«Код доступа»: Раскастрюливание

Юлия Латынинапублицист, писатель

Должна сказать, что, на самом деле, вот все эти обсуждения того, кто куда прилетел, они достаточно бесплодны, потому что мы пытаемся судить по листочкам, а не по корням. Давайте мы будем говорить так же, как и в прошлый раз, о событиях настоящих, а не о том, кто чего сказал и кто куда прилетел…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книгу «Сотворение Бога» Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Здравствуйте. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа», как всегда в это время по субботам. Вот у нас кот доступа, собственно, Галстук, сидит. Даша, покажите его, пожалуйста. Делитесь ссылками, ставьте лайки, пишите комментарии, задавайте вопросы, к ответам на которые я достаточно быстро перейду.

И, конечно, главная новость – это прилет Кушнера и Уиткоффа в Москву. Причем, если помните, был разговор, что они прилетят сначала в Киев, а потом – в Москву. Они прилетели все-таки сначала в Москву, а потом – в Киев. Вот как-то Зеленский сказал, что теперь в Россию опасно летать, что что-то с самолетами будет происходить, а Кушнер и Уиткофф прилетели. И, конечно, на фоне их прилета прозвучавшее накануне заявление Зеленского о том, что, дескать, «вот будут падать в России самолеты, это не мы будем сбивать, но, знаете, они будут падать», оно, конечно, выглядит очень странным.

Вообще, у меня такой нескромный вопрос. Потому что, если вы помните, неделю с небольшим назад в Москву прилетал директор ЦРУ Рэтклифф, после чего вся тысяча говорящих голов и примкнувшая к ним российская оппозиционная пресса чего только не написали: что Рэтклифф прилетел в Москву, чтобы пересказать Путину эфиры Милова и Наки о том, что российская экономика вот-вот обрушится, а Россия проигрывает, что он прилетел объяснить, что Путин проигрывает, а обманывают его генералы (причем рассказывал он об этом, напоминаю, тем самым генералам, которые Путина должны обманывать), рассказать, что Россия побеждает, что российские солдаты умирают через 35 минут на фронте, потому что это написал такой ценный источник информации, как телеграм-канал на 4,5 тысячи человек, потребовал не проводить мобилизацию, а иначе…, не вторгаться в страны Балтии, рассказал Путину, что его вот-вот свергнут недовольные элиты и прочее.

У меня, конечно, вопрос: что эти прекрасные люди будут писать теперь, когда приехали Уиткофф и Кушнер? Видимо, напишут, что Рэтклиффа не хватило, и вот теперь уже Уиткофф и Кушнер приехали рассказывать Путину последние эфиры Милова и Наки.

Должна сказать, что, на самом деле, вот все эти обсуждения того, кто куда прилетел, они достаточно бесплодны, потому что мы пытаемся судить по листочкам, а не по корням. Давайте мы будем говорить так же, как и в прошлый раз, о событиях настоящих, а не о том, кто чего сказал и кто куда прилетел.

Потому что, я еще раз повторяю, с моей точки зрения, конечно, никакого рода судьбоносными прилетами это не является. Это является что-то вроде подтверждающих звонков. Вот знаете, как слово «алло». Слово «алло» означает, что ты на линии и готов к разговору в любой момент. Больше ничего. Это называется «не закрывать мосты».

Это принципиальная разница политики американской администрации по сравнению с той политикой, которую вел Байден, и по сравнению с той политикой, которую ведут европейцы. Потому что на самом деле единственным следствием этого прилета, с моей точки зрения, является демонстрация факта этого прилета.

То есть вот не хотят европейцы встречаться с Путиным, вместо этого выдвигают ему разные ультиматумы и занимаются не миром, а мирным процессом. То есть выставлением таких требований, которые, с одной стороны, абсолютно неприемлемы для одной и другой стороны, а с другой стороны, обволакиваются в какие-то высокие моральные максимы, и вот типа: «На том стоим и не можем иначе. А если при этом обе стороны друг друга стирают, ну, знаете, мы же хотели лучшего, только получилось, как всегда».

На самом деле, вот еще раз повторяю, чем занимается европейская дипломатия. Есть такая вещь биологическая, мы, кстати, об этом поговорим подальше, которая называется «агрессия».

И я обращаю ваше внимание, что помимо того, что агрессия абсолютно необходима для выживания вида, как об этом писал еще Конрад Лоренц и как об этом разбирал Ричард Докинз и многие другие биологи, агрессия, именно потому, что это не очень хорошая вещь, которая сопровождается излишней гибелью организмов, она очень часто принимает ритуализированный характер. И огромное количество животных знает, как агрессию снимать и ритуализировать, и не доводить дело до взаимного смертоубийства.

Есть хорошо известный пример про волков, которые, если видят, что другой волк сильнее, подставляют ему брюхо. Но вот есть еще более интересный пример крыс, который приводит ученый Уилсон. Я, кстати, не знала. Оказывается, когда агрессивная крыса нападает на другую, она кусает ее за бок, потому что бок, в нем много жира, в нем много шерсти, и это не такой болезненный и страшный укус. А вот крыса, которая защищается, она, если будет защищаться, всегда кусает в лицо, чтобы от нее отстали. Это гораздо более серьезный укус.

Но при этом агрессия у крыс очень сильно ритуализирована. Потому что, на самом деле, если ты кого-то схватил за бок, то в 90% случаях твой противник или убежит, или покорится. Если обратно, опять же, он начнет откусываться, то дальше старшая крыса смотрит, а стоит ли с этим связываться и, может, тоже с этим делом как-то завязать и разойтись. То есть, грубо говоря, две крысы очень редко искусают друг друга до смерти.

Это не то чтобы ритуализированная агрессия. Это не совсем ритуализированная агрессия. Но у нее есть правила. И если они видят, что другая крыса хорошо откусывается, то они говорят: «Все, ребята, давайте заключим стамбульские соглашения и пойдем».

Так вот, обратите внимание, что то, чего делают европейцы, они говорят: «Не, ребята, не надо заключать стамбульские соглашения. Продолжайте кусать друг друга, причем желательно за морду». И все это совершается, естественно, под соусом больших моральных требований.

Соответственно, позиция США другая. Позиция США такая: «Мы бы не возражали оторвать Россию от Европы. Но если вот пошла такая пьянка и европейцы и Зеленский хотят продолжать драться, ну пусть продолжают драться. А мы тем временем не будем сжигать мосты. Мы готовы попосредничать в любой момент. Тем более, что мы в любом случае снимем с этого пенки».

Так вот, как я, еще раз повторяю, сказала, этот визит, с моей точки зрения, естественно, Рэтклифф явно готовил для него почву, прощупывал. Этот визит – это вроде, знаете, звонка с поздравлением на день рождения: «Привет, Серега, ты как? – Я хорошо. – Слушай, надо бы съездить на рыбалку. – Ну, наверное, надо бы съездить. Когда-нибудь съездить».

Но что самое главное к нему привело и что самое главное привело к тем заявлениям, которые, в том числе, от президента Зеленского про самолеты, про то, что будет Украина строить тысячу дронов в день, и что действительно стоит анализа?

Это, конечно, то, что Россия доминирует в том, что можно назвать эскалационным доминированием. Или, попросту говоря, Россия в состоянии на сегодня выиграла войну городов. Естественно, посмотрим, что будет дальше. Это же война. Поэтому я не буду говорить, что выиграла войну городов и выиграла вот эту 40-дневную объявленную Зеленским операцию. Я удовлетворюсь более аккуратной формулировкой: Россия демонстрирует четкое эскалационное доминирование.

И, если честно, для меня это было неожиданно. Потому что когда президент Зеленский объявил 40-дневную операцию по принуждению России к миру, я по умолчанию предполагала, что если президент некой страны (в данном случае Украины) идет на следующий раунд эскалации, то это значит, что у Украины построено на западные деньги или дано Евросоюзом огромное количество беспилотников и, главное, ракет. Как ваша покорная слуга много раз говорила, что сколько денег ни воруй, все равно рано или поздно ракеты построят. Эти ракеты, по моим предположениям, должны были быть типа крутые. Что «Фламинго» действительно выпускают в больших количествах, что все склады рассредоточены, что ПВО на самом деле есть, ракеты прикрыты и так далее. Короче говоря, я предполагала, что НПЗ в России будут гореть каждый второй день, а в Украине уже гореть особо нечему, остальное рассредоточено и прикрыто.

И мы видим, что действительность по состоянию на сегодня – еще раз подчеркиваю, в войне все меняется, поэтому мы можем говорить только по состоянию на сегодня – оказалась ровно обратной. Российские удары оказались куда сильней. Одесса блокирована. Огромные украинские военные склады – что там нам говорили про рассредоточенность? – размещены по типу ХАМАСа в жилых кварталах, летят на воздух. Гражданские склады горят. ПВО, оказывается, нет.

Более того, мы видим, что количество ударов, которые, по крайней мере, сейчас приходится по России, сильно уменьшилось. Это, очевидно, связано с тем, что не было накоплено Украиной достаточного количества ракет и дронов, или они взлетели на воздух из-за хорошей работы российской разведки. Плюс, видимо, их было с самого начала вполне недостаточно.

Плюс, обратите внимание, вот тут Путин сказал, что в России осталось ремонтировать только 10% НПЗ. Вы можете счесть, что это Путин преувеличивает. Но вот Сергей Алексашенко, которого вряд ли можно назвать сторонником Путина, говорит, что, по подсчетам его института, это вполне адекватная цифра.

Помните, когда в самом начале войны были удары беспилотниками по российским нефтяным терминалам, особенно в Усть-Луге, то, опять же, была куча новостей в будущем времени, что сейчас вот весь экспорт России будет остановлен. Мы не видим, чтобы нефтяной экспорт России был остановлен. Да, где-то есть большие очереди за бензином, где-то есть очень большие. Вот я видела там в некоторых провинциальных городах.

Но в любом случае, по сравнению с тем, что случилось с Украиной, это очень странная стратегия: пойти на эскалацию, не имея достаточного количества ракет, беспилотников и ПВО.

И, соответственно, у меня возникает вопрос: в чем был стратегический замысел? У меня есть три ответа на этот вопрос. Один из этих ответов заключается в том, что, возможно, стратегического замысла вовсе никакого не было. И я в это, честно говоря, не верю, потому что каждый раз, когда президент Зеленский говорит какие-то вещи, я обращаю внимание, что они на самом деле очень хорошо структурированы и очень хорошо подобраны слова, несмотря на то что кажется, что они сказаны типа с пылу с жару.

Например, когда только что Зеленский говорил насчет самолетов в России, которые будут падать, заметим, что он не сказал, что Украина будет сбивать самолеты. Он сказал так, что, по сути, всем все понятно, по сути, это очень похоже на государственный терроризм, а по факту, если следовать словам, то, постойте-постойте, он просто сказал, что вот будет столько украинских беспилотников, что Россия типа сама будет сбивать свои самолеты. То есть можно предположить, что если, не дай бог, какой-нибудь самолет действительно упадет, то после этого нам скажут, что это сама Россия его сбила. Да еще наверняка, я думаю, тысяча говорящих голов скажет, что это случилось нарочно. Так вот, соответственно, мне кажется, что нет, какой-то замысел был, потому что иначе странно.

Другой замысел можно предположить – это вынести несколько российских НПЗ, а после этого силами телемарафона и российских парвусят начать кампанию «Путин стучит ножками, его вот-вот свергнет элита» и ждать, пока Путина свергнут. Ну, возможно, действительно спецслужбы Зеленского читают российскую эмигрантскую прессу, которую они сами же наполняют этими бесценными сведениями. Но, опять же, не факт.

Ну и, наконец, третий вариант – это вот вынести те самые НПЗ и Wildberries, нарваться на сокрушительный удар без ПВО, а после этого побежать втягивать Трампа в Третью мировую войну ради Зеленского со словами: «Теперь ты как честный человек обязан дать нам Patriot, а Маск обязан разрешить бить по российским установкам». Вот меня терзают сомнения: может быть, это и был план?

Кстати говоря, в связи вот с этими обещаниями, что, дескать, что-то будет происходить с российскими самолетами, у меня, естественно, вопрос: а спутники Маска должны были еще и это обеспечивать, проблемы российским гражданским самолетам? Понятно, что он не только поэтому не стал ввязываться в это сомнительное мероприятие, но совершенно понятно, почему Маск держится от такого рода стратегии подальше.

В любом случае, обратите внимание, что стал выполняться план номер три, когда мы вдруг услышали от президента Зеленского, что во всем, оказывается, виноваты то Трамп, который «Патриотов» не дал, то европейские политики, которые в отпусках. Это они не защитили Украину. Плюс плохие новости сразу же перебиваются новостями в будущем времени.

