Скачайте приложение, чтобы слушать «Эхо»

Купить мерч «Эха»:

«Код доступа»: Коллективные последствия

Юлия Латынина
Юлия Латынинапублицист, писатель

Если вы не проигрываете войну, никто таких слов никогда себе не позволяет. Потому что единственное главное военное преступление, которое есть в истории человечества, после которого наступает коллективная ответственность всего народа, это как раз проигрыш войны…

Код доступа27 сентября 2026
«Код доступа» Коллективные последствия Скачать

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книгу «Сотворение Бога» Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа». Не забывайте на нас подписываться, делиться ссылками и ставить лайки. О, и кот доступа у нас как раз взял и убежал. Может быть, кто-нибудь его посадит на место. Также задавайте вопросы, потому что я очень быстро перейду, надеюсь, к ответам на ваши вопросы.

Прежде всего, я две вещи хочу заметить. Первая из них – это что выборы прошли. Как-то не замечается мобилизация. Простите, что у меня с прической? Мне, конечно, очень интересно, как тысяча говорящих голов будет объяснять этот феномен. Или скажут, что это Путин испугался кампании, которую предпринял президент Зеленский. Или будут продолжать говорить, что вот-вот мобилизация за углом, только-только подождите. И третье – просто вообще посмотрят нехорошим взглядом на того, кто упоминает старые пропагандистские лозунги, и скажут: «Если ты вспоминаешь что-то, что обещал лично президент Зеленский всего лишь несколько недель назад, то это вообще кремлевская пропаганда и фашизм».

Вот если вы помните, приблизительно так же произошло с этой историей про 40 дней принуждения России к миру. Потому что пока было 40 дней, вся тысяча говорящих голов только и говорила, что сейчас кончатся 40 дней, Россию принудят к миру, а как только пошел 41-й день, все так развели руками и сказали: «Ну, вы, собственно, о чем? Это даже как-то неловко вспоминать. Ну, подумаешь… Это просто было там некое обещание».

Точно так же, обратите внимание, случилось вот с этой историей о том, что президент Зеленский, когда он встретился с Трампом, но еще в прошлый раз, сейчас что-то такое будет: то ли «Патриоты» дадут, то ли разрешат с помощью Илона Маска по России бить. Вот сейчас что-то такое будет. Меня всегда очень интересует этот момент, когда будущее совершенно несомненное, вот-вот оно сбудется, вот-вот счастье за углом, перерастает в такое прошлое, о котором и спрашивать как-то неприлично.

А как там, вот договорились, попросили у Илона Маска разрешение использовать Старлинк для удара по российским ракетам? А как там? А чего? Нет? А, даже уже и как-то вспоминать неприлично, потому что, если вы вспоминаете, вы какой-то тут нехороший человек и вообще, наверное, кремлевский пропагандист.

Так что я просто вам дежурно напоминаю, что не обладайте памятью рыбки, не обладайте марковской памятью. Помните, что вам говорили хотя бы неделю назад. Насчет четырех лет даже как-то вспоминать неприлично. Как там было? Границы 1991 года, весь мир должен помочь Украине. Но, правда, это до сих пор говорят. Но, тем не менее, вспомните, что вам говорили в 2022 году или хотя бы даже в 2026-м.

Я, тем не менее, обращусь к событиям, которые произошли на этой неделе. И, на мой взгляд, такое из них фундаментальное вот в том, что касается российско-украинской войны, это, конечно, был твит президента Южной Кореи Ли Чжэ Мёна, который 24 сентября написал, цитирую, следующее. Напоминаю, что перед этим президент Зеленский рассказал, что Южной Корее передали двух северокорейских заключенных.

И президент Южной Кореи сказал, что это нарушение договоренности о неразглашении, и сказал: «Тех, кто ради мелкой личной выгоды ставят под угрозу жизни людей и национальные интересы, называют убийцами или предателями». Цитирую более-менее пост в переводе: «Государственные дела нужно вести ради страны и народа, а не ради выгоды и популярности власти. Вопрос возвращения северокорейских пленных в страну – очень чувствительная тема, которая сильно влияет на дипломатию, безопасность и обстановку на корейском полуострове. Им было все равно, как сложатся межкорейские отношения, умрет ли кто-то или пострадают национальные интересы. С их точки зрения, они ради показухи достижения били в колокола, плясали и раструбили всему миру о возвращении пленных. Поэтому усилия нашего правительства сохранить это втайне им не только непонятны, они еще и могут подумать, что тут что-то нечисто. Если думать о чьей-то жизни, национальной безопасности и интересах страны, нельзя быть настолько жестоким и безответственным».

И дальше вот эти слова: «Тех, кто ради мелкой личной выгоды ставят под угрозу чью-то жизнь, называют убийцами или предателями. Не знаю, какие обстоятельства были у украинской стороны, когда она нарушила договоренность о неразглашении и все обнародовала. Но это очень жаль. Искренне молюсь, чтобы античеловеческие войны, в которых гибнут и калечатся бесчисленные люди и разрушается все, скорее закончились».

Нечасто такое бывало, чтобы такой язык употреблял президент. Понятно, что можно спорить, кого там назвали убийцами и предателями. Можно доказывать, что да нет, южнокорейский президент имел в виду исключительно собственную оппозицию, которая всей этой историей воспользовалась. Ну, давайте будем считать, что это была оппозиция, а не президент Зеленский. Но, тем не менее, согласитесь, что такого недипломатического языка мы давно не слыхали.

И помимо того, что, конечно, в данном случае мы имеем классический пример того, что кто помогает Зеленскому, это доброе дело у него не останется неотомщенным. Вспомним пример Илон Маска, который хлебнул полные галоши за свои Старлинки и сказал, что подвергся после своего твита про Крым такой атаке ботов, которую он никогда в жизни не видел, и получил требование типа «завали хлебало, твое дело – Старлинки давать».

Вспомним Польшу. Президент Зеленский после всего, что сделала Польша для Украины, тоже воспользовался в свое время как раз трибуной ООН, чтобы полить польские власти и сказать, что они, типа, под российскую дудку танцуют, из-за того, что контрабандное зерно, которое контрабандисты украинские гоняют (и понятно, кому платят), не хотят через Польшу гонять, уничтожая свой польский рынок и своих польских фермеров.

Вспомним, да, собственно, государство Израиль, которое столько раз помогало Украине. Но недостаточно. Потому что каждый раз, когда ты помогаешь Зеленскому, то слышишь в ответ: «Мало. Давайте еще». Синдром старухи из «Золотой рыбки».

Собственно, этого хлебнул полные галоши уже Трамп, что, на самом деле, и является самым важным для нашего рассказа. И пока единственные, кто еще не отвалились – это европейцы.

Но я бы хотела обратить ваше внимание, что, на самом деле, история гораздо интереснее, чем вот эта общая закономерность, потому что в ней есть подробности. Подробности заключаются в том, что объявление Зеленского про этих двух северных корейцев, родственникам которых, напоминаю, ради красного словца президента Зеленского теперь в Северной Корее угрожает смерть… Это не шутки.

Так вот, помимо вот этого красного словца, есть обстоятельства. Я напоминаю, что Южная Корея является а) клиентом Соединенных Штатов, и б) сейчас Южная Корея пытается нормализовать отношения с Северной, делается в том числе с подачи президента Трампа, которому очень хотелось бы здесь выступить миротворцем.

И таким образом, то, что сделал Зеленский с трибуны ООН, это, конечно, швырнул очередной башмак в президента Трампа. Точно так же, как, собственно, это произошло после Анкориджа. То есть в данном случае вот такая маленькая гибридная война против президента Трампа. Видимо, сдача именно с того, что президент Трамп, как сейчас выясняется, посоветовал Зеленскому ехать в Москву.

Кроме того, я напоминаю, что не первый раз история такая с Южной Кореей, что была предыдущая очень неприятная история, когда в 2024 году, в конце ноября, приехал тогдашний министр обороны Украины Рустем Умеров с делегацией в Сеул, и выплыло, что Украина просит у Сеула продать ПВО. А напоминаю, что публично Южная Корея не имеет права ничего продавать. У нее конституция такая, что она в воюющие страны никому ничего не продает.

Более того, на самом деле Южная Корея де-факто нарушала свою конституцию, потому что в 2022 и 2023 году она поставила огромное количество 155-мм снарядов – не напрямую, а через Соединенные Штаты по просьбе тех же самых Соединенных Штатов – Украине. И, как я уже сказала, ни одно доброе дело, сделанное в отношении Украины, не остается неотмщенным. Это вот то, что сказал Умеров, было типичное «Мало, давайте еще».

Более того, только что в августе 2026 года президент Зеленский тоже публично сказал, что он хотел бы у Южной Кореи купить ПВО. Соответственно, ему южнокорейские чиновники сказали, что извините, не продается, у нас по Конституции не продается. То есть это, опять же, был такой же пиар, который ничего не стоил никому, кроме как, естественно, самой Южной Кореи.

Да, вот у нас тут есть кот Одиссей. И если его можно вернуть на место, это было бы замечательно. Так, ушел у нас кот Одиссей. Ну, что делать? Может, принесут какого-нибудь другого кота.

Так вот, это маленькая предыстория того, что на самом деле происходило между Южной Кореей и Украиной. И помимо того общего правила, которое я уже вам сказала, что если ты делаешь добро Зеленскому, то слышится крик «Еще!», а если ты еще не делаешь, то начинает украинская пропаганда рассказывать, тысяча говорящих голов, какой ты нехороший и как ты должен, потому что сделал ты прошлое добро. «Мы жертвы, поэтому нам все позволено, и нам все должны».

На мой взгляд, помимо маленьких подробностей и тех камешков в огород Трампа, которые при этом сыпались, это, на самом деле, очень хорошая иллюстрация того, что отношение в мире по отношению к Украине, мягко говоря, меняется. Потому что мы прекрасно себе представляем, что в 2022 году или в 2023 году, что бы ни отмочил Зеленский, никогда бы президент Южной Кореи не позволил себе насчет убийцы, предателей и всего такого. Это было абсолютно неприкосновенное лицо. Можно было джигу в ООН плясать, и все бы только хлопали и говорили: «Слушайте, какой защитник свободы, какой защитник демократии».

И вот то, что сказал президент Южной Кореи, показывает две вещи. Первое – потихонечку начинают отсыпаться люди, которым все это надоело и которые не хотят инвестировать в тонущий «Титаник». Даже не «Титаник», просто в тонущий корабль. Второе – это, конечно, связано с реальной позицией Соединенных Штатов и тем, что клиенты Соединенных Штатов больше не считают нужным бежать, задрав штаны, за Европой и поддерживать Зеленского.

И третье – в воздухе разлит тяжелый гнойный запах поражения, тяжелый запах гангрены. Любой политический деятель чувствует этот запах политического трупа. Он, на самом деле, видит все. Он видит там и 140 миллионов долларов, которые найдены в доме очередного украинского оборонщика. И понятно, что люди, которые зарабатывают такие деньги наличными, они будут делать все, чтобы война продолжалась и чтобы жизни их граждан и жизни россиян превращались вот в печатную машинку, которая печатает эти кровавые деньги. Он видит ТЦКшников. Он видит Миндичгейт. Он видит зиги. Он видит похороны Мельника и Коновальца. Он видит покушение в Монако. Он понимает, что от Зеленского начинает исходить запах Хашима Тачи. И вопрос заключается не в том, сдадут его или нет, а вопрос заключается в том, когда и кто его окончательно бросит под автобус.

