«Код доступа»: Пострадамусы

Юлия Латынинапублицист, писатель

Очень странный вид патриотизма, вы не находите? И очень характерный. Потому что это точная калька с западного интернационала, с западного воук-интернационала, когда люди от ничегонеделания выдумывают себе проблемы, с помощью которых они как активисты могут влиять на власть…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книгу «Сотворение Бога» Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа! Это Юлия Латынина. Это «Код доступа», как всегда в это время по субботам. Делитесь ссылками, ставьте лайки, подписывайтесь на наш канал. Да, и вот извините, что у нас такое вот лежало в канаве. И пришлось его подобрать, чтобы спасти ему жизнь. Галстук взял над ним шефство. И говорите, как, вы считаете, лучше это существо назвать. Мы пока назвали его Кляксой. Не знаю, останется ли оно, почтит ли нас своим присутствием. Но, впрочем, давайте к делам более серьезным.

Естественно, на мой взгляд, одна из самых интересных вещей, которая начала происходить в Украине, это новый коррупционный скандал. Напомню коротко его суть. Потому что когда НАБУ перед этим арестовало Галущенко, они назначили за него конский залог в 150 миллионов гривен (это примерно 3,3 миллиона долларов), ну и, как теперь видно, стали следить, как будут мыть деньги, и кто их будет вносить. И не разочаровались, потому что один из главных фигурантов скандала – это Ирина Мудрая, замглавы Офиса президента, которая со ссылкой на «шеф требует» (вот интересно, кто у нее шеф) контролирует сбор этого кеша через Sense Bank. Говорит она, кстати, по-русски. Уроженка Западной Украины.

И одна из самых интересных вещей, конечно, это то, что Sense Bank – это, я напомню, когда-то был филиал Альфа-Банка. И его отжали у акционеров Альфа-Банка еще в начале вторжения. Там еще хотели отжать сотовую компанию, заводили дела с фантастической формулировкой, шили что-то Фридману. И вот, кстати говоря, тоже, между прочим, человек, который родился во Львове. Но, как вы понимаете, это не помогает ему – тоже русня.

И вот теперь видно, во что превратили Sense Bank, по этим записям. В заведение, через которое в случае необходимости можно мгновенно отмыть миллионы гривен кешем.

Вот я подумала. Помните всю эту развернувшуюся с самого начала войны кампанию «все россияне виноваты»? Ну и украинские санкции, в которые коврово вносились российские бизнесмены с формулировкой «платят налоги – значит, это способствует российской агрессии». Хотя, в общем-то, мы знаем, что сам президент Зеленский во время ООН выступал на российском телевидении, были рядом компании у «Квартала 95», которые тоже там работали. Видимо, это как с «Машей и Медведем», который сейчас Зеленский запрещает как российскую пропаганду, а в свое время, вот легко можно посмотреть, была одна из сценок, где «Машу и Медведя» рекламировали, в чем нет ничего плохого.

Но я сейчас хочу вспомнить прекрасное предложение комиссии безгрешного Макфола вкупе с совсем уже безгрешным Ермаком о том, что вот давайте подведем под санкции 100 тысяч самых богатых россиян и россиянок, а простим только тех, кто пожертвует значительную часть своего состояния – там так и было написано «значительную» – в некий фонд реконструкции Украины, учрежденный безгрешными украинскими чиновниками.

Вот меня давно-давно тревожит вопрос: вот этот борзый национал-несоциализм, вот это расчеловечивание, вот это «бизнес весь виноват и все россияне тоже», а вдруг это была просто бизнес-схема? Ну, такое идеологическое обоснование гигантской рейдерской схемы, при которой по всему миру можно у нехороших россиян, генетических рабов и генетических имперцев, можно было отжать почти все, как и в случае с Sense Bank, ну и передать тем, кто получил под свой контроль Sense Bank.

Что же касается последствий этой истории, то тут я готова подумать, что она не будет так трагична для Зеленского, как и предыдущие, ровно потому, что народ уже привык. Что называется, кто не знал, тот уже знает. Естественно, российские оппозиционные СМИ по-прежнему будут заводить шарманку о том, что «вот видите, это показывает, что Зеленский борется с коррупцией». Хотя мы видим, что это не Зеленский борется с коррупцией, а это НАБУ борется с Зеленским.

Но также я бы хотела обратить ваше внимание на две вещи. Это мое личное предположение о том, как устроены дела. Мне кажется, что все это фальшстарт, особенно в том, что касается Федорова, бывшего министра обороны, и его требования провести выборы, и всех этих прекрасных мальчиков и девочек, которые ходят с картонками. Мне это кажется фальшстартом.

Еще раз повторяю, может быть, это разрастется во что-то более серьезное, но пока я вижу следующее. Я вижу машину, машину активистскую, которая была создана для серьезных людей, построена под ключ, в которой, бесспорно, люди, которые в ней задействованы, рядовые люди, считают, что они действительно делают великое, доброе, вечное. Соответственно, вот сейчас эта машина используется в частных целях, а серьезные дяди, для которых она строилась, в частности те же самые европейские бюрократы, их полностью Зеленский устраивает.

То есть я здесь вижу случай использования служебного активистского положения в личных целях. И поскольку европейских бюрократов Зеленский пока совершенно устраивает, то это просто будет шум ниже порога политического восприятия, пока ситуация серьезно не изменится.

Я, опять же, не вижу причины, по которой ситуация может серьезно измениться, поскольку нынешняя ситуация всех устраивает. Пока Зеленский готов тратить Украину как инструмент против России, то зачем европейским чиновникам чем-то озабочиваться и принимать какую-то ответственность на себя? Потому что, допустим, если они примут сейчас ответственность на себя и скажут, что действительно нехорошо, надо провести выборы, то тем самым они принимают ответственность за того, кто придет на следующих выборах. И если в результате его действий Украина будет продолжать стираться, то когда-нибудь спросят с европейских чиновников.

А сейчас можно поступить очень просто. Пусть все делает Зеленский, у него очень хорошо получается, а в нужный момент, когда ситуация изменится, можно будет сказать: «Какой ужас! Мы не знали. Вот тут, оказывается, Миндичгейт. Вот тут, оказывается, ТЦК. Вот тут, оказывается, Коновалец».

И, конечно, мы видим, что, с одной стороны, Зеленский проявляет потрясающую совершенно политическую прыть. Потому что, конечно, это очень смешно, когда людей, которые являются зоологическими антисемитами, я имею в виду и Коновальца, и Мельника, когда их хоронят по распоряжению Зеленского, перезахоранивают, и когда Зеленский, пытаясь найти какое-то активистское ядро, на которое он мог бы опереться, и видя, что вот та активистская машина, которая раньше была, что она сейчас слушается в основном союзников Федорова, он пытается найти таких союзников в числе самых крайне правых, у которых понятно, какое отношение к евреям, у которых преемственность, опять же, по отношению к Мельнику и Коновальцу.

И, конечно, вот этот политический спектакль, вот как на него ни посмотри, он прекрасен. Вот все в этом спектакле, на мой взгляд, совершенно. Совершенны европейские чиновники, которые рассказывают, как Украина борется за демократию, и не замечают ни того, что происходит с демократией в Украине (я не сторонник демократии, но они-то за демократию типа у нас), ни того, что происходит с ТЦК, ни того, что происходит с коррупцией, ни того, что происходит с похоронами Коновальца.

Прекрасные российские оппозиционеры, в большинстве своем российские активисты или псевдоактивисты. Нет, конечно, настоящие активисты. Псевдополитики, я бы сказала. Псевдополитики, но активисты. Я напоминаю, что такое активист. Это особый род псевдополитика, который имеет хорошие намерения, но ни за что не отвечает и отличается вопиющим непрофессионализмом, но зато якобы высокими моральными стандартами, которые мы разберем чуть попозже. Вот эти вот российские активисты, которые, опять же, уже просто язык стерли рассказывать, что неприлично замечать Коновальца, неприлично замечать ТЦК, неприлично замечать коррупцию, неприлично замечать все фразы про генетических русских, а вместо этого каждый правильный россиянин, если он высокоморален, он должен себя спрашивать только одно: что еще может он сделать для бедной Украины, чтобы не уравнивать агрессора и жертву?

В общем, вот весь тот левый булшит, которым нас кормят с начала войны, про который нам рассказывают, что нельзя уравнивать агрессора и жертву, и не замечают, что, скажем, в свете, допустим, недавней войны, продолжающейся, кстати, США и Ирана, в ходе которой, вообще-то, агрессором является США, как ни крути, этот левый дискурс является абсолютно безумным. Потому что никто даже из самых левых американских леваков не желает поражения США и не считает возможным желать поражения собственной стране. И если он что-нибудь в этом роде будет говорить, то на него посмотрят даже не как не маргинала, а как на безумца, каковым он, конечно, и является.

Помните, даже Майкл Макфол тот самый, который объясняет, как русским надо страдать и каяться, сказал: «Я против этой войны. Но если она начала эту войну, то я желаю ей победы».

Так вот, и, конечно, третье – это сами украинские активисты. Потому что мы наблюдаем вот эту потрясающую картинку людей, которым еще 10-12 лет можно было завидовать и думать: вот как круто, вот тут у людей Майдан, вот тут у людей другой Майдан, они действительно вышли и отстояли свободу. И теперь ты видишь, что этих людей с картонками, этот картонный Майдан, оказывается, их не очень интересует тот же самый ТЦК, их совершенно не возмущает Мельник или Коновалец. Вместо этого их возмущают очень специфические вещи, когда Зеленский пытается подчинить НАБУ, который является органом внешнего контроля в настоящий момент американского глубокого государства. Понятно, это не так плохо, что НАБУ существует. Но этим-то людям с картонками чего до этого?

Или когда вообще Зеленский увольняет министра Федорова, что является чисто инструментом а) борьбы за политическое влияние, б) борьбы за то, куда пойдут деньги, даденные Европой на продолжение войны, соответственно, людей, которые являются идеалистами, вроде как не должно волновать. То есть мы видим, что эта машинка заводится. Вот кнопку нажал – и заводится.

Я помню, такая же ситуация была – кстати, она очень часто бывает – в России. Помните, по-моему, в 2005 году был такой неприятный эпизод, постыдный, я считаю, в российской истории, когда вдруг поднялась горячая волна хейта против поляков, потому что нескольких российских посольских детей избили в Польше. Путин об этом публично сказал. После этого избили двух польских дипломатов и, по-моему, одного польского журналиста в России, каким-то чудесным образом отличив поляков от других славян.

И вот тогда я работала как раз на «Эхо Москвы». И вдруг просто как будто кто-то нажал кнопку – и заработала машинка ненависти. Потому что приходили какие-то бесконечные простыни о том, как люди в России ненавидят поляков. И я смотрела на это и не понимала, насколько это органично, кто из этого тролли, а кто из этого люди, которые, вот как бозоны, начинают стекаться в одно место. Напоминаю, что бозон – это частица. Если один бозон находится в энергетическом таком-то состоянии (например, фотон), то все другие прибегут в это же самое энергетическое состояние. На этом, собственно, и основан эффект лазера.

Но вот люди тоже как бозоны ведут себя, особенно в толпе. И мне было непонятно, это вот эффект бозонов или это просто какие-то тролли. Но в любом случае было ясно, что это машина. Это машина, на которую нажали кнопку, – и какая-то гигантская часть российского патриотического населения просто вдруг стала так ненавидеть поляков, что там мама не горюй.

Потом где-то прошел месяц, кнопку убрали, – и вдруг как-то все перестали поляков ненавидеть. Больше я с тех пор не слышала вот этих простынь о том, что «вот поляки, 1612 год, да мы им еще и Лжедмитрия вспомним», и прочую всякую фигню.

Вот абсолютно такая же ситуация, мы видим, с активистской машинкой, которая существует в Украине. Нажимают кнопку – и вдруг оказывается у этих прекрасных мальчиков и девочек, у которых горят глаза, что это офигительно важное дело – снять или назначить министра Федорова.