Мне кажется, что очень важной частью, по крайней мере частичной, была именно третья стратегия. И обратите внимание, что это то, что происходит с президентом Зеленским постоянно, начиная с 2022 года. То есть каждый раз история заключается в том, что Украина пробует пересекать красную линию, получает ответную эскалацию, после этого обращается к своим западным партнерам со словами: «Видите, нас маленьких бьют. Помогите нам, пожалуйста, и начните Третью мировую». Надо сказать, что еще ни разу у Зеленского это не удалось. Но это не мешает ему повторять эту историю раз за разом. И это стал уже такой достаточно привычный прием.

Обратите внимание, что в свете этого по-другому выглядит путешествие Зеленского в Вашингтон, в ходе которого Зеленский попросил у Трампа Луну с неба и еще чуть-чуть. И мало того, что он получил отказ, так после этого еще некоторое время телемарафон говорил: «Не-не-не, вот сейчас все Украине дадут, вот увидите, там такие фантастические планы. Вы увидите, что сейчас будет. Вы увидите, как Путина сейчас будут ставить на колени».

И, соответственно, у меня, естественно, все больше и больше возникает вопросов к тому, что происходило перед войной. Потому что когда американцы говорили Зеленскому, что война будет, и, видимо, все-таки усиленно ему подмигивали, что «ну, парень, может, ты как-то позвонишь Путину, может, ты договоришься с Путиным, может, ты начнешь действовать?», вдруг я понимаю, что если бы Зеленский тогда позвонил и начал договариваться с Путиным, то да, войны бы не было, но рейтинг-то Зеленского бы упал, и всего бы этого не было, он бы давно бы не был у власти, у него бы давно не было вот этой власти над внешним общаком, и мы бы не наблюдали всех этих прекрасных историй, как СБУ и ГУР выясняют прямо в центре Киева, разные войны за площадки ведутся, в том числе, видимо, за то, кто будет контролировать какие колл-центры, и все это не будет сходить этим прекрасным людям с рук, и Европа все это не будет замечать.

И вдруг я понимаю, что очень возможно, что вот эти вот заявления президента Зеленского накануне войны: «Нет, никакой войны не будет. О чем вы?», – они могли иметь в своей основе ту же самую стратегию.

В общем, короче говоря, собственно, именно этот проигрыш 40-дневной кампании приводит к тем заявлениям, которые мы видим, и к тем вот волнам на поверхности, которые мы видим, которые мы, собственно, обсуждаем. Потому что вдруг оказывается, что 40-дневная кампания – это неважно. Как же это неважно? Была объявлена некая операция, которая закончилась ровно противоположным результатом. Как это неважно?

Мы слышим, что, оказывается, президент Зеленский потребовал производить побольше дронов. И нам сообщают это как новость в будущем времени. Возникает вопрос: а нельзя было сначала произвести побольше дронов, а потом начинать эскалацию? Мы слышим, что, оказывается, Украине дали всего четверть тех денег, которые ей обещали. Опять же, наверное, надо было подумать об этом, прежде чем начинать эскалацию и, соответственно, терять экспорт из Одессы.

И, конечно, мы слышим вот эту угрозу о том, что, дескать, с гражданскими самолетами в России будет что-то случаться, но и тут же с объяснением, что «это не мы будем виноваты, а это будут виноваты сами россияне». Еще раз повторяю, есть вещи, которые не делаются в приличном обществе. Главы государств на моей памяти никогда не угрожали гражданским самолетам. Даже, кстати, Каддафи не угрожал. Их, правда, сбивал и взрывал, но тем не менее угрожать не угрожал. Совершенно потрясающе, что это заявление Зеленского вообще не вызвало никакой реакции у европейских политиков. На мой взгляд, очень показательно, что вызывает и что не вызывает реакцию у европейских политиков.

И, как я уже сказала, обратите внимание, что это заявление, как всегда, было очень так красиво структурировано. Потому что получается, что человек, который пересказывает его полностью, он либо вынужден пересказать то, что он означает на самом деле, сказать, что это очень похоже на терроризм, на объявление государственного терроризма. И тогда ему могут сказать: «Ты же говоришь пропаганду. Ты же не то пересказываешь. Вот Зеленский же сказал, что это будет не Украина, а это будут просто самолеты падать».

Или он начинает рассказывать всю эту сложную конструкцию о том, что, знаете, вот Зеленский не то предупредил, не то не предупредил. И вот в этой каше слов теряется угроза, которую никогда не позволяли себе, еще раз повторяю, на моей памяти главы цивилизованных государств, да и нецивилизованных, кстати говоря, примерно тоже. На мой взгляд, это довольно важная вещь, которую ваша покорная слуга хочет сказать.

И, естественно, еще несколько есть важных вещей, которые я бы хотела сказать. Еще раз повторяю, я даже не склонна переоценивать слова вот эти Зеленского насчет безопасности полетов в России. Я как раз в них вижу, как всегда, скорее пиар, чем реальное предупреждение. В том числе ровно потому, что если какой-нибудь самолет упадет, ЕС вряд ли будет доволен. Но мне, допустим, во-первых, кажется странным, что этого не заметили европейские политики.

Во-вторых, мне кажется странным, когда люди, которые называют себя российской оппозицией, как, например, Иван Жданов, точат слюну на подобные заявления. Я напоминаю, что Иван Жданов по итогам этого заявления сказал, цитирую: «Было время, когда НАТО нужно было закрыть небо над Украиной. Теперь Украина закрывает небо над Россией». Но вот к огорчению, наверное, Ивана Жданова что-то не закрыли небо. Вот летит Уиткофф, летит Кушнер, летят другие самолеты.

Кстати, как я понимаю, технически это чрезвычайно трудноосуществимая вещь. Потому что я просто полюбопытствовала, как обстоит дело. И вспомним, там действительно был несчастный самолет, ужасная история, который не погиб, а очень был сильно поврежден и много пассажиров погибло именно от российского ПВО. Именно потому, что летал украинский дрон.

Обращаю ваше внимание, что и до этого времени было большое количество украинских дронов, которые, во-первых, иногда действительно летели к российским аэропортам, а во-вторых, когда вообще украинские дроны, скажем, та же самая тысяча летит в сторону России, то понятно, что самолеты все равно сажают. То есть все видят, что эти дроны летят, и, соответственно, эти самолеты все равно сажают. И да, возникают многочасовые пробки в аэропортах, и люди сидят. И с этим ничего не поделаешь, потому что это война.

Но я обращаю ваше внимание, что вряд ли может произойти какое-то качественное усиление этой истории. Для того, чтобы, скажем, качественное усиление этой истории произошло, надо, допустим, каждый день запускать, условно говоря, тысячу дронов по аэропортам. Соответственно, во-первых, это значит, что эти дроны не полетят в тот же самый Wildberries и НПЗ. Это также значит, что если эти дроны прилетят в реальный самолет, даже если в нем никого не будет, то это, скажем так, вызовет очень большую волну вопросов, я надеюсь, даже у европейских чиновников, потому что это будет шок, если самолеты даже на земле будут гореть, даже гражданские.

В-третьих, как я уже сказала, с учетом того, что как только летит рой украинских дронов, эти самолеты сразу садятся и сидят на земле, то непонятно, насколько это качественно будет отличаться от предыдущих атак. А если учесть, что для этого надо иметь много-много дронов, а мы видим, сколько дронов у Украины (много, но не бездонное количество), то возникает ощущение, еще раз повторяю, насколько эта угроза реализуема. Хотя, еще раз повторяю, в войне бывает все.

Но, конечно, мне что-то вот подсказывает, что если, не дай бог, хоть один самолет разобьется, то все тысячи говорящих голов и все эти парвусята дружно закричат за телемарафоном, что это путинская провокация и что никогда светлые эльфы Зеленского пальцем бы гражданский самолет не тронули.

Собственно, в связи с этим мы переходим к другому дрону, который был обнаружен в Лейпциге и про который сейчас очень громко выражают недовольство свое практически все крупные европейские чиновники. И в прошлую субботу ваша покорная слуга, заметим, предположила в «Коде доступа», что как раз одной из тем, только одной из тем, визита директора ЦРУ, господина Рэтклиффа, могла быть вот эта специфическая тема, связанная с диверсиями в Европе, что вот, мол, «будем ли мы договариваться или мы передадим все, что мы знаем, нашим европейским партнерам, и тогда, конечно, это будет взаимная эскалация?».

Сейчас, одну секундочку. Мне очень важно посмотреть одну вещь, которую я, к сожалению, забыла. Простите ради бога. Это мой прокол. Потому что она у меня была на телефоне, а телефон я с собой не взяла.

Это был довольно большой список, который у меня был, довольно впечатляющий различных диверсий и различных загораний, которые произошли на европейских оружейных заводах в последнее время. И по поводу этого списка достаточно видно, что в гибридной войне, которую, по сути, ведут сейчас Россия и ЕС, есть явная асимметрия. Она заключается в том, что страны ЕС производят оружие для Украины, руками которой они сражаются, и не несут от этого никаких даунсайдов.

То есть для ЕС это виртуальная война, косты которой ничтожны, и соответственно, нет причины ее прекращать. И теоретически запасы оружия, которые ЕС может поставить в Украину, они неистощимы, потому что ЕС – это 450 миллионов человек, даже если уже 50 из них мусульман, и 40 из этих мусульман сидит на пособиях различных, а Россия – это 140 миллионов человек.

В этой ситуации понятная стратегия России – это увеличить стоимость войны для ЕС путем всяких неприятных происшествий: горящих заводов, срывающихся грузовиков и прочее, не переходя красных линий, но и давая понять. Это вам скажет любая теория игр. И вот, собственно, это мы наблюдаем, потому что довольно много различных неприятных происшествий начинает происходить. И даже если некоторые из них можно списать на случайность, но что-то слишком много стало случайностей.

Точно так же, обращаю ваше внимание, в эту стратегию входит отрицание Россией диверсий, потому что полное отрицание повышает хаос в системе. «Я не я, корова не моя».

Это принципиально отличная ситуация от того времени, скажем, когда Россия отрицала историю с MH17. И выглядело это чрезвычайно глупо, потому что, что называется, все было доказано, и соответственно, Россия ничего не приобретала, а только теряла. А вот когда вы во время войны о таких мелочах говорите «я не я, корова не моя», то да, это часть военной стратегии.

Я обращаю также ваше внимание, что сказано про дрон в Лейпциге. Он начался не после дрона, а после визита главы ЦРУ Рэтклиффа в Москву. И можно предположить, что Рэтклифф, допустим, обещал придержать европейцев, если Кремль там сделает то-то и то-то. На что Кремль, естественно, в ответ сказал, мы это говорили на прошлой неделе, что стандартная европейская реакция «давайте еще меньше виз давать россиянам», мы ее слышали, она ему только на руку. Что называется, испугали ежа голой задницей.

Кремль услышал, что в ответ на диверсии будут замораживать – возможно, будут, может, не будут, но некоторые уже предлагают замораживать – счета россиян, высылать их обратно и уж тем более не давать виз. Простите, Кремль бы еще приплатил за такие вещи.

Конечно, вот те люди, которые, допустим, имели когда-то российское гражданство, а сейчас живут в Германии, приобрели там опыт, и если их вышлют обратно из Германии, да еще и деньги у них украдут, то, простите, это просто для России будет, откровенно говоря, подарок.

Соответственно, если дрон в Лейпциге действительно российский, я думаю, что это, вероятно, так, потому что мне трудно вообразить, чтобы столько европейских чиновников так подставлялось, то, во-первых, это прежде всего, обратим внимание, ошибка со стороны российских спецслужб. Потому что инцидент на аэродроме – это всегда серьезно. И чиновники в ЕС это будут воспринимать серьезно. И фактически получается, что вот эти люди, исполнители этого дела, дали возможность куче еврочиновников пропиариться на «дрон на аэродроме – это недопустимо».

Вот представим себе, сейчас еврочиновники попытались бы выразить искреннее негодование по поводу загоревшегося оружейного завода. Согласитесь, что это выглядело бы менее кинематографично, потому что оно как раз бы возбуждало у европейского избирателя вопрос: «А нафига мы тратим свои деньги, еще вот этим людям оружие даем, а там всякие Монако, там еще всякие перестрелки в Киеве, там вообще всякие культы Бандеры, Коновальца и так далее? Может быть, наоборот, не будем этим людям ничего давать».