А самое главное, что видит южнокорейский президент – что Украина проигрывает войну. Если вы не проигрываете войну, никто таких слов никогда себе не позволяет. Потому что единственное главное военное преступление, которое есть в истории человечества, после которого наступает коллективная ответственность всего народа, это как раз проигрыш войны. Вот это, знаете, как с Афинами: они проиграли войну – у них наступила коллективная ответственность после проигрыша Пелопоннесской войны. Вот Германия проиграла Первую мировую войну – у нее наступила коллективная ответственность после проигрыша Первой мировой войны. А Великобритания Первую мировую войну выиграла – и у нее коллективной ответственности, знаете, не наступило, у нее наступила коллективная победа. Хотя не то чтобы очень хорошо Великобритания ей там впоследствии воспользовалась.

И вот то, что Зеленский обещал в течение 40 дней воздушной кампании разрушить российскую экономику, и российская экономика цела, хотя да, горят там периодически Wildberries, горят НПЗ, еще что-то горит, и в результате разрушена, на наших глазах доразрушается украинская экономика, в результате остановлен экспорт из Одессы, в результате просто остановлена сталелитейная промышленность, которая там от 5 до 7% ВВП по разным подсчетам давала, просто она вся остановлена, в результате в Киеве выбивают дата-центры, в результате жизнь ежедневная в Киеве становится просто физически очень трудна… И вот это последняя была надежда Зеленского.

Обратите внимание, как я осторожно говорила, когда началась война городов, о том, кто будет победителем. Потому что вашей покорной слуге казалось, что действительно, вполне вероятно, у Украины есть достаточно серьезные силы нанести России достаточно серьезные убытки, чтобы с той стороны была корова, и с той стороны была корова. С той стороны была корова, а с этой стороны оказался хомячок.

И теперь мы видим все время заявления Зеленского, которые очень трудно интерпретировать, потому что они, знаете, такие квантовые, неопределенность: каждый раз частицы занимают разное положение в пространстве. И сегодня мы слышим, что Зеленский готов к переговорам, а завтра мы слышим, что он готов к энергетическому перемирию. Как-то странно. Он вроде как объявлял про 40 дней, а теперь он готов к перемирию. Не совсем понятно, зачем России-то останавливать то, что Зеленский начал, когда она имеет преимущество. А через минуту мы слышим, что Зеленский, да, прилетит в Россию на ракете. Это, как выясняется, после того как ему Трамп порекомендовал прилететь в Москву. Это, видимо, был ответ, как мы понимаем, Трампу.

И вот эти высказывания президента Зеленского, за которыми чрезвычайно сложно следить, потому что сейчас он готов к перемирию, а завтра он выступает с очередной речью и говорит, что вот будет несправедливо, если Крым не вернут. И тут ты полностью выпадаешь в осадок. И тут ты понимаешь, что вот есть европейские политики, которые все это слушают. Я думаю, они слушают это с не меньшим интересом, чем южнокорейский президент. Они понимают, в какую они падают воронку без дна. Они слышат по-прежнему то же самое «дай». Они понимают, чем дело кончится. Кончится очень плохо для Украины и кончится очень плохо для Европы.

Потому что оказывается, что Европа науськивала Зеленского: «Продолжай, продолжай сражаться», – при этом, в общем-то, мягко говоря, не снабжая его ресурсами достаточными. А остальные ресурсы, которые есть внутри Украины, кто-то из них разбегается, кого-то из них раскрадывают. И вот этот вот запах подгнивающего политического трупа на полях, причем связанный с полями сражений, он начинает все явственней разливаться в воздухе.

И обратите внимание на еще одну мелкую деталь. Это, конечно, вот историю с «Карпатской восьмеркой», когда внезапно 18 сентября, то есть совсем недавно, 2026 года вдруг учредили в Ивано-Франковской области, как заявил президент Зеленский: «Мы запускаем новый формат – “Карпатскую восьмерку”, которая объединяет нас и наших соседей в Европе: Румынию, Сербию, Польшу, Словакию, Чехию, Австрию, Венгрию и, конечно, Европейский союз в целом».

Что было в этой самой «Карпатской восьмерке» замечательным? Это, во-первых, скажем так, снижение масштаба. Если вы помните, вскоре после начала войны, когда стало ясно, что ООН не собирается прекратить войну для Зеленского, но просто не может это физически сделать, то президент Зеленский созвал саммит в Швейцарии, который должен был стать параллельной ООН и который должен был продемонстрировать, что со всего мира лидеры всего мира приедут на саммит, который организовал Зеленский. Россию туда не позовут, потому что Россия должна была быть маргиналом и должно было быть показано, что президент всего мира – Зеленский. Он теперь президент не только Украины, но и всего мира, и новой ООН. И, соответственно, Россия из этого места исключена.

Тогда, если вы помните, саммит этот, мягко говоря, развалился. На него не приехали многие из тех, кто должен был приехать. И, в общем-то, и ООН, и крупные государства очень странно отнеслись к стремлению, скажем так, страны, которая в этот момент чуть больше, чем на 200%, зависела от международных подачек, к стремлению хвоста крутить собакой и диктовать всем условия. Тогда не Россия, обратите внимание, сорвала этот саммит, и даже не Китай, его на самом деле сорвали США и Евросоюз.

Так вот от попыток быть председателем всего земного шара мы здесь видим попытки организовать уже «маленькую восьмерку». Соответственно, понятно, снижается масштаб. Самое интересное, конечно, в попытке организации «восьмерки» вот тот самый плевок, извините, в лицо кому? Правильно, Евросоюзу. Потому что есть Евросоюз, который единственный пока не бросает Украину и тащит этот чемодан без ручки и говорит: «Все равно пусть стираются о Россию до конца». И вроде как-то евросоюзовские чиновники должны рассчитывать на ответную благодарность. И вдруг они понимают, что у них тут под носом какую-то альтернативу Евросоюзу пытается организовать президент Зеленский за то, что его, видите ли, не берут в Евросоюз.

И, как мы видим, с этой альтернативой не очень хорошо получилось, потому что посмотрите, кто приехал, а кто не приехал. Приехал, соответственно, тот же премьер Польши Дональд Туск, приехал президент Румынии Никушор Дан.

А кто не приехал? Не приехал в первую очередь премьер Венгрии Петер Мадьяр. И мало того, что не приехал, а сказал дословно в парламенте: «Венгрия в этом не участвуют». То есть это, конечно, не тот уровень резкости выражений, который позволил себе южнокорейский президент. Но, еще раз, представьте себе ситуацию. Мало того, что Венгрию без ее ведома в эту «восьмерку» записали, так еще и премьер-министр Венгрии, причем проевропейский, не то что Орбан, которого свергли, проевропейский премьер Венгрии говорит, что Венгрия в этом не участвует. Как вы понимаете, такие выражения себе позволяют только в ситуации, когда на стене уже написано «Мене, текел, фарес».

И, конечно, на стене написано «Мене, текел, фарес» главным образом благодаря позиции Дональда Трампа, которая, мы видели, сейчас была проявлена и в том, когда приехали Уиткофф и Кушнер в Москву и привезли из Москвы в Киев предложения, которые мы анализировали, предложения, которые, конечно, абсолютно неприемлемы для Зеленского, но которые были сделаны Зеленскому для того, чтобы потом, когда Украина проиграет еще больше и предложения будут еще более неприемлемы, сказать: «А вот мы тут вот предлагали президенту Зеленскому, он не согласился. А вот европейцы его продолжили науськивать». Я не я, собака не моя, лошадь не моя, я руки помыл.

Мне кажется, вот это самое интересное, что сейчас происходит. Потому что очень тяжело понять, что происходит на фронте. Там все время разная противоречивая информация несется. И в любом случае там происходит долгая война на истощение, которая в любой момент может кончиться какими-то подвижками, в любой момент может еще и очень долго продолжаться.

Но одна важная вещь на наших глазах произошла – это вот то, что война городов, объявленная Зеленским, по состоянию на сегодня в ней Зеленский потерпел де-факто сокрушительное поражение, и оказалось, что с одной стороны, как я уже сказала, корова, а с другой стороны – хомячок. И вот все это, мягко говоря, видят и чувствуют.

Ваша покорная слуга переходит к вашим вопросам. А впрочем, перед этим я еще несколько скажу важных вещей, которые я, собственно, у себя для этого в Твиттере записывала. Конечно, одна ужасная вещь, которую я хочу прокомментировать, – это арест политолога Александра Кынева сразу после выборов. Ну, выборов в кавычках. И арестовали его там по фантастическому обвинению в торговле наркотиками. Месседж тут понятный все тот же: не занимайтесь политикой. Но месседж этот едет по людям, кончается ужасными сроками и как раз внушает страх тем людям, которые вполне за Россию, но видят, что в стране нет свободы.

То есть это такая же страшная история, как, например, срок Льва Шлосберга, одного из порядочнейших моральных политиков, которых я знаю. Это та же история, что… Слава богу, Лидию Мониаву отпустили. Пока, насколько я понимаю, там что-то под подпиской. Но Лидия Мониава, женщина, которая всю жизнь занимается хосписами, женщина, которая действительно в этом смысле абсолютно светлый человек… То есть я вообще, честно говоря, не очень люблю благотворителей, людей, которые занимаются такими вещами, потому что там всегда очень много очень часто бывает фальшивого, наносного, очень часто там бывает тартюфство и прочее.

Но про Лидию Мониаву все знают, что это искренне, что это человек самой высокой, золотой пробы. Не дай бог вам попасть в такую ситуацию, когда вам или вашим близким понадобится ее помощь, помощь «Дома с маяком». И она там что-то написала в 2022 или 2023 году в Фейсбуке (или где она там написала), когда все бог знает что писали и с тех пор многократно передумали. Это совершенно ужасно. Это вот государственная машина, которая ездит по людям.

То же самое, кстати говоря, Юрий Дудь. Слава богу, он находится не в России. Но его внесли в список экстремистов и террористов, как я понимаю, за интервью с Капустиным, командиром РДК. Я должна честно сказать, что мне это интервью с Капустиным показалось ошибкой по следующей причине. Моя позиция, конечно, всегда, что у любого человека можно брать интервью. Если ты хочешь показать, что он маргинал, показывай, что он маргинал. Собственно, как раз абсолютно разоблачил Дудь Капустина, показал, что он абсолютно безумный маргинал.

Но тут было такое маленькое примечание, что с этим Капустиным и вообще со всем РДК украинские власти бегали как с писаной торбой и всюду его совали. И, кстати, одна из первых вещей, которая меня долго приводила к абсолютному разочарованию в пропагандистах Зеленского и вообще в том, что, оказывается, это все информационная война и тысяча говорящих голов, и пропаганда, это как раз когда мне куча троллей просто начала настойчиво писать, чтобы я этого Капустина пригласила на интервью. Вот когда на меня что-то давят, я, естественно, делаю противоположное.

Так что я понимала, что вне зависимости от намерений Дудя, когда он делает интервью с человеком, за которого хлопочет тысяча говорящих голов Зеленского, да еще всеми 4000 копытами, то это будет выглядеть, особенно для тысячи говорящих голов: «О, наконец, у нас взяли интервью!»

Но это такое маленькое обстоятельство образа действия, которое ничуть не отменяет того, что Юрий Дудь – первое – имел полное право брать интервью, второе – в этом интервью он просто размазал этого человека по стенке, и третье – конечно, очень не любит шуток российская государственная машина, она не смотрит деталей, она не проверяет, ты вообще что говорил в этом интервью, она только говорит: «А, взял? Пожалуй, значит, в список».

И отдельно хочется две вещи добавить. Во-первых, Кынев, кстати, потому и не уезжал, что он видел, в каких клоунов превращаются те, кто уезжает и сидит на западных грантах, и открыто об этом писал. Я вот просто цитирую: «Радикализация политэмиграции, – это слова Кынева, – почти закрывающая ей политическое будущее на родине (одна из причин, почему я категорически не хочу эмигрировать), является следствием давления множества факторов, в частности, давления доноров (людям не с той позицией просто не дадут денег или не продлят грант при отходе от генеральной линии)». Дальше там давление аудитории, давление визовой политики и так далее и так далее.

