«Код доступа»: Игра дронов

Юлия Латынинапублицист, писатель

Я, во-первых, очень благодарна Алексею Арестовичу. Мне кажется, что у нас были совершенно замечательные эфиры. Во-вторых, да, наши точки зрения в последнее время, легко заметить, стали расходиться. Для меня это никогда не было препятствием в общении, потому что Алексей Арестович очень интересный собеседник, очень нестандартно мыслящий человек…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книгу «Сотворение Бога» Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа! Это Юлия Латынина. Это «Код доступа», как всегда в это время по субботам. Подписывайтесь на нас, делитесь ссылками, ставьте лайки и, конечно, задавайте вопросы, потому что через очень небольшое время я перейду к ответам на ваши вопросы.

А пока хочу сказать, что просто подтвердился мой диагноз неделю назад о том, что 40-дневная операция по принуждению России к миру кончилась неудачей. Потому что, как мы видим, вдруг неожиданно после конца этой операции мы, с одной стороны, ничего не слышим с украинской стороны об ее успехе, а слышим вместо этого, что она типа будет продолжаться, а с другой стороны, вдруг мы слышим, что украинская сторона предлагает воздушное перемирие на Черном море, что, вероятно, не предлагала бы она, если бы операция кончилась теми результатами, которые ожидались.

Собственно, было понятно, что это в первую очередь пиар. Не совсем было понятно, на что рассчитывает президент Зеленский, когда он решил перевести на следующую стадию войну городов, учитывая, что сейчас у Киева нету серьезных средств ПВО. И мы видим, что российские ракеты прилетают практически безвозбранно.

И мы также видим, что визит Зеленского к Трампу, как это и предполагалось, как ваша покорная слуга говорила, окончился неудачей. Потому что все то, что просил Зеленский у Трампа, а именно те самые ракеты ПВО, Трамп не дал. И сейчас президент Зеленский просит, чтобы ему эти ракеты продали, что вообще довольно неожиданно, потому что, если вы заметили, Украина в течение всего этого времени ничего особенно продавать не просила, потому что предполагалось, что всем всё должны, все Украине должны, и все должны давать ей на халяву. В частности, одна из причин, хотя и не единственная, почему ничего не покупали у Израиля, как раз заключается в том, что у Израиля-то надо было покупать.

Соответственно, я просто с удивлением глядела на эту историю, потому что было видно, что одной из важнейших составляющих всей этой 40-дневной кампании был пиар. И более того, одной из важнейших составляющих всей этой 40-дневной кампании было психологическое давление. То есть предполагалось, что сейчас россиянам расскажут, что у них взорвутся НПЗ, что у них будет мобилизация, как все время и неустанно обещает Зеленский, и никто не подтверждает, кроме Зеленского, что у них будет мобилизация, что все будет плохо, поэтому надо быстрее свергать Путина или, по крайней мере, голосовать против него, хотя непонятно за кого (мы сейчас к этому вернемся).

И я смотрела на это и думала, что надо иметь очень большую хуцпу, чтобы после того, как ваша пропаганда провела первые несколько лет войны в рассказах о том, что русские – генетические рабы, и что единственное, что может сделать хороший русский, то ли самовыпилиться, то ли желать всяческого поражения России и самого себя загнать в лагерь перевоспитания, а если он это не делает, то, конечно, он фашист и имперец. И, с одной стороны, когда вы своим пропагандистам поручаете такие рассказы, то вы сильно перегибаете палку и потом удивляетесь, когда те же самые пропагандисты начинают рассказывать, что вот сейчас в России все выпьют и сейчас, соответственно, будет мобилизация, почему как-то среднестатистическое население не верит.

В этом смысле вообще, конечно, удивительно, что в этой войне было у Зеленского огромное психологическое преимущество в начале войны, которое заключалось не только в том, что весь Запад был на его стороне, но и в том, что то, что называется «люди доброй воли», и российская оппозиция, и российская интеллигенция, и российские борцы за свободу, все российские активисты были на его стороне, и огромное количество элиты было против войны. И вот это гигантское преимущество в гибридной войне было просто брошено и растоптано в песок. Я до сих пор, честно говоря, не понимаю, для чего, собственно, какие ништяки от этого получила непосредственно пропаганда Зеленского. Но тем не менее вот это гибридное оружие было брошено в песок и растоптано.

И в результате сейчас положение, соответственно, проукраинской пропаганды, вне зависимости от того, кто ей занимается, ей занимается украинская сама пропаганда или ей занимаются различные спикеры, которые утверждают, что они являются российскими, хотя они являются проукраинскими активистами или проевропейскими, в результате эти люди имеют совсем не то положение, что проповедники Критической расовой теории или BLM на Западе.

Потому что проповедники Критической расовой теории или BLM на Западе являются могучими институтами, которые способны отменять любого и любого назвать фашистом, если он не присоединяется к их точке зрения. А, как я уже сказала, российские пораженцы в результате этой политики стали совершеннейшими маргиналами.

Собственно, напомню еще раз, что не только Россия не способна в результате дроновых бомбардировок потерять достаточное количество экономики, чтобы эта война остановилась, но и Украина не способна сделать то же самое. Потому что вне зависимости от того, какое количество, по крайней мере пока война не перейдет в какую-то новую фазу… Если вы посмотрите, каковы на самом деле результаты даже блокады портов Одессы, даже российских ударов по металлургическому заводу, которые сейчас мы видим в Украине, то ответ – нет, они совершенно недостаточны для того, чтобы истощить украинскую экономику до такой степени, чтобы война прекратилась. Особенно если в Украине есть мощные элиты и прежде всего сам президент Зеленский, заинтересованные в том, чтобы колесо вертелось, потому что этот велосипед едет, пока едет.

Собственно, вторая, на мой взгляд, важнейшая новость внутрироссийская –это действительно снятие партии «Яблоко» с выборов и это, конечно, то ужасное, что происходит на суде над Львом Шлосбергом, потому что мы видим, что прокурор запросил Льву Шлосбергу 12 лет. Это, конечно, гигантский срок, который, очевидно, связан с внезапно возросшей популярностью партии «Яблоко».

Мне дело представляется так, почему сняли «Яблоко». Я думаю, что в недрах, не знаю, силовиков или администрации президента… Вот завтра у нас будет Алексей Венедиктов, он, может быть, более осведомлен на эту тему.

Но, как я представляю, идея была такая политтехнологическая – допустить «Яблоко» к выборам. Соответственно, известно, что зарубежная оппозиция, вот та, которая ненавидит и «Яблоко», и Шлосберга, и всегда, если человек может быть попутчиком, рада его закопать. И собственно, так вела себя не только начиная с войны, но еще до войны. Соответственно, зарубежная оппозиция будет сильно ругать «Яблоко». В результате «Яблоко» наберет свои законные 1,5%. Зарубежная оппозиция будет выглядеть отвратительно, как она, собственно, и выглядит обычно, как люди, которые давят всех, кто сидит на том же с ней поле теоретически. Соответственно, «Яблоко» будет выглядеть очень смешно. Будет показано, что нет никакой поддержки антивоенным партиям внутри России.

И тут вдруг зарубежная оппозиция объединилась. Юлия Навальная сказала, что да, «Яблоко» надо поддерживать. Все сказали, что да, «Яблоко» надо поддерживать.

Такое кино в администрации президента не заказывали. Они сказали: «Ну раз так, мы “Яблоко” снимаем. Мы не собираемся позволить зарубежной оппозиции пиариться на “Яблоке” перед грантодателями и играть в игру: вот видите, как мы круто это “Яблоко” раскрутили, дайте нам еще больше грантов». Соответственно, они переменили план.

И, в общем, честно говоря, мне было бы на это достаточно все равно, потому что, как я говорила, стратегическая цель любых башен внутри Кремля заключается в том, чтобы показать людям, что публичная политика – это не то, в чем надо участвовать. Вот правила игры в стране таковы. И я должна сказать моим слушателям, что нет, вы не можете сейчас поменять эти правила. Ну вот точно так же не было публичной политики где-нибудь во Франции во времена Мольера. Это не значит, что вы не могли участвовать в публичной жизни другим способом. В конце концов, вы могли писать пьесы, могли делать открытия. У вас было много вариантов.

Но вот публичная политика современной России, точно так же, например, как в России императорской в XIX веке или в XVIII веке при Петре I, непродуктивна. Точка. Конец обеда. Занимайтесь, что называется, чем-то другим. И все было бы ничего, если бы вот этот вот кровавый каток не шел по людям. Потому что, конечно, сейчас Лев Шлосберг и 12 лет, которые просят для него, это, естественно, следствие именно этой политики. Это очень жестокий способ показать, что вот тот человек, который не заткнулся, а продолжал этой политикой хотя бы в самой мягкой форме увещевательной заниматься, он, во-первых, послужит примером другим, а во-вторых, понесет на своей спине всю тяжесть снятия с выборов «Яблока».

Я, кстати, в этом смысле не могу не вспомнить пост Льва Шлосберга от 9 августа 2024 года, который назывался «Партия чужой крови пробила очередное дно», когда он говорил: «Партия чужой крови пробила очередное дно. Оказывается, есть люди думающие, пишущие и говорящие на русском, но радующиеся приходу боевых действий в Курскую область, жертвам среди военнослужащих и мирных граждан. Наиболее одаренные представители этой партии уже измеряют расстояние от Курской области до Москвы в километрах и часах. Очевидно, они надеются вернуться в Россию за броней чужих танков. Очень странные люди. У них серьезные проблемы с политическими хромосомами. Политик перестает быть политиком своей страны, если начинает желать смерти ее гражданам. Любым – мирным, военным, правым и неправым, согласным и несогласным. Альфа и омега национальной политики – это уважение своего народа, в каком бы состоянии ни находился сам народ и какое бы правительство (вплоть до самого людоедского) ни было у власти. Ответственная оппозиция противостоит власти, но не народу, политическому классу, но не обществу своей страны». И так далее.