Тем не менее, две вещи хочу ответить. Во-первых, еврочиновники до сих пор так и не высказали, тем более массово, своего отношения, скажем, ко взрыву «Северных потоков». А это все-таки серьезная история, которая лишила потенциально Германию дешевого российского газа. Я не могу сказать, что это та соломинка, которая сломала спину верблюда, но тем не менее, это одна из существенных причин, почему в Германии все не очень хорошо, скажем так, с автопромом. Вот Volkswagen сокращает очередные 100 тысяч мест. Да и вообще как-то все довольно печально, и все больше и больше немецкие, даже европейские, чиновники нам рассказывают, что во всем виноват Китай, потому что, как они выражаются, он имеет overcapacity.

Я напоминаю вам, что такое, с точки зрения европейских чиновников, overcapacity. Помните, когда была свободная торговля, и когда было известно, что европейцы всех круче и могут заваливать весь мир товаром, то это называлось «свободная конкуренция». Это называлось «мы в результате свободной конкуренции продаем товары дешево, продаем их в страны третьего мира, и это и есть рынок».

А теперь, когда то же самое делает Китай, потому что у него в четыре раза дешевле энергетика, я о налогах вообще даже молчу скромно, то оказывается, что то, что имеется у Китая, это overcapacity, лишние производственные мощности, которые превышают мощности, которые необходимы для внутреннего снабжения самой страны. Это совершенно потрясающее слово overcapacity, которое вот я не знаю, как упустила Айн Рэнд в своей антиутопии «Атлант расправил плечи». Это, что называется, Айн Рэнд на заметку.

Так вот, напоминаю, что одна из причин дорогой цены электроэнергии – это, конечно, история с газом. И как-то непонятно, хотелось бы услышать от немецких чиновников оценку, что произошло с «Северным потоком», потому что, согласитесь, это гораздо даже более важная вещь, чем то, что произошло с дроном в Лейпциге.

Или там вот взрыв в Монако. Помните, какой был шум? И шум стоял действительно необыкновенный. И я думаю, что он произошел потому, что в ЕС сначала решили, что это нехорошие российские спецслужбы пытались ликвидировать владельцев украинского скам-центра. Кстати, мое первоначальное впечатление тоже было такое. Начался большой шухер, исполнителя стали разыскивать. А после этого выяснилось, что это была исполнительница, что она уже уехала в Украину, и там ее убил офицер спецслужб, в доме которого в подвале была пыточная.

И сейчас, возможно, какую-то косвенно связанную с этим историю мы наблюдаем дальше в соперничестве ГУР и СБУ и в перестрелках прямо на улицах Киева, потому что там тоже как-то всплывают колл-центры. И тут нам еще предъявляет НАБУ, что, оказывается, один из просто крупнейших чиновников, назначенный Зеленским непосредственно, якобы крышевал эти колл-центры.

И вот, тем не менее, обратите внимание, что тогда история про взрыв в Монако сразу перестала интересовать думы европейских чиновников, как только выяснилось, что это не «русня».

Кроме того, я обращаю ваше внимание, что очень странные вещи пока я слышу об этой атаке. Я слышу в расследованиях, которые, несомненно, вели не сами газеты (потому что такого рода расследования – это явно сливы, то есть это сливы со стороны спецслужб или со стороны полицейских), что исполнители установлены, что это два человека, один из которых имеет белорусский паспорт, а другой человек родился в России, но имеет латышский паспорт. Кстати, обратите внимание, что под визы, не выдаваемые россиянам, не подпадает ни один из них.

И вот статьи, которые об этом рассказывают, – например, вот я как раз даже прикрепила к своему посту Süddeutsche Zeitung – там, во-первых, не объясняется, почему, если эта атака была выполнена с известным техническим совершенством, дрон не взорвался. Если дрон взорвался, то у меня бы не было никаких вопросов.

И самое главное, что меня смущает: почему ни в одной из этих статей, пока по крайней мере, не упомянуто, что эти люди уехали именно в Россию? Вот это довольно странно для такого рода расследований и для такого рода статей. Потому что, еще раз повторяю, поскольку речь идет явно о расследованиях, которые вели спецслужбы, и спецслужбы явно знают, куда эти люди уехали, смешно предполагать, что спецслужбы знают, что эти люди уехали из Евросоюза, но не знают, куда они уехали дальше.

То есть если бы не эти два обстоятельства, я вообще не сомневалась бы, что это действительно неудачная российская история с дроном. Потому что, еще раз повторяю, европейские чиновники ведут себя странно, но не настолько странно, чтобы прямо подставляться в такой серьезной истории.

Но тем не менее я не могу на сто процентов сказать, что да, это были российские спецслужбы, просто потому, что когда сливы, которые нам описывают, что это были за люди, не говорят, куда эти люди уехали, а говорят просто: «Вы знаете, мы выяснили, что они выехали за пределы Евросоюза, и после этого их следы потерялись»… В современном цифровом мире их следы потерялись? Не вешайте мне лапшу на уши. Это даже смешно.

Вот, наверное, главные вещи, которые я бы хотела вам сказать. Да, еще важная вещь, которую я хотела бы добавить, – это то, что истинные намерения описываются не заявлениями, они описываются действиями. И вот мы тут видим канцлера Мерца, который заявил, что отношения России и Германии переживают глубокий разлом, причастность РФ к атаке в Лейпциге неоспорима и так далее и так далее. И то же самое заявляет, как я уже сказала, огромное количество европейских чиновников.

Но понимаете, что мне в этих заявлениях кажется самым важным… Самое важное как раз не то, что говорят, а иногда то, что не говорят. Потому что когда вы действительно считаете, что в ответ на историю в Лейпциге вы будете поддерживать Украину, то вы говорите не о том, что вы там визы заберете у россиян, а вы говорите о том, что вы увеличите производство дронов для Украины, или вы говорите о том, что вы хотя бы дадите деньги. Потому что вот тут только что украинский премьер сказал, что, оказывается, только четверть денег, причитающихся Украине, до сих пор перечислена, а прошло уже восемь месяцев с начала года. Привет, что называется, тем 70 миллиардам, про которые нам столько рассказывали в будущем времени.

И вот обратите внимание, что европейские чиновники очень-очень много говорят о том, что «мы потерпим, мы с Украиной, денег нет, но вы держитесь», но я не услышала по поводу истории в Лейпциге ни одного заявления, что «теперь-то мы завалим Украину дронами», не говоря уже о том, что «теперь-то мы пошлем туда войска наши», или даже хотя бы «теперь-то мы выделим туда дополнительно денег», или даже хотя бы «выделим те деньги, которые мы уже сами обещали туда выделить». А вместо этого мы видим типичную смещенную агрессию.

То есть я напоминаю, что такое смещенная агрессия. Это классика. Ну вот тот самый рассказ Чехова, когда человека на работе обидели, а он пошел и своему мальчику пинка дал. Это классическая описанная в многократных биологических примерах история. Если альфа-самец обидит бета-самца, то бета-самец пойдет и изобьет самку, а самка пойдет и изобьет детеныша.

И вот каждый раз, когда я вижу, что дрон оказался на полосе в Лейпциге, а вместо этого нам европейские чиновники говорят: «Ну, мы уже перестанем визы давать этим россиянам», – то я вижу абсолютно то же самое поведение, которое я только что описала относительно шимпанзе.

А когда происходит смещенная агрессия? Правильно, когда ты чувствуешь свое подчиненное положение. Если ты боишься отвечать реальному человеку, который является твоим триггером, то ты вымещаешь на ком-то другом, в данном случае – вот на тех самых россиянах, которым не будут давать визы и которые, согласитесь, вот уж никак не могут себя защитить.

Или даже как предложила одна из германских парламентариев ни больше ни меньше вообще выкинуть всех этих россиян из Германии, вне зависимости от того, на каких основаниях они там живут. Я подумала: а вот интересно, если речь идет о людях, родившихся на территории России, распространяется ли это также на евреев, которые приехали в Германию по определенным программам, и на немцев, которые родились на территории России и опять же приехали по программам репатриации? Также предложила заморозить деньги. Но мы знаем, что в Европе с деньгами не очень хорошо.

Но как-то, вы знаете, вот мне ее предложения чего-то напомнили. Вот что-то я помню, что в 1933 году тоже был в Германии какой-то политик, который что-то такое предлагал в отношении некоторых групп населения Германии. Напишите мне, что это был за политик и чем это дело кончилось.

Обращаю, кстати, внимание, что, между прочим, российские у нас оппозиционеры, которые в ПАСЕ, помните, собирались, которые подписали вот эту бумажку о расчленении и унижении России, о том, что ей необходимо проиграть войну, о том, что после этого она должна быть деколонизована и все такое прочее, каждый раз, когда они вылезали на большой экран, они говорили: «Мы все это делаем, чтобы защищать права русских в Европе»

Обратите внимание, что каждый раз, когда происходит какой-то большой бенц – с визами или со счетами, или еще с чем-то, – вот вся эта делегация, за всех не поручусь, но 99% всей этой публики чудесным образом растворяется, засовывает себе язык куда-то, говорит, что надо войти в положение.

И вот, собственно, обратите внимание, что на самом деле задача всех этих людей лично обратная. Их задача – служить русским BLM, нормализовать запреты россиян, потому что иначе такие запреты будут выглядеть как нацизм, а тут вот можно будет сослаться, что, мол, это требования самой российской демократической общественности.

И, кстати, первый, кто нормализовал такое поведение, ввел его в широкий обиход (мы обсуждали это буквально неделю назад с Алексеем Венедиктовым), – это, конечно, был ФБК, который в начале войны придумал этот «Список 6000», в который он внес не только российских олигархов, но и своих собственных противников, типа Кашина и Венедиктова.

И оказывается, я этому удивилась, действительно, он был очень активен с этим списком, этот список реально всерьез в европейских столицах обсуждали, а в некоторых случаях, как, например, в Канаде, когда принимали санкции против Чубайса, прямо им и руководствовались. И вы помните, со стороны ФБК была масса кампаний, что надо отменить того, надо отменить, я не знаю, Андрееву, ведущую Первого канала, которая живет в Черногории или туда ездит, надо отменить концерт Гергиева и так далее и так далее. И иногда даже им что-то удавалось совместно с украинскими национал-деколонизаторами.

Но еще раз повторяю, что главная цель всего этого на самом деле была, используя классовое чувство лузеров, классовую зависть лузеров, вовлечь лузеров с российскими паспортами в кампанию по отрицанию самих себя. А потом оказывалось, что сначала весь российский бизнес виноват в чем-то (но на самом деле виноват в том, что он богатый, но тут им говорили, что он виноват в том, что он не сверг Путина и не предотвратил войну), а потом после этого неожиданно те самые люди, которые в этой кампании поучаствовали, обнаруживали, что им тяжело открыть счет в банке или им не дают визу, потому что, кто бы мог подумать, они сами себе вымостили эту дорогу, они сами в этом поучаствовали.

Еще раз повторяю: все вот этого рода предложения, в которых поучаствовала российская оппозиция, на самом деле это нормализация Критической расовой теории относительно россиян, что, дескать, они неполноценны и вот это они сами требуют самих себя запретить.

Среди нескольких мелких вещей, которые я хочу сказать, обратите внимание на – я уж третью неделю говорю об этом – дело Линдси Клэнси, которую не смогло осудить жюри, но и не смогло оправдать. Более того, сейчас известно, что уперся всего один человек внутри жюри, потому что девять женщин внутри жюри настаивали на оправдании женщины, психопатки и социопатки, которая с чудовищной жестокостью, заранее продумав процесс, убила своих детей. И только один мужчина уперся и сказал: «Нет, я считаю, что это задуманное заранее убийство».

И вот на наших глазах оказывается, что запрет на убийство своих детей – это теперь не то консерватизм, не то фашизм, не то белый патриархальный расизм. Это очень характерная черта, как я уже сказала, современного левого Коминтерна, который берет абсолютно крайнюю точку зрения и объявляет ее нормой, а все отступающее от нее объявляет фашизмом. Это ленинское требование: любой вопрос превратить в политический и расколоть по нему общество.

Я больше об этом не буду говорить, но одну важную вещь скажу. Обратите внимание, что самое ужасное в поведении Линдси Клэнси и что напрочь опровергает то, что она является сумасшедшей, – это абсолютное отсутствие раскаяния. Если вы убили своих детей… Но это, конечно, что-то абсолютно страшное. Но, в конце концов, знаете, вот я вспоминаю историю Геракла. Не знаю, знаете вы или нет, зачем он служил царю Эврисфею. Потому что на него Гера наслала безумие, и он в приступе этого безумия убил свою жену и детей. Вот такой был эпизод в биографии всеми уважаемого героя, совершившего 12 подвигов, за что ему и пришлось их совершать, согласно общей эллинской мифологии. Но как-то Геракл раскаивался. Геракл не считал, что все вокруг виноваты. Геракл считал, что надо искупить.