Это ужасно, когда такой человек оказывается под корячащимся ему огромным сроком. И я бы хотела особо отметить разницу вот этих людей, и того же Кынева, и того же Шлосберга, с людьми, которых очень часто радикальная политэмиграция, радикальные парвусята, радикальные деколонизаторы поднимают на щит, чтобы они их не смешивали. Это очень важно.

Это, например, вот тут у нас недавно плач «Медиазоны» стоял по каким-то двум девушкам, маме и дочери, которые, как написала «Медиазона», куда-то не туда отправляли снимки военных частей. Дальше из текста следовало, что эти две прекрасные женщины, чтобы подзаработать денег, – я цитирую, подзаработать денег, они так и говорили, – они в Телеграме связались с украинской военной разведкой. Там надо было что-то фотографировать, отправлять. И, понимаете, вот они куда-то не туда отправили эти снимки и за них получали 12 лет. И «Медиазона» искренне говорила: «А что тут такого?»

Это мне напомнило историю в Израиле, которая параллельно происходит, которая заключается в том, что через тот же самый Телеграм во время очередной израильско-иранской войны по заданию военной разведки Ирана около 50 случаев уже выявлено в Израиле, когда тоже действительно люди фотографировали и по этому Телеграму отправляли. Это были действительно важные снимки или это были абсолютно неважные снимки, или это была первая часть в оперативной игре… Потому что всегда же очень важно: когда только увяз, тебя сначала просят сделать этот снимок, а потом тебя просят подложить куда-то бомбу.

Так вот, около 50 человек, как я понимаю, уже выявлено, не знаю, «ШАБАКом» или кем там еще. Кстати, половина из них – приехавшие из России. И многие из них, когда их берут, простите, за жабры, они говорят: «А я думал, это такой прикол».

Вот степень инфантилизма некоторой части современной публики совершенно поражает. Потому что вне зависимости от степени серьезности, которая нанесена была обороноспособности страны (я не думаю, что там серьезный какой-то ущерб нанесен), я боюсь, что во время Второй или Первой мировой войны за такие штучки расстреляли бы, причем в любой из воюющих стран. И люди этого искренне не понимают.

И мне кажется, что очень важно не путать божий дар с яичницей. Потому что очень часто российская оппозиция бегает и говорит: «Ах, вот Кынев. Ах, вот Шлосберг. Ах, вот Лидия Мониава. А еще женщине дали 12 лет за то, что она куда-то не туда отправляла фотографии, а еще у нее дочка с детства болела, – а у нее действительно дочка очень больная родилась, – и сейчас умерла». Мне очень жаль умершую дочку, но, опять же, нету в Уголовном кодексе таких статей, что если у вас дочка тяжело болеет, то вам можно куда-то фотографии отправлять в Телеграм по просьбе военной разведки страны, с которой вы воюете.

Еще одна история, которую я не могу не рассказать, которую я сегодня прочла в «Медузе». Это статья в «Медузе», которая буквально гласит так: «Алешки – прифронтовой оккупированный город на левом берегу Днепра. Там разворачивается гуманитарная катастрофа. Нет еды, света и лекарств. Уехать очень сложно. Похоронить погибших тоже». И дальше «Медуза» рассказывает, кстати, со ссылкой, опять же, на украинские СМИ, о трагедии, действительно трагедии, жителей Алешек (они Олешки, там и на «А», и на «О», в зависимости от того, на русском или украинском), города, который находится сейчас под российским контролем. Там стоят российские войска.

И вот «Медуза» рассказывает, что ужас какой, на этот город, понимаете, падают снаряды и поражают в том числе мирных жителей. Еще эти мирные жители не могут купить продукты, потому что по дороге их убивают дроны, не могут уехать, потому что, опять же, по дороге гражданских убивают дроны. А жить в городке, опять же, невозможно.

Естественно, у меня рождается вопрос: а чьи же это такие снаряды падают на город, в котором находятся российские войска, но когда они падают одновременно на гражданских, и чьи же это именно дроны убивают в гражданских в Алешках, и что именно делает жизнь местных жителей адом, и отчего же там гуманитарная катастрофа?

И нет, «Медуза» умудрилась ни разу не упомянуть то, что это украинские дроны, и то, что это происходит в том числе потому, что очень многие операторы украинских дронов, как это мы видели и в Константиновке, и в Мирнограде, и в Покровске, вообще они очень часто считают, к сожалению, что если человек остался, живет на той стороне и не убежал, значит, он все равно ждун, сепар, короче говоря, неправильный украинец, несвидомый, и можно его грохнуть.

Абсолютно, к сожалению, то же самое происходит с Херсоном, где дроновое сафари идет уже с российскими войсками на жителей, живущих на украинской стороне. И там, видимо, мотивации совершенно те же. Это, может быть, не каждый раз происходит. Но, к сожалению, мы понимаем, что это те же мотивации тех же самых дронщиков. У кого-то отъехала крыша, у кого-то не отъехала. И, типа, вот Херсон был под российскими войсками, кто с ними не ушел… А там, насколько я понимаю, гигантское количество людей ушло из Херсона с российскими войсками. Типа, вот они все равно не наши, поэтому… Может, там есть еще какие-то соображения, в том числе оперативные, зачистки местности.

Но суть заключается в том, что ситуация в Херсоне и ситуация в Алешках абсолютно зеркальная. В одном случае охотятся украинские дроны, в другом случае охотятся российские дроны. Я сразу напоминаю на всякий случай, что, несмотря на эти ужасные случаи, мы, на самом деле, видим достаточно низкое, слава богу, количество гражданских жертв в этой войне. Пока это 16 тысяч человек с обеих сторон включительно. Из них около 3-4 тысяч с российской, включая, естественно, Донбасс и Луганск.

Ну вот просто статья «Медузы»… Вот этих людей мы называли свободной прессой. Ну как можно написать статью о том, что происходит катастрофическое в Алешках, и не упомянуть, чьи, собственно, дроны охотятся на людей? Еще раз, это как если бы российская официальная пресса написала статью про гуманитарную катастрофу в Херсоне и что жить стало в городе невозможно, опять же, не упоминая почему.

Про то, что же будет делать тысяча говорящих голов с мобилизацией, я уже сказала.

Да, собственно, одна из причин, по которой я назвала этот эфир «Коллективные последствия». Ровно потому, что тут просто за эту неделю была какая-то эпидемия кающихся. Я еще поговорю отдельно о Константине Гаазе. Но вот просто я не знаю, что случилось с тысячей говорящих голов. Или вот именно, может быть, в связи с надвигающимся проигрышем Украины началась какая-то гиперкомпенсация со стороны извиняющихся и объясняющих, что Россия обязательно понесет коллективную ответственность.

Вот тут даже Валерий Панюшкин, которого я всегда считала замечательным журналистом, правда, он теперь, оказывается, работает на «Радио Свободе», радио тысячи деколонизованных пельменей, он снова возложил на сограждан коллективную ответственность за войну в Украине, причем, во-первых, как всегда полагается у всех этих кающихся, тоже назвал себя ответственным, но при этом прибавил, что вот, оказывается, у него финские корни, и Россия в 1939 году захватила еще не родившегося журналиста и с помощью танков навязала ему гражданство.

Я как-то немножко на этих словах вздрогнула, потому что, в конце концов, если считать, что бедный Панюшкин насильственно стал гражданином России по результатам войны 1940 года, Зимней войны, то, естественно, у меня возникает вопрос: а что у нас такая за избирательная история, что у нас за изюм из булочек? В конце концов, вообще-то, Финляндия, Великое герцогство финляндское достаточно долго было частью России. И почему вот та часть территории, на которой впоследствии спустя много десятков лет родился Панюшкин и которая была независима от России буквально два десятка лет, вот это время было святое и вот это время правильное, а все остальные сотни лет не считаются?

И, соответственно, вот просто я действительно удивляюсь, как можно людей сильно запугать, промыть их мозги и сделать их членами секты, что они реально ведут себя вот как те, кто перед Кадыровым, помните, извинялся, вот как средневековые флагелланты и белые поклонники BLM. И какая, конечно, для этих прекрасных людей со светлыми лицами будет трагедия, когда окажется, что Россия войну не проиграла, что ее не расчленили и не загнали в лагеря перевоспитания, и что никто им не предлагает должности капо в этих лагерях перевоспитания, и что они извинялись перед проигравшим BLM-ом совершенно напрасно.

И вот в этом смысле я должна сказать, что все эти любители коллективной ответственности действительно имеют один важный поинт. Дело в том, что выигранная или проигранная война в самом деле всегда имеет последствия для всей страны. Это святая правда. Вот, например, Соединенные Штаты выиграли Вторую мировую, и это имело для всех граждан США громадные последствия, вне зависимости от того, были они за войну или против. Или вот немцы проиграли Первую мировую, и это опять же имело для них громадные последствия, вне зависимости от того, были они против или за. Вот проиграли Афины Пелопоннесскую войну, и это имело для них огромные последствия. Александр Македонский выиграл войну с Персией, и это имело для эллинов огромные последствия.

Так что да, это будет иметь огромные коллективные последствия для всех россиян, выиграет или проиграет Россия эту войну. И последствия будут положительные, если она ее выиграет, то есть навяжет свою политическую волю Западу и Украине. Я напоминаю формулировку Клаузевица: «Выиграна та война, когда вы навязали свою политическую волю противнику». И да, катастрофически, если проиграет. Вот, собственно, по «белым пальтам» видно, насколько катастрофические. Потому что то, что говорят белые пальто, сейчас переводится на человеческий язык так: «Вы должны проиграть эту войну, чтобы наши хозяева получили возможность стереть вас в порошок. А мы предоставим для этого все нужные оправдания. Объясним, как Константин Гаазе, почему вы урожденные военные преступники».

Так что кто понесет последствия коллективные по итогам войны, как раз и решается тем, кто победит. Победит Россия – коллективные последствия понесет проигравшая сторона. За это и идет война. Главное военное преступление – это проиграть войну.

И таким образом, российская армия, собственно, делает так, чтобы коллективные последствия наступили для, к сожалению, граждан Украины. То есть мне очень жалко украинцев в этом смысле, потому что это часть русского этноса. И Россия воюет сама с собой. И в гражданской войне вы должны жалеть обе стороны, иначе нет смысла ее вести, простите. Я бы сказала так. Коллективные последствия наступят для тех, кто считает себя украинцами, и для Запада.

Собственно, по этому поводу вот просто надо добавить утверждение, которое очень широко обсуждалось на этой неделе, господина Константина Гаазе, который заявил: «Быть гражданином страны-агрессора – преступление. За это преступление надо будет нести ответственность. Проживание на территории государства-агрессора нарушает международное право. Статус гражданина страны-агрессора делает тебя международным преступником, соучастником преступления. Ты принимаешь участие в экономической деятельности, ты совершаешь преступление. Место рождения может быть частью приговора – вообще никаких проблем».

Конечно, возникает вопрос: простите, а как же он служил в очистке? Как все вот эти люди работали моральными камертонами, преподавали в Шанинке, писали в «Медузе», как этот же самый Константин Гаазе?

Правда, тут выяснилось прекрасное по ходу дела. Всплыла старая статья «Коммерсанта» о том, как в «Москва-Сити», оказывается, мать господина Гаазе владела большим пакетом компании, которая руководила, если я не ошибаюсь, «Москва-Сити» и которая все это строила, и там было враждебное поглощение. Это бывает. В России рейдеры часто отнимают бизнес.

Но самое потрясающее, кто первым продал акции. Пакет акций вот этим рейдерам, которые выкинули мать Константина Гаазе, продал сам сыночек несравненный, деточка-кровиночка, моральный камертон Константин Гаазе, если верить статье «Коммерсанта». И даже не потому, что одни деньги были виноваты, а потому, что мама деточку недостаточно ценила. Вот просто моральные камертоны, они такие камертоны, что всегда, что называется, каждый раз, каждый проклятый раз.

