«Код доступа»: Евровавилон. Томагавков не будет. Выборы в Молдове. БСБ в ПАСЕ

Юлия Латынинапублицист, писатель

Трамп дважды поймал Европу в ловушку её же собственной риторики. Один раз – когда предложил план в Газе. Лидеры ЕС столько кричали о необходимости предотвращения кровопролития, что на фоне этого плана оказались чудаками на букву «м», капитулировавшими напрасно перед ХАМАСом. И теперь сказать ничего не могут. Но это всё мелочи. А не мелочи то, что Трамп поймал Европу в ловушку в Украине…

Подписаться на Yulia Latynina

Поддержать канал Latynina TV

Поддержать «Эхо»

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа». И вот он кот, сидит ест. Это кот Одиссей. И будем надеяться, он с нами останется. А вы подписывайтесь на наш канал, делитесь ссылками, задавайте вопросы, потому что я быстро перейду к ответу на ваши вопросы, как только кончу маленькую вступительную речь.

И, наверное, эту маленькую вступительную речь, буквально на пять минут, я начну не с рассказа о том, чего все обсуждают, а с рассказа о том, чего все не обсуждают. Потому что все обсуждают, типа, передадут или не передадут Соединенные Штаты Украине «Томагавки», что, по-моему, просто очередной пример новостей в будущем времени, когда никто не спрашивает: «А, собственно, вот много чего раньше надо было передать, и нам-то только обещали ракету “Фламинго”, нам обещали ракету “Пекло”, и уже нам обещают “Томагавки”». И всегда это будут новости в будущем времени, всегда это перемога за углом.

И каким образом это технически может произойти, во-первых, совершенно неясно, потому что «Томагавки» – морские ракеты, их очень тяжело перемонтировать на наземные платформы, хотя это делается, это можно сделать. Самое главное, будут запускать американцы. И самое главное, что это тогда Третья мировая война, на которую не пошел даже Байден.

Напомню, что в свое время Байден неофициально передал Путину, что «Томагавки» будут применены по российским войскам, если Путин уронит на Украину тактическое ядерное оружие. Ну, согласитесь, предполагать, что Путин и Трамп, которые, в общем-то, нашли общий язык, несмотря на то что они находятся по абсолютно разные стороны баррикад… Обратите внимание, как хорошо Путин говорил о Трампе на Валдае и как расслабленно он говорил о «Томагавках», то есть понимал, что это полная фигня и что это чистый пиар, который почему бы не использовать.

Так вот, никаких «Томагавков». Еще раз повторяю, это все война в области пиара. И это все из той самой истории о военно-политическом законе Грешема, что когда вы ведете гибридную войну, то нет ничего, что стоит так дешево и ценится так дорого, как абсолютно беспочвенные посылы, вместо того чтобы присылать войска, деньги и оружие.

Но что мне кажется важным, это то, что Трамп дважды поймал Европу сейчас на наших глазах в ловушку ее же собственной риторики. Один раз – когда предложил план в Газе, о котором мы поговорим сейчас чуть подробнее. Потому что лидеры ЕС столько кричали о необходимости предотвращения кровопролития, что на фоне этого плана оказались чудаками на букву «м», капитулировавшими напрасно перед ХАМАСом. И теперь сказать ничего не могут. Но это все мелочи.

А не мелочи то, что Трамп поймал Европу в ловушку в Украине. «Хотите воевать – воюйте. Только газ у России не закупайте. Хорошо. А кто тогда будет продавать газ? Ответ: США будут поставлять. Это будет дороже, правда. Но вы этого же сами хотели». И фокус то в том, что это еще и разоряет Европу. Я совершенно не хочу сказать, что отсутствие относительно дешевого российского газа было тем, что ставит на колени экономику Германии. Ее на колени успешно составят мигранты, бенефиты и ее собственная политика, снос ядерных электростанций и так далее. Но в качестве соломинки, которая сломает спину быка, российский газ, несомненно, присутствует.

И вот Трамп, обратите внимание, этим приемом дзюдо вынуждает Европу перейти окончательно на дорогой американский газ, после чего европейская промышленность дополнительно становится менее конкурентоспособной, Европа становится дополнительным рынком для американских товаров. Такая колонизация Европы, которая происходила Соединенными Штатами Америки активно начиная с 1991 года, ЕС и НАТО в значительной степени плоды этой колонизации, продолжается.

А зато, конечно, война в Украине будет продолжаться. И мы видим, что Трамп действительно очень жестко себя ведет. Вот как-то как раз насчет поставки украинцам информации и поставки, возможно, каких-то других ракет, которые будут европейские, но которые будут выданы за те самые «Фламинго» и что-нибудь в этом роде, тут я не сомневаюсь, что, скорее всего, это будет, потому что это будет должно компенсировать серьезный недостаток украинских солдат на линии фронта.

Соответственно, Россия и Украина – в большей степени Украина, в меньшей степени Россия – будут стираться. Но трудно ожидать иначе. Потому что если вы посмотрите на ту логику, которой с самого начала руководствовалась эта война, Путин начал эту войну, горячую войну, когда он проиграл войну гибридную, проиграл войну за украинские выборы фактически людям, которые имели альянс с американцами.

А гибридную войну он проиграл, потому что соблазн был слишком велик и потому что Америка следовала тому пути, который нарисовал Бжезинский в своей книге «Великая шахматная доска», когда он говорил, что Украина – новое понятие, появившееся в Восточной Европе, центральная геополитическая страна; если ее отодрать от России, то Россия больше никогда не будет империей, и «мы должны ссорить варваров между собой». Это вот прямо так и было сказано: «Мы должны ссорить варваров между собой».

Меня уже спрашивают по поводу плана Трампа для Израиля. У нас об этом был большой разговор на «Живом гвозде», но сейчас я коротко повторю то, что я сказала, с учетом новых вводных. Во-первых, я вижу, что тут пишут, что ХАМАС принял план Трампа. Это совершенно неправда. ХАМАС не принял план Трампа. ХАМАС отверг план Трампа в одной из его главных частей. А именно план Трампа заключается в том, чтобы в Газе не было никакого ХАМАСа. А ХАМАС сказал: «Нет, мы вот будем это обсуждать и в Газе останемся».

И второй одной из ключевых деталей плана Трампа было немедленное, в течение 72 часов, возвращение оставшихся в живых заложников и выдача трупов. Это очень важная внутриполитическая проблема для Беньямина Нетаньяху. Это действительно та проблема, которая абсолютно раскалывает Израиль. И я сейчас скажу ужасно жестокую вещь. Но с учетом того, что там, как я понимаю, в живых остается около 12 человек, ставить само существование государства Израиль в зависимость от жизни 12 человек – это очень плохая стратегия, которой ХАМАС и пользуется.

Так вот, ХАМАС не сказал, что он отдаст этих заложников сразу. ХАМАС сказал дословно, что он готов войти в переговоры о том, чтобы отдать заложников, и он их отдать согласен. Что в переводе означает «давайте потянем резину». Потому что вот у меня чашка воды. Я хочу – ее выпью. «Юль, вы будете пить чашку воды?» – «Ну вот чашка воды передо мной. Я согласен выпить чашку воды. Давайте это обсудим». Нет, если «я согласен выпить чашку воды и давайте это обсудим» – это значит, что я не согласен выпить чашку воды.

Понятное дело, что все СМИ, которые вышли с подобными заголовками, естественно, в том числе российская «Медуза», это СМИ, которые потом будут писать, что ХАМАС-то согласился, а кровавый Израиль и нехороший Трамп все сорвали.

Но если не считать этой детали, посмотрим, как оно дальше будет развиваться, главный минус для Израиля, подчеркиваю, от плана Трампа очень прост. Потому что абсолютно никто, кроме Армии обороны Израиля, ни Тони Блэр, ни подельники ХАМАСа из ООН, ни тем более арабские страны, не сможет уничтожить в Газе ХАМАС. Это может сделать только ЦАХАЛ. Остальные даже не будут пытаться, будут только имитировать. Потому что зачем им? Там переименует себя ХАМАС в Общество защиты кузнечиков и будет пилить бабки с ООН на строительстве тоннелей, как и раньше.

Соответственно, напомню, что одна из главных частей плана Трампа – это то, что новой Газой будет руководить некоторый технический комитет, еду туда будет доставлять ООН. Опять же, это пособники ХАМАСа, это партнеры ХАМАСа. И как-то в Тони Блэра в качестве человека, который уничтожит ХАМАС и который должен будет за всем этим наблюдать, я, естественно, совершенно не верю.

Но тем не менее в этом плане есть очень большие плюсы для Израиля. Один из них, главный, заключается в том, что ЦАХАЛ по этому плану все-таки остается в Газе. Обратите внимание, что он контролирует весь ее периметр, а каждый шаг армии назад зависит от выполнения ХАМАСом условий. Потому что в плане формально прописано, что сначала армия Израиля отходит назад, а потом освобождаются заложники. Но поскольку там до метра высчитано, насколько она отходит, то обратите внимание, что до тех пор, пока заложники физически не будут освобождены, армия практически не сделает шагу из Газы. Ну, может, полтора шага сделает.

Кроме того, по этому плану государства арабские играют на стороне США против европейских чудиков на букву «м», которые решили вознаградить ХАМАС за 7 октября признанием государства Палестина. То есть Стармер и Макрон предстают окончательными утырками, каковыми они и являются.

Естественно, для Трампа план – сплошные плюсы. Он выставляет европейцев совершенными уродами. Потому что получается, что даже арабские страны не поддерживают их стремление вознаградить террористов. Он делает Соединенные Штаты снова посредником, от которого все зависит. Он получает Нобелевку за мир, затеяв очередной раунд бессмысленной фигни под названием «мирный процесс».

Но надо сказать, что это происходит всегда, когда у вас есть посредники. Потому что вот в Израиле идет война. В данном случае это война не на жизнь, а на смерть. Или Израиль, или Газа. Остаться должен один. Это цивилизационный раскол.

И что делается во время старой доброй честной войны? Побеждает сильнейший, и жизнь идет своим чередом. А вот что происходит в нашем гуманном мире? Немедленно находятся посредники. А посредник в любой сделке между двумя сторонами, как правило, думает только о двух вещах. То есть все остальное исключение. Первое – как пристроить себя в сделку и урвать кусок. А если это конфликт, то как сделать конфликт вечным, чтобы вечным было посредничество и кусок, и расширение их влияния. Как в известном анекдоте про адвоката, который в первый же день выиграл дело, которое кормило семью 20 лет.

Плюс посредники в нашем современном мире неизменно помогают слабым. Именно поэтому в современном мире выгоднее быть слабым, желательно слабым садистом, который нападает и режет женщин и детей. Потому что потом, когда слабый получает сдачу, прибегают посредники и кричат: «Давайте немедленно мириться. Мы будем посредничать. Мы будем помогать слабому».

В этом смысле я бы хотела отметить, что все эти гуманные люди, которые говорят: «Давайте, пожалуйста, прекратим кровопролитие», они и являются главным механизмом, который запускает кровопролитие, и они и являются главным механизмом, который, с одной стороны, обеспечивает уничтожение тех же самых женщин и детей в Газе, и с другой стороны, обеспечивает, чтобы этот конфликт длился вечно.

Объясню, что я имею в виду. Когда у вас нет посредников и когда вы должны думать о собственных интересах, то вы, как, например, арабские страны, которые договаривались, которые в свое время воевали с Израилем, например, в том же самом 1948 году, в том числе Иордания и Египет, вы рано или поздно понимаете, что эту шарагу надо заканчивать, надо налаживать жизнь в своей стране, и поступаете так, выгодно. Вы думаете о том, что у вас есть сосед. Вы думаете, как выстроить отношения с этим соседом. И вы их выстраиваете.

Как только, как я уже сказала, у вас заводится посредник, причем такой посредник, который помогает слабому и который дает понять, что он вам будет помогать, пока вы слабый, пока вы underdog, то, естественно, во-первых, вы перестаете рассчитывать на собственные силы, а рассчитываете на помощь, а во-вторых, вы ведете такую политику, которая всегда вам даст возможность изобразить себя слабым и нуждающимся в чем помощи. Это вот такое страховое мошенничество на международном уровне.

Вот что такое ХАМАС: «Давайте мы будем получать деньги со всего мира, давайте мы будем получать электричество от Израиля, давайте, чтобы мусор у нас убирал Израиль. А как мы все это обеспечим? Очень просто. Мы будем говорить, что мы хотим уничтожить Израиль и убить каждого еврея на его территории. А поскольку Израиль это не принимает и даже не согласен встретить нас на полпути по компромиссам, мы будем говорить, что мы бедные, мы несчастные, нам все должны, а вот Израиль не склонен к компромиссам».

В результате то, что действительно можно было бы при наличии доброй воли с обеих сторон уладить переговорами, и в какой-то момент, я думаю, даже после 1967 года, действительно было возможно признание вот этих государственных образований на территории Газы и на территории Иудеи и Самарии, сейчас в связи с не только чисто стратегической ситуацией, потому что понятно, что с самого начала все равно Израилю это было чрезвычайно невыгодно, он и так очень маленькое государство, а с Иудеей и Самарией он просто превращался в государство, которое можно рассечь одним ударом, тем не менее при наличии рациональных игроков это было бы возможно.

А когда у вас игрок тоже рационален, но он просто рационален в другом смысле, он рационален, потому что он все время притворяется жертвой, потому что все время говорит, что ему должны, при этом на самом деле являясь агрессором, то тогда этот конфликт неразрешим. Точнее, он разрешается только с помощью одного. Он разрешается только с помощью того, что Израиль устанавливает свой суверенитет и на территории Газы, и на территории Иудеи и Самарии, а значительная часть населения оттуда добровольно переселяется в другие места арабского мира.