Вот мало того, что по месседжам Линдси Клэнси видно, что эта холодная психопатка и социопатка очень долго планировала убийство детей, что не сходится с ее показаниями, что якобы ей какой-то голос сказал, и она тут же это самое совершила, очень долго его осуществляла, потому что она их очень долго душила резиновыми скакалками, в этот момент отвечала на вопросы мужа, который ей звонил, говорила, немножко запыхавшись: «Да, да, да, у меня все в порядке», – самое главное – после этого она не проявила никакого раскаяния. Вот это ключевой момент.

Вместо того чтобы сказать: «Какой ужас! Я убила детей. Я не знаю, что на меня нашло», – она стала объяснять, что виноваты все окружающие: виноваты психиатры, которые ей выписывали не те таблетки (хотя она ходила к десяткам психологов и все эти таблетки какие-то смешивала, какие-то не пила), виноват муж, виновата патриархальная среда. Виноваты, в общем, все, кроме нее.

И самая еще вторая главная вещь – это не то, что в мире попадается такой человек (страшные люди бывают в мире), а то, что такой человек становится реально героем для сумасшедших левых женщин, которые говорят: «Она не виновата. Это у нее были гормоны. Если у женщины гормоны, ее нельзя судить».

Надо сказать, что этот аргумент меня совершенно убил. Потому что, ребята, если у женщины, оказывается, гормоны и ее нельзя судить, то это, например, означает, что женщины не должны голосовать. Ну как же, у них гормоны! Если они настолько не контролируют свое поведение, что они могут убить детей, и это не их вина, а просто они склонны к такого рода нерациональному поведению в силу своих собственных биохимических характеристик, то как вы, простите, существо с такими биохимическими характеристиками допускаете до серьезных работ? Как вы им преподавать разрешаете? Как вы им голосовать разрешаете? Как вы им разрешаете водить машину? Тогда, наверное, надо делать, как вот исламисты делают: пусть ходят в чадре, сидят дома и даже машину не смеют водить, и нигде не будут появляться без родственников.

Вообще, надо сказать, на примере этой истории мы увидели лишний раз тот действительно печальный момент, почему так много защитников Линдси Клэнси и почему вообще так много крайне левых среди женщин, особенно среди молодых женщин на Западе. Потому что, к сожалению, женщины действительно любят подчиняться социальной реальности. Вот в силу эволюционной логики выживания женщины, будучи более слабыми, они, чтобы выжить, гораздо менее зависели от того, как найти истину, и гораздо более зависели от того, чтобы быть конформными мнению коллектива: вот что он считает истиной, в то давайте верить.

И вообще, в истории человечества, напоминаю, только альфа-самцы (то есть те, кто, во-первых, способен к агрессии, во-вторых, способен к защите себя) и нейродивергентные люди (то есть люди с синдромом Аспергера и так далее) способны действительно искать истину. Если ты не способен защитить себя, как правило, ты не способен и искать истину, а вместо этого ты просто хочешь соответствовать тому мнению, которое имеет толпа.

Это, собственно, одна из главных причин, почему современные левые пытаются уничтожить маскулинность, пытаются уничтожить поведение альфа-самца, пытаются осудить агрессию во всех ее вариантах и запретить ее как нечто страшное. Потому что на самом деле здоровая агрессия – это то, что разрушает левую идеологию.

Вот, кстати, я тут вижу очень хорошую одну заметку от человека в Твиттере, который написал: «Вопрос “кто начал войну?” бессмысленный. Правильный вопрос – это “почему война началась?”. Спрашивая “кто начал?”, вы не получаете информации. А спрашивая “почему?”, вы докапываетесь до причин, знание которых может избежать последующих войн».

Да, и, конечно, последняя вещь, которую я хочу прокомментировать, прежде чем перейти к вашим вопросам. Меня уже, я вижу, спрашивают по поводу перестрелки СБУ и ГУР, формально которая велась за члена РДК. И у меня, конечно, вопрос: какой теперь последний положняк от украинских властей? Должен ли каждый «хороший русский» поддерживать этих прекрасных людей, за которых там стреляются? Потому что то ли этот человек исполнял какие-то заказы со стороны российской ФСБ и кого-то собирался убить, то ли это просто действительно была какая-то разводка СБУ, а убить надо было кого-то другого со стороны. Как во всем этом замешаны колл-центры и чьей версии должны сейчас придерживаться стойкие пионеры-деколонизаторы?

Единственное, что я могу сказать. Я пыталась понять, что там, собственно, между СБУ и ГУР происходит. Так, если честно, и не поняла. Единственное, что я поняла, – что, судя по всему, идет война за площадку. И, судя по всему, эта война за площадку связана с войной за колл-центры.

Я напоминаю, что тут как бы мы видим раздельные уши этого животного. Мы видим то убийство в Монако. И напоминаю, что в ходе убийства в Монако, во-первых, исполнительница взрывала господина Ермолаева, несмотря на то что она видела, что рядом с ним идет женщина и ребенок. Потом она уехала в Украину. Потом в Украине ее там пристрелил человек, который, если не ошибаюсь, был формально бывшим сотрудником украинских спецслужб. В доме у него обнаружился подвал, оборудованный для пыток. На суде он сказал, что он думал, что выполняет поручение начальства.

Перед этим было страшное убийство в Таиланде, когда сына одного из владельцев колл-центров расчленили, предварительно заставив признаться на камеру и назвать, кто в Украине покровительствует колл-центрам. И я, если честно, тоже сначала грешила на российские спецслужбы. А потом оказалось, что это эпизод все той же самой войны за площадку.

Плюс, опять же, сейчас НАБУ обыскивало служебное помещение генерального прокурора Руслана Кравченко и его первого заместителя Марии Вдовиченко и так далее и так далее. И согласно пресс-релизу НАБУ, речь идет о проверке возможной причастности одного из сотрудников офиса генерального прокурора к деятельности мошеннических колл-центров.

И вот к этому подверстывается эта перестрелка между сотрудниками ГУР и СБУ, которая касается человека, который в России был нацистом. Соответственно, его нам рекомендовали как… Как нам там говорили про РДК: «Это единственные русские, которые правильные. Вот их надо поддерживать».

У меня всегда был вопрос: а как же поддерживать людей, помимо всего прочего, которые, во-первых, воюют против своей страны, что за пределами добра и зла, а во-вторых, еще и нацистами были, собственно, в России и, собственно, из-за этого были вынуждены туда бежать? И неужели никого не могли привлечь на свою сторону в этом смысле украинские спецслужбы, кроме такого рода людей, которые все потеряли, во всем запутались и, поскольку у них нет никаких шансов, вынуждены выполнять все, что им скажут.

И, соответственно, СБУ сказала, что этот человек за деньги, полученные от ФСБ, пытался убить некого видного российского оппозиционера, который должен приехать в Киев. Я не представляю себе никаких видных российских оппозиционеров, которые должны приехать в Киев. Что это было такое, я не понимаю. Этот человек формально признался на камеру потом, все взял обратно. И как это все связано с колл-центрами? Но что-то мне сдается, что глубоко дело не чисто, причем со всех сторон.

И вот когда вот на это смотришь, в общем, если присовокупить к этому Монако, если присовокупить к этому историю в Таиланде, если присовокупить к этому перестрелки, то, ребята, вот это нынешнее состояние украинского государства и вот это те прекрасные люди, за которых нам европейские чиновники говорят: «Вы только, пожалуйста, не смотрите, что это такое, а вы должны топить за победу Украины».

Кстати говоря, как я понимаю, российские оппозиционные СМИ, тысяча говорящих голов России как-то не особенно это дело освещают.

Меня Роди спрашивает: «Как можно поддержать Латынину, кроме донатов?»

Слушайте, ставьте лайки, задавайте вопросы, пишите комменты. Но донаты ваши всячески приветствуются, потому что, я еще раз напоминаю, абсолютно все, на что существует с 2022 года наше скромное предприятие, – это, во-первых, то, что приносит Ютуб, а во-вторых, то, что является вашими донатами. Никаких других денег у вашей покорной слуги нет, вне зависимости от того, что пишут странные сайты, выходящие одновременно на русском, английском и украинском языке. И, конечно, публикации подобных сайтов я, естественно, да, рассматриваю как раз как способ написать: «Латыниной донатов не давайте, потому что ей и так кто-то платит». Еще раз повторяю: абсолютно мне никто не платит, кроме вас же и наших зрителей.

Да, вот Даша мне говорит, что у нас есть еще QR-кодики, которыми все это можно поддержать. Так что у нас есть Patreon. Так что у нас есть PayPal. И спасибо огромное всем, кто это делает, потому что, собственно, за ваш счет мы все это время и выживали. Более того, я могу честно сказать, что поскольку так уж получилось, что я всегда была очень нетребовательная, очень редко от работодателей требовала деньги, то я, на самом деле, впервые в жизни вот реально получаю хоть какие-то деньги за свою работу.

Да, вот меня спрашивают, что я думаю о позорной истории с разборками между ГУР и СБУ? Понимаете, если быть совсем великодушными, то можно сказать, что в феодальных государствах ровно это и творилось. Потому что когда какой-нибудь герцог Норфолкский во время войны разбирался с герцогом Сассекским, вот это приблизительно так и выглядело.

Но более того, это приблизительно так и выглядело в России в 90-х годах. Вот мне как-то один очень умный человек сказал, что Украина вообще повторяет судьбу России, только с запозданием на некоторое количество лет. Вот вспоминая, какого рода перестрелки были между такого рода феодальными ведомствами в Москве или разборки, это действительно очень похоже.

Опять же, знаете, вот российский майдан был в 1991 году. Закончился он распадом страны. Люди очень тогда гордились, что они вышли на митинг «За нашу и вашу свободу», на митинг в честь независимости Литвы. И, наверное, если бы этим людям сказали, что после этого в 2022 году человек, за независимость которого они выходили, – я имею в виду тогдашний министр иностранных дел Литвы Ландсбергис, – будет рассказывать, что русские не такие и вообще вот всякие, и вообще рылом не вышли, то, может быть, они не выходили бы на этот митинг. И может быть, историческая Россия не распалась бы.

И вот эта мысль, что российский майдан в 1991 году произошел, и мы расхлебываем его последствия, а украинский произошел сначала в начале 2000-х, а потом в 2014-м, и Украина сейчас расхлебывает его последствия, вот тоже может быть.

Не говоря уже о том, что если вы заметите на поведении президента Зеленского, то у меня такое ощущение, что вот та концентрация власти, которую он происходит в своих руках, очень многие вещи, которые он делает, он действительно очень сильно подражает президенту Путину, с очень серьезной разницей. Разница заключается в том, что очень многое из того, что делает Зеленский сейчас, Путин делал в начале 2000-х. Например, в начале 2000-х, понятное дело, скажем, просто коррупция была способом управления Россией, потому что не было никакого государственного аппарата. Было досье на каждого чиновника, над ним висел этот дамоклов меч, можно было ему голову отворачивать.

Но сейчас, когда государственный аппарат появился, и когда Путин полностью собрал в своих руках весь аппарат власти, то обратите внимание, что коррупция больше не становится способом управления государственным аппаратом, а наоборот, мешает управлению и управляемости государственного аппарата.

Меня спрашивают: «В Норвегии опять российское судно задержали. Как вы считаете, РФ будет противостоять захвату судов?»

Во-первых, я не знаю, задержали или нет. Извините ради бога. Я вполне понимаю, что какие-то российские суда могут задерживать. Это зависит, очевидно, от того, во-первых, как скоро отпустят, а во-вторых, от того, как часто это будет происходить.

Если это будет происходить крайне редко, то Россия будет спускать это дело на тормозах. А если это будет происходить достаточно часто, то, как уже сказал Путин, Россия явно будет обязана реагировать. Не по той причине, что Россия хочет эскалации агрессии, а просто потому, что есть правильные уровни эскалации. И если в отношении тебя проявляют те действия, которые тебе кажутся недопустимыми, то для того, чтобы не допустить дальнейших действий, ты, собственно, должен на это ответить.

Вообще, знаете, я уже несколько раз произносила во время этого эфира слова «агрессия», «эскалация». И, вы знаете, я решила по этому поводу произнести небольшой спич, который будет касаться не только России, но и который будет касаться Европы, и который будет касаться некоторых базовых биологических понятий, которые мы забыли, которые связаны с агрессией.

