидетели, которых убивают, и они не успевают давать показания. Просто черт-те что. И это действительно называется коррупцией.

А когда мне говорят, что у крупного путинского чиновника есть квартира напротив Кремля, хотя бы записанная на его 10-месячного сына, и еще у него жена работает в крупном холдинге и получает какие-то деньги, о размере которых я ничего не могу сказать, потому что мне неизвестен объем работ, который она выполняет, и его теща владеет каким-то бизнесом, о котором тоже мне ничего не известно, кроме того, что, оказывается, это уже по другим данным, как я понимаю, складской бизнес, который за полтора года принес 300 миллионов рублей, то я просто понимаю, что жанр расследований о коррупции себя исчерпал.

И он исчерпал себя потому, что нам все время словом «коррупция» уже обозначают черт знает что. По крайней мере, недорасследованные вещи. Если вы помните, это началось с того момента, когда было наводнение в городе Орске, и вдруг ФБК опубликовал расследование о сыне местного мэра, который, если я не ошибаюсь, в Дубае купил квартиру 80 квадратных метров. Это было подано как чудовищный случай коррупции. Но простой поиск немедленно показывал, что данный сын является ценным сотрудником нефтесервисной иностранной компании «Шлюмберже», которая с началом войны вывезла этого человека из России. То есть он, видимо, очень ценный специалист. Вывезла его причем в Саудовскую Аравию.

То есть вы представьте себе, какого уровня ты должен быть специалист, чтобы тебя из России, когда всех россиян дискриминируют, вывезли не куда-нибудь, а в Саудовскую Аравию, где нефти хоть залейся. И, соответственно, как-то так это было очень неприятно, потому что получалось, что в прекрасной России будущего нефтесервисные инженеры, которые являются настолько ценными работниками, что их везут в Саудовскую Аравию, не будут иметь возможности купить квартиру себе 80 квадратных метров. Аж 80 квадратных метров. Видимо, будут сидеть на хлебе и воде. Не говоря уже о том, что, в общем, как мы видим, человек уехал с началом войны из России. Получилось, что и с этой стороны ему попало.

Это была одна история, которая выглядела очень странно. И я думаю, что очень много людей в России, которые занимаются бизнесом, сильно удивились, узнав о новом пороге, за которым начинается коррупция.

Потом было расследование про Максима Каца, где выяснилось, что если у его семьи есть фирма, которая сватает блогера ВКонтакте и которая заключает для блогера контракты рекламные для перехода во ВКонтакте или для размещения там каких-то роликов, то это означает, что Максим Кац сотрудничает с Кремлем, и это, во-первых, тоже коррупция, а во-вторых, он сотрудничает с Кремлем и так далее и так далее.

Но это тоже производило странное впечатление. Потому что, во-первых, было видно, что это используется для сведения политических счетов. А во-вторых, было видно, что это чистой воды пропаганда. То есть про человека нашли какой-то факт, который даже не является компрометирующим, но начинают его повторять таким способом, что он звенит у всех в ушах. Как там говорил Иван Жданов: «Я не отстану». А в-третьих, как-то у вас, ребята, уже порог реагирования получается очень низкий, потому что, оказывается, с режимом сотрудничает кто угодно.

Я думаю, что человек, который какую-нибудь мебельную фабрику имеет в России и, скажем, продает мебель, страшно представить себе, «Газпрому» или просто к нему зашел клиент, и этот клиент оказался, я не знаю, чиновник из «Роснефти»… И в этот момент ты понимаешь, что ты сотрудничаешь с режимом, потому что ты едешь на работу на троллейбусе. Это как-то вот начинает сильно корежить.

И все, к сожалению, последующие расследования были такие. Потому что, если вы помните, было расследование про нового директора путинского вертолетного холдинга. И я тоже, раскрыв варежку, собиралась слушать о том, что сейчас этот человек, наверное, или продает втридорога какие-нибудь гвозди, изготовленные на собственной фабрике, вертолетному холдингу, или, если вертолетный холдинг находится в его собственности, впаривает вертолеты в пять раз дороже. А нам вместо этого сказали: «Вы знаете, он переписал виллу, которая принадлежит заводу, с началом войны с завода на свою дочку». И оказалось, что этот завод ему принадлежит еще в 90-х годах. То есть еще при Ельцине он его приватизировал.

Следующее, что мы услышали, это что вертолетный холдинг, который был дан ему в управление, тоже был приватизирован, непонятно на каких условиях. На Западе это называется management buy-out. В России похожая операция называлась «залоговые аукционы». Поскольку нам не сказали, на каких условиях это произошло, я не могу судить, насколько корректен был процесс приватизации. Это мне показало, почему у Путина работает оборонка эффективно. Потому что Путин догадался, что вместо того, чтобы делать государственный оборонный холдинг, которому какие-то поставщики, как всегда, будут продавать втридорога гвозди, он вот прямо этот холдинг приватизирует, дает человеку, который, видимо, показал себя как управленец с хорошей стороны, и типа он за все отвечает и на этом зарабатывает.

Еще раз повторю, там, возможно, внутри чего-нибудь скрыто очень интересное, но поскольку нам не сказали ничего, кроме того, что холдинг этот отошел человеку как частная собственность, то это была просто красивая зарисовка того, как функционируют путинские бизнесы. И я поняла, почему действительно, как я уже сказала, неплохо работает у Путина вся военная промышленность.

И, скажем, по той же самой причине у Путина очень хорошо работают все механизмы ухода от санкций. Потому что, как говорит замечательный Дмитрий Некрасов, санкции придумывают бюрократы, обходят их у Путина бизнесмены, а бизнесмен всегда обойдет то, что придумал бюрократ.

Да, та же самая была история, помните, с Дмитриевым, главой РФПИ, когда нам тоже рассказали. Я тоже развесила уши, тоже приготовилась слышать истории о каких-то страшных сделках. А вместо этого нам показали недвижимость, которую купил Дмитриев. Сказали, что это коррупция. Я совершенно не поняла, с какого это барана.

Потому что Дмитриев, во-первых, глава суверенного фонда, по определению человек очень богатый, он получает гигантскую зарплату, а во-вторых, Дмитриев и до того, как стал главой РФПИ, был очень успешным инвестором, как я понимаю. Потом я видела в печати данные, что, вложив деньги, какая-то из его инвестиций, какой-то из фондов, ему принесла 500 миллионов долларов.

Соответственно, было совершенно непонятно, о чем эти расследования, кроме того, что они возбуждают классовую ненависть и действительно рассказывают нам о том, что представители путинского правящего класса зарабатывают хорошие деньги и имеют хорошие деньги (иногда, да, не совсем понятно, какими путями), имеют хорошую недвижимость. И это, очевидно, является философией этого правящего класса. И называть это коррупцией так же глупо, как называть коррупцией… Условно говоря, когда Екатерина Потемкину поместье жаловала, это была коррупция или это была такая социальная система? А вот в России это такая социальная система.

Мне совершенно не греет никаким образом прокурор Краснов, который заводил – сейчас он ушел с этого места – огромное количество политических дел. И по этим политическим делам сидит куча приличнейшего народу. При нем прокуратура развела большую активность по отъему бизнеса со словами «вы тут что-то неправильно оформили и приватизировали». Возможно, это, кстати, явилось причиной его отставки.