В конце концов, страна воюет. Если эти люди считают, что они такие патриоты своей страны и что непременно надо разбить кровавую Рашку, и непременно надо границы 1991 года или что-нибудь в этом роде и воюйте до конца, то почему эти прекрасные мальчики, очень здоровые, не берут в руки автоматы и не идут на фронт воевать, а вместо этого они берут картонки и говорят: «Только пусть переназначат обратно министра Федорова, потому что тогда все будет прекрасно, тогда страна победит»?

Очень странный вид патриотизма, вы не находите? И очень характерный. Потому что это точная калька с западного интернационала, с западного воук-интернационала, когда люди от ничегонеделания выдумывают себе проблемы, с помощью которых они как активисты могут влиять на власть. Например, борются против глобального потепления или борются за права трансженщин или что-то в этом роде. Главное тут найти жертву, за права которой ты будешь бороться. Главное тут политизировать любой вопрос. Главное тут занять абсолютно феерическую позицию и объявить всех, кто твою позицию не принимает, фашистами и потребовать их отмены.

Так вот, черная комедия заключается в том, что вот этот абсолютно фейковый западный политический активизм, связанный с психологическими особенностями людей, которые живут в очень благополучном обществе, у которых нет реальных челленджей, на которые привыкла реагировать человеческая природа… Потому что человек-то создавался генетически для того, чтобы реагировать на реальные серьезные челленджи, на то, как надо выжить, на то, как надо найти еду, на то, как надо убежать от зверя, на то, как надо убить соперника.

И вдруг они оказались в мире плеромы, где у них маслом намазывают бутерброд прямо автоматически, а им хочется какого-то челленджа, и они выдумывают фейковый челлендж: давайте мы будем бороться с глобальным потеплением, и тем самым мы будем противостоять страшному мировому порядку. Не замечая, что они, собственно, и есть воплощение этого нового мирового порядка.

И очень смешно, что украинские активисты, которые ведут себя таким же способом, у них-то есть реальный челлендж – страна-то воюет. Вообще, в принципе, если бы они хотели реагировать на реальный челлендж, ребята, а что не в окопах? А ответ заключается в том, что на фейковый челлендж реагировать гораздо приятнее. Удовлетворение получаешь гигантское. Ты получаешь социально одобренное твоим кругом действие. Тебе кажется, что ты все решаешь. Тебе кажется, что от тебя все зависит. А шкура твоя остается целехонькой. И, в общем, добром это не кончится, потому что как раз война – это такая штука, в которой реальностью проверяют все эти штучки.

Я, собственно, перехожу практически к ответам на ваши вопросы. Единственная важная вещь, которую я, конечно, хочу сказать, это поддержать Льва Шлосберга, который получил 11 с лишним лет. Это абсолютно чудовищно. Понятно, что это такой урок, который дает российская власть тем, кто хочет заниматься политикой и не уехал. Вот Надеждин уехал и не получил. Лев Маркович Шлосберг, человек абсолютно идеалистично настроенный, человек исключительной порядочности, не уехал, отказался уехать и, соответственно, получил этот чудовищный срок. Во-первых, я думаю, отчасти потому, что возникла вот эта заминка с «Яблоком», которое вдруг оказалось не в той политической ситуации, для которой его планировали. Я уже объясняла этот феномен.

Потому что, с моей точки зрения, кремлевские политологи считали, что оппозиция зарубежная, как всегда, разосрется, будет поливать «Яблоко» грязью, в результате «Яблоко» получит 0% и зарубежная оппозиция тоже потеряет очки. Когда вдруг зарубежная оппозиция стала «Яблоко» поддерживать, вернее, зарубежные активисты (я зареклась говорить слово «оппозиция»), то они решили, что если операция идет не по скрипту, то, естественно, такого кина нам не надо, и кино переписали. Но тем не менее осадок выпал на Шлосберга.

Ну и второе, что выпало на Шлосберга – это его позиция, его позиция против войны. И тут я, конечно, не могу не вспомнить, кстати говоря, вслед за Ксенией Собчак, вот эту фантастическую травлю, которой подвергся Лев Маркович Шлосберг, когда он написал свою знаменитую статью о «партии чужой крови» и когда абсолютно все, включая Фельгенгауэр, которая сказала, что это «позор и людоедство», Сергея Пархоменко: «Как можно не различать жертву и агрессора?», и так далее и так далее, вот Шендерович и прочие, все они высказались по поводу того, как позорно и подло ведет себя Шлосберг. Сейчас некоторые из них выступают в его защиту, слава богу. Некоторые из них продолжают говорить типа «мы поддерживаем Шлосберга, но то, что он жертву и агрессора не различает – это неправильно».

И тут я хочу обратить ваше внимание, с одной стороны, на то, в чем заключается кардинальная разница между российской властью и российскими активистами. Потому что российские активисты могут отменить человека, но – брань на вороту не виснет – они не могут его посадить. А российская власть не отменяет, она сразу сажает. «Все. Нам это не нравится. Мы шуток не понимаем. Мы в тонкий пиар не играем».

А с другой стороны, насколько далеко уехавшей является позиция российских активистов, насколько она рабски повторяет даже не сам левый Коминтерн, а бежит впереди паровоза, насколько у нее существует карго-культ какой-то невероятный, что эти люди, даже тогда, когда человек выступает против войны не так, как им кажется правильным, они отменяют его со словами «он не различает жертву и агрессора» или что-нибудь в этом роде.

Потому что ваша покорная слуга, как вы знаете, моя точка зрения сильно отличается от точки зрения Льва Марковича Шлосберга. Но это мне не мешает уважать бесконечно его точку зрения, ужасаться тому факту, что его посадили, и, конечно, считать, что его точка зрения а) выражает точку зрения значительной части российской публики и б) естественно, должна быть высказана.

Потому что, я повторяю, есть две, на мой взгляд, вполне приемлемые точки зрения, когда страна ведет войну, как ты можешь относиться к этой войне. Ты можешь, как Еврипид, эту войну поддерживать и писать патриотические трагедии, в которых рассказывается, как твои персонажи отдают себя добровольно и жертвуют собой добровольно во славу родине.

Я напоминаю, что огромное количество трагедий Еврипида, которыми мы восхищаемся, представляют собой именно вот такую абсолютно патриотическую, железобетонную афинскую пропаганду времен Пелопоннесской войны, которую вот просто можно сравнить с худшими образцами Первого канала или, наоборот, телемарафона. Там по меньшей мере четыре трагедии, из которых три до нас дошли, в которых разные действующие лица, например, в «Ифигения в Авлиде» говорят, что они хотели бы пожертвовать своей жизнью за Родину, и вот говорит Ифигения: «Я сама хочу, чтобы меня принесли в жертву. Мне очень радостно, что меня принесут в жертву, если это позволит ахейцам взять Трою».

Это первый вариант, совершенно нормальный. Почему-то это сейчас называется пропагандой. Если человек высказывается в пользу своей страны, то это, знаете, прямо фашизм. Да нет, ребята, тогда отменяйте всех, начиная с Еврипида.

И второй вариант, который, кстати, тоже нам демонстрирует Еврипид, когда он в пьесе «Троянки» говорит об ужасах войны, кошмарных ужасах войны, и имеет при этом в виду не каких-то других людей, а имеет в виду самих афинян, которые только что приказали предать смерти всех граждан двух небольших городков, а женщин и детей продать в рабство. И напоминаю, что пьеса «Троянки» так не понравилась афинской публике, что Еврипид не получил место за эту пьесу, что он был вынужден уехать из Афин, что он уехал в Македонию и там через несколько лет, в общем-то, скончался.

И еще раз повторяю, вот это совершенно находится, на мой взгляд, в спектре разумного и приемлемого. И более того, человек устроен так, что он не может даже каждую минуту придерживаться одной точки зрения, потому что жизнь не описывается одной точкой зрения. Вот как раз пропаганда – это считать, что жизнь описывается одной точкой зрения. Жизнь противоречива.

Простите, что-то меня сегодня на квантовую механику опять потянуло. Вот как состояние частицы функция Шредингера описывает не как одну конкретную частицу, а как сумму возможных состояний, так у каждого нормального человека, который не является фанатиком, представление даже об очень серьезных вещах описывается суммой разных представлений и суммой мнений. И очень плохо, когда это сводится к одному представлению, потому что тут-то как раз и начинается пропаганда, фанатизм и одновременно явно неадекватное представление о действительности, потому что действительность всегда шире, чем одно представление о себе.

Именно поэтому литература так хорошо отображает жизнь. И именно поэтому в литературе часто можно сказать того, чего нельзя сказать в сухом социологическом исследовании. Потому что социология как наука по определению обладает фундаментальным недостатком – она должна говорить какие-то определенные вещи. А человеческое общество и человеческая природа неопределенны. Именно поэтому литература или кино, которые могут описывать одного и того же человека и одну и ту же ситуацию с абсолютно противоположных точек зрения, которые обладают вот этим квантовым эффектом, вот этой суперпозицией состояний, они, конечно, описывают происходящее в этом смысле гораздо лучше.

Так вот, я сейчас, пожалуй, сформулирую то, что мне бы хотелось сказать. Я, еще раз подчеркиваю, как в квантовой теории, в основном не придерживаюсь точки зрения Шлосберга. Но я считаю, что без точки зрения Шлосберга моральная картина российского общества была бы неполна. Она абсолютно необходима. Потому что как свет распространяется не одним-единственным путем в квантовой хромодинамике, а сразу всеми возможными путями, целым рядом возможных путей, так и наше представление о событиях, если мы хотим быть хоть сколько-нибудь адекватными, должно быть сложным и включать в себя очень разные описания событий.

И вот как раз когда я гляжу на наших российских активистов, одна из удивительных вещей, которые я наблюдаю, это то, что их представление о происходящем, оно выходит далеко за рамки любых возможных путей, которыми может распространяться свет.

Потому что тезис о том, что вы, во-первых, должны признать, что Россия не имеет никакого отношения к Украине, во-вторых, вы должны признать, что вся русская культура, которая находится на территории Украины, это колонизация, которую надо истребить, в-третьих, вы должны не замечать ни ТЦК, ни коррупции, ни Мельника, ни Коновальца, в-четвертых, все, что вы должны делать – это вы должны спрашивать: «Как мы можем помочь Украине и как мы можем помочь этим бедным деколонизаторам?», – и в-четвертых, вот эта вот фантастическая левая идея о том, что агрессор – это одно, а жертва – это другое, и жертву правильно назначил европейский обком, и те, кто назначен жертвой, неважно, это чернокожие, это мусульмане или это люди с украинским паспортом, они всегда во всем правы и им всегда должны, вот эта точка зрения, она мало того, что фиксирована и очень ригидна, она, обратите внимание, находится как бы за пределами возможных энергетических состояний.

Она для начала не является оптимальной возможной стратегией выживания для общества, потому что, очевидно, общество, которое исповедует эту или другие подобные точки зрения, оно просто не способно к выживанию.

Так, что я еще хотела сказать? Да, меня тут уже спрашивают по делу нападения на Леонида Волкова. Напоминаю, что идет суд в Варшаве. Я сейчас цитирую. На суде огласили показания Анатолия Блинова, которые он давал во время следствия, что во время следствия Анатолий Блинов заявлял, что политик Леонид Невзлин был заказчиком нападений на российских оппозиционеров. В озвученном протоколе допроса Анатолия Блинова сказано, что именно Невзлин поручил ему разобраться с Леонидом Волковым и Максимом Мироновым.

Я, во-первых, должна выразить удивление, что вот все, что мы имеем – это очень короткий пересказ этих показаний. То есть как-то мне бы хотелось иметь более полную картину, чем то, что я сейчас прочла. Напоминаю, что на суде Анатолий Блинов, естественно, отказался от своих показаний.

И соответственно, по этому поводу меня еще до эфира спрашивали, что я об этом думаю. И давайте я снова вернусь к этим двум историям, которые, на мой взгляд, полностью разрушили российскую оппозицию. Одно – это, конечно, Невзлингейт, а другое – это Железнякгейт. Они ходят, что называется, парочкой.

Что бы я хотела сказать? Я напоминаю, что удивительно мало времени, на мой взгляд, сейчас занимает эта история. И, на мой взгляд, это не случайно, потому что все отвыкли от этих дрязг в оппозиции. И мы можем посмотреть, как просто, с одной стороны, и фамилия Леонида Невзлина, а с другой стороны, и значение ФБК просто упали ниже нуля.