Я напоминаю, что в современном мире слово «агрессия» превратилось в такой ужасный маркер. Если ты агрессор, то все, беда, ты должен отвечать, тебя надо затоптать лапами. Правда, не совсем понятно, кто и как должен это делать. В основном, как я вижу, это надо делать путем выражения глубокой озабоченности и крайнего осуждения.

Я напоминаю, что агрессия с точки зрения биологии – это инстинкт, свойственный практически всему живому, практически всем живым организмам, и более того, являющийся неотъемлемой частью построения мира, построения иерархии и выживания вида и выживанию того, что Ричард Докинз называет «selfish gene» («себялюбивый ген»).

Я напоминаю, что впервые агрессию в таком качестве описал знаменитый натуралист Конрад Лоренц, который напомнил две вещи. Первая заключается в том, что агрессия, как я уже сказала, способствует выживанию вида как целого.

Например, Конрад Лоренц заметил, что в коралловых рифах рыбки делятся на две части: это серые бесцветные рыбки, которые бегают стаями и которые никогда не атакуют друг друга, и это пары ярко окрашенных рыбок, которые всегда находятся парами или поодиночке, если не заведет пару, и которые нападают на любую другую пару. И если такие рыбки поселить в аквариуме, то они просто сожрут друг друга, потому что их агрессия не найдет естественного выхода. Но в натуральном обитате эта агрессия находит естественный выход, который связан с тем, что рыбки просто распределяются по всей площади и получают достаточное количество питания, которое они не получили бы, если бы жили вместе.

То есть вот первая вещь, которую делает агрессия. В естественной среде она способствует распространению данного вида по всей территории и оптимальному использованию этим видом территории. Например, если посмотреть, сразу забегая вперед, на то, как расселялось человечество по планете Земля, то мы увидим, что именно это обстоятельство обеспечило распространение человечества по всей планете Земля, потому что человечество, пока оно имело возможность уходить от агрессии, оно всегда распространялось в то место, где человека еще нет, соответственно, вместо того чтобы воевать за территорию.

Например, анатолийские земледельцы, которые появились на территории Европы около 7 тысяч лет до н.э., в течение 3 тысяч лет дошли до Англии таким способом и ни разу по дороге друг друга не вырезали, потому что каждый раз, когда возникал конфликт, они, как рыбки цихлиды, просто отселялись. Я напоминаю содержание одной из предыдущих серий нашей беседы. Когда они дошли до Англии, это была конечная остановка, они переправились в Англию, Англия – остров, дальше расселяться было некуда, прошло 600 лет английского неолита, они начали резать друг друга. В аквариуме, грубо говоря, оказались.

Вторая важнейшая вещь заключается в том, что, с точки зрения Конрада Лоренца, именно агрессия относительно тех, кто является чужой, способствует формированию чрезвычайно близких связей относительно тех, кто является свой, если речь идет о том же самом виде.

И, например, Конрад Лоренц приводит прекрасный пример серых гусей, потому что серые гуси тоже очень территориальны. И один серый гусь-мужик всегда прогонит другого серого гуся-мужика, но зато он очень нежно любит свою собственную самочку. Но бывают случаи, когда серый гусь-мужик не может прогнать другого серого гуся-мужика. То есть что-то у него не получилось. Вот в таком случае он ту самую самочку, которую он нежно любит, он на нее обернется и может защипать чуть не до смерти. Потому что агрессия к своему конкуренту, который принадлежит к одному и тому же виду, и наоборот, чувство необыкновенной связи с тем, кто является твоей парой, это две стороны одной медали.

Кроме того, но это я уже забегаю вперед по поводу Ричарда Докинза, агрессия является способом построения иерархии, а иерархия – это не что иное, как запомненный порядок агрессии. Альфа-самец в стае шимпанзе – это, грубо говоря, тот, про которого бета-самцы и гамма-самцы запомнили, что его лучше не бить. А бета-самец – это тот, который запомнил, что альфа-самца нужно не бить, а соответственно, гамма-самцу можно ему и вломить.

И, кстати говоря, вот эта смещенная агрессия, о которой я только что сказала, когда вместо того, чтобы щипать своего соперника, вы щипаете вашу же собственную самочку, мне кажется, она очень характерна для современных левых, потому что это люди, которые запретили себе агрессию по отношению к реальным противникам и по отношению к реальным проблемам, например, по отношению к исламистам, у них она смещенная, и они начинают щипать того, кто абсолютно беззащитен.

Собственно, вся cancel culture, вся культура отмены – это такая смещенная агрессия. Это показывает, что у людей в голове серьезный непорядок. Вымещать свою агрессию совершенно нормально для того, чтобы построить свою карьеру и отстоять свое жизненное пространство.

Переходим теперь к моему любимому Ричарду Докинзу. Я вам должна сказать, что я по этому поводу специально перечла мой любимый «The Selfish Gene», который я вам всем рекомендую. И даже совершенно поражалась, как книжка, которую я читала еще до войны и была просто одна из моих любимых, совершенно по-другому для меня вдруг звучит после этой войны и на фоне всего, что происходит с Европой.

Потому что я напоминаю одно из самых сильных мест в книге «Selfish Gene», в книге «Себялюбивый ген». Ричард Докинз разбирает механизмы, которые он называет оптимальной стратегией поведения, какой оптимальной стратегии поведения должны придерживаться представители того или другого сообщества, чтобы не самоуничтожиться и чтобы процвести.

И он сначала вводит две простых стратегии поведения, которые, сразу забегая вперед, не являются оптимальными, а являются очень плохими. Одну он называет «голубь», другую он называет «ястреб» («hawk»). «Голубь» – это тот, который никогда не проявляет агрессии, даже если агрессию проявляют в отношении к нему. То есть он всегда очень миролюбивый. А «ястреб» – это, наоборот, тот, который всегда проявляет агрессию. Даже если против него никто ничего не делает, то ястреб всегда пытается кого-то ущипнуть.

И, соответственно, обращаю ваше внимание, что и та, и другая стратегия является абсолютно катастрофической. Или, точнее, популяция «голубей» выживает довольно хорошо, пока все – «голуби». Потому что она кооперирует, соответственно, развивается, у нее развиваются науки, ремесла или она занимается добычей еды, выращиванием своего молодняка, не тратит ресурсы в бесполезных драках. Но проблема заключается в том, что в каждой популяции голубей в таком случае рано или поздно заводится «ястреб». И тогда этот «ястреб» оттягивает на себя все ресурсы, всех имеет, а ему никто не противостоит, потому что все – «голуби».

Соответственно, эволюционно нестабильной стратегией, плохой стратегией является также стратегия «ястреба», потому что «ястреб», во-первых, направлен не на то, чтобы произвести, а на то, чтобы у кого-то что-то украсть. И, соответственно, пока он находится в популяции «голубей», оно еще ладно, он действительно все под себя подгребает, хотя вся популяция, естественно, при этом терпит ущерб. Но в какой-то момент «голубей» не остается, остаются одни «ястребы», они начинают рвать друг друга на части и затрачивать ресурсы ровно на то, чтобы рвать друг друга на части. И, как вы понимаете, это все не очень продуктивно.

Соответственно, Ричард Докинз, рассматривая эволюционно-стабильные стратегии, вводит одну единственную эволюционно-стабильную стратегию, которая лучше всех других. Эта стратегия называется «мститель» (retaliator). «Мститель» – это тот, который относительно «голубя» ведет себя как «голубь», а относительно «ястреба» он сразу дает ему в рог. Кстати говоря, к вопросу об отношении левых к исламистам. «Мститель» – это единственная эволюционно-стабильная стратегия, которая способствует устойчивому развитию популяции.

Более того, эта стратегия имеет преимущество перед двумя другими, одну из которых называет Ричард Докинз bully, а другую он называет prober-retaliator.

Что такое bully? Это «хулиган». Это «хулиган», который относительно «голубя» ведет себя как «ястреб», то есть он все время норовит ему дать в рог, но если он видит настоящего «ястреба», он немедленно сливается.

Prober-retaliator, грубо говоря, «пробник-мститель» – это практически зеркальная, наоборот, стратегия. То есть это биологический объект, который время от времени делает какую-нибудь гадость, даже если к нему все хорошо относятся, чтобы проверить, может ли он заработать каких-то дополнительных себе очков за чужой счет, за счет «голубей», но если ему дать в рог, то он ведет себя как нормальный «мститель», то есть он не тушуется, он, соответственно, тогда начинает лестницу эскалации.

Так вот, еще раз повторяю, единственная стабильная эволюционная стратегия – это стратегия «мстителя». Потому что если ты являешься добрячком, который вообще запрещает агрессию любым способом, то тебя съедят «ястребы». Если ты «ястреб», который все время рвет других на части, то ты будешь свое время тратить на то, чтобы рвать других на части, а сам ничего не создашь.

Соответственно, почему я это долго говорю? Потому что давайте посмотрим, как действуют все эти эволюционные стратегии относительно различных человеческих обществ – как тех, которые существовали в древности, так и того, как вела себя Россия с 1991 года и по сегодняшний день. Забегая вперед, скажу, что Россия в 1991 году проявила себя как «суперголубь», за что, собственно, имеет все свои нынешние неприятности. Забегая вперед, тоже скажу, что европейские чиновники, европейское население проявляют себя как «суперголубь». Ну вот посмотрите хотя бы ту же самую историю с Сеутой, где у нас испанский премьер Санчес, с одной стороны, заявляет, что в Сеуте ничего не происходит и все мигранты оттуда ушли, с другой стороны, заявляет, что этим несчастным людям, мигрантам нужно помочь, а с третьей стороны, заявляет, что, в общем, дескать, все, что нам там нехорошее о них рассказывают, это происки не то россиян, не то евреев.

Вот если вы ведете себя как «суперголубь», то вам будут какать на голову, а потом ее отрывать. И вы никогда не успокоите, никогда не умиротворите «ястреба», потому что чем больше вы говорите «какайте мне на голову, я виноват», тем больше вам будут какать на голову.

Вот в этом смысле та российская оппозиция, которая при словах украинских национал-деколонизаторов о том, что россияне не люди, они генетические рабы, говорит: «Что нам еще нужно сделать для этих бедных людей, чтобы они поняли, что мы все-таки хорошие?», – ответ – ничего. Потому что чем больше вы доказываете свою беспомощность, чем больше вы подставляете свой бок, чем больше вы ведете себя как «голубь», чем больше вы не отвечаете, тем больше вы, соответственно, показываете «ястребу», что это и есть правильная стратегия.

В случае исламистов – забирать все что можно у этих дурацких европейцев. В случае исламистов-лайт, которыми являются на самом деле украинские национал-деколонизаторы, построенные по этому образцу, та же самая логика, – то же самое.

Но возвращаясь немножечко назад, я бы хотела, еще раз повторяю, возвратиться в те вещи, о которых я когда-то вам говорила, как была построена вначале логика расселения человечества и как человечество до образования государства, особенно на территории Европы, было устроено относительно «ястребов», «голубей» и «мстителей».

Кстати говоря, я чуть не забыла. Обратите внимание, что именно роль «мстителя» – это самая сладкая роль, самая воспеваемая роль во всей человеческой литературе, во всем человеческом эпосе, во всех песнях, во всех книгах, во всех фильмах. Вот если у вас литература не о любви, и даже иногда если она о любви, то в 90% случаях она о мести. Не случайно граф Монте-Кристо – это такой популярный персонаж, это такой архетипический персонаж.

Человек инстинктивно чувствует, что правильное поведение – это поведение мстителя. Человек инстинктивно чувствует, что это нехорошо, если ты ни с того ни с сего приходишь и кому-то даешь в рог. Но человек точно так же инстинктивно чувствует, что если ты в ответ на правую щеку подставляешь левую, что является абсолютно эволюционно неоптимальным поведением, то тебя просто ударят по левой щеке, а потом затопчут в грязь.

И именно поэтому вот именно это поведение, поведение «мстителя», поведение Ивана Царевича, сначала что-то с ним нехорошее сделали, а потом он как в ответ размахнулся, настолько популярно и в литературе, и в фильмах.

И обратите внимание, также поведение «мстителя», архетип графа Монте-Кристо, знаете, что в нем очень важно? Граф Монте-Кристо у нас же ведь крут. У графа Монте-Кристо очень много денег. Он не просто мстит, он имеет ресурс мстить. И это тоже очень важно. Потому что я об этом забыла сказать. Об этом было очень важно сказать, хотя я уже говорила об этом в другом месте.