Но мне даже не сказали, собственно, на какие деньги купил, и Краснов ли купил, эту квартиру напротив Кремля, потому что я вполне допускаю, что это могла быть квартира, которую оформляют госслужащим. Допустим, оформили криво, но могли оформить. Это могла быть квартира, купленная каким-то фондом. Это, наконец, могла быть действительно квартира, купленная условным каким-нибудь «Газпромом» по поручению государства или, еще проще, «бассейном». Есть такая история, давно она была создана, такой закрытый черный бюджет, из которого доплачивают большие деньги выдающимся государственным служащим.

Соответственно, вот еще раз повторяю, мне не описали механизмов коррупции. Мне даже не сказали, собственно, кто заплатил деньги за эту квартиру. Но это все мелочи. Это просто недостатки этих частных расследований. Мне кажется, что эти недостатки не случайны и связаны с тем, что, во-первых, идея расследовать через коррупцию вот этот зрелый путинизм, она сама по себе уже плохая.

В начале путинского правления это был абсолютно реальный инструмент, это был абсолютно действующий инструмент. Во-первых, Путин пришел в совершенно разваленную страну, в совершенно разваленное государство. Было понятно, что люди будут продолжать воровать деньги и зарабатывать на своих должностях. Это было как Ниагара, с которой ничего нельзя было сделать. И было видно, что Путин, как в дзюдо, использует этот момент, и он назначает на те или иные должности чиновников, у которых за душой есть чего, потому что за это можно дергать. То есть коррумпированность чиновника была важной причиной его назначения.

И даже сама история путинского дворца знаменитая, рассказанная господином Колесниковым, когда в 2000, если я не ошибаюсь, году этого бизнесмена Колесникова позвали и сказали: «Вот учреждается фирма “Петромед”, в нее Абрамович вкладывает большие деньги, еще поменьше деньги вкладывает Мордашов. 70% пойдет на закупку медицинского оборудования, а 30% пойдет на строительство путинского дворца». Вот это и есть, собственно, коррупция. Вот так оно было устроено.

Но сейчас просто этот механизм перестал действовать. Его заменили механизмы гораздо более близкие к тому, как устроена классическая автократия. То есть механизм служения и непосредственного вознаграждения вот этого государственного служащего. Грубо говоря, механизм пожалования Екатериной Потемкину земли.

И более того, я вижу, что каждый раз, когда происходит новое назначение, то, как правило, коррумпированный в классическом смысле чиновник, например, тот же Чайка или бывший министр обороны Шойгу, заменяется на сурового государева человека, который, конечно, считает себя знатью, считает себя барином, которому многое положено, и ему это многое дают. Но вот эта частная коррупция начала 2000-х годов, она потихонечку изымается из уравнения. Я не готова сказать, что это такой настоящий тренд, у меня просто недостаточное количество данных, но я готова рассмотреть это как гипотезу, что в стране происходит большая реформа, которая кончает, грубо говоря, с партизанской коррупцией, я бы сказала так.

Вот то самое, что сделал Путин относительно банков, когда была банковская реформа. Никто не верил, что она удастся. Но в результате российская банковская система очистилась. И, собственно, поэтому она не рухнула в 2022 году. И когда людям, которые держали свои банки в старом состоянии, даже если они очень были большими друзьями Путина, типа Пугачева, правда, у Пугачева тогда были сложные отношения, но тем не менее там были люди, которые считали, что они по-прежнему могут делать из банка помойку, и им все стерпят. И вдруг оказалось, что не стерпят, и этим людям приходится куда-то уезжать и становиться потом спонсорами ФБК, как в известном кейсе.

И это была системная реформа, в которой было множество интересных подробностей. Чего стоит один господин Черкалин, который приходил в такого рода банки и говорил: «Вы знаете, если вы хотите, чтобы банк еще просуществовал несколько месяцев и из него вынесли все, то, пожалуйста, наймите меня на работу, и я вам обеспечу эти несколько дополнительных месяцев жизни». Но тем не менее конечным результатом было очищение российской банковской системы.

То же самое было с налоговой реформой, которую провел Мишустин. Там тоже было не без удивительных особенностей. Но итогом этой налоговой реформы стало радикальное упрощение системы сбора налогов и, самое главное, ликвидация ситуации, при которой, если у тебя было административное преимущество, ты налогов не платил, а какой-то дурак платил. И это просто исчезло, потому что пришлось налоги платить. Было это при этом сделано довольно сравнительно мягко.

Я еще раз повторяю, я ни в коем случае не готова утверждать, что многие из уголовных дел, которые сейчас возбуждаются, это действительно настоящая, честная борьба с коррупцией. Просто слишком еще мало данных. Естественно, это в любом случае осложняется подковерной борьбой.

Но в качестве действующей гипотезы я, как ни странно, это уже готова рассматривать именно потому, что если для раннего Путина было характерно использование коррупции как приема от дзюдо, то есть в обществе существует такой бардак, и мы это будем использовать для построения людей, которые верны государю, потому что иначе на них сразу обнаруживается компромат, то сейчас мне кажется, я бы сказала вот так, что первая половина правления Путина – это выстраивание помимо государства сети своих собственных олигархов, которые верны Путину и которые прошьют ткань общества теми отношениями, которые составят вертикаль власти.

Вот все эти Ротенберги, Ковальчуки, Тимченко – это были люди, формально не задействованные в государственной вертикали, но они составляли в значительной степени настоящий аппарат управления государством. А вся вторая часть правления Путина, она как раз характеризуется тем, что государство, которое просто после 1991 года полностью развалилось и пребывало в состоянии анабиоза, на посты стали сажать государевых людей, на которых Путин действительно опирался и аргументы которых для Путина были валидны.

Я перехожу к самому главному, о чем меня спрашивали, к этой колонке в Economist. Как я уже сказала, это программная колонка. Я, конечно, не знаю, написала ее сама Юлия Навальная или ее спичрайтеры. За этой колонкой чувствуется очень рука уверенного политтехнолога. Потому что, в принципе, содержание этой колонки такое: не давайте денег деколонизаторам, давайте деньги нам, и мы для вас проиграем войну в Украине. Очень примечательно, к кому она обращена – к западной бюрократии. Точнее, к европейской бюрократии. То есть не к российским гражданам, а вот к главной референтной группе, видимо, для того человека, который писал колонку. Вернее, эту заявку.

Кстати говоря, представить себе Навального, пишущего такую заявку, невозможно. Потому что за все время своей деятельности он ни разу не обращался к западной бюрократии с просьбой, вот как нам надо помогать.

Ну и, наверное, эту заявку надо представлять себе как краткий конспект того, что Юлия Навальная встречается с большим количеством западных политиков. Видимо, это она на встречах с ними и говорит.

И дальше что пишет Юлия Навальная в этой колонке? Она предлагает некой Европе выработать, цитирую, «стратегию по отношению к России». И мне кажется, что главный недостаток этой колонки заключается в том, что эта стратегия давно выработана. Вот результатом этой стратегии является нынешняя война.

Я уже говорила, что Путин в начале своей карьеры был очень прозападным политиком. Он был готов дружить с Западом, но при условии, что за Россией сохраняется ее минимальная зона влияния на пространстве исторической России и бывшего СССР. То есть тот тезис, который в свое время изложил Бжезинский в своем знаменитом интервью газете «Сегодня» в 1994 году, когда Бжезинский сказал, что Россия не может являться партнером Соединенных Штатов, потому что, цитирую, «Россия – побежденная страна, она повержена в титанической схватке, она побеждена, и теперь Россия может существовать только как клиент США».