И огромное количество людей, которые стояли в начале этих скандалов, и того же самого Железнякгейта… Мария Певчих вообще ушла учиться где-то в американском университете на курсах, которые готовят высших американских бюрократов, продвинутых активистов. Уже даже не активистов, а активистов, повышенных до бюрократов, которые борются с глобальным потеплением, защищают там какую-нибудь пятнистую сову и еще что-нибудь. Соответственно, Ивана Жданова ушли, там еще кого-то.

И, конечно, вот эти два скандала, они в этом смысле были абсолютно роковые для российской оппозиции. Я напоминаю, как для меня развивалась эта история и что для меня важно в том, как люди реагировали на эту историю.

Сначала был Невзлингейт. Я смотрела на расследование Марии Певчих. Я думаю, что это было их последнее важное, важнейшее расследование. Естественно, открыв рот. У меня отвисла челюсть. Я, в общем, интуитивно понимала, что все это, скорее всего, правда. Я не видела никаких других способов это интерпретировать, несмотря на то что, понятное дело, у меня было очень плохое отношение к этому моменту к ФБК. И после их расследования, после их фильма о страшных кровавых ельцинских годах, я, работая от противного, пыталась понять, как это можно объяснить другими способами, вот те доказательства, которые нам предъявили как Мария Певчих в своем расследовании, так и Христо Грозев (потом это, по-моему, было напечатано в «Инсайдере»).

Потому что там была очень убедительная череда доказательств, в которых фигурировала переписка Блинова с Невзлиным, в которых фигурировали разные важные совпадения, включая какие-то файлы, которые были пересланы. Там, условно говоря, Невзлин говорит, если я не ошибаюсь, что он пересылает большой файл Блинову, и действительно можно заметить, что в этот момент из места, где зарегистрирован телефон Невзлина, вот такой большой файл уходит. Там было много специфических подробностей, которых я сейчас не буду вспоминать.

И для меня было ясно, что если это какая-то ФСБшная провокация, то она может быть сделана только следующим образом, то действительно Блинов является человеком, который близко работает с Невзлиным и, возможно, выполняет какие-то не очень хорошие его поручения. Но вот именно эта история, которая касается избиения Волкова с возможной передачей его в Россию и которая тем более касается избиения жены Максима Миронова, они вмонтированы в этот массив данных.

И в таком случае, очевидно, это очень легко разоблачить, потому что достаточно Леониду Невзлину передать соответствующим полицейским службам – как польским, так и литовским, так и израильским – свой телефон со словами: «Смотрите, вот все остальное есть, а этого нет». Этого Леонид Невзлин так и не сделал. А вместо этого мы видим большое количество российских оппозиционеров и активистов, которые вдруг забегали, как присыпанные дихлофосом тараканы, стали кричать: «Пусть суд разберется. Как вы смеете расследовать? Да это все подстроено».

И все это выглядело очень неприятно почему? Потому всегда я считала, что что эти люди ушли в оппозицию ровно потому, что они привыкли говорить правду и называть дважды два – четыре, и не привыкли придерживаться принципа «друзьям – все, врагам – закон». И для меня было самой очень неприятно то, что происходит, потому что, как я уже сказала, я не буду уточнять, но, конечно, мои личные симпатии лежали на противоположной стороне, не на стороне ФБК, которого я к этому времени откровенно недолюбливала. Но я не могла ничего сделать, передо мной были факты.

Вот как говорит Эркюль Пуаро в одной из книг Агаты Кристи, где он расследует убийство, и оказывается, что убийцей оказался очень хороший, очень важный, очень полезный для английского общества человек, которого хорошо было бы сохранить, потому что он может стать следующим премьер-министром, а тут вот такая неприятная вещь, а убитый был вообще шантажист и нехороший человек: «Я не могу ничего сделать. Дело не в том, какой вы человек и как вы полезны для общества. Дело в том, это было или не было».

Вот для меня было совершенно поразительно, конечно, то, как повело себя гигантское количество людей, которые стали прятать глаза подмышку, смотреть в другую сторону и нести какую-то такую, знаете, ахинею, которую примерно российские власти несли по поводу малайзийского Боинга или отравления Литвиненко. Вдруг оказалось, что они тоже освоили все эти демагогические приемы и могут выдавать их не хуже, даром что они якобы сторонники правды, добра и света.

Прошло немного времени, и та же самая ситуация грянула с другой стороны, я имею в виду Железнякгейт, когда Максим Кац опубликовал блистательное расследование о том, что, оказывается, ФБК брали деньги у людей, на которых пробы ставить негде и которые обобрали вкладчиков.

И, откровенно говоря, я до момента выхода этого расследования с пониманием относилась к ситуации, при которой ФБК брали эти деньги, потому что мы все живем в реальном мире, если вам нужны деньги для функционирования вашей организации, вы можете внимательно не приглядываться, чиста ли вода.

Для меня было совершенным шоком то, что произошло потом. Не то, что произошло до этого, а то, что произошло потом. Потому что вместо того, чтобы заявить: «Да, вы знаете, мы пользовались деньгами этих людей. Мы не очень были разборчивы. Мы не очень внимательно посмотрели», – мы услышали знаменитое расследование, во время которого Мария Певчих, Иван Жданов, Георгий Албуров, то есть люди, которые у нас специализируются на борьбе с коррупцией, люди, которые у нас типа могучие расследователи всяких оффшорных компаний, всяких оболочечных фондов, вдруг втроем сидели в одном кадре и говорили: «Да нет, эти деньги не украли, эти деньги вывели во внешний контур».

Я прям даже не знала, что на это сказать. И с такой, простите, святой простотой Остапа Бендера смотрели нам в глаза честно и говорили: «Ну как, вы что, нам не верите?» Да нет, господа, я не верю. Что значит вывели во внешний контур? Вот есть человек, на счетах которого были деньги. Условно говоря, Ваня. Вдруг со счетов Вани деньги исчезли, а оказались на счете другой компании, да, в том же самом банке, но принадлежащей самому банку. Это и называется «попользоваться деньгами». Но теперь мы, правда, знаем другую прекрасную формулировку – «вывели во внешний контур».

Кстати, помните, еще этот Железняк и компания грозились в суд подать на Каца. Как? Подали? Где судебное преследование? А где судебное разбирательство?

И более того, этим же ФБК не ограничился и союзные ему люди. Потому что они дальше начали говорить какие-то совершенно фантастические вещи, которые, как оказалось постфактум, они говорили раньше, представляясь расследователями против коррупции.

Они, например, совершенно серьезно рассказывали, что, оказывается, вот был замечательный банк, который кровавая шайка ФСБшников вместе с Эльвирой Набиуллиной решили распотрошить. И, дескать, вообще Эльвира Набиуллина, оказывается, занималась тем, что вместе с ФСБшниками грабила совершенно законные, замечательные российские банки, у которых, может быть, были там какие-то деньги, выведенные во внешний контур, а они просто, понимаете, приходили и грабили, вместо того чтобы закрыть на это глаза.

Я даже не знаю, как это перевести. Представьте себе, что вы работаете в какой-то фирме. Допустим, граните драгоценные камни. И вдруг вы украли у вашего хозяина колье, много изумрудов и много бриллиантов и положили себе дома в сейф. И приходит полиция, естественно, этот сейф вскрывает и ваши изумруды и бриллианты достает.

И тут адвокат, который вас защищает, или маститые борцы с коррупцией типа издания «Проект», не только ФБК, вдруг говорят: «А знаете, на самом деле никто ничего не крал, никакой недостачи не было, а просто вот этот вот работник ювелирной компании, он решил, вместо того чтобы хранить эти камни в магазине, хранить у себя дома в сейфе.

А кто был вором, кто был грабителем, так это были полицейские, которые пришли, открыли сейф, и в результате камни исчезли. Потому что вот до тех пор, пока полицейские не открыли сейф, он-то на самом деле собирался эти камни вернуть. Это была просто сложная финансовая операция, в рамках которой эти камни хранились у него в сейфе. Так-то все было в порядке. Просто он во внешний контур вывел эти камни. И он бы их положил обратно, но тут пришли полицейские, потому что им хотелось разорить несчастную замечательную ювелирную компанию». Вот примерно что говорили наши расследователи про коррупцию.

И, понимаете, если бы это говорили какие-то идиоты со стороны, то можно было закрыть на это глаза и сказать, что ребята, наверное, не разобрались. Но это говорили те люди, специализацией которых была борьба с коррупцией.

Кстати, обратите внимание, что те люди, которые защищали Леонида Невзлина в первой итерации этого скандала, как правило, выступали против банкира Железняка во второй, и наоборот. Это было совершенно удивительно. Особенно со стороны ФБК, конечно, было очень большое давление, потому что тут это давление уже просто проходило по принципу «это не олень, это лошадь». Тут это давление уже просто проходило по принципу «если вы хороший человек, то вы должны быть с нами и говорить, что вывод денег во внешний контур – это нормально, а иначе вы редиска и иначе, – говорили нам, – вы приспешник Невзлина».

Вот есть одна маленькая деталь, которую я до сих пор не забуду. Потому что ваша покорная слуга, естественно, как я уже сказала, во время первого скандала сказала, что мне полностью кажутся убедительными аргументы ФБК, мне кажется полностью убедительным расследование Грозева, я не вижу никаких других возможностей интерпретировать этот факт как то, что я с ними согласна. Но я думаю, что ФБК отметили эту вещь. И я точно знаю, что те люди в ФБК, с которыми я в это время общалась, это отметили. И поэтому мне было так удивительно видеть, как некоторые из них потом ровно через две или три недели называли меня приспешницей Невзлина. Они прекрасно знали, что называется, что это не так.

Условный Иван Жданов прекрасно знал, что это не так. У меня с Иваном Ждановым никогда не было никаких проблем, никаких персональных контр. Ровно наоборот, когда, например, его несчастный отец по абсолютно несправедливому обвинению сел, я всячески защищала его отца как могла и рассказывала, что произошло. Вдруг человек, который совершенно точно знал, что в ситуации с Невзлингейтом я заняла абсолютно объективную позицию, невзирая на лица, вдруг называет меня прислужницей Невзлина просто потому, что так велела партия. Это было, если честно, на личном уровне очень омерзительно.

И еще раз повторяю, это, в общем, конечно, все дела минувших дней. И обратите внимание, что сейчас довольно удивительная вещь происходит с этим процессом, потому что еще несколько лет назад это было бы – я уж не помню, когда был этот скандал – мегасобытие, вот эти показания Блинова. Он, соответственно, оказывается, их действительно дал на предварительном следствии. Сейчас он, естественно, от них отказывается, рассказывает: «Да нет, вот я для Невзлина делал то, я для Невзлина делал это». Но обратите внимание, как мало людей этим занимается вообще. Почему? Потому что вся эта публика абсолютно дискредитировала себя.

Я должна сказать очень циничную вещь. Единственный, кто имеет право круто врать и который может продавливать свое вранье – это власть, это люди власть имущие. И вторые, кто имеют право и продавливать свое вранье – это могущественные активисты. Вот, собственно, именно такая модель власти сейчас на Западе (там не демократия, там активистократия), когда могущественные стаи активистов, сбиваясь, кусают за голову любого и кусают за ногу любого, если ты посмеешь им противостоять. И человек просто боится.

В России – наоборот. В России, соответственно, кусает любого за ногу власть и продавливает тезис о том, что олень – это лошадь, если надо, силой. Вот две могущественные силы, которые способны продавить мнение, что олень – это лошадь.

А российская активистократия уже, простите, не способна продавить ни в том, ни в другом случае мнение, что олень – это лошадь. В значительной степени это произошло благодаря этим двум скандалам, когда мы увидели, как люди, которые вроде бы должны заниматься тем, что они должны говорить объективные вещи и быть над схваткой, оказываются удивительно необъективны, когда речь идет о личных отношениях.