Для Ричарда Докинза агрессия прямо связана с построением иерархии. И построение иерархии – это не что иное, как запомненная агрессия, как запомненные результаты предыдущих итераций. Вот Ричард Докинз обращает внимание на сверчков. У них удивительным образом происходит построение иерархии. Тот сверчок, который проигрывает большинство сражений, он становится менее драчливым. А тот сверчок, который, естественно, их выигрывает, он становится более драчливым. Причем он не запоминает, кому он проиграл. Он просто запоминает, что он по жизни лузер и лучше не соваться.

Естественно, у других животных, в частности у тех же самых шимпанзе, дело обстоит по-другому. И шимпанзе очень хорошо запоминает, кому можно дать в рог, а кому нельзя. Он помнит предыдущие итерации относительно агрессии. И он очень хорошо понимает, какая стратегия является оптимальной, потому что ты не всегда ведешь себя как «ястреб» или «голубь» вообще, а ты по отношению к начальнику понимаешь, что лучше вести себя как «голубь», что бы то ни было.

Вот начальник на тебя наорал. Плохая стратегия – дать в ответ начальнику в рог. Ты все равно больше огребешь. А вот подчиненный на тебя наорал. Хорошая стратегия – дать ему в ответ в рог. А вот случилось что-нибудь такое с человеком, который посторонний, который приблизительно тебе равен, то не надо делать ему гадостей, но если он тебе дал в рог, то надо дать ему в рог ответ, иначе не остановится. Это тоже очень важный момент. Как я уже сказала, иерархия – это запомненная агрессия.

И в этом смысле очень важно понимать, что 90% вот этих вот самых левых теорий, которые копят зуб на начальников, которые копят зуб на власть предержащих и говорят: «Да как же нехорошо, что они такие богатые, что они такие сильные. Да вот мы сейчас как им дадим», – 90% этих левых теорий идут против естественного порядка вещей. И никогда эти лузеры никому в рог не дадут, потому что они уже оказались внизу самом иерархии. И если бы они могли дать кому-то в рог, то они просто были бы наверху иерархии.

Ровно поэтому бесполезно обращаться к лузерам, к маргиналам: «А мы сейчас тут все переделаем». Да нет. Именно поэтому в 99% случаев судьбы страны решает ее элита, какова бы она ни была. Бывают, к сожалению, инверсивные случаи, когда судьбы страны решают действительно маргиналы и лузеры, как, например, в России в 1917 году. И вот тогда в стране начинается абсолютная катастрофа.

Я, собственно, вот просто обращаю ваше внимание, что если мы посмотрим на результаты революций в истории человечества, то в тех случаях, когда революцию делали элиты, например, Славная революция в Великобритании или, опять же, американская Война за независимость 1776 года, вот когда революцию делали элиты, она кончалась очень хорошо. А когда революцию делали лузеры и маргиналы, как, например, Иранскую революцию или Революцию 1917 года, или Мадридские восстания 1809 года, или революция начиналась как революция более или менее элит, но в ходе ее власть переходила к маргиналам, как это происходило во время Великой Французской революции, то дело кончалось для страны очень-очень плохо.

Мы поговорили о биологической основе этого дела, а теперь мы переходим к некоторым коротким урокам из человеческого общества. И я напоминаю несколько простых правил, как образовывались человеческие общества, догосударственные в основном, то есть те общества, где агрессию регулирует не государство, а само человеческое сообщество, на территории Европы.

Почему на территории Европы? Потому что очень удобно изучать именно территорию Европы, потому что на территории Европы было чрезвычайно мало населения, которое осталось после ледникового периода.

Я напоминаю, что в результате ледникового периода на территории Европы человек практически вымер. Он остался только в некоторых рефугиумах в южной ее части. И, соответственно, когда оледенение окончилось, то существовавшие на территории Европы охотники и собиратели, так называемые western hunter-gatherers (западные охотники-собиратели), они, во-первых, действительно стали распространяться потихонечку, а во-вторых, их всегда было очень мало. Их общее количество не превышало 10-50 тысяч человек.

Поэтому, когда на территорию Европы зашла следующая человеческая волна, а это были анатолийские охотники и земледельцы, которые пришли по островам Эгейского моря 7 тысяч лет до н.э. в Грецию и потом распространялись по всей Европе, то, как это ни парадоксально, мы не наблюдаем следов их столкновений, жестоких столкновений, и уничтожений их охотниками-собирателями. Почему? Ровно по тому же самому территориальному принципу. Потому что охотников-собирателей было очень мало, они не считали нужным драться, они просто куда-то уходили.

Соответственно, в нашем геноме, за исключением всех тех народов, включая славян, которые живут вокруг Балтийского моря, просто мало генома охотников-собирателей, потому что достаточно мало смешивались. Они просто плевали на этих странных людей, которые возделывают землю, и уходили.

То же самое абсолютно происходило с анатолийскими земледельцами, когда они заехали на территорию Греции. Потому что каждый раз, когда у них начинался конфликт, они просто предпочитали куда-то уйти.

И, как я уже сказала, например, за три тысячи лет всего, передвигаясь вдоль исключительно морского побережья, вдумайтесь, от Греции аж через все побережье Италии, потом через все побережье Испании они дошли аж до Ла-Манша, где, как я уже сказала, переселились в Англию.

То есть это означает, что каждый раз, когда их становилось слишком много, у них появлялось популяционное давление, у них появлялась какая-то история, что вот тут мы что-то не поделили, да ну его нафиг, пошли в другое место, не будем никого лущить.

Также очень интересно, что через некоторое время некоторые из этих культур обратились к насилию. Это очень интересно, в каких случаях они обращались к насилию, потому что есть два способа описания абстрактного того, как существовали эти культуры на территории Европы. Некоторые любители благородного дикаря, включая великого литовского археолога Марию Гимбутас, нам рассказывают, что вот были замечательные культуры, которые никогда не применяли насилие. А другие люди, которых я тоже очень люблю, например, есть прекрасная книжка, которая называется «War Before Civilization» («Война до цивилизации»), говорили, что вот смотрите, сколько раз человек-дикарь лощил друг другу головы топорами.

И та, и другая точки зрения исключительно неправильные, потому что они не описывает систему в динамике. Они не описывают, в каких случаях человек был мирный, а в каких случаях тот же самый человек и то же самое общество начинало лущить друг друга топорами. И я только два примера приведу, потому что они очень характерны.

Первый пример – это культура LBK (Linear-based ceramic), которая начала существовать 5 тысяч лет назад, внимание, в лёссовых долинах Дуная, Рейна и их притоков, например, Мозеля. Это была культура, которая замечательно мирно жила целых 600 лет, а потом начали друг друга убивать с такой силой, что, например, в местечке под названием Херксхайм мы нашли по крайней мере 500 трупов, а скорее всего, их там было около тысячи, которых сварили, съели, высосали кости, пожарили, разбили кости молотком, высосали костный мозг, из черепов сделали кубки. Это все делали те самые люди, которые перед этим сотни лет жили абсолютно мирно. Вопрос: что случилось?

А очень просто. Культуре, которая жила в лёссовых речных долинах, начало не хватать земли. Вы скажете, как им начало не хватать земли? Их там было всего на всех про всех, может быть, если очень хорошо считать, 500 тысяч человек. А сейчас на этих территориях от Венгрии до Германии и Польши живут десятки миллионов. Как это им земли не хватало?

И тут возникает маленькое важное уточнение, которое заключается в том, что, во-первых, у этих людей были каменные топоры, даже не бронзовые, они не могли заниматься хорошо подсечно-огневым земледелием, потому что это была Европа и вот эти тяжелые европейские леса горели плохо, рубились они еще хуже. Почвы, на которых они селились, были лесовые. То есть это богатые речные долины. И помимо того, что это богатая почва, там растет какой-нибудь дурной кустарник, который достаточно легко вырубить. И вот все эти почвы оказались заняты, а дальше можно было бы вырубать уже вот эти тяжелые толстые леса.

Но понимаете, какая проблема – топоры у этих ребят были кремневые. И оказалось в буквальном смысле, что дать соседу кремневым топором по голове и отобрать его участочек – это значительно стоит меньше энергии, чем этим самым кремневым топором срубить дерево. Вот и все. Вот и жестокий ответ. Никакой там тебе гуманности, никакой тебе негуманности, никакой тебе врожденной морали, которая в течение 600 лет заставляла представителей этой культуры любить друг друга.

Пока они могли спокойно любить друг друга и вырубать вот эти кустарнички по берегам реки, они вырубали кустарнички. Как только кремневыми топорами пришлось вырубать тяжелые деревья, они сказали: «Не, мы лучше будем давать топором соседу».

Абсолютно то же самое, я об этом только что говорила, произошло в неолитической Англии, когда в течение нескольких тысячелетий, как я уже сказала, все эти люди мирно-мирно распространялись по побережью Испании, Италии и Франции, дошли до Англии, переселились в Англию, тоже 600 лет жили абсолютно мирно тут у них было еще хуже, потому что в Англии, как вы понимаете, рек меньше, речных долин, наполненных лесом, еще меньше, и им, конечно, пришлось делать в тяжелых тогда английских лесах какие-то поляночки.

Это бывает в лесу. Упадет дерево, соответственно, дерево образует какую-то лужайку, в этой лужайке вы что-то подкопали, что-то сожгли, там пустили пастись козу, она что-то поела. Вы делаете небольшие лужайки. Вы не можете селиться большой деревней, как правило, вы селитесь отдельным хутором, и вам как-то хватает.

Но поскольку вы селитесь отдельным хутором, то это старая известная особенность древних людей, что они были очень склонны к социализации, и если они где-нибудь селились отдельным хутором, то они всегда обязательно куда-то собирались на большую церемонию. Это называлось causewayed enclosures, такие обведенные насыпью святилища, в которых эти ранние неолитические земледельцы собирались в Англии. После 4-го тысячелетия до н.э. это все начало происходить.

Как я уже сказала, 600 лет они жили мирно, а через 600 лет они опять начали лущить друг друга топорами по головам, кремневыми топорами, причем делали это довольно упорядоченно. Они делали это в тот момент, когда люди собирались на праздник как раз в это самое святилище. У нас есть несколько святилищ, где прямо видно, что вот это святилище окружено этой насыпью, в эту насыпь есть вход, и вот прямо у этого входа лежит гигантское количество стрел с кремневым наконечником и лежат какие-то трупы, причем исключительно мужские, которым раздробили бошки.

И, соответственно, видимо, что произошло? То есть какая-то другая группа не хотела бегать по лесам в поисках этих хуторов, потому что это непродуктивно, а она дожидалась, пока все племя собиралось в святилище, и тогда можно было на это племя напасть, тогда можно было убить мужиков, тогда можно было забрать баб, и это сразу был сладкий ресурс.

И опять та же самая проблема. Земли у них было еще дофига. Их было в Англии мало. Но оказалось, что просто поскольку у вас достаточное количество людей размножилось и у вас есть достаточное количество людей, которые находятся в этом племени вот этих вот лужаечек, то вам лучше ударить человека топором по голове, чем самому делать лужаечку, дешевле. Агрессия в таком случае лучше окупается, чем не агрессия.

Вот как только смещается этот баланс, что вам лучше – построить или отнять… Вот как любая элементарная частица находится в самом низком энергетическом состоянии, которое возможно. Вот почему у нас свободный нейтрон через 15 минут в среднем распадается на протон? Потому что у протона энергетическое состояние ниже. Вот по этой же самой причине как только у вас цивилизация нарабатывает достаточное количество добра, которое оказывается, что вам легче ударить кого-то топором по голове и забрать то, что он сделал, чем самому это произвести, то вы начинаете этого человека бить топором по голове.

Причем обратите внимание, что все это происходит до образования государства. И все это безобразие, кстати говоря, прекращается с момента образования государства, потому что на самом деле государство – это как раз способ отменить поедание человечное, что люди не будут поедать друг друга, потому что их будет есть государство. Вот это способ запретить это безобразие и сказать: «Ребята, так жить нельзя. Мы это будем делать сами. Вы относительно друг друга не будете это делать». Потому что если государство не образуется, то начинается, как у Гоббса, война всех против всех, но только при том условии, если война всех против всех окупается.

И, соответственно, вот что вы тут ни делаете, оказывается, что если война окупается, вы занимаетесь войной, если агрессия окупается, вы занимаетесь агрессией, а если она не окупается, вы занимаетесь созиданием.