И обратите внимание на удивительную вещь, которая случилась. Конечно, то, что сказал Константин Гаазе, не распространяется на других моральных камертонов. Но вот как только он это сказал, я написала, что 99% российских парвусят, которые толпой накидываются отменять Шлосберга за недостаточно соответствующие линии партии высказывания, сделают вид, что они не заметили, и не прокомментируют этих утверждений. И действительно, они не заметили и не прокомментируют этих утверждений.

И обратите внимание, легитимизация чего это. Правильно, это легитимизация отмены человека по факту рождения. Младенец, но уже, знаете, военный преступник. И вот раньше это называлось «военный преступник», а теперь это называется «коллективная ответственность». От рождения он был военным преступником.

И, конечно, я еще раз напоминаю, что, во-первых, объяснять и рассказывать тут что-то бесполезно. Как я уже сказала, такие вещи опровергаются не в гостиных и не перед микрофоном, они опровергаются на поле боя. Если вы выигрываете войну – нет, вы не несете коллективную ответственность. Поэтому эти утверждения будут опровергать, простите, российские ракеты «Бандероль» и так далее и, собственно, российская армия. Это первое. Так что мы тут мало чего можем сделать.

Но что мы можем констатировать, что вот так, как далеко улетела крыша у российских парвусят, это просто абсолютно что-то беспримерное не то что в мировой истории, а даже среди современных леваков. Потому что я себе не представляю, чтобы бегали по американским CNN, при том, что там совершенно безумные леваки, какие-нибудь трансы, какие-нибудь «Queer Jews for Palestine» и рассказывали, что, во-первых, все американцы виноваты, коллективно ответственны за агрессивные войны в Югославии, Ираке, Иране, да даже Ливии и Сирии, собственно, и вот поэтому надо ввести коллективную ответственность для всех американцев, а еще особенно надо ввести коллективную ответственность для американских миллиардеров, которые там не свергли Джорджа Буша или Дональда Трампа.

Это совершенно удивительно, что в России те люди, которые в 1991 году нам рассказывали, как плох Советский Союз, как плохи левые, как хороша демократия, как хороша рынок, они не заметили, как они пошли в ногу с новыми левыми и наговорили такого, что никакая Джейн Фонда и никакой «Оккупай Уолл-Стрит» не наговорил бы.

Собственно, по этому поводу еще одна важная тема этой недели – это история с Михаилом Фридманом и Алишером Усмановым, которых я поздравляю, которых Евросоюз исключил из списка санкций. И у этой истории есть несколько измерений.

Из них одна самая практическая заключается в том, что Фридман подал к Люксембургу иск на 16 миллиардов долларов. Очень умное решение адвокатов Фридмана. Потому что я напоминаю, что на санкции подать де-факто в суд нельзя. Это внесудебный способ расправы. Но Фридман нашел способ, на что подать. И он подал на Люксембург, потому что у него холдинговая компания зарегистрирована в Люксембурге, и сказал, что это де-факто конфискация. И поскольку Люксембургу в суде нечего было сказать, то санкции сняли.

Я напоминаю, что аналогичным способом поступил Чубайс, на которого тоже Минюст Канады наложил с подачи ФБК, как сами ФБК хвастались, санкции, потому что это, оказывается, Чубайс в Путине виноват. При том, что я Чубайса-то не люблю. И Чубайс не мог обжаловать сами санкции в суде, потому что, как я уже сказала, это внесудебный способ расправы. Но, оказывается, у Минюста Канады есть такое правило, что если у тебя запрашивают, за что наложили санкции, то за 40 дней должен ответить Минюст. И Чубайс запросил Минюст. Вернее, его адвокаты. Минюст ничего не ответил. Тогда Чубайс подал в суд на то, что Минюст ничего не ответил. И тут, конечно, канадские чиновники поняли, что проще санкции снять, чем объяснить в суде, за что они их наложили.

То есть что признала де-факто европейская юстиция? Она де-факто признала, что она наложила на Фридмана санкции по причинам, которые не устоят ни в каком суде. Естественно, у нас есть еще российская эмиграция, которая вместо того, чтобы дружно осуждать внесудебные санкции против людей с российскими паспортами, закричала: «Да нет, нам давайте новую коллективизацию! Мы отстаиваем святое право европейских чиновников замораживать чужие деньги просто так, особенно если это деньги наших соотечественников».

Хотя, на самом деле, единственное, что показал кейс Усманова и Фридмана, это что если ЕС вносит безумные внесудебные меры под идиотским предлогом, то даже супербогатому человеку нужно 4 года лоббистов и куча миллионов, чтобы эту хрень отменить. Потому что проблема не в том, что с Фридмана и Усманова только что сняли санкции, а проблема в том, что 4 года заняла вот эта тягомотина. Ну и, конечно, это показало, что российские парвусята готовы поддержать любую внесудебную меру, лишь бы легитимизировать для хозяев отмену русских, даже когда хозяева, собственно, уже отползли.

Потому что еще раз повторяю, что такое санкции. Это внесудебный механизм расправы, когда человеку нечего предъявить, и у него замораживают имущество и счета со словами: «Ну, вы сами знаете почему. А почему, мы вам не расскажем». Или, знаете, там прямо в банке говорят: «Ну, объясняйтесь». Вот просто мне люди, которые под это попадали, даже не под санкции, а просто они приходят в банк, им говорят: «Ну, объясняйтесь». Они говорят: «А в чем объясняться?» А в банке им говорят: «А вы сами знаете в чем». Ну, просто, знаете, как у советского следователя в 1937 году: «Признавайтесь сами знаете в чем».

Это механизм, который нельзя обжаловать, который налагается произвольно неизвестно кем и неизвестно почему. И вот, собственно, это механизм, который нарушает те права собственности и те права суда равных, которые не только Европу сделали, но вообще просто в Великой хартии вольностей прописаны с 1215 года. И при любой попытке доказать санкции в суде выясняется, что такой статьи нету, которую можно инкриминировать человеку.

Потому что ну вот как бы звучали в суде обвинения Фридмана. Он не сверг Путина, который развязал агрессивную войну? Сорри, но такой уголовной статьи нету. А если заводить по этому поводу на Фридмана санкции, давайте, вот у вас Илон Маск, у вас есть Уоррен Баффетт, у вас есть Марк Цукерберг. Они под санкциями? А почему? За последние 30 лет США развязали несколько агрессивных войн: Югославия, Ирак, Афганистан я еще забыла, сейчас вот Иран. Операции за десятки тысяч километров от дома. Тим Кук и Цукерберг остановили президентов США? Нет. Где санкции против них?

Но понятно, что любой скажет, что это бред. Потому что, во-первых, Тим Кук не отвечает за президента США. Во-вторых, США имеют право вести войну, если считают, что это в их национальных интересах. Право на агрессию – это священное право государства. Но вот в случае российских бизнесменов та же самая ситуация превращается в санкции. Еще прибегает весь российский юденрат, который для того и держат, чтобы их поддерживать.

А обязанность российского юденрата, я напоминаю, очень простая: под видом критики богатых оправдывать дискриминацию всех россиян, которая в противном случае была бы нацизмом. То есть потому что если бы это делали просто одни европейские чиновники или там кто-нибудь со стороны, то все бы говорили: «Как-то это нехорошо попахивает. Знаете, мы это в истории Европы проходили».

А когда вскакивает какой-нибудь ФБК и говорит: «У нас тут “Список 6000”», или там вскакивает какой-нибудь Константин Гаазе и говорит: «Надо каяться», или Валерий Панюшкин, слушайте, вот это же активисты. Как там в анекдоте, это последняя воля покойника. Это очень они сами хотят, русские представители прогрессивной общественности, чтобы на них наложили санкции.

Так что в этом смысле не думайте, что эти санкции сняли только с Фридмана и Усманова. Конечно, понятно, что у Фридмана и Усманова есть деньги с этим бороться, а у среднестатистического россиянина за рубежом или не за рубежом нету. Но, вообще-то, все равно, возможно, какой-то европейский чиновник подумает лишний раз: «Не попаду ли я как кур во щи».

Кроме того, у меня есть еще несколько технических замечаний. Техническое замечание заключается в том, почему, собственно, с Усманова сняли. Как я понимаю, потому что он очень цеплючий. Он так же, как и Фридман. У него хватка бультерьера. Он там со своими адвокатами в малейшие дырки совался. И просто поняли, что лучше не связываться.

А по поводу чего на Фридмана наложили? Это мое личное мнение, но я его, конечно, скажу. Потому что я вообще полагаю, что санкции на Фридмана наложили в значительной степени потому, что у «Альфы» был большой бизнес в Украине. Вообще Фридман был очень активен в Украине, в том числе и благотворительность. Он гигантские деньги там давал на всякие фестивали, концерты. Как я уже сказала, всякое доброе дело, совершенное в отношении Украины, не останется безнаказанным при президенте Зеленском.

И вот, в частности, соответственно, поскольку Фридман вообще уроженец Львова, довольно много было бизнеса в Украине. В частности, был банк, который сейчас называется Sense Bank. М сейчас, обратите внимание, он участвует вот в этих прослушках, через него гоняли деньги для залога за участников Миндичгейта. И по этим прослушкам видно, что его превратили в прачечную. Собственно, видимо, затем и отжимали у «Альфы».

Плюс, помните, все эти уголовные дела в Украине, в которых сразу Фридмана объявляли пособником, участником российской агрессии. Помните, был журналист какой-то украинский, «расследователь», который по Лондону аж бегал и совал под нос Фридману микрофон. Такое ненавязчивое было напоминание украинских спецслужб, что, мол, мы знаем, где ты.

Не говоря уже о том, что, вообще-то, насколько я понимаю, проводником санкций против Фридмана, которые были наложены вначале, была как раз Польша, что выглядит очень странно. Никогда группа «Альфа» никаких с Польшей не имела дел. Но Польша тогда была проводником именно Зеленского по всему Евросоюзу, за что потом и поплатилась, в свою очередь.

Так что я в этом смысле вообще поздравляю всех, кто из классовой ненависти поучаствовал в кампании украинских госрейдеров по отжиманию бизнеса у Фридмана. Они внесли свою копеечку. Даром, что генетические рабы.

Ну, я уже говорила о том, что санкции – это отвратительная европейская идея, которая означает внесудебную расправу, которую невозможно оспорить. То есть суды в Европе до сих пор действуют, но санкции – это то, что идет помимо судов. Это та бумажка, где непонятно на каком основании, как в «Замке» Кафки, тебя занесли и не положено знать.

Я напоминаю один из предыдущих очень смешных эпизодов, когда как раз Фридман пытался оспорить эти санкции в суде, в британском, если я не ошибаюсь. И там он выглядел так, что, соответственно, потребовали объяснить, за что наложили санкции, и пришлось британским чиновникам это принести в суд, и там было буквально написано, что по данным сайта «Пупкин и сын», буквально какого-то такого сайта, не CNN, не, условно говоря, «Медузы» («Медуза» может быть предвзята, но не настолько). Вот просто реально сайт «Пупкин и сын». В нем что-то такое написано. Причем написана в нем была какая-то безумная фигня, что, я не знаю, российские власти потребовали от Азербайджана помочь чем-то Фридману. Какая-то такая полная ахинея.

Ну и, естественно, чиновников спросили в суде: «А вот вы как можете доказать? Мало ли что написано на сайте “Пупкин и Свиньин”». А чиновники сказали: «Это же написано. Мы обязаны были реагировать на сигнальчик». Представляете?! Вот это как донос 1937 года, только донос на сайте «Компромат.ру» или его аналоге. Ну и, естественно, английский суд сказал: «Это не годится ни в какие ворота. И вот по факту этого конкретного сайта вы тут чего-то совсем намудрили».