И, конечно, собственно, другая часть Мерлезонского балета, другая часть этого уравнения, которое крайне скомпрометировало российских активистов, – это вся их позиция по украинской войне. Я не буду 2500-й раз повторять то, что я уже повторяла. Потому что когда вы не просто желаете поражения своей стране, а делаете это с надрывом и считаете, что это вообще единственный высокоморальный способ поведения, причем те люди, в пользу которых вы трудитесь, открыто вас называют генетическими рабами и открыто позволяют себе нацистские нотки, а вы все равно целуете их пятки, причем это целование пяток они даже не засчитывают вам, вы выглядите очень смешно.

48 минут. Пожалуйста, задавайте нам вопросы, на которые я перейду отвечать. И вот еще одна важнейшая история, которую я хочу вам рассказать. Это история Линдси Клэнси. Я не знаю, заметили ли вы эту историю, которая сейчас происходит в Америке.

Напоминаю коротко события предыдущих серий. Линдси Клэнси – это женщина, видимо, сошедшая с ума, видимо, у нее действительно расстройство личности, которая убила троих своих детей. У нее был замечательный муж, который во всем ей подчинялся, который работал из дома, чтобы быть рядом с детьми, который нанял ей нянечек, который нанял то, нанял сё. В какой-то определенный момент у нее была постродовая депрессия. Она много жаловалась на свои психологические проблемы. В какой-то прекрасный момент эта женщина отправляет мужа из дома, потому что она заранее все продумала, что она будет делать.

Она, кстати, много жаловалась на своих детей, особенно на старшего, в сети, что, дескать, он неправильно себя ведет, хотя это был очень маленький мальчик, если я не ошибаюсь, пяти лет: «Мне все время очень тяжело с ним возиться. Вот у него ручки не продеваются, вот он не так ручки продевает, вот он не так на горшок ходит. Вообще он не такой, какой-то ужасный».

Она, соответственно, задушила этих детей. Очень долго их душила. Мальчик один пытался убежать в отцовский кабинет. Соответственно, после этого она выпрыгнула из окна. Она сломала позвоночник. Себя попыталась порезать, но неудачно. То есть она осталась жива, что, конечно, возбуждает некоторые вопросы, потому что получается, что детей получилось убить, а себя не получилось.

Но самое главное, что Линдси Клэнси сейчас изображает себя в качестве жертвы. Она подала иск на мужа, который с ней развелся после убийства детей, она подала иск на психиатров, которые, по ее мнению, неправильно ее лечили. В общем, короче говоря, она жертва.

Но это ладно. Это может быть психологическим заскоком одного конкретного человека. Но дело в том, что в Америке это оказалось заразительно. Огромное количество феминисток, которые специально одеваются в розовые кофточки и специально приезжают к суду, чтобы поддержать бедную жертву. А жертва, как мы помним, согласно этой философии, всегда права, и ей все позволено. Специально приезжают к суду, специально записывают многие из них феминистки видео в поддержку этой женщины.

Например, я видела видео, в котором одна из этих феминисток очень левых, очень правильных взглядов плачет и говорит: «Представляете, муж выбросил все игрушки этих детей. И теперь бедная женщина не может даже иметь игрушки этих ушедших от нее детей». И автор этого видео совершенно серьезно плачет, заливается горючими слезами.

А другие еще массово записывают видео вместе со своими детьми маленькими и говорят: «Мы – Линдси Клэнси. Мы могли бы быть на ее месте. Она жертва. Она не виновата».

Я не знаю, что должен чувствовать муж этих детей, когда он видит эти видео. И мне кажется, что это очень интересно, потому что это такая специальная технология создания секты, которую мы сейчас очень часто видим на Западе. И вот то самое, о чем я говорю, та самая реакция аутоиммунного заболевания общества, когда в отсутствие внешних раздражителей вы начинаете реагировать на придуманные вами раздражители и объединяетесь вокруг совершенно фантастических вещей.

И вот это технология разделения общества, потому что вы берете самое ужасное, самое страшное, самое выходящее за рамки событие или мнение и объявляете его понятным, допустимым, а иногда и эталоном новой морали. А всех, кто не согласен с вашей точкой зрения, вы объявляете фашистами и расистами. Мы это видели много раз. Еще недавно, простите, Барак Обама говорил, что неконтролируемая миграция – это нехорошо. Вдруг оказывается, что если ты говоришь «неконтролируемая миграция», то ты уже фашист и расист.

В данном случае нам, не краснея, утверждают, что «любая женщина могла бы убить трех своих детей», а все дело «в системе, которая ей не помогла». Виновата некая система. Если ты убил троих своих детей, ты жертва системы. А жертве все можно, и все ей должны.

Абсолютно ту же историю мы наблюдали, скажем, в убийстве Ирины Заруцкой, когда мы видели чернокожего убийцу, который просто так убил женщину, потому что она была белая. Кстати, никто на него не среагировал. Что он потом стал говорить? Сначала он там еще пытался говорить: «Она меня оскорбляла и как-то не так назвала». А потом официальные лица, заметим, включая официальных представителей города Шарлотсвилла, сказали, что он тоже жертва системы, потому что у него психологические отклонения, а система ему не помогла. Понимаете, он тоже жертва.

Раньше нам говорили, что вот есть убийца, а есть тот, кто стал жертвой убийства, а теперь у нас, несмотря на то что нам, казалось бы, абсолютизируют понятия агрессора и жертвы, и агрессор всегда виноват, а жертва всегда права, теперь удивительные люди оказываются жертвами, вы не находите?

Вот в данном случае жертвой, с точки зрения наших розововолосых феминисток, оказывается женщина, убившая трех своих детей. И это, еще раз повторяю, технология: любой вопрос должен быть превращен в политический, любой, кто не согласен, должен быть отменен.

Первым этой технологией воспользовался, я говорила, евнух Чжао Гао, замысливший переворот, при дворе Эр Ши, второго императора династии Цин, когда он привел во дворец оленя и сказал: «Это лошадь». Всех придворных, кто сказал: «Да это же олень», – евнух казнил, потому что понял, что на них нельзя положиться. И вот сама технология равно и состоит в том, чтобы показать на оленя и сказать, что это лошадь. Если привести именно лошадь или там даже осла, или деревянную лошадь, или статую лошади, заметим, технология не действует. Привести надо всегда именно оленя, то есть то, что явно не лошадь. Иначе нельзя отличить людей, которые готовы жить в нарисованной реальности и подчиняться мнению коллектива.

И вот если вы посмотрите на вот эту новую реальность вокруг нас, вы увидите, что она очень многочисленна. Например, вот недавно в газете Guardian за авторством Люка Хардинга, это либеральная газета, это левая газета, суперлевая, я читала статью о деятельности украинского подразделения, которое, внимание, занимается тем, что постит людоедские видео об убийствах дронами российских солдат.

Я всегда считала, что это страшная вещь. Вне зависимости от того, как вы относитесь к войне. Вот это военная порнуха. Это то, что свихивает мозги. Это то, что ни в коем случае не надо смотреть. Это вот те видео, которые абсолютно страшные. Вне зависимости от того, еще раз повторяю, кому прилетает. Потому что мы знаем, что бывают такие случаи, когда российские войска в Херсоне охотятся на мирных.

И мы знаем, бывают такие случаи, когда украинские войска, особенно относительно тех людей, которые на стороне России, которых они называют «ждуны» и «сепары», которые где-нибудь в Мирнограде или в Покровске сидели в подвале и дождались российских войск, чего я никому не советую, оказаться в военной зоне и кого-то дожидаться… Ребята, уезжайте всегда из военной зоны. Я это говорю. Но вот эти конкретные люди сидели в подвале, они дождались российских войск, они пошли в тыл. И мы видим, как к ним прилетает беспилотник (скорее всего, это украинский беспилотник, скажем так) и их убивает. И нам это показывают.

Это вообще за гранью, что с той стороны, что с другой стороны. И я уж не говорю о тех случаях, когда мы видим, как убивают безоружных солдат, которых поставили в качестве приманки.

И вот наш английский журналист мог бы рассказать о какой-то другой особенности этой войны, но он нам рассказывает об именно этой страшной военной порнухе и именно с вот тем же самым вывертом, как феминистки об этой Линдси, что, дескать, вот поскольку Россия – агрессор, поскольку Украина – жертва, то жертве можно все, и она во всем права, а всякий, кто по этому поводу раскроет свой рот, тот фашист и на стороне России.

Хотя это немыслимые вещи по стандартам европейской войны. И это ровно то, что отличало, собственно, войны в Европе, о чем я очень часто говорю, от войн на востоке. Потому что на востоке действительно дико гордились, когда можно убить безоружного, когда можно кого-то зарезать в тылу, когда с наименьшими проблемами для себя можно уничтожить как можно менее рыцарским способом противника. В Европе очень долго придерживались прямо противоположной точки зрения. И собственно, эта рыцарская и, казалось бы, непрактическая точка зрения, согласно которой у войны были правила, и сделала Европу Европой.

Я сейчас не буду долго на этом останавливаться. Вместо этого я вам рекомендую свое старое видео, которое, кажется, называется «Доспех, турнир и парламент», которое, собственно, объясняет, каким образом правила рыцарского боя, которые запрещали убивать сдавшегося противника и тем более запрещали убивать противника из-за угла, каким образом они способствовали созданию парламента и вообще современных европейских учреждений.

И вдруг нам в качестве новой морали, причем которой правильный, моральный человек должен придерживаться, преподносят эти видео, преподносят в левой газете и говорят: «А если вы не согласны…» То есть все эти такого рода расчеловечивающие вещи, такого рода нормализация, всегда же не просто пытаются это нормализовать и не только пытаются расчеловечить противоположную сторону, но говорят: «Если вы с этим не согласны, то вы, значит, фашисты».

Глядите внимательнее на эти технологии, когда они, как я уже сказала, употребляются, потому что они сейчас вокруг нас повсеместно. И еще раз повторяю: общества, которые употребляют эти технологии, на мой взгляд, кончат очень плохо, а те общества, которые употребляют эти технологии, против себя, а большинство западных современных обществ именно так устроены, они на наших глазах и рушат из-за этого свои цивилизационные основы.

Потому что я последнее время ловлю себя на очень страшной мысли. Потому что, например, я ужасаюсь, когда российская власть дала Шлосбергу 11 с лишним лет, но я понимаю, почему она это сделала. Потому что она проста, как молоток: ей нужно забить гвоздь – она забивает гвоздь. Что этот гвоздь живой человек, она не смотрит. И я понимаю, это старая добрая диктатура, старая добрая тирания, без вывертов, которую мы на протяжении тысяч человеческих лет имели. И мы знаем, как она действует. И мы знаем, чего она добивается. И мы знаем, как она устроена.

Но когда я вижу европейских чиновников, которые, допустим, как в Сеуте… Я даже не могу понять, что реально происходит сейчас в Сеуте. Потому что я вижу, например, люди пишут, что начались изнасилования, и я не знаю, насколько доверять этим источникам, потому что вроде бы логично оно так, но настолько источники недостоверны и тоже могут перевирать, что я просто вынуждена отказаться сейчас от суждений о Сеуте, потому что я точно не знаю, что там происходит.

Но, с другой стороны, я совершенно точно знаю, что абсолютно небольшой анклав в несколько десятков тысяч человек затопило сначала 70 тысяч мигрантов. Потом действительно значительная часть их уехала, а значительная часть осталась. И я понимаю, что правительство Педро Санчеса просто игнорирует какие-то базовые нормы человеческого общества и говорит: «А ничего не происходит. И вообще это несчастные люди, которым надо помогать».

И вот то, что происходит со Шлосбергом, я понимаю. Это описывается старой доброй формулой тирании. Я не понимаю, как может общество делать то, что испанское правительство делает в Сеуте, да и вообще что европейское общество делает с миграцией, и хлопать при этом глазами и говорить: «Знаете, это новые нормы морали».

Я не понимаю, как английские власти могут всерьез выпускать листовки для мигрантов, в которых написано, что, вы знаете, в Европе не принято насиловать женщин, и если вы это сделаете, то это ухудшит перспективу получения вами убежища. Потому что эти листовки фиксируют реальную практику, которую я наблюдаю не только в английских, но и европейских судах, которая заключается в том, что мигранты очень часто получают за свои изнасилования срока ниже низшего с формулировкой «они не знали, что, оказывается, в Европе насиловать женщин плохо».