Потому что я вам напомню, что палестинцы – это искусственно созданная идентичность. Кстати говоря, это вот точно так же, как вылечить эпидемию людей, которые считают себя трансгендерами. Ответ – перестать потворствовать их психическим отклонениям. Вот то, что имеет место в Газе – это некий коллективный психоз, который возведен, естественно, в идеологию. Потому что есть мусульмане, которые говорят, что «мы умма и мы все братья друг другу». Есть арабы, которые говорят тоже, что «мы единое общество, мы арабы и мы все братья друг другу». Вот каждый араб – брат друг другу.

Но вдруг выясняется, что те арабы, которые или проживали на территории Палестины достаточно давно, или, как правило, приехали туда за работой после того, как на ней появились евреи, они обладают вот этой идентичностью: «Мы – палестинцы. Нам все должны, поскольку нам не отдают всю территорию Израиля».

Но так если вы арабы, уезжайте в Египет, уезжайте в Иорданию, которые вас почему-то не принимают. Вопрос, почему вас не принимают. Потому что, в отличие от Стармера и Макрона, хорошо понимают, что из себя представляет общество Газы после того, как оно несколько десятилетий подвергалось этому чудовищному тоталитарному воздействию с самого раннего уровня, когда на деньги ООН людей с трех лет обучали ненавидеть Израиль и убивать израильтян.

Вообще, прочтите, в конце концов, устав ХАМАС, в котором, во-первых, написано, что государство Израиль должно быть уничтожено, что евреи должны быть убиты. Ну и послушайте вот этих прекрасных людей, то, что они говорят сейчас в своих проповедях, когда они не только говорят о том, что они убьют каждого еврея. Но они потом говорят: «Потом мы придем в Европу и убьем неверных, потому что, вообще-то, мы делаем джихад. Потому что, вообще-то, земля Палестины – это, конечно, Дар аль-ислам, это земля ислама, в которой надо вести оборонительный джихад, не спрашивая никого, в которой просто каждый мусульманин должен вести джихад. А все остальное – это Дар аль-харб, это земля войны, которая еще только должна быть завоевана».

Конечно, отдельно доставляет в этом плане Трампа то, что по этому плану Египет, который сейчас на Синае концентрирует войска против Израиля, и Иордания в конечном итоге заходят на те земли, с которых их вышибли по итогам всех ими развязанных и ими же проигранных войн. И нет, конечно, они не будут на них окончательно уничтожать ХАМАС, они будут его использовать и говорить: «Если нас не будет, будет еще хуже». Потому что если бы, скажем, Египет хотел уничтожить ХАМАС, то он бы не содержал на своей территории тоннели, по которым ХАМАС и снабжался всем оружием, какое возможно.

Кстати говоря, обращаю ваше внимание, что это не всегда происходило из-за государственной политики, а это просто происходило из-за чрезвычайной коррумпированности в том числе египетских спецслужб, которые в этом смысле десять очков вперед дадут и украинским, и российским. Поэтому просто уже по самому факту коррумпированности этих спецслужб довольно смешно говорить о том, что кто-то, кроме Армии обороны Израиля, сможет уничтожить ХАМАС в Газе.

И еще раз повторю главный тезис, который я хотела сказать, что все эти гуманитарные организации, все эти люди в белых пальто не просто являются частью проблемы, они являются ровно тем, что порождает проблему. На самом деле ХАМАС – это их порождение, а не они порождение и пиар-отдел ХАМАСа. Хотя, конечно, где тут была курица и где тут яйцо, сказать достаточно сложно.

Да, пишут мне: «Это нечеловеческий эксперимент на деньги ООН. Лагеря перевоспитания какие-то».

Абсолютно, Виктория, вы правы. Это лагеря по промывке мозгов на деньги ООН.

«Грета Тунберг, – мне пишут, – не сдается и продолжает попытки прорваться в Газу».

Надо сказать, что, конечно, вот это удивительный пример современной левой идеологии, когда мы видим, что вроде бы человек боролся против потепления климата… И я много раз говорила, что нет никакой катастрофы, угрожающей человечеству, а есть новые коммунисты. Они раньше рассказывали, что капиталисты отбирают прибавочную стоимость. Теперь они нам рассказывают, что капиталисты загрязняют природу. И есть крайне левая идеология, которая это использует. Вот мы видим на примере Греты Тунберг, что левая идеология легко переходит из одного агрегатного состояния в другое.

И заметим, что девушка, которая плавала чуть ли не на весельном судне, чтобы выступить на Генассамблее ООН, теперь она спокойно плавает на каких-то дизельных страшных судах, которые бог весть как загрязняют море, выкидывает в море… Чего они там повыкидывали с этого судна? По-моему, все, включая свою собственную гуманитарную помощь.  И обратите внимание, я сначала думала, что это баян, но это, по-моему, не баян, что ее израильское агентство по экологии, соответственно, оштрафовало за загрязнение окружающей среды путем выкидывания своего телефона в море и так далее и так далее.

Спрашивают меня: «Юлия Леонидовна, пожалуйста, поясните. ЕС хочет передать замороженные российские активы Украине. Организует это бюрократия или это все ограничится болтовней европейских пустомель?»

Смотрите, как я понимаю, сейчас главным двигателем идеи передачи этих активов – это действительно человек, который это очень хочет, – является Кая Каллас, глава сейчас МИД Европы, которая публично рассуждала в том числе о том, что хорошо бы, чтобы Россия стала поменьше. И собственная бюрократия, она так умеет, пытается всячески саботировать эту деятельность Каи Каллас. Вообще, надо сказать, что нет ничего проще, чем саботировать деятельность еврочиновника. Она, собственно, для этого и устроена, чтобы ее саботировать.

Все это если произойдет, то, во-первых, Путин уже предупредил, что тогда будет конфисковано гигантское количество еще оставшихся иностранных активов в России. И тоже мало не покажется. Там получится примерно баш на баш. Конечно, Европа потеряет остатки credibility, потому что огромное количество денег всяких арабских шейхов и прочее. Они скажут: «Ребят, раньше мы в вас складывали, потому что, во-первых, вы были очень крутые, а сейчас Европа далеко не так крута (об этом мы еще поговорим). А во-вторых, потому что деньги, казалось, очень надежно, у вас была неприкосновенность частной собственности».

Сейчас мы видим, что эта неприкосновенность частной собственности в Европе в самых разных местах находится под угрозой: от испанских окупасов, которых фактически власти поощряют самозахватывать дома богачей, особенно тех богачей, которые не находятся в своем доме, приблизительно так, как это происходило в 1918 году в Петрограде, приблизительно по тем же причинам, до тех самых знаменитых санкций, когда человек, который формально не представал перед судом, то есть старые европейские правила не нарушаются, у тебя суд ничего не отбирает, но, допустим, твои банковские счета оказываются заморожены, потому что ты под санкциями, и ты даже, как в «Замке» Кафки, не знаешь, куда обратиться.

Потому что даже если ты обращаешься в суд, как, например, это сделал господин Фридман, и оспариваешь санкции, и показываешь, что они наложены по совершенно смехотворным обоснованиям… Я помню, меня поразило, что когда Фридман и Авен оспаривали санкции, то там оказалось, что основания приблизительно такие: а вот на сайте «Пупкин и кот» было написано, что вы близки Путину. Буквально на сайте «Пупкин и кот». Они оспорили это, показали, что сайт «Пупкин и кот» не является, мягко говоря, релевантным и его суждения не должны быть предлогом для назначения санкций. В тот момент, когда они вышли из суда, на них наложили новые санкции. Там ссылка была не на сайт «Пупкин и кот», а на сайт «Васькин и сын».

И, соответственно, конечно, можно развлекаться и оспаривать это в суде снова. Причем заметьте, что суд сейчас такое дорогое удовольствие. То есть он доступен, на самом деле, только для очень богатых людей и длится не месяцами, а годами, а иногда и десятилетиями. То есть вроде суд есть, а вроде как его и нет.

И, соответственно, вот этот внесудебный механизм наложения, когда вроде имущество есть, а пользоваться ты им не можешь, он все больше и больше расстраивает тех людей, которые раньше несли свои деньги в Европу.

Соответственно, если вот как бы отстрелить последнего зайку, просто взять и конфисковать российские активы, то представляете себе, какое количество стран Залива, Китая, других стран скажут: «Что-то знаете, ребят, нам совсем не нравится. Давайте мы куда-нибудь в другое место пошли»?

Так что покамест мы имеем только все вот эти вот проценты, которые, соответственно, забираются по каким-то сложным схемам и передаются Украине.

Естественно, у меня еще один очень важный вопрос – это выборы в Молдове. Это, конечно, совершенно потрясающий момент. Это тот момент, когда понимаешь, что обе стороны хорошо изучили друг друга: Кремль – методички об устройстве «цветных революций», а ЕС – приемы, к которым прибегал Кремль для подавления оппонентов. Потому что когда я на все это смотрела…

Напоминаю, это были очень грязные выборы, там снимали партии с выборов, там сажали перед этим оппонентов. Там была, конечно, комичная история, когда оказалось, что тот мост, который связывает Приднестровье с остальной территорией Молдовы, чтобы можно было туда приехать и проголосовать, а там все-таки несколько сот тысяч человек, он перекрыт, причем его утром перекрыли в день выборов, а к вечеру, когда приехали европейские наблюдатели, опять раскрыли.

Это мне напомнило происшествие на Урале, которое было связано, по-моему, с Качканарским ГОКом, когда там спорили акционеры. Вот там прилетевшая из Москвы проигрывающая сторона, у которой, впрочем, было меньше прав, значительно меньше, она села в машину и поехала на собрание акционеров, а там была посреди автомобильной дороги железная дорога, и надо же такое случиться, что ровно посреди этой автомобильной дороги с железной дороги в этот момент сошел состав. И так он там и стоял, пока собрание акционеров не кончилось.

В общем, если бы Милошевич действовал, как Майя Санду, а я напомню, что National Endowment for Democracy хвастался, что потратил на оппонентов Милошевича 40 миллионов долларов, то, конечно, он был бы до сих пор президентом Сербии.

На самом деле, я вот о чем задумалась, когда на все это смотрела. Две вещи меня поразили. Одна – это, конечно, реакция российской оппозиции. Обратите внимание, что практически все, кто были сейчас представлены в делегации ПАСЕ вот этой новой, о которой я еще, конечно, пару ласковых слов скажу, они перед этим почти все высказались, как здорово прошли выборы в Молдове, что там сохранили демократию, ура Майе Санду. То есть такое впечатление, что это был обряд клятвы на верность на крови, которую их заставили принести. Такого я вообще не видела.

А во-вторых, это было, конечно, совершенно поразительно, что российские либералы, я вынуждена, к сожалению, пользоваться этим словом, потому что, конечно, это никакие не либералы, это левые, это российские клиенты всемирного Коминтерна 2.0, они, как всегда, забегают впереди хозяев, потому что они очень трогательно воспроизводят абсолютно все нарративы, которые воспроизводит New York Times, причем с таким местечковым провинциальным уклоном, и лают громче своего хозяина, вернее, громче того, кто как они хотели был бы их хозяином. Я не уверена, что хозяин это замечает. Хотя в случае Молдовы, несомненно, заметили.

Потому что такое впечатление, что для того, чтобы сдать тест на то, что ты правильный российский оппозиционер, надо говорить: «Правильно назвали AfD экстремистами. Правильно арестовали Дурова. Нет, врет Дуров, никто его не травил».

Обратите внимание, что у нас вот только что Дуров рассказал, что в 2018 году он испытал те же самые симптомы, что и Навальный. Он это рассказал в интервью Алексу Фридману. То есть просто это был глубокий разговор, и Дуров впервые вернулся к этой теме. Нормальные люди, в том числе, например, Христо Грозев, в общем-то, сочли, что Дурову не имеет смысла в таких серьезных вещах, которые имеют для него личные серьезные последствия, врать. И Христо Грозев сказал: «Если можно, мы бы хотели подробностей, потому что мы бы хотели посмотреть, когда это было, и скоординировать с известными нам передвижениями представителей юнита, который пользовался “Новичком” по территории Европы».

Все наши леваки радостно закричали просто как по команде: «Врет Дуров, врет Дуров. Он кремлевский шпион». Скорее всего, потому что Дуров тоже рассказал, что по выборам в Молдове его тоже французские спецслужбы просили вмешаться, его просили сначала снести молдавские каналы, которые действительно нарушали внутренние распорядки и правила Телеграма, и он их снес, а потом ему выкатили другой список, который уже ничего не нарушал, а просто было вмешательством французских спецслужб в выборы. И тут, соответственно, Павел Дуров отказался это делать. Да еще ему обещали походатайствовать перед его судьей, совсем как где-нибудь в Усть-Урюпинске.

И понятно, что этот рассказ тоже вызвал недоверие со стороны особо правоверных представителей российской оппозиции, в частности господина Волкова, которые, как я уже сказала, просто не знают, как выслужиться перед Еврокоминтерном.

Так вот, обратите внимание, что такое ощущение, что там надо сдать когнитивный тест: Дуров негодяй, арестовали его правильно, выборы в Молдове – замечательно отстояли демократию, но, правда, теми же самыми способами, которыми пользуется Путин, но ничего-ничего, зато это сделали правильные люди. Короче говоря, демократия – это власть демократов.

И второе, что я бы хотела отметить. Я вот как раз делала довольно большой ресерч этой статьи и с удивлением обнаружила, что вот то, что сейчас называется «цветными революциями», знаете, когда оно впервые начало происходить? Вы не поверите, «цветные революции» впервые начали происходить в 1945-1946 году по всей Восточной Европе. Когда еще USAID’а не было и даже уже Коминтерна не было, их использовал такой замечательный человек, которого звали Иосиф Виссарионович Сталин.