И, короче говоря, Фридман и компания вышли из этого суда с победой, потому что этот суд постановил по этому поводу с них санкции снять. И когда они вышли из зала суда, их встретил радостно пристав или кто там встречает со словами: «А вот вам новый пакет санкций. Мы теперь в нем ссылаемся, соответственно, не на сайт “Пупкин и сын”, а на сайт “Свиньин и Кот”. Можете его в ближайшие несколько лет снова оспаривать в суде, потратив несколько миллионов на адвокатов».

И еще раз повторяю, вот самое важное для меня здесь, что возмущение вот этого российского юденрата типа «ах, с Фридмана сняли, а тебе, бедняку, счет в банке не откроют» я считаю абсолютно фейковым. Потому что вся задача этого юденрата с начала войны и состояла в том, чтобы под предлогом классовой ненависти легитимизировать отмену русских. Это они бегали. Они составляют эти «списки 6000», устраивали кампании по отмене Гергиева и Андреевой, добивались санкций на Чубайса, на этого бизнесмена, на того. Реальным следствием этих действий была именно легитимизация отмены европейскими чиновниками русских по факту паспорта.

Особенно, конечно, поздравляю всех альтернативно одаренных леваков, которые к этой кампании присоединились.

Еще одна маленькая история на этой неделе. Не знаю, заметили вы или нет. Это совершенно потрясающие вдруг пошли вайбы от российских грантососов, когда оказалось, что Free Russia созывает там какую-то новую конференцию в Вашингтоне, на которой то ли будут, то ли не будут раздавать бабло и гранты, и не берет туда ЛГБТшников и феминистов. Все самые худшие тезисы кремлевской пропаганды, что это за печеньки, эти люди вдруг начали подтверждать сами. Помните Дарью Серенко, женщину, которую боится Путин? Видимо, он ее больше не боится, потому что она прямо так и сказала, что больше на эту конференцию феминисток не зовут.

И другая дама, ее зовут Залина Маршенкулова, она стала публично плакаться, что ЛГБТ-активисты и феминистки были не приглашены на эту конференцию, которая состоялась на прошлой или на позапрошлой неделе в Вашингтоне, которую хостит то ли Free Russia, то ли NED, потому что у Трампа теперь такие требования.

И это так смешно. Потому что эти же люди всегда делали вид, что они занимаются активизмом, потому что это их внутреннее движение души. И вдруг выясняется, что они открыто срутся даже не за гранты, а за теоретическую перспективу грантов, и что они даже этого не скрывают, перестали даже это скрывать. Это так, в общем, смешно, если честно.

Да, и, конечно, у меня тут еще вопрос про российские выборы. Выборы в кавычках. Я еще раз повторяю, в России, конечно, была абсолютная имитация выборов. Она происходила по двум причинам. Во-первых, чтобы тыкать перед Западом и США в лицо нелегитимностью Зеленского: «Вот смотрите, он выборы отменил, а мы проводим». Не поспоришь формально.

А во-вторых, типа: «Ну вот у всех же есть. Давайте у нас будут. Не подкопаешься. Если кто будет говорить, что выборов нет, мы покажем, что вот они выборы». Потому что Путин – большой легист, и хочет, чтобы на бумажке все было. Это вполне разумная политика, связанная с тем, что в рамках задач и целей власти минусы от отсутствия выборов будут значительно превышать минусы, связанные с их проведением. С моей точки, собственно, это и была главная цель мероприятия.

Поскольку я человек, как я уже говорила, многократно против всеобщего избирательного права, я вот смотрю, к чему приходит всеобщее избирательное право на выборах в Берлине, где побеждает партия Die Linke, или на выборах в Швеции, где победила партия, которая вела агитацию на арабском языке, с чем я поздравляю шведов, с утратой исторической Швеции.

И две вещи я хочу, кроме этого, напомнить. Во-первых, даже если у вас в стране нет выборов, это не значит, что у вас в стране не должно быть механизмов обратной связи между властью и обществом. Вот я призываю российских чиновников лишний раз обратить внимание на Китай, где такие механизмы обратной связи существуют, и очень серьезные. Потому что без механизмов обратной связи плохо.

Если у меня раньше были просто чисто теоретические возражения против всеобщего избирательного права, что, дескать, оно приводит к власти популистов, левых и социалистов… Ну и как, в общем, говорил по этому поводу Джон Стюарт Милль, что всеобщее избирательное право кончится социализмом. И как по этому же самому поводу говорил Фридрих Энгельс: «Зачем нам, собственно, революция? Мы победим прямо на выборах». И как это испытал на своей шкуре еще несчастный канцлер Отто Бисмарк, который ввел, напоминаю, для мужчин всеобщее избирательное право в Германии старше 25 лет, потому что надеялся победить засилье аристократии, и тут все начали тут же голосовать за социалистов. И с тех пор, собственно, эта бодяга и продолжается. Это была, конечно, крупнейшая ошибка Бисмарка стратегическая в истории Европы, которая привела к тому, что мы имеем.

Но вот несмотря на это, соответственно, у меня раньше были чисто теоретические претензии к всеобщему избирательному праву, а теперь у меня они реально превратились в практические претензии, потому что я вижу, насколько всеобщее избирательное право приводит к триумфу социалистов, бюрократии и активистократии, когда у вас образуется вот этот злокозненный треугольник.

У вас образуется политик, который лжет во время предвыборной кампании. Побеждает, естественно, тот политик в конечном итоге, который стремится создать как можно более зависимое от него число избирателей. С одной стороны, политик.

С другой стороны, бюрократы, которых никто не избирает. Поскольку каждый бюрократ является прирожденным социалистом и пытается все время распределять, то его интересы соответствуют интересам вот этого популиста-политика, обычно левого.

И третья часть этого страшного уравнения – это активистократия, когда у вас есть якобы НКО, но они не совсем НКО, потому что мы видим, что их, как правило, или косвенно финансируют те же самые бюрократы и политики, или их путем шантажа финансируют несчастные компании, которые после этого эти же самые НКО используют для получения внерыночных преимуществ и глушения конкурентов, и вот эти активисты, которые объясняют всем тем, кто работает, почему они являются моральными преступниками, и почему они должны прекрасным людям, которые не работают, но которые являются жертвами климатического климата, белого патриархального сексизма или колониализма, или исламофобии, которым все должны, которым поэтому все позволено.

Но несколько вещей я должна дополнить к этой истории с российскими выборами. Во-первых, меня совершенно потряс пролет российской оппозиции. Потому что я вдруг наконец поняла, кого мне напомнила вся эта унылая оппозиционная возня с акциями, выборами, что-то там было, «Полдень против Путина».

И вдруг я поняла, что это чистый партком и организация субботника. Просто просит брюссельский обком, и надо перед ним отчитаться, согнать прогрессивную общественность и показать немеркнущие результаты. И вот путинская бюрократия, конечно, она занималась на этих выборах ровно тем же, но ее-то можно понять. Ей страной надо править. И у нее в процесс управления входит организация этого мероприятия для галочки, и чтобы можно было Трампу предъявить, что вот, мол, у нас есть выборы, а у Зеленского нет.

Еще раз повторяю, вот для стороннего наблюдателя, который презирает всеобщее избирательное право, вне зависимости от того, фиктивное оно, как в России, или вроде бы как почти настоящее, как в Европе… Хотя тут, знаете, трудно мне подобрать определение для европейского всеобщего избирательного права, потому что как-то странно: европейцы голосуют-голосуют, вроде никто не препятствует, а все время получается в итоге правящая партия, у которой 14% популярности и которая, даже если приходит правая партия, делает противоположное тому, чего обещала, как в случае с Мелони.

То есть вот для меня картинка такая. С одной стороны едет Джаггернаут этот российский, так он едет, и траки действительно все давят. А с другой стороны вот бегали какие-то лузеры и зазывали в свой балаган для отчета, чтобы гранты дали. Причем, надо сказать, можно не беспокоиться, грант дадут, потому что там вот среди грантодателей такой же партком, которому тоже пофиг на результат.

И еще я должна сказать, важная часть выборов – это, конечно, украинский план перемоги. Потому что только когда наступило воскресенье и вдруг прилетели 1600 дронов по России… Очень небольшая часть долетели до цели. И вдруг я увидела представителей российских парвусят, которые, как Андрей Пивоваров, цитирую: «Сегодняшняя атака показала, что Кремль не способен закрыть небо и защитить даже Москву. Это главный сигнал тем, кто сегодня идет на участки, что голосовать нужно за мир, чтобы все это закончилось».

И вот как я этот пост прочла, так меня торкнуло, что я поняла, что в этом и был план 40-дневной этой перемоги – долбить по Москве до выборов, а потом тысяча говорящих голов среди пылающих зданий должна была возопить: «Сегодняшняя атака показала, что Кремль не способен закрыть небо и защитить даже Москву». После этого Шойгу должен был свергнуть Путина, русские генетические рабы должны были проголосовать по указке говорящих голов. И вот на тебе! Вместо Москвы горело совсем в другом месте. Вместо тысячи говорящих голов был один товарищ Пивоваров и там еще парочка борцов за свободу.

Более того, я вам скажу совсем страшную вещь. Потому что я вот посмотрела на шведские и берлинские выборы и подумала: а вот если бы были действительно свободные выборы в России? Давайте представим себе, как выглядела бы, действительно, Россия, если бы в ней последние 20 лет были свободные демократические выборы. Я вам скажу как.

Кавказа бы давно не было. Там демократические и свободные НКО, которые финансируют борцов за свободу ислама, плюс бородатые мужчины давно бы выиграли все выборы. А если бы не выиграли, то бородатые мужчины все бы правильно посчитали. Защитники прав человека при этом заходились бы в восторге. Они объясняли бы нам, как последние 20 лет объясняют, про мирный ислам и необходимость борьбы с исламофобией.

Я, честно говоря, вот этого не прощелкивала, когда я очень удивлялась. Ведь в этом же Россия тоже была пионер. Вот все вот эти вот наши защитники прав человека, когда они ездили на Кавказ, когда они там видели салафитов или ваххабитов и объясняли, что это мирный ислам, что это активисты, что это лучшие представители общества, что даже если, например, кто-нибудь из них взорвался в метро, то это то ли положили бедную несчастную девушку в метро кровавые ФСБшники и взорвали, чтобы скомпрометировать мирный ислам, то ли эту бедную несчастную девушку преследованиями довели.

То есть, если честно, вот всегда мне казалось, что это просто какое-то такое слепое пятно, такие просто замечательные люди, защитники прав человека в России, что они почему-то не заходят на исламистские сайты и не читают там про необходимость участия в оборонительном джихаде, про то, что если страна когда-либо была мусульманской, а Кавказ был мусульманским, то это оборонительный джихад, он для каждого мусульманина обязателен, на него не надо отпрашиваться у папы, мамы, в нем надо обязательно участвовать, а если ты в это не веришь, то ты мунафик и тебя тоже можно убить.

И я по мере своей, простите, дурости тогда такая после этих сайтов приходила на то же самое «Эхо Москвы» и говорила: «Слушайте, у нас наши правозащитники немножко заблуждаются. Они не понимают, что это за люди. Они не понимают, что это люди, которые хотят установления на Кавказе шариата». И дело не в том, что там с ними что-то КГБ делает, ФСБ делает, а дело в том, что это люди, которые хотят уничтожить светскую власть. Причем то же самое они хотят относительно любого другого светского государства, в том числе на Западе, где их вроде никто не преследует.

И как-то вот мне все казалось, что прекрасным, светлым, добрым правозащитникам, которые просто так верят в прекрасную человеческую природу, что не понимают таких вещей, просто надо объяснить. Это же умные люди. Это же не вот те дундуки, которые где-то сидят в «Единой России», ничего не понимают, вот этот темный народ, а это же такие прекрасные люди, которые просто вот на эту тему заблуждаются, им надо все объяснить. Они меня еще тогда не любили.