Вот Путин, кстати, был на это тоже готов. То есть он понимал эту историческую реальность в 2000 году, что Россия может существовать как клиент США, как вассал США. Но он хотел, чтобы у этого вассала тоже были вассалы хотя бы.

В 2000 году он предлагал Клинтону, чтобы Россия вступила в НАТО. И я уже рассказывала эту историю у Арестовича, но ее сейчас повторю, что сразу после 11 сентября, это всем известно, он позвонил Бушу со словами соболезнований, но не всем известно, что после этого, 3 октября, то есть буквально через три недели, он поехал в Брюссель, поехал в штаб-квартиру НАТО, то есть посмотрите, как быстро был организован визит, и лорду Робертсону, тогдашнему главе НАТО, он предложил, чтобы Россия вступала в НАТО, на что лорд Робертсон ему ответил: «Во-первых, заполните заявку (это очень долгая заявка, большая, формуляр надо заполнять, он очень большой), а во-вторых, у нас тут есть государства, которые просились перед вами: Эстония, Литва, Латвия и так далее. Вот ждите своей очереди после Эстонии». Вот Путин, по словам свидетелей, белый стал от тех слов.

Тем не менее обратим внимание, что и тогда он не поднял никакого скандала. Собственно, не было известно, что он просился в НАТО, это я рассказываю со слов людей, которые, скажем так, знали, что происходило. Официально было сказано, что он приехал предложить помощь в борьбе с терроризмом, то есть в борьбе с тем самым бен Ладеном, который только что, 11 сентября, взорвал башни близнецы. Это была старая тема Путина, потому что в этот момент он воевал в Чечне. Напомню, Хаттаб, который был соратником бен Ладена, воевал в Чечне и после того, как Россия стала реагировать на вторжение в Дагестан, взорвал дома в Москве. Путину казалось, что здесь взорваны дома в Москве, вот здесь взорваны башни близнецы, у нас тут есть с вами общий враг, замечательно, давайте.

И тут он получил ответ от некоторых европейских политиков: «А вот хорошо бы вы в Чечне подписали мир». Это, конечно, был удивительный ответ, если вспомнить, что дело было накануне американского вторжения в Афганистан. Нам же сейчас ведь говорят, что любая агрессивная война – это военное преступление, и каждый солдат, который ее ведет, который оказывается на территории страны, вторгается на территорию страны, он военный преступник.

И вот оказывается, что Соединенные Штаты после 11 сентября, после башен близнецов могут вторгнуться в Афганистан, могут потом вторгнуться в Ирак, это стратегическая необходимость, обусловленная национальными интересами Соединенных Штатов, а Чечня является частью России, поэтому нельзя Россию назвать полностью сразу военными преступниками, но вот «наша вам рекомендация, чтобы вы ушли, Чечню отдали Хаттабу, и да, вот давайте тогда после этого поговорим о совместной борьбе против терроризма».

Собственно, вот ради этой дружбы, ради того, чтобы Россию пустили стать частью Запада, и понимая реалистично ситуацию на земле, Путин долго сдерживал свои авторитарные тенденции. Что произошло в 2022 году? Почему закрыли «Эхо Москвы» и почему незадолго перед этим полностью разгромили ФБК и так далее? Потому что Путин понял, что внедриться на Запад не получается. И только когда он понял, что США и НАТО рассматривают государство-обрубок Россию как побежденного и насмерть раненого геополитического противника, заметим, что расчлененного и насмерть раненого самим собой в 1991 году, которого, как Германию в 1918 году, надо добить, то есть вот такой длинный Версальский договор навязывают России, вот тогда он забросил чепчик за мельницу и вместе с водой вылил ребенка.

Так что мне кажется, что Юлия Навальная тут сильно ошибается. Стратегия была. Она была очень простой – Россия должна быть маленькой. И расширение НАТО для России было то же, что Версальский договор для Германии. Кстати, обратите внимание, что когда в 90-х годах из России уходили деньги, мозги, тогда это никаких проблем не вызывало. Пока в 90-х годах деньги вывозили тоннами, никаких проблем получить счет в западном банке для россиян не было.

И да, особое место в этой стратегии занимала Украина. Она была изложена уже упомянутым мной Бжезинским в «Великой шахматной доске». Вот теперь я процитирую все-таки полностью.

«Украина, новое и важное пространство на евразийской шахматной доске, является поворотной точкой геополитики, ибо само ее существование как независимого государства способствует трансформации России. Без Украины Россия перестает быть евразийской империей.

Если Москва вернет себе контроль над Украиной с ее 52-миллионным населением, значительными ресурсами и выходом к Черному морю, Россия автоматически снова обретет необходимые условия, чтобы стать могущественной имперской державой, охватывающей Европу и Азию.

Крайне важно, чтобы в Евразии не появилось соперника, способного доминировать в Евразии, и таким образом бросить вызов Америке.

Выражаясь терминологией, которая возвращает нас к более жестокой эпохе древних империй, три главных императива имперской геостратегии заключаются в предотвращении сговора и поддержании зависимости вассалов в плане безопасности, поддержании покорности и защиты данников и предотвращении объединения варваров».

Вот, собственно, это и есть кратчайшее изложение той стратегии, которую Запад (то есть США и вассализированная посредством НАТО Европа) и вел относительно государства-обрубка, оставшегося после распада Советского Союза. Предотвращали объединение варваров, черным по белому, то есть России и Украины в первую очередь. Консолидировать Восточную Европу, окружить Россию кольцом маленьких враждебных государств. Ключевое место в этом действительно занимала Украина. Все остальное, все эти национал-деколонизаторы, украинский BLM, USAID, NED тот самый c Мирьям Ланской во главе, – это все частные случаи этой задачи.

И, естественно, возникает вопрос, а что Юлия Навальная предлагает в качестве стратегии Запада? И вот вы не поверите. Да, она предлагает отказаться от тотальной дискриминации людей с российским паспортом. Так сложнее втирать российским гражданам про светлый Запад. «Не надо поддерживать тех, – пишет она, – кто распространяет ненависть ко всем россиянам. Не надо угрожать разделением России на много частей». То есть не надо давать денег деколонизаторам и обличителям генетических рабов, а дайте нам, российскому гражданскому обществу.

Это очень продуманно написанная колонка, потому что в этой колонке происходит ровно то, о чем я все время говорю, что одна из стратегий мягкой силы – это когда у вас некое условное появляется гражданское общество, вернее, некоторые активисты, которые называют себя гражданским обществом, хотя их никто не избирал и не уполномочивал, и начинают говорить от имени всего общества, и говорят они, как правило, очень странные вещи.

Вот пишет Юлия Навальная: «Западу нужна демократическая, свободная Россия, которая является партнером и союзником. И у вас есть хорошие партнеры – российское гражданское общество». И вот что предлагает в лице Юлии Навальной российское гражданское общество? Вы не поверите, надо порвать в советским прошлом и признать, что Россия и Украина – это две разные страны с разной судьбой. «Надо смотреть на нас как на разные государства». То есть Юлия Навальная от имени российского гражданского общества, собственно, предлагает ровно то, на чем настаивал как на ключевой стратегии для уничтожения геополитического влияния России господин Бжезинский.