На самом деле, дело в том, что, согласно Ялтинским соглашениям, все страны, в которых находились советские войска, должны были решить свою судьбу с помощью демократических выборов. И Сталин решил, что это вполне реализуемое предположение. Это, кстати, была одна из главных причин, по которой он просто не кооптировал эти республики внутрь Советского Союза. Просто потому, что он счел, что с помощью того, что потом будет названо «цветными революциями», того, что потом будет названо «технологиями USAID’а и NED’а», он спокойно одержит победу. И, надо сказать, так у него и происходило.

Потому что я напомню, например, что в Чехословакии на выборах 1946 года абсолютно официально победили коммунисты. Господин Клемент Готвальд стал премьером просто без всяких вмешательств в выборы. Не во всех странах так было. Но интересно, что, например, в Финляндии чуть не победили коммунисты. Одно время коммунист даже был министром внутренних дел в Финляндии. Как вы понимаете, эту свою должность он использовал на полную катушку как раз для раскручивания темы войны и коллективной ответственности. Поэтому Сталин и заключил тогда мир с Финляндией в 1945 году, потому что он решил, что Финляндия все равно попалась.

Даже в тех странах, где потом приходилось очень сильно подделывать выборы… Например, в Польше был совершенно фантастический референдум 1946 года, который тоже был отчасти подделан, были подделаны его результаты, но его реальные результаты, как мы знаем сейчас, были совершенно фантастические в пользу Советского Союза.

Потому что, например, в этом референдуме был вопрос номер два, который был фактически вопрос: согласны ли вы на национализацию крупных предприятий? Так вот, 42% действительно поляков ответили «да». Им нарисовали 77%, что на этот вопрос якобы 77% ответило «да». Это неправда. Но согласитесь, 42% избирателей, которые совершенно честно на вопрос о национализации отвечают: «Да, мы хотим национализацию», и это в Польше, в которой, как мы знаем, было очень сильное антикоммунистическое и уж тем более антироссийское чувство после подавления Варшавского восстания.

Вот такие фокусы творились в Восточной Европе. Я уж там не говорю о Румынии. Я не говорю о совершенно потрясающем случае Югославии. Но, правда, там вообще уже к этому моменту шла гражданская война, и коммунисты просто всех забили копытами. Греция, кстати, очень похожий был кейс. Чуть-чуть не получилось у Сталина.

Так вот, это я к тому, что автором первых «цветных революций», автором первых историй, когда ты используешь активистов для того, чтобы, во-первых, сказать, что вот так думает большинство населения, что они представляют гражданское общество, это гражданское общество тут у нас на стороне всего святого и всего доброго и это добро против зла. И кроме того, мало того, что они представляют гражданское общество, так они еще и заставляют все общество думать, как, кажется обществу, думает большинство, а на самом деле это думают активисты. Это технологии, которые были впервые использованы товарищем Сталиным.

Более того, они, конечно, сначала были использованы еще в 20-30-х годах, во времена моего любимого героя Вилли Мюнценберга, чья биография у нас висит на Ютубе. Если вы не посмотрели, посмотрите еще. Это очень интересная история. Потому что именно Вилли Мюнценберг сделал левыми европейских интеллектуалов, он сделал это модным делом. И он как раз в совершенстве овладел способом организовывать интеллектуалов, то есть людей, которые якобы считают себя независимыми и очень гордятся тем, что они сами умеют мыслить.

Так вот, он освоил первым способ организовывать их в стадо посредством разных комитетов и комиссий. Потому что каждый зависящий от общества интеллектуал, которому очень хотелось, чтобы здесь напечатали рецензию, здесь одобрили, здесь заметили… Тусовочка, короче. Вот эта тусовочка очень зорко наблюдала за тем, что думают другие члены тусовочки. И когда у нее стало модным быть левой, тогда и крайне полевела европейская и отчасти американская интеллектуальная элита. После этого пошло в университеты. После этого дало метастазы уже в бюрократию. После этого просто произошла та ситуация, которую мы имеем сейчас.

Дело Вилли Мюнценберга живет и побеждает, хотя самого Вилли давно нет, его косточки сгнили в французском лесу, где его убили, вероятно, агенты НКВД, потому что Вилли слишком много знал. А это произошло тогда, когда уже немцы вторглись во Францию. Это было уже в 1940 году.

Так вот, дело Вилли живет и побеждает. И вот те техники работы с массами, которые Вилли Мюнценбергом были опробованы во времена Коминтерна в 20-е годы, кстати, там и антиколониальная борьба была, на интеллектуалах, она в 1946-1947 году реализовывалась Сталиным по всей Восточной Европе. И, грубо говоря, первый USAID создал Сталин. От него это уже просто заимствовал Джон Кеннеди в 60-х годах, потому что он понял, что со злом надо бороться его же методами.

Так что ничего нет нового под луной. Майя Санду побеждала приблизительно теми же самыми методами, которыми побеждали коммунисты в Чехословакии. Все они были борцы за все хорошее и против всего плохого.

Да, вот что, мне кажется, самое главное по этому поводу заметить. Обратите внимание, что вся эта история с такого рода влиянием на выборы, она дискредитирует самую идею демократии. Я-то, если вы знаете, не демократ, я не считаю демократию хорошим способом управления. Более того, я хочу обратить внимание, что сейчас на наших глазах демократия начинает проигрывать авторитарным режимам в самом страшном месте, в котором когда-то проиграл Советский Союз.

Потому что Советский Союз утверждал, что у него есть самый совершенный способ производства, что у него есть самая крутая экономика, что у него есть самый крутой технический прогресс, но было достаточно зайти в магазин в ГДР и магазин в ФРГ, чтобы убедиться, где на самом деле лучший способ производства, где на самом деле лучшая экономика и лучший технический прогресс.

Так вот, сейчас на наших глазах демократия, то есть бюрократия, то есть активистократия, особенно в той же самой Европе, занимается регулированием длины огурцов, а в этот момент китайцы делают гиперзвуковые самолеты и делают такие вещи, которые Европа уже сделать технически и технологически не в состоянии. А Соединенные Штаты скоро будут не в состоянии. И вот если этот тренд продолжится, он, скорее всего, продолжится, то в течение буквально 10 лет мы увидим ровно ту же ситуацию, которая привела к крушению Советского Союза, только наоборот.

Потому что будут ходить люди в странах демократических и говорить: «Да, все, конечно, замечательно. У нас тут есть бесплатная медицина, но только она что-то ни черта не работает. У нас есть тут масса благ, но что-то как-то вот денег мы зарабатываем мало. У нас тут есть, правда, масса мигрантов, перед которыми мы должны извиняться за страшное колониальное прошлое. И мы должны, конечно, откладывать наш пенсионный возраст, потому что надо побольше заработать денег, чтобы у какого-нибудь Саида, вот у него сейчас только две жены и шесть детей, он хочет третью жену и восемь детей, и как-то вот нехорошо, надо поработать. Наши предки перед бедным Саидом виноваты – они его когда-то колонизовали».

Так вот, может случиться такая ситуация, что европейский обыватель будет смотреть вокруг себя и смотреть в том числе на полки своих магазинов, а потом смотреть на полки китайских магазинов и говорить: «Простите, пожалуйста, а нам же говорили, что демократия способствует прогрессу. А что-то как-то в Китае с технологиями, с прогрессом и даже чисто с экономикой лучше». Вот этот вот момент истины, я думаю, что мы его просто наблюдаем на наших глазах. Он очень быстро реализуется.

Но я сейчас возвращаюсь немножко к другому, к теоретической проблеме молдавских выборов. Потому что, видите ли, какое дело… Как я уже сказала, я не демократ. Я, кстати, выборы-то люблю. Я авторитарные системы тоже не очень люблю. У них тоже очень высокие риски.

Хотя, судя по всему, когда сейчас будет налаживаться в мире соревнование авторитарных систем, то у меня такое ощущение, что это будет происходить нечто, что напоминает просвещенный абсолютизм в Европе XVIII века, когда просто неэффективные авторитарные системы тоже будут вышибаться. И, соответственно, они будут всё более эффективными и будут совершенствоваться. Это, конечно, немножечко wishful thinking. Может быть, это мои такие излишне радушные надежды, особенно в том, что касается того, что ждет Россию. Мы это, что называется, будем наблюдать.

Но в любом случае я, конечно, не считаю авторитарные системы лучшим способом управления. Я многократно говорила, что я считаю лучшим способом управления систему, при которой выборы есть, но количество людей, которые голосуют, ограничено, например, может быть ограничено людьми, которые получают хотя бы на один цент меньше субсидий, чем платят налогов. Есть другие варианты.

И вот то, что происходит на выборах не только в Молдове, но и во многих других частях света, оно же задает очень простой теоретический вопрос. Скажите, пожалуйста, ребята, а если оказывается, что избиратель… Вот я не считаю избирателя светом в окошке. Но вы считаете. Вы считаете, что воля избирателя священна. И вы считаете, что каким-то образом все эти люди, которые лишены родительских прав, потому что они пили, лишены водительских прав, потому что они пили за рулем…

В некоторых странах даже считается, что те, кто сидит в тюрьме, могут голосовать. Ну подумаешь, он там убил человека и получил 10 лет. Как этот чернокожий, который зарезал бедную украинскую беженку Ирину Заруцкую. Ну он же вот совершенно не может контролировать свои импульсы. Но это неважно. Когда он приходит на избирательный участок или когда избирательный участок приводят к нему, потому что он сидит в тюрьме, каким-то способом он становится сосудом Божьим и гласом народа. Я во все это совершенно, естественно, не верю, как я уже сказала. Но вы-то, господа демократы, в это верите.

И вдруг получается, что нет, вы в это тоже не верите, потому что вы каких-то людей, какие-то группы людей, например, проживающих в Приднестровье граждан Молдовы, систематически лишаете права голоса, потому что вы считаете, что они проголосуют, с вашей точки зрения, неправильно, а голосовать, выясняется, должны только те, кто правильно. Не, ребята, вы или штаны наденьте, или крестик снимите. Потому что из ваших же собственных слов получается, что политика можно продать публике теми же рекламными методами, которыми вы продаете кусок сыра. Да, из этого значит, что публика глупа. Но из этого значит, что глупая публика – это очень плохой способ легитимизации политика.

Потому что я напомню, что все выборы, вообще любая система власти, она не столько о процедуре, сколько о легитимности. Она о том, чтобы человек, который сидит наверху, считал себя легитимным и имел возможность совершать политические поступки. В этом смысле именно поэтому монархия лучше тирании, потому что монарх по определению законный, потому что у него есть такая смешная штучка, которая называется «божественное право короля», или как она там называется. И неважно, является ли это логичным или нелогичным, важно, что это сообщает ему легитимность. Вот демократия теоретически тоже должна сообщить легитимность политику.

Но ваше же собственное действие изобличает вас как людей, которые не верят, что массовое волеизъявление, особенно каких-то групп населения, это правильная вещь. Как я уже сказала, или штаны надевайте, или крестик снимайте.

Секундочку. Мы сделаем вот так вот, и кот снова будет радовать не только меня, но и всех присутствующих.

Андрей Кудряшов спрашивает, не смотрела ли я вчерашнее интервью Джеффри Сакса Такеру Карлсону об Израиле.

Нет, не смотрела. И, честно говоря, я очень люблю все, что Джеффри Сакс говорит о России и Украине. Но, по-моему, то, что он говорит об Израиле, это совершенно ужасно. –

«Самое печальное, – пишет мне Виктория, – что большинство действительно не особо углубляется, что в мире делается».

Виктория, это совершенно нормально. Вот согласитесь, мы с вами тоже не особо углубляемся, например, в теорию струн. И если заставить людей голосовать, что в теории струн истинно, а что нет, или там голосовать, существует ли бозон Хиггса или нет, я боюсь, что человечество провалит этот тест. А во-вторых, решать, является ли та или иная научная теория верной, с помощью всеобщего голосования, это означает, что науки у вас никогда не будет.

Это, кстати, одна из главных моих претензий к нынешним демократическим не просто правительствам, а к нынешнему демократическому mindset, образу мыслей. Потому что когда сейчас считается, что большинство право, у меня всегда возникает вопрос. Представьте, вот в Европе XVIII века, допустим, во Франции XVIII века, во Франции Просвещения, была бы демократия, большинство было бы право. Ну, Вольтера бы повычеркали из всех Твиттеров, подвергли бы его культуре отмены, потому что большинство совершенно не одобряло того, что говорил Вольтер.

И как раз обратите внимание, что эпоха прогресса началась тогда, когда в Европе правящие круги, элиты, политические элиты, отвергли принцип «большинство всегда право» и, наоборот, сказали: «Ребята, большинство не право, а правы те люди, которые умеют думать». Воззрения Вольтера разделяло, может быть, там 0,0% от числа жителей Франции. Представьте себе, выборы бы были во Франции, и Вольтер бы избирался где-нибудь в 1770-х годах. Да он просто пролетел бы как фанера над Парижем.

«Так и во Франции, – мне пишут, – чуть к власти не пришли коммунисты. США запретили».

Так и в Италии. На самом деле, это большая песня. Еще раз говорю, ребята, вот посмотрите на то, что творилось по всей Европе, особенно в Восточной, в 1946-1948 году. Вы обнаружите, что все, что делал USAID и NED или что делалось в Румынии и Молдове, по сравнению с этим это просто отдыхает.

У меня есть вопрос, во-первых, по поводу речи Путина, а во-вторых, по поводу российской делегации при ПАСЕ. Это, конечно, что-то с чем-то. Это чисто Отто Куусинен.

Напоминаю, тут у нас ПАСЕ заявила, что при ней будет делегация российской оппозиции. Представлена она проукраинским политиком Гарри Каспаровым с его, как нынче принято говорить в интернетах, мамкиными деколонизаторами из Форума свободной России. Напомню, что помощник Каспарова господин Тютрин как-то в диалоге, споре с Александром Штефановым объяснял, что, да, все люди, которые проголосовали за присоединение к России, из Крыма должны быть изгнаны, а он, Тютрин, и его товарищи с удовольствием проконтролируют этот процесс, чтобы, как выразился Тютрин, не было эксцессов.