Или про те же самые взрывы в Москве, когда я говорила: «Слушайте, это же исламисты сделали». – «Да нет, это кровавый Путин сделал».

И вот теперь я понимаю, что, знаете, это «же-же» было неспроста. Это не случайно было сочувствие прекрасных людей, которые чисто случайно получали гранты на защиту прав человека. Ну, кто-то получал, кто-то не получал, кто-то вместе просто с толпой бегал, потому что отдельно от толпы бегать страшно. Не все было так честно, мягко говоря.

И дело было не только, естественно, в грантах и даже не только в грантах. Дело было в еще более страшной вещи. Мне вот все эти люди доброй воли казались яркими индивидуальностями, которые умеют противостоять государственной машине насилия, которые умеют самостоятельно думать. А они на самом деле были толпой, просто другого качества толпой.

Вот знаете, вот есть в физике бозоны и фермионы. Фермионы – частицы материи, у них полуцелый спин, и они характеризуются тем, что они не могут занимать одну и ту же энергетическую позицию в одном и том же месте. Собственно, благодаря этому материя существует.

А бозоны, у них спин целый, и поэтому они образуют поля, и поэтому они собираются в стада. Они могут занимать одно и то же энергетическое положение. И более того, они это очень любят делать.

Вот я всегда думала, что прекрасные люди доброй воли, борцы за все хорошее и светлое, они фермионы, они индивидуальности. Они бозоны, они частицы толпы. Поле наводилось из другого места. Они боятся думать самостоятельно, потому что их отменят. Они боятся ходить не в ногу. Поэтому они всегда ходят в ногу, только они ходят в другую ногу.

И как говорил замечательный Клайв Льюис в своем любимом романе «That Hideous Strength» («Эта мерзейшая мощь»)… Там у него есть прекрасная сцена, когда предшественники нынешних воукнутых левых, которых Клайв Льюис буквально изображает как посланцев сатаны, но это, конечно, художественное преувеличение, и которые у него называются, во-первых, «progressive party» («прогрессивная партия»), тогда это еще так называлось, потому что, напоминаю, роман написан в 40-х годах, и у них такой институт есть N.I.C.E., и вот там как раз, рассуждая об этой прогрессивной партии, один из героев говорит: «Вы понимаете, это простого человека сложно убедить, потому что простой человек анализирует факты и скептически относится ко всему, что пишут в прессе. А высокоинтеллектуального человека, точнее человека, который считает себя интеллектуальным, убедить можно в чем угодно».

И вот это мы сейчас видим. Потому что оказывается, что людей, которые считают себя, правда, незаслуженно, высокоинтеллектуальными, можно убедить в чем угодно, что люди ходят на руках и люди ходят на боках. Даже гранты не надо давать. Тем более их не надо пытать, как дон Рэба. Их просто надо угрожать отменить.

И тогда они стоят с табличками «Queer Jews for Palestine». И тогда они объясняют, что если Линдси Клэнси убила детей, то это она не убила детей, а это был compassionate filicide, и это совсем другое дело. И тогда они объясняют, что если убивали младенцев 7 октября в Израиле, то вы не думайте, это же были не младенцы, а colonizers (колонизаторы), settlers (поселенцы). А люди, которые их убивали, они были просто колонизованы, и они просто сопротивлялись. И вот если это было сопротивление колонизаторам, а не убийство младенцев, то, конечно, какой вопрос…

И те же самые эти прекрасные люди нам объясняют, как важно нести коллективную ответственность по месту своего рождения. И нет, это не нацизм, потому что это нацизм был бы, если бы это говорил кто-то другой. Но это говорю я сам, поэтому я вот тут вот каюсь и на себя надеваю это вретище.

Тем не менее, от бозонов и фермионов возвращаемся к тому, как выглядели бы демократические выборы вот с такой прекрасной думающей общественностью в России и учитывая те тенденции, которые мы видели, относительно того же ислама, глобального потепления и всего прочего на Западе. Как я уже сказала, Кавказ бы давно отвалился, Ставрополь и Краснодар полыхали бы в терактах. Причем прогрессивная общественность нам объясняла бы, что, во-первых, это взрываются люди, которых терроризирует кровавая ФСБ, а во-вторых, эта кровавая ФСБ подкладывает этих людей, а на самом деле там никто не взорвался.

В Россию бы заехали те же самые 15-20 миллионов мусульман из Средней Азии, в Москве бы построили 2000 мечетей, в мечетях рядом с НКО были бы курсы радикализации. А если ты протестуешь, то ты исламофоб. Ну, как мы видим это самое по западным НКО.

20% голосов в Москве, как в Берлине, получили бы крайне левые исламистские партии. В Татарстане и Башкирии все бы ходили давно в чадрах. А любая попытка задать вопрос обрывалась бы: «Да ты колонизатор. Это местные уникальные обычаи».

Короче говоря, вот тут-то я и поняла, что, знаете, война бы все равно была, только она была бы не на территории Украины, а она была бы, допустим, на территории Мордовии, потому что там бы местные деколонизаторы и местные НКО провозгласили бы независимость Мордовии.

После независимости Мордовии чего-то в Мордовии стало бы хуже жить. Тогда было бы сказано, что в Мордовии хуже жить, потому что остаются еще колонизаторы и еще не перешли на замечательный мордовский язык. Если я не ошибаюсь, там несколько различных языков – эрзя и меря. Вот курс ядерной физики не на том языке читают, надо на мере читать. Стали бы читать ядерную физику на языке меря. Физика бы читалась плохо.

Люди бы поехали из Мордовии. Причем, будете смеяться, не только русские, но и сами мордвины, потому что далеко не все хотят на языке меря думать и жить в сложных материях.

Потом бы деколонизаторы сказали: «Это все почему плохо? Потому что еще колонизаторы остались, кто-то по-русски говорит. У кого-то говорящего по-русски собственность есть – надо ее забрать, отдать тем, кто говорит на правильном языке».

В общем, короче говоря, началась бы чистка, как в Зимбабве, а Россия бы рано или поздно ввела войска, и тут-то бы России сказали: «Ну вот видите, какие вы страшные агрессоры». Короче говоря, война бы все равно была, только, еще раз повторяю, не на территории Украины, а на территории не дай бог Татарстана или Мордовии. Сопровождалось бы это всеобщей национальной религиозной резней по всей территории бывшей России, превращающейся стремительно в Ближний Восток. Потому что, например, что такое Татарстан? Это приблизительно 2 миллиона русских, это приблизительно 2 миллиона татар, которые, как вы понимаете, далеко не все хотят деколонизоваться и исламизоваться. И 4 миллиона татар на территории России, которые, простите, тоже далеко не все хотят деколонизовываться. Одни бы резали других.

А деколонизаторы и НКО только бы руками всплескивали: «Мы же только хорошего хотели. Мы же тут просто поощряли национальную религиозную самобытность».

Вот просто вы экстраполируйте тенденции с 90-х годов, когда в Чабанмахи и Карамахи вводили шариат в Дагестане, на вот то, что мы видели за последние 30 лет: на НКО, на борьбу с исламофобией, на деколонизаторов, на эту новую воук-культуру, на исламское население, которое в Европе с 2000-х годов возросло с 500 тысяч до 46 миллионов. Посмотрите на выборы в Швеции, особенно в Берлине, прикиньте на российскую действительность и подумайте, что получилось бы.

 «Что Юля, – спрашивает меня Елена Пахомова, – думает о приглашении Путина в Майами? Поедет или нет?»

Я думаю прежде всего, что приглашение Путина в Майами – это страшная пощечина европейцам, которые тут только что ужасно возмущались насчет того, что Антона Силуанова пригласили в Майами. Поедет Путин в Майами или нет, сказать сложно. Поживем-увидим.

Ника меня просит: «Юля, так вы ничем от них не отличаетесь. Вы накладываете коллективную ответственность на всех либералов. Одним мазком всех рисуете».

Первое. Туше. Я согласна, что надо говорить о разных людях. И Константин Гаазе – это, условно говоря, не то, что Михаил Ходорковский или там Леонид Волков и так далее и так далее. Во-первых, когда я цитирую конкретных людей, я цитирую конкретных людей, разбираю конкретных людей. Вот я говорила про Гаазе или Панюшкина.

Во-вторых, я как раз много раз обращала внимание, что да, люди ведут себя по-разному. Вот я очень внимательно смотрела, кто возмутится словами Гаазе или не возмутится, просто возразит. И я вижу, что у наших либерал-бозонов очень часто включается какая-то кнопочка, и среди них проходит кампания. Например, они начинают один за другим все заявлять: «Русский интеллигент и русский комментатор не имеет права комментировать похороны Мельника, потому что все, о чем он должен думать, это только о том, как помочь Украине. Чего судить о том, что происходит в другой стране?» Очень странный тезис. Потому что как-то я всегда считала, что человек думающий и даже не думающий имеет право судить обо всем. В конце концов, имеем право судить о Древнем Риме, хотя мы в нем не живем.

А потом нажимается другая кнопочка – и я вижу, что они все осуждают победу AfD. Ну, не все, а очень многие. Просто такое коллективное поведение бозонов. И оказывается, что, видимо, можно судить о событиях в другой стране, но только если это правильное событие и правильное мнение.

Или, например, помните, Шлосберг написал свою знаменитую статью про «партию чужой крови». И там все, как нажали кнопочку, от Пархоменко до Шендеровича его осудили.

А тут почему-то кнопочка не нажалась, и никто из них не почувствовал искреннего желания что-нибудь сказать по поводу высказывания Константина Гаазе о том, что иметь паспорт страны-агрессора (я уж не говорю о самой этой формулировке «страны-агрессора»), иметь паспорт какой-то страны – это уже значит быть военным преступником. И очень наверняка многим из них действительно это высказывание не понравилось. Понимаете, в чем дело. Но они предпочли промолчать, чтобы не быть отмененными.

Поэтому когда люди молчат и не высказывают свое мнение, даже если оно у них другое, то, простите, получается, что они присоединяются к тому мнению, против которого они не возразили. Так оно получается.

Я прекрасно понимаю, что далеко не все российские люди, которые уехали в эмиграцию, крупные политические фигуры, они там деколонизаторы и всякое такое прочее. Более того, пока я с этими прекрасными людьми общалась, я должна вам сказать, что то, что они мне в частных беседах говорили про украинских политиков, я никогда в жизни здесь вам публично не говорила. То есть я несколько раз приглашала людей на эфир, про которых я была уверена, что они мне там скажут те вещи, которые они мне говорили в частном порядке. А они так вот складывали лапки и начинали сразу: «Все для победы Украины». Вот это было несколько удивительно.

И вы совершенно правы, что, во-первых, действительно, не надо мазать всех одной краской. И позиции людей очень различаются. Даже, например, отличаются позиции ФБК, который никогда в деколонизаторстве не был замечен, от позиции, условно говоря, Любови Соболь и Андрея Пивоварова, которые подписывали вот эту злосчастную декларацию острова Оркас, и от позиции, собственно, делегации в ПАСЕ, которая подписалась под деколонизацией.

Но, во-первых, они очень редко эту тему обсуждают, как я уже сказала. А во-вторых, понимаете, если люди сами присоединились к некоторой общности добровольно, это не совсем то, что они принадлежат к этой общности по праву рождения. Это самая главная разница. Потому что невозможно людей по праву рождения обвинять: а ты араб, а ты еврей, а ты русский, а ты украинец и так далее. Хотя, надо сказать, с украинцами довольно забавная деталь. Потому что, обратите внимание, человек, родившийся на территории Украины, может спокойно ощущать себя и украинцем, и русским, и чем-то промежуточным. Вот в этом смысле, конечно, украинство гораздо ближе к религии, которую ты сам можешь выбрать.

Но если вы, например, присоединяетесь к стану воукнутых или к стану леваков, то это ваш добровольный выбор. И, конечно, люди, которые добровольным выбором присоединились к какой-то общности или к какой-то секте, да, действительно, им можно давать одну и ту же самую характеристику.