И я понимаю, что помимо того, что для женщины это, мягко говоря, небольшая радость узнать, что якобы этого человек не знал, я понимаю, что те самые люди, которые закрывают глаза на изнасилования мигрантов, это, как правило, те самые леваки, которые нам устраивали кампанию MeToo и отменяли мужика, если он к женской заднице прикоснулся 26 лет назад. Нам объясняли, что в таком случае эта женщина потерпела тяжелейшую цивилизационную моральную катастрофу, и вот с тех пор у нее все выпадает из рук, и с тех пор вот он за это отвечает, что у нее все не так.

Но самое главное другое. Что же они нам врут? В тех обществах, откуда приезжают исламские мигранты, откуда приезжают мигранты из Африки, из Азии, простите, пожалуйста, за изнасилованную женщину немедленно убивают. Не то что там дают два года или два месяца, а немедленно убивают. Они прекрасно это знают. Зачем же вы нам голову-то втираете?

И как так получается в последнее время, и здесь мы опять возвращаемся к истории с Линдси Клэнси, что все чаще мы наблюдаем вот этот психологический выверт, что все чаще, когда человек совершил преступление, убил своих детей или кого-то изнасиловал, или убил Ирину Заруцкую, нам говорят: «А вы знаете, у него были психические проблемы»? И это мгновенно его превращает в жертву. Очень удобно, оказывается, иметь психические проблемы. Потому что, смотрите, если у тебя нет психических проблем, то ты оказываешься убийцей. А если ты поморгал глазами и говоришь: «А я не знал. Вы знаете, у меня были психические проблемы», – то оказывается, что ты жертва, ты жертва несправедливого общества, которое не решило твои психические проблемы.

Ты жертва нехороших белых колонизаторов. Вообще ты жертва системных белых расистов, белого патриархального сексизма или что-то в этом роде. В общем, короче говоря, ты всегда жертва, если у тебя психические проблемы. Это такое конечное прибежище. Вот помните, замечательная фраза, что патриотизм – это последнее прибежище негодяев. Вот психологические проблемы – это последнее прибежище преступников. Если ты не можешь ни на что сослаться, ты можешь сослаться на свои психологические проблемы. и ты немедленно жертва, и тебе все должны, и тебе все позволено.

И именно это является сердцем новой воук-идеологии, нового Коминтерна. Оно что рассказывает? Оно рассказывает, что все те, кто жертва, правы, им надо помогать, им все позволено. А как быть жертвой? Очень просто. А если ты чувствуешь себя жертвой – ты жертва. Это очень крутая позиция для того, чтобы быть активистом и получать плюшки.

Вопрос. Общество, в котором люди, самостоятельно объявившие себя жертвами и которые считают, что они правы, и которые являются активистами, и которые являются членами активистократии, и которые заставляют плясать все общество и даже власть под свою дудку, сколько времени проживет такое общество?

Перерыв на буквально одну-две минуты. И песня на стихи Леонида Александровича Латынина. Даша, пожалуйста.

***

Здравствуйте. Это опять Юлия Латынина. Не забывайте делиться, подписываться, ставить лайки, задавать вопросы. Я еще несколько маленьких замечаний сделаю. Во-первых, совершенно удивительное предложение представителя российских активистов, писателя Дмитрия Чернышева. Он предлагает оппозиции, внимание, организовать общенациональный референдум. То есть вот на этом референдуме надо вынести вопросы: границы 1991 года, должна ли Россия выплатить Украине репарации. И дальше говорит: «Если получится собрать миллионы анонимных верифицированных голосов российских граждан, выступающих против войны, это будет доказательством того, что у Путина давно нет всенародной поддержки. А сколько нарисуют на выборах, будет вообще неважно».

Очень такое активистское предложение. Почему оно меня задело? Потому что, я считаю, гениально. Учитесь, дети. Вот есть референдум в Крыму, на котором подавляющее большинство проголосовало за присоединение к России в 2014 году, – это «фейк», «организованный под дулом автоматов» и «не отражающий мнение народа», согласно российским активистам, ну и, соответственно, европейским бюрократам. А вот когда вы организуете шутовской референдум, в котором никто не будет участвовать и с нулевой возможностью верификации, это будет «мы, российские активисты, выражаем мнение народа». И ведь ее могут организовать, примерно как делегацию в ПАСЕ. Богатая идея, грантовая.

Вот, например, еще можно организовать референдум за деколонизацию России, получить на нем 187% «за». Вообще, какие Памфиловы пропадают!

Еще одна история. Просто тут меня спрашивают про шансы бывшего министра обороны Украины Федорова. Я еще раз повторяю, что я не вижу, чтобы Евросоюз поддерживал Федорова. Я вижу, что европейская бюрократия абсолютно удовлетворена Зеленским. Вообще ей не очень нравится, судя по всему, что Федоров шатает для себя лодку. И именно поэтому этот картонный Майдан выглядит так смешно. Потому что у вас есть некая машина протестов, которая действительно хорошо организована не в том смысле, что в ней все люди организованы, а именно потому, что она органично выросла. И вот именно в этот момент становится ясно, что эта машина протестов действительно организована, а не органична, потому что она не видит коррупции, она не видит ТЦК. Но то, что Федоров больше не министр, это разбило ей сердце. Это не выглядит органично.

В данном случае тоже видно, что ни США, ни ЕС ее особенно не поддерживают. И мы получаем, что вот эта активистская машина, которая используется в данном случае в личных целях, в интересах ее немедленных операторов. И поскольку машину делали для другого, то похоже, что, по крайней мере, на данном этапе ничего не выгорит.

Еще одна совершенно удивительная история. К вопросу о том, что заставь дурака богу молиться – он, конечно, себе башку расшибет. Вот «Медуза» опубликовала историю про профессора Джейсона Ардея, которого мы тут много раз разбирали. И называется эта статья так: «Самого молодого в истории Кембриджа темнокожего профессора Ардея нашли мертвым после обвинений в плагиате. Его смерть называют публичной казнью и обвиняют прессу в травле и расизме». Вот этот карго-культ российского активизма, который все больше становится очевидным, у меня вызывает искренние вопросы.

Вот что заставляет «Медузу» рассказывать об истории патологического лжеца, фальсификатора и манипулятора, который врал тоннами, мешками и килограммами, который врал об ужасных расистах, которые пытались его убить, о подкинутой ему отрезанной свиной голове, о 600 милях, которые он пробежал за шесть дней, о 30 марафонах за 35, об операции на мозге накануне диссертации. То есть это были какие-то тонны, горы лжи, Остап Бендер, вперемешку с плагиатом и полной, тотальной DEI-бессодержательностью, с полицией, которую он натравливал на журналистов, с жалобами и юридическими угрозами против любого, который пытался взглянуть на это море разливанное этого DEI, бессодержательного плагиата и просто откровенной, комичной и запредельной лжи?

Вот что заставляет «Медузу» писать слезливую статью о бедной жертве расизма, не упоминая об абсолютном большинстве этих обстоятельств?

Даже уже Guardian, которая славит вот эти вот снафф-видео украинские, отреклась от профессора Ардея, а эти все еще держат нос по линии партии.

И мне совершенно поразительно, куратор же ведь даже не прочтет. Он ведь даже не в курсе, что есть такая «Медуза», которая защищает бедную жертву. А если бы был в курсе, то пожал бы плечами и намекнул бы, что проехали, что это не тот холм, на котором надо умирать. Но вот этот отечественный карго-культ у леваков совершенно поразителен, потому что когда даже Кембридж выбросил бедного профессора Ардея как горячую картошину, «Медуза» перекладывает его из рук в руки. Вот заставь российского левака DEI молиться – он себе вот то, что у него вместо головы, расшибет.

И да, мне очень жалко профессора Ардея, что он свел счеты с жизнью. Это не отменяет всего вышесказанного. Как я уже сказала, жизнь – комплексная штука, жизнь – сложная штука, ее надо сложным способом описывать. Но вот то, насколько простым способом ее нам описывают леваки, они как-то в последнее время вызывают совершенное изумление.

Еще одна история. Я не знаю, знаете вы или нет, но с этой недели, если ты посылаешь упакованную посылку в Европе, если у тебя есть компания, то ты должен зарегистрироваться как производитель товара. Плата за регистрацию – до 1000 евро. И ты должен это сделать в каждой отдельной стране, куда посылаешь.

Еще раз. Вот вы, наверное, не поняли, что я сказала. С 12 августа в 2026 году в Европе вступил в действие регламент ЕС об упаковке и отходах упаковки. Это называется Packaging and Packaging Waste Regulation. И тот, кто впервые делает упакованный товар доступным на рынке конкретного государства-члена ЕС, считается производителем в этой стране. Для этого ему нужно зарегистрироваться в национальном реестре производителей каждой такой страны. Единой общеевропейской регистрации нет. Если у компаний нет учреждения в стране назначения, требуется назначить уполномоченного представителя именно в этой стране. И это касается продаж в том числе, внутри ЕС.

Бизнес из одной страны ЕС, отправляющий товар в коробках в другую страну ЕС конечным покупателям, обязан регистрироваться в стране назначения. Стоимость регистрации может доходить до сотен и тысячи фунтов/евро на каждую страну. Это, конечно, формально все было принято для борьбы с Китаем.

Но вдумайтесь. Вот это опять к вопросу, вот что может делать бюрократия, когда она потеряла берега. Причем, естественно, когда начались вопли по этому поводу, то европейские чиновники поступили совершенно удивительно. Они сказали: «Да, мы знаем об этой проблеме. Мы приняли эту регуляцию. Поэтому мы просим не наказывать за ее несоблюдение». Еще раз, «не наказывать за ее несоблюдение».

Еще одна вещь, которую я хочу рассказать, прежде чем перейти к вашим вопросам. Да, это история про Хржановского. Потому что украинские активисты тоже никогда не упускают возможность лишний раз обгадить тех, кто в 2022 году был на их стороне, и не только в 2022-м. Мы здесь с вами рассказывали о Монеточке, которая не то что иноагент в России, а которой там в России голову отдерут и посадят, наверное, как Шлосберга, и даже больше. И вот именно Монеточку, которая собирала деньги для помощи Украине, как мы помним, вырезали буквально несколько секунд из фильма, уж не помню какого, «Человека-паука». Не помню этой грандиозной истории.

А теперь – Илья Хржановский. МИД Украины выступил против участия фильма Ильи Хржановского «Дау» в Венецианском фестивале. Мало того, что Илья Хржановский – человек, который очень много связан с Украиной, который, кстати, много в Украине, как я понимаю, жил. Мало того, что это, естественно, человек, который уехал из России, который там кучу слов произнес и написал.

Самое смешное. Помните проект «Великие русские злодеи»? Был совершенно «фантастический проект» деколонизаторов. Там стихи писали Быков и Орлуша, их читала Хаматова, а продюсерами были Зыгарь и как раз Хржановский. Он поразительно провалился. Там на сайте этого проекта Петр I собрал 1,3 тысячи просмотров, а Суворов, которого все смотрели, аж 4,8. Стихи там, напомню, были такие: «Чтоб была Россия больше, кто пошел в поход на Польшу? Бой, кровавая резня, взял Варшаву за три дня. Уложил в гробы навек двадцать тысяч человек. Это он, это он – генерал Армагеддон». Это про Суворова.

И вот это была такая очень смешная попытка переписать российскую историю в стиле Проекта 1619. Помните, был такой Проект 1619, но только в Соединенных Штатах. Он был прямо предпринят непосредственно газетой New York Times. Она объявила, что она собирается переписывать американскую историю, потому что вся американская история началась в тот момент, когда в Америку были привезены первые черные рабы. Во главе этого проекта поставили девицу, которая писала в свои, правда, университетские годы.

Она, например, написала текст, в котором говорилось, что белые колонизаторы, естественно, помимо того, что они расисты, именно они принесли позор, боль, насилие и так далее. «А до этого, – писала она, – черная цивилизация первой открыла Америку и мирно технологически взаимодействовала с местными американскими культурами, развивая технологии. Но потом пришли белые и все испортили».

