«Код доступа»: Битва городов

Юлия Латынинапублицист, писатель

Это вам такая маленькая притча о том, что бывает, когда политик волею судьбы оказывается вершителем судеб всего мира, «новый Черчилль», и вдруг употребляет свою власть на то, чтобы оттереть от власти любых соперников и унизить любых союзников…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа». Не забывайте подписываться на нас, делиться ссылками, ставить лайки, задавать вопросы, к ответу на которые я перейду после того, как поговорю о самых важных, как мне кажется, вещах.

Кстати, хочу заметить, что у нас завтра будет Павел Щелин. Крайне вам рекомендую, потому что будем мы разговаривать как раз на ту самую тему, которая меня в последнее время занимает, на тему того, что я называю аморальным императивом, или на тему антиготтентотской морали, то есть когда люди не просто исповедуют общечеловеческую мораль, согласно которой убивать нехорошо, кто бы этим ни занимался, или воровать нехорошо, кто бы этим ни занимался, а когда они утверждают, что вот если у меня украли корову, то это очень хорошо, это национальная освободительная борьба, это деколонизация, а если я украл корову, то я проклятый агрессор и колонизатор, и меня надо отменить. Поговорим о том, откуда взялась такая странная этика и что она значит в контексте российско-украинской войны.

И, конечно, первая вещь, с которой я хочу начать, это назначение нового главкома Драпатого. И более того, хочу обратить ваше внимание на его интервью, в котором помимо того, что он сказал, что Россия не должна существовать, напомню, что тут же отыскались у Драпатого родственники в России, которые, видимо, не должны существовать вместе с Россией. Но это ничего страшного. К этому мы уже привыкли.

Но есть гораздо более важная вещь, которую он сказал в этом интервью, а именно он назвал жителей Донбасса переселенцами и криминальным элементом, и несвидомыми, то есть несознательными, гражданами, которые отказываются украинизироваться. Вот это как раз к вопросу о новых моральных стандартах и антиготтентотской морали, когда европейцы поддерживают власть, которая утверждает, что это ее право объявить значительную часть собственного населения этого государства какими-то неправильными людьми, какими-то недочеловеками, какими-то переселенцами, каким-то криминальным элементом.

Вообще-то, надо сказать, что в историческом европейском прошлом было несколько государств, которые занимались ровно этим – объявляли какую-то часть своего населения недочеловеками. Я просто не знала, что нынешний моральный императив или, точнее, аморальный императив требует называть это высокими человеческими ценностями и это поддерживать.

И напоминаю, в чем фишка. Напоминаю, что предложил Трамп Зеленскому после Анкориджа. Это было широко известное предложение. Было сказано, что Россия, наверное, согласится помириться, если отдать ей кусок Донбасса. На что президент Зеленский сказал, что мы, типа, не можем отдать этих людей. И вот теперь выясняется, что эти люди, которых президент Зеленский никак не может отдать и никак не может ими пожертвовать, с точки зрения его собственного главкома, являются переселенцами и криминальным элементом несвидомым, который все никак не украинизируется.

И соответственно, европейские политики, которые подвигли Украину не принимать это предложение, видим мы, это политики, которые считают, что, да, Украина должна вернуть себе или, по крайней мере, оставить контроль над теми переселенцами и криминальными несвидомыми элементами, с тем чтобы они, наконец, все-таки были украинизированы или как-нибудь с ними можно было обойтись. И вот, как я уже сказала, это и есть новая мораль. Мне кажется, это довольно примечательно.

Естественно, на самом деле, главное в назначении Драпатого не эти слова, которые он сказал еще в интервью 2023 года, а вообще вся история с протестами по поводу снятия Федорова, которые, напомню, произошли. Вообще, Зеленский очень ответственно подошел к вопросу, потому что он не просто снял Федорова, он снял целое правительство, чтобы снять Федорова. Не всегда так бывает. И после этого появилось на улицах Киева, и не только Киева, огромное количество граждан с картонками. И после этого пришла обычная методичка: вот смотрите, какая у украинцев демократия – они заставили президента снять главнокомандующего.

Глядя, честно говоря, на весь этот цирк с конями, я как раз, да, могу сказать, что это действительно так работает современная демократия. Это очень плохо характеризует демократию, потому что демократия подвергается в таких случаях сабверсии со стороны групп активистов, которые навязывают обществу свое мнение как единственно возможное и отменяют всех, кто типа не согласен.

Собственно, это вот тот же самый механизм, с которым, например, столкнулся основатель Википедии, когда он обнаружил, что Википедия захвачена группкой активистов, которые выдают себя за мнение всего народа, и сам он больше не может ее редактировать. Именно, собственно, это происходит с современными демократиями. Они все больше становятся активистократиями. Тем более это происходит в Украине, где война не способствует общему психическому здоровью масс.

И вот это как раз довольно страшный механизм, когда у вас есть люди, которые считают, что они управляют государством и готовы заставить государство сделать то или это, но при этом не несут ответственности за последствия своих действий. Мы, собственно, сталкивались с этим еще в 2019 году, когда Зеленский избрался с одними лозунгами, когда потом активисты на него надавили и сказали, что «не смей подписывать договор с Россией». И вот активисты тогда победили, Зеленский полностью кинул своих избирателей. А заметим, что за последующую войну, получившуюся в результате этого, активисты никакой ответственности не понесли.

Как я уже сказала, активистократия – это способ править государством, при котором ты, активист, за все хорошее, против всего плохого, ты руководствуешься исключительно собственными эмоциями, ты часто очень инфантильный человек, и ты не несешь ответственности за последствия своих шагов, но при этом воображаешь себя белым, чистым, пушистым и действительно вершителем судеб человечества.

Вот что было совсем смешно в этой истории с Федоровым. Потому что давайте разберемся. Вот, например, отправили в отставку главкома Залужного. Зеленский отправил в отставку Залужного. Собственно, отправил за то же самое, потому что он угрожал власти Зеленского. Но, правда, в случае Федорова была еще дополнительная вещь, потому что там был вопрос, кто будет делить бабло на дроны – федоровские или миндичевские. Но тем не менее понятно, что рейтинги Федорова стали расти. И это была одна из вещей, которая больше всего напрягала Зеленского. И соответственно, вот он оказался в отставке.

И у меня вопрос. Если вот эти активисты были такие сознательные, такие свидомые, неужели их не огорчила в свое время отставка Залужного, который действительно спас Украину от поражения в первые месяцы войны? Неужели их в свое время не удивило, когда буквально в самом начале войны, и потом уже во время подготовки летнего наступления, генералов в рамках дела де-факто против Залужного таскали на допрос и вообще завели уголовное дело против армейского командования, видимо, чтобы повесить на него эту вину? Неужели активистов не возмутила коррупция? Тот же самый Миндич. Мы не видели, чтобы по поводу Миндича или по поводу Ермака, когда Ермак был еще у власти, они выходили протестовать. Мы не видели, чтобы они выходили протестовать против ТЦК.

Но мы видели, что активисты выходили протестовать в трех случаях. Во-первых, еще перед войной, когда они сорвали мирное соглашение с Россией и федерализацию Украины, следствием чего была война. Во-вторых, они выходили протестовать, когда переподчинили НАБУ непосредственно Зеленскому. А в-третьих, они вышли протестовать, когда Зеленский уволил министра обороны Федорова. Я не скажу, что Федоров был особо плохой министр, но все-таки что при этом раздалось из уст украинских активистов и даже из некоторых европейских столиц, это было за гранью добра и зла. Потому что Федоров, как я понимаю, действительно достаточно способный человек, действительно способствовал развитию цифровой экономики в Украине, хотя не без особенностей.

Вот Анатолий Шарий публикует фотокопии дела, из которого следует, что первое, чем якобы занимался Федоров на вот этой цифровой ниве, было какое-то мошенничество, когда просто украинским женщинам что-то там продавали, собирали с них деньги, и соответственно, вот этот товара, типа «Гербалайф», что-то там, омолодитель или что-то в этом роде, просто не поставляли. Шарий утверждает, что к этому всему имел непосредственное отношение Федоров. Тут я, конечно, не знаю, это к Шарию.

Но отмечу, что вообще цифровая экономика в Украине довольно специфически представлена, потому что она не представлена там ни Гуглами, ни Яндексами, но зато если вы представите себе, вот как работают колл-центры или как работают казино, или как работают различные мошеннические организации, то вы заметите, что они действительно широко используют интернет, они действительно широко используют цифру. Для этого надо сложно переводить деньги. Очевидно, для этого тоже есть разные специалисты, которые с точки зрения цифровой экономики действительно являются очень хорошими специалистами. Я же совершенно ничего не говорю.

Кроме того, нельзя не заметить, что вот эта вот надежда прогрессивного человечества, господин Федоров, что в советниках у него был господин Стерненко с его русорезом и с его уголовщинкой и те прекрасные европейского вида девушки, на лицах которых была просто наложена светлая печать Сороса и НКО, которые стояли с картоночками за Федорова, одновременно собирали на русорез. Как я уже сказала, вот это теперь такая новая мораль, что на русорез и за Стерненко, и за Федорова – это очень прогрессивно, это очень деколонизационно.

Соответственно, кроме того, как я уже сказала, имя Федорова связывают со вполне определенными производителями дронов. И что еще важно, и, собственно, что является разгадкой, на мой взгляд, его чрезвычайной популярности, помимо того, что это человек, действительно очень плотно связанный с активистами, это человек, очень плотно связанный со всем этим цифровым сопротивлением.

Мы все хорошо знаем, что вне зависимости от того, плохо ли у Украины обстоят дела на фронте, в интернете она сражается очень хорошо. Там такое количество свидомых нафозников, вот если на них посмотришь, то они уже давно доказали всему миру, что русня – генетические рабы, ее надо отменить, а акуле – радоваться. Я не знаю, какое непосредственное отношение ко всем этим цифровым успехам Украины имел Федоров, но судя по тому, что, как я уже сказала, он в свое время в значительной степени заведовал цифровым продвижением штаба Зеленского, и была построена эта гигантская машина, к которой он явно имел отношение, то, видимо, сейчас она и сработала.

Причем обратите внимание, что вот эта гигантская цифровая машина активистов на этот раз сработала для частной надобности. Потому что, например, оказывается, вот что я увидела, что эта цифровая машина существует, что кто-то нажимает кнопку, и она начинает работать. И в одно мгновение она доказывает гражданам, что люди ходят на боках, что люди ходят на руках, и если они не согласны, то их можно отменить, и вообще они несвидомые и непрогрессивные.

И в свое время эта машина, когда она заставила Зеленского отказаться в 2019 году от подписания соглашений парижских и от федерализации Украины, можно сказать, что она работала на интересы НКО и на интересы Запада прежде всего. Точно так же можно сказать, что когда были картонные протесты против НАБУ, это тоже было прежде всего интересы Запада, чтобы был хоть какой-то инструмент контролировать Зеленского, в какой-то микроскоп смотреть, что там происходит с внешним общаком.

А вот, конечно, в случае Федорова я не заметила, чтобы так уж западные политики топили за Федорова, хотя, конечно, они к нему приглядывались и, видимо, действительно надеялись видеть его как-то в качестве сменщика Зеленского. Собственно, поэтому так быстро и рос его рейтинг в том числе. Но самое главное тут мы видим – вот это Арестович замечательно точно сказал – использование этой машины в частных целях.

И более того, напомню, что сказал у нас в эфире Алексей Арестович, что генералу Залужному, когда его выпнули в отставку, предлагали использовать эту машину, нажать на кнопку. И можно себе представить, какие митинги протеста были бы тогда, потому что, еще раз повторяю, эта же цифровая машина работает не так, что выходят только люди, которым приказали. Наоборот, ее главная сила заключается в том, что 90% людей, которые выходят, считают, что они выходят из чистого сердца, и выходят за компанию или действительно выходят из чистого сердца. Там стоит огромный мультипликатор. Иначе эта штука не работает.

И вот представьте себе, если бы кто-то нажал на кнопку, какие реальные были бы протесты по поводу отставки Залужного. Но Залужный не хотел подрывать единство государства, которое воюет, и спокойно ушел в отставку. Честно говоря, это вызывает у меня большое уважение к Залужному как человеку. Но похоже, как политик в той кислотной среде, которая представляет из себя активистократия, этому человеку, на мой взгляд, не выжить.

Так вот, история с отставкой Федорова и последующей отставкой Сырского, на которую был вынужден Зеленский пойти, потому что активисты стали на него давить и стали кричать, что Сырский во всем виноват, виноват в мясных штурмах и так далее… Он виноват в мясных штурмах и в истории со «Скелей», которая абсолютно чудовищная история.

Напоминаю, что такое «Скеля». Это когда уголовников и вообще людей, не желающих идти на фронт, просто так дрессируют, охотятся, если они пытаются сбежать из тренировочного концлагеря, на них с дронами, окружают этот тренировочный концлагерь, пресс-хату, я бы сказала, такую большую минными полями и всякое такое. И понятно, что это в значительной степени развитие тех идей, которые были заложены в использование уголовниками «Вагнера».