И обратите внимание, что у вас проходит человечество такую стадию формирования, в ходе которого агрессия у вас уже есть, а государства нет. Почему? Потому что вот все эти люди, допустим, из той же самой культуры LBK, которые лущили друг друга топорами по голове, можно ударить человека топором по голове и забрать его деляночку, но невозможно ударить человека в первобытном состоянии топором по голове и заставить его платить тебе дань, потому что этот человек, правильно, просто уйдет дальше куда-то в леса.

Вот эта всеобщая резня во время культуры LBK, она не закончилась построением государства, она закончилась тем, что люди, немножко постучав друг другу по голове, сказали: «Вы знаете, мы, кажется, тут нашли другие способы хозяйствования». У них там через некоторое время, опять же, появились бронзовые топоры, они тоже ушли в леса, стали жить хуторами, расчищать себе деляночки. Это уже называлось через значительное количество лет Культура воронковидных кубков. Они нашли способ переместиться на следующий уровень цивилизации.

А вот, например, в несчастном Египте те же самые 5 тысяч лет назад зародилось земледелие, а с Египта бежать было некуда, потому что там был Нил, вокруг была пустыня, Сахара начала в этот момент высыхать окончательно. И все эти люди, которые жили в Сахаре более-менее в оазисах, ринулись к Нилу. И тут оказалось, что с Нила выдачи нету, и бежать некуда.

И тут буквально в течение рекордно короткого времени в Египте появилось государство, уже к 3800 году оно появилось, к 3400-му оно распространилось аж на весь Египт. И что первым делом стало делать это государство? Правильно, оно стало заниматься в гигантском масштабе человеческими жертвоприношениями. Фараоны первой династии просто угрохивали вместе с собой, в конце жизни клали вот в эти первые пирамиды десятки, а в некоторых случаях сотни, причем не каких-то там рандомных крестьян, а настоящих своих придворных. Почему? Потому что вот этим могло себе позволить заниматься государство, потому что оно превратилось в механизм стационарного насилия.

И почему это важно для нас? Потому что мы переходим к, естественно, двум примерам, которые я и хотела именно с точки зрения чисто биологической революции разобрать, именно с точки зрения вот чисто этих моделей поведения «ястреба» и «голубя».

Потому что о чем, собственно, я говорила, когда говорила о культуре LBK и об английском неолите? Я говорила, что до тех пор, пока ресурсов мало, человеку выгодно вести себя как «голубь», у него это оптимальная стратегия поведения. Он производит что-то. Как только ресурсов много, сразу у вас среди этих «голубей» зарождаются «ястребы», потому что выгодно эти ресурсы захватывать. И ничего вы с этим не поделаете до тех пор, пока у вас не появляется retaliator, пока у вас не появляется «мститель». И более того, в человеческом обществе роль этого «мстителя» берет на себя государство. Оно говорит: «Если кто-то что-то нарушил, я ему дам в рог».

Теперь посмотрим, как выглядела с этой точки зрения именно оптимальная стратегия выживания России или, точнее, Советского Союза с 1991 года. Ответ заключается в том, что Советский Союз, который всю жизнь, кстати, был очень агрессивным государством, хотел, особенно в 30-х годах, завоевать весь мир, весь себя превратил в фабрику для оружия и так далее и так далее, к 1991 году не просто ослабел, а превратился в «суперголубя».

«Суперголубь» после провала ГКЧП в лице Ельцина сказал: «Я не я, корова не моя. Слушайте, мы хотим со всеми дружить. Мы хотим со всеми дружить до такой степени, что мы сами себя распустим. Вот мы прямо от себя отрежем куски, вот мы от себя отрежем ножку, мы от себя отрежем ручку, мы от себя отрежем вкусное бедрышко. И мы теперь считаем, что все люди – братья. Потому что мы-то раньше были нехорошими, а теперь мы будем “голубями”».

И что случилось? Правильно, с точки зрения теории игр, с точки зрения биологии, с точки зрения себялюбивого гена, с точки зрения Докинза, как только Советский Союз – историческая Россия повел себя как «суперголубь», то, естественно, в силу эволюционной биологии окружающие страны повели себя как «ястребы». «Ха! Тут еду дают! Налетай!» Вы сами распустились, вы сами разрубили себя на 15 частей, вы уничтожили результаты исторического существования страны, которая собирала себя 300 лет. Вы правда думаете, что вам кто-нибудь скажет спасибо? Вам скажут: «Спасибо, идиоты». Падающего толкни.

Поэтому я сама очень часто говорю и вспоминаю, как в 1997 году в Соединенных Штатах шла дискуссия о расширении НАТО на восток, когда, соответственно, Бжезинский говорил: «Такая ситуация бывает раз в столетие и невозможно ей не воспользоваться. Люди сами подставились. Падающего толкни. Давайте поссорим варваров между собой. И если мы заберем Украину, то Россия никогда не станет империей, а варваров надо ссорить между собой», – и когда, наоборот, бегал какой-нибудь Гэддис или какой-нибудь тот же самый Джордж Кеннан и говорил: «Ребята, вы что делаете? То, что вы делаете – это начало новой холодной войны, которая кончится войной горячей, возможно, и уж во всяком случае похоронит демократию в России и выставит тех людей, которые сейчас в России сами отрезали от России куски в надежде на то, что теперь нет ни эллина, ни иудея, а все замечательные члены западной демократии, их выставят в качестве идиотов и предателей родины (каковыми они по итогу и оказались)».

При том, что, конечно, жалко, что не послушали Гэддиса и не послушали Кеннана, как бы вам сказать, действительно, такие исторические возможности грех упустить с точки зрения тех же самых Соединенных Штатов. Пока дают – бери. По-другому в истории не бывает.

Представляете, условно говоря, кто-нибудь в культуре LBK, ну вот этот самый, который деляночки расчищал, вдруг принялся бы бегать по долине с криком: «Слушайте, у меня есть моя собственная деляночка, я ее расчистил, но я хочу ей поделиться». Конечно бы, у него бы забрали половину делянки, а потом его стукнули бы по голове. Почему? Потому что он ослабел. Другого поведения просто не бывает статистически. Статистически побеждает именно эта модель поведения. Если ты «голубь», то эволюционно правильная стратегия поведения относительно тебя – это «ястреб».

Если ты говоришь: «Я в любом случае разоружаюсь, и я хочу, чтобы меня все любили, и я никогда ничего не скажу», – то тебя обязательно клюнут в темечко и выдерут тебе печенку.

Во-первых, что произошло после 2022 года? Во-первых, эта картина мира рухнула, она осталась только у отдельных стойких представителей демократической оппозиции, которые продолжали говорить, что для того, чтобы Россия удовлетворила тех, кто по отношению к ней с 1991 года вел себя, расширяя НАТО и так далее, надо еще уступить, надо еще расчлениться, надо проиграть войну, надо еще унизиться, надо еще деколонизоваться, что выглядело совершенно дико, потому что Россия для начала уже деколонизовалась, разделилась на 15 частей. И знаете, что-то счастье ей это не принесло, вместо этого ей сказали: «Делись дальше».

Кстати, я забыла сказать совершенно потрясающую деталь, о которой я не знала. Я не знала, что в свое время, оказывается, академик Сахаров, человек действительно высочайших моральных качеств, лично безупречный, принес проект – он был первый – расчленения исторической России не на 15, а на 50 республик. Я когда это случайно узнала, я не поверила.

Но действительно летом 1989 года Андрей Дмитриевич Сахаров от большого ума написал текст, в котором говорил: «Вот нехорошо, потому что есть в составе Российской Федерации разные автономные республики и разные регионы, и разные всякие такие вот области. Вот сейчас у нас 15 республик, а давайте мы сделаем 50 и каждой из них дадим право выхода из состава Советского Союза. И вот тогда-то всем будет счастье». Что называется, академик Сахаров – первый деколонизатор.

Вот я представляю, что произошло бы, если бы он жадным национальным элитам в 1991 году действительно дал этот инструмент в руки. Потому что, конечно, тогда, к сегодняшнему году, Россия бы превратилась в то же, во что превратился Ближний Восток, то есть место, где все воюют со всеми, а деколонизаторы разводят руками и говорят: «Мы же хотели как лучше. А почему же получилось как всегда?»

Вот представляете, если вы возьмете 50 штатов в Соединенных Штатах и сделаете из них 50 самостоятельных государств. Естественно, кто-то из них обязательно начнет воевать друг с другом, а кто-то просто собачиться, и кто-то еще деколонизоваться, и кто-то скажет: «А я хочу на алгонкинском говорить», а кто-то скажет: «Я хочу говорить на испанском». И все, и нет никаких Соединенных Штатов. И Калифорния воюет с кем-то, я не знаю, с Нью-Мексико. И все говорят: «А мы же хотели как лучше. А что же получилось как всегда?»

Это я к тому, что для меня вот эта вот история была, если честно, просто, что называется, eye-opener и личным потрясением. Потому что я помню, как я еще маленькая была, и была история, когда академик Сахаров шел к трибуне где-то в каком-то верховном съезде и на него зашикали. И эта история многократно описывалась в демократических разных текстах, что, дескать, вот какие плохие эти партийные начальники, эти глупые депутаты, которые на великого морального академика Сахарова шикали.

И теперь я понимаю, что вот, может, они были партийные депутаты, и, может, они были твердокаменные задницы, но ужас-то исторический заключаются в том, что шикали они правильно, потому что, не дай бог, случилось бы то, что планировал академик Сахаров. Это оказалось бы еще покруче и необратимее того, что нам устроил всем товарищ Борис Ельцин.

Да, так вот, к вопросу о том, какова была реакция российских элит в 2022 году. Реакция российских элит в 2022 году на эту войну в значительной степени исходила из прежних вводных. Эти прежние вводные были две. Первое. Запад велик, могуч и справедлив, и все, что является геополитическими интересами Запада, является моральными императивами, а все, что является геополитическими интересами России, является фашизмом. Потому что их так учили предыдущие 30 лет. И вот, собственно, это обернулось тем, что мы имеем.

Второе. Не забудем вот эту историю про иерархию, потому что, как я уже сказала, иерархия – это выученный порядок агрессии, и ты инстинктивно знаешь, кому ты можешь дать в рог в ответ и выступить в качестве «мстителя», а кому лучше не надо, потому что все равно костей не соберешь.

Вот у российских элит было еще выученное понятие иерархии о том, что Запад все равно крут и все равно как сказал Запад, так будет, поэтому лучше не пищать, а сразу покориться. Что называется, доктор сказал в морг – значит, в морг. Раз Запад сказал, границы 1991 года, суд над военными преступниками и репарации – лучше, значит, сразу под этим подписаться, потому что все равно заставит эту чашу испить до дна.

Ну и, естественно, одна из самых важных историй в этой войне заключается в том, что нет, Запад больше не альфа-самец, не заставит эту чашу испить до дна. Соответственно, можно клевать в ответ.

Вот все, что произошло с Россией, в конечном итоге имело в своей основе российскую же позицию «суперголубя» в 1991 году, когда страна утратила такой актив, когда страна распалась на 15 частей. Падающего толкни, как сказал Ницше.

Собственно, почему оказалось, что Запад не такой страшный? Ровно потому, что за то самое время, пока Россия училась быть «суперголубем», с 1991 года и даже еще раньше, когда российская элита слушала Радио «Свобода» и понимала, как правильно все устроено на Западе и неправильно в Советском Союзе, вот эта вот самая левая зараза, вот этот вот самый коммунизм новый, новый вариант коммунизма, в котором жертва всегда права, он перекочевал благополучно на Запад. И если вы посмотрите то, что происходит сейчас на Западе с мигрантами, особенно в Европе, вы увидите абсолютно ту же самую стратегию «суперголубя».

И опять же, точно так же как у меня, на самом деле, нет претензий к Соединенным Штатам, что они отстаивали свои геополитические интересы и пользовались безумными шагами, которые совершала Россия, но на самом деле, простите, а какие у нас могут быть претензии к мигрантам? Вот все, на самом деле, что мы видим, когда приходят люди из Азии, приходят люди из Ближнего Востока, приходят из Пакистана, из Сомали и начинают говорить: «Нам, пожалуйста, пособий. Нам, пожалуйста, пособий на джихад. И мы тут будем молиться. И вы тут обязаны соблюдать наши обычаи. И еще, пожалуйста, признайте, что вы колонизаторы и вы нам должны», – это все порождено ровно позицией «суперголубя».

Если ты после каждой агрессии, после каждого «Аллаху Акбар», после каждого требования «мы тут построим мечеть», после каждого требования «вы нам должны» отвечаешь: «Да, конечно. Что мы еще можем сделать для этих бедных людей?», – если после вторжения в Сеуту нескольких дивизий половозрелых молодых мужчин испанское правительство отвечает, что, во-первых, они все ушли, во-вторых, им надо помочь, а в-третьих, это все вранье, которое распространяет российская и израильская пропаганда, господи, конечно, вы будете навязывать всем тем, кто на вас переселяется, правильно, логику поведения «ястреба».