И маленькая проблема в том, что мы там уже были. Вот все 90-е годы, пока государство-обрубок с перерезанными артериями, с обрубленными руками тонуло в говне и крови, пока миллиарды и мозги хлестали на Запад, Россия вела себя именно так. Ей не было дела до того, что происходит вокруг. Она была уверена, что стоит хорошо себя вести, заискивать перед Западом, соглашаться на любые требования, кстати, как на них соглашался Путин в начале 2000-х, и тебя примут как своих. То есть это такая оферта, бизнес-стратегия.

Да, там же еще написано, что «не имейте дела с путинскими чиновниками, а ставьте на нас, потому что все путинские чиновники, они виноваты, они все плохие». Ну вот умерьте рассказы про то, что русские – нелюди, это сильно осложняет работу внутри России, а мы вам доставим главный приз – полную деградацию оставшегося после развала СССР государства-обрубка и превращение его даже не в вассала Запада, потому что в вассалы никто не берет Россию, а вот просто бомжа, который будет тихо сдыхать у закрытых дверей, истекая деньгами и мозгами.

И мне кажется, что фишка-то в том, что вот то, что проходило, скажем, я не знаю, в Сербии уже мной упомянутой, когда в 2000 году NED хвастался, что поражение Милошевича на выборах стоило ему 40 миллионов долларов, и с последующей Гаагой, которой Милошевича выдало сербское гражданское общество, мне кажется, сейчас, спустя четверть века, не прокатывает.

Потому что, да, эта колонка – квинтэссенция того, как еще недавно с помощью мягкой силы победили в холодной войне, решали геополитические проблемы. В нужной стране появлялись активисты и представители гражданского общества, которые искренне, заметим, с совершенным восторгом объясняли, что нужно сделать в стране, чтобы стать частью Запада. Поскольку на Запад, как в рай, хотели все избиратели, то рано или поздно они шли за активистами.

Собственно, в этом смысле Украина повторяет путь России. Вот в 90-х годах Россией руководили те люди, которые были уверены, что они приведут ее на Запад. Точно так же, как сейчас такие люди руководят Украиной. Но вот в ситуации, когда Россия и Европа сейчас, вне зависимости от того, чем начиналось, находится в состоянии гибридной войны, а США временно из процесса выписались, мне кажется, что вот такое прямое обращение к европейской бюрократии «помогите нам прийти к власти, а мы проиграем войну за вас», оно, скажем, не очень релевантно.

И более того, учитывая, к кому именно обращаются (См. начало моего эфира с прекрасными рассказами про мигрантов, нейроотличных людей и так далее), оно как-то вызывает скепсис, в том числе и у тех, которые в начале войны были исключительно за Европу и за европейские ценности, за свободу слова, за стремление к логике, за неприкосновенность собственности, а сейчас, мягко говоря, удивляются обеим сторонам.

Юлия Латынина. «Код доступа». «Не нужна была, – пишут мне, – никогда Россия в НАТО. Она очень хорошо ложилась, наоборот, как противник. В приоритете были страны Балтии, а не Россия».

Слушайте, уж коль мне задает Михаил этот вопрос, я, наверное, давайте постараюсь проговорить некоторые важные вещи, к которым я, наверное, еще не раз буду возвращаться, потому что мне кажется, что очень важно, когда мы говорим о геополитике, с одной стороны, понимать, что рая нет, в том числе и на Западе геополитика есть, а с другой стороны, не впадать в теории заговора и не рассказывать, что все, что творится в мире, оно обращено против России, потому что в том числе вы иногда можете тогда пропустить реальный заговор. Как я уже сказала, вся картина гораздо сложнее.

И обратите внимание, вот я несколько раз уже употребляла слово «запад». Причем не как западная цивилизация, понятие, существовавшее давно, а вот как некое неопределенное, но структурированное множество стран (США и Европа), объединенных единой волей и интересами. И причем это понятие устаревает на глазах, потому что происходит разъединение США и Европы. И я бы для начала хотела заметить, что это довольно парадоксальная ситуация.

Потому что о чем я говорю? Вот вдумайтесь, за 6 тысяч лет существования государств территории объединялись разными способами. Например, в империю (Римская империя) или по признаку веры (христианский мир). Но вот за последние 30 лет после распада СССР в 1991 году мы действительно наблюдали некое уникальное надгосударственное объединение, которое называлось «Запад» и состояло из двух других надгосударственных объединений: НАТО, то есть США и ее военные европейские колонии, и Евросоюз. Оба объединения надгосударственные. Их интересы, строго говоря, противоречат друг другу.

НАТО – это организация, в которой доминируют США. А европейские страны, еще раз повторяю, это, может быть, слишком сильная формулировка, но играют роль военных колоний. Потому что каждая из них недостаточно сильна и искусственно лишена армий, чтобы защищаться поодиночке, но все вместе они добавляют вспомогательных войск сюзерену. ЕС – это организация, в которой еще недавно доминировала Германия, теперь все больше доминирует Брюссель. И понятно, что интересы НАТО и ЕС могут быть противоположны в ряде случаев друг другу.

То есть я отдаю отчет, насколько такая структура необычна для человеческих цивилизаций вообще и для Европы в частности и насколько она неустойчива, что мы сейчас и наблюдаем. Ведь Европа, в общем, после распада Римской империи всегда воевала друг с другом. Это и обусловило ее быстрый военный прогресс и сделало эту когда-то очень небольшую, незначительную часть мира абсолютным гегемоном. И современная Европа – это 44 страны, включая Россию. Это почти по степени национального разнообразия вроде Папуа – Новой Гвинеи.

Это очень необычное состояние. Потому что если мы взглянем на карту Европы в 1910 года, мы увидим на ней несколько крупных государств, империи: Британскую, Германскую, Австрийскую, Российскую, Османскую. Плюс еще Испанию, Францию, Италию. Все остальные государства даже если существуют, например, Бельгия или Швейцария, они не являются крупными игроками, они сидят тихо. При этом слово «империя» еще в конце XIX века имеет довольно важный семантический оттенок. Потому что исторически «империя» – это имя собственное, оно прилагается только к Римской империи. И империями называют себя государства, претендующие на то, чтобы быть преемниками Римской империи. Самый традиционный способ расширения влияния – это расширение империи, приобретение все новых земель.

И вот в Европе происходит другое. В 1914 году европейские империи сталкиваются между собой, начинается де-факто внутриевропейская гражданская война, которая протекает до 1945 года. Или можно даже сказать, что она идет до 1991 года и имеет три фазы: две горячие (две мировых войны) и одну холодную. И результатом этой вековой гражданской войны становится развал Европы на 44 государства. Это парадоксальный результат, если учесть, что обычно победа в такой войне заканчивается созданием могучей империи.

Посмотрим внимательно, что же происходит, почему такой парадоксальный результат. 1914 год. Европа сталкивается в первой фазе войны, которая заканчивается в 1918 году развалом четырех империй – Германской, Австрийской, Османской, отчасти Российской. Главным бенефициаром этого развала становится сила, находящаяся за пределами Европы, а именно Соединенные Штаты.

Соединенные Штаты занимают парадоксальное положение. С одной стороны, США – это тоже империя по ресурсам, технической мощи, размеру населения, разнообразию. Однако обычно победа империи над чем-то кончалась присоединением этих территорий к империи. Но США находятся, во-первых, слишком далеко, чтобы присоединить к себе Силезию или Померанию. К тому же, им не хватает человеческих ресурсов. У них не освоено тогда еще западное побережье. Кстати, США до сих пор недонаселены посреди континента. Там, правда, довольно сухо, но там до сих пор огромные незанятые пространства. На протяжении реально десятков километров можно не встретить ни одного человека или города.