Я напоминаю, что Льва Шлосберга страшно отменили за этот текст. Назвали его всякими нехорошими именами, вплоть до «кремлевского агента». Ну вот кремлевскому агенту, получается, сейчас дают 12 лет.

Но я напоминаю, что то, что написал Лев Шлосберг, это не просто аксиома. Просто даже странно, что это приходится повторять. И это показывает, то, что это приходится повторять, насколько левым был дискурс, который в 2022 году описывал эту войну, насколько невероятно высоко была задрана планка и насколько все то, что мы тогда принимали за антивоенный дискурс, было частью вот этого вот нового воукнутого Коминтерна, который, в сущности, пытается отменить любую цивилизацию и назвать ее агрессивной, империалистической и прочей только потому, что она является успешной.

Потому что вдумайтесь, что в 2022 году требовалось от человека, который не был согласен с этой войной. Если он просто требовал остановить войну – этого, как известно, как мы помним, было мало. Надо было, во-первых… Помните, за что отменяли «Дождь»? За то, что один из его ведущих проявил сочувствие российским солдатам. За что на самом деле отменяли Шендеровича? За то, что он тогда осмелился сказать, что, в общем, в Украине тоже с нацизмом все не так хорошо. Вернее, не тоже, а просто в Украине с нацизмом все не так хорошо, осмелился напомнить. Что тогда сказал президент Зеленский? «Пусть русские возвращаются в Россию и свергают Путина». А за что отменяли Навального? Вообще, мы помним: «не бутерброд» и так далее.

Это совершенно фантастическая вещь. Потому что, соответственно, от человека, если он высокий и моральный, требовалось тогда признать, что всякая агрессия – это страшное преступление в современном мире против человечества, каковы бы ни были причины и чем бы она ни была вызвана, всякая жертва этой агрессии абсолютно права и имеет право на все, ее невозможно судить, ей надо только верно служить. И кроме этого, требовалось желать поражения своей страны, унижения своей страны, расчленения своей страны. Все это называлось словами «деколонизация», «границы 1991 года», «репарации», «суд над военными преступниками». И даже российская делегация в ПАСЕ под всем этим радостно подписалась.

Так вот, я просто хочу, чтобы вы попробовали вот эту удивительную картину мира перевести, скажем, на английский. Вот представьте себе, Соединенные Штаты атакуют Иран, и вдруг от представителей Соединенных Штатов, от любого гражданина требуется встать на колени, посыпать себе голову пеплом, пожелать удачи иранским войскам, потребовать деколонизации и расчленения Соединенных Штатов, чтобы Техас и Калифорнии обратно куда-то вернулись. А иначе он проклятый империалист и генетический раб.

Это немыслимо. Потому что есть два способа, которыми можно реагировать на войну (причем оба из них известны с глубокой древности) – это а) желать победы своей стране, б) желать прекращения войны и описывать ужасы войны, и страдать над ужасами войны, и, кстати говоря, сострадать противоположной стороне. И, кстати говоря, очень часто эти две вещи не взаимно исключают друг друга.

Но вот та новая мораль, которая потребовала от россиян не просто желать поражения своей стране, а активно желать поражения своей стране и, типа, если ты это не делаешь, то ты фашист и генетический раб, она на наших глазах сломалась. На наших глазах такого рода мораль продолжает доламывать Европу. На наших глазах такого рода мораль продолжает уничтожать Украину, потому что именно благодаря ей началась война.

И благодаря именно победе этой идеологии в Украине, во-первых, возникает вопрос, а как же там с русскоговорящим населением. И во-вторых, зачем же Украине то русскоговорящее население, которое украинские активисты и даже украинские главнокомандующие сами говорят, что они несведомые и они переселенцы? Зачем тогда сражаться за территории, на которых они живут? Чтобы что? Чтобы иметь потом возможность их там потом перевоспитать?

Так вот, эта мораль сломалась. И интересно, что люди, которые являются представителями этой якобы высокой морали, большая часть из них, спокойно сидят за границей, а Лев Маркович Шлосберг, которого они отменяли, для него прокурор просит 12 лет, потому что Шлосберг никуда не уехал.

На этом я, собственно, перехожу к вашим вопросам. Мне тут говорят, что Шендерович пытался усидеть деколонизационным задом на двух стульях – и за Украину, и чтобы людоедом не показаться в России своей пропагандой на Украину.

Слушайте, я уже говорила про бедного Виктора Шендеровича, что мне кажется, что его сломали, что вот эта безумная кампания, которая была против Шендеровича… Помните, его там якобы какие-то деколонизаторы соусом забрасывали, его отменяли за то, что он, сволочь, платит Пригожину. То есть вместо того, чтобы сочувствовать, что Пригожин наложил на Шендеровича гигантский штраф, который был явно несправедливо наложен и явно с помощью разных судебных манипуляций, вместо этого Шендеровича затравили, что он платит этот штраф. И много других было кампаний против Шендеровича.

И мне кажется, Виктора Анатольевича сломали. Потому что сейчас мы не видим, чтобы Виктор Анатольевич что-то, когда хоронят Мельника, когда уже хоронят Коновальца, говорил про украинских нацистов. Очень тяжело жить в обществе и быть независимым от общества.

Меня еще спрашивают про визит Зеленского в Сербию и про то, как я отношусь к тому, что президент Сербии Вучич вообще что-то там одобрительное сказал про Украину. Мне кажется, что российские патриоты, которые требуют от президента Вучича и от сербской власти, чтобы они были стопроцентно на стороне России, поступают не очень осмотрительно и сами роют себе яму.

Я уже об этом говорила, кажется, в интервью с Александром Шелестом, но я коротко повторю, что Сербия находится в чрезвычайно тяжелом положении. Это исторически традиционный союзник России. Она находится в середине Евросоюза. Она собирается вступать в Евросоюз. Это униженная и растоптанная страна. И то, что случилось с Сербией, было одним из сценариев того, что может случиться с Россией.

Потому что я напоминаю, что случилось с Сербией. Во-первых, сначала в 1991 году Европейская комиссия сообщила нам, что Югославия прекратила существование как государство. Это был фантастический прецедент. Потому что когда у вас оказывается, что международная комиссия способна прекратить существование государства, комиссия не избранных никем бюрократов, это очень страшно, и понятно, какие прецеденты это создает.

Второе. Эта комиссия сообщила, что бывшие административные границы югославских республик являются священными и, соответственно, то население, в первую очередь сербское, которое проживает на территории других республик, не имеет никаких прав. Что тоже было немножко странно, потому что до этого мы слышали, что вроде как полагается обеспечивать равноправие всех наций, даже внутри отдельно взятой страны, что это типа высокие европейские идеалы.

Но тут у нас получилось немножечко по-другому. И оказалось, например, что те сербы, которые проживали в Хорватии, ну вот им ничем нельзя было помочь, если их из Хорватии выгоняли. Как сказал американский посол: «Мне жалко сербов, которые живут в Хорватии. Но у них нет никаких юридических прав». Запомним это. Фактически американский посол санкционировал этническую чистку.

Но одна история была с сербским меньшинством в других республиках. Совершенно другая история, еще более плохая, была в Боснии, где никакого большинства у боснийцев-мусульман не было, где была часть населения боснийцы-мусульмане, часть – сербы, часть – католики. Соответственно, там сначала все эти три силы договорились о том, что они разделят Боснию по швейцарскому образцу: чей кантон, того и правление.

На следующий день после того, как эти договоренности были достигнуты, к лидеру боснийских мусульман прилетел американский посол и сказал: «Мы, Америка, вас поддержим». После чего началась всеобщая резня, в которой действительно Соединенные Штаты поддерживали боснийских мусульман, а другими людьми, которые поддерживали боснийских мусульман, были на самом деле исламские экстремисты и непосредственно бен Ладен. То есть это была как раз та ситуация, с которой началось возрастание мусульманского влияния в Европе. И фактически, если называть вещи своими словами, Соединенные Штаты помогали исламским террористам.

В конце концов через некоторое время все дело кончилось приблизительно теми же самыми подписанными соглашениями. Были пролиты при этом реки крови.

Дальше произошло еще более удивительное событие, когда внутри самой Сербии, внутри тех самых административных границ 1991 года, которые были нерушимы и которые были провозглашены священными соответствующей комиссией, была автономная область Косово, в которой существовала Армия освобождения Косова, которую сами же Соединенные Штаты считали исламскими террористами.

Армия освобождения Косова жила на деньги от наркотиков. Потом она еще присоединила к этому деньги от торговли человеческими органами. Это не преувеличение. Это совершенно реальные документы. После войны было установлено, что существовало несколько домов, где высокопрофессиональные хирурги разделывали у людей, в основном у сербов, почки. Причем поскольку это было сложно тогда, поскольку почка разделывается на заказ, то очень часто у человека на хирургическом столе вынимали одну почку, а потом он некоторое время жил, пока не поступал заказ на вторую почку.