Но просто Украина же у нас сражается типа за демократию, а тут, получается, оказывается, используются такие методы, и эти методы используются явно потому, что, мягко говоря, волонтеров не хватает, армия не как израильская, очереди больше не выстраиваются, а если и выстраиваются, то только на то, чтобы переплыть Тису.

Так вот, соответственно, Сырский – это ведь такой человек, который, на мой взгляд, у Зеленского работал вроде предохранителя. Во-первых, поскольку он россиянин по происхождению… Ну, русские-то все. И Федоров, естественно, русский из Запорожья. Но просто у Сырского родственники в России. Соответственно, в той горячечной атмосфере, которую создали активисты, получается, что Сырский не имеет никаких политических шансов. И он очень был удобен для Зеленского, потому что, во-первых, у него нет никаких политических шансов, а во-вторых, на него в случае чего всегда можно было в конце все свалить: это вот русский россиянин устраивает мясные штурмы; ну они же все генетические рабы.

И вот эта пробка вылетела раньше времени, потому что теперь у Зеленского нет пробки, которая может вылететь в случае перегрузки сети. Драпатый – это в значительной степени человек, который достаточно свой для активистов. Только посмотрим, что он говорит. И соответственно, вот пришлось этот драгоценный Джокер, эту драгоценную карту израсходовать на успокоение этих картонных протестов.

Что бы я тут еще важное заметила, что вообще сам факт этих протестов показывает, что не все так гладко в королевстве Датском, как это говорят цифровые активисты в Твиттере и Фейсбуке, потому что очевидно, что побеждающая армия не ведет себя так. В ней не происходит таких драчек, в ней не происходит вот этой подковерной борьбы, и в ней нету вот этой вот странной истеричной линии, которую заняли активисты.

Потому что обратите внимание, в чем, собственно, заключались их претензии к Сырскому и в чем заключались их надежды на Федорова. Их надежды на Федорова заключались на то, что вот каким-то чудесным способом, с помощью фиолетового луча, Федоров будет уничтожать нехорошую русню одними дронами без задействования живой силы и будет платить огромные деньги иностранным наемникам, которые будут сражаться, и вот Федоров прогрессивный и может это обеспечить и поразить, как Иисус Христос во время Второго пришествия, врага огнем из своих уст и прийти на облаках с войском дронов. А вот этот вот нехороший мясной генерал Сырский, он отправляет людей в мясные штурмы, он устроил полк «Скелю».

Естественно, возникает вопрос. Ребят, ну, это какое-то уже совсем странное и инфантильное описание ситуации, которое невозможно в случае армии, которая воюет хорошо или тем более побеждает. Потому что причина, по которой Сырский устраивает мясные штурмы, заключается в том, что кого-то мобилизовать надо, а больше никого нет и больше никто не хочет. И вот эти прекрасные ухоженные мальчики и девочки, в том числе, обратите внимание, мальчики, которые все из спортзалов, которые стояли с картонками, с хорошо накачанными мускулами, они не только не собираются идти на фронт, они абсолютно уверены, что их никакая «Скеля» не коснется. У них бронь. Их окоп – Фейсбук.

А во-вторых, конечно, представление о том, что Федоров – это что-то вроде спасителя, который приходит с войском дронов на облаках, оно, мягко говоря, тоже преувеличено, потому что при всех несомненных достоинствах Федорова как бизнесмена и инноватора достаточно сказать, что этого человека, как я понимаю, чуть ли не в Palantir после отставки приглашали. Он взамен решил делать, как я понимаю, политическую карьеру.

Но, что интересно, все-таки, извините, конечно, нет, конечно, это не Федоров выдумал эти дроны. Хотя бы той простой причине, что, вот знаете, в России без всякого Федорова эти дроны тоже появились. Это естественное и очень стремительное развитие ситуации на поле боя, когда вместо прежней стагнации, которая, обратите внимание, существовала последние пару десятилетий, когда изготавливались только очень дорогие беспилотники в той же самой Америке, вдруг сначала начали дроны делать из говна и палок, то есть эффективные, но маленькие, а потом они стремительно начали эволюционировать.

И каждое поколение дронов, которое сменяется буквально раз в несколько месяцев, понятное дело, это делают разные маленькие компании, это делают люди на фронте, это делают компании побольше. Но совершенно точно это не тот процесс, который лично и исключительно контролировал Михаил Федоров, хотя, понятное дело, он ему особо не мешал.

Не говоря уже о том, что представление о том, что все можно решить дронами, в то время как есть поле боя, которое можно изолировать той же самой артиллерией, и вот российские КАБы все очень удачно выносят, это чрезвычайно упрощенное представление о действительности, это мифологичное представление о действительности, которое как раз появляется тогда, когда в воздухе витает или поражение, или очень тяжелая ситуация.

Я в этом смысле как раз вспомнила ситуацию из моей любимой Пелопоннесской войны, которая уже была ближе к концу войны, когда Афины были абсолютно истощены и стали ее проигрывать. И тогда афинская толпа стала вести себя абсолютно нерационально. Один раз она уволила своего великого полководца, но он, правда, такой был Наполеон с задатками Бендера, я имею в виду Алкивиада, за даже не поражение, которое он понес, а за то, что флотоводец бывший под его началом во время отсутствия Алкивиада понес незначительное поражение, которое не было ни стратегическим, ни даже особенно таким тактическим, просто слегка пострадал. Но афинская толпа немедленно взбесилась, поскольку она ждала от Алкивиада чуда, как вот сейчас украинская толпа активистов ждет чуда от Федорова и немедленно, и Алкивиада выгнала.

А после этого начались еще более страшные вещи, потому что тогда даже, когда афинские полководцы… А Афины к этому времени, как я уже сказала, были абсолютно истощены. Они проигрывали войну на истощение, они уже не имели ни ионических городов, они утратили все вторичные источники снабжения, им вот-вот должны были перерезать снабжение по Геллеспонту. И тут они выиграли битву при Аргинусах.

И тут сумасшедшая толпа на Пниксе постановила предать смерти тех флотоводцев, которые выиграли эту битву. Формальный предлог был такой, что они не успели похоронить тела товарищей, хотя они выиграли битву при абсолютном превосходстве у спартанского флотоводца Калликратида при своем абсолютном меньшинстве, у Калликратида был лучше флот, у Калликратида было больше флота и так далее и так далее. Это было просто последнее напряжение сил Афин и совершенно невероятная вещь.

Но вот в этот момент оказалось, что афинская толпа настолько не хочет принимать во внимание реальность, что ей мало выигранной битвы, ей еще хочется, чтобы битва была выиграна в безнадежных условиях без жертв. И конечно, вот после того, как афинские флотоводцы это поняли и, как я уже сказала, тех, которые попались, казнили, все остальные просто отказались командовать афинским флотом, потому что уравнение сделалось совсем нерешаемое. Мало того, что у Афин нет ресурсов, мало того, что у Афин осталось мало флота, так даже если ты выиграешь битву, то толпа настолько нерациональна, она тебя казнит, потому что она считает, что вот Wildberries должны гореть всегда, и это решит вопрос.

Соответственно, вот вся эта история, как я уже сказала, с ни с того ни с сего отставкой Сырского и с ни с того ни с сего на ровном месте скандалом с отставкой Федорова мне как раз напомнила, что плохо, когда в стране диктатура, это очень плохо, но когда в стране активистократия, это, знаете, может быть вот просто абсолютно ужасно.

Кроме того, я хочу обратить ваше внимание на еще одну деталь, на то, что Зеленскому пришлось заискивать перед толпой, пришлось заискивать перед активистами и пришлось в данном случае прислушаться к европейцам, потому что он явно хотел как-то это дело починить с Федоровым. Пришлось увольнять Сырского. Вылетела пробка в самый неподходящий для Зеленского момент.

И тут я подумала, что что-то в этом роде я видела, и вспомнила я замечательную историю, которая случилась вскоре после Пелопоннесской войны – да-да-да, господа, вот будет сегодня, извините, немножко исторических параллелей, – которая случилась со спартанским царем Агесилаем.

Я напомню вам, в чем заключалась история Агесилая. Агесилая избрали царем сразу после Пелопоннесской войны, когда Спарта была главной во всей Элладе и Афины были раздавлены, длинные стены их были разрушены, в общем, все, что было возможно, в Греции и одновременно Ионии, то есть побережье Азии, было под властью Спарты. Все города Эллады были или союзники Спарты, или ее подчиненные, во всех сидели спартанские гармосты, или правили декархии, назначенные Лисандром, победителем в войне, реальным военным диктатором Спарты. Собственно, Агесилая тоже назначил Лисандр. Мы сейчас не будем входить в подробности этого назначения, они совсем не скрепоносные.

Но, в общем, Агесилай стал царем, хотя он формально не имел прав на престол. Он был, во-первых, хроменький, во-вторых, он был вторым по старшинству ребенком, но ему покровительствовал Лисандр в связи с их старой связью. И вот он заявляет, что хочет освободить города Ионии от персидского рабства, потому что вот он теперь хочет быть круче Лисандра.

И что делает после этого Агесилай? Он, естественно, собирает войско, он отплывает в Азию, а перед отъездом заезжает в Авлиду. Это Беотия, это то самое место, Авлида, если помните, где Агамемнон перед отплытием в Трою, привет «Одиссее», привет Нолану, принес в жертву свою дочку Ифигению. И тоже там Агесилай царь приносит жертвы.

А надо сказать, что, вообще-то, в Авлиде, естественно, есть свой собственный жрец, а разрешение на принесение жертв, в общем-то, надо спрашивать у города Фивы, которые этим местом владеют. Причем Фивы – это верные союзники Спарты, они вынесли на себе всю тяжесть войны. И тут они видят, что спартанский царь без спроса устраивает у них просто в Авлиде этакий пиар. И представьте себе, это как если бы, я не знаю, вы пришли в чужой город, зашли там в храм и принялись там совершать жертвоприношение или молебен. Вам бы сказали: «Ну, постойте, а разрешение вы спросили?» Короче говоря, фиванцы посылают всадников, они сбрасывают жертвы с алтаря и прогоняют Агесилая.

После этого Агесилай несолоно хлебавши приезжает в Азию, приезжает в ионические города и начинает там с того, что начинает всячески чморить Лисандра, реального победителя в войне, то есть буквально самоутверждался за его счет, всячески возил носом по полу. В общем, если Лисандр что-то предлагал, то Агесилай в этом отказывал, всех, кого Лисандр поставил, он уволил. А естественно, поскольку Лисандр поставил всю систему власти, вот всех этих гармостов и всех этих членов Совета десяти, которые в этот момент правили ионическими городами, то, собственно, вот вся эта система власти и рухнула, потому что все люди, которые занимали в этих эллинских городах ключевые посты, теперь видели, как Агесилай обходится с человеком, который привел его к власти.

После этого Агесилай заявляет, что он собирается освобождать города Ионии от власти варваров-персов. Это было, конечно, хорошо, но тут имелась закавыка. Дело в том, что, я напоминаю, Пелопоннесскую войну для Спарты выиграли персы. Они оплатили войну Спарте от и до, они оплатили спартанский флот. Лисандр одно время даже успел побывать сатрапом Сард. То есть он одновременно командовал войной как спартанский полководец и персидский сатрап. И, конечно, персы ожидали, что Спарта будет буферным государством, с помощью которого они будут управлять Грецией.

И города Ионии, которые в тот момент Агесилай собирался освобождать от персов, вообще-то, были от персов совершенно свободны. Ни одного персидского чиновника в них не было. Ими правили ставленники Спарты. Причем уговор был такой, что ионические города будут абсолютно свободны во внутренней и внешней политике, будут самоуправляться, но будут платить Персии небольшой налог, меньше, чем они платили Афинам. Более того, они в этот момент и этого не делали, то есть они не платили этого налога. То есть освобождать ионические города было некого и не от чего, разве что от спартанской диктатуры.

Но Агесилай, разумеется, представлял освобождение себе по-другому. Он просто собрал войско и пошел вглубь Персии, грабя спереди, сзади и вокруг. У него в советниках был Ксенофонт, тот самый, который «Анабасис», который только что прошел с 10 тысячами по тылам персидского царства. И Агесилай надеялся разграбить Вавилон или по крайней мере Сарды. Воевал, кстати, Агесилай хорошо и Сарды действительно разграбил.

Но тут после этого персы сильно удивились. Они как-то по-другому себе это представляли. Потому что они заключили союз со Спартой, они профинансировали все ее победы, они были очень даже довольны, что Спарта, их союзник, правит Элладой. Как я уже сказала, они были готовы отдать ей ионические города. Их устраивал статус Спарты – младшего партнера персидского царства. Но как-то к походу на Сарды они не были готовы.

Как вы думаете, короче, что после этого случилось? Напоминаю, хамство в Беотии, унижение Лисандра, разрушение всей построенной Лисандром системы управления Элладой и Ионией и поход на персов. Правильно. Персидский царь пожал плечами и послал в Элладу 10 тысяч золотых дариков (персидские золотые монеты с изображением лучника), чтобы подкупить эллинские полисы на бунт против Спарты. В мгновение ока образовался союз из Афин, Фив, Коринфа и той же самой Персии, и соединенный афино-персидский флот вышиб спартанский флот из воды в битве при Книде.