Это Наталья Арно, бывшая… Вернее, не бывшая. Free Russia еще существует и, как я понимаю, до конца этого года имеет фонды. После этого придется переходить на европейское обеспечение. Де-факто Наталья Арно – это номенклатура Госдепа. То есть, с моей точки зрения, это просто чиновник, который представляет бывшую Демократическую партию Соединенных Штатов и бывшее глубокое государство.

Соответственно, когда я вижу, что Наталья Арно в Фейсбуке пишет с одобрением об идее сделать Санкт-Петербург свободным городом свободной Ингерманландии, я расцениваю это как неофициальную точку зрения глубокого государства при господине Байдене. Потому что люди уровня госпожи Арно в этом смысле своего мнения не имеют, они выражают чуткое мнение тех, кто свыше.

Там еще вот просто всякая Free Russia. Там еще какие-то неназванные деколонизаторы. А, там еще фонд «Свободная Бурятия», родственная Free Russia. И там еще бело-сине-белый флаг. То есть под российским флагом российская оппозиция не допускается в эту чудесную делегацию. Это, конечно, в чистом виде Отто Куусинен. Помните, как называлась? Финляндская, кажется, Демократическая Республика, которая в разгар Зимней войны вдруг обнаружилась и даже заключила с Советским Союзом Договор о дружбе и сотрудничестве.

Там еще, кстати, чаперон всего этого дела – это человек, который большой поклонник NAFO и большой сторонник коллективной ответственности русских.

То есть в чистом виде это та технология, о которой я говорила, что это люди, которые должны изображать из себя российское гражданское общество, которое якобы очень хочет деколонизации России, выплаты репараций, этнической чистки всех, кого Зеленский посчитает русскими, в Крыму, на Донбассе и так далее. Собственно, на мой взгляд, это закрывает всякий вопрос о том, какого будущего на самом деле ЕС хочет для России. Вот эти прекрасные люди все перед вами.

Обеспечить полное уничтожение России и превращение ее в Ирак после свержения Саддама Хусейна должна не армия НАТО, потому что, во-первых, кусается, во-вторых, у России ядерное оружие, а вот эти люди с помощью мягкой силы.

И, как я уже говорила, я все более пессимистично отношусь к тому, что должно было случиться с Россией после начала этой войны. Мне кажется, что большинство участников ожидали, что Россию будет ждать та же самая судьба, что Ирак и Югославию. И, конечно, это закрывает вопрос о том, что все эти деколонизаторы появились якобы случайно, то есть это якобы спонтанный запрос активистов. Но вот еще раз, так же случайно, как сами собой появились коммунисты в 1946 году в Польше. Тоже был большой внутренний запрос общества.

Как я уже сказала, это те технологии, которые в свое время использовал Сталин в 1945-1946 году для внедрения коммунистических режимов в Восточную Европу, в большей части вполне демократическими методами, вообще проходило на ура, которые потом заимствовал у него USAID. И, собственно, это и называлось, вы будете смеяться, «холодная война». А теперь это называется «гибридная война». И холодная и гибридная она не потому, что кто-то не хочет применять танки, а потому, что правильно воспитанный активист стоит копейки, а урон наносит больше, чем авианосная группа. Гибридная война, она самая выгодная в наших условиях. И обратите внимание, что переход к горячей войне – это уже поражение. И Путин проиграл гибридную войну в Украине и поэтому перешел к горячей.

А вот тот факт, что все это комично, что все это усохло до уровня бело-сине-белой делегации в ПАСЕ, как раз и показывает глубину неуспеха Европы. Потому что действительно, конечно, предполагалось, что эти деколонизаторы не штаны в ПАСЕ будут протирать, а будут новым правительством деколонизованной Московии, в которой опять нет ни копейки налогов, в которой все менты разбежались, чтобы не попасть в лагеря перевоспитания, на которой добровольно взятый груз репараций под триллиончик, МВФ вместо министра финансов, USAID оплачивает реформы. Напоминаю, что программу по ваучерной приватизации (58 миллионов долларов) оплатила USAID.

Как я понимаю, идея была совершенно в другом. Потому что в начале войны, я думаю, у многих людей в оппозиции были очень радужные надежды. Они считали, что они практически уже на белом «Абрамсе» заехали в Кремль, что сейчас будет, как я уже сказала, с Путиным, как с Милошевичем или с Саддамом Хусейном.

Кстати говоря, напомню, что одна из причин абсолютного краха Ирака и вот того состояния, в котором Ирак находится, как раз и заключалась в том, что после 2003 года США, вместо того чтобы воспользоваться группами влияния из окружения Саддама Хусейна, они завезли в Ирак иракских оппозиционеров, которые сидели на тех самых USAID-овских деньгах, ничего не забыли и ничему не научились, как было сказано о Бурбонах. И, естественно, эти оппозиционеры по собственной воле, без всяких дополнительных намеков бросились ловить саддамовских генералов по всей стране, после чего саддамовские генералы поступали в ИГИЛ – и понеслось.

С моей точки зрения, все это «Фридмана никогда не простим», «Списки 6000»… Вследствие внутривидового раздора ФБК не представлен в этой делегации, что, конечно, вызвало справедливый гнев ФБК. Но, как я понимаю, это бюрократическая интрига совсем другого лагеря. ФБК туда не лез, но вот он и не пролез. Так что у них там теперь внутривидовые споры. Но тем не менее вот «Списки 6000». Почему это? Откуда это было? Планировалось наложить запрет на какой-то диалог с путинской элитой вообще, чтобы весь диалог шел через победителей и чтобы победители – Запад – разговаривали с побежденными – россиянами – через правильных оппозиционеров, которые бы решали, на каких условиях кого карать, а кого миловать. То есть ребята должны были получить в лизинг Россию, а получили только должность Отто Куусинена в ПАСЕ.

Делегация колонизаторов и проповедников коллективной ответственности – это лишнее напоминание о том, что ждет каждого человека с российским паспортом в случае поражения в этой войне. Ему конец. Причем руками проевропейского юденрата и по «желанию российского гражданского общества».

Для меня, конечно, очень печально, что в это вписался Ходорковский. Более того, он там был одним из основных акторов, потому что он, конечно, во-первых, на голову умнее всех этих мамкиных деколонизаторов. Еще раз повторяю, Арно не в счет. Арно тоже представляет номенклатуру глубоких демократов. Я не сомневаюсь, что он хотел бы другого расклада. Но, в общем, он действительно оказался, как Отто Куусинен. Но Отто Куусинен тоже был искренний коммунист. Но он оказался заложником обстоятельств и сил выше его. И все это в итоге имеет, как я уже сказала, очень комичный вид.

Виктория: «Может ли USAID, как говорил Жванецкий, воровать с прибыли, а не с убытков, зарабатывать на человекоподдержке, а не убийствах?»

Виктория, вы не совсем понимаете. USAID не ворует вообще. Вот еще раз. Услышьте меня. Это, кстати, очень сильно отличает его от всякого рода путинских организаций подобного рода, которые, кстати, именно поэтому намного меньше эффективны.

Смотрите, какой механизм USAID’а. Это не воровство, это совсем другая история. И я, конечно, когда говорю USAID, я говорю и NED, и вот все эти гигантские. Это гигантская система политических офшоров, которая работает приблизительно так. Вы, допустим, государство. Или не обязательно государство. Это же может быть и частная компания. Она жертвует деньги…

Я даже сейчас не буду врать. Специально перепостила совершенно прекрасную вещь. Там же сейчас демократы блокируют принятие американского бюджета. Там сенатор Кеннеди озвучил некоторые вещи, которые демократы по-прежнему прописывают в американском бюджете. Сейчас я вам объясню, при чем здесь USAID.

Вот некоторые вещи, которые прописаны в качестве трат в американском бюджете, которые сейчас требуют демократы. Три миллиона для вазектомии и церемонии обрезания в Замбии. 833 тысячи долларов для трансгендеров в Непале. 4,2 млн долларов на ЛГБТК в Уганде и Западных Балканах. 3,6 млн на курсы по выпечке печенья и фокусных групп по танцам для мужских проституток в Гаити. На этом фоне 500 тысяч для электрических автобусов в Руанде кажутся просто совершенно логичной тратой. 6 миллионов, естественно, на медиаорганизации Палестины (читай – ХАМАСа). 300 тысяч на прайд-парад в Лесото. И 882 тысячи на социальные медиа и наставничество в Сербии.

Я сейчас объясню, причем здесь USAID, потому что это вроде бы совсем другая история, это уже просто непосредственно в американском бюджете. Но дело в том, что вот USAID был составлен из примерно такого рода трат. Дальше что происходило вот с этими прекрасными деньгами? Например, 3,6 млн на курсы по приготовлению печенья и фокусные группы по танцам для проституток мужского пола в Гаити. Оказалось, что для того, чтобы это сделать, надо учредить какой-нибудь комитет внутри самих США, где работают другие люди, которые каким-то образом вас будут обучать этим курсам. 90%, естественно, денег оставалось США, они только формально расходовались на это. Часть этих денег потом перечислялась другой организации, которая их получила на что-то другое. Например, на курсы по охранению жизни бабочек монархов в верховьях Амазонки.

Соответственно, та некоммерческая организация, которая занимается охранением бабочек монархов в верховьях Амазонки, она перечисляла еще какую-то часть этих денег, допустим, на изучение Марианской впадины. А та НКО, которая занимается изучением Марианской впадины, она еще перечисляла какую-то часть этих денег на защиту, скажем, трансгендеров в Восточной Европе. И эти деньги вот так вот вертелись, вертелись, вертелись.

И по дороге оказывалось, что значительная часть людей, которая каким-то образом их получила в качестве зарплат или в качестве менторских грантов, это функционеры Демократической партии или родственники этих функционеров, и они пошли и, например, из своей зарплаты пожертвовали Демократической партии.

То есть еще раз повторяю, воровством это назвать нельзя. Это совершенно параллельная экономика, которая существует параллельно той экономике, которая зарабатывает деньги, обратите внимание. Потому что на Западе сформировалась совершенно потрясающая система НКО, которая работает по другим законам, чем работают те компании, которые пытаются получить прибыль.

А самое главное, мне просто тут опять же интересно стало, и я стала смотреть, когда возникли НКО. Вы не поверите, НКО (некоммерческие организации) появились впервые в 1945 году в статье, если я не ошибаюсь, номер 71 Устава ООН. То есть они были придуманы, когда создавалась ООН. То есть придумал их не кто иной, как человек, которого я упоминала в прошлой передаче, сталинский шпион Алджер Хисс.

Я напоминаю, что вся стратегия Сталина в 1945 году заключалась в том, чтобы… Скорее всего, это была одна из составных частей его стратегии. Там было же очень небольшое количество стран-членов-основателей ООН, около 51 страны, если я не ошибаюсь, в том числе было очень много стран из Восточной Европы. И просто если бы Сталин на выборах победил во всех этих странах, то он с кресла генерального секретаря Коммунистической партии пересел бы в кресло генерального секретаря ООН. И тут можно было бы вот уже присоединять к ней целиком весь мир.

ООН, точно так же, как и МВФ, правда, по-моему, не МВФ, а Всемирным банком, руководил первым тоже другой сталинский шпион, господин Гарри Декстер Уайт, соратник и правая рука министра финансов Рузвельта Моргентау, каковой, Моргентау, в свою очередь, был правой рукой самого Рузвельта. Так вот, это были такие Госпланы на Потомаке. И сам Международный валютный фонд, и, соответственно, ООН – это были прообразы тех всемирных организаций, которые после побеждения гибридными способами в демократических выборах во всем мире должны были организовать большой всемирный Советский Союз.

Еще раз повторяю, все это должно было происходить исключительно примерно теми способами, которые сейчас употребляет USAID.

Так вот, возвращаясь к вашему вопросу, в том-то и дело, что это не воровство. Это такой способ финансирования активистов, финансирования нынешнего уникального режима, который мы видим на Западе, который называется «активистократия». И я напоминаю, что активисты – это, во-первых, люди, которые изображают большинство, во-вторых, которые нагибают большинство, а в-третьих, это люди, которые за все хорошее и против всего плохого, но даже в отличие от бюрократов, не то что политиков, они не несут ответственность, если у них что-то не получится. Вот как повезло-то активисту.

Алиса спрашивает меня: «На прошлом эфире с Венедиктовым вы анонсировали второй стрим про Моисея. Не сложилось. Скажите, когда ждать?»

Я надеюсь, что в следующую среду.

Франк Фантомас мне пишет: «Надеюсь, Юлия Навальная будет держаться подальше от этих деколонизаторов».

Кстати говоря, господа, я хочу заметить. Вы знаете, что я в последнее время не являюсь, мягко говоря, большим поклонником ФБК. Но я должна отметить, что ФБК, за исключением каких-то совсем кринжовых групп, типа вот там Любовь Соболь съездила куда-то и подписала какую-то декларацию острова Оркас деколонизаторов. ФБК держится от этого всего в стороне. Это последнее, на что их хватает. Леонид Волков, я помню, даже очень злобно писал насчет мамкиных деколонизаторов. И я здесь полностью с ним солидаризируюсь.

Вот обратите внимание, что несмотря на все эти глупости, которые выдвигаются на вот этих вот семинарах, которые проводит Юлия Навальная и которые, с моей точки зрения, являются просто способом выпрашивания грантов и способом развращения незрелых молодых душ, тем не менее ничего про деколонизацию в них не говорится, хотя там были предложения типа передать золотой запас России Западу или Тамара Эйдельман предлагала загнать в лагеря перевоспитания всех тех, кого нельзя судить. Это был промежуточный, примиренческий подход госпожи Эйдельман, потому что все остальные участники семинаров громко кричали, что всех – непонятно кого, но всех – надо посадить. А Тамара Эйдельман сообразила, что, в общем, даже в рамках современного законодательства как, даже если вы осуждаете агрессивную войну…

Хотя я уже много раз говорила, что это один из самых жестких экспериментов над нашими мозгами, который поставили леваки, когда они нам вдруг объявили, что каждая агрессивная война, то есть вторжение на территорию другого государства, каждый, кто в ней участвует, это военный преступник. Такого человечество еще не слышало.