Вот пишет мне Супер: «Ну, не знаю, Юлия. Вот моя семья ходит на выборы. И я не уверен, что не одна моя семья такая. Я хочу сказать, что ваше мнение о выборах в России весьма субъективно, скажем мягко». Это мне написал Супер.

Я абсолютно с вами согласна, Cупер. Я не сомневаюсь, что огромное количество людей пришли на выборы в России и проголосовали за «Единую Россию», потому что они хотели поддержать Путина. И более того, я обращаю ваше внимание, что наверняка были какие-то такие люди, которые в начале войны были против войны и которые, наслушавшись вот всего этого говна слева, справа и с Европы, сказали: «Нет, мы, наверное, пойдем за “Единую Россию” и проголосуем за Путина». Я просто уверена, что такие люди теоретически существуют.

Хотя, скорее всего, большая часть этих людей – это те люди, которые более взвешенной оценки придерживаются, которые в начале войны были абсолютно за европейские ценности, потом увидели, что они из себя представляют, и сказали, условно говоря: «Знаете, мы теперь, конечно, за Россию, но от голосования мы все равно воздержимся».

Но что существует огромная прослойка людей, которые в начале войны были за прекращение войны, потому что она угрожала их бизнес-интересам, их самоидентификации как граждан мира, а теперь они за продолжение войны и за победу России, потому что они понимают, что если Россия проиграет, то их размажут по стенке те самые люди, на которых они всю жизнь равнялись и считали белыми моральными камертонами и вообще высшими существами из Европы, это вот сто процентов, это к гадалке не ходи. В каком виде они голосовали, за кого они голосовали, ходили ли они вообще на голосование и так далее, я просто не знаю.

Честно говоря, поскольку я не знаю размера того, что там накидали, и не хочу даже приблизительно задумываться на эту тему, то я просто, если можно… Вот это для меня там черный ящик. Я не знаю, сколько там накидали, а сколько действительно пришло. Но я убеждена, конечно, что был, в том числе, обратный эффект и что очень много вот этих украинских дронов, которые должны были сделать так, чтобы тысяча говорящих голов объясняла, что надо голосовать против войны, что совершенно точно кого-то эти украинские дроны убедили голосовать, в том числе и за «Единую Россию». Просто я, как я уже сказала, сомневаюсь, что их количество было такое многочисленное.

Ну вот Карлов пишет: «Выборы: 58 нарисовали, а в реальности 35».

Это действительно к электоральным экспертам. Я этой темой, простите, настолько технически не интересовалась, что я не знаю, сколько там накидали.

Заря мне пишет, и, наверное, это будет последний вопрос. А может, я и еще поговорю о чем-то. Задавайте вопросы. Спрашивают меня: «Как думаете, бомбанут Прибалтику?»

Ответ: конечно, нет. Вернее, о каких временных горизонтах мы говорим? Потому что то, что мы наблюдаем сейчас, простите, в европейской прессе, меня избавляет от последних остатков низкопоклонства перед Западом. Потому что когда я одновременно читаю статьи о том, что Россия при последнем издыхании и то ли завтра Зеленский победит, то ли завтра украинские танки войдут в Москву, а послезавтра Россия нападет не то на Германию, а не то вторгнется в Прибалтику, то я просто понимаю… Россия Шредингера. Вы выберите что-нибудь одно.

Но понятно, что если вы создаете секту и если вы создаете мифологию, то как раз в мифологии всегда член секты должен придерживаться ровно, как в романе «1984», противоположных мнений и одновременно в них верить. Вот человек этой секты должен одновременно верить, что Россия находится при последнем издыхании и завтра она по этому поводу нападет на Европу.

Чисто технически, с моей точки зрения, ситуация выглядит так. Европа, действительно у нее подгорает. И знает кошка, чье мясо съела. Потому что для того, чтобы фронт в Украине не провалился окончательно, чтобы там все не разбежались… В конце концов, там бочка данаид, в которую надо все время вливать деньги, чтобы что-то задерживалось, не все крали, что-то превращалось в дроны. Европа понимает, что чтобы поддерживать хотя бы видимость дыхания Чейна-Стокса в издыхающей с военной точки зрения стране, надо производить для Украины оружие на территории Европы и его давать.

Соответственно, Россия в этой ситуации оказывается перед очень тяжелым выбором, который заключается в том, что если вовлекаться в войну с Европой настоящую, условно говоря, ракетами наносить удары по этим военным заводам, на которых что-то производится для Украины, то это война, развод, девичья фамилия и третья мировая. И никто этого не хочет, в том числе Европа. А если как-то Европе не давать понять, что это нехорошо, то, естественно, будут производить. Тем более, что за счет этого будет накачиваться европейская экономика. То есть тем самым военным кейнсианством, которое так хорошо работало в 2022 и 2023 году в самой России.

Соответственно, единственный выбор – это гибридные операции с последующим отрицанием. Поэтому, собственно, и горят разные военные заводы в Европе. И поэтому, собственно, так очень громко кричат европейские политики. И обратите внимание, что чем громче они кричат, тем меньше они помогают Украине, что означает, что эти гибридные операции являются успешными. Вот, с моей точки зрения, стратегическая проблема, перед которой находится Россия. И пытается она ее решить этими самыми способами.

Естественно, при этом никаких вообще настоящих боевых действий против Европы нет и не предвидится. И говорить о них можно только в политическом контексте, когда бегает, опять же, европейский истеблишмент и пугает победой AfD, потому что, дескать, они там типа с Россией снюхались. Это уже начинаются чисто политические разводки.

Кроме того, есть единственная, с моей точки зрения, часть Европы, которой стратегически угрожает опасность. Это, конечно, страны Балтии, это правда. И тут мы очень должны выделить две абсолютно ключевые разницы между тактической и стратегической частью уравнения.

Тактическая часть уравнения, грубо говоря, заключается в том, что страны Балтии всегда с момента основания ганзейских городов на их территориях, будущих стран Балтии, потому что тогда не было, конечно, никакой ни Латвии, ни Эстонии, там были ганзейские города, это был способ торговли немцев с Хинтерлендом, сначала со славянскими и балтийскими племенами, потом, соответственно, с Киевской Русью, потом, вернее, уже не с Киевской Русью, потом уже с тем, что там было, потом с Российской империей.

И это, собственно, был всегда такой Гонконг. Это были ворота Востока и Запада. Это было главное стратегическое предназначение, стратегическая ценность этих территорий. Собственно, поэтому за них так Петр и воевал со Швецией и получил их, соответственно, по Ништадтскому миру в 1721 году у Швеции, не у каких-то независимых республик, которые он завоевал.

Соответственно, когда эти страны превратились в бастион типа «мы тут будем бастионом Европы против нехорошей Рашки», то Россия предприняла ответные экономические меры. И Путин, как известно, построил в Усть-Луге, в Приморске и просто на территории России морские порты, которые полностью обходят там те порты, которые раньше были на территории Латвии.

То есть если Рига была третьим по величине портом в Российской империи, если еще в десятых годах Рига, Вентспилс и Лиепая давали, если я не ошибаюсь, совокупно около 63, по-моему, миллионов тонн, что-то в этом роде, ежегодного экспорта и импорта из России, это были транзитные товары, то сейчас, соответственно, формально этих транзитных товаров ровно ноль, что означает катастрофическое падение экономики, заработков на этом транзите, всех сопутствующих железнодорожных сетей, логистических перевалочных компаний и так далее, а наоборот, совокупная перевалочная способность Усть-Луги, Приморска и Выборга – 160 с лишним миллионов тонн. Правда, там сейчас очень много нефти переваливается. Так что не совсем правильно сравнивать 60 и 160 или даже 180.

Но тем не менее, просто вот сейчас всё то, что когда-то ехало через эти ганзейские города, в чем их был смысл существования, полностью едет через Россию. И это означает, что то, что реализуется, это называется «эффект острова Родоса».

Я напоминаю, в чем заключался эффект острова Родоса. Остров Родос был зоной свободной торговли в Эгейском море, соответственно, между эллинами и между персами и в значительной степени потом между Италией и, соответственно, Азией. В какой-то момент остров Родос поцапался с римлянами, потому что слишком много о себе возомнил. Римляне пожали плечами и сказали: «Знаете, мы тут открываем другой свободный порт на острове Эгина». И буквально через несколько лет просто остров Родос как свободный порт прекратил существование, потому что больше через него товары не шли. Через некоторое время после этого римляне захватили остров Родос. Но суть заключается в том, что совершенно им не надо было завоевывать его с помощью оружия, когда сначала можно было его просто уничтожить экономически.

Вот как только – мы сейчас просто будем говорить о конкретной одной стране – условно говоря, Латвия выбрала вместо режима посредника режим осажденной крепости, то понятное дело, что там все торговые потоки переехали в Усть-Лугу, а у Латвии остались европейские субсидии, которые составляют сейчас очень высокую часть ВВП. И поскольку другие экономические преимущества тоже стали вслед за этим рушиться… Там латвийские банки гоняли российские деньги. По-моему, до того, как началось все это крушение, там было около 200 миллиардов долларов, которые прошли через латвийские банки. Латвийские банки закончились.

Был более дешевый газ. Газ теперь практически такой же, как во всей Европе. Было электричество, которое было дешевле в полтора-два раза. Электричество такое же, как в Европе. Может быть, чуть-чуть пониже. Но в Европе безумно уже дорогое электричество.

Было, наконец, огромное количество россиян. Еще по старой памяти Юрмала. Вся вот эта богема артистическая, которая покупала квартиры, которая покупала дома. Бизнес, который покупал дома в Латвии и считал, что они находятся на территории Европы, они в домике. Потому что раз на территории Европы, у тебя неприкосновенная частная собственность, а вот Россия тут тоже под боком. И они покупали все эти дома как раз в рамках модели острова Родоса, где все должно было сходиться.

Дальше выяснилось, что они на территорию своих домов не могут въехать. Некоторым даже тяжело за эти дома заплатить. Воронка потребительского спроса сокращается. Я не помню, насколько сократилось население Риги с 1991 года. По-моему, на 34%, или около того, или 32%. Население всей Латвии сократилось, если я не ошибаюсь, то ли на 28%, то ли на 29%.

То есть мы видим совершенно конкретные вещи, которые связаны с тем, что абсолютно никакого смысла не имеет России сейчас воевать против балтийских республик, потому что сейчас реализуется только первая часть плана. Первая часть плана заключается в том, что все торговые потоки отведены на территорию России. Эти территории оказываются как остров Родос. Это территории, которые зависят от Евросоюза финансово все больше и больше. Кстати, очень неплохо живут. Сейчас, кстати, прекратился, обратите внимание, из балтийских стран отток, допустим, в ту же самую Германию, потому что вполне приличные там зарплаты, если ты, конечно, имеешь работу.

Но эти европейские деньги очень странным образом расходятся. Потому что мы уже видим, что некоторые планы, некоторые проекты, которые обещала Европа, они просто не выполняются. Например, знаменитый проект Rail Baltica, который должен был в этом году построить больше тысячи километров европейского пути, который соединит через Польшу все страны Балтии. Вообще ничего не построено. То есть там где-то предварительные работы начаты. Может быть, там в нескольких километрах рельсы уложены. Но там не то чтобы какие-то участки завершены, там просто, грубо говоря, вообще ничего нет. А в этом году должно было быть открыто. Это такое сейчас хозяйство у Европы.

Так зачем же, простите, России лезть поперек батьки в пекло? До тех пор, пока Европейский союз может финансировать те страны, которые добровольно взяли на себя роль «мы тут будем крепостью против России», естественно, даже русскоязычные жители этих стран с паспортами, которые позволяют им путешествовать по Евросоюзу, будут, условно говоря, держаться за эти паспорта. Это вот одна часть Мерлезонского балета. То есть тактически никогда.