Агесилаю пришлось возвращаться обратно, и Спарта в течение нескольких последующих лет под его руководством проделала путь от хозяйки всей Эллады и союзника Персии до крошечного городка, который с трудом отбивается от Фив. Агесилай, чьи наполеоновские планы были сорваны, встал в позу и сказал: «Десятью тысячами лучников царь изгоняет меня из Персии». И, кажется, до конца жизни этот человек не понял, что изгнал его вовсе не царь.

Там еще были разные союзники, которых Агесилай неизменно унижал, каждый раз бил в лицо копытом. Там был, например, перс Спифридат, у которого он после битвы велел спартанцам забрать всю добычу. Был, естественно, старый и главный союзник Спарты Фарнабаз, земли которого Агесилай стал грабить в благодарность. Но это уже детали.

Это вам такая маленькая притча о том, что бывает, когда политик, не только Агесилай, волею судьбы оказывается вершителем судеб всего мира, «новый Черчилль», и вдруг употребляет свою власть на то, чтобы оттереть от власти любых соперников и унизить любых союзников.

Потому что, если вы посмотрите на трек-рекорд президента Зеленского, то вы увидите, что это человек, который в 2022 году абсолютно всеми был провозглашен новым Черчиллем и в своих руках имел абсолютно все. Первое, кого он лягнул копытом в грудь, это российскую оппозицию со словами «вы тут генетические рабы», типа «а вы тут бесполезны».

Кстати, обратим внимание, что российская оппозиция в результате действительно стала бесполезной, потому что она оказалась в странной ситуации людей, которые вместо того, чтобы бороться за свободу своей страны, борются за поражение своей страны, прислуживая врагам своей страны. Это как бы совсем другие разницы. Ну вот первым пораженцем, напоминаю, был Парвус. Тоже мы об этом поговорим.

Так вот, потом там прилетело Илону Маску, потом прилетело полякам, потом прилетело Трампу и потом прилетело снова полякам, особенно сейчас с поклонением Мельнику.

И в результате мы имеем сейчас главную опору Зеленского. Это, с одной стороны, вот эти активисты. А активисты никогда не были частью машины Зеленского, они были только попутчиками. И мы видим, как они сейчас показывают зубы. И с учетом того, какое количество из этих активистов на самом деле крайне правые и насколько там крайне левая тусовка смыкается с крайне правыми, я, честно говоря, не думаю, что значительное количество людей, которые считают себя наследниками Мельника и вот с рунами СС ходят на рукавах, что они вообще когда-нибудь еврея сочтут себя равным.

Так вот, остались попутчиками активисты и остались, конечно, попутчиками и главными союзниками европейские политики. И вот обратите внимание, что этим увольнением Федорова исключительно из шкурных соображений… Потому что, как я уже сказала, вне зависимости от того, хорош или плох Федоров, он достаточно хорош как профессионал и он достаточно важен как человек, который контролирует вот эти группы цифровых активистов. И увольнение Федорова было абсолютно шкурным, связанным, во-первых, с вопросом о власти, потому что популярность Федорова возрастала, а во-вторых, с вопросом о том, кто будет осваивать деньги на дроны – миндичевские или федоровские, кто будет осваивать внешний общак.

И соответственно, когда Зеленский ради личных интересов сделал вот это, то мы видим, что вот это и называется синдром Агесилая, когда ты, имея союзниками абсолютно всех, но будучи уверен, что ты головой достаешь звезд, постепенно отталкиваешь от себя одного, другого, третьего, четвертого союзника, а потом оказывается, что даже у таких последних ненадежных союзников, которые, собственно, не сильно располагают воинской силой, как вот те же самые активисты с картонками, ты вынужден заискивать со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Я перехожу к вашим вопросам. И я вижу уже, что у меня довольно много вопросов по Wildberries, естественно, потому что война городов и взаимное уничтожение тылов остается главной особенностью того, что стало происходить на фронте. Вот, с одной стороны, сгорело еще больше комплексов Wildberries, с другой стороны, что мы видим, практически в ответ… Даже неважно говорить «в ответ», это нехорошее слово. С другой стороны, мы видим, что практически полностью перекрыта украинская торговля из Одессы, что, конечно, доставит Украине очень большие неудобства. я сильно подозреваю, что, возможно, даже большие, чем России логистика с Wildberries.

Кроме того, мы видим большое количество российских ракет, которые попадают в разные места. В том числе возле Киева попала военную выставку. Там официальное утверждение, что 10 убитых, 100 раненых. Кому в голову пришло публично оповещать о военной выставке дронов и публично обещать время, в которое она проводится, и место, в котором она проводится, это сказать сложно. Но обратите внимание, что когда я слышу, что организатором выставки уже занимается украинская прокуратура, мне кажется, что там что-то опять связанное не столько с тем, что вот так неудачно кончилась выставка, а возможно, связанное с дележкой денег. Возможно, я, впрочем, ошибаюсь. Там надо кого-то кинуть в жертву общественному мнению.

Но, кстати, обратите внимание, что российские ракеты стали все более точно и точно попадать. Давно прошли те времена, когда, действительно, в начале 2022 года летали российские ракеты и периодически попадали то в какой-то жилой дом, то оказывалось, что рядом с этим жилым домом сто лет в обед был аэродром, а больше ничего нету, то в универмаг, то еще во что-то. Вот все более и более точно, обратите внимание, прилетают российские ракеты.

И соответственно, вот в ударах по Wildberries мне видится несколько важных вещей, о которых я хочу сказать. И хочу различить в них стратегическую военную составляющую и психологическую составляющую. И хочу обратить ваше внимание, что одно, как ни странно, противоречит другому. Удар, понятно, нанесен с совершенно понятной целью – причинить максимальное неудобство тысячам мелких и крупных вендоров, которые держат на складах свои товары. Этим людям сейчас грозит катастрофа. Это серьезный удар для сотен, если не тысяч, мелких компаний. Кроме этого, гигантские логистические склады компаний, которые торгуют по интернету, горят даже лучше НПЗ. Это вот такие буквально пороховые коробки. Тяга, как в домне. Все набито картоном и пластиком.

Это естественный шаг в войне городов, которым занимаются обе стороны. Это, напомню, развитие военной доктрины НАТО, которая требует ударов по логистике. И хотя гражданские склады, будь то Новая Почта или Wildberries, через которые идут отдельные военные посылки, являются, скажем прямо, очень серой зоной и сомнительной целью… Более того, Wildberries – и это очень важный момент – это же вот та самая цифровая экономика, которой Россия так гордилась, которая была очень эффективна и которая сейчас в силу своей концентрации, естественно, будет нести очень большие потери.

Вообще, удар по Wildberries мне напоминает немного конец бронзового века. Сейчас я объясню, что я имею в виду. Дело в том, что вот к концу бронзового века государства открыли для себя радости концентрации и монополии, и образовались так называемые «дворцовые цивилизации», когда вся жратва данного региона хранилась во дворце, там же работали ремесленники, там же хранились все товары и все дорогое. То есть вы либо работали на дворец, и тогда, если вы земледелец, просто ваше зерно хранилось в его кладовых, либо вы работали во дворце, там сидели в комнате и что-то ткали, а потом вашу дорогую вышивку дворцовые уполномоченные меняли в ходе государственного торгового плавания на какой-то обсидиан, который тоже во дворце хранился.

А недостаток этой схемы заключался в том, что пришли «народы моря» и все дворцы в кратчайшее время разграбили. Потому что чем больше греб под себя дворец, тем более сладкой мишенью он становился. А разграбление дворца уничтожало все товарные потоки и способ управления данной местностью полностью.

Аналогия понятная. Потому что хотя Wildberries, Amazon и прочие – это рыночные компании, вот их гигантские склады вследствие особенностей концентрации при цифровой экономике делают их суперсладкой мишенью для любого актора, который хочет данную экономику разрушить. И вот, например, если какие-нибудь исламские террористы просекут эту фишку, вот мне страшно даже думать, что выйдет.

А дальше мне кажется очень интересной медийная составляющая часть проблемы. Потому что физическую составляющую часть проблемы мы только что разобрали, и она совершенно понятна, что в войне городов, если у вас есть дрон, способный ударить по Wildberries или Новой Почте, или, наоборот, по Одесскому порту, ответ – он ударит по Wildberries, Новой Почте и Одесскому порту. Все, конец обеда. Вот и все. Если ружье висит на стенке, то оно стреляет, причем не в пятом акте, а во втором.

Конечно, одна из этих причин атак, не главная, но все-таки она есть, это действительно давление на российское общество. Украинские стратеги замыслили: «А давайте мы сделаем неприятности россиянам, и они скажут: “Вот мы сколько теряем от войны, давайте прекращайте”». И вот с точки зрения психологической войны такой месседж было бы логично распространять через проукраинских пропагандистов, антивоенное движение и так далее.

А дальше совершенно начинается комичная вещь, потому что украинские активисты своими истериками по поводу наших мальчиков, отмены Шендеровича, «Дождя», вот всех этих празднеств с акулой выдрессировали российских пораженцев до состояния членов секты, которые боятся любого шороха и не знают, за что их сейчас придут отменять. Потому что за рубежом больше нету никакого антивоенного движения, а есть движение пораженцев. Есть движение людей, которые, как Парвус и как большевики с 1914 года, рассказывают о том, что Россия должна потерпеть поражение и это ей, дескать, пойдет на пользу.

Это, кстати, абсолютно уникальная ситуация в мировой истории. Мы об этом тоже с Павлом Щелиным поговорим. Потому что никогда такого в мировой истории не было. При Наполеоне, при Александре Македонском бывало так, что очень часто и очень нормально война воспринималась не только как место для славы, но и как трагедия, но бегать и желать поражения своей собственной стране и тем более рассказывать, что как хорошо, если ей перерубят сухожилия и отрубят руки, такого не наблюдалось.

Вот в этом смысле значительная часть нынешних российских активистов, вернее, все российские активисты, которые являются не очень значительной частью, но очень громкой частью российской эмиграции, они, конечно, идут дорогой Парвуса.

Вот это люди, которые настолько выдрессированы вот этой украинской тусовкой, что большая часть их знает, что при любом ущербе, который нанесен российским мирным гражданам, надо делать три вещи. Первое – естественно, выражать сострадание украинским мирным гражданам, что совершенно справедливо. Это совершенно справедливо. Потому что когда мирные граждане страдают со всех сторон, со всех сторон русские. Естественно, как я уже сказала, война – это трагедия. Но при этом надо бурно радоваться ущербу, нанесенному россиянам, называть этих граждан военными целями и напоминать о необходимости унижения и поражения России.

То есть в тот момент, когда эта секта действительно могла бы пригодиться Украине как психологическое оружие с тейком «вот видите, сколько ущерба, войну надо кончать», большая часть их членов просто не может этим ограничиться. И вот я наблюдала последнюю неделю вот эти вот восторги, «Ура! Fireberries!» кто-то написал, «Ура! Законная военная цель!», «Ура! Вот теперь эти россияне наконец на своей шкуре все ощутят!»

Вот что-то мне подсказывает, что именно от этих людей вряд ли будут слушать советы россияне, которые сидят в России. Потому что вот все мысли членов секты пораженцев заточены под то, чтобы своим дискурсом максимально понравиться нацик-деколонизаторам и европейцам и понравиться эмоциональной составляющей нацик-деколонизаторов, понравиться троллям, которые их же и отменяют, а не на то, чтобы разрушительно воздействовать на мозг соотечественников.

Это очень смешно, потому что даже, извините, немцы когда во Второй мировой войне сбрасывали листовки, они же не сбрасывали листовки «Русский, ты генетический раб, убейся о стенку» они сбрасывали листовки «Свергайте большевиков и комиссаров». А эти реально сбрасывают листовки со словами «Русский, ты генетический раб. Пойми и убейся о стенку. А если ты это отказываешься делать, то это доказывает твое врожденное имперство».

В общем, можно только поздравить украинских активистов с этой замечательной дрессировкой, которая превратила российских пораженцев, российских активистов из реального психологического оружия, как я уже сказала, в клоунов и, соответственно, их обезопасила.

Хотя не могу не сказать, что некоторая работа над ошибками была проведена. Вот, например, ваша покорная слуга в свое время, пару недель назад, удивилась, что все люди, которые пишут письма «Медузе» сразу после ударов по НПЗ, все они как один видели дроны своими глазами, понимают Украину, поддерживают Зеленского и всю вину возлагают на Путина. И вот тут «Медуза» опубликовала новые письма трудящихся. В СССР, напоминаю, этот жанр назывался «Как мать говорю и как женщина. Требую их к ответу!», письма трудящихся в газету.

И вот там резко появились совсем другие нотки. Разумеется, среди множества других там тоже куча народу, которые по-прежнему поддерживают все удары по Wildberries, все понимают, никак не гневаться. Но вот я вижу, что пишет один человек: «Разумеется, склады – это не законная цель, поэтому Зеленскому приходится оправдываться, что, мол, там было военное снаряжение. Но какая страна в этой войне все еще соблюдает закон Зевса?» Или: «Могли бы уже перестать оправдываться и честно сказать, что бьют по тому, что проще достать и где будет больше ущерба». И так далее и так далее.