Все-таки у нас вот США совсем недавно в Панаму вторгались, в Афганистан, в Ирак со словами, что существование Саддама Хусейна представляет собой угрозу национальной безопасности Соединенных Штатов. Говорил эти слова замечательный не кто иной, как большой любитель коллективной вины русских господин Макфол. Но я, честно говоря, не видела, чтобы где-нибудь в мейнстриме американском было такое, что всех американских солдат, которые участвовали во вторжении в Ирак, вне зависимости от того, разумно это было или нет и к чему это привело, надо судить как военных преступников.

Ну вот Тамара Эйдельман догадалась, что действительно нету такой статьи, и предложила половинчатое решение: «Мы их судить, конечно, не будем, но мы их всех в лагеря перевоспитания загоним». Я так и представила себе эту картинку маслом. Знаете, подходит такая девочка, цветочек весь беленький, Тамара Эйдельман подходит, или вот эти вот прекрасные молодые юноши, допустим, к воротам базы «Вагнер». И там их этот такой мужик с пулеметом за плечом встречает, говорит: «Вы куда?» – «А мы вас пришли в лагеря перевоспитания отправлять». Я очень хочу посмотреть конец этой истории, вот просто мечтаю.

Так вот, несмотря на все эти эксцессы, которые имеют место быть на семинарах госпожи Навальной, я должна сказать, что до деколонизации там не опускались. Я бы сказала так. Это вот как люди, которые там водку пьют, марихуану курят, амфетаминами закидываются, но до героина все-таки не опускаются, потому что на героине долго не выживешь.

Так вот, к вопросу о деколонизаторах. Вообще говоря, о семинарах Юлии Навальной. Я уже в одну сторону кусочек говна кинула, поэтому кину давайте и в другую, потому что Юлия Навальная объявила набор на новый семинар.

Прошу прощения, я обращаюсь к своим слушателям. Если среди них, конечно, есть представители юного поколения, которые думают, как им лучше сделать жизнь в России, то я им предлагаю три на выбор варианта. Первое – сделать какие-нибудь открытия технические и заниматься техническим прогрессом. Второе – заниматься бизнесом. И третье – просто пойти в чиновники и делать большую чиновническую карьеру, и тогда вы, возможно, в какой-то момент сможете в России что-то поменять, если заработаете много денег и, конечно, при этом не сядете. Но я должна честно сказать, что ваши шансы заработать много денег вполне себе велики. Как мы видим по количеству людей, которые занимаются бизнесом, они гораздо больше, чем шансы сесть.

А вот если вы пойдете на семинар Юлии Навальной, то, конечно, я понимаю, что вы послужите хорошим удобрением для обоснования важности работы и получения будущего гранта, потому что там же как раз вот все эти фрирашинские гранты, они как раз к концу года-то и кончаются, поэтому надо как-то товар лицом показать, но в России вы точно ничего не измените и на всю жизнь, боюсь, останетесь маргиналом.

Потому что в России нынче силовики слишком беспощадные. Они делают, на мой взгляд, совершенно безумные вещи. Чего стоят только одни, например, проверки в «Шереметьево», где украинцев, которые прилетают, чтобы жить в России, у них начинают проверять телефон, и если, не дай бог, найдут, что там он два года назад чего-нибудь запостил или какую-нибудь когда-нибудь себе татуировку набил, то вместо того, чтобы сказать: «Ну мы же братские народы»…

Путин же говорит, что братские народы. А некоторые говорят, что вообще никаких украинцев нет, мы все русские, в чем я, кстати, абсолютно поддерживаю. Зачем копаться-то в этом телефоне? Да пропусти ты его. Ты себе получишь лычки и звездочку, но война-то эта идет за людские ресурсы. А силовики эти людские ресурсы просто из соображений, как бы чего не вышло. Никогда не надо соображать, как бы чего не вышло. Не силовики должны это решать.

Это, кстати, один из грубейших проколов, на мой взгляд, вообще в путинской политике. Но вот просто поскольку сейчас силовики гуляют в России по поляне как хотят, то просто любого человека, который попадет на эти семинары, даже не беспокойтесь, внесут списки, и вы никогда просто в Россию тупо не въедете.

Кстати говоря, совершенно не обязательно вам вообще что-то делать в России, если вы уже находитесь в эмиграции. Ну хорошо, стройте себе карьеру, желательно в Америке, желательно не в Европе, потому что в Америке действительно интернациональное общество.

Еще несколько вопросов у меня. Во-первых, у меня, конечно, был вопрос замечательный, мне кажется, спасибо за вопрос, про выступление Путина на Валдае, видела ли я. Заметим, что это выступление вызвало совершенно предсказуемую реакцию опять же российских леваков. Совершенно такую же, как у них вызывает выступление Трампа. Вот все что Трамп ни сказал – «старый дед сбрендил». Многократно повторенная шутка, которая, впрочем, от повторения не становится хуже: если завтра Трамп пойдет по воде, то в The New York Times напишут, что он не умеет плавать.

Я сначала увидела, конечно, пересказы этого путинского выступления, которые напоминали мне другой анекдот: «Дурак ваш Карузо, петь не умеет. – А что, вы слышали Карузо? – Нет, но мой сосед напел».

Ну вот всяческие соседи нам напевали выступление Путина со словами: «Это все, что вам о нем требуется знать». И дальше шло, что Путин опять жаловался на расширение НАТО, Путин что-то там сказал про Данцигский коридор (к Данцигскому коридору мы еще вернемся), Путин пошутил про дроны, что больше не будет запускать дроны по Европе и так далее и так далее. Надо сказать, что это вообще red flag, когда вам кто-то говорит слова «это единственное, что вам надо знать». Бегите от этого человека. Этот человек вам что-то хочет впарить. Это red flag. Это вот как в отношениях.

Я не поленилась, я прочла выступление Путина. Я должна сказать, что с его вступительной речью, не с многими вещами, которые он говорил там в ответах на вопросы, с его вступительной речью я со всеми тезисами полностью согласна. Он был спокоен как удав. Это было выступление если не триумфатора, то человека, обеспечившего себе непоражение.

Я напомню, что такое непоражение. Это очень важная категория в знаменитом трактате Сунь-цзы. В нем он говорит, что есть, грубо говоря, два вида победы в войне. Один – это непоражение, а другой – это победа. И вот Сунь-цзы очень мудро говорит, что очень часто победа зависит от просчетов, которые допустил ваш противник, а непоражение полководец всегда должен себе уметь обеспечить. И самое главное – это не обеспечить поражение, а потом ждать победы. Вот это было совершенно по «Искусству войны». Потому что Путин находится сейчас в состоянии, когда он обеспечил себе непоражение, и ждет, получится ли у него победа.

Самое главное, что было сказано в этой речи. Там, кстати, очень мягко, без всякого втирания соли в раны, был констатирован тот факт, что тот мир, который строился последние 30 лет и в котором Европа, прежде всего НАТО, объединенная в два надгосударственных объединения (НАТО и Евросоюз), играла роль военной колонии США и в котором действительно США диктовали правила, кто считается плохим, кто считается хорошим, если кого-то решили отменить, в морг, значит, в морг, если решили отменить Милошевича, у него нету шанса, они кончились. Они кончились прежде всего благодаря Китаю и Индии. Они кончились благодаря той войне, в которую вступил Путин и которую он не проиграл.

И меня поразило, что Путин не напирал на военные следствия того, что происходит. Потому что, в общем-то, он пересмотрел существующий мировой порядок силой. Он показал, что сила в мире гибридной войны – старшая масть, что вы можете сколько угодно бегать с активистами, а потом приходит Вася с винтовкой, и оказывается, что не всё могут сделать активисты.

Так вот, Путин как раз сказал, что вот этот новый многополярный мир, в который мы вступаем, это не просто мир турбулентности. Он сказал две очень важные вещи: «Здесь очень надо будет принимать сложные решения. Эти решения надо будет принимать дипломатическим путем. Эти дипломатические пути будут включать в себя внимание к очень большому количеству разнообразных интересов, которые высказывают разнообразные игроки». Меня поразило, что Путин подчеркивает именно важность этих дипломатических согласований.

Потому что что у нас было особенно в последние годы? Есть, скажем, небольшой игрок на границе с Россией. Не будем показывать пальцем. Этот небольшой игрок чувствует за спиной всю мощь НАТО и начинает высказывать к России в том числе необоснованные претензии. Отношения портятся. Россия не может ответить, потому что есть вся мощь НАТО. А небольшой игрок вместо того, чтобы вести себя разумно (кстати, к вопросу о некоторых других организациях и территориальных образованиях) и, соответственно, сообразовывать свои реальные возможности с теми возможностями, которые предлагает его сотрудничество со всеми соседями…

Как, например, себя вела Швейцария? Вот Швейцария сидела тихо посереди Европы в окружении крупных государств и в окружении империй и понимала, что ее спасение – в нейтральности. Швейцарии, например, в голову не могло прийти вести агрессивную политику, в голову бы не могло прийти швыряться какашками. И тем более Швейцарии в голову не могло прийти затеять политику деколонизации Швейцарии путем перевода всех своих жителей с колониального французского и колониального немецкого на швейцарский исконный ретороманский.

Во-первых, потому что, конечно, Швейцарии в XIX веке не могло прийти в голову взять и просто превратить своих жителей в Маугли и навязать им вместо международных языков с гигантским понятийным и семантическим багажом сельский воляпюк некодифицированный, на котором говорят 60 тысяч носителей, которые имеют пять диалектов. А во-вторых, потому что Швейцария понимала, что тогда это чревато конфликтами с теми же своими крупными соседями.

Так вот, Путин как раз подчеркивал, что вот в этом новом мире, где никто не может никого не защитить, самые разные государства будут вынуждены вести рациональную политику, не надеясь на чужого дядю. И тут как раз возможности для взаимного сотрудничества открываются совершенно другие. Вот меня очень, я бы сказала, порадовало, что он очень много говорил о дипломатии, о том, что дипломатия перейдет на следующий уровень. Вот это слово «дипломатия» как раз постоянно, в каждом абзаце, присутствовало, вместо слова «война».

И второе, что констатировал Путин – что эпоха однополярности кончилась. Кстати, это практически присутствовало в речи Путина сравнение: как Советскому Союзу не удалось построить международный рай на земле путем тех технологий, которые я описывала, точно так же и Соединенным Штатам не удалось тоже построить рай на земле путем заимствованных в значительной степени у Советского Союза технологий, в том числе той самой технологии, которая позволяла одну сторону конфликта назвать абсолютным добром, а другую сторону конфликта обязательно назвать абсолютным злом.

И это, собственно, было главное, что мне показалось очень интересным в речи Путина. Некоторые вещи я сейчас специально прокомментирую, возражения к нему. Например, одна вещь меня страшно резанула. Когда его спросили о том, почему украинские войска обстреливают Запорожскую АЭС, он в своем ответе употребил слово «украинские боевики». Вот дословно: «Украинские боевики обстреливают Запорожскую АЭС».

Так, простите, пожалуйста, с каких пор люди, которые состоят в вооруженных силах Украины, суверенной страны, обладающей суверенной армией, и пользуются, кстати, артиллерийскими снарядами, являются боевиками? Это очень нехорошая, кстати, тенденция не только самого Путина, но и российской пропаганды, когда они во время войны противостоящие им силы другого государства называют боевиками. Извините, пожалуйста, это не Чечня. Не надо. И я многократно говорила, что если ты не уважаешь противника, то и противник не будет уважать тебя. И если вы считаете, что Россия и Украина – братские народы, более того, что это один и тот же народ, я тоже так считаю, то зачем же вы оскорбляете своих братьев, да еще называете воинов боевиками? Нет уж, это воины.

Что бы я хотела прокомментировать, так я бы хотела прокомментировать некоторые возражения к тому выступлению. И вот просто классическое возражение, которое я увидела, это возражение Альфреда Коха. Вот оно звучит так, цитирую: «Сегодня Путин выдавал перлы на Валдае и этим своим выступлением сделал мой день».

Обратите внимание, вот это всегда такая обесценивающая лексика у российских… Но Кох в данном случае не левак, Кох в данном случае оппозиционер, конечно. Это очень принято. Вы не пересказываете того, что человек говорит, даже не даете себе труда полностью прочесть, а вырываете какие-то фразы и дальше на них пляшете.

И дальше он пишет: «Разумеется не его ставшие уже традиционными рассказы про то, что Россия дважды просилась в НАТО, но ей отказали. Здесь мне все ясно: Путин никак не поймет простую вещь: НАТО – это альянс демократий. Если ты не демократия – тебе нечего там делать».

Вот эта вечная песня российских либералов, а потом российских леваков, что НАТО России не угрожает, так могут думать только шовинисты, на этот раз спета Кохом на новый лад со словами, что, дескать, какой странный Путин, просился в НАТО, а не знал, что НАТО – это альянс демократий.

По этому поводу я с удовольствием пополемизирую с Альфредом Рейнгольдовичем и скажу, что он не прав, по крайней мере, по четырем пунктам. Вот как в анекдоте. Во-первых, не было патронов. Во-первых, я напомню, что среди стран-членов-основателей НАТО является такая прекрасная страна, как Португалия, руководителем которой в то время был диктатор Салазар, когда она стала членом-основателем НАТО. Там еще и другие некоторые были интересные страны. Но просто вот кейса Португалии достаточно. Как мы видим, вполне прекрасно диктаторские режимы не только уживаются в НАТО, но и являются странами-членами-основателями НАТО. Там, видимо, все-таки какие-то другие критерии.