Вот девица с этими прекрасными взглядами высоконаучными была поставлена во глава этого проекта. Но это была, конечно, вершина вот этого воуковского безумия, которое, собственно, и стоило Демократической партии проигранных выборов, аминь. Но как-то вот что-то давно я не слышала об этом проекте. Как-то он не задался.

Но, как я уже сказала, в США это была целая New York Times, а у нас в России это был Хржановский, Зыгарь, Быков, Орлуша, Хаматова. И, как я уже сказала, Петр I собрал 1,3 тысячи просмотров. Но просто обратите внимание, что участие в этом проекте господину Хржановскому не помогло, и все равно он оказался проклятой русней. Мне кажется, это, честно говоря, вот прекрасно. Тут уже, что называется, ничего не скажешь.

Да, вот я предлагаю всем присутствующим… В свое время по аналогии с котом Галстуком другую кошку назвали Бабочкой. Значит, соответственно, вот бросили недалеко от нас в канаве, видите, котенка. Пищал страшно. Галстук, как вы видите, взял шефство. А мы его пока назвали Кляксой. Ну, Клякса же. Но если у вас есть другие имена, то, пожалуйста, предлагайте. Я с удовольствием рассмотрю.

Господа, не забываем про лайки. Это да. Это Даша пишет. Господа, да, не забываем про лайки.

Екатерина спрашивает: «Будет ли про смерть затравленного профессора из Кембриджа?»

Уже было. Я не могу назвать затравленным человека, который в течение многих лет травил других и который в течение многих лет врал. А то, что он покончил с собой, мне чрезвычайно жалко. Естественно, я ему сострадаю как человеку, покончившему с собой. Но нет, самоубийство в данном случае не отменяет того, что этот человек делал.

Донки Эдди мне пишет: «Ну так виновато государственное устройство, а не мигранты. Мигранты – это следствие политики государства».

Эдди, я ровно всегда это говорю. Мигранты – это общее понятие. Я всегда говорю, что мигранты – это очень часто золотой фонд того, что у вас есть. Мигранты – это единственное население, которое вы можете отобрать самостоятельно. И мигранты сделали США. И именно поэтому США такая совершенно потрясающая страна.

Но для того, чтобы мигранты были вам в плюс, а не в минус, вы должны сделать просто одну простую вещь. Вы должны пускать в вашу страну, первое, только тех людей, которые прошли или тест на высокую профессиональную пригодность или коэффициент интеллекта, или если вы пускаете просто людей, которые готовы вкалывать. И в любом случае вы совершенно точно готовы пускать в вашу страну только тех людей, которые будут вашу страну и ее манеры, и ее обычаи считать абсолютным образцом, по которому они готовы жить.

Потому что, на самом деле, то, что нам называют мультикультурализмом, это фальшивое понятие, за которым скрывается следующее. Вы должны уважать все культуры, кроме культуры европейской цивилизации, которая построила великую европейскую цивилизацию. То есть вы должны уважать все культуры, кроме культуры белой европейской цивилизации. Вот что за этим скрывается.

И более того, мультикультурализм – это способ эту белую европейскую цивилизацию с этими словами, что она ничуть не лучше любых других, уничтожить.

Соответственно, пишут мне: «Поразительно, что Санчес слился даже физически – сидит в своей резиденции на Канарах и третью неделю не появляется и не делает заявлений».

Поскольку я не так в курсе испанской политики, я таких подробностей не знаю. И даже не знаю, так ли это. Кстати говоря, вы знаете, я знаю параллель. Я вдруг вспомнила, что я знаю параллель. Правда, эта параллель пошла скорее в плюс. Я напоминаю вам, какая была параллель.

Дело в том, что в 1999 году, когда Шамиль Басаев поругался с Асланом Масхадовым, и было ясно, что ему как-то надо укреплять собственную власть, у него был вариант – вступать в гражданскую войну внутри Чечни или делать то, что джихадисты называли «оборонительный джихад», по всему Кавказу. И вот тогда Шамиль Басаев решил, что вместо этого он будет делать оборонительный джихад по всему Кавказу, потому что Кавказ надо освободить от власти неверных. И еще летом войска Басаева, соединенные с местными отрядами, начали входить в Дагестан.

И была совершенно поразительная вещь, потому что в этот момент Ельцину, понятно, и Москве было не до того. Они, уже один раз обжегшись на Чечне, теперь дули на воду, и они просто этого не хотели замечать.

Поскольку я неплохо знаю Кавказ и Дагестан, я это не наблюдала собственными глазами, тогда я как раз не интересовалась Кавказом, а потом я очень много об этом слышала, я слышала, просто там фантастическое, конечно, было впечатление в Дагестане, когда в горные деревни заходили чеченцы, их ждали местные исламские активисты, которые немедленно поднимали черное знамя джихада, которые немедленно говорили, что в каждой деревне теперь соблюдаются, соответственно, законы шариата.

И Москва не реагировала никак, вот просто никак. Она этого в упор не замечала. Это было такое ползучее завоевание, которое, естественно, Шамиль Басаев называл освобождением. Местные дагестанские элиты были в шоке, потому что это были старые элиты, это были очень воинственные элиты. В этот момент в Дагестане человек, который не убивал других людей, не мог иметь значения. Но это были старые элиты. Они никак не были связаны с радикальным исламом. И они с квадратными глазами абсолютно и их клиентские сети смотрели на то, как наступают джихадисты на Дагестан, а Россия просто смотрит в сторону.

Я вам скажу, с чего начались первые стычки. Вы не поверите, первые стычки начались, когда эти люди уже стали заходить на равнину, потому что они все нарывались и нарывались. И они начали в том числе у российских блокпостов оспаривать вопросы, связанные с контролем торговли фальшивого бензина. Не фальшивого, а добываемого в Чечне, полулегального. И тут начались прямо за бензин первые перестрелки. В Москву полетели первые донесения, что тут уже совсем плохо, тут уже нас стреляют. А Ельцин абсолютно ничего не делал, вы не поверите.

Что происходит дальше? Напоминаю, что в этот момент выбирали преемника. И как раз у Ельцина были большие проблемы с Сергеем Степашиным, потому что Сергей Степашин был назначен в качестве преемника, а первое, что он сделал, он переметнулся, он продал Ельцина и, соответственно, побежал договариваться с противоположной партией. И люди вокруг Ельцина и Ельцин сам понимали, что как-то Степашина надо снимать. А они все не могли на это решиться, потому что тогда была нервная ситуация.

Я вам рассказываю историю, которую мало кто знает. И вот в конце концов Ельцин вызывает Степашина и говорит ему: «Я тебя снимаю». Степашин буквально заливается слезами, только что не падает на колени и говорит: «Борис Николаевич, не снимайте меня, пожалуйста». Трудно сказать, что там стукнуло в голову Ельцину, и Ельцин говорит: «Ну ладно, иди, продолжай быть премьером». И Степашин выходит из кабинета премьером. После этого, естественно, вся ельцинская семья, узнав, что Степашин был отправлен в отставку, но не отправлен, а остался премьером, они говорят: «Это что? Сейчас нас вообще раздерут».

И Степашина Ельцин вызывает снова к себе на ковер, чтобы снять. А Степашин в этот момент понимает, что второй раз он уже не отделается и второй раз его снимут. И тут приходит известие, что в Дагестан зашел Басаев. Хотя на самом деле, как я уже сказала, Басаев и его войска, и вот эти люди находились в Дагестане уже полтора месяца по горным селам. И тут вдруг Степашин громко объявляет (к вопросу о пиаре): «В Дагестан, оказывается, зашел Басаев. В Дагестан идет вторжение. Я поехал его отражать». И Степашин усвистывает на Кавказ. И когда приходит время его снимать, то оказывается, что наш герой Степашин отражает вторжение чеченцев в Дагестан на Кавказе.

Но после этого Степашина все-таки снимают. Путину достается эта ситуация. То есть он уже не может засунуть джина в бутылку и сказать, что никакого вторжения нет, потому что Степашин сказал, что он типа тут его отражает. Естественно, посылаются войска отражать это вторжение. И происходит одна удивительная вещь. Вы знаете, я думаю, что Россию тогда это ничегонеделание спасло. Сейчас я объясню, что я имею в виду. То есть это мои личные, конечно, впечатления, но я вам их пересказываю.

России же когда отражает какое-то воинское вторжение, она, мягко говоря, особенно тогда, в том состоянии, в котором находилась российская армия, она дороги не разбирает, она начинает бомбить, она начинает выносить все бомбами, она начинает стрелять во все подряд. И, скорее всего, Басаев рассчитывал, что вот он заходит в первое же село, его из этого села вышибают, по пути раздалбывают половину села, и естественно, дагестанцы, особенно аварцы, говорят: «Вот сволочи! Вы тут раздолбали половину села. Мы с чеченами».

Что произошло? В течение полутора месяцев чеченцы и джихадисты, потому что это были не только чеченцы, очень много было там примкнувших к ним аварцев, потому что тут не шла речь о национальных разделениях, тут эти все люди считали себя исламистами, тут эти люди все считали себя джихадистами, тут для них не было различия, это чеченец, аварец, даргинец и так далее, они заходили в эти горные села, пытались наводить там свои порядки. И они у местных сидели в печенках, потому что это они выступали как оккупационная сила. А Россия не делала примерно ничего.

Более того, как я уже сказала, были вот эти старые дагестанские элиты, у которых были свои свиты, у которых были свои боевики, у которых была куча своих автоматов. И, как я уже сказала, в этот момент не было такого человека, который в Дагестане имел значение и не умел убивать людей. И как мне сказал один из них впоследствии, я не буду на всякий случай называть кто: «Ты понимаешь, – говорит он мне, – если бы они хотя бы с нами посоветовались. А они нас игнорировали». Для дагестанских элит боевых это было абсолютно немыслимо, потому что они понимали, что сейчас их сметут. Не только Россию сметут, но и их всех.

И, короче говоря, поэтому, когда через полтора месяца Россия проснулась, Дагестан был весь абсолютно, дагестанские элиты, за исключением, как я уже сказала, вот этих маргинальных джихадистов, были на стороне России. И не то чтобы даже они так сильно много помогали стрельбой, потому что там, да, дагестанское ополчение было на стороне России. Но там были реально случаи, когда люди бежали из горного села и, когда Россия бомбила это село, говорили: «Бомбите крепче. Там эти вот гады сидят. Мы хотим, чтобы их…»

Еще раз повторяю, это была уникальная ситуация, когда страна полтора месяца… Вот Россия была в таком позорном состоянии, что, во-первых, она полтора месяца игнорировала джихадистское вторжение на свою территорию. Это вот низшая точка, надир государства. Но парадокс заключается в том, что за эти полтора месяца джихадисты надоели в Дагестане хуже горькой редьки, и все в конечном итоге сработало на пользу России.

А потом, естественно, когда Россия начала с этим сражаться, то вот начались взрывы в Буйнакске, начались взрывы, устроенные джихадистами, соответственно, в Москве с формулировкой «вы убирайтесь из Дагестана». И я хочу нашим слушателям напомнить, что первый из этих взрывов – в Буйнакске – вообще был фактически частью военной джихадистской операции.

Что я имею в виду? Там пригнали два грузовика. Это сделали люди, которые были местные, которые были дагестанцы, но которые прошли подготовку в лагерях Хаттаба. Они притащили эти два грузовика. В Буйнакске была российская военная часть. И оба грузовика должны были взорваться. Но поскольку у исламских террористов на Кавказе руки растут обыкновенно из того же места, из которого они часто растут у российских ментов, то взорвался только один грузовик, а под вторым грузовиком даже обнаружились документы, на имя кого он был зарегистрирован.

Вот этого человека, на имя которого он был зарегистрирован, схватили потом. Он, во-первых, думал, конечно, что грузовик взорвется, а во-вторых, поскольку он был джихадист, он был уверен, что вот сейчас Дагестан станет землей ислама, и не считал нужным скрываться, потому что считал, что они будут герои, которых будут носить на руках. Так вот, этого человека когда схватили, его, кстати, выдал Азербайджан, его судили судом присяжных. И более того, его оправдали.