И вот я смотрю на это резкое изменение тона писем и думаю две вещи. Либо каким-то образом удивительным многие либеральные читатели «Медузы» вдруг резко поменяли мнение свое после атаки на Wildberries и начали со страшной силой нести президента Зеленского, или сочинители или составители писем проделали работу над ошибками и поняли, что работают слишком топорно. Вот как вы думаете, какое из объяснений правильно? Пишите мне в комментах только неправильные ответы.

И соответственно, в связи с этим, естественно, тут было несколько, как я уже сказала, российских представителей видных «антивоенной элиты», которые не могли удержаться от комментариев. И из них было два самых удивительных. Один – это был Виктор Шендерович, который заявил следующее: «Россияне должны понять, что эта война пришла к ним. И если ты не хочешь, чтобы горел твой дом, прекратите поджигать Украину».

Вот я классический случай анализа. Потому что, обратите внимание, если человек говорит: «Украинские власти рассчитывают в результате ударов по Wildberries в том числе на то, что экономические сложности изменят общественное мнение в России», – это аналитика. А если человек говорит: «Россияне должны поменять свое мнение и осознать, какие они плохие», то это, конечно, пропаганда.

Потому что в первом случае человек анализирует то, что хотят добиться власти Украины этой тактикой, даже если он упускает при этом другие моменты вроде той же самой красивой картинки, намеренного обострения войны с целью втянуть в нее другие страны, поднятия внутреннего рейтинга, отвлечения украинцев от нерадостного положения на фронте, ну и самое главное, вот того очевидного соображения, что если у вас есть дроны, то они, конечно, будут поражать наиболее сладкие для вас мишени. Если у тебя есть способ нанести максимальный вред противоположной стороне, если у тебя нет каких-то политических ограничителей, стратегических ограничителей на эту тему, то ты, естественно, это делаешь. Так вот, соответственно, если он упускает эти моменты, то это все равно аналитик.

А если он начинает говорить, как волонтер при телемарафоне, то это достаточно смешно хотя бы потому, что, озвучивая эту хотелку украинских пропагандистов, он забывает, что эффект может быть и обратный. Потому что действительно одни россияне могут потребовать прекратить войну, которая начала жать, а другие могут разориться и пойти в контрактники или взбеситься и потребовать ответных ударов.

Так что, в общем, как-то странно слушать вместо анализа ровно то, что пытается внушить россиянам украинская пропаганда.

Или вот другой удивительный момент, я бы сказала, даже неловкий момент, когда Кирилл Мартынов побежал вместе с другими выдающимися представителями российского юденрата доказывать, что Wildberries – военная цель, и тут вот пришел к кому-то на эфир Михаил Подоляк и заявил, что цель удара – в том числе обнищание малого российского бизнеса.

А вообще, в этом смысле, да, после ударов по Wildberries в российских активистских СМИ… Я больше не буду использовать слово «эмигрантские», я больше не буду использовать «оппозиционные», а буду использовать слово «пораженческие» и буду использовать слово «активистские». Мне кажется, это более точная формулировка, потому что, конечно, далеко не вся эмиграция топит за поражение России. Так вот, в российских пораженческих СМИ началась гигантская кампания вот на эту тему: в ударе по Wildberries и в ваших убытках виноват Путин, и заплатить должен он.

И вот я как раз в связи с этим напоминаю, что первым пораженцем был Парвус. Пораженчество – это мощная кампания за поражение своей страны в Первой мировой, развязанная большевиками. Она действительно привела большевиков к власти. Но вот первым пораженцем, во-первых, был не Ленин, по чистой случайности им был Парвус, то есть германский Генеральный штаб. И кампания, напоминаю, как раз велась под предлогом, что поражение пойдет России на пользу. Ну вот на пользу оно России, как известно, не пошло, хотя и действительно привело к власти заграничную оппозицию, сиречь большевиков.

У нас 56 минут эфир. И у нас осталось очень немного времени до перерыва, во время которого, как всегда, прозвучит песня на стихи моего отца, Леонида Александровича Латынина. Кстати, поздравьте его. Я должна была, вообще, это сначала сказать, потому что пять дней назад у моего отца был день рождения. Леонид Александрович Латынин жив-здоров, пишет прекрасные стихи. И всем вам того же советую. И, пожалуйста, поэтому поздравления под этим эфиром.

И обращаю ваше внимание, что помимо книжек, которые у моего отца регулярно выходят, еще раз повторяю, что он замечательный поэт, как любят говорить многие критики, последний поэт Серебряного века, великий мастер слова, я только учусь, я так не могу, помимо всего этого, есть еще Фейсбук, где регулярно печатаются его стихотворения, которые регулярно перепащивает тот же Станислав Белковский и многие другие почитатели творчества моего отца. Кстати, Фейсбук-то можно будет и повесить под этим эфиром.

А вместо того, чтобы говорить о вечном, я расскажу вам последнюю историю, которую я вам хочу рассказать перед песней и перед перерывом. Это история, которая меня совершенно потрясла и которая называется CERF. Это общеевропейская рекомендательная директива. О чем, вы бы думали? О бумажках, вы скажете, об очередных налогах, об очередном комплаенсе. Нет. О когнитивном упрощении населения. Это директива, которая делает то, о чем не мечтал даже Оруэлл в романе «1984», потому что она превращает язык из способа познания мира в способ заказать пиццу и написать жалобу и заставляет человека деградировать базово на когнитивном уровне. Я, кстати, напоминаю, что IQ у европейцев и американцев с середины 2000-х годов начинает снижаться.

Давайте по порядку. Все-таки я пять минут оторву от следующего часа. Я люблю учить языки, и когда появился Duolingo, я, знаете, очень обрадовалась. Я, например, начала учить немецкий и через некоторое время заметила что-то странное. Меня выучили десятку слов, которые обозначали различные виды супермаркетов, магазинов и аптек. Одно из первых важных слов, которое я выучила, было bioladen – лавка, где продаются органические продукты. Но мне не дали ни единого слова, обозначающего умозаключение, размышление, понятие, понимание, уравнение, вычисление и так далее.

В числе слов, которые создатели Duolingo сочли нужными для начинающих, необходимыми для начинающих, были, например, «роликовые коньки» и «доска для серфинга», и даже «доска для разделки теста» и «аккумулятор для телефона».

Но вот все слова, которые обозначали высшую нервную деятельность или сложное душевное переживание, попросту отсутствовали. Вместо них, правда, были слова «волонтеры», «мечеть» и «забота об окружающей среде».

Ни единой цитаты, ни единого отрывка текста из великой немецкой литературы мне не давали. Эти тексты были заменены каким-то бредовыми диалогами людей с интеллектом инфузории туфельки, которые волонтерили, ходили в мечеть и заботились об окружающей среде. Звали их Али и Викрам – чистокровные немцы. Браки они заключали, конечно, в основном мужик с мужиком.

Мне реально казалось, что я глупею, потому что этот курс отучал мыслить. Он на базовом, установочном уровне внушал, что язык – это не для того, чтобы мыслить, это чтобы кататься на роликовых коньках.

И мне сначала показалось, что этот кринж – это какая-то особенность немецкого Duolingo, тем более что на иврите и на китайском такого позора не наблюдалось. Более того, вот просто на китайском там первые слова, которым тебя учили, были «книга», «книжная лавка», «учитель», «школа». Ну, все так хорошо.

А потом я стала сдавать экзамены по другому европейскому языку, и там обнаружилось то же самое. Оказалось, например, что в ходе экзамена надо написать письмо с жалобой, обязательно на что-то надо пожаловаться или написать письмо о том, что ты хочешь заняться волонтерской работой, или об ужасах глобального потепления.

Язык, напоминаю, это инструмент познания мира. Но тут у человека ничего не спрашивали ни об истории, ни о науке, ни о литературе, не требовали даже никаких глубоких мыслей. Требования экзаменов буквально превращали его в интеллектуальное ничтожество, которое вечно жалуется, что ему все должны. Образцы писем предлагали потребовать от мэрии, чтобы та учредила курсы о защите окружающей среды, посадила деревья, построила дороги, вообще все сделала. Образцы писем требовали жаловаться на все: на мэрию, на ресторан, который недостаточно вкусно накормил, на отель, который недостаточно правильно поселил, и требовать, требовать возмещения денег. Бесплатной халявы. Возмещения душевных убытков, которые возникли оттого, что наша бедная жертва не так поела и не на то рассчитывала. Она понесла душевную травму.

Вообще ни следа того, что человечество занимается чем-то еще, как катается на роликовых коньках, вступает в однополые браки и страдает от неправильно выданной комнаты в отеле, во всех этих «темах сочинений» не обнаружилось.

Ни единой отсылки к истории, к науке, вообще к использованию языка как инструменту познания мира. Язык – это чтобы пожаловаться, что тебя плохо обслужили в отеле.

И вдруг я с удивлением узнала, изучая вопрос, что это не просто случайная деградация, а это общеевропейская директива, так называемый CEFR. Еще раз. Совет Европы принял свод правил, рекомендации, по которым надо изучать чужой язык. Это единые стандарты, некий единый уровень подготовки, A1, A2, B1 и так далее, по которым проводятся экзамены по всему ЕС. И вот эти новые правила, они введены под предлогом того, чтобы приблизить язык к ежедневной жизни. Это вполне сознательное уничтожение сути языка как инструмента познания мира и инструмента создания культуры. Вместо этого язык превращают в «давайте я прокачусь на роликовых коньках и напишу жалобу на новый мобильник».

Это даже не из Оруэлла. Помните, у Оруэлла партия переделала язык. Так вот, тут язык как инструмент познания мира не просто переделывают, его систематически уничтожают под видом «единых европейских директив» и «приближения языка к требованиям реальной жизни».

Но самая жесть начинается на уровне C1-C2. Это вот реально высокий, даже супервысокий уровень. Там вот, знаете, «ниже следующим считаю своим гражданским долгом вам сообщить». Это реально такие слова. Если вы спокойно, скажем, читаете Джоан Роулинг на этом языке – С2 вам не по зубам. Это такой высший бюрократический сленг. Это уровень C2, до которого почти никто не доходит.

Так вот, даже на этом супервысоком уровне вас не спрашивают ничего об истории, литературе, мифологии, культуре страны. Истории и литературы Европы, говорят нам авторы этих правил, нет, ее просто нету. Зато есть волонтерская работа, потепление и мультикультурализм. Напишите письмо вашей богатой соседке, что у вас есть убежище бездомных и вам нужны от нее деньги.

И все это под предлогом, что изучение языка должно быть приближено к жизни. На самом деле никакого приближения к жизни во всем этом нет. Ни один сказочный дебил не будет, особенно в век искусственного интеллекта, писать письмо в университет с требованием, внимание, предоставить ему информацию о поступлении. Он просто на сайт пойдет. Ни один дебил не будет писать 200-словную жалобу в отеле или ресторан о том, как его плохо обслужили.

А вот что в этом есть – это идеология. Это идеология, которая предполагает, что из человека надо сделать идиота, который считает, что ему все должны. И для этого надо разрушить его картину мира с помощью его языка на фундаментальном уровне, сделать язык из средства построения сокровищницы знаний в средство попросить роликовые коньки. Потому что язык – это лишь часть метаязыка, который использует культура. В метаязык входят и ситуации, и пословицы, и характеры, и наука, и литература, и важнейшие исторические события, и вообще сама способность мыслить. И вот все это в данном случае строжайше запрещается на подсознательном, доязыковом уровне. Вот с точки зрения авторов этой модели, язык – это не способ познать и описать мир, это способ попросить роликовые коньки и пожаловаться на то, что тебя плохо обслужили в ресторане.

И не надо думать, что это мелочь, потому что, во-первых, это касается не только тех, кто переехал из страны в страну и что-то там учит, это, например, касается миллионов детей, которые учат в школах английский. Они его учат так. Вот помните, как в Советском Союзе учили английский? Надо было рассказать о заседании Центрального комитета Коммунистической партии Великобритании. Вот тут как бы то же самое, только с другой стороны. А тут надо написать жалобу на отель.

Конечно, этому, кстати, обратите внимание, способствует столь любимая Европой многонациональность, потому что построение Вавилонской башни – это тоже технология. Если у вас вместо нескольких крупных языков, на которых творили Флобер и Гете, Достоевский и Сервантес, остается масса мелких языков, которые просто не прошли через соответствующий период развития и не обладают достаточной глубиной, плюс вы привозите в Европу кучу мигрантов, которых вы учите роликовым конькам и волонтерской работе, а не языку Шиллера и Гете, то вы получаете население с низким IQ, которое базово деградировало на фундаментальном языковом уровне. Вы получаете людей, которые воспитаны, как Маугли, только не среди волков, а среди роликовых коньков и биолавок.

Ну и, конечно, вас ждет большой сюрприз в конце, потому что это когнитивно упрощенное население не пойдет в волонтеры, оно пойдет в мечеть.

А сейчас – песня на стихи моего отца, Леонида Александровича Латынина. И поздравляйте этого замечательного поэта, великого российского поэта, с днем рождения.