Кроме того, Армия освобождения Косова, точно так же, как и современный ХАМАС, занималась такими пиар-терактами. То есть она убивала сербов, в основном полицейских, потом ждала ответа, который, естественно, не замедлил себя ждать, потому что сербы не церемонились, и после этого заявляла, что сербы убили энное количество гражданских лиц, и в конечном итоге заявили, что еще до того, как началась непосредственно война и бомбардировки Косова, в Сербии убили 3000 человек. Забегая вперед, скажу, что никаких 3000 трупов потом комиссия ООН, естественно, не нашла. Хотя искали не по-детски, перекопали все Косово.

И вот тут произошло удивительное, потому что только что нам рассказывали, что границы 1991 года священны, и соответственно, то, что государство делает в своих границах, оно имеет право делать. Но вдруг оказалось, что то, что делает Сербия внутри, в Косово, она не имеет права делать, она силы зла. Так и говорили американские чиновники: «Это была борьба сил зла против сил добра». И не кто иной, как господин Байден называл лидера косовских террористов, которые теперь, конечно, согласно классификации США были выключены из террористов, «новым косовским Джорджем Вашингтоном». Собственно, теперь этому человеку, Хашиму Тачи, и приписывают организацию в том числе торговли человеческими органами.

И соответственно, было очень важно, что это был первый пробный запуск этой технологии, при которой все происходящее объявлялось войной воинов Света против сил Тьмы. Причем воины Света – это были косовские террористы, исламские экстремисты, а силами Тьмы были, конечно, сербы.

Соответственно, начались бомбардировки Югославии, в которых, кстати, погибло достаточно много гражданских людей. Сербы сдались, потому что было невозможно всему этому противостоять. Это произвело очень серьезное впечатление на огромное количество восточноевропейских стран, потому что все это практически совпало с приемом значительного количества восточноевропейских стран в НАТО.

Это также было очень важно для организации буферной американской зоны внутри Европы, потому что Югославия была просто слишком большая страна, которая теоретически могла представлять из себя противовес другим центрам силы, например, той же самой Германии или Франции. А, естественно, раздробленная страна, расшарканная на кусочки, не могла представлять из себя никакой противовес. «Разделяй и властвуй», – как было сказано еще римлянами.

Но этого было мало, потому что даже после того, как Милошевич проиграл войну, он оставался у власти. Но тогда еще было принято проводить выборы, и тогда еще люди очень уважали результаты выборов и считали, что неправильно в выборы вмешиваться в странах постсоветского блока.

Тогда еще не было вот этой вот нынешней привычки, как сейчас, что, если что, неугодную политическую партию можно запретить, если что, можно снять кандидата в президенты, человека, который собирается управлять страной, как в Румынии, с выборов под предлогом, что кто-то тут за него в ТикТоке агитировал, и как бы это ни была российская власть. А потом, уже после выборов, комиссия выяснит, что да, в ТикТоке за него агитировали, но это делали на деньги его соперников. Но это уже никого не интересует.

А тогда к выборам еще относились, поскольку демократия была такая новенькая, сверкающая, как пятикопеечный пятак… Соответственно, возникла очень простая идея. Это была первая «цветная революция», когда довольно большое количество – если я не ошибаюсь, там участники всей этой истории называли 40 миллионов долларов – было вложено в различные сербские НКО, которые были за перемены.

И я хочу обратить ваше внимание, что, конечно, эти люди были действительно за перемены. Это были чистые люди, молодые люди, которые ненавидели вот этих старых югославских динозавров и которые очень хотели в Европу, и которым казалось, что мир после их победы будет в алмазах, и которым казалось, что они делают все сами. Ну а если, слава богу, им хорошие люди из USAID или кого-то еще дают деньги, или от Сороса, так им же деньги дают для того, чтобы они делали ровно то, что они хотят, и вообще, это замечательное дело.

Вот когда такое дело происходит в самих Соединенных Штатах, это, кстати, называется «вмешательство в выборы», и за это вообще могут привлечь к уголовной ответственности. Но тут это называлось «распространение демократии».

И тут я, кстати говоря, забегая, не могу не сравнить ситуацию с той, которая происходила с Афинами перед Пелопоннесской войной, когда Афины всячески способствовали тому, чтобы водворять демократию в городах Афинского морского союза. И когда такая демократия была где-нибудь в городе водворена, например, на Самосе, то оказывалось, что местные демократы, которые наломали дров и поизгоняли людей, они готовы служить Афинам не за страх, а на совесть, они стоят гораздо меньше денег, тем более, чем осады, и тем более, чем завоевание города. И у вас вот из таких преданных вам людей, которые за демократию и за все хорошее, образуется гигантская виртуальная сеть, и образуется за три копейки.

Так вот, возвращаясь к Сербии, тогда было довольно много денег потрачено на сербские выборы и на эти замечательные организации. Соответственно, не понадобилось вводить в Сербию никакие войска, Милошевич просто проиграл выборы, хотя все вот просто было на волоске. Его победители выдали в Гаагу. И оказалось, что, как сказал один из участников процесса, это обошлось гораздо дешевле и было гораздо эффективнее, чем посылка авианосца.

Вот, собственно, я думаю, что что-нибудь такое предполагалось, было бы и в 2022 году с Россией. Во всяком случае, честно говоря, по-иному мне просто сложно объяснить внезапное появление среди российской оппозиции гигантского количества деколонизаторов, которые вдруг сами, исключительно сами, вот просто прозрели и заговорили о необходимости мало того, что поражения, но и расчленения России. Но, что-то, что называется, пошло не так.

Так вот, с учетом всего сказанного, Сербия – это страна, которая просто оказалась на пути. И ее показательно раздавили. И обратим внимание, что, во-первых, вот эта война была оформлена и рассказана как война добра против зла. Причем добром, как я уже сказала, оказались исламские террористы. Хотя понятно, что во время гражданской войны обе стороны совершают чудовищные жестокости, но иногда обе стороны совершают, наоборот, героические поступки. Причем очень часто героями являются ровно те, кто совершают чудовищные жестокости в другой момент. Так устроена война.

И в том числе за эту войну Европа заплатила, как я уже сказала, очень дорого. Рост исламского экстремизма начался именно с этой войны, потому что «Аль-Каида» поняла, что за нее могут сражаться США и ее одобряют европейцы. Да из этих европейцев можно веревки вить. Какая там Сеута? Вот Югославия.

И сейчас бедная Сербия находится в очень тяжелом положении страны, которая фактически так же, как и Германия после Первой мировой войны в 1918 году, была унижена, была расчленена. Но она находится среди победителей. Россия слишком далеко. И у России, понятное дело, свои проблемы. И соответственно, она вынуждена вести себя так. Если она живет среди зайцев, она вынуждена нацеплять заячьи ушки. Это единственная разумная стратегия.

И в этой ситуации я обращаю ваше внимание, что президент Вучич ведет себя с большим достоинством. И одна, кстати, из вещей, одно из достоинств, которые он сказал, что это хорошо, что он пытается сидеть на двух стульях, не дай бог он сядет на один.

Мне пишут, что в Сербии только официально с ВНЖ 67 тысяч россиян, а на самом деле 80-110 тысяч.

Во-первых, достаточно хорошо, что Сербия так лояльно относится к россиянам. По нынешним временам мы прекрасно понимаем, что это редкость. А во-вторых, очень плохо, что такое количество россиян уезжают из России, потому что войны, особенно цивилизационные войны, выигрывают только тогда, когда цивилизация едина и когда цивилизация имеет хорошие перспективы на будущее, и не только хорошие экономические, но и хорошие технические показатели.

И соответственно, современная Россия в этом смысле оставляет желать лучшего, потому что понятно, что наряду вот с той комичной оппозицией, о которой я говорю, есть огромное количество людей, которые остаются на стороне России, более того, которые желают России победу, которые совершенно не стремятся возвращаться в Россию, потому что, во-первых, у некоторых из них вообще силовики отобрали имущество, а некоторые из них боятся, что у них силовики чего-то отберут.

И соответственно, наверное, российскому государству, правда, сейчас, когда война, не до чего российскому государству, как я уже сказала, имеет смысл подумать о том, что у него есть гигантские резервы, которые находятся за рубежом, кстати говоря, не только россиян, а кстати говоря, возможно, и европейцев, многие из которых не очень довольны той стремительной социализацией, я бы сказала, оуэнизацией, которая происходит в ЕС.

Я напомню, что Оуэн – это человек, богатый бизнесмен, который в Америке попытался в XIX веке построить, собственно, то, что сейчас строят сейчас европейские бюрократы. Он попытался построить общество, в котором все работали по способности, а каждый получал по потребности. И очень быстро это общество превратилось, понятное дело, в то, что никто не хотел работать, но зато все хотели заседать в комитетах. И все объясняли, что вот сегодня именно им как можно больше должны.

Вот такого рода эксперименты, кстати, неоднократно предпринимались в Европе еще в XIX веке. Все забыли про фаланстер Фурье, про, в случае Америки, вот эту историю с Оуэном. А теперь мы видим, что такая история предпринимается абсолютно в гигантском масштабе. Кончится она примерно тем же. И когда она начнет кончаться, идеально было бы, если бы Россия, как в XVIII веке в нее въезжало много немцев, могла бы хотя бы часть этих людей уехать, скажем, не в Америку, а именно в Россию.

Но понятное дело, что сейчас Россия устроена так, что в нее-то и даже действующие россияне, причем, еще раз повторяю, вполне лояльно настроенные к самой стране, благо об этом позаботилась украинская и европейская пропаганда, просто физически боятся возвращаться в Россию. Но как тут не побоишься, если милейшего, тишайшего Льва Марковича Шлосберга могут посадить, требуют 12 лет, если людей сажают за лайки, если людей сажают за бог знает что, если у людей отбирают бизнес силовики? И как тут возвращаться?