Нам даже неизвестно, собственно, это «ястреб» или это то, что Ричард Докинз называет bully («хулиган»). Потому что я напоминаю, что «хулиган» – это тот, кто ведет себя как «ястреб», пока не получит отпор, а потом сворачивается. Поскольку этот «хулиган» вообще никогда не получает отпора, а вместо этого слышит: «Мы виноваты. Чем нам можно помочь?», – то, естественно, он продолжает наступление.

И это его естественная правильная эволюционная стратегия до какого момента? Пока европейские власти не опомнятся и пока они не станут исповедовать единственную возможную в данной ситуации спасительную стратегию – стратегию «мстителя», стратегию retaliator: «Вы тут от нас что-то требуете? Получите обратно в рог. Не поняли? Получите в рог снова».

И вот, собственно, конечно, то, что происходит в Европе на наших глазах, опять же, с точки зрения эволюционных процессов это, если честно, вот просто не имеет параллелей. Потому что это даже не великое переселение народов.

Я уже говорила, что, на самом деле, в Европе произошло достаточно небольшое количество человеческих волн, сменявших друг друга, в отличие от Ближнего Востока, где нам действительно просто непонятно, кто кого перенимал, кто куда переезжал и кто на ком селился, потому что, во-первых, там очень влажный климат, особенно в Месопотамии, быстро деградирует ДНК, и мы просто не можем понять, что там было 5-6 тысяч лет назад, какой суп был, а во-вторых, потому что просто там было действительно очень много разных популяций, которые быстро научились сельскому хозяйству, и нам очень трудно понять, кто из них от кого-то заимствовал, а кто из них куда переселился.

Может быть, я как-нибудь специально передачу этому посвящу. Это будет интересная передача о том, как возникало государство прежде всего в той же Месопотамии. Оно возникало очень нетривиальным путем. Если вы специально это не изучали, то вы вряд ли имеете представление. И вряд ли это совпадает с вашими представлениями о том, как возникало государство, потому что вы, скорее всего, читали Гоббса или что-нибудь в этом роде, и это не имеет никакого отношения к историческому возникновению государства в Месопотамии, которое – такая маленькая затравочка – возникало из храмов, возникало абсолютно добровольно.

И в течение тысячи лет первое государство в истории человечества Урук существовало абсолютно добровольно вообще без армии практически и вообще без территориального государства, что еще более невероятно. Был просто город, у которого были колонии за тысячу километров, чтобы привозить в город обсидиан. Это было устроено так, как сейчас вот просто не представить. Но это как-нибудь в другой раз.

А вот на территории Европы мы очень хорошо себе представляем, какие были человеческие волны. Как я уже сказала, их было всего по большому счету три. Сначала это были охотники-собиратели (western hunter-gatherers), которые после отступления ледников начали распространяться обратно по всей вымершей от людей Европе. Их было очень мало, 10-50 тысяч человек.

Потом это были анатолийские земледельцы, которые 7 тысяч лет назад по Эгейскому морю пришли в Грецию и оттуда распространялись по всей Европе.

Потом это была третья волна, которая 3,5 тысячи лет до н.э. Я где-то сказала «назад». Я все время должна была говорить «до нашей эры». 3,5 тысячи – 3 тысячи лет назад стали из прикаспийских степей распространяться индоевропейцы, которые умели хорошо воевать, которые были мобильные, у которых были лошади. И поскольку им было гораздо легче все отбирать, чем чего-то создавать, то они все поотбирали, поубивали в основном везде мужиков.

И те генетические линии анатолийских земледельцев, которые сохранились в европейских популяциях, они довольно хорошо сохранились, но они почти всегда чисто женские. То есть картина довольно ясна: мужиков поубивали, женщин забрали себе, понятно, на кровать. Ну, то, что было вместо кровати, потому что кроватей еще никаких не было. Опять же, вот в связи с той же самой логикой, когда насилие выгодно, когда население выгодно.

Так вот, больше по большому счету население генетическое на территории Европы не менялось. Даже те самые германские народы, которые разрушили Рим, это были те же самые индоевропейцы, зародившиеся на той же самой территории Европы. Да, с очень специфической мутацией, знаменитый вот этот ген AB1 или что-то в этом роде. В общем, это специфический германский ген, который как раз зарождается во время именно уже индоевропейского расширения, причем в Средней Европе, и соответственно, который достаточно мало представлен на юге Европы, и достаточно мало представлен среди славян, а вот практически все германцы и кельты являются носителями этого гена. Это все равно те же самые индоевропейцы.

Вот сейчас на наших глазах происходит событие, эквивалентное тому, что происходило 3 тысячи лет до нашей эры. И все, что могут сказать нынешние европейские власти: «Мы будем наказывать исламофобов», – то есть фактически «мы будем наказывать всех тех, кто не ведет себя как “суперголуби”». То есть то государство, которое забрало у человека право на насилие и право быть «мстителем», чтобы охранять его жизнь, это самое государство выступает в качестве «мстителя» по отношению к тем людям, которые сами пытаются быть «мстителями», когда у них пытаются отобрать их цивилизацию.

И еще раз повторяю, вот как раз на примере России видно, что цивилизационные паттерны меняются и могут поменяться очень быстро и что достаточно прийти к власти в Европе новым элитам, как они скажут: «Ребята, а что это мы тут натворили? Мы тут с глузду съехали. Мы тут пытаемся умиротворить даже не агрессора, мы, наоборот, сами этого агрессора создаем. Будучи популяцией “голубей”, естественно, это мы, не они, виноваты в том, что эти люди ведут себя как “ястребы”.

Потому что если бы мы предъявляли этим людям нормальные требования, например, пускали в страну только тех, кто согласен разделять традиционные европейские ценности, а не нынешние крайне левые ценности, только тех, кто, скажем, имеет определенные параметры в том, что касается коэффициента интеллекта, только тех, кто согласен учить язык и так далее, то, вы знаете, мы бы ничего такого не сделали, тут ничего бы такого не было. Наоборот, мы бы приобрели новое замечательное работящее население.

А мы фактически устроили налоги такого размера, что наше собственное автохтонное население перестает размножаться. Деньги от этих налогов мы отдаем в качестве пособий тем людям, которым мы сами разрешаем не работать и, более того, объясняем, почему они не должны работать и почему они должны вести себя как “ястребы”. Хотя мы называем их жертвами, но на самом деле они “ястребы”». Вот.

Так вот, извините, что это была такая долгая история. Но мне кажется, что ее очень важно было рассказать с точки зрения того, почему агрессия – это важная роль, это важный инстинкт, который, правильно будучи примененный, способствует оптимальному состоянию общества. И еще раз повторяю, единственной стратегией, которая является оптимальной стратегией выживания, является стратегия «мстителя», стратегия retaliator.

В частности, стратегия «мстителя» относительно России заключается в том, что если вы вели себя как «суперголубь», и если вы отказались от территорий, которые когда-то были частью вашего исторического целого, и оказалось, что в ответ вы получили не другого «суперголубя», а в ответ вы получили расширение НАТО, в ответ вы получили превращение Украины в оружие, направленное против России, в ответ вы получили украинских национал-деколонизаторов, которые рассказывают, что, оказывается, русский язык в Украине должен быть деколонизован потому-то, потому-то, потому-то, и все равно вы генетические рабы, и все равно вы должны, то, вот как правильно написал один из человеков в Твиттере, не спрашивайте, кто агрессор, спрашивайте, почему началась война. Вот она началась поэтому.

И поскольку стратегия поведения России очень сильно переменилась, и это произошло довольно быстро на наших глазах от одного к другому, то обращаю ваше внимание, что стратегия поведения Европы, естественно, если она хочет выжить, тоже может поменяться довольно быстро.

Я уже два часа. Я посмотрю, есть ли у вас какие-то интересные вопросы.

Алексей меня спрашивает: «Спасибо, Юлия Леонидовна. В вашей книге “Иисус” еще в 2019 году есть такая фраза: “Если в Европе XXV века победит ислам, то в школьных учебниках будут преподавать историю о невинно убитом бен Ладене”».

Да, именно так. Это, наверное, последнее, что очень важно сказать. Поскольку человечество характеризуется не только биологическими стратегиями, но и идеологическими надстройками над этими стратегиями, то, конечно, помимо стратегии «мстителя», всегда существует стратегия «ложного мстителя». «Ложный мститель» – это как раз ястреб, который выдает себя за жертву. Это агрессор, который называет себя жертвой и на этом основании утверждает, что ему все позволено.

И какие-то еще умные вещи я хотела сказать. Да, собственно, возвращаясь к приезду Уиткоффа и Кушнера, еще раз повторяю, рассматривайте этот приезд как просто акт поддержания коммуникации между Россией и США, что является крайне положительным знаком по сравнению с поведением администрации Байдена, которые говорили: «Мы вообще ни о чем не будем договариваться с Путиным. Мы будем только помогать вот этому бедному президенту Зеленскому, на которого напали. И вот как он хочет, так мы ему и будем помогать». Правда, естественно, в том размере, в котором Зеленский хотел, не помогали, но вот эту вот историю взаимного уничтожения делали бесконечной.

Наверное, последнее, что надо добавить по поводу агрессии, о чем я уже говорила. Вот эта история о том, что несмотря на то, что агрессия является, в принципе, очень обоюдоострой и, в том числе, положительной вещью в организации человеческих обществ, она является положительной именно потому, что с помощью агрессии ты быстро определяешь, кто есть кто, кто начальник, кто дурак. И ничего нет плохого в том, что, если ты слабее, ты замиряешься. Тогда вместо агрессии у тебя происходит иерархия, замороженная агрессия, память об агрессии. И, соответственно, ты хорошо понимаешь, что вот эта крыса, она толстая и она альфа-самец, и с ней не надо ничего делать, а вот крысу, которую пониже, можно кусать.

И, собственно, вся стратегия сначала Байдена, а теперь Европы заключалась в том, что то животное, которое слабое, та особь, которая более слабая, ей продолжали говорить: «Кусай, кусай, кусай. Откусывайся. Мы тебе поможем». Соответственно, Соединенные Штаты больше этим впрямую не занимаются, Европа продолжает этим заниматься. И надо понимать, что да, это очень трагические для России и для Украины все равно в любом случае будет иметь последствия.

Последняя история, которую я вам хочу рассказать, и которую рассказывает по поводу агрессии великая Джейн Гудолл, которая, напоминаю, занималась наблюдением за стаями шимпанзе в заповеднике в Танзании, если я не ошибаюсь. Она описала очень печальную историю о том, как целая большая группа шимпанзе – видимо, у них какой-то завелся свой Борис Николаевич Ельцин – разделилась на две группы, маленькую и большую, после чего у них начался конфликт, и самцы большой группы принялись уничтожать самцов маленькой группы. Это заняло у них несколько лет, но они действительно всех их уничтожили. Две группы не могли поделить территорию и считали, что все равно территория должна принадлежать нам.

К чему это привело? Вот в течение нескольких лет они этим занимались. Они уничтожали самцов. Они наконец забрали себе территорию. Они наконец забрали себе самок. Но в результате это была слишком маленькая группа для этой новой большой территории. Они пришли в контакт с другими стаями, которые были враждебны. И в какой-то момент после этого эти враждебные стаи их в силу их малости чуть не уничтожили. Вот эта стая, там в конечном итоге у нее народились новые шимпанзе, она сумела отстоять свою самостоятельность. Но вот это такой дешевый способ оказался.

Вот никто не был виноват, и соседние шимпанзе, разумеется, этого специально не делали, но они явились бенефициарами этой гражданской войны между шимпанзе. Потому что когда целая большая стая шимпанзе, которые только что вместе жили, вычесывали друг у друга блох, занимались сексом, всем чем угодно, вдруг они разошлись по две разные стороны, и тогда неизбежно именно те шимпанзе, которые были раньше самыми близкими, начали враждовать именно с отколовшейся от них частью шимпанзе. Заметим, не с какими-то другими стаями, с которыми раньше не контактировали.

Это было абсолютно гибельно для меньшей части популяции. Это было очень тяжело для большой части популяции. Как ваша покорная слуга уже говорила, единственным победителем в Пелопоннесской войне между Афинами и Спартой была Персия.

Всего лучшего. Подписывайтесь на нас, делитесь ссылками, ставьте лайки, скажите спасибо коту Галстуку, который так прекрасно спит.