А стратегически мы понимаем, что случилось с островом Родос. Потому что строить свою политику исходя из того, что вы будете крепостью против России и вас Европа будет за это содержать, стратегически, да, может быть очень опасно, скажем честно.

Единственное, что меня изумляет во всем этом. Ну вот есть замечательные страны Гонконг и Сингапур. Ну, Гонконг уже не страна, Гонконг уже часть Китая. Но вот они стали воротами в Китай для западного бизнеса, и все вместе процвели. Страны Балтии – минус Литва, конечно, потому что Литва всегда была крупное государство, пока не случились известные исторические события – всегда были воротами, всегда были не крепостью осажденной, а всегда были торговым местом, где встречались различные миры. Собственно, именно поэтому они были ганзейскими городами. Собственно, именно поэтому в этих ганзейских городах жили прежде всего немцы.

Собственно, именно поэтому, когда Россия получила эти территории от Швеции, она всех этих немцев оставила. И в том же самом городе Риге до конца XIX века государственным языком делопроизводства был немецкий язык. А все Крузенштерны, Врангели и прочие остзейские бароны, помимо того, что они были гордостью российского мореплавания, они были одновременно гордостью российской армии, они были центром российского чиновничества.

И, собственно, одна из самых важных вещей, которая произошла в России после этих завоеваний Петра, это то, что Россия получила очень качественное европейское чиновничество из остзейских баронов, почему они, собственно, были так представлены в российской правящей иерархии и чиновничьей иерархии Российской империи. Потому что в XVIII веке вообще это была славянская страна, которой управляли остзейские бароны. Я уж не говорю о том, что ей управляли немецкие императоры и императрицы.

Соответственно, при этом, обратите внимание, наличие России на этой территории спасло местные языки. Потому что то, что происходило с теми странами, где действительно приходила Германия и германская культура, мы примерно можем себе представить по примеру другого балтийского населения, которое называлось «пруссы». Я не знаю, знаете вы или нет, но пруссы – это балтийский народ, который просто совершенно полностью исчез. У нас даже нет никаких слов прусского языка. И сейчас если напомнить людям, что, вообще-то, Пруссия – это не историческая область Германии, а наоборот, это балтийский народ пруссы, и вот они полностью ассимилированы, то многие люди даже, наверное, удивятся.

И если бы те балтийские места экспансии Ливонского и остальных орденов, которые и Эстляндия, и Лифляндия, и Курляндия, если бы они остались под немцами, то я думаю, что с ними произошло ровно то же, что с Пруссией. Но поскольку пришла Российская империя, которая гораздо менее была склонна ассимилировать народы, то вот и немецкая культура уцелела, и местная культура уцелела.

Соответственно, немцам, которые там были настолько представлены в культурной и элитной верхушке, очень сильно не повезло, потому что после Первой мировой войны Германия потеряла значение, то, соответственно, новообразованная Эстония и новообразованная Латвия подверглись очень сильной дегерманизации, как это происходило, собственно, во всех новообразованных странах. В этом, собственно, и была суть национального самоопределения, которое придумал Вудро Вильсон и которое придумали в Версале.

Потому что, например, из Латвии тем же немцам в основном приходилось уехать. Если это были немецкие бароны, то у них, как правило, практически по конфискационной схеме забирали земли, у аристократии. Если это были немецкие гильдии, то у них там забирали то-се, пятое-десятое, возможность работать, возможность работать на определенных работах. И, собственно, именно поэтому это было, наверное, очень обидно для немцев.

Тем более, что независимость этих стран от Красной Армии, в которой сражались, например, красные латышские стрелки, независимость Латвии в первую очередь обеспечил, конечно, немецкий ландвер вот из этих аристократов и из этих военных и немецкая армия, которая передала им оружие.

И вот теперь они получили в той же самой Латвии, которая теперь была независимой страной, такую благодарность. И эта благодарность, наверное, сыграла свою большую роль в пакте Молотова-Риббентропа. Потому что когда Гитлер отдал эти территории Сталину, то, мое личное представление, например, Гитлер вряд ли отдал бы эти территории, если бы там по-прежнему проживало большое количество немцев. Не говоря уже о том, что это была военная верхушка, то есть она умела воевать, так же как шведская верхушка в Финляндии умела воевать. Не случайно маршал Маннергейм был, соответственно, шведом по происхождению.

Но когда Гитлер увидел, что из Латвии практически все немцы уже уехали, мягко говоря, были вытеснены, то ему, наверное, показалась очень интересной идея: «А давайте я отдам эти территории Сталину, и Сталин накажет тех людей, которые это сделали. А я там потом подберу то, что осталось».

Так что вообще, если бы я думала о мировой истории как о теории заговора, то я бы подозревала, что Евросоюз, в котором все-таки Германия играет очень большую роль, может быть, германские политики, учитывая то, что произошло тогда в начале XX века, тоже не так хорошо относятся, например, к тем же самым существующим латышским политикам и в критический момент, может быть, не встанут на их защиту.

Но, на самом деле, я думаю, что, конечно, история не подчиняется теориям заговора. Я думаю, что просто то, что произошло, это был сбой в программе расширения Евросоюза, потому что Евросоюз видел себя абсолютным победителем, Евросоюз стремился расшириться до географических пределов, которые бы включали все, кроме России, а потом, может быть, после ослабления России даже или Россию, или какие-то ее части.

И просто Евросоюз, который считал себя абсолютным победителем холодной войны, не заметил, как внутри Евросоюза стали нарастать страшные проблемы, связанные с бюрократией, связанные с левыми, связанные с чудовищной бюрократией, связанные со всеобщим избирательным правом и, естественно, связанные с исламом и исламской миграцией.

И, соответственно, еще раз повторяю, вот очень многие почему-то считают, что Россия продолжает войну, надеясь на то, что в Европе пойдут к власти правые партии, и они бросят поддерживать Украину. Я думаю, что это совершенно неправильно, неправильный расчет, потому что Россия продолжает войну в надежде на совершенно другой стратегический результат.

Этот стратегический результат заключается в том, что либо в некоторых частях Евросоюза действительно будут побеждать правые партии, хотя я лично в этом сомневаюсь, что они наберут достаточное количество голосов, чтобы повлиять на политику капитально, и тогда действительно они перестанут помогать Зеленскому просто потому, что их предшественники помогали, или будут побеждать левые партии, что сейчас в основном происходит, эти левые партии будут гробить Евросоюз с той силой, с которой никому просто не снилось и с которой никакой бы внешний враг не мог это сделать.

Потому что если вы представите себе вот то, что мы имели в 2000 году, когда Европа была просто местом обетованным и раем, и если вы просто посмотрите на те процессы, которые произошли с 2000 по 2026 год, включая увеличение количества мусульман на 45 миллионов, включая то, что произошло с банковской системой, то, что произошло с экономикой, то, что произошло с регуляциями, то, что произошло с университетами, то, что произошло с НКО, с активистократией, если вы вспомните, что в 2015 году как с куста Греции отвалили 260 миллиардов, и никто не задумался, это были тогда смешные деньги для Евросоюза, и сейчас не могут найти лишние десятки миллиардов для Украины, а это для европейских политиков вопрос жизни и смерти, ну не могут, то я не вижу, почему российские власти должны ставить как раз на победу правых политиков.

По-моему, победа левых политиков для России гораздо стратегически выгоднее. Потому что никто не может убить элиту и убить страну так, как она может убить себя, и так, как может убить сумасшедшая элита. Другое дело, сумеет ли Россия воспользоваться открывающимися перед ней цивилизационными возможностями. А это совершенно другой вопрос. Это уже вопрос, связанный с внутренними элитами России. И именно поэтому меня так, допустим, пугают уголовные дела: уголовное дело Льву Шлосбергу (12 лет) или уголовное дело против Александра Кынева. Потому что я считаю, что такие вещи ослабляют Россию. Потому что слишком сильное закручивание гаек уничтожает не просто свободу (свобода – это еще такая двусмысленная вещь), оно уничтожает свободу творчества и свободу предпринимательства. А без свободы творчества, свободы технического прогресса и свободы предпринимательства в современном мире ни войны не выигрываются, ни цивилизационные изменения не выигрываются.

Последнее, что я хочу сказать. Просто на наших глазах действительно происходят тектонические цивилизационные изменения. Эти тектонические цивилизационные изменения связаны не с российско-украинской войной, не с войной Трампа в Ормузском проливе, даже не с тем, что США теряют свою абсолютную пальму первенства, а Китай все больше и больше начинает доминировать, особенно экономически, а с тем, что та модель человеческого развития, которая уже больше чем 30 лет назад была объявлена Фрэнсисом Фукуямой моделью абсолютно победившей, я имею в виду модель всеобщего избирательного права, модель западной демократии, она на наших глазах начинает проигрывать более эффективным формам правления (например, китайской), которые связаны с тем, что демократический политик в эпоху всеобщего избирательного права вынужден думать не о стратегических проблемах страны, а о том, как выиграть выборы.

А выборы он выигрывает 1) за счет безумных обещаний, 2) за счет того, что множит количество людей, которые от него зависят, 3) за счет безумных активистов, которых он сам же и наплодил, и от которых он сам же потом зависит.

То есть перед нами крушение демократии как способа человеческого развития. Примерно то же, что мы наблюдали, допустим, в Древней Элладе после Пелопоннесской войны, когда оказалось, что Афины – это совершенно замечательная штука, которая дает нам развитие литературы, развитие науки, развитие философии, но оказывается, что войны Афины проигрывают именно потому, что они являются демократией.

И демократия является исторически невыживаемым способом правления. Точнее, всеобщее избирательное право. Оно просто другим вещам. Ну вот это неоптимальная стратегия выживания для государства. При том, что в ней огромное количество привлекательных вещей. Прежде всего для меня лично – свобода слова.

И последний вопрос, который мне задают: «Юлия, если честно, если Путин согласится на заморозку по ЛБС, посчитаете ли вы это за проигрыш России? Только честно».

Конечно, посчитаю. Потому что заморозка по линии боевого соприкосновения – это ровно то требование, которое последние несколько лет предъявляет Европа тем или иным способом. Это то, на что она настаивает. Не говоря уже о том, что это частично предлагает и Украина. Правда, я не думаю, что Зеленский примет даже это предложение. Но вот Европа принимает именно это. Идея Европы заключается в том, что война будет заморожена по линии боевого соприкосновения; все санкции, которые сейчас есть на России, останутся.

Соответственно, Россия потеряет единственный довод, который у нее сейчас есть, который называется «военная сила». Дальше начнется вот тот самый минский процесс, мирный процесс – 2. Дальше европейские дипломаты будут продолжать сношать Россию во все дырки, вводить как раз ту самую коллективную ответственность. Вот тут точно все получат коллективную ответственность. И при этом, естественно, ни одно из завоеваний России не будет признано. Не будет никаких способов их заставить признать. Соответственно, война как инструмент продолжения политики будет исчерпана, будет вырвана из рук России, а все санкции останутся.

Путин это прекрасно знает. Именно поэтому уже несколько лет Путин отвечает европейцам: «Нет, мы эту уже кашу кушали. Спасибо. Это уже было в Минске. Это уже было в других местах. Мы уже слышали эти устные обещания. Поэтому, пожалуйста, Россия будет воевать ровно до тех пор, пока сначала не будут на столе условия мира». Вот, собственно, и все.

Если Россия согласится на заморозку по линии боевого соприкосновения, это, да, де-факто будет означать выигрыш Европы, это будет означать то, что Европа навязала России свою политическую волю. Только, честно говоря, по состоянию на сегодня я не вижу к этому никаких предпосылок. Хотя, еще раз повторяю, это война, в войне все бывает, и в войне некоторые вещи меняются.

Всего лучшего. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа». Делитесь ссылками, ставьте лайки. Приходите к нам завтра.