Но еще раз повторяю: никогда не надо путать страну с ее властями и никогда не надо, даже если вы не согласны с властями, более того, даже если вы не согласны категорически с властями, желать зла стране, желать зла своему народу.

Я напоминаю, например, что во время Второй мировой войны абсолютное большинство российской эмиграции, белой эмиграции, они, понятное дело, не были на стороне Сталина, но они были на стороне России. И наоборот, во время Первой мировой войны те люди, которые были пораженцами, те люди, которые были парвусятами, это, собственно, были большевики, это, собственно, был Парвус, это, собственно, был человек, который просто был непосредственно агентом германского генерального штаба.

И это очень о многом говорит. Потому что вот эта страшная традиция, которая началась с Парвуса, требовать, в качестве морального долга выставлять, желать унижения и поражения своей стране, она ни к чему хорошему не приведет.

Пишет мне Stormwriter: «Вернулся бы в РФ, если бы не уровень упырства, обуявший всю страну сверху донизу на максималках».

Пишет мне Игорь Журавлев: «Не все хотят воевать и умирать. Многие люди далеки от проблем начальства и предпочитают уехать».

Игорь, естественно, да. Но я же напоминаю, что дело как раз не столько в войне, потому что в России нет же сейчас того, что в Украине, нету ТЦК, который забирает вас на улицах. На самом деле, если вы не хотите подписывать контракт, вы, скорее всего, и не подпишете. Это надо как-то очень неудачливо попасть, там где-то уж, я не знаю, исхитриться.

Но суть заключается в том, что у вас гораздо больше других проблем, связанных с силовиками, связанных со свободой слова. Потому что в стране гнетущая атмосфера, в стране нет свободы слова.

Хотя должна сказать одну удивительную вещь. Потому что в стране есть реальные проблемы. И мне кажется, что важно при этом не придумывать дополнительных. Потому что, например, одна из вещей, которая меня поразила на этой неделе, это Владимир Путин прилетал в Новосибирск, и там он, в частности, открывал сибирский кольцевой источник фотонов, так называемый СКИФ, в Кольцово под Новосибирском.

А вообще-то, СКИФ – это установка класса megascience. Это синхротрон. Это кольцевой ускоритель электронов четвертого поколения, который генерирует сверхъяркое синхротронное излучение (в основном рентгеновское), которое, собственно, используется как «супермикроскоп» для исследования структуры вещества на атомном уровне в фармацевтике, в биологии, везде где можно.

И я с удивлением узнала, что начали обсуждать проект в 2018 году, строить начали с 2021 года. Причем, естественно, была проблема с оборудованием, потому что оборудование нельзя было ввезти из-за санкций, оборудование все сделали сами.

Это, на мой взгляд, очень духоподъемная история. Потому что ваша покорная слуга всегда говорила, что это очень хорошо, когда президенты страны ездят на открытие научных центров, а не на, условно говоря, открытие футбольных стадионов. Это дает правильный сигнал. Это вот по телевизору показывают, что смотрите.

Во-первых, это показывает, что в стране есть наука, не все все-таки уехали. Во-вторых, это показывает, что эта наука кое-чего умеет сделать. В-третьих, дает очень правильный сигнал, потому что люди по телевизору смотрят, люди слышат: а, оказывается, можно не только в футбол играть, оказывается, можно не только ртом петь, можно науку двигать. Это напоминает 60-е годы, когда все хотели быть физиками. И эта часть духовного развития Советского Союза была очень привлекательной.

И вот я посмотрела, как российские и зарубежные СМИ описывали этот визит. Например, вот «Медуза» написала следующее: «Путин приехал в Новосибирск. За несколько дней до его визита город начали ремонтировать. В Новосибирске, сообщали местные СМИ, к визиту Путина готовились заранее: в центре города спешно перекладывали асфальт, укладывали газон, ремонтировали тротуары и фасады зданий».

Примерно то же самое сказал «Дождь», примерно то же самое сказала «Новая газета Европа». Хотя «Новая газета Европа» все-таки заметила, что Путин был в СКИФе.

И согласитесь, это не очень корректное описание. Потому что я согласна, что это плохая история с показухой. Я даже совершенно не буду говорить, что такая же показуха, например, бывает во Франции к приезду Макрона. Что называется, Франция нам не указ. Показуха – это плохо. Хотя асфальт периодически надо ремонтировать. И если его отремонтировали к приезду президента, тоже, что называется, не разорвет.

Более того, я напоминаю вам очень смешную картинку, которая потом оказалась в Новосибирске. Там прямо на центральной улице, по которой проезжал Путин, положили свежий асфальт и, скорее всего, что-то повредили с трубами, которые были под асфальтом, потому что буквально на следующий день после приезда Путина часть этого асфальта рухнула в гигантскую яму, потому что, видимо, повредили трубу, соответственно, образовалась промоина, и туда все рухнуло.

Естественно, об этом совершенно правильно писать. Но тем не менее, наверное, правильное описание событий было бы, если бы «Медуза» и другие СМИ заметили, что пуск СКИФа – это очень-очень круто. Таких установок, если я не ошибаюсь, около шести во всем мире. То есть это не то чтобы суперредкая установка. Такая установка есть и в Бразилии, и в Швейцарии. Но тем не менее, что называется, приятно.

Еще несколько вопросов, которые мне задают. Вернее, несколько историй, которые я хочу рассказать. Одна из них – это продолжение истории профессора Ардея, который, видимо, был патологическим лжецом, бывшего уже профессора Кембриджа, о котором я рассказывала неделю назад, которая получила совершенно трагическое развитие, потому что профессор Ардей вот буквально накануне покончил, судя по всему, жизнь самоубийством.

Напоминаю, что это за история. Профессор Ардей – это молодой чернокожий человек (ему немногим больше 40), самый молодой профессор Кембриджа, который утверждал о себе совершенно необыкновенные вещи. Он утверждал, что он до 11 не умел говорить, до 18 не умел писать, если я не ошибаюсь, если я сейчас ничего не путаю, что он пробежал 600 миль в шесть дней, что он пробежал 30 марафонов в 35 дней, что он перенес перед защитой своей диссертации операцию на мозге, из него извлекли опухоль, и он после этого успел защитить диссертацию.

Параллельно оказалось, что он занимался плагиатом. Параллельно оказалось, что на тех, кто пытался расследовать его вот эти невероятные враки или плагиат, по крайней мере на некоторых из этих людей, он писал заявления в полицию. Этих людей расследовали за расизм. То есть расследовали журналистов, занимающихся, собственно, тем делом, которым должен заниматься журналист.

Когда земля загорелась у него под ногами, то посыпались многочисленные письма в его защиту, некоторые из которых утверждали, что вообще любое расследование деятельности профессора Ардея – это нацизм и расизм. А другие говорили, что не надо трогать этого впечатлительного аутистичного молодого человека, потому что он может совершить самоубийство. Кстати, как мы видим, это действительно и произошло.

И крах профессора Ардея наступил после статьи в Guardian, где человек, видимо, начинал писать эту статью, чтобы защитить профессора Ардея. Этому человеку профессор Ардей рассказал, что кто-то дважды пытался ходить на него с ножом, кто-то дважды пытался убить его ножом прямо в здании университета и что к его дому подкинули свиную голову, и что полиция нашла лавку, в которой купили эту свинью, и даже назвал название этой лавки. После чего этот журналист Guardian, который так сочувственно все это выслушал, обратился в университет.

Оказалось, что в университете были установлены камеры CCTV, что никакого нападающего с ножом не было зафиксировано, что никаких обращений господина Ардея по этому поводу не было зафиксировано, что мясник, который якобы продал свиную тушу, ничего подобного не знает, и что полиция, которая якобы вела расследование и эту свиную тушу обнаружила, тоже ничего подобного не вела.

И вот когда это было опубликовано в Guardian, который у нас просто бастион левой мысли, тогда у профессора Ардея посыпалось, конечно, все. И я думаю, что вся эта тусовка отказалась от него и выкинула его немедленно с ужасом, чтобы он их не замаял. Потому что одна из важных еще черт этой левой тусовки заключается в том, что когда они кого-то списывают, то они его списывают абсолютно, и все двери захлопываются. Они минимизируют damage.

Соответственно, профессор Ардей написал заявление об отставке. После этого выяснилось очень быстро по анализу, что заявление было написано, скорее всего, чат-ботом, искусственным интеллектом. И после этого он покончил с собой, в связи с чем, естественно, сейчас левые опять пишут о жестокосердных расистах, которые затравили выдающегося молодого человека. История действительно трагическая.

А вот что интересно, правые совершенно не злорадствуют. То есть я не видела ни одного правого поста на тему «так ему и надо», в отличие, вспомним, от убийства Чарли Кирка, которое левые буквально праздновали. Вот это, кстати, тоже очень серьезная разница между психологией правых и левых, потому что, естественно, ни одному нормальному человеку, на мой взгляд, не придет в голову радоваться, что профессор Ардей покончил жизнь самоубийством. Но это не значит, что нам запрещается смотреть, что он из себя представлял.

И, как я уже сказала, самое важное – это не сам профессор Ардей, самое важное – это не сам человек, который, судя по всему, был патологическим манипулятором и считал, что люди вокруг него глупы, ими можно бесконечно манипулировать (и действительно долгое время это ему удавалось). Самое важное – это даже не поведение левой профессуры, которая подняла профессора Ардея на щит и потом его выкинула, как использованный презерватив, когда оказалось, что он может с собой, как свинцовая гиря, утопить их самих.