Во-вторых, напоминаю, что Путин просился в НАТО в 2000, в 2001 и, если я не ошибаюсь, в 2002 году. Я эту историю рассказывала, но на всякий случай повторю. Первый раз Путин просился в НАТО, как только он стал президентом. В этот момент президентом американским был Билл Клинтон. И Путин поднял этот разговор в частном с ним разговоре. Клинтон сказал: «Это интересная идея». Вечером он вернулся и сказал: «Моим советникам это не нравится». Соответственно, Путин после этого перестал проситься у Клинтона.

Но тут Клинтона не переизбрали. Вернее, тут стал другой президент, президент Буш, после чего произошло 11 сентября, после чего Путин позвонил Бушу и выразил соболезнования. И вскоре он попросился в НАТО. 3 октября, то есть буквально через три недели после 11 сентября, он приехал в Брюссель, в штаб-квартиру НАТО. Тогда лорд Робертсон, если я не ошибаюсь, возглавлял НАТО. Соответственно, это был скоординированный приезд.

И Путин, помимо всего прочего, сказал, что Россия бы хотела вступить в НАТО. Это было неофициальное, но очень важное для Путина общение. После чего лорд Робертсон сказал, что, во-первых, Россия должна заполнить большой формуляр для вступления, а во-вторых, она должна будет, если она подаст заявку, ждать своей очереди, потому что тут есть Литва, Латвия, Эстония, они уже подали заявки, они должны идти вперед. И Путин после этих слов стал белый.

Как я понимаю, был еще отдельный разговор Путина непосредственно с Бушем. Ему тоже было отказано. После чего, обратите внимание, Путин не только не свернул сотрудничество с НАТО, но, наоборот, продолжал, желая понравиться НАТО, организовывать, предоставлять в Ульяновске аэродромы подскока для операций НАТО в Афганистане, многие другие вещи делал, многие другие предлагал механизмы сотрудничества.

Кроме того, что еще гораздо важнее, Путин, конечно, сделал новую ставку вскоре после этого. Он начал договариваться непосредственно с Германией, минуя НАТО. С геополитической точки зрения, напоминаю вам, это было самым большим геополитическим кошмаром британских, а затем и американских стратегов, если крупнейшая страна – Германия – договорится с другой крупнейшей страной – Россией – и, соответственно, они окажутся против Британии и Соединенных Штатов вместе.

Именно в этом был секрет, когда Путин пытался превратить Германию в газовый хаб России в Европе, потому что тем самым он обеспечивал также и политический союз, который, как Путин надеялся, послужит противовесом Соединенным Штатам, которые Германию превратили в своего вассала и через этого вассала правили Евросоюзом, а кроме того, делали его основным поворотным механизмом управления внутри самого НАТО.

Просто это я к чему говорю? 2000 и 2001 год. Явно президент Путин не был еще диктатором. В России только что состоялись совершенно действительно демократические выборы. То есть если вы Салазара не считаете диктатором, а Путина в 2000 году считаете диктатором, то у меня для вас плохие новости.

Кроме того, и это очень важно, я напоминаю Альфреду Коху, что в НАТО просился не только Путин, в НАТО просился непосредственно Ельцин. Он просился в НАТО два раза, по крайней мере из того, что мне сейчас известно, из того, что пишет Скотт Нортон в своей книге «Provoked». Первый раз Ельцин просился, еще когда был жив Советский Союз, то есть будучи главой Российской Федерации свеженовообразованной. Ельцин таким образом пытался вытащить коврик из-под ног Горбачева и проситься в НАТО, несмотря на то что Советский Союз еще был членом Варшавского договора, что, строго говоря, составляло государственную измену.

Но самое главное, что Ельцин просился в НАТО в 1994 году, когда стало известно, что будет волна расширения НАТО, что туда будут принимать Польшу, Чехию и так далее. Тогда Ельцин просто попросился всем четырьмя копытами. Это был его разговор с госсекретарем Кристофером.

В Вашингтоне было большое замешательство. И они долго искали, что Ельцину ответить, и наконец решили его обмануть. Дословно обмануть. Они решили сказать Ельцину, что НАТО теряет свое значение, что оно не будет механизмом военной колонизации Европы и Америки, каковым оно являлось и каковым оно полностью состоялось, что оно будет отмирать, а вместо него будет программа «Партнерство во имя мира», и вот в эту программу «Партнерство во имя мира» Россию с удовольствием приглашают. После чего Ельцин просто расплакался от счастья и сказал Кристоферу: «Как вы хорошо придумали».

И обращаю ваше внимание, что это не был случайно не получившийся план. Это был способ обмануть Ельцина. С самого начала в Америке понимали, что «Партнерство во имя мира» – это глухой бюрократический тупик, это способ списать проблему, в данном случае российскую проблему, загнать ее в дальний ящик, а потом она как-нибудь тихо сама умрет. А реальный путь был с самого начала, в этот момент продолжался, ровно тот, который планировался, то есть кооптация все новых и новых стран Восточной Европы, бывших членов Варшавского договора, в НАТО как элемент построения новой системы буферных государств вокруг империи под названием США.

Так вот, обращаю внимание Альфреда Коха, что, ну хорошо, Путин – диктатор, и в 2000 году в Америке это уже знали, а Ельцина-то чего в 1994 году не приняли? И более того, не просто не приняли, а решили обмануть? Что, неужели тоже был Ельцин диктатор?

И четвертый пункт моего возражения. И это самый главный пункт. Он очень простой. Дело в том, что если вы посмотрите на дискуссию, которая кипела в американских политических и экспертных кругах в 1994 и особенно в 1996 и 1997 году, когда как раз пришло время принимать новых членов, вы обнаружите, что это была вся дискуссия о том, что принятие новых членов в НАТО будет катастрофой с точки зрения возобновления холодной войны.

Я многократно уже цитировала разных людей, которые против всего этого возражали. Но я вот на этот раз просто процитирую Джорджа Кеннана. Напоминаю, что Джордж Кеннан – это тот человек, который являлся архитектором всей системы сдерживания Советского Союза.

И вот в 1997 году в разгар как раз этой дискуссии Джордж Кеннан пишет в New York Times: «Расширение НАТО будет самой судьбоносной ошибкой американской политики за все время после холодной войны. Я предвижу, что она приведет к новой холодной войне, которая, вероятно, кончится горячей войной». Это дословно. Это в 1997 году, без всякого Путина, пишет Джордж Кеннан. – «И концом попытки построить в России работающую демократию. Я также вижу тотальный, трагический и ненужный конец вполне приемлемому взаимоотношению этой страны с остатком Европы, с остальной Европой».

Как я уже сказала, такие взгляды выражало огромное количество членов американского истеблишмента, начиная от Патрика Бьюкенена, советника Рейгана, до, скажем, главы Комитета начальников военных штабов господина Шаликашвили или там Роберта Макнамары, человека, который был министром обороны во время Вьетнамской войны, так на минуточку.

Вы скажете: а как же получается, что тогда НАТО расширилось? Ответ – потому что существовала другая точка зрения, которая была представлена Збигневом Бжезинским тогда же, в 1997 году, когда Збигнев Бжезинский писал в своей «Великой шахматной доске»: «Украина, новое важное пространство на евразийской шахматной доске, является поворотной точкой геополитики. Без Украины Россия перестает быть империей. Крайне важно, чтобы в Евразии не появилось соперника, способного доминировать в Евразии и бросить вызов Америке. А три главных императива имперской геостратегии – это предотвращение объединения варваров». Тоже цитата закончена.

То есть обращаю ваше внимание, что в Америке кипела горячая дискуссия. В ней почти не употреблялось слово «демократия». В ней вообще еще никто не знал о Путине, потому что речь шла о 1996-1997 году. И эта дискуссия была не на тему того, угрожает или не угрожает расширение НАТО России. Обе стороны этой дискуссии были абсолютно согласны, что расширение НАТО – это мера, направленная в том числе против России. Просто одна сторона этой дискуссии, условно говоря, партия Кеннана, считала это безумием, считала это перерастяжением имперских возможностей Америки и считала, что это ненужная политика американских реваншистов, которые пытаются добить поверженного противника в тот момент, когда он повержен, и что кончится это катастрофой. Не для России, а для Соединенных Штатов Америки.

А другая партия, условно говоря, партия Бжезинского, считала, что пока Россия валяется в дерьме и пыли, ее вот как раз надо добить, в том числе уже тогда было определено поле боя – Украина – как абсолютно ключевая точка приложения сил, и что просто Россия будет такая слабая и такая разорванная, что к тому моменту, когда Россия окажется окружена кольцом враждебных ей государств, именно враждебных, вступивших в НАТО и играющих роль буферных государств, и даже если на территории одного из них произойдет война, вернее, когда на территории одного из них произойдет война, то это будет прокси-война, которая Америке ничего не будет стоить, а России будет стоить нового поражения и нового расчленения. И нельзя упускать этот потрясающий исторический момент. Извините, когда дом горит, грабь во время пожара.

Почему я об этом говорю? Потому что это полностью опровергает тезис уважаемого Альфреда Рейнгольдовича. Как я уже сказала, ни один из участников этой дискуссии в высшем американском политическом истеблишменте не сомневался, что одной из составных частей расширения НАТО является уничтожение и унижение России. Просто партия Бжезинского считала, что это самое оно, это то, что надо, бей пока дают, а партия Кеннана считала, что, ребята, вы переувлеклись и лучше не доводить дело до второго раунда, вот как с Германией в 1918 и в 1945 году, и лучше не навязывать России Версальского договора, потому что то, что является расширением НАТО для России, это то же самое, что Версальский договор для Германии в 1918 году.

И у меня возникает вопрос. Как же вот в этом рое мнений… А еще раз повторяю, дискуссия в Америке кипела серьезнейшая. И победила партия Бжезинского. Почему-то, обратите внимание, совершенно отсутствовало это обсуждение в российской либеральной прессе, которая тогда была вполне проправительственной и в российских правительственных кругах. Хотя там Ельцин два раза сказал, ему сказали от ворот поворот, и он замер. Ему было приятно обманываться.

Возникает вопрос. Потому что как заходишь тогда в российскую свободную прессу, любой человек, который пишет о расширении НАТО, он, видимо, патриот, он, видимо, шизофреник, он параноик, и вообще это не стоит даже обсуждения, нам это не мешает. Вот это, конечно, был очень плохой выбор российских тогдашних либералов. Потому что обратите внимание, что партия Кеннана не получила поддержки со стороны России. Кох, кстати, был тогда членом правительства, если я не ошибаюсь, главой Госкомимущества. Ну если не в 1996, то в 1994 году точно. Или уж не помню, в каком из них. Но как раз тогда, когда эти проблемы обсуждались.

И очень трудно было американской партии Бжезинского удержаться от соблазна растоптать Россию до конца, когда она лежит поверженная в пыли и хлопает юшкой, если даже со стороны России не было никаких протестов и если либералы российские в упор не видели угрозы, которую видели все американские консерваторы.

Да, конечно, почему не видели российские либералы угрозы? Я боюсь, печальный ответ заключался в том, что, как и говорил Збигнев Бжезинский в другом своем интервью, в интервью газете «Сегодня»: «Россия – это побежденная страна, которая является клиентом Соединенных Штатов». И партия реформ, конечно, были клиентами Соединенных Штатов. В том смысле, что в стране не собиралось налогов, и в итоге МВФ решал, какую финансовую политику вести России. В стране не собиралось налогов, и поэтому программа приватизации, как я уже сказала, была сделана в значительной степени на 58-миллионный грант USAID.

Эти люди считали себя в определенной степени благодарными клиентами американцев, которые позволяют проводить в России реформы, и предпочитали закрывать на многое глаза, на что не надо было закрывать глаза.

И вот эта удивительная особенность российских леваков, которую я отмечаю сейчас, что они всегда бегут впереди паровоза и первыми кричат «Ура!» тем мерам Брюсселя или тем мерам евробюрократии, которые у нормального человека вызывают оторопь, даже кричат тогда «Ура!», когда их не просили, вот она, к сожалению, очень ярко проявилась в 1996-1997 году, когда начали принимать первых новых членов НАТО и когда вместо того, чтобы выразить решительный протест, российские либералы, тогда находившиеся у власти, и поддержать тем самым внутриамериканскую условную партию Кеннана, которые говорили: «Ребята, кончится плохо», говорили: «Да не, ничего страшного. Мы совершенно не против. Слушайте, да нам даже нравится. А еще, может, мы задиком повернемся, может, мы шириночку расстегнем? Ну как вам угодно. Нам доставляет удовольствие».

Но, как я уже сказала, вот этот мой монолог, он связан с тем, что очень сложно представить себе, что расширение НАТО, как утверждают российские либералы, не угрожало ничем интересам России, если, как я уже сказала, внутри самой Америки то, что расширение НАТО угрожает интересам России и обязательно приведет к новой холодной и даже горячей войне, являлось в геополитических кругах аксиомой. Спор шел только по вопросу о том, хорошо это или плохо. Одни говорили (Джордж Кеннан), что это плохо, что, ребята, вы, наоборот, должны протянуть побежденному руку помощи, а другие говорили: «Да не, падающего толкни, лежащего добей».

И вышло-то по Джорджу Кеннана. Вот в связи с чем путинское это выступление. Потому что оказалось, что вмешались некоторые другие обстоятельства. Ну, например, экономический рост Китая, который не позволил изолировать Россию и превратить ее, в отличие, скажем, от Сербии, в страну-изгоя.