***

Добрый день. Это опять Юлия Латынина. Вот пишут: «Не забываем про лайки». И очень много поздравлений с днем рождения, долгих лет здоровья, долгих лет жизни. «Поздравляю вашего отца с днем рождения. Его стихи и вправду прекрасны». И поздравляйте, поздравляйте, господа. Вот видите, из какой я литературной семьи: мама – замечательный литературный критик, очень известный, Алла Николаевна Латынина, отец – замечательный и, как я уже сказала, потрясающий поэт XX и XXI, слава тебе господи, века.

«А война, – пишет мне Виктория, – как пожар, через некоторое время она перекидывается на легковоспламеняющиеся объекты рядом».

«Добрый вечер. Как вы относитесь к истории с избиением российской туристки, а самое главное, реакции на этот инцидент грузинского общества?» спрашивает меня Альфина.

Так в том-то и дело, Альфина, обратите внимание, что нету никакой реакции на этот инцидент грузинского общества, а есть реакция на этот инцидент кучки защитников прав человека и феминисток из заднескамеечных грузинских НКО, которые истерично пытались объяснить нам, что женщин бить хорошо, если они говорят по-русски, а если ты не согласен, то ты фашист. Причем как раз пытались это нам объяснить якобы от имени всего грузинского народа. Учитывая, что их грузинский народ прокатил на выборах, получилось, на мой взгляд, плохое объяснение. Но как раз очень хорошо показывает, как работает активизм. Я как раз посмотрела и поняла, почему этих персонажей прокатывают грузины на выборах.

Напоминаю, в чем состояла история. Это важно напомнить. Я пыталась разобраться, с чего она началась. Несколько туристок, которые приехали из России, в том числе девушка, которая, кстати, с украинским паспортом, она приехала из Украины, они были в номере достаточно высоко в каком-то грузинском отеле, внизу была свадьба. Я очень пыталась внимательно посмотреть, как вели себя девушки.

И вот обращаю, Даша, ваше внимание в связи с этим на пост Божены Рынски, которая сначала сказала, что девушки были тоже сами хороши и что они тоже были быдло. Потом Божена просто посмотрела внимательно те видео, которые демонстрировали, и написала, что она снимает свое утверждение и что видит по этим видео, цитирую, что «девушки никого не оскорбляли, слали поцелуйчики и махали, ничего не сливали, про мочу 100% лживая выдумка».

И действительно, на всех тех видео, которые я видела, которые постили все участники инцидента с обеих сторон, это важно подчеркнуть, что девушки тоже отмечали день рождения. Нет, они не были сильно пьяные. Они сначала, как я понимаю, помахали этой свадьбе рукой, возможно, даже как-то хотели присоединиться. Но внутри свадьбы были абсолютно, судя по всему, к этому моменту неадекватные люди, действительно пьяные, которые начали им буквально орать истошно, чтобы они убирались обратно. Потом начали рассказывать всякие фантастические вещи, что девушки облили мочой, кого-то облили шампанским. Там внизу был навес. Так что это было технически невозможно.

Честно говоря, даже если бы девушки очень плохо себя вели, это не повод врываться им в номер и пробивать девушке нос. Но в том-то и дело, что я вижу абсолютную неадекватность именно с одной стороны, которая там страшно возбудилась, причем, судя по всему, действительно возбудился какой-то человек именно за русский язык. Видимо, он считал себя крутым. Видимо, он считал, что все ему позволено. Это никак не характеризовало никого, кроме его самого. Начал орать этим девушкам: «Убирайтесь в номер. Вас здесь не звали. Как вы себя ведете?» Хотя, как я уже сказала, они себя не вели.

В общем, законное право, как пишет Божена, девушки высовываться из окна и сидеть на своем оплаченном балконе. «Беру назад, – пишет Божена, свои слова “быдло-бабы”. Грузины сами себе свадьбу испоганили».

Единственное, что у меня, конечно, вам всем совет, что если вы кому-то помахали, а вам в ответ начинают орать явно неадекватные люди «убирайся», посылать тебя на три буквы, орать на тебя, то не надо в ответ заводиться, не надо кричать «как ты меня назвал?», а надо просто действительно не спорить с быдлом. Вот если человек неадекватен, то вы у него все равно никогда не выиграете. Вы не должны спорить с быдлом, вы не должны спорить с троллем. Не потому что вы боитесь, а потому что вы не должны тратить своих душевных сил и опускаться до него.

Вот, конечно, когда девушек начали парафинить, они тоже там что-то закричали в ответ, не особенно обидное, но закричали: «Ах, как ты меня назвал? Как ты меня назвал?»… Ну что? Ну, назвал.

Я, собственно, это к чему? Это очень важная предыстория. После этого кто-то из гостей свадьбы, возбудившийся до предела, врывается к девушкам этим в номер, причем, судя по всему, не только его не останавливает администрация отеля, а подсказывает, куда идти, что возникает вопрос к администрации отеля, но, видимо, это какие-то местные знаменитые люди, и хорошо поставленным ударом ей ломает нос.

Хотя, надо сказать, там был какой-то расследователь Ерженков, который написал, что, дескать, это сделал боксер, чемпион Грузии в тяжелом весе. Так вот это неправда, этот бедный боксер чемпион – абсолютный однофамилец. И я ему сейчас ужасно сострадаю, потому что, конечно, куча говна на него обрушится. А он, извините, просто однофамилец. Это же надо такое придумать.

И это действительно такой второй момент акулы. Вот помните, как цифровая толпа радовалась, что акула съела русского туриста, а всех, кто не радуется, она отменяла как генетическую русню, которой недоступны нормы вот этой новой морали, антиготтентотской морали. Вот это была такая попытка акулы номер два.

Потому что, как я уже сказала, сама по себе история не стоит выеденного яйца. Кто бы там чего ни крикнул. Там три девушки на балконе, свадьба внизу, девушки свадьбе кричат вполне дружелюбное, это приводит кого-то в свадьбе в неистовство, этот один человек начинает агрессивно рать, чтобы они заткнулись: «Вы здесь не дома. Убирайтесь с балкона в свой номер. Как вы себя ведете?», ну и потом вот ломает девушке нос. История незащищаемая. Человек – абсолютный урод.

Но вот такие-то незащищаемые истории и становятся главным символом веры для нынешних активистов, для BLM, для украинского BLM, для секты национал-деколонизаторов. И обратите внимание, что человек просто, который больше всех эту историю разгонял, чего-то там организовал, это реально девица, которая является выдающейся защитницей прав женщин в Грузии, получает кучу всяких грантов от ЮНЕСКО. Там я видела списки каких-то неимоверных грантов. И, естественно, она принялась доказывать, что если русня, то русню бить можно, потому что они агрессоры, а если даже человек и своротил русне нос, то он все равно жертва, потому что российский агрессор.

И вот это, собственно, главный способ, которым делается эта новая мораль. Вот начинается мощная кампания в соцсетях о том, что надо восхититься поступком пьяного боксера, который своротил нос девушке, потому что девушка принадлежит к некой категории, даже в данном случае не важно, что она украинка, а вот она говорила по-русски. Национал-деколонизаторам это не важно. Девушка виновата, потому что она принадлежит не к тому этносу. А пьяный подонок – герой. А если ты с этим не согласен, то ты не понимаешь новой просвещенной морали, то ты фашист и русня.

И вот так и работает секта. Она всегда берет самое гнусное, самое мерзкое, то, что в обычной морали никогда нельзя оправдать. Рандомного туриста съела акула. И, разумеется, она всегда к этому прибавляет какие-то совершенно фантастические рассказы о том, почему виноват человек, который пострадал от конкретного хулигана.

Дальше начались вот все эти фантастические истории о том, что девушки лили мочу на эту свадьбу, что они испортили аппаратуру, что они прямо-таки вынудили пьяного мужика подняться вверх и прямо-таки вот своим носом напоролись на его чистый деколонизаторский кулак. И секта пытается заставить других грузин солидаризироваться с этим уродом только потому, что он грузин, и еще при этом представить его жертвой русскоговорящих.

И вот эта технология, которая напрочь ломает психику людей, она манит многих тем, что она уничтожает личную ответственность за поступки. Потому что, ну как, если мужик сломал нос девушке – это плохо. Но, оказывается, если девушка принадлежит к определенной категории, то она все равно является агрессором. А если мужик принадлежит к определенной категории, то он все равно является жертвой.

Важнейший антидот – помнить, что к национальностям эта история не имеет никакого отношения. Совершенно не важно, кто этот мужик по национальности. Это пьяный, агрессивный мужик, который, чувствуя абсолютную безнаказанность, ворвался в номер девушки и сломал ей нос. Опять же, совершенно не важно, какой национальности девушка – русская, грузинка, полька. Это туристка, которая сидела на балконе с товарками, может быть, слегка подвыпивши, прокричала что-то там поздравительное свадьбе внизу и привела в неадекват конкретного бычару.

Вот тут даже излишне говорить, но ввиду наличия секты приходится сказать, что действия этого человека никак не характеризуют никого, кроме него самого. За них никак не отвечает никто, кроме как он сам. А самое главное, обратите внимание, как секта пользуется этим для того, чтобы объединить и разъединить людей по национальному признаку. И как я уже сказала, во-первых, им, на мой взгляд, на этот раз это не удалось.

Это абсолютно то же самое происходит, условно говоря, с BLM и с Критической расовой теорией, когда тебе объясняют, что афроамериканец, который убил Ирину Заруцкую, он все равно жертва, потому что, дескать, его предки были рабами, а Ирина Заруцкая, она прям не совсем агрессор, но тем не менее она все равно виновата, потому что цвет у нее кожи белый, а такие же люди с таким же цветом кожи когда-то держали в рабстве предков вот этого человека.

Обратите внимание, что она уничтожает индивидуальную ответственность. А все, собственно, развитие человеческой морали заключалось в том, что была уничтожена коллективная ответственность типа кровной мести (вот я убил какого-то человека, поэтому меня убьют сестру) и было введено понятие индивидуальной ответственности. И тут вместо коллективной ответственности она вводит, эта секта, новая мораль, антиготтентотская мораль, понятие коллективной безответственности, потому что она любому человеку дает возможность вести себя как подонок при условии, если его признают жертвой в широком историческом смысле.

И, кстати говоря, конечно, меня поразила опять же реакция российских кэптивных СМИ, например, той же самой «Медузы», которая написала, на мой взгляд, совершенно чудовищный текст, из которого читалось, что девушка сама виновата, чуть ли не колонизаторка. Потому что я не представляю себя, как где-нибудь в России пьяный боксер ломится в номер и молодецким ударом сломает нос женщине… Такое легко себе представить, такое в России тоже происходит. Такое может происходить в любой стране мира безотносительно национальностей.

Но мне сложно представить себе, чтобы либеральная «Медуза» написала статью, в которой бы изо всех сил пыталась этого пьяного мужика оправдать и воспроизводила бы самые безумные доводы его защитников без малейшей критики под видом «объективной подачи материала». И на всякий случай, самое главное, даже не пыталась бы установить, что произошло на самом деле.

Но вот тут Медуза написала именно такую статью. И самое, конечно, удивительное, что те, для кого она написана, все равно не зачтут прогиб, потому что все равно для них «Медуза» – это, конечно, генетическая русня.

Отца Леонида Волкова исключили из реестра экстремистов и террористов. Это хоть одна хорошая новость. Искренние по этому поводу поздравления.

Так, некоторые другие вещи я уже говорила. Я, собственно, в эфире уже 24 минуты.

«Главный виновный в этом отель, который захотел и свадьбу, и полное заселение отеля».

Нет. Вот не надо этого размывания ответственности, вот этих сложных построений о том, что отель должен был. Вообще-то, должен был. Но еще раз. Главный виновный в том, что мужик своротил нос девушке пьяной, является пьяный мужик, который своротил нос девушке. Главным виновным в убийстве Ирины Заруцкой является убийца Ирины Заруцкой. Точка. Помните об индивидуальной ответственности, помните, в конце концов, об элементарном уголовном праве.

«Замечательные стихи, – мне пишут, – Леонида Александровича. Спасибо за песню».

Спрашивают меня: «Как вам фильм “Одиссея”?»

Поскольку фильм «Одиссея» я еще не смотрела, то я ничего вам не могу сказать по поводу фильма «Одиссея», кроме того, что я в любом случае очень рада, что Кристофер Нолан сделал фильм «Одиссея». Потому что я напоминаю, что Кристофер Нолан, четыре его фильма, они про Бэтмена. И когда человек популяризирует для широкой публики «Одиссею» на том же уровне, на котором популяризирует Бэтмена, мне кажется, это очень хорошо, потому что все равно 90% людей смотрят сюжет, они смотрят, как красиво происходит приключение. А как я уже только что сказала, так уж получается, что когда вы…

Сейчас, одну секундочку. Я просто даже сначала прочту, что я тут по этому поводу написала. Самое главное на самом деле – это приключение. И самое главное, как я уже сказала, что наша культура состоит не только из языка, а наша культура состоит из сюжетов, на которые мы можем сослаться. Допустим, сюжет о возвращении Одиссея на Итаку и о том, как он пренебрег бессмертием, с моей точки зрения, напрасно. Я вообще не люблю «Одиссею». Я в этом смысле гораздо больше люблю «Илиаду». Потому что «Одиссея» – это история о человеке, который отказался от массы возможностей, чтобы вернуться к своему прошлому. Это мое личное мнение, которое я никому не навязываю.