К тому же, США, так же как и их союзники британцы и французы, это демократия. А в демократии граждане голосуют. Присоединение, скажем, к Британии избирателей Силезии и Померании влечет за собой понятные электоральные сложности. Возникает вопрос, что делать с побежденными? Вот как гарантировать, что они будут раздавлены и не встанут?

И в этот момент в Версале рождается новая идея, под знаменем которой в Европе будет происходить XX век. Эта идея – самоопределение наций. Эта идея о том, что каждой нации на территории Европы надо дать возможность создать собственное государство и в первую очередь избавиться этим от угнетения имперских наций, то есть немцев, османов и русских. Эта идея так въелась в нашу политическую природу, что мы не замечаем, что с точки зрения государственного строительства эта идея абсолютно несостоятельна, она обязательно приводит к геноциду или этническим чисткам.

И единственное реальное назначение этой идеи в 1918 году – это уничтожить побежденных, прежде всего немцев, разрушить их цивилизационное доминирование окончательно, но сделать это не с помощью пушек и прямой аннексии, а мягкой силой, руками «освобожденных народов». Поэтому к победителям эта идея, естественно, не применяется. Никто не требует самоопределения для Уэльса и Шотландии, никто не требует самоопределения для Прованса и Британии, даже для Страны Басков и Каталонии. Самоопределение получают Польша, Литва, Эстония, Латвия, Чехословакия, все те страны Восточной Европы, которые потом станут кровавыми землями. Это все страны, где немецкая культура доминирует полностью или частично.

В рамках империи, например, Российской заметим, что такое доминирование не вызывало никаких вопросов. Остзейское немецкое дворянство было одним из столпов, на которые опиралась империя. В этом смысле завоевание Петром I Эстляндии и Курляндии – это было, конечно, одно из удачнейших приобретений империи, потому что оно приобрело для империи очень образованный, лучший просто по качеству, чем тогдашняя российская бюрократия, российские бояре, правящий класс. В Риге до 1894 года официально говорили на немецком.

С национальными государствами все по-другому. Все они начинают то, что можно назвать мягкой, а иногда и не очень, этнической чисткой нетитульной нации. В основном это немцы, хотя иногда попадает и другим. В Польше, например, начинается этническая ассимиляция украинцев-русинов.

Набор мер во всех этих странах один и тот же. Немцы лишаются земель под предлогом конфискации латифундий, теряют право на работу адвокатами, врачами, инженерами. В Чехословакии для этого, например, требуется отныне знать чешский язык. У немецких гильдий конфискуется собственность, немцев первыми увольняют, немецкие школы закрывают. Если немецкие предприятия разоряются, особенно после кризиса 1929 года, то предприятия правящей нации, например, чешской, получают субсидии и госзаказы, а немцы первые в очереди на увольнение.

Происходит гигантское культурное стирание немцев как объединяющей культурной силы Восточной Европы. Около 20 миллионов немцев становятся жертвами этой системы апартеида. И все это, заметим, с помощью мягкой силы. Державы-победительницы тут ни при чем. Когда радикально сокращается немецкое население в Данцигском коридоре и даже в самом Данциге, где немцев 95%, ну, знаете, это же не Вудро Вильсон, это же не Черчилль поджигают их дома, это делает даже не польское государство, это делают гражданские активисты. Вудро Вильсон тут ни при чем.

Кстати, заметим, что правило национального самоопределения не распространяется и на саму новую империю США. Никто не собирается ассигновать ради сохранения самобытного культурного наследия каждой нации по штату. Никто не говорит: «Слушайте, давайте будут немцы селиться только в Миссури, французы – в Луизиане, ирландцы – в Массачусетсе, японцы – в Калифорнии». И так далее. Если бы подобное произошло, то понятно, что США просто бы исчезли как единое целое. Они бы, как Ближний Восток или Балканы, превратились бы в арену взаимной национальной резни.

Но в Европе это правило испытано, найдено очень полезным. И как я уже сказала, надо понимать, что оно действует не сейчас, не после 1990 года, не после 1930-го, даже не коммунисты его придумали, хотя, как мы видим, коммунисты его очень сильно использовали. Это гибридный инструмент, позволяющий с помощью мягкой силы чужими руками уничтожить самого опасного потенциального гегемона Европы – Германию.

Такое беспрецедентное унижение нации не происходит бесследно, и дело кончается Второй мировой войной. По итогам немцам наносится окончательный и бесповоротный удар. 18 миллионов немцев попросту выселяют с этих спорных территорий, два миллиона из них погибает по дороге. Напоминаю, что в Чехословакии партия, которая выселяет немцев из Судет, где они живут сотни лет, называется Национал-социалистическая партия Чехословакии. Немцам дают 15 минут на сборы, не разрешают взять с собой денег практически. По дороге ее активисты просто забегают в вагоны и расстреливают высылаемых вместе с маленькими детьми.

Никакого протеста со стороны победителя это не вызывает. Наоборот, объявляется, что во всем виноваты исключительно немцы. Их стремление избежать притеснений в Судетах или Данцигском коридоре объявляется прелюдией к Холокосту. Хотя, надо сказать, котлеты – отдельно, мухи – отдельно.

Кроме этого, Холокост – это действительно просто стирает и обнуляет все, потому что это чудовищное зверство, которому нету никакого оправдания. Но заметим, что в Холокосте, кроме немцев, широко принимали участие другие кооптированные немцами национальности, вернее, активисты других национальностей. Немцы это очень, кстати, тоже любили. Они любили деколонизаторов-то. И вот поляки, литовцы, эстонцы, западные украинцы, не говоря уже о французах, хорватах, румынах, участие всех этих активистов из этих прекрасных мест не принимается в расчет.

И опыт оказывается удачным. Германия как культурный гегемон исчезает с карты Европы. Немецкий язык, который был в конце XIX века интернациональным языком науки, сменился английским. Конечно, в значительной степени потому, что немцы устроили этническую числу своих собственных ученых. И огромное количество ученых-евреев успело убежать из Германии. А те, которые не успели, погибли. Но тем не менее есть и этот фактор.

Сначала победители полностью собираются уничтожить Германию, уничтожив ее промышленность и убив голодом несколько десятков миллионов человек. Это так называемый «План Моргентау». Германия должна была превратиться в сельскохозяйственную страну наподобие Румынии. Также собираются Германию деколонизовать, разделить ее на самоопределившиеся нации: баварцев, саксонцев и так далее. Но после того, как восточную часть Германии захапал себе СССР, побеждает другая идея. И вот как раз западному остатку расчлененной Германии протягивают руку помощи и «План Маршалла».

По итогам Второй мировой формируются два военных лагеря – НАТО и страны Варшавского договора, то есть вся Восточная Европа. И Сталин опять-таки не поглощает страны Восточной Европы, а вместо этого пользуется тем же трюком, которым пользовались после Первой мировой Соединенные штаты – определение наций. Очень нетривиальный вопрос, почему Сталин не поглощает эти страны напрямую.