И на этом суде, потому что это был суд присяжных, он открытый… А к этому моменту присяжные были такие в Дагестане, что если не оправдаешь, то с тобой, может быть, что-то случится. Может быть, эти присяжные ему медаль дали за этот взорванный грузовик. Но оправдать они его, по крайней мере, оправдали. После этого, собственно, суды присяжных в истории с терроризмом прекратились.

И вот этого чувака спрашивают на суде: «А ты у Хаттаба был?» Он говорит: «Да, был». – «А ты от него грузовик со взрывчаткой привез?» А этот человек говорит: «А я не думал, что это была взрывчатка. Я думал, что это была краска». И присяжные такие: «Ну, конечно». В этот момент идет вторжение, как я уже сказала, джихадистов в Дагестан. Логично же, что человек поехал к Хаттабу за краской. Это же известно, что Хаттаб в основном краской торговал. В общем, короче говоря, как я уже сказала, присяжные тогда этого чувака оправдали, он немедленно ушел в горы и там через несколько лет вместе с джихадистами погиб в другой перестрелке.

Но я о чем? О том, что вот когда взорвались тогда эти два грузовика, это был как раз тот момент, когда другая часть войск Басаева заходила на помощь селам Чабанмахи и Карамахи с другой стороны границы. И это было просто видно, что это была военная операция. Потому что как она была устроена? У вас военная часть, которая должна вот этих заходящих людей отражать. И в этот момент у вас взрывается под окнами вашего дома грузовик. И естественно, вы смотрите, живы ли у вас женщины и дети, оставшихся хватаете, пытаетесь их спасти. Короче говоря, вам не до отражения вторжения джихадистов.

Вот это очень там прослеживалось, потому что, как я уже сказала, после этого стали взрываться дома в Москве, после этого взорвался дом в Волгодонске. Люди, которые взорвали дом в Волгодонске, если вы помните, они потом сбежали в Панкисское ущелье в Грузии, когда там были эмиссары исламистов. И их оттуда после 11 сентября, в том числе по настоянию американцев, выдали.

И эти люди, которые взрывали дом в Волгодонске, часть их, по крайней мере Крымшамхалова и Деккушева, выдали. Они довольно тоже подробно описывали, почему именно в Волгодонске. Потому что там жил один из них. И очень подробно описывали, как они везли туда эту взрывчатку, прикрыв мешками картошки, как их останавливали на блокпостах и видели картошку. И один раз мешок с сахаром взяли, а другой раз мешок с картошкой в качестве взятки. Рассказывали, как впереди них одно время – опять же, это тот же мешок, я уж не помню, сахара или картошки – ехал гаишник, которого они наняли.

Рассказывали совершенно потрясающие подробности, почему у них ехал гаишник впереди. Потому что у них грузовик был неисправный. А грузовик они взяли у дяди. Я же говорю, что если вы смотрите какие-то голливудские фильмы про то, как теракты организуются, то в России это все происходит по-другому. У российских джихадистов труба пониже, дым пожиже. Так вот, поскольку грузовик был неисправный, с просроченной регистрацией, чем-то еще сломанным, то впереди ехал гаишник, которому заплатили, я уж не помню, сахаром или картошкой.

А самое классное было объяснение этих джихадистов, Деккушева и Крымшамхалова, почему в грузовике была взрывчатка. Потому что один из них рассказывал, где делали эту взрывчатку. А эту взрывчатку делали дома у родственницы кого-то из них возле Кисловодска. И он говорил: «Я думал, что это делают краску алюминиевую».

А другой не мог говорить, что он думал, что это делают алюминиевую краску, потому что он сам ездил к Хаттабу за взрывчаткой и за наполнителем для этой взрывчатки, которая состояла, напоминаю, частично из селитры, частично действительно из алюминиевой пудры, а частично из взрывчатки, которую добывали в основном из шнуров разминирования. Знаете, есть такие гигантские шнуры, которые прямо бросаются на поле, и они, соответственно, все взрывают и подрывают и тем самым разминируют. Вот если такой шнур не взорвался, то из него действительно можно добыть много гексогена.

И вот этот чувак, который из шнуров разминирования гексоген привез от Хаттаба, он не мог, конечно, сказать, что он думал, что делают они почти промышленным способом во дворе краску, и он рассказывал, что он думал, что это будет взрывчатка, которая будет взрывать военные цели.

И вот эти Деккушев и Крымшамхалов как раз тогда убежали после всего этого в Панкиси. Там некоторое время они скрывались, а после 11 сентября их грузины стали выдавливать из Панкиси и поймали. И двух из них передали в Россию, и там их судили.

Напоминаю, что организатор, собственно, московских взрывов, его звали Ачемез Гочияев. Хотя он непосредственно в Москве фигурировал под другой фамилией, потому что он был имам. Он был исламист. Он был имам так называемой мечети №3 в городе Карачаевске. Он тоже проходил подготовку в лагерях Хаттаба. Там все было очень интернациональненько.

И он был в этот момент в розыске, потому что с ним случилось следующее. У него были, естественно, ученики в этой мечети. И одного из его учеников пришли забирать в армию. Ученик, как показали последующие события, был не против повоевать, но не на той стороне. Короче говоря, его приходят забирать в армию, а он хватает женщину полицейскую, которая пришла его забирать в армию, там была повестка какая-то, приставляет ей нож к горлу и говорит: «Ну, я пошел». Короче говоря, вот так он убежал. Убежал он к джихадистам. А после этого, естественно, пришли менты к этой мечети ее закрывать, и мечеть начала отстреливаться.

По итогам Ачемеза Гочияева объявили в розыск. И соответственно, он вынужден был поменять фамилию. И когда он в Москве скрывался и все это организовывал, он под каким-то другим паспортом жил. Я уж сейчас точно не помню, под каким.

У него было несколько сообщников. Причем, что интересно, они все были такой специальный интернациональный коллектив. Потому что один сообщник был ингуш, другой был татарин, если я не ошибаюсь, Равиль Ахмяров его звали, и третий был башкир. Башкир погиб потом при выходе из города Грозного в 1999 году вместе с боевиками другими. Ингуша убили где-то в 2004 году опять же при перестрелке в Ингушетии.

А с Равилем Ахмяровым, вот этим вот татарином, случилась еще более интересная история. Он был выпускник одной из татарских мечетей, которых тогда не закрывали. Сейчас позакрывали, как я понимаю, все резко исламистские, салафитские. Тогда говорили, это ваххабиты. Сейчас все-таки говорят, это салафиты.

И он был так называемый такфирит. А такфириты – это очень интересные ребята. Это такое крайнее направление в исламизме. Это ребята, которые считают, что ты являешься неверным или прислужником неверным, мунафиком, даже если ты, например, имеешь российский паспорт. Вот если ты имеешь российский паспорт, то ты уже зашкварился, то это уже такфир.

Причем, что интересно, очень часто сами такфириты считают, что им-то как раз можно нарушать внешние законы ислама, потому что они, дескать, находятся в среде врагов и вынуждены притворяться. И соответственно, они пользуются правилом такии. Напоминаю, что правила такии – это правила, которые позволяют и даже предписывают в исламе врать неверным. То есть получаются такие интересные ребята, которые тебя могут затакфирить за то, что у тебя вообще есть российский паспорт, а сами могут при этом, я не знаю, пить вино, есть свинину. И вообще все хорошо.

И этого Равиля Ахмярова, поскольку он придерживался, как это очень часто бывает среди таких крайних течений, еще более крайнего течения, убили сами потом джихадисты с формулировкой, что это агент ФСБ.

Вот эти все интернациональные люди, заметим, что среди них действительно не было ни одного чеченца, среди них был, соответственно, карачаевец, ингуш, полубашкир и татарин, они тогда приехали взрывать вот эти вот дома в Москве и, соответственно, как я уже сказала, взорвали. У них, слава богу, не все получилось взорвать. Ровно потому, что в Москве поднялась громадная паника.

И еще была вот эта дурацкая история в Рязани, которая, как я понимаю, заключалась в том, что когда российские спецслужбы увидели, как легко взрывают Москву, они решили какой-нибудь теракт предотвратить. А какой теракт предотвратить? Лучше всего тот, который ты сам на всякий случай заложил. И эти люди не нашли ничего лучшего, как взять несколько своих агентов, имена которых хорошо известны, положить им в багажник «Жигулей» три мешка с сахаром (вернее, не три мешка с сахаром, а скорее всего, это были мешки с гексогеном), отвезти туда в Рязань и затащить в подвал дома.

А поскольку тогда была уже паника, то люди заметили бдительные, что туда тащат три мешка, и подняли крик. Три мешка проверили. Они показали гексоген. Я думаю, что гексоген там действительно был, хотя взрывать это никто не собирался. И сначала гордо сказали, по телевизору объявили: «Все, мы поймали новых террористов, которые хотели взорвать еще и Рязань». А потом, когда Рязань так плотно обложили, что эти несчастные ГРУшники, или кто это был, не смогли из Рязани выехать, то пришлось признаваться и говорить, что это типа были учения.

Это, конечно, был гигантский прокол российских спецслужб, потому что они огребли за это в 33 раза больше, чем они бы огребли, если бы они честно признались, что они сели в лужу и хотели сами сымитировать теракт, который они хотели предотвратить для поднятия национального духа.

Кстати говоря, я напоминаю, что все, что я вам сейчас рассказываю, это описано было на суде, это все звучало на суде, это все звучало в показаниях на суде. Более того, это все звучало в показаниях нескольких судов. Потому что Ачемез Гочияев, после того как он убежал тогда в 1999 году, он тоже уехал в Панкиси. Напоминаю, что в этот момент Панкиси было местом ваххабитов и салафитов.

И он вернулся через некоторое время в 2001 году, и он продолжал устраивать теракты на юге России. Он нанимал, соответственно, уже не карачаевцев, а, если я не ошибаюсь, балкарцев. Вернее, не нанимал, а рекрутировал. И там было несколько терактов (в Невинномысске, по-моему, в Ставрополе, в Кисловодске), когда одновременно взрывались машины на рынках.

И в конце концов на чем люди Гочияева попались в 2001 году? Ехала машина, я не помню, по Карачаево-Черкесии или по Кабардино-Балкарии. По-моему, как раз она ехала по Карачаево-Черкесии, в том-то и дело. И тоже это, по-моему, были карачаевцы. Ехала машина. Ее останавливают черкесские менты. А внутри карачаевцы, что имеет большое значение, потому что одни других не любят. И менты смотрят на эту машину и говорят: «А что у вас так странно бензобак выведен наружу и припаян непонятно к чему?» А карачаевцы, которые за рулем, говорят: «Ну вот тебе 10 тысяч долларов и давай разъедемся». Тут ментам это не понравилось. Тут они карачаевцев вытащили за шкирку из этой машины, машину пригнали на стоянку и начали осматривать.

Собралась большая толпа, потому что было любопытно. Тут наступает 10 часов утра, и взрывается эта машина, прям когда ее осматривают, и взрывается несколько одновременно машин на рынках в Ставрополье. Короче говоря, после этого карачаевца берут в оборот и говорят: «А ты кто такой вообще? Кто тебе все это поручил?» Он говорит: «Ачемез Гочияев» Их тоже судили. И как раз их родственники на суде кричали: «Вот почему вы наших родственников сажаете, а Ачемеза Гочияева, пока он тут козлом по горам скакал, вы не трогаете?»

Параллельно с этим происходит вся эта история с Березовским и Литвиненко, которые сначала в виде Литвиненко чуть не съездили в Панкиси к Гочияеву. Но, слава богу, им хватило ума не ехать, потому что иначе бы их там, конечно, взяли в заложники, этих неверных-то глупых. Но поскольку они все-таки не поехали, то они получили только от Гочияева письмо о том, что он честный российский бизнесмен, который занимался торговлей непонятно чего, а кровавая ФСБ его подставила.

И господин Литвиненко, который, вообще-то, сам являлся сотрудником ФСБ и должен был понимать, что к чему, и мог заметить, что в этот момент в Панкиси никого, кроме панкисских чеченцев и сторонников Хаттаба не было, он, получив письмо из Панкиси, это все равно, как получить письмо от бен Ладена из Тора-Бора, говорит: «Ой, да, смотрите, все правильно, это бедный бизнесмен, которого подставила кровавая ФСБ».