Но вот когда у вас есть общая сокровищница… Вот чем замечательна была греческая литература? Греки писали одну единую гигантскую «Игру престолов», все время меняя сюжет и все время добавляя какие-то новые подробности. И все время люди сокращенно могли сослаться на эти сюжеты. И вот это очень хорошо в этом смысле, что греческая классика оживает.

И, конечно, когда я услышала, что Илон Маск типа сказал, что он переснимет новую «Одиссею», да еще с помощью AI, я сильно вздрогнула, потому что мне показалось, что это очень глупая идея.

А вот, конечно, умная идея была бы вместо «Одиссеи» поставить другую какую-то классическую эпическую картину. Потому что это очень хорошо, что американской и мировой публике вместо Бэтмена зашел Одиссей. Это само по себе шикарно, что они хотя бы будут помнить про Навсикаю, хотя бы будут помнить про Лестригонов, хотя бы будут помнить про Пенелопу.

А, естественно, снимать «Одиссею 2.0» после Нолана, с моей точки зрения, это очень плохая идея, потому что, во-первых, вам для этого будет нужен абсолютно гениальный сценарий. Вы не можете переснять просто поэму эпическую. Для начала напомню, что «Одиссея» реально начинается прямо в середине. Она начинается с того, что боги созывают совет на Олимпе, с тем чтобы решить судьбу Одиссея и чтобы освободить его с острова Калипсо, которые предлагают ему бессмертие, от которого Одиссей отказывается. Соответственно, просто люди будут сравнивать сюжет с нолановским и будут, скорее всего, думать, что Нолан, скорее всего, сделал гораздо лучше.

Второе. Абсолютно меня не смущает то, что Нолан очень многое переписал в оригинале, потому что, как я уже сказала, греческая мифология – это, на самом деле, мифология с постоянным переписыванием. И вот то, что делали Эсхил, Софокл и Еврипид, они как раз каждые мифы переписывали десятки раз, очень часто с совершенно различными политическими и идеологическими соображениями.

Например, я приводила в пример Тесея, который, за исключением его приключения с Минотавром, абсолютно политически выдуманный герой, которому афиняне выдумали все приключения, кроме Минотавра, сравнительно недавнее для классических Афин время, просто чтобы сравнить его с Гераклом, который был панэллинским героем. Фиванцы придумали, что Геракл родился в Фивах, несмотря на то что это йявно был герой Аргоса и Тиринфа, то есть соперника Фив. Половина пьес Еврипида – это просто афинская пропаганда.

Поэтому я не вижу, почему Нолану не переписать частично многих моральных акцентов Одиссея. Кроме того, поскольку только что аудитория Одиссея видела, они явно не придут за вторым разом.

А вот что, на мой взгляд, было бы круто, не только для англоязычной аудитории, может быть, для российского телевидения. Я вполне предлагаю взять какую-то другую греческую сагу, которую еще не снимали. И для меня вот самый очевидный выбор – это «Фиваида». Почему «Фиваида»? Потому что это поэма, которая была потеряна в античности. И, собственно, поэтому ее никто никогда не снимал. Но поскольку куча народа заимствовала из нее сюжеты, мы знаем, что в ней было сказано.

И «Фиваида» происходит за поколение до Троянской войны. Это братоубийственная война между Аргосом и Фивами. Эта история происходит после того, как погиб Эдип. Напоминаю, что Эдип переспал со своей мамой, убил своего папу случайно. И вот его сыновья, Этеокл и Полиник, они решают править Фивами год за годом: один год – Этеокл, другой год – Полиник. Этеокл захватывает власть и Полиника не пускает. Полиник убегает в Аргос (напоминаю, Аргос – вечный соперник Фив) и возвращается с армии. Соответственно, царь Аргоса Адраст собирает семь человек. Это «Семеро против Фив». Вернее, это семь царей. «Семеро против Фив» – это название, напоминаю, пьесы Эсхила. Это великие, величайшие герои своего времени. Они пытаются взять Фивы силой. Все они погибают, кроме Адраста, который ускакивает на своем волшебном коне. У него есть волшебный конь Арейон.

И там есть совершенно потрясающие сюжеты. Например, там есть один из этих героев Тидей, который любимчик Афины. И его на поле боя смертельно ранит некий Меланип, и Афина выпрашивает для него амброзию, чтобы сделать его бессмертным. И тут она видит, как вот этот Тидей уже в смертных конвульсиях, ему бросают голову его врага, он берет эту голову и начинает жрать из нее мозг. И Афина говорит: «Фу, какая пакость». Короче говоря, она выливает амброзию, и, соответственно, Тидей умирает. Через 10 лет эпигоны, наследники вот этих погибших героев, захватывают и уничтожают Фивы.

Кстати говоря, это действительно очень точное описание того, что происходило в конце Микенской эры, когда действительно были уничтожены великие дворцовые цивилизации. Точнее, они разорвали друг друга на кусочки, потому что все богатство, которое у них было, они употребляли для того, чтобы создать армии. А если у вас есть вот такой гигантский военный коммунизм, когда вот просто буквально все, что у вас есть во дворце, это идет для того, чтобы кормить ваше войско, естественно, войско-то будет не только кормить, оно будет воевать. Вот, собственно, они разодрали друг друга на кусочки, а потом они превратились в народы моря и в следующем поколении пошли грабить Трою, то есть уничтожать все азиатские уже цивилизации, которые были возле побережья, и, собственно, уничтожили.

Более того, я вот вам предложу такое начало. Представьте себе первую сцену подобного киноэпоса. Это история ожерелья Гефеста. Это совершенно потрясающая история. Мало кто знает про ожерелье Гефеста, хотя все знают там про сизифов труд или бочку данаид. Напоминаю, что такое ожерелье Гефеста. Когда Гефест узнал, что его жена Афродита изменяет ему с богом войны, с Аресом, он сделал ожерелье. И это ожерелье было совершенно роковым, потому что, с одной стороны, оно делало каждую женщину, которая его носила, неотразимой, а с другой стороны, оно губила род, который рождался от этой женщины, которая становилась неотразимой. То есть это просто такое замечательное описание некоторых даров современной цивилизации, вроде того же самого искусственного интеллекта.

И вот когда была свадьба дочки Гармонии, которая номинально являлась дочкой Гефеста, а на самом деле, конечно, была плодом супружеской измены и дочкой Ареса… Соответственно, Гармония вышла замуж за Кадма. Кадм был основатель города Фивы. Вот на эту свадьбу явились боги. И в том числе Гефест презентовал это ожерелье царскому роду Кадма, отчего, собственно, этот царский род и был такой проклятый. Отсюда Эдип, отсюда Полиник, отсюда Этеокл, отсюда все остальные следующие неприятности.

Вот я вам просто предлагаю представить, как начинается эта сцена. Это такая абсолютно древнегреческая «Игра престолов». Боги приходят на свадебный пир смертных. Венки, веселье, гирлянды. И Гефест презентует вот это абсолютно фатальное ожерелье.

Была у меня еще большая история, которую я вам хотела рассказать, и которая как раз была связана с «Одиссеей» и с бронзовым веком. Но все-таки, наверное, я эту историю приберегу на следующий раз.

Маргарита спрашивает меня: «То есть про Минотавра не придумали, на самом деле было».

Смотрите, Маргарита, что я имею в виду, когда я говорю, что не придумали. Я имею в виду, что есть древние органические мифы, которые приходят действительно из какой-то глубины веков, в данном случае с темной эпохи, с эпохи домикенской цивилизации, из эпохи, в ходе которой там после конца цивилизации и начала бронзового века были все уничтожены пришедшими эллинами, несколько сотен лет непонятно что творилось, и потом возникли совершенно микенские дворцовые цивилизации, которые обладали существенно иными характеристиками.

Я обещаю вам подробный разговор на эту тему. Это очень интересный разговор. Потому что эти цивилизации начала бронзового века были абсолютно мирные. Это были города вроде города Лерна, вроде того же Тиринфа, вроде Коринфа, вроде Фиф. Это все города, которые уже существовали в то время, за 2200 лет до н.э. Это были города, у которых очень часто не было стен. Это были города, у которых не было царей. Это были, самое главное, города, у которых не было оружия. Вот просто мы в ходе раскопок видим, что у всех этих городов не было оружия.

И некоторые из этих городов совершенно потрясающие. Потому что, например, есть городок, если я не ошибаюсь, Даскалио на Кикладах на острове Керос. Это было священное место. И представьте себе, как выглядело это священное место. Потому что на этом священном месте еще не было тогда храмов. Тогда доэллинское население, как и по всей Азии очень часто так делали, молилось на высотах, то есть на открытых местах. Открытые места для почитания, где собирался весь народ.

И вот представьте себе ровное место, замощенное драгоценным паросским и наксосским мрамором. И все это происходит, условно говоря, 2400 лет до н.э. Это остров Керос. То есть это остров на Кикладах, а Парос и Наксос, вообще-то, достаточно далеко. И этот мрамор еще надо привезти. То есть эти люди привозят гигантские глыбы мрамора с других островов, чтобы уложить вровень гигантскую площадку, на которой со всех островов собираются праздновать.

Рядом вырастает город, город кузнецов. Естественно, эти кузнецы делают бронзу. Как вы думаете, что они изготавливают из этой бронзы? Вы, наверное, скажете, оружие. Так вот, из этой бронзы они изготавливают исключительно инструменты для того, чтобы работать по мрамору, вот тому самого, который они укладывают, и инструменты для того, чтобы строить суда, на которых будет перевозиться этот мрамор. Но еще немножечко они изготавливают всяких там скребков и того самого, и каких-нибудь ножей, которые, как вы понимаете, могут использоваться не только как инструмент для убийства. Никаких доспехов, никаких шлемов, никаких мечей, никаких топоров, которыми кого-то убивают.

Вот огромный город металлургов, который, во-первых, возникает после того, как на этом месте возникло святилище. То есть первоначальным является святилище, а потом – город, который обслуживает нужды по постройке этого святилища.

И вот так выглядят все эти города. И вот так они существуют где-то до 2200 года до н.э. Они существуют в течение нескольких сотен лет. Вообще, люди, которые строят эти города, приходят с востока, приходят из Азии 7-6 тысяч лет до н.э. Они приходят через острова, они плывут по морю, они плывут на маленьких лодочках долбленных, еще не умеют строить больших судов. И они строят всю эту цивилизацию в Элладе. И вся эта цивилизация совершенно мирная.

Вот знаете, прямо как сейчас в Европе, когда все говорят: «Главное бы не было войны». Вот все эти прекрасные люди, у них вообще нет войны. Они друг с другом не сражаются. Это характерно не только для тогдашней цивилизации в Элладе, а это характерно и для трипольской культуры, это характерно для некоторых других культур, которые все тоже пришли более или менее с Ближнего Востока, и все более или менее являются потомками натуфийской культуры. Это наши с вами предки, потому что до сих пор 70-80% ДНК любого европейца происходит именно от этой культуры.

Потому что это не семиты, это не индоевропейцы, это не арабы, естественно, а это потомки тех людей, которые научились земледелию в полумесяце, в месте плодородного полумесяца, то есть на месте нынешнего Израиля и Сирии, и стали настолько многочисленные, что начиная с 10 тысяч лет до н.э. они просто начали расползаться и начали вытеснять на территории Европы очень немногочисленных, просто физически немногочисленных, так называемых western hunter-gatherers (западных собирателей и охотников), от которых у нас очень мало осталось ДНК не потому, что их поубивали, а просто потому, что их было мало вообще.

Вот когда эти люди начали заниматься земледелием, их просто стало очень много. И они всех вытеснили, они распространились, как я уже сказала, по всей Евразии, они распространились в том числе и в Греции. И вот в том числе и в Греции их культура была абсолютно мирной.

И представьте себе, что вот эти вот прекрасные люди, они жили… Ну уж я коль скоро стала историю рассказывать, я ее расскажу, наверное, по полной. Вот одна из умилительных вещей, которая происходит в этот момент в Греции, это экологическая катастрофа в местечке, которое называется Арголида, где сейчас находится замечательная равнина, очень плодородная. Она с тех пор плодородная. Когда эти люди впервые приходят на эту равнину, она болотистая, на ней невозможно жить и возделывать урожай. И поэтому люди возделывают склоны гор. И, естественно, как только они подрезают деревья, то грязь и земля с этих склонов гор вместе с деревьями сваливается в долину, происходит экологическая катастрофа.

Это важный момент, потому что, как правило, экологические катастрофы, в отличие от того, что нам говорят экологические алармисты, как раз происходят в очень примитивных обществах. Практически вся история человеческих цивилизаций усеяна трупами сообществ, которые погибли в результате экологических катастроф.

И вот эти люди терпят эту экологическую катастрофу. Но болото, которое завалило этой сползшей со склонов землей, превращается в плодородную землю. И оно превращается в Арголидскую равнину, которая с тех пор очень много людей кормила. И потихонечку на ней образуется некоторое количество городов, самый крупный из которых – Лерна. Потом также были там построены Коринф, Тиринф и уже потом во время микенской эпохи сами Микены.