Еще что там было у Коха, с чем я отчасти согласна. Он говорил, что Путин хвастался, что он, дескать, выигрывает войну, что он, дескать, наступает. Я, честно говоря, просто не увидела это в валдайской речи Путина. Путин довольно подробно рассказывал о положении на фронте, вот прямо, знаете, как во фронтовых сводках: одна группа наступает туда-то, другая группа наступает туда-то. Он крайне сдержанно говорил об успехах. Потому что, действительно, вот тут надо сказать, что не совсем понятно, стакан наполовину пост или стакан наполовину полон. Потому что мы с вами об этом тоже говорили, на фронте не то чтобы тупик, это не совсем так, потому что российские войска медленно наступают, но на фронте…

Вы знаете, раньше было понятие «линия фронта». А вы знаете, что в современной войне, я с удивлением узнала, буквально на наших глазах оно исчезло. Сейчас оно заменилось понятием kill zone. Фактически это полоса фронта. Потому что воюют дронами, действие дронов расширилось, на протяжении 10 километров в обе стороны от линии фронта ты не можешь быть спокоен. И, соответственно, у вас есть kill zone 20 километров фронта, в которой уничтожается все. В таких условиях продвигаться сложно. Тем не менее российские войска, как мы видим, продвигаются.

И тут есть затык с обеих сторон, мне кажется. С одной стороны, насколько я понимаю, они продвигаются значительно меньшими темпами, чем планировал российский Генштаб. Насколько я понимаю, российский Генштаб тоже был достаточно скромен в своих требованиях. У него не было шапкозакидательских настроений. Но, как я себе представляю, российский Генштаб планировал к концу лета полное овладение территорией Донецкой области. Но, как мы видим, полного овладения этой территории не произошло.

То есть в этом смысле Путин не одержал победу именно на земле, где это очень важно, потому что ситуация на земле диктует все остальное. Он не одержал победу даже относительно тех, еще раз повторяю, вовсе не безумных планов российского Генштаба. И причем это происходило в тот момент, когда у Украины действительно были серьезные перебои с оружием, с поставками, когда было охлаждение отношений между Украиной и США и так далее и так далее.

С другой стороны, российские войска продолжают продвигаться вперед, российская военная машина работает лучше, чем украинская. Украинская постоянно захлебывается. Самое главное, Украине не хватает людей. У России тоже, строго говоря, не хватает людей в стратегическом смысле, потому что если бы, условно говоря, на фронт мобилизовать еще 300 тысяч человек, то картина на фронте выглядела бы совершенно по-другому. Но вот этот каток катится. Он катится медленно, но неотвратимо.

И обратите внимание, что украинская пропаганда, которая еще нам месяца два назад рассказывала, что под Добропольем все зачищено, российский карман отрезан, сейчас сообщает, что под Добропольем ВСУ наступают. Ребята, вы же там под Добропольем уже все зачистили два месяца назад, российский прорыв. А теперь оказывается, что он не зачищен, но вы вот-вот его зачистите, и вообще все очень хорошо. Как-то так вот, ребята, разбирайтесь с тем, что вы рассказывали два месяца назад.

И Путин спокоен как удав. Или, по крайней мере, делает вид, что спокоен как удав. Конечно, ему бы, я думаю, хотелось продемонстрировать и Трампу, и Си Цзиньпину более высокие темпы наступления. Но тут вот вступает в дело ровно то, о чем я сказала – две разные вещи, которые называются «непоражение» и «вторая победа». Вот непоражение себе Путин обеспечил совершенно явно. Обеспечит ли он себе победу и когда он, например, возьмет целиком Донецкую область, сказать сложно. Вот это действительно может быть не очень просто.

Надя пишет: «Юля, вы серьезно считаете, что для здорового руководителя государства нормально обижаться, что тебя куда-то не взяли?»

Это, видимо, по поводу того, что Путин, типа, обиделся, что его не взяли в НАТО. Надя, вот то, что вы говорите, это вот типичный пример обесценения, когда вы представляете руководителя государства в виде мальчика, который попросился к взрослым мальчикам на пикник. Вот выезд на пикник всем классом, а мальчика Володю не взяли.
Во-первых, Путин не обижался, а констатировал факт. Я обращаю ваше внимание, что Путин после того, как его не взяли в 2001 и в 2000 году, как раз не обиделся. Это очень неконструктивная эмоция. Он продолжил сотрудничество с НАТО, он совершенно не отчаивался, продолжал попытки всеми способами залезть в НАТО и параллельно выстраивал отношения с главной европейской страной НАТО, Германией, очень правильно балансируя между игроками и теоретически пытаясь внести в это дело стратегический раздрай, и теоретически реализуя, еще раз повторяю, пытаясь реализовать тот сценарий, в значительной степени против которого НАТО и создавалось. Вернее, в значительной степени против которого была направлена новая волна расширения НАТО, а именно построения особых связей между Россией и Германией.

Во-вторых, ваше, Надя, замечание… Вы, видимо, невнимательно меня слушали. Дело не в том, кто обижается или не обижается, а дело в том, что, как я уже сказала, все американские военные теоретики и невоенные, политические теоретики, эксперты, действующие политики, крупные политики, геостратегии, все они считали, что одна из функций расширения НАТО – это загоняние России в угол, из которого Россия рано или поздно прыгнет. Разница между ними была в том, что такие люди, как Бжезинский, считали, что это хорошо, что после того, как Россия прыгнет из угла, куда ее загнали, ее можно будет добить, а другие люди, такие как Кеннан, считали, что Россия и так уже находится в том состоянии, когда не надо ее загонять в угол, гораздо лучше протянуть ей руку помощи. Вот и все.

О том, что это чрезвычайно опасная история и что она кончится плохо и кончится реакцией России, об этом не Путин говорил, об этом до всякого Путина в 1997 году писали все кому не лень от Кеннана до Гэддиса.

Мне кажется, что слово «обижается» в лексике политиков высокого класса, а Путин – политик высокого класса, просто отсутствует. Другое дело, что они могут симулировать обиженность. Вот обратите внимание, что Трамп, конечно, симулирует. Сначала он симулировал обиженность Зеленским, потом он симулировал обиженность Путиным.

Обратите внимание, что Путин на этом Валдае говорил о Трампе. Он, кстати, сказал же очень важную вещь. Он сказал: «Мне с Трампом легко говорить, потому что Трамп высказывает реальные претензии». В отличие от вот этих всех предшественников типа Байдена, которые были за все хорошее и против всего плохого: «Мы вам ничего прямо не скажем. Наша хата с краю. Но вот тут есть украинские желания». И так далее и так далее. Трамп говорит правду-матку.

И наступило то, о чем говорил Путин в своей валдайской речи. Наступило время реалполитики. И Трамп, как и Си Цзиньпин, как и сам Путин, да, это реалполитика. В реалполитике существуют национальные интересы, бесспорно, существуют иногда личные интересы правителя, например, сохранение власти. Но такие вещи, как обижаться, простите, пожалуйста, я боюсь, что это для мальчиков Вась, которые пишут в соцсетях.

Виктория пишет: «США не потянули столько клиентов».

Виктория, абсолютно с вами согласна. Вот я еще раз повторяю, я писала большую статью, которую я рано или поздно закончу, как раз про геополитику. Мне кажется, что не единственной, но одной из основных причин того краха системы Коминтерна-2, который за Сталиным пытались построить США, и системы военных буферных государств, в которые США пытались превратить в Европу, это то, что по-английски называется overextension.

Я, к сожалению, не могу точно перевести это на русский язык, потому что на русском языке это будет «перерастягивание». Это не очень хороший перевод, он не совсем точно передает значение, вкус слова overextension. Но вот если ввести это слово в русский язык, overextension, то, конечно, да.

Причем я обращаю ваше внимание, что первым перерастянулся Советский Союз. Вот крах Советского Союза последовал ровно потому, что Советский Союз, следуя заветам Сталина, пытался по-прежнему получить большинство ООН с помощью уже не Коминтерна, но всяких людей доброй воли и помогая то Гринпису, то Анголе, то Кубе, то Никарагуа. Это, правда, не очень много требовало денег, потому что, как я уже сказала, преимущество гибридной войны в том, что по сравнению с танками вы тратите на нее исключительно мало денег, а от умело рассаженных активистов пользы для одного и вреда для другого больше, чем от ударной авианосной группы.

Но тем не менее, пытаясь построить коммунизм в самых разных странах, которых становилось все больше и больше, и одновременно тратя приблизительно процентов 80 ВВП так или иначе на вооружение, да еще имея плановую экономику, из которой сыпался песок, вот это был типичный пример перерастягивания. И на этом, собственно, СССР погорел.

Соединенные Штаты, конечно, гораздо меньше перерастянулись, чем СССР. Даже близко не стоит. Но тем не менее обратите внимание на то, что происходит на наших глазах. Извините, что-то сегодня у меня прут английские слова, потому что я не знаю, как опять же по-русски сказать слово decoupling. Рассоединение. Вот происходит рассоединение между самими США и Европой, которая за эти 30 лет была отстроена как военная конгломерация военных вассалов США, со словами: «Знаете, разбирайтесь с Россией как захотите. Мы вам продадим оружие».

То есть всю ту архитектуру, которая с 1991 года строилась и которая была гибридная, и которая была вассальная, и которая была буферная, сейчас Соединенные Штаты под руководством Трампа будут ее или переформатировать, или просто ее списывать как гнилой актив со словами «долбитесь сами как хотите».

И происходит это, да, именно потому, что Трамп понимает, что Соединенные Штаты перерастянулись. И это перерастяжение сопровождается тремя, на мой взгляд, другими важными обстоятельствами. Во-первых, вся система вот этой мягкой власти и гибридной войны, как мы ее видели с 1991 года, она, кстати, как и ее предшественница, то есть советская система, была построена на идее, что мы тут защищаем абсолютное добро, мы воины Света. И вот на наших глазах эта история начинает трещать.

Потому что пока людям объясняли, что мы тут воины Света в Косово, защищаем несчастных косовских албанцев, которых вырезают нехорошие сербы, то это было далеко и можно было не замечать, что, во-первых, как выясняется потом, слухи о ста тысячах косовских албанцев, убитых сербами, являются преувеличением приблизительно раз в 30, и найдено только три тысячи трупов, большая часть из них – это люди молодые, военного возраста, иногда застрелены с большого расстояния, то есть члены Армии освобождения Косово, террористической организации.

А во-вторых, те прекрасные люди, которых защищает вышеназванная Армия освобождения Косово, террористическая организация, она переполнена исламскими моджахедами, она занимается торговлей героином, и она занимается, как это ни удивительно, торговлей человеческими органами.

Вот как раз раскрыт передо мной совершенно поразительный документ. Это документ Совета Европы, который был опубликован в 2010 году. Написал его человек, которого зовут Дик Марти, он из Швейцарии. Это как раз человек, который представлял либералов и демократов.

И в нем черным по белому описано: «Вы знаете, мы думали, что Армия освобождения Косово – это такие замечательные инсургенты. Но вот мы тут, в частности, после долгих расспросов выяснили, что эти люди оперировали на территории не только Косово, но и Албании, то есть за границей, сеть концлагерей, в которых были заключены не только сербы, но и иногда албанцы, не согласные с методами Армии освобождения Косово. Иногда их убивали из-за того, что были не согласны с их взглядами. Иногда их похищали из-за денег.

И вот среди этих лагерей был один, который представлял собой совершенную медицинскую клинику, оборудованную по последнему слову техники, где у людей изымали органы, прежде всего почки, для перепродажи. И мы считаем, что этим руководил непосредственно господин Тачи». Который потом стал, кстати, президентом Косово и которого будущий президент Байден называл косовским Джорджем Вашингтоном.

И вот знаете, в этой клинике-тюрьме сидели пленные сербы, иногда у них изымали одну почку, а на вторую почку долго не приходили заказы, и они некоторое время жили в тюрьме с одной почкой, зная, что потом у них заберут и вторую, и, соответственно, их убьют окончательно. И вот это дело было поставлено на широкий поток. Вот так выглядят ваши воины Света. Вот они не совсем воины Света. Есть такое маленькое обстоятельство. Но все это было далеко. И никто, конечно, такие доклады спустя 10 лет после бомбежек Югославии внимательно не читал.

А когда в сети воины Света побежали по американским городам с криком «Defund the police!» и стали ставить на колени посетителей вашингтонских ресторанов со словами: «А вы донатите Black Lives Matter или не донатите?», то тогда как-то поджилочки-то заиграли. Это во-первых, как я уже сказала.

То есть когда развалилась идея, что вот эти прекрасные люди несут с собой исключительно светлые и прекрасные идеалы, то вот точно так же, как Советский Союз рухнул, потому что элита разуверилась, вот тут элита тоже стала разуверяться в этом новом мировом порядке. Это первое.

А второе сопутствующее обстоятельство, как я уже сказала, заключалось в том, что когда была построена эта сеть НКО, которую я описываю, она же оказалась слишком мощным оружием, чтобы применять ее только за границей. И, естественно, эту всю дрянь потащили домой, и она стала функционировать так, как я вам описываю. И, соответственно, она стала сильно замедлять просто элементарное техническое, научное и экономическое развитие, особенно в Европе. И это была вторая составляющая стратегического перерастяжения.

Ну и третья. С ней связан самый главный фактор. Я его уже упоминала. Когда оказалось, что авторитарные режимы типа Китая стремительно технически и экономически совершенствуются, и оказывается, что демократии начинают им проигрывать гонку точно так же, как эту экономическую гонку проиграл Советский Союз демократиям, вот тут все эти факторы совокупно привели к тому, что из России новой Югославии не получилось.

И, конечно, фактором, который сдвинул лавину, была российско-украинская война, потому что она начиналась со словами Бернса о том, что «если вы решитесь отреагировать на то, что происходит в Украине, вы станете страной-изгоем и, – не высказанная угроза, но понятная, – с вами случится, как с Милошевичем и как с Югославией». А кончается она визитом Путина в Пекин и его рассказом на Валдае о том, что всё, ребята, поезд ушел.