Это было очень смешно, особенно если учесть, что потом Литвиненко и его соратники рассказывали, что там в этот момент какого-то человека взорвали, и побоялся Гочияев к ним приехать. А я, когда была в Грузии, специально в Панкиси съездила и спрашивала: «А кого же это тут у вас взорвали в это время?» И оказалось, что реально, представляете, взорвали человека, который был реальным эмиссаром бен Ладена. Слушайте, я вру. По-моему, он был не эмиссаром бен Ладена, а он был соратником Хаттаба. Прошу прощения, господа. Вот я за давностью лет ошиблась. Реальным соратником Хаттаба. И в этот момент как раз начали потихонечку зачищать Панкиси вскоре после этого. И соответственно, вот такое письмо получив, как от бен Ладена из Тора-Бора, Литвиненко это опубликовал. Это к вопросу о том, сколько вранья там вокруг всего этого было наверчено.

Но, извините, я просто распелась и стала вам рассказывать историю, которая мне кажется очень интересной, и совсем недавние вроде бы события прошлого, а их уже никто не помнит. Да более того, никто не знал, как они происходили, а происходили они приблизительно вот так.

А, собственно, с чего я начала? Я начала с очень важной истории о том, что это была абсолютно позорная страница России, вот щеки горят от стыда, когда полтора месяца, начиная с середины июля, шарятся исламисты в горных селах Дагестана, а Ельцин занят тем, что пятки ковыряет. У него тут Степашин, у него тут поиски наследника, ему тут не до Дагестана. Но парадоксальным образом вот именно это ничегонеделание тогда, я считаю, спасло Россию.

Это маленькая история, которую я хотела вам рассказать, в пандан истории про испанское правительство, которое делает вид, что у него ничего не происходит в Сеуте. Но, естественно, маленькая разница заключается в том, что Сеута – это не Дагестан. Происходит это на глазах всего доброго света. И, естественно, мы понимаем, что и исламисты, и просто мигранты на это смотрят и понимают, что так будут реагировать европейские власти и в других случаях. Разумеется, Польша будет реагировать по-другому. Даже Венгрия, наверное, будет реагировать по-другому. А вот другие европейские власти будут реагировать приблизительно так же, как они, собственно, и сейчас реагируют.

Роман мне пишет: «Запад сливает Зеленского. 21 августа немецкая газета Berliner Zeitung вышла со статьей, где прозвучал призыв к Владимиру Зеленскому уйти в отставку».

Роман, я не знаю, вышла ли такая газета или нет. Я просто сама не видела. Честно говоря, если бы вышла такая статья… Наверное, зря я, не проверив даже, огласила ваш текст. Потому что, простите, не прозвучала эта статья. Но в любом случае бросайте российскую привычку каждую подметную статью, или не подметную статью, которая является личным мнением, выдавать за мнение мирового правительства.

Я, например, когда рассказывала вам о статье в Guardian, которая имеет, очевидно, ровно противоположный месседж, я ее не приводила в качестве мнения, условно говоря, мирового правительства или всего Запада. Я приводила ее в качество очень характерной истории, которая напечатана в левой газете. Потому что Guardian – это то место, где люди ходят строем и шаг вправо, шаг влево считается за фашизм. Но даже я немножечко позволила себе преувеличение, потому что одна статья в Guardian – это не кампания.

Это, наверное, будет последнее, о чем я поговорю. «Юлия, вы любите древнюю Грецию. Но разве современный крах Европы не вырос из того же антропоцентризма, отмены жесткого объективного закона ради человека. Человек – мера всех вещей»

Клюнула я на фразу «любите Древнюю Грецию». О, подумала я, вот на это-то я отвечу. Но дальше я поняла, что я в таких высоких философских категориях не способна рассуждать. Я, знаете, вот больше люблю геополитику.

А, я сейчас поняла, почему я люблю историю. Я люблю историю как геополитику, обращенную в прошлое. Потому что те вещи, которые мы иногда не очень точно видим сейчас, мы их очень хорошо видим иногда спустя 20 лет, спустя 30 лет, а иногда спустя несколько столетий.

И, наверное, последнее, что я вам по этому поводу скажу. Вот, например, когда провалился ГКЧП, я, конечно, была на седьмом небе от счастья и думала: «Ой, какой ужас. Если бы ГКЧП выиграл, мы бы сейчас продолжали жить в тоталитарном совке». А сейчас я понимаю, что если бы ГКЧП победил, то мы бы продолжали жить в великой империи, и что сохранить территориальную целостность страны иногда бывает гораздо важнее, чем уничтожить или реформировать дурацкий строй, который в ней существует.

Абсолютное большинство проблем, которые сейчас перед Россией стоят, в том числе вот эта вот страшная проблема, что она не может вернуться к состоянию империи, и одновременно к ней на Западе относятся как к взбунтовавшейся колонии, которую можно наказать с помощью Украины, вот этих бы колоссальных проблем перед Россией не существовало.

И Россия могла бы развиваться, как Китай, который, как мы знаем, не распадается на части, который, как мы знаем, не деколонизуется и который, несмотря на чудовищные вещи, через которые он прошел в XX веке, мы видим, что самые, казалось бы, жестокие, страшные и нелепые формы правления, самые страшные государственные вирусы (например, Коммунистическая партия), они с течением времени мягчеют и превращаются в новой геополитической итерации, наоборот, в очень удачный инструмент управления.

К вопросу, например, о деколонизации Китая. Я напоминаю нашим слушателям, если они это знают, а они, скорее всего, этого просто не знают, потому что это такая нетривиальная вещь, что Китай – это одна из немногих стран мира, в которых население на севере и юге не только разговаривает на разных языках, хотя оно связано общей культурой, тем более общими иероглифами, оно имеет разную генетическую основу. Китай более генетически разнороден, чем Европа.

Генетическое разнообразие Европы выглядит так. Сначала это были европейские охотники-собиратели, которые появляются в Европе практически в 12-14 тысячелетии до н. э. Дело в том, что в Европе, как мы знаем, был ледниковый период, практически все кроманьонское население, которое расписывало вот эти пещеры 30-40 тысяч лет назад, вымерло, генетическое разнообразие было сведено к минимуму, человек продолжал существовать только в южных некоторых местах, рефугиумах так называемых. И когда оно все оттаяло 12 тысяч лет, он начал потихонечку распространяться. И это население было очень небольшим. И в нем было всего 10-50 тысяч человек.

Соответственно, сейчас просто генетическая доля этого населения, так называемые Western hunter-gatherers (западные охотники-собиратели), в современном европейском геноме очень невелика не потому, что его кто-то истреблял, а потому, что оно было просто очень невелико. Оно составляет около 10% на юге, и оно составляет до 30% вокруг Балтийского моря, причем вне зависимости от того, к какой национальности вы принадлежите. Просто охотники-собиратели отступали от земледельцев на север и там в районе Балтийского моря сконцентрировались.

Вторая генетическая компонента – это анатолийские земледельцы. Это то население, которое через Грецию, через море, прыгая по островам, вышло из, соответственно, Анатолии 7000 лет до н. э. И это где-то от 20 до 30% (иногда даже 40%) нашего нынешнего генома. Например, у славян это около 30% генома. По-моему, даже с хвостиком. И в основном это женские линии. Потому что когда пришли индоевропейцы, то всех мужиков вырезали, а женщин, соответственно, оставляли.

И наконец третья компонента – это индоевропейцы, которые начинают распространяться где-то с 3500, а реально последняя большая волна с 3000 лет до н. э., которые очень быстро проходят всю Европу. Они оставляют след в каждом европейском геноме (от 80 до 50%).

И это две крупные генетические линии, одна из которых называется, эта знаменитая хромосома, R1A, которая распространена в основном на юге у балканских народов и у славян, и которая такая коренная хромосома, она существовала еще 3500 лет назад, вернее ее предшественники. И другая хромосома – это R1B, которая свойственна кельтским и германским народам, которая как раз образовалась, когда эти индоевропейцы были уже на марше, то есть она очень распространена в Северной Европе. И соответственно, если ты кельт и германец, ты практически наверняка являешься носителем именно этой хромосомы.

Но я обращаю ваше внимание, что тем не менее, несмотря на плюс-минус, население Европы довольно генетически однородно, оно состоит из этих трех компонентов, которые сравнительно незначительно меняются плюс-минус при переходе от севера к югу.

В Китае история совершенно другая, потому что в Китае было два очага земледелия раннего. Это единственное место, где таких очагов было два, которые не соприкасались друг с другом и оба начались где-то около 8 тысяч лет до н.э. Одно было просо на севере, а другое, соответственно, было рис на юге.

Кроме того, в Китае было довольно много местных охотников-собирателей, которые жили в гораздо более хороших условиях. Они не вымирали во время ледникового периода. Вообще земледелие началось 8 тысяч лет. То есть они успели довольно хорошо размножиться. Именно эти охотники-собиратели на севере стали делать просо и чрезвычайно размножились, потому что каждая цивилизация, которая переходит к земледелию, она сразу очень резко увеличивается в генетическом размере. И южная группа, которая перешла к рису, она тоже чрезвычайно размножилась и чрезвычайно хорошо стала себя чувствовать. Но важно, что это два генетически очень сильно различных происходящих земледелия.

То есть если, например, мы говорим, скажем, о восточных славянах, то никакой генетической разницы вообще между белорусами, русскими и украинцами не существует. Ее невозможно определить. Вот просто там один и тот же, я сейчас вам точно не назову с точностью до процентов состав, довольно значительный состав западных охотников-собирателей, потому что дело было на севере. И дальше половина – индоевропейская, половина – анатолийских земледельцев.

А в Китае разница очень серьезная. У вас очень характерные гаплогруппы на севере, которые меняются на очень характерные гаплогруппы на юге. Тем не менее это абсолютно единая цивилизация естественная, слава богу, потому что чем больше цивилизация, тем более она процветающая (целое всегда больше суммы частей), именно поэтому Китай настолько потрясающе успешен, которая эволюционировала в едином ритме, культура, которая эволюционировала в едином ритме.

И представляете, какой-нибудь урод бы, я не знаю, после Тяньаньмэня или под влиянием Радио «Свободы» или еще чего, или сейчас, когда деколонизаторы повсюду бегают, пришел бы и на основании того, что я вам сказала, начал бы теребить и сказал: «Там вообще два разных генетических населения, не то что два разных языка». А языки, еще раз повторяю, разные. Население, генетика.

И это просто к тому, что леваки из всего могут сделать проблему. И рассказывая, что они за все хорошее и против всего плохого, они на самом деле уничтожают саму ткань общества, они людей обращают друг против друга. Потому что каждый раз, когда они кому-то предлагают роль жертвы, у жертвы есть какая особенность? Ты можешь быть жертвой, только если кто-то тебя обидел, и тебе нужно обязательно ненавидеть того, кто тебя обидел.

И собственно, именно вот эта энергия ненависти и двигает тот аморальный императив и ту антиготтентотскую мораль, которая характерна для современных леваков и которая является абсолютно разрушающей и для современной западной цивилизации, которая разрушает сама себя, и для Украины, в которой активистократия победила.

Ну и вот тут я могу сказать только одно. Очень много плохого в современной России. Иногда мне кажется, по крайней мере активистократия России не грозит. Вот эти вот прекрасные люди, которые за национальное поражение, за границы 1991 года и за суд над военными преступниками, вот эти вот парвусята, ребята, которые следуют традициям Парвуса и традициям большевиков, которые требовали поражения России в Первой мировой войне, по крайней мере эти люди не находятся в России у власти.

Хотя еще раз повторяю, это не значит, что в России все в порядке. Наоборот, у современной России очень-очень гигантское количество проблем, связанных с засилием силовиков, связанных с отбиранием бизнеса, связанных с полицейским государством, связанных со всем тем, что мы наблюдаем собственными глазами.

Юлия Латынина. «Код доступа». Пишите нам, как вы назовете нашего нового питомца.