Благо, напомним, на гербе СССР был изображен земной шар. СССР, собственно, так и устроен, как конструктор Lego – он может присоединять к себе советскую республику за советской республикой. Как мы знаем, до Второй мировой войны Сталин так и делал. Он ту же самую Эстонию, Литву, Латвию сделал республиками и присоединил к себе. И так могло происходить до тех пор, пока, по удачному выражению Виктора Суворова, последняя – Аргентинская – ССР не войдет в состав этого земного шара.

У меня есть личный ответ. Я не претендую на то, что он справедлив. Но я думаю, что дело в том, что в этот момент по Ялтинским соглашениям образуется ООН. А создателем ООН и ее первым руководителем является шпион НКВД Алджер Хисс, один из помощников президента Рузвельта. Он даже становится исполняющим обязанности первого генсека ООН.

И обратите внимание на этот титул. Хисс называется генеральным секретарем, так же как Сталин. Генеральный секретарь – это беспрецедентный титул. Ни один правитель, ни один вождь в мире до сих пор не назывался «генеральный секретарь». А то, что Сталин является генеральным секретарем – это случайность.

Дело в том, что Сталин был генеральным секретарем партии еще при Ленине. И это было мелкое бюрократическое звание. Просто так получилось, что в ходе аппаратной борьбы Сталин сосредоточил в своих руках необъятную власть. А сосредоточив, будучи человеком очень изощренным, он не стал менять свое звание. Он не стал провозглашать себя президентом, царем, фюрером, вождем и так далее. Он просто скромненько говорил: «Да вот у нас тут глава советского правительства дедушка Калинин, а я всего лишь генеральный секретарь». Секретарь – это же что-то такое незначительное. Это даже не директор. Вот в предприятии кто? Директор, да. Chief financial officer, да. А секретарь чего? Бумажки приносит.

И вот теперь глава ООН тоже называется скромным титулом генерального секретаря. И в эту ООН первоначально, напомним, входит 51 страна, включая Белорусскую и Украинскую СССР. Сталин хотел, чтобы вообще все 15 ССР участвовали в основании ООН, потому что это сразу бы тогда ему дало блокирующий пакет даже без всякого Совбеза. А генсеком, как я уже сказала, является шпион НКВД Алджер Хисс. И обратите внимание, достаточно, скажем, коммунистам победить в 26 из этих стран, и Сталина могут автоматически избрать генсеком ООН. От одного генсека до другого.

И понятно, что в таких условиях Сталин заинтересован в том, чтобы в Восточной Европе, в его сфере влияния было, правильно, как можно больше стран-членов ООН. Поэтому вместо того, чтобы прямо втянуть все эти страны в недра СССР, Сталин плодит на западной границе СССР сложную карточную конструкцию из достаточно небольших государств, каждое из которых является военным вассалом Советского Союза, может быть разгромлено или оккупировано в любой момент, что мы увидели и в Венгрии в 1956 году, и в Чехословакии в 1968-м, но все вместе они обладают достаточным потенциалом, чтобы помогать СССР нести бремя военной гегемонии.

И вот в 1991 году вся эта конструкция разваливается с треском оглушительным, происходит ГКЧП, переворот оказывается неудачей. И пока государство лежит в обмороке, Ельцин вытаскивает у него из торчащей сумочки Российскую Федерацию и создает на руинах Советского Союза государство-обрубок без армии, без полиции, без налогов, государство, которое просто внезапно обрушилось в каменный век. Вся плодородная почва цивилизации слетает с этого обрубка. Ученые бегут целыми НИИ. Заводы превращаются в декорации для съемок фильма об апокалипсисе. Бизнес существует в двух агрегатных состояниях: либо его отстреливают бандиты, либо он создает свою собственную армию и полицию, и тогда называются олигархами.

И этим бедным олигархам, которые, собственно, единственные, что сохранило хоть какую-то часть экономической ткани и позволило хоть как-то функционировать экономике, этих бедных олигархов еще потом забрасывают арбузными корками, дескать, как это нехорошо, вы приватизировали армию и полицию. Слушайте, чтобы делать бизнес, нужна армия и полиция. Если их в стране нет, приходится заводить свои.

Вторым крупным обрубком такого рода становится Украина. То есть не сделав ни единого выстрела, США оказываются победителями в холодной войне. И как? Их противник не просто понес поражение, он самоликвидировался, самозастрелился. Он сам реализовал тот катастрофический план, который в 1945 году относительно Германии был победителями, пылающими ненавистью, признан слишком бесчеловечным и радикальным, план расчленения Германии на самоопределившуюся Саксонию, Баварию и так далее. Я бы сказала, что никогда столь впечатляющая победа не достигалась столь малыми усилиями и никогда великие империи не гибли от настолько ничтожных аппаратчиков.

Более того, понимая, что избиратели предъявят ему за тотальное уничтожение государства, Ельцин обращается к единственной силе, которая на его стороне и кровно в нем заинтересована, то есть к тем же самым Соединенным Штатом. Отсюда вот это замечательное интервью Бжезинского и совершенно точное, которое я вам цитировала, 1994 год: «Россия – не партнер США, Россия – клиент США».

И я напомню вам, что ваучерная приватизация была проведена в том числе на 50-миллионный гранд от USAID. Вот тогда USAID возглавлял человек, которого звали Томас Дин. Его в 1996 году спрашивают, правда ли, что его организация, цитирую, «помогла продвинуть Чубайса на высшие позиции в российском правительстве?». Он отвечает: «Как наблюдатель я сказал бы, да». Так что все то, что переживает Украина сейчас, мы уже переживали, мы там были.

На пространстве Европы в 1991 году по итогам двух горячих войн и одной холодной складывается уникальная ситуация. С одной стороны, есть гегемон – США, абсолютный победитель в войне. С другой стороны, есть полная корзина европейского барахла – обломки двух горячих и одной холодной войны, которые представляют собой ничейную землю и долго в таком статусе не пробудут. Многие из этих стран просто слишком малы, чтобы существовать самостоятельно в мире, где есть реальная военная угроза. Они будут кем-то освоены. Может быть, возродившейся Германией. А это, кстати, просто страшный сон и Британии, и США – могучая возродившаяся Германия, как было до Первой мировой войны. Или возродившейся Россией, или как-то поделенной.

То есть то, что стоит перед Соединенными Штатами – это opportunity of a lifetime. Вот такой шанс выпадает раз в тысячелетие. Но это и большой вызов, потому что население США – 300 с лишним миллионов, население вот этой бесхозной территории, геополитически бесхозной, вместе с Россией и Украиной – 650 миллионов. И вот теперь посмотрим, как США на этот вызов ответили.

И прежде всего сразу скажем, это был очень сложный челлендж. Вот исторически задача экспансии империи, напоминаю, решается просто: либо все земли, на которые распространяется влияние, становятся частью империи, либо они превращаются в буферные государства. И вот именно в это время в США выходит книга моего любимого автора, выдающегося военного теоретика Эдварда Люттвака The Grand Strategy of Roman Empire («Великая стратегия Римской империи»).

Что показывает Люттвак? Что Римская империя расширялась и была успешна до тех пор, пока она была обрамлена буферными государствами. Главным орудием расширения империи были не легионы, а именно буферные государства. Что я имею в виду? Легионы – это крупное ударное соединение. Оно предназначено для наступательной войны. Оно может выиграть войну. Есть вещи, которые оно в принципе не в состоянии сделать. Например, длительную охрану протяженной границы.