И вот эта Лерна чем замечательна? Мы говорим о 2500 лет до н.э. В центре Лерны стоит здание, которое называется House of Tiles (керамический дом), и в нем находится куча печатей. Почему куча печатей? Что такое печати в этот момент? Вы скажете, ну раз печати, значит, есть бюрократия и царь. Так вот, в этот момент, и, кстати, это на Древнем Востоке тоже очень четко прослеживается, когда у вас много печатей в одном доме, это значит, что у вас это общее хранилище, в котором разные частные люди снесли свои сосуды и запечатали их печатями, чтобы было понятно, чье чье. Это общественное хранилище, в котором частные люди хранят свое частное зерно. И, собственно, именно этим является вот этот вот House of Tiles.

И очень интересно, что центральные таким образом в этом и во многих других городах здания – это не царский дворец, это не какое-то бюрократическое место, это даже не храм, это места общественного хранения частными гражданами своих товаров.

Поскольку это уже начало бронзового века, очень много эти сообщества, эти города, у которых, как я уже сказала, часто нет стен, занимаются торговлей. Очень часто поэтому они в Греции находятся на островах. Например, это Маника на острове Эвбея или Колон на острове Эгина. Вот у них, естественно, нет стен, как я уже сказала, у них нет оружия, особенно у них нет доспехов, потому что воина делает доспех, а не нож. У них нету никакого царя. У них есть очень часто вот это большое количество печатей. И поскольку им нужны бронзовые изделия для того, чтобы что-то тесать, у них есть довольно серьезный вот этот вот обмен, в том числе и с помощью очень больших судов, потому что, как я только что рассказывала про Керос, если вам надо откуда-то привезти гигантские глыбы мрамора, то понятно, что у вас должно быть достаточно развитое судоходство.

А теперь, естественно, я задам ваш вопрос. Вот сейчас нам часто очень говорят, что общество же должно быть мирное. Вот общество 2200 года н.э. в Элладе является абсолютно мирным. В этом обществе куча всякого добра, вот просто куча: золотые изделия, бронзовые изделия. Там просто пожрать есть что. Никакой письменности еще нету.

Как вы думаете, что может пойти не так? Ну, правильно. Потому что если вы абсолютно мирные и не умеете защищаться, то вы это не сказали разбойнику. И в 2200 году все эти города начинают гореть. Все. Они все сгорают на территории Греции. Лерна сгорает, Коринф сгорает, Тиринф сгорает, Фивы сгорают.

Самое ужасное и самое мерзкое – это то, что поскольку большинство этих городов раскопаны совершенно недавно, как раз в то самое время, когда археологи стали получать гранты на борьбу с глобальным потеплением, на перемену климата и всякое прочее, получилась тенденция всячески преуменьшать роль насилия в человеческом обществе.

Знаете, что говорит большинство современных археологов? Они говорят: «А вы знаете, эти города сгорели из-за перемены климата». А после этого что случилось? – «А вы знаете, после этого там появились индоевропейцы, то есть эллины. И начался совершенно другой образ жизни. Начались как раз огромные циклопические стены через некоторое время, началась куча оружия, началось другое погребение».

Вот все эти города сгорели из-за перемены климата, а потом там случайно появились индоевропейцы. Тоже, естественно, наши с вами предки. Потому что, например, напоминаю, что у современных греков 80% ДНК – это вот эти вот фермеры из Анатолии, а 20% ДНК – это индоевропейская и эллинская ДНК. У нас, у славян, примерно то же самое.

Соответственно, вопрос. А ничего, что почему-то на островах ничего не сгорело? Греки же пришли пешком. Индоевропейцы пришли из современных степей Украины и России. Они не умели плавать на кораблях. Ничего, что, поскольку они не добрались до островов, на островах ничего почти не сгорело? Вот упомянутый мной Колон на Игине существовал еще несколько сотен лет. И, кстати, просто совершенно процветал.

Некоторые города на островах действительно загнулись, например, та же самая Маника, потому что были нарушены действительно торговые потоки. Это был торговый город, но он действительно загнулся. Понятно, что действительно без огня.

Врут и не краснеют люди, которые говорят: «А вы знаете, у нас вот все по всей Греции вдруг сгорело». А знаете, как они доказывают, что из-за перемены климата сгорело? Вы не поверите. Они говорят: «Там нет никаких следов борьбы. Там нет никаких погнутых мечей. Там нет никаких наконечников от стрел». Так, ребята, это же были мирные города, их можно было брать просто… Вот точно так же, как сейчас, условно говоря, если будет уничтожена мигрантами европейская цивилизация, тоже потомки скажут, что все произошло мирным путем, потому что не будет никаких следов борьбы.

Так вот, в 2200 году все эти города, как я уже сказала, сгорают как спички, и вся эта культура рушится в тартарары, мирная. Миру – мир. Да здравствует мир. Но только об этом забыли сказать индоевропейцам. За исключением, как я уже сказала, островов. И самый крупный из островов, который остается, это к вопросу нашей слушательницы про Минотавра, это, конечно, остров Крит, до которого индоевропейцы просто не доплывают, потому что они в этот момент не умеют плавать.

А помимо того, что Крит продолжает развиваться, он находится достаточно близко к Азии, а в Азии в этот момент уже возникают дворцовые цивилизации, и на Крите в 1900 году до н.э. начинают возникать первые дворцовые цивилизации, соответственно, в этой части мира. Это вот тот самый знаменитый Кносский дворец, это некоторые другие дворцы, в которых повторяется все то же самое. С одной стороны, это гигантские концентрированные дворцовые цивилизации, которые живут практически по социалистическому принципу, потому что все окрестное население – или земледельцы, которые работают на эту цивилизацию, или ремесленники, которые просто сидят во дворце и что-то там прядут, а потом, соответственно, это представители бюрократии этой цивилизации в ходе торговых операций, которые являются практически государственными операциями, меняют на что-то другое.

Что самое главное в этот момент в критской цивилизации? С одной стороны, это гигантский государственный социализм. Это, кстати, очень страшный строй. С другой стороны, в Кноссе и других городах-дворцах нету стен, практически нету оружия. Сейчас я скажу об исключениях. И мы до сих пор не понимаем, был ли там вообще царь.

Правда, мы это не понимаем, потому что мы не можем расшифровать линейное письмо А, которое написано на неизвестном нам языке, за исключением того, что иногда мы можем расшифровать какие-то хозяйственные термины и видеть, что там на линейном письме на А написано, что я поставил столько-то бочек кориандра, я поставил столько-то бочек пшеницы, я что-то там еще поставил. В общем, там это все хозяйственное такое.

Но еще раз повторяю, даже те фрески, которые мы имеем от этой минойской культуры, мы имеем вот того самого быка, через которого скачут обнаженные юноши и девушки (это, видимо, какие-то религиозные игры), мы имеем религиозные церемонии, мы имеем какого-то вот там то ли принца, то ли жреца. Принц с лилиями знаменитый полуобнаженный, который куда-то цветок несет. Мы не имеем вообще никаких сцен воинских. И как я уже сказала, мы не имеем оружия.

В тех редчайших случаях, когда это оружие находится, потому что все-таки это близко к Азии и в Азии это оружие есть… В тех редчайших случаях, когда это оружие находится, оно имеет исключительно церемониальный характер. Мы это просто видим. Потому что это, например, бронзовый клинок, который очень маленький, которым ничего не порежешь. А сверху этот клинок обложен золотом, а сверху этот клинок обложен слоновой костью, и рукоятка у него из слоновой кости, и она сидит на таких мелких гвоздиках, чтобы понятно, что если этим клинком кого-то попытаться ударить, то он просто сломается. Это такой символ власти, который вот наш непонятно кто сидит и держит то ли на троне, то ли не на троне.

Еще раз повторяю, вот если в первых этих доэллинских цивилизациях царя вообще не было и все было общим, то тут, возможно, может быть, какой-то священный царь был или была родовая аристократия, или была бюрократия. Мы не понимаем, как я уже сказала, потому что мы не можем расшифровать все эти записи.

Но что было? Было письмо, была бюрократия. Это письмо употреблялось исключительно для подсчитывания вот этих вот всех радостей социалистических: кто сколько чего произвел, сколько кориандра, сколько еще чего. И все эти дворцы на Крите богатеют и вообще поражают воображение своей изысканностью. Пока в 1650-х годах с ними что не случается? Правильно, с ними случается настоящая природная катастрофа, вот то самое извержение вулкана.

Вот это, кстати, к вопросу о том, как выглядит настоящая природная катастрофа. Потому что после этой природной катастрофы и тотального уничтожения, знаете, что происходит? Правильно, эти дворцы отстраиваются буквально в течение 10 лет и ровно в том же самом виде, в котором они были. Они опять без стен, они опять без оружия или с оружием, исключительно наносящим церемониальный характер, они опять со всей своей дворцовой экономикой. Они вот просто как были, так и отстроились. Это к вопросу о том, как выглядит настоящая природная катастрофа.

Запомните, дети: если у вас где-то происходит природная катастрофа и больше ничего, никакое изменение населения, социальной системы и так далее, то у вас просто та же самая социальная система мгновенно после этой природной катастрофы обустраивается снова, вне зависимости от того, это после извержения вулкана на Крите или это после аварии «Фукусимы» в Японии. Вот ничего не случилось. Вот, условно говоря, на Хиросиму сбросили атомную бомбу, Хиросима отстроилась. А вот теперь представьте себе, что вы там мигрантов куда-нибудь в Лондон или в какой-нибудь другой город переселяете. Это гораздо более страшная вещь, чем ядерная бомба.

Так вот, абсолютно то же самое происходит на Крите. И почему я все это рассказываю? Потому что все это происходит до 1450-х годов до н.э. А в 1450-е годы до н.э. на Крите происходит следующее. Наши добрые друзья, наши с вами предки… По крайней мере, у многих предки. Я думаю, меня большое количество семитов слушает. Неважно, наши с вами предки, те, кто русские, и те, кто греки. Но я не уверена, что меня много греков слушает. Индоевропейцы, будущие эллины, наконец, открывают для себя радость мореплавания. И они являются куда? В том числе они являются на Крит.

Ну и что? Ну у них просто царский день, именины сердца. У них огромный город сладкий, богатый, с золотом, со всякими ништяками, с тканями, чего они в своем захолустье военном просто не видали. И они, естественно, грабят все дворцы. И внимание, Кносский дворец на Крите они не уничтожают, они в нем поселяются.

И вот тут-то у нас сразу все на Крите меняется, в отличие от истории с вулканом и с землетрясением. Потому что сразу после этого у нас, во-первых, появляется вместо линейного письма А линейное письмо Б, которое написано на греческом. Это все те же самые кладовки, это все тот же самый кориандр, это все те же самые ткани, склады и так далее, но теперь это все на греческом. Во-вторых, у нас появляется, естественно, царь. В-третьих, у нас появляются гигантские стены. А в-четвертых, у нас появляется оружие и до хрена оружия. И мало того, что у нас появляется оружие и до хрена оружия на Крите, у нас после этого такие же дворцы, такие же дворцовые цивилизации начинают возникать по всей Греции. Вот в тех самых сожженных местах, вот в тех самых Фивах, Коринфе, Тиринфе, у нас начинают возникать гигантские дворцовые цивилизации. У нас там строятся Микены. У нас, кстати, впервые строятся Афины. Хотя Афины по микенским меркам был довольно маленький городишка на верхушке Акрополя, но тем не менее это тоже была дворцовая цивилизация. У нас в Мессении строится Пилос. У нас рядом со Спартой, классической Спартой, в 10 километрах строится два дворца. Один называется сейчас Агиос Василиос, другой – Агиос Менелайон. Гигантские циклопические стены. В них сидит царь. В них сидит вот эта вот государственная экономика, которая жрет под себя все.

И на что эта государственная экономика использует ресурсы? Правильно, на содержание воинов. Вот теперь за этими гигантскими циклопическими стенами мы видим ровно то, что мы видим у Гомера. Приличное количество воинов. Мы видим первые мечи, еще бронзовые мечи. Они плохо выглядят, но неважно, это все равно мечи. Мы видим кучу стрел. Мы видим всякие разные топоры, дубинки и прочее. А самое главное, мы видим доспехи. Во-первых, именно доспехи делают профессионального воина, из бронзы. Кстати, они даже не всегда из бронзы, потому что бронзы еще мало. И, например, шлем очень часто делается из кабаньих клыков. Это не такой прочный шлем, хотя он несколько легче, но просто вот кабаньих клыков легче найти, чем бронзу.

Все свои ресурсы эти города-государства тратят на то, чтобы накопить побольше добра и поменять его на оружие. Например, вот в Агиос Василиос, в Спарте, производится гигантская такая государственная экономика, которая производит ароматическое масло. Она собирает кориандр, она этот кориандр топит в масле оливковом, и она вот получившееся дело развозит по всему Средиземному морю. В обмен на что? Правильно, в обмен на оружие. Как в средневековом замке есть вот эти вот верные рыцари, там сидят вот эти воины.