А самое важное – это состояние современной науки, многих областей современной науки, которые называют то, чем занимался профессор Ардей, то есть Критическую расовую теорию и объяснение, почему все белые являются врожденными расистами, которые должны всем черным, наукой. Потому что на самом деле это секта. И у секты есть одно очень простое качество: секта запрещает многие виды наук, которые опровергнут ее утверждения.

Вот мы видим, что то, во что превратились многие западные университеты, как говорил по этому поводу другой абсолютно гениальный человек, действительно гениальный, величайший мыслитель XX века Томас Соуэлл, разнообразие с точки зрения университетов – это когда у вас в университете есть левые чернокожие, левые белые, левые пакистанцы, левые азиаты и левые латиноамериканцы. Кстати говоря, напоминаю, что Томас Соуэлл сам чернокожий. Это величайший человек, на мой взгляд, величайший мыслитель XX века. Просто это человек, который пишет афоризмами и гениальными мыслями, как Монтень.

Потому что то, во что превратились особенно изящные искусства и науки, это за пределами добра и зла. Это хуже, чем кафедра марксизма-ленинизма в педагогическом университете города Воронежа в 70-е годы. Погибают целые отрасли науки. Погибла антропология, отчасти погибла социология. Исследования, конечно, в области генетики и в области того, что связано с коэффициентом интеллекта, попросту запрещены. Переписывается на наших глазах история, когда у нас вдруг оказывается, что в 2200-х годах до н.э. все предшествующие эллинской культуре города в Греции взяли и мирно сгорели.

Переписывается история во многих других вещах. Переписывается очень много вещей, которые связаны с изменением климата. Я была совершенно потрясена, когда насчет пермско-триасового вымирания видов, которое случилось 250 миллионов лет назад и было одним из самых страшных умираний видов в истории планеты, когда погибло 95% того, что вообще жило в море, и жизнь чуть не исчезла… И всегда было очень хорошо известно и довольно точно установлено, что это вымирание 250 миллионов лет назад было связано с трапповыми извержениями в Сибири.

Трапповое извержение, напомню, это не вулканическое извержение, а просто когда у вас в земле открывается свищ и из него хлещет лава. Это иногда происходит миллионы лет. Эти трапповые извержения выбросили гигантское количество в атмосферу всяких веществ, которые ее затемняли и, соответственно, привели к резкому похолоданию, что особенно было страшно для морской жизни, особенно если учесть, что значительная ее часть развивается на шельфе. А море просто опустилось. Причем опустился его уровень очень быстро. Потому что когда у вас похолодание, у вас всегда на полюсах намерзают гигантские ледяные шапки, и у вас, соответственно, это количество воды изымается из циркуляции, и у вас опускается уровень моря.

И вдруг я начинаю читать один за другим какие-то совершенно фантастические тексты о том, что, дескать, это все случилось из-за потепления. Просто потому, что гранты дают на то, чтобы объяснить, как ужасно потепление.

А мы еще более страшные вещи, не совсем связанные, но близко связанные, и, конечно, вызванные общим падением научных стандартов видели в истории с коронавирусом, когда ученые, которые, в том числе под руководительством доктора Фаучи, непосредственно отвечали за то, что они давали деньги Уханьскому институту на gain-of-function research, на research, который является абсолютно необходимым, который позволяет нам понять, как получилась жизнь, но который одновременно привел к тому, что в недостаточно защищенных лабораториях Уханьского института посадили одному из новых коронавирусов новый сайт, и соответственно, получилась та нехорошая штука, которую мы имеем.

И вот ученые, которые все это поняли, которые в своих частных письмах писали: «Слушайте, а сайт-то ему, кажется, впендюрили. И вообще у него признаки искусственные такие, такие, такие», – публично говорили, что каждый, кто говорит, что коронавирус случайно убежал и искусственно придуман, он там, типа, расист, фашист, нехороший человек и вообще против науки.

Я понимаю, конечно, почему они это делали. Они боялись, что публика скажет: «Ну вот вы, ученые, выпустили на нас новую чуму». Но получилось еще хуже, потому что они подорвали само понятие науки.

Потому что наука – это то, что нам объясняет, что произошло, вне зависимости от того, это тебе в плюс или в минус. Вот есть научная теория, которой ты придерживаешься. Потом она оказывается неверной – ты, соответственно, перестаешь ее придерживаться. В данном случае оказалось, что научная теория – это то, что выгодно тебе.

Я до сих пор не забуду мой разговор с одним крупным российским вирусологом, который находился, грубо говоря, на стороне международной общественности научной, когда мы с ним говорили, и я говорю: «Ну вот смотрите, вот то, то и то, вирус-то искусственный». Он говорит: «А какая разница?» Я говорю: «Как какая разница?» Он говорит: «Ну хорошо, вы докажете, что он искусственный. Что это изменит?» И я была совершенно потрясена, что человек, который является ученым, может вообще так ставить вопрос. Как?

Ученые – это те люди, которые выясняют, что произошло на самом деле, вне зависимости от того, это плохо, хорошо, это за белых или это за красных. Я понимаю еще, когда вы занимаетесь, условно говоря, журналистикой или когда вы во время войны и немножко каждый подгребает в свою сторону. Но вы, простите, вирусологией занимаетесь. Вы о чем? Если вы в вирусологии допускаете такую фигню, если в вирусологии оказывается, что истина – это то, что вам выгодно, то как вы вообще себе представляете дальше существование историков, социологов, этнографов, антропологов?

Вот как профессор Ардей, позвольте, служил в очистке? Что же происходит с западной наукой, особенно с неточными науками, что возможно в ней существование профессоров Ардеев?

И ответ заключается в том, что на самом деле западные университеты как раз превратились, особенно в своей, соответственно, гуманитарной части, в гигантские фабрики, которые выпускают вот этих специалистов по деколонизации вышивок, которые, естественно, имеют гигантские студенческие долги, которые потом не могут устроиться никуда на работу.

И куда они устраиваются на работу? Правильно, в НКО. Что объясняют эти НКО? Эти НКО являются новой всеобщей универсальной гуманитарной церковью, которая как активистократия, как класс активистов обслуживает класс бюрократов, класс новых социалистов и объясняет тем людям, которые трудятся и с которых дерут впятеро налоги, что они всем должны, что они преступники, что они представители белой патриархальной цивилизации и вообще они могут искупить свою вину, только если они будут как можно больше поддерживать тех самых жертв, которым они должны и которым все позволено.

А я прервусь на несколько минут на песню Дарьи В. на стихи моего отца, Леонида Александровича Латынина. А вы пока задавайте вопросы, на которые мы будем отвечать в следующей части программы.

***

Да, ну вот я вижу, что не избегу я этого вопроса. Тут половина вопросов про Алексея Арестовича. Пишет, например, Наталья: «Юлия, что думаете насчет того, что Алексей Арестович отказался вести с вами эфиры дальше? Очень нравились ваши эфиры, но в последнем что-то пошло не так».

Я уже, собственно, отвечала на этот вопрос на «Живом гвозде». Там было целое партсобрание на эту тему. Допрашивали меня с пристрастием. Можете посмотреть. Мне, на самом деле, нечего добавить. Я, во-первых, очень благодарна Алексею Арестовичу. Мне кажется, что у нас были совершенно замечательные эфиры. Во-вторых, да, наши точки зрения в последнее время, легко заметить, стали расходиться. Для меня это никогда не было препятствием в общении, потому что Алексей Арестович очень интересный собеседник, очень нестандартно мыслящий человек.

И главное, за что я ему бесконечно благодарна, это что когда в начале войны была вот эта безумная левая повестка, которая требовала от россиян признать себя генетическими рабами и самоуничтожиться, Алексей Арестович первый восстал против этой повестки, первый сломал эту омерту украинского BLM и первый показал, что это безумная левая повестка, которая не имеет никакого отношения к действительности, а пытается загнать людей в секту. И, собственно, благодаря ему это в значительной степени и сломалось.

Вот я очень часто говорю, что президент Владимир Зеленский имеет обыкновение всех, кто ему помогает, бить копытом в лицо. И если ты помогаешь Украине, это не остается безнаказанным, вне зависимости от того, ты глупый российский оппозиционер, который себе вообразил, что тебя не пнут копытом в лицо, или Илон Маск, или поляки. В общем, короче говоря, безнаказанным не останется.

В России немножко другая ситуация, потому что современная российская власть считает, что она не нуждается в попутчиках. Это стратегия, с которой надо считаться. То есть никогда не надо строить свою стратегию в расчете на то, что «а вот я что-то такое сделаю, а потом российская власть меня заметит». Ответ – не заметит. Как там было у Булгакова? «Никогда не просите у тех, кто сильнее вас». Но вот продолжение относительно современной российской власти: ничего не заметят и ничего не дадут, как правило. И соответственно, просто надо строить свою жизненную стратегию, на это не рассчитывая.

Соответственно, у меня еще несколько вопросов. Вот тут еще пишет Сокер: «А у нас есть профессор Кадыров. Вот настоящий ученый».

Так я же не говорю, что в России с наукой все хорошо. Просто в России мы все видели «Диссернет». В России мы все видели пачками эти фейковые диссертации. В России мы все видели эти какие-то безумные вузы, в которых тоже черт знает чему учат.

Но понимаете, какое дело? Вот к вопросу о том, насколько адекватно все описывает российская оппозиция. Тоже странно. Потому что, например, я помню, когда российские чиновники сказали, что они, во-первых, собираются сокращать число вузов, что только положительное явление, потому что число того сора, в котором абсолютно неграмотные люди учат какую-то бредятину, действительно надо сокращать.