Вот, пожалуй, на этом я потихонечку буду сворачиваться, тем более что я как всегда. Два часа – это вполне себе достаточно. Я сейчас посмотрю, есть ли у нас какие-нибудь еще сильно интересные вопросы.

Сказочник: «Пока заметил, что причина всех бед – это леваки, социалисты, коммунисты и прочие человеколюбивые идеологии».

Ну да. Собственно, вот это то, что я вам твердила здесь все это время. Обратите внимание, что я специально подчеркивала, что как это ни парадоксально, мы говорим, что USAID, мягкая сила, активисты, «цветные революции», это все такое новое, это все выдумано в 90-е годы. Да нет, это просто вот реально подобрали все то, что делал Сталин, все то, что делал Коминтерн.

Ну и последнее. Мне пишет Олег Пеньковский: «Российская империя неизбежно распадется. Это эволюция. Это нормально. Сопротивляться этому – это как плыть плоти волн»,

Олег, я должна вас разочаровать. Это будет последнее, что я скажу. Но я уж, если можно, оторвусь. Я считаю, что та безумная идея, идея национального самоопределения, которая владела народами Европы в начале XX века, она привела, во-первых, к построению на территории Европы европейской Вавилонской башни. Собственно, название этого эфира «Евровавилон» – это вот отсылка к тому, что случилось с людьми, которые строили Вавилонскую башню. Она рассыпалась, они перестали понимать друг друга. Именно это мы в значительной степени наблюдаем сейчас.

Я напоминаю, что идея национального самоопределения, когда она возникла и была использована в качестве инструмента после Первой мировой войны, это была идея, совершенно конкретный политический инструмент, связанный с тем, как нам расчленить Германию и уничтожить Германию как потенциального гегемона Европы.

Потому что раньше, когда империи побеждали друг друга или завоевывали какое-то другое государство, то они просто присоединяли завоеванные территории к себе, реже организовывали это в буферные государства. Но в 1918 году настоящие победители, то есть Соединенные Штаты Америки, во-первых, находились далеко и было очень трудно Соединенным Штатам присоединить к себе там Силезию или Померанию, потому что, во-первых, Соединенные Штаты были далеко. Во-вторых, Соединенным Штатам самим тогда не хватало населения освоить собственные имевшиеся у них территории. А в-третьих, все победители были демократии, уже отчасти демократии, там было почти всеобщее избирательное право. А понятное дело, что когда вы демократия, то присоединение, скажем, к Соединенным Штатам или даже к Великобритании избирателей Силезии и Померании влечет за собой понятные дальше электоральные сложности.

Поэтому возник вопрос: а как сделать так, чтобы Германия не поднялась? И был найден гениальный ответ: «Давайте мы применим против Германии принцип самоопределения наций. У нас тут есть большое количество наций в Восточной Европе, которые так или иначе говорили на немецком языке. Мы теперь скажем, что они были немцами колонизованы. И мы их освободим». В результате появляется большое количество новых самоопределившихся государств. Это Эстония, это Литва, это Латвия, это Польша, это Чехословакия, которые все расположены на том, что потом будет названо «кровавыми землями», и которые, но за исключением Литвы, это почти все государства, в которых доминирует немецкая культура.

Причем обратим внимание, что в Эстляндии, в Курляндии, находившихся на территории Российской империи, доминирование немецкой культуры, как это всегда в империях, не вызывало никаких вопросов. Точно так же, как, например, в Римской империи не вызывало вопросов доминирование греческого языка на востоке.

Потому что в Риге до 1894 года, если я не ошибаюсь, просто был официальный немецкий язык, немецкие остзейские бароны служили России. И, собственно, в свое время завоевание прибалтийских территорий – это было самое, наверное, удачное приобретение Петра I, потому что именно там он приобрел очень высококвалифицированный и продвинутый служебный класс, который в дальнейшем служил Российской империи.

О, кстати, меня же тут спрашивали про Данцигский коридор. На всем протяжении этих «кровавых земель» после этого начинается такое тихое культурное перемалывание немцев. Вот, кстати говоря, тут меня просто спрашивали, что Путин сказал про Данцигский коридор, что, дескать, Гитлер Данцигский коридор предлагал отдать Германии и покончить дело с миром, а поляки не согласились.

Я напоминаю, что такое был Данцигский коридор. Потому что Путин абсолютно прав. Данцигский коридор – это была часть германской территории. Около 400 тысяч жителей проживало в городе Данциге, и 95% из них были немцы. Кроме того, в коридоре, который рассекал Германию на две части, проживало около 420 тысяч немцев. И еще в нем проживало около 528 тысяч славян, но не только поляков, а также и кашубов. Вообще, напомню, что вот эти земли вокруг Балтийского моря, Померания – это тот же самый корень, что поморы. Действительно там было очень много славян. Это земли древней немецкой колонизации.

И, соответственно, поскольку все это, как я сказала, расчленение Германии проходило под лозунгом самоопределения наций, то для того, чтобы отдать коридор полякам, пришлось пойти на очень большие сложности. Кашубов, естественно, приравняли к полякам, а Данциг выделили отдельно и передали непосредственно под опеку Лиги Наций. Таким образом, в остальной части коридора образовалось польское большинство. И польские национал-активисты начали против его немецких жителей террор.

Чтобы понять размеры этого террора, я напоминаю, что к 1921 году в коридоре оставалось всего 175 тысяч немцев, а к 1931 году – всего 100 тысяч (убежало еще 70 тысяч). То есть еще раз. У вас на территории проживало в 1914 году 420 тысяч немцев, а к 1921 году у вас остается 175 тысяч немцев. Это была даже не мягкая кампания по принуждению, это была полноценная этническая чистка. И эта этническая чистка как раз осуществлялась с помощью мягкой силы и активистов. Потому что это же не Вудро Вильсон и не Черчилль поджигали фермы немцев в Данцигском коридоре. Это делало даже не польское государство. Это делали представители гражданского общества, а Вудро Вильсон тут был ни при чем.

Интересно, кстати, что в регионе не провели плебисцит о самоопределении. Знаете почему? Тоже расскажу. Дело в том, что был аналогичный плебисцит в Верхней Силезии. Там результаты считались предрешенными, потому что большая часть жителей Верхней Силезии была этническими поляками. И вот несмотря на то, что они были этническими поляками, а Германия лежала в соплях и крови совершенно раздавленная с чудовищной инфляцией и просто страдала от голода, 60% на этом референдуме, то есть значительное количество поляков, проголосовали за то, чтобы остаться в составе Германии.

Что после этого началось? Правильно, началось народное восстание против нехороших немцев. И самое смешное, что возглавил это восстание человек, которого звали Войцех Корфанты, тоже активист. Но он гражданский активист, человек с сильной гражданской позицией, так сказать, клиент тогдашнего USAID’а. До этого, собственно, он возглавлял как раз комитет по этому самому плебисциту. И знаете, кого он первым убил? Вы будете смеяться, первым он расстрелял, правильно, своего же брата поляка, Теофилу Кубку. Почему? Потому что Кубка был помощником по плебисциту, узнал, что там творилось, а там пытались в польскую сторону поделать плебисцит, и Кубка об этом заговорил.

Так вот, это я к чему? Вот то, что происходило в Данцигском коридоре с немцами, еще раз, это даже не была мягкая вещь, которая происходила в Судетах. В Судетах все происходило тоже очень плохо, но гораздо мягче. Кстати говоря, Польша уже не была к этому моменту демократией, она была диктатурой.

В Судетах все было гораздо мягче. Там тоже был, как везде, отъем крупных немецких владений под предлогом борьбы с латифундией. Там был запрет людям, которые говорят по-немецки, на хорошие интеллектуальные профессии (на профессии врача, на профессии инженера). Ты должен был сразу начать говорить по-чешски. Там чехи очень хвастались, что они уволили в один день 40 тысяч немцев с железной дороги, потому что те умели говорить только по-немецки. Там было, конечно, особенно после кризиса 1929 года, тотальное разорение предприятий. И те предприятия, которые были чешские, получали субсидии, а те, которые были немецкие, не получали. В первую очередь немцы сокращались при сокращении рабочих мест. И так далее и так далее.

Или, например, очень была популярна в Судетах такая штука, что в каждом регионе должна была быть школа для национального меньшинства. И вот заезжал в какой-нибудь город или село в Судеты чешская семья, и для нее организовали школу национального меньшинства, которая, естественно, училась на чешском. А остальные жители городка говорили: «Но мы же все говорим по-немецки. И мы хотели бы, чтобы не на великом чешском языке учили наших детей. А вот, знаете, есть тут такой немецкий язык, он вообще интернациональный язык, язык науки, на нем “Фауст” Гете написан, на нем некоторые другие вещи написаны. На нем даже ваши, собственно, чехи, вот Франц Кафка, писали, знаете, и стали великими писателями. Мы бы хотели на нашем немецком языке учиться».

А им отвечали: «Нельзя, потому что вот есть уже школа для меньшинства, она на чешском. Или идите в чешскую школу, или не учите своих детей вообще».

Так вот, я обращаю ваше внимание, что, во-первых, то, что творилось, было абсолютно позорно. Во-вторых, это то, что называлось «правило национального самоопределения». Это был просто инструмент уничтожения германской империи и германского культурного влияния. И можно это доказать одним очень простым обстоятельством. Потому что никто не требовал самоопределения для Уэльса и Шотландии, для Прованса и Британии, для Страны Басков и Каталонии.

Более того, в самих Соединенных Штатах не происходило никакого национального самоопределения, никто не говорил: «Вы знаете, вот тут приехали ирландцы, пусть едут в один штат, а вот тут приехали японцы, пусть едут в другой штат». Потому что если вы представите себе, что такое бы произошло и штаты национально самоопределялись бы (вот здесь только чернокожие, а здесь только ирландцы, а здесь только японцы, а здесь, допустим, только итальянцы), то вы можете себе представить, какая национальная рознь царила бы в Соединенных Штатах и как это плохо бы кончилось.

Собственно, я обращаю ваше внимание, что вот эта идея национального самоопределения так въелась в нашу сейчас политическую природу, что мы не замечаем, что с точки зрения прогресса и самореализации человечества она чудовищна. Подавляющее большинство научных открытий, великих книг человечества совершено и написано в империях и крупных государствах.

Если бы не было Римской империи, например, уроженец крошечной Коммагены Лукиан был бы не великим писателем, а безвестным сирийским комедиантом, а бербер Апулей так бы и пас коз в родной Нумидии. Вот после того, как Римская империя разрушилась, берберы стали независимыми, и что-то мы с тех пор не слышим ничего о великих берберских писателях, а Апулея и, кстати, Блаженного Агустина мы читаем до сих пор.

Эта идея превращает Европу в Вавилонскую башню. Сейчас разнообразие Европы по языкам приблизилось к разнообразию Папуа – Новой Гвинеи. Будущие европейские Лукианы и Апулеи, которые родились в маленькой нации, теперь должны или рано эмигрировать, или просто должны быть обречены на неудачу. Крупные имперские нации, в свою очередь, тоже лишаются существенного ресурса. А при реализации этой идеи она обязательно приводит к геноциду или этническим чисткам, потому что, во-первых, границы наций не так четко очерчены, как границы государств, а во-вторых, некоторые нации существуют весьма условно. При желании их можно числить отдельной нацией, а при желании – частью другой нации.

Вот, например, Германия тоже играла в эту игру. И прямо в разгар Первой мировой войны, когда уже было известно, что союзники признают в качестве отдельного будущего государства Польшу, Германия сделала ход конем и признала в качестве такого государства Литву. Я напоминаю вам, что еще в XIX веке литвак говорил по-польски. Представители высшего литовского дворянства, конечно, считали себя частью Польши. У Адама Мицкевича «литвак» – это, в сущности, синоним поляка. И даже была такая довольно забавная деталь, что первый президент Польши, его родной брат, был известным литовским националистом и одним из подписантов Декларации о независимости Литвы, договора с Польшей. Вот такая удивительная вещь, связанная с национальными самоопределениями.

Вот те же самых кашубов не успели немцы признать в качестве отдельной нации в Данцигском коридоре. Тоже можно было и в этом поиграть.

Еще раз повторяю, это было впервые применено как оружие массового поражения в начале XX века для уничтожения цивилизационного доминирования немцев в Европе, причем не с помощью пушек и прямой аннексии, а с помощью мягкой силы руками освобожденных народов, и представить происходящее не как всеевропейскую культурную катастрофу, а как высокоморальное и нравственное событие. Плоды этой замечательной и триумфальной идеи Европа, собственно, сейчас и пожинает, в то время как единственная реально развивающаяся империя, она по-прежнему все-таки является империей доминирующей, Соединенные Штаты, продолжает в значительной степени благодаря этому свое доминирование.

Всего лучшего. Спасибо за внимание. Так что не надейтесь, господа, деколонизации России не произойдет. Естественно, если это произойдет, это будет абсолютно катастрофическое событие, Россия превратится в Ирак, где все воюют со всеми. Но я сильно подозреваю, что тут USAID тоже перерастягся, overextended itself.

Юлия Латынина. «Код доступа». Приходите к нам завтра. И надеюсь, да, что в среду будет у нас Моисей.

Единственное, что когда Путин говорил про Данцигский коридор, вот это я хочу добавить, что он, сказав «а», не сказал «б». Потому что, да, кстати говоря, с точки зрения российского же законодательства это, по-моему, пересмотр, чего было объявлено на Нюрнбергском процессе. Так вот, когда он говорил о Данцигском коридоре, он перед этим одновременно говорил о Мюнхенском сговоре и о том, какие нехорошие англичане решили вернуть все-таки немцам в Мюнхене Судеты. Ну так в Судетах творилась вещь очень похожая, как я сказала, на Данцигский коридор, хотя значительно-значительно более мягкая.