А теперь подумаем один маленький вопрос. Вспомним греческую мифологию. Это поколение героев, это поколение полубогов, Геракла, Тесея, Персея, Мелеагра и так далее, Ахиллеса того же самого, которые все, как нам говорят, рождаются от богов. А теперь представим себе, что мы видим в этот момент, когда вот это прежнее еще население, которое мягонькое, незащищенное, без всяких панцирей, вдруг видит, когда среди него возникают люди в бронзовых панцирях с бронзовыми щитами и с этими шлемами с кабаньими клыками. Эти люди неуязвимы. Это, собственно, и люди, которые являются прообразом этой идеи, что это поколение воинов является потомками богов.

Если вы взглянете в «Илиаду» и увидите, какое количество стихов Гомер посвящает описанию шлема Ахилла, описанию доспехов Ахилла, это все не случайно. Потому что эти доспехи в этот момент супердорогие, они делают воина полубогом, они сообщают ему совершенно сверхчеловеческие силы. На самом деле невооруженный человек просто не может его достать, особенно если этот воин умеет сражаться. И вот это и есть поколение, условно говоря, Геракла, Тесея, Ясона, Ахиллеса и так далее.

Теперь смотрите, что происходит дальше. Потому что я только что сказала, что у нас тысячу лет назад, в 2200-е годы, были на этих же самых местах города, которые вообще не умели сражаться, которых можно было брать тепленькими руками и сжечь, даже не проломив никому череп, а просто всех взяв в рабство. Они не умели сопротивляться. И это был для них приговор.

Теперь у нас прошла тысяча лет, 900 лет, мы где-то в 1300-1200 году до н.э., и у нас существует ровно противоположное общество. У нас существует общество не военного коммунизма, у нас существует такой сталинизм, в котором все, что есть, работает на войну, на то, чтобы вооружить этого воина, который является полубогом, и во главе, конечно, какой-нибудь царь, какой-нибудь Менелай или какой-нибудь Нестор из Пилоса. В Пилосе в Мессении, кстати, тоже стоял здоровенный дворец, тогда его построили.

Кстати, самое смешное. Маленькая деталь. Не все эти города гигантские были греческие. Потому что, например, был город Орхомен, который тоже микенский город, гигантская крепость, строится в этот момент. И вот он считается греками населенным потомками той предыдущей культуры. И Орхомен делает совершенно удивительную вещь. Возле Орхомена есть озеро, которое называется Копаида. И Орхомен берет и осушает это озеро. Они строят дамбы, они строят канал, они отводят часть озера в естественные дырки в земле, которые там потом рассасываются. И что остается на месте озера? Правильно, ил. Это суперплодородный ил. Население на месте Копаиды увеличивается в несколько раз. Посереди этого озера строится гигантская микенской эпохи крепость, которая называется, если я не ошибаюсь, Гла, она вся набита зерном.

И вот эти гигантские осушительные работы, которые, между прочим, делают в данном случае не эллины, а представители вот этой другой предыдущей цивилизации, которые говорят в этот момент, возможно, еще не на греческом языке, но, что называется, хочешь жить – умей вертеться. Теперь все так живут.

Так вот самый главный вопрос. Теперь у вас есть совершенно другая структура общества. У вас есть супервоенизированное общество, в котором во дворце сконцентрировано все. Опять там золото, опять там слоновая кость, опять там женщины, опять там рабы, там вино, масло, ткани, драгоценности и прочее и прочее. Но только на этот раз это все с зубами, это со стенами и с зубами вооруженное. Но у вас есть гигантское количество воинов. Что вы начинаете делать? Правильно, вы начинаете воевать между собой. Потому что вам гораздо легче, вместо того чтобы произвести дополнительный ресурс, у вас уже нет, у вас все ресурсы исчерпаны, украсть у другого.

Аргос начинает воевать с Микенами, Микены – с Фивами и так далее и так далее. И в течение буквально нескольких десятков лет запускается цепная реакция, которая уничтожает всю эту новую воинственную цивилизацию.

Вдумайтесь в потрясающую поступь истории и в потрясающую жесточайшую иронию. Потому что оказывается, что если вы мирная цивилизация, то вам прилетает по башке, и если вы супервоинственная цивилизация, вам прилетает по башке от вашей супервоинственности, потому что вы все ресурсы вашей цивилизации бросили на создание полубогов вооруженных. Что теперь вы делаете? Правильно, вы воюете. Естественно, вы все истребляете друг друга. Так гибнет микенская Греция в районе 1200 года до н.э. Ну, плюс-минус десятилетия. Они все гибнут в разное время.

И, собственно, вот как я уже сказала, «Фиваида», страшная история братоубийственной войны Аргоса и Фив, страшная история того, как царь Фив, изгнанный из Фив, Полиник, обратился к Аргосу, и царь Аргоса вместе с ним пошел уничтожать Фивы, но не смог, самоуничтожился. А через 10 лет пришли их потомки и уничтожили-таки Фивы. И Фивы таки были уничтожены. Кстати, Аргос не был уничтожен. Аргос был один из немногих городов, который пережил микенскую эпоху. И даже в этом наши легенды, как это ни парадоксально, оказываются правы.

Точно так же, как наши легенды, скорее всего, правы, когда рассказывают про Тесея и Минотавра. В том смысле, что был какой-то момент в начале микенской эпохи, когда маленькие Афины были подчинены гигантскому уже военизированному Криту. И там действительно, видимо, какой-то был продолжающийся культ быка. И возможно, что там кто-то кого-то туда-сюда возил, требуя.

Так вот, что происходит дальше после того, как эти цивилизации уничтожили друг друга в ходе этой Первой мировой войны? Солдаты-то остались, воины-то остались, оружие-то осталось. Они хотят воевать. И в отличие от того, что было тысячу лет назад, у них уже есть корабли. У них уже есть шикарные корабли. Потому что все эти большие дворцовые цивилизации перевозили на этих кораблях те же самые товары, которые они меняли для воинов. И они садятся на корабли. И куда они едут? Они едут грабить то, что осталось, на другой берег моря, в Азию. Они превращаются в народы моря. Там, видимо, к этому еще добавляются какие-то местные дикие племена с Сардинии, с Сицилии и так далее.

Но самое главное, что вот именно эти люди, уничтожившая, сожравшая саму себя микенская цивилизация, превращаются в народы моря. И в течение буквально 10 лет, даже меньше, в районе 1187 года она уничтожает весь Ближний Восток, за исключением Египта. Она уничтожает все вообще, что шевелится, на побережье Ближнего Востока. А это вся Сирия, это вся Финикия, это весь будущий Израиль. Просто все, что есть. Это те люди, потомки которых потом уже в библейскую эпоху являются филистимлянами. Кстати, полностью ассимилировавшимися с народами Ближнего Востока.

То есть люди, обрастя этими шлемами с кабаньими клыками, этими бронзовыми доспехами, которые так описаны у Гомера, этими щитами, которые так описаны у Гомера… Еще раз обращаю ваше внимание, воина делает воином доспех. Наличие топора, которым он раньше срубал деревья, воина воином не делает. Именно доспех. Обрастя всей этой бронзовой мишурой, эти люди, это уже конец самый бронзового века, получают в свои руки еще одно оружие – это железный меч. Вот он как раз приходит из Европы.

И в тот момент, когда вот в эту адскую смесь добавляется еще железный меч, то просто бронзовые города-государства, бронзовые цивилизации, которые опираются на колесницы… Я про колесницы совсем забыла сказать, что это была очень важная часть того способа войны, который в этот момент практиковался, потому что колесница, как танк, была дофига дорогой штукой. Колесницу тоже надо было изготовить. Там некоторые были технологии, которые изготовляли ее, потом просто продолжались чуть ли не десяток лет. Особенно луки там надо было сложно выдерживать, если это были составные луки.

И вдруг вместо вот этих вот сложных государств, которые имели очень сложную и очень дорогую войну, возникают на их месте вот эти одичавшие банды, которые все перерубили, колесницы в значительной степени утратили и поплыли грабить что? Правильно, Трою.

Вот эта, собственно, история и изображена в «Илиаде», когда те люди, которые за поколение до этого уничтожили Фивы в братоубийственной войне, поплыли грабить Трою. И этим кончается бронзовый век. Этим кончается век гигантских дворцовых цивилизаций, гигантского дворцового социализма, который в Греции был весь военным коммунизмом, который был устроен в значительной степени очень похоже на то, как была устроена Спарта в последующие века. Потому что Спарта – это было общество военного коммунизма, в котором 8 тысяч тяжеловооруженных воинов сообща владели мессенскими рабами. Но только спартанцы не жили во дворце, а так все было очень похоже.

«Юлия, – спрашивают меня, – вы книгу про Древнюю Грецию пишете?»

Нет, я пишу научно-фантастические романы, как вам известно. Я пишу, кстати, да, про Пелопоннесскую войну. Это, как вы понимаете, не Пелопоннесская война, это было за несколько сотен лет до всего этого. Вернее, Пелопоннесская война была через несколько сотен лет после того, что я вам описываю. Но я, собственно, на этом потихонечку завершаю свой разговор.

Мне казалось, это просто интересно рассказать. Это не имеет прямой стопроцентной связи с тем миром, который мы видим сейчас, хотя параллели всегда можно провести.

Но я вам советую подумать, помимо вот тех вкусных деталей, которые я вам рассказала, о вот этих гигантских колебательных ритмах истории, о том, что можно построить потрясающее бесклассовое, безиерархическое общество, действительно анархическое общество, которое обменивалось свободно товарами по всему Эгейскому морю, которое привозило на остров Керос мрамор из Наксоса на кораблях и построило целые мастерские, чтобы этот мрамор тесать, целый город сделало, который производил только те орудия, которые были нужны, чтобы тесать мрамор и строить корабли, чтобы этот мрамор перевозить, которое имело печати частным лицам, центральными зданиями которого в городах были хранилища, в которых частные лица совместно хранили чего-то там, чего они произвели, в которых не было стен, в которых не было царя, в которых не было оружия, и более того, самое главное, не было доспехов.

И дальше все ваши города в течение пары десятков лет, 2200-й плюс-минус до н.э., сгорают как спички. И в этих городах, вдумайтесь, даже нету следов борьбы, потому что вам нечем защищаться, когда к вам пришел индоевропейский громила, на колеснице еще скорее всего. «А как? А мы же тут хотели жить мирно. Главное, чтобы не было войны». «Зачем война?» – говорили мы? И это одна часть этой истории.

А другая часть этой истории, этой грандиозной фуги наступает почти через тысячи лет, когда на месте этих же городов возникают страшные дворцовые цивилизации, которые топорщатся оружием, которые набиты им как стручок и которые, казалось бы, должны себя защитить. Но именно потому, что они набиты оружием, как склад набит порохом, именно потому, что они тратят все свои ресурсы на то, чтобы вооружить воинов, эти воины воспринимаются и являются полубогами, они вкладывают гигантские деньги в эти колесницы, в эти шлемы, в эти доспехи, эти воины говорят: «Раз мы воины, мы пойдем и захватим соседний город, чтобы получить больше ресурсов».

И они уничтожают сначала себя. И это конец микенской Греции, это уничтожение практически всех городов, которые остаются в Греции в этот момент из крупных. Не уничтоженными оказываются только Аргос и только Афины. Ну, простите, если я кого-то там забыла помельче.

И после этого они садятся на корабли, с помощью новых индоевропейцев обзаводятся еще через некоторое время железными мечами и идут уничтожать еще и все азиатские дворцовые цивилизации, которые оказываются не приспособлены к этому новому виду войны, потому что азиатские дворцовые цивилизации с их вкусными набитыми добром дворцами, ну вот как сейчас современные европейские города набиты добром, а тут вот голодные мигранты, которые пришли, которым нечего терять, кроме своих цепей. И все эти цивилизации сгорают как спички.

Маргарита спрашивает: «Так Минотавр – это принц из бронзового века?»

Еще раз повторяю, культ быка действительно существовал на Крите. Нет никаких оснований не полагать, что вот сама идея этих бронзовых дворцовых цивилизаций, бесспорно, из Крита была принесена на землю Эллады, когда местные индоевропейцы, греческие индоевропейцы, греки, нагрянули на Крит, обнаружили, слушайте, какая хорошая история, как тут много добра, как тут это все организовано, как это все структурировано, как это все собирается со всего населения, только мы усовершенствуем это и превратим это не просто в мирное общество, социалистически организованное, а употребим все это на производство своего собственного вооружения.

Карлик спрашивает: «А при чем тут Wildberries, Драпатый, Федоров и пораженцы?»

А мы говорим о ритмах цивилизации. И, к сожалению, ритмы цивилизации сейчас снова стучатся к нам в дверь. Потому что тот закат Европы, который происходит на наших глазах, и та страшная братоубийственная война между Аргосом и Фивами, между Россией и Украиной, которые и те, и другие эллины, которая происходит на наших глазах, которая является следствием распада Советского Союза, которая являются следствием того, что мы, дураки, думали, что теперь больше национальные государства не важны, вот все это тоже ритмы цивилизаций.

Юлия Латынина. «Код доступа». И снова стихи Леонида Александровича Латынина, которого я поздравляю с днем рождения.