Второе. Когда российские чиновники сказали, что они собираются сокращать число последних классов в школе и что люди могут, если что, идти потом в технические вузы и добирать, это, на мой взгляд, тоже абсолютно правильная вещь, потому что в мире, где образование стало всеобщим, в нем должна быть хотя бы конкуренция.

На самом деле, я и так очень сомнительно отношусь к идее о том, что образование должно быть бесплатное, потому что все то, что не имеет стоимости, не имеет и цены. Но хотя бы пусть будет конкуренция, хотя бы пусть человек понимает, что, если он не сдаст экзамены, он не перейдет в следующий класс и пойдет работать.

Потому что сейчас в мире, где образование всеобщее бесплатное и обязательное, получается так, что если человек что-то не выучил, если он двоечник, то это проблема учителя, это значит, учитель его недоучил, наш бедный маленький учащийся уже жертва, раз он что-то не выучил. Раз он что-то не выучил, раз он жертва, значит, все ему должны, значит, ему недодали. Не говоря уже о том, что в результате у вас класс равняется по двоечникам и у вас в школе ходят молодые хулиганы, которые бьют отличников в морду со словами: «А тебе чего больше всех надо?» Так образование и науку двигать сложно.

Как раз обратите внимание, что не то что образование не улучшается, не то что образование падает, а падает коэффициент интеллекта. По всему западному миру, в том числе и по России, перестал действовать эффект Флинна. Эффект Флинна, напоминаю, заключался в том, что у вас каждое десятилетие на три пункта рос средний коэффициент интеллекта популяции. Так вот, эффект Флинна перестал действовать с изобретением мобильников и особенно с ковидом.

Посмотрим теперь, что будет после появления искусственного интеллекта. Потому что есть уже замечательные люди, которые привыкли, что за них AI доканчивает фразу, особенно если они учатся где-то в университете. Они начинают фразу в полной уверенности, что за них сейчас Grok или Claude ее докончит. Посмотрим, что будет дальше.

Или недавно я заметила совершенно удивительную историю, когда кто-то из российских чиновников, на мой взгляд, совершенно справедливо сказал, что правила ЕГЭ надо ужесточать. После чего негодующие твиты людей, которые сказали: «Как же их ужесточать? Чтобы у детей был еще больший уровень тревожности?»

Вы знаете, детям надо привыкать к тому уровню тревожности, который связан с тяжелыми экзаменами. Потому что, вообще-то, человек генетически рассчитан на гораздо более высокие уровни тревожности. Генетически человек рассчитан на уровень тревожности, при котором у него умирают близкие, нередко страшной смертью, при котором его каждый день за поворотом ждет голод, при котором он завтра не знает, что поесть, при котором ему все время угрожают болезни, все время угрожают несчастные случаи, все время угрожает, я не знаю, зверь тигр, который живет на окраине поселения и сейчас тебя сожрет. Вот на этот уровень тревожности генетически рассчитан человек.

Когда, соответственно, всех этих несчастий по дороге не обнаруживается, потому что наше общество устроено совсем по-другому, то общество заболевает аутоиммунными психологическими болезнями. Потому что тот высокий уровень стресса, который человек ожидает и который он не находит, он начинает воспроизводить для себя сам.

И 90% всех этих молодых людей, которые борются с расизмом, с колониализмом, с глобальным потеплением и так далее, это как раз молодые люди, которые страдают вот от такой аутоиммунной тревожности, потому что у них психика и генетика заточены на то, чтобы бороться, на то, чтобы выживать, на то, чтобы, когда ему 15-16 лет, выгрызать свое место под солнцем зубами, сражаться с представителями противоположного племени, сражаться и бросать вызов своему собственному альфа-самцу и так далее и так далее. А тут они никому вызов не бросают. Он еще деточка. Он до 40 лет деточка.

Точно так же, как во время аутоиммунной болезни ваша собственная иммунная система начинает атаковать ваши белки, потому что она настроена на уничтожение раздражителей, а раздражителей нет, точно так же значительная часть того социализма, который мы наблюдаем сейчас в западном обществе, это вот такой аутоиммунный социализм, когда людям против чего-то надо бороться, а вроде бы бороться нечего, и они с жиру бесятся.

Соответственно, к вопросу людей, которые бесятся с жиру и как много таких людей в России. Вот у меня тут спрашивают еще две истории. Одна из них – это девушка-террористка, которая взорвала украинского офицера, который в 2014 году перешел на сторону России. Как она сама признается и от этого не отказывается, с ней на контакт вышли украинские спецслужбы. Маргарита Реутт ее зовут. Она заложила бомбу в полкило в урну, мимо которой проходил этот человек, сама взорвала. Ее очень быстро поймали. Она не отнекивалась. Она не раскаивалась в том, что сделала. Явно она это сделала не за деньги, даже если ей там перевели какое-то количество криптовалюты на расходы. Ее обещали вывезти, естественно, как я понимаю, после этого из России. Но, судя по всему, относились к ней точно так же, как к Дарье Треповой. Ничему, что называется, история не учит. Сильно сомневаюсь, что с ней собирались что-то сделать, кроме как ее использовать, потому что таких уже достаточно много случаев.

Примечательно, что эта девушка, которая была перед этим оштрафована за то, что она ехала в поезде, поезд остановился, потому что перед этим куда-то ударил украинский беспилотник, и услышав, что ударил украинский беспилотник, она закричала: «Слава Украине! Так и надо. Мало им русским. Давайте еще», она публиковала тексты со словами типа «стыдно быть русским».

То есть в этом смысле она, конечно, была абсолютно образцовым распропагандированным полезным идиотом и полным аналогом, например, тех молодых западных женщин, которые бродят по городу Лондону со словами «как я хочу, чтобы умерла эта западная цивилизация» и закутывают себя в палестинскую вот эту куфию, или тех молодых женщин, которые в Сеуте приветствуют мигрантов, которые превратили Сеуту в помойку и, как мы видим, никуда не уходят. Нам все наврали, что эти мигранты куда-то ушли. Естественно, никуда большая их часть или значительная их часть не ушла.

Но вот, как я уже сказала, разница между Россией и Западом сейчас заключается в том, что на Западе таких девушек и молодых людей взращивают массово в университетах, и они являются будущей активистократией, которая будет определять судьбу страны и судьбу континента, а в России такие девушки являются фриками.

Кстати, довольно неслучайно, что это девушки очень часто, обратите внимание, причем молодые девушки. Потому что это еще одна генетическая особенность. Молодая девушка, молодая женщина, она генетически заточена под то, чтобы заботиться о потомстве. Если этого потомства нет, если оно не родилось, то, соответственно, вот эта генетическая заточенность она блуждает, и она прицепляется к тому, что человек заботится о ком-то. Ну, например, о праведных идеях. И человек начинает заботиться о всем человечестве, бороться против глобального потепления, заботиться о несчастных мигрантах.

Вот в данном случае вот эта девушка, которая террористка, она просто является классическим примером такой левачки. Ну вот слава богу, что в России таких мало.

Также меня спрашивают про то, что произошло в Польше, где польские власти объявили, что они поймали представителя российских спецслужб или человека, нанятого российскими спецслужбами, я не поняла, который должен был ликвидировать некого человека с украинско-американским гражданством. И потом выяснилось, что этот человек был тот самый репер Киевстонер, которого, напоминаю, российские спецслужбы незадолго перед этим обвинили в том, что именно он участвовал в операции по переправке в Россию тех дронов, которые должны были участвовать в операции «Паутина-2» и должны были уничтожить большое количество российских самолетов.

Вы знаете, что моя позиция, с одной стороны, неизменна, она заключается в том, что я ужасно не люблю, когда спецслужбы под любым предлогом распускают руки и начинаются вот эти убийства, потому что я считаю, что лиха беда начало, это очень страшно, потому что как только вы эти барьеры снимаете, то дальше под эти барьеры можно подвести все что угодно.

Но также скажу, что, очевидно, если вы принимаете участие в диверсии с помощью дронов против российской авиации, то это значит, что вы принимаете участие в диверсии, и соответственно, все риски дальше остаются на вас.

Тут еще меня спрашивают про людей, которых я хотела бы или могла бы пригласить к себе в эфир. Потому что я видела, что меня много раз просили и спрашивали, не приглашу ли я к себе Понасенкова. Ответ: я с огромным удовольствием приглашу к себе Понасенкова. Я, собственно, даже уже несколько раз искала его телефон. Но просто так получается, что мы в разных сферах вращаемся, что-то не могу найти его телефона. Это не очень хорошо характеризует меня. Но, в принципе, если кто-нибудь мне подскажет или вдруг даже сам господин Понасенков меня услышит – с гигантским удовольствием. Я думаю, что мы проведем интересную и замечательную беседу.

Спрашивали меня также, приду ли я на эфир к Олегу Кашину. Вроде говорят, он тут меня звал, хотел пригласить. Тут очень просто. Как вы знаете, я никогда не против беседовать с людьми, даже с которыми у меня есть разногласия.

Но тут есть маленькая проблема, которая заключается в том, что господин Кашин, еще, кстати, когда я была абсолютно проукраинской, еще до 2022 года, неоднократно называл меня агентом ФСБ. И очень странно, что человек, который, правда, многих называл агентами ФСБ, я напоминаю, что господин Кашин нам рассказывал, что Юлия Навальная – это дочь генерала, уж я не помню, не то ФСБ, не то какого-то. Так вот, соответственно, очень странно, что господин Кашин хочет приглашать агента ФСБ в свой эфир.