Так вот, Люттвак показывает, что главный секрет Рима – это не легионы, а буферные государства вроде Иудеи времен Ирода Великого. Буферное государство – это идеальное решение проблемы защиты границ. Если кто-то, например, парфяне, нападают на Рим, они вынуждены воевать не с самим Римом, а с буферным государством. В данном случае они вынуждены вторгаться в Иудею. То есть Риму достаются все бенефиты, а буферному государству – все риски.

Буферное государство содержит армию, оплачивает ее. Если кто-то пытается воевать с Римом, он вместо этого воюет с буферным государством. Отбивается буферное государство само, но только в крайнем случае оно может получить на помощь какие-то легионы. При этом оно само может прийти на помощь Риму. Это снимает вопрос охраны границ. Это освобождает те самые легионы действительно для завоевательных походов, освобождает ударный кулак и одновременно включает буферное государство экономически в Pax Romana. В свою очередь, буферное государство тоже не остается в накладе. Та же Иудея Ирода Великого расширяет территорию, улучшает экономику. Иудея никогда не имела таких границ и такой хорошей экономики, как при Ироде.

Вот Люттвак показал, что экспансия Рима закончилась, когда он неосторожно поглотил все буферные государства и стал соприкасаться с врагами жестко обнаженной границей. Вот в этот-то момент войск перестало хватать, потому что на всем громадном протяжении этой границы – это было, если я не ошибаюсь, 4000, нет, вру, 4000 километров была граница, по-моему, только в Европе – всегда есть место, где она может быть прорвана. Легион – это ударная, напоминаю, сила, а не оборонительная. Просто он не поспеет быстро к месту прорыва. Потом Римской империи пришлось перестраиваться, возникли пограничные войска. Но мы сейчас в это входить не будем.

То есть о чем тезис Эдварда Люттвака? О том, что США, как и Риму, надо строить в Европе систему буферных государств из той нарезки, которая образовалась там в результате нескольких сеансов национального дробления. И, собственно, эта система и была построена с помощью двух организаций (ЕС и НАТО), которые обе качественно изменяются после 1991 года. НАТО – это военная империя, в которой США играют роль Рима, а европейские государства – роль буферных государств.

Одна из ее главных задач – предотвратить формирование крупных традиционных источников военной угрозы, то есть угрозы со стороны а) Германии (не забудем, что у нас все время рояль в кустах стоит, он называется Германия) и б) Россия, и тем более возможного их союза. Потому что, конечно, российско-германский союз – это страшный кошмар, который пугал еще Британию в конце XIX века.

И второй объединительный способ – ЕС. Это гражданская бюрократия, она объединяет саму Европу. И главным гегемоном в ней опять, заметим, сначала являлась Германия, хотя сейчас центр тяжести смещается в Брюссель. И обращаю ваше внимание, это очень необычная конструкция с высокими степенями риска.

Вот Люттвак приводил в пример политику Рима, а я приведу еще один пример, малоизвестный, чтобы не только… Всегда говорят, Латынина говорит о Римской империи. Поэтому поговорим, страшно сказать, о Ханаане XIII века до н.э. Мало кто помнит такую седую древность, но Ханаан в XIII веке до н.э. был провинцией Египта. Это обстоятельство не отражено в Библии, что, собственно, и заставляет полагать, что все эти истории патриархов Авраама, Исаака и Иакова, соответственно, написаны после того, как Ханаан перестал быть египетской провинцией.

Это, кстати, не было вздорным решением, какой-то неоправданной экспансией. Это было абсолютно результатом неотменимых геополитических императивов. Потому что Египет был расположен вдоль гигантской транспортной артерии, которая позволяла перебрасывать зерно и войска, то есть Нила, но он почти не имел горячих границ. Вокруг Египта была пустыня. Две горячих точки, две границы горячих было, по сути, всего. Ну, две с половиной. Была еще граница с Ливией. Одна – это граница с Нубией, а другая – с Ханааном, то есть с Азией, с кочевниками, с людьми лука. В Египте их так и называли – шашу, то есть грабители.

В конце концов, такие кочевники, гиксосы, завоевали Египет. Через столетие их из Египта выперли. И фараоны новой династии правильно сообразили, что беду надо давить в зародыше. И коль скоро Ханаан представляет собой стратегическую угрозу для Египта, то самое лучшее – его оккупировать. А поскольку дело было три с лишним тысячи лет до нашей эры, тогда бюрократия, да и военная бюрократия, была очень жиденькая, и транспорт, и коммуникации были плохие. В общем, еще государство не нагуляло себе таких мускулов. Маловато силенок было у Египта для полноценной оккупации.

И, соответственно, Египет поступает по-другому. Он разрушает стены ханаанских городов, он сажает там таких полунезависимых правителей и, по сути, довольствуется тем, что препятствует объединению Ханаана. И Ханаан превращается в такую систему буферных городов, из которых в метрополию текут люди, деньги и пленники. Но зато некоторое время он не представлял опасности для Египта.

И, кстати, вот в истории образования НАТО и ЕС есть такой показательный Ханаан – это Югославия. Это история, когда сначала Европейская комиссия, комиссия ЕС, комиссия Бадинтера, распускает государство Югославия, говорит, что теперь государства целого Югославия не существует, а административные границы, которые когда-то были проведены в советской Югославии и разделяли ее административно на республику, теперь являются святыми и нерушимыми границами.

Когда возникает вопрос о том, что за пределами той или иной национальной границы проживают, причем столетиями, люди другой национальности, например, сербы в той же самой Хорватии, то комиссия Бадинтера говорит, что поскольку бывшие административные границы Югославии святы и нерушимы, то то, что происходит с этими сербами, это внутреннее дело самой Хорватии. Когда эти сербы подвергаются этнической чистке, то Европа не предъявляет никаких вопросов. Напротив, если начинают сербы сопротивляться этнической чистке, то оказывается, что они занимаются неправильным делом, они занимаются злым делом, они и устраивают геноциды, их надо как-то за это наказать.

В Хорватии все кончается более или менее тем, что просто большая часть сербов уезжает.

В Боснии возникает, напоминаю, другая ситуация. Я уже об этом говорила, поэтому повторю очень коротко. В Боснии нету доминирующей этничности, в Боснии боснийские мусульмане составляют всего 36%. Все остальные группы тоже по трети. Одни – католики, другие – боснийские сербы. И они договариваются после уже распада Югославии о том, что Босния превратится в нечто вроде Швейцарии, где на каждой территории будет свое собственное самоуправление.

Неожиданно Соединенным Штатам это не нравится. Американский посол Зиммерман приезжает к лидеру боснийских мусульман и дает ему понять, что если тот разорвет это соглашение, то Америка фактически будет воевать на его стороне. Действительно начинается взаимная резня. Причем эта взаимная резня сопровождается тем, что CNN, все те люди, которые сейчас нам рассказывают про кровавый Израиль и про замечательную Палестину, то же самое рассказывают про боснийских мусульман, рассказывают, что они есть жертвы геноцида со стороны злобных сербов.

Естественно, резня продолжается некоторое время, пока не заканчивается Дейтонскими соглашениями, которые очень похожи на исходные соглашения, которые предполагались. Но обращаю ваше внимание, что в этот момент запускается еще один очень важный механизм современного доминирования мягкой силы. Это то, что всякая война изображается абсолютно не как взаимная трагедия, не как взаимная безвыходность, не как взаимная жестокость, а как борьба сынов Света против сынов Тьмы. Сыны Света всегда угнетаемы. Сыны Тьмы – это, естественно, все те, кто против сынов Света. И сыны Тьмы всегда творят геноцид, всегда сравниваются с Гитлером.