Поскольку времена стали другие и я за оскорбление не могу вызвать господина Кашина на дуэль, то единственное, что я могу сделать, будучи человеком незлобивым, я могу сказать, что если господин Кашин больше не думает, что я агент ФСБ, то ему достаточно это публично сказать. Я тогда спокойно приду к нему на эфир. А если он продолжает это думать, то я совершенно не понимаю, почему я должна приходить на эфир к человеку, который, скажем так, меня лично оскорбляет.

Про Любовь Соболь. Я Любовь Соболь неоднократно звала на дебаты после того, как она подписала вот это вот письмо деколонизаторов с острова Оркас. Собственно, я звала на дебаты и других крупных российских оппозиционеров, которые подписали это письмо. Там, кажется, был Андрей Пивоваров, еще кто-то. Соответственно, госпожа Соболь с дебатов этих слилась, но заявила, написала мне, что, дескать, она не возражает дать мне интервью. Но мне очень жалко, что человек считает себя политиком, но не понимает разницы между дебатами, на которых люди оспаривают точку зрения друг друга, и интервью, в которых ты работаешь подставкой для микрофона. Вот, наверное, люди, которые еще не пришли к власти, но уже отказываются от дебатов, но зато напрашиваются на интервью, мне кажется, это очень характерный пример того, что представляет из себя, по крайней мере в этой части, российская оппозиция.

Поэтому, еще раз повторяю, я с удовольствием подискутирую с Любовью Соболь. Я неоднократно ей предлагала дебаты на нейтральной площадке, более того, на площадке, которая будет явно склоняться в деколонизаторскую или в ее сторону. Но, видимо, как я уже сказала, судя по всему, она боится, а вместо этого напрашивается на интервью.

Нет, воззрения госпожи Соболь лично меня не интересуют, хотя я считаю их очень опасными. Поэтому я совершенно не собираюсь на канале, который является моим личным, авторским, не новостным каналом, на котором я беседую с людьми, которые мне удобны и приятны и точку зрения которых я считаю важной, хостить Любовь Соболь. Но с удовольствием подискутирую с ее взглядами.

Да, вот правильно мне тут пишут про академика Кадырова. Понимаете, какая проблема? Я же не говорю, что академик Кадыров – это хорошо. Я говорю, что во времена Петра I было на что ориентироваться. Вот Петр I говорил: «У нас тут вот с бородами, а там вот науку двигают». А теперь, когда я смотрю на то, что называется социальными науками на Западе, я тихо вздрагиваю.

Я еще раз повторяю эту историю. Это же не история про профессора Ардея. Это же не первая история такого рода, которая происходит. И это даже не история, которая распространяется на одни только социальные науки.

Я когда-то рассказывала вам, и могу напомнить, совершенно жуткую историю Нобелевского лауреата сэра Тима Ханта. Вы можете ее посмотреть внимательно в интернете. Она очень показательная. Но звучит она примерно так. Довольно много лет назад, едва ли не 10 лет, сэр Тим Хант, Нобелевский лауреат, блистательный биохимик, присутствовал в Южной Корее на каком-то феминистском слете. Черт его туда понес.

Там он произнес маленькое вступительное слово, которое никто не заметил, в котором он, поскольку ему надо было что-то сказать про женщин, сказал: «Женщины в лабораториях очень важны – в них влюбляешься, на них смотришь. Даже не знаешь, что делать. Из-за этого страдает research. Не организовать ли нам для женщин отдельные лаборатории?» Это был шуточный спич, который продолжался приблизительно секунд тридцать. Все посмеялись и занялись завтраком.

На несчастье сэра Тима Ханта, на завтраке присутствовало несколько чокнутых феминисток, из которых одна именовала себя журналисткой, хотя, как потом выяснилось, она была чистый профессор Ардей. Кстати, она даже внешне очень его напоминала. Это была тоже чернокожая женщина с длинными косичками-дредами, которая потом в своих интервью рассказывала, что мужчины – белые патриархальные сексисты, ну и вообще наука вся – место для этих белых патриархальных сексистских мужчин.

Эта женщина называла себя журналисткой и даже где-то преподавала. Привет профессору Ардею. Хотя, как потом выяснилось, 90% того, что она в своем CV указывала, всякие статьи, всякие книжки, которые она хотела написать, все это было фейком, и там было две с половиной фрилансерских статьи. Преподавала она, понятное дело, тоже, как белые всегда обижали черных. Почему-то она называлась научной журналисткой.

Другая из этих дам была еще более серьезного веса. Она заведовала грантами на научную журналистику ни больше ни меньше как в MIT. То есть круче MIT ничего на свете не существует.

Вот эти две девицы накатали на сэра Тима Ханта донос о том, что он, дескать, потребовал организовать отдельные лаборатории для женщин и вообще сексист. К этому доносу они присовокупили несколько удивительных деталей. Они сказали, что встреча Тима Ханта была встречена шокированным молчанием. Как впоследствии выяснилось, это была абсолютная неправда, потому что потом опубликовали аудио этой встречи, и было слышно, что все засмеялись и захлопали.

Они перепутали потом сэра Тима Ханта с каким-то другим человеком, который на следующий день зашел в их семинар, и они потребовали от него объясниться, почему он это так сказал, а этот человек ничего не сказал, он на них удивленно похлопал глазами и ушел. То есть это к вопросу об уровне этих научных журналисток, которые, еще раз повторяю, приняли другого человека за сэра Тима Ханта, но сэру Тиму Ханту предъявили, что он не ответил на их обличающие вопросы на партсобрании.

В общем, короче говоря, к тому моменту, когда сэр Тим Хант прилетел из своего перелета, а у него не мог звонить телефон во время перелета, обратно из Южной Кореи в Великобританию, то выяснилось, что он уволен со всех своих постов, уволен со всех своих кафедр. И это уничтожение и отмена Нобелевского лауреата и выдающегося ученого произошло по доносу этих двух прекрасных молодых женщин, как я вам описала.

Дальше началась еще более страшная вещь, потому что огромное количество людей, в том числе научных журналистов, присутствовало при этом. Их стали спрашивать, а как было дело. И оказалось, что эта женщина, которая в MIT возглавляет программу распределения грантов на научную журналистику, что она настолько влиятельна, что те люди, которые первоначально были на стороне сэра Тима Ханта и говорили: «Да нет, ничего не случилось. Да ничего страшного», – вдруг массово меняли свою точку зрения на среднюю точку зрения, более соответствующую линии партии, и начинали, скосив глаза к носу, врать.

Что случилось с сэром Тимом Хантом? Слава богу, ему сразу после этого предложили должность профессора в Японии. Он туда счастливо улетел.

Но вот это фантастический пример, когда такие же профессоры Ардеи, абсолютные самозванцы, абсолютные ничтожества, люди, которые в принципе представляли собой чуть меньше, чем ноль, просто на голом месте отменили Нобелевского лауреата, вдумайтесь, по биохимии.

И это совершенно потрясающая вещь, которая показывает, что происходит в западных университетах. И когда западные университеты превратились, как я уже сказала, в курсы по подготовке новых молодых борцов Коминтерна, которые будут отменять всю западную цивилизацию, потому что они получают за это гранты… Собственно, что и произошло в Украине. В Украине активистократия победила. Мы видим результаты этой победы. Это очень страшно. Цивилизация, которая так устроена, у нее есть большие системные проблемы.

«Здравствуйте, – пишут мне еще, – Юлия Леонидовна, позовите в эфир Наталью Зубаревич, сделайте эфир об экономике».

Да, спасибо, что напомнили. Обязательно постараемся позвать в эфир Наталью Зубаревич. Обязательно будем звать в эфир других людей. Но я хочу обратить ваше внимание на одну деталь. Вы видите, у нас сейчас не так много эфиров. По одной очень важной причине. Я сейчас очень много пишу. Я, соответственно, работаю над романами. Я работаю над историческими книгами. И я стараюсь не так много выходить в эфир и, как я уже сказала, приглашаю, во-первых, только людей тех, которые мне интересны. А во-вторых, вообще не так много в этом самом эфире. Но не забывайте на нас подписываться, делиться ссылками, ставить лайки. Не забывайте, кстати, если можете, подписываться на наш Патреон, потому что, я еще раз повторяю, единственные деньги, которые мы получаем, это либо деньги от Ютуба, либо донаты.

И, пожалуй, последняя история. Вот меня тут просто спрашивают как раз: «А что такое правильная научная теория?» Понимаете, правильная научная теория – это та теория, которая подтверждается фактами, а не та, которая тебе нравится. И иногда очень часто бывает, что та теория, которая тебе нравится и поражает твое воображение, не подтверждается фактами. Правильная научная теория должна подтверждаться фактами, а не эмоциями.

Я расскажу вам, наверное, маленькую последнюю притчу про научную теорию, которую я очень, например, любила и которую очень долго разделяла, и которая, к сожалению, в последнее время оказалась несостоятельной. Это так называемая теория Райана и Питмана о Великом потопе. Мне кажется, это такой как раз образцовый случай научной теории, которая была очень красивая, но которая, как и красивая теория эфира или красивая теория флогистона, была опровергнута.

Я напоминаю вам, в чем дело. В начале 90-х появилась замечательная, на мой взгляд, книга, которая так и называлась «The Noah’s Ark»… Стоп, может быть, она называлась «The Great Flood». Я сейчас, вот видите, уже даже не помню, хотя это, как я уже сказала, мои любимые авторы. Двух ученых, Райана и Питмана, которые предположили, что за 5600 лет до н.э. существующее Черное море представляло из себя череду сладко-пресных озер, которые находились вдобавок на 80 метров ниже уровня Черного моря существующего и, естественно, не сообщались с океаном.

По состоянию на тогда это предположение объясняло несколько очень казавшихся по-другому странных событий. Во-первых, оно объясняло, почему так быстро расселились анатолийские земледельцы по всей Европе.

Я напоминаю, что все современное земледельческое население Европы, так называемые анатолийские земледельцы, пришло 7000 лет назад по Эгейскому морю, с острова на остров, на землю Греции и потом очень быстро, в течение буквально нескольких тысяч лет, расселилось по всей Европе, вытесняя очень незначительное количество имевшихся тогда на территории Европы так называемых европейских охотников-собирателей (Western hunter-gatherers).

Их, Western hunter-gatherers, было настолько незначительное количество, 10-50 тысяч человек на всю Европу, что их очень мало осталось в нашем геноме. Не потому, что их кто-то убивал, а просто потому, что они были демографически вытеснены. И единственное место, где они представлены более-менее в серьезном объеме, это берега вокруг Балтийского моря. Причем совершенно неважно, какая именно нация.

Но вот те люди, которые жили вокруг Балтийского моря. Туда, видимо, эти охотники и собиратели отступили. И, условно говоря, в латышском геноме до 30% может быть hunter-gatherers. Соответственно, в славянском геноме это где-то 17-18, в самой Греции это где-то около 10 и так далее. Соответственно, после этого, правда, были еще индоевропейцы, которые сейчас составляют от 80% до 30% современного европейского генома. Но это было позднее.

А вот это быстрое распространение анатолийских земледельцев, как тогда оказалось, объяснялось прежде всего тем, что, представляете, как удобно идти через Черное море, когда оно еще было сладким озером, если оно было сладким озером.

Соответственно, чем была привлекательна эта гипотеза? У нее было три замечательных черты. Во-первых, она просто потрясающую картину из себя представляла. Потому что, как я уже сказала, когда земледельческие населения начали распространяться из Анатолии и Леванта, то представьте себе, как им было бы легко распространиться, если бы они дошли до Черного моря и обнаружили, во-первых, там большое количество суши, через которое можно перейти сразу на Балканы и дальше. А во-вторых, конечно, если представить себе, что они поселились вокруг берега Черного моря, то это же ведь практически рай.

Вот если когда-то существовал земной рай, то можно было представить себе, что в образе земного рая говорили именно о землях вокруг Черного моря. Потому что если это сладкое озеро, если это пресноводное озеро, то это потрясающее орошение, ты можешь выращивать любую пшеницу, у вас в тростниках водится всякое зверье, тростниками очень хорошо питаются свиньи. В общем, короче говоря, это было бы просто гигантское количество земли, потому что, во-первых, это земля вокруг всего озера, а во-вторых, не забываем, что внизу были перемычки, то есть какое-то количество людей могло жить на перемычках.

Что случилось, согласно Райану и Питману? В один прекрасный день люди, которые жили вокруг Черного моря и на этих перемычках, они слышат ужасающий грохот. А те, которые живут поближе к Босфору, может быть, еще чего-то видят. Потому что поднимающаяся вода Мирового океана, наконец, прорывает ту дамбу, которая существует на Босфоре, и внутрь Черного моря с высоты 80 метров начинает изливаться такое количество воды, которая в сутки поднимается где-то на полметра. И согласно Райану и Питману, это и был Великий потоп.

Обратим внимание, что от него можно было теоретически убежать. Если ты живешь на берегу моря и дальше, условно говоря, можешь подняться вдоль берега Дуная или где-то ты на Балканах, или наоборот, с другой стороны, или на Кавказе, то тебе достаточно легко уйти от поднимающейся воды, если она поднимается на полметра в день. Но представьте себе, что при этом происходит с вашими стадами, особенно с вашим зерном и с вашими полями. Короче говоря, всё: пропал урожай, вам жрать нечего. Вы уносите ноги несолоно хлебавши. А если вы живете на перемычке, то вы, конечно, еще вдобавок и тонете.

И соответственно, гипотеза Райана и Питмана, казалось, очень хорошо подтверждается, потому что, во-первых, они нашли морские организмы, которые появились в Черном море, до этого пресноводном, как они утверждали, 5600 лет до н.э. плюс-минус. Во-вторых, они провели картографическую съемку, эхолокацию дельты Дуная и некоторых других мест и сказали: «Вот смотрите, вот это выглядит так, как будто 5600 лет до н.э. это была твердая суша».

В-третьих, они обратили внимание, что на Босфоре до сих пор существует два разных течения. Потому что с одной стороны сверху выливается из Черного моря более пресная вода, а снизу, наоборот, существует гигантская соленая река, которая бьет, идет в Черное море. То есть этот поток существует до сих пор.

И, как я уже сказала, то, что рассказали Райан и Питман, прекрасно объясняло расселение людей, особенно потом, по Европе, потому что у нас в VI-V тысячелетии до н.э. образуется огромное количество разных населений, разных культур в Европе, включая культуру Винча, включая Триполье, как будто эти люди убежали от большой поднимающейся воды, и вдруг их становится очень много.

И все было хорошо. Я очень любила эту гипотезу. Она произвела на меня гигантское впечатление. Но теперь появляются новые данные. И новые данные совершенно катастрофические для этой гипотезы, потому что, во-первых, одни из них говорят, что морские организмы появились в Черном море гораздо раньше, вода стала поступать туда соленая около 9 тысяч лет до н.э., и это не был гигантский потоп и гигантский поток, потому что современный Босфор, который очень узкий и вырезанный в скале, представляет собой позднейшее образование, а тогда вода, грубо говоря, разливалась очень широко, но одновременно очень мелко.

То есть не было вот еще этого глубокого канала, который был впоследствии проделан морским течением. И есть очень серьезные основания думать, что это так, потому что просто морские отложения находятся вот в этом древнем канале, который был очень плоский, очень широкий, но очень мелкий, они находятся на расстоянии двух миль от берега и с одной, и с другой стороны. То есть, во-первых, ничего такого не было.

А во-вторых, что еще более обидно, судя по всему, есть тоже сильное основание подозревать, что около 11 тысяч лет назад, наоборот, пресная вода из Черного моря изливалась обратно в Мировой океан, потому что очень много таяло ледников и Черное море было переполнено. И в какой-то момент оно, конечно, опустилось и даже стало не на 80, а на 30 метров ниже уровня современного Мирового океана. То есть вся картина была другой. И у нас есть, как я уже сказала, серьезные доказательства, связанные с морскими организмами и с отложениями, что это было именно так.

А самое главное, что когда наступила пора анализа ДНК, гипотеза о том, что какое-то из доиндоевропейских населений – анатолийские земледельцы – перешли по дну Черного моря в Европу, она абсолютно рухнула, потому что оказалось, что все доиндоевропейское население Европы – вот просто абсолютно все – это именно те группы анатолийских земледельцев, которые пришли через Эгейские острова в Грецию. Точка. Конец обеда. Вот анализ ДНК не показывает никаких других групп. И Винча, и Триполье, и LBK, и все культуры, о которых мы с вами беседовали, это все исключительно группы, которые сначала пришли в Грецию.

Ну вот замечательная теория. Я ее, может быть, как-нибудь в романе использую. Но вот она взяла и погибла. И, честно говоря, по состоянию на сегодня, благодаря анализу ДНК, я не вижу, чего может ее воскресить. Такова судьба научных теорий. Ничего страшного. Это не значит, что их не надо выдвигать. Это просто означает, что если научная теория не подтверждается, то ее надо отбрасывать. Потому что всякая научная теория – это камешек, которым стучатся в ворота истины. Если ворота не открылись – камешек не подошел, то его приходится выбрасывать и искать новый инструмент.

И очень удивительно, что, как я уже сказала, к сожалению, сейчас даже в том, что касается истории, наука очень часто действует другим способом. Потому что если представить себе, что у вас была бы какая-то группа населения, которая, допустим, заинтересована доказать то, что она не потомки анатолийских земледельцев, а вот непосредственно потомки тех, кто жил около Черного моря, или, скажем, представьте, жертвам древнего потопа выдавали бы пособия, у вас бы немедленно образовалось большое научное направление и большое количество кафедр, и большое количество грантов, которые бы доказывали, что потоп 5600 лет до н.э. все-таки был и вот такие-то группы населения убежали от этого потопа, и с тех пор они от этого потопа страдали, и поэтому им все должны, и поэтому им всё позволено.

«С Веллером бы еще, – пишут мне, – разговор организовать».

С Веллером, опять же, с большим удовольствием.

Это была Юлия Латынина. Спасибо всем, кто был с нами. Не забывайте на нас подписываться. Приходите завтра – мы поговорим с Алексеем Венедиктовым опять же о несчастном «Яблоке».

Выражаю Льву Марковичу Шлосбергу свое всяческое уважение и поддержку, потому что это человек еще для меня и безупречного морального авторитета. Вот он за свою высокую настоящую моральную позицию, которая заключается не в том, что он кого-то отменяет, а в том, что он несет свой крест сам, очень тяжело платит. Это человек абсолютно в этом смысле несгибаемый. Это человек, который, конечно, мог уехать, но отказался. И давайте просто выразим ему поддержку, сострадание и сочувствие.

Всего лучшего! И еще одна песня. И подписывайтесь на нас, делитесь ссылками и ставьте лайки.