Вот Путин очень любит легитимизировать все то, что он делает, референциями к Второй мировой войне. Обратите внимание, что ровно этим занимается с 1991 года свободный мир. Потому что если кого-то надо отменить, его обязательно сравнивают с Гитлером. Других войн у нас для вас нет. Если кто-то воюет, то он Гитлер.

И удивительно, что не замечают при этом те же западные СМИ, что Босния становится ареной, куда широким потоком устремляются исламисты, куда широким потоком устремляются союзники бен Ладена. То есть получается, что нам говорят открытым текстом, что вот есть боснийские мусульмане, на стороне которых воюют союзники бен Ладена, они сыны Света, они жертвы, их противники – это страшный Гитлер, новый Гитлер.

Ну, хорошо, кончаются Дейтонские соглашения в 1999 году. Наконец расширяется НАТО, в него принимает Польшу, в него принимают некоторые другие страны. Ровно через 12 дней, напоминаю, начинаются бомбардировки Югославии. И начинаются еще по одному, совсем уже другому, поводу. Они начинаются по поводу того, что происходит в Косово.

Тут надо напомнить, что только что комиссия Бадинтера постановила, что бывшие административные границы Югославии теперь являются священными и нерушимыми; если какое-то национальное меньшинство оказалось за пределами этих границ, то это проблема этого национального меньшинства, потому что национальное большинство вольно сделать с ним все что угодно, а вмешиваться в это ни в коем случае нельзя.

Теперь в ситуации с Косово ситуация ровно противоположная, потому что Косово является частью Сербии в этот момент, это несамостоятельная политическая единица. Но вдруг внезапно Соединенные Штаты Америки заявляют, что косовских албанцев надо спасти от геноцида.

И очень интересно. Понятно, что отношения национальные в этот момент тоже очень плохие между обеими сторонами. Но тут важно заметить, что в этот же самый момент Соединенные Штаты почему-то перестают воспринимать Армию освобождения Косова, которую они до этого называли террористической организацией, как террористическую организацию и начинают ее де-факто поддерживать.

Армия освобождения Косова, во-первых, это те же самые моджахеды, те же самые исламисты, те же самые соратники бен Ладена. Во-вторых, это люди, которые торгуют героином. И впоследствии мы видели отчеты, что косовские албанцы контролируют до 40% рынка героина США и Европы. Кроме этого, вы будете смеяться, это люди, которые торгуют человеческими органами. В свое время, когда я читала об этом тексты, я просто не верила и думала, что это такая страшная страшилка, которая не имеет места в действительности. Но потом трибунал по бывшей Югославии предъявил им именно эти обвинения. Согласитесь, трибунал по бывшей Югославии собирался не для того, чтобы косовских албанцев судить. Он собирался для того, чтобы легитимизировать нарекание Милошевича Гитлером.

Так что вот этих прекрасных людей Соединенные Штаты вдруг начинают поддерживать. Более того, они объявляют их жертвами геноцида. А тактика Армии освобождения Косова, она абсолютно идентична тому, что мы видели у ХАМАСа. Вот ничего нет нового под луной. Это люди, которые просто устраивают теракты, чтобы вызвать ответную реакцию сербов. Понятно, что ответная реакция сербов гораздо более жесткая, чем израильтяне. Сербы, знаете, люди горячие, балканские, за ответом в карман не лезут. И, соответственно, спровоцировать взаимную ответную резню.

При этом Армия освобождения Косова и, соответственно, ее спикеры, они рассказывают все то, что сейчас рассказывают хамасовцы, про ужасных сербов, которые всех насилуют, всех убивают.

Тут надо напомнить, что после того, как завершилась косовская операция и там появились миротворцы, там за этим нагрянули международные прокуроры, которые начали все Косово перерывать в поисках вот этих трупов жертв геноцида. И нарыли они, если я не ошибаюсь, я сейчас цитирую опять же материалы международного трибунала, три тысячи человек, в основном молодых мужчин военноспособного возраста, в значительной степени застреленных в ходе перестрелок. Так, на минуточку.

Естественно, это все обнаружилось потом. А тогда мы видим на первых страницах CNN, на первых страницах New York Times со слов самых достоверных источников, как я уже сказала, близких к бен Ладену, что сербы творят геноцид, воины Света должны вмешаться. Американские политики заявляют, что это война добра против зла, это война света против тьмы. Именно буквально в таких словах. Начинаются бомбардировки Югославии. Более того, когда выясняется, что бомбардировок недостаточно, то образуется, вы будете смеяться, коалиция желающих (Coalition of the willing), в которой очень большую роль играет Великобритания. Они готовы ввести войска на землю. Но в этот момент Милошевич капитулирует.

А потом он проигрывает выборы. Причем проигрывает выборы он опять же не без помощи тех самых 40 миллионов, которые, естественно, очень хорошим людям, очень искренно не любящим Милошевича дают другие очень хорошие люди, которые очень хотят, чтобы в Сербии была демократия. И когда Милошевич выборы проигрывает, пытается что-то оспорить, новые власти выдают его в Гаагу. И вот это такая впечатляющая демонстрация того, как выглядит новый мировой порядок, что сразу после конца бомбежки Югославии еще некоторое количество стран, в том числе Эстония, Литва и так далее, тоже подают заявки в НАТО.

И, собственно, это была очень впечатляющая история – Югославия – о том, как выглядит борьба добра против зла с применением всего арсенала средств от Европейской комиссии до газет, до НКО.

Д. ВОРОНЦОВА: Юлия, на всякий случай скажу, что мы идем только звук сейчас в эфире, картинки нет.

Ю. ЛАТЫНИНА: А что у нас случилось с картинкой?

Д. ВОРОНЦОВА: Судя по всему, отвалился компьютер, который с камерами. Я даже не могу у вас включить FaceTime удаленно.

Ю. ЛАТЫНИНА: Окей, господа. Естественно, мне тут пишет Максим правильно, говорит о том, сколько потом было разрушено церквей в Косово. Каких церквей? Прежде всего людей убивали. Быть сербом стало в Косово преступлением, которое действительно было достойно казни.

Еще раз повторяю, то, что происходило на территории Югославии, было абсолютно ужасно. Проблема заключалась в том, что когда вы вмешиваетесь в такую национальную резню и одну сторону объявляете сынами Света, а другую сторону объявляете сынами Тьмы, особенно если оказывается, что сторона, которую вы объявляете сынами Света, торгует героином и является союзником бен Ладена, потом могут быть некоторые проблемы.

Д. ВОРОНЦОВА: Кажется, мы теперь совсем пропали. Господа, прошу прощения. Сейчас я попытаюсь Юлю найти обратно. Сейчас у нее отвалилось абсолютно все, камера и звук тоже. Просто скажу на эту тему. Господа, примерно две минуты назад Юля закончила. Господа, мы просим прощения. Мы на этом сегодня заканчиваем. Юля не успела договорить. К сожалению, просто вырубился полностью там интернет. Юля вам говорит, что все на будущее время тогда. Я передаю, господа, подписывайтесь на нас, делитесь ссылками и ставьте лайки.