«Код доступа»: Фейкозависимость

Юлия Латынинапублицист, писатель

У нас поле боя фактически разделилось на два. И одно – это то, что происходит на земле, а другое – это то, что происходит в тылу, как в российском, так и украинском. И бензиновый кризис имеет три измерения – реальность, чувства россиян и украинская пропаганда…

Подписаться на Yulia Latynina
Поддержать канал Latynina TV

Купить книги Юлии Латыниной на сайте «Эхо Книги»

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый день, господа. Это Юлия Латынина. Это «Код доступа». Сегодня 4 июля. Сегодня, между прочим, день рождения не только Соединенных Штатов Америки, но и моей мамы. Поэтому я вас прошу поздравить мою маму, Аллу Николаевну Латынину, известнейшего литературного критика, которая жива-здорова, что я ей дальше и желаю. И мы в середине поэтому специально поставим песню, песню на стихи моего отца, которая написана аж в 1974 году, такая колыбельная, думаю, что еще для меня, но, во всяком случае, написана она как раз, когда моя мама болела.

Я напоминаю, что можно подписываться, делиться ссылками, ставить лайки, задавать вопросы. Мою маму я поздравляю отдельно. И надо сказать, что, прежде чем перейти к главному событию дня, это заявление Путина о том, что Константиновка таки взята, что стратегически, несомненно, так (о частностях мы поговорим и об антикризе украинском поговорим), я хочу все-таки начать с события, которое случилось несколько раньше. Я имею в виду убийство в Монако украинского бизнесмена Вадима Ермолаева, которого все связывают с деятельностью колл-центров.

Меня в этом убийстве потрясли две вещи. Мы даже сейчас не будем говорить о том, кто убил. Хотя уже найден человек. И с самого начала, обратите внимание, люди, которые знали, о чем идет речь, люди, видимо, имеющие отношение к бизнесу, к родственникам… Простите ради бога. Что же я говорю убийство? Какой ужас. Человек жив. Покушение на убийство. Человек жив.

Сейчас просто там моя мама что-то говорила. Будем надеяться, что все нормально.

Он серьезно ранен, очень серьезно ранена его спутница, ранен его сын. Люди, которые имели отношение, как я понимаю, его знали, его знают, стали сразу говорить…

А, понятно. Нам принесли еще одного кота. А у нас уже один кот есть. Ну что, можно в эфир второго взять. Давайте-давайте сюда второго. Замечательно. Мы уже в эфире.

Поэтому люди, которые имели отношение к его бизнесу, с самого начала стали говорить, что в деле есть украинский след, что это передел бизнеса. Анатолий Шарий, на которого самого было, как я понимаю, несколько покушений, сразу заговорил, что есть след СБУ, потому что все эти бизнесы не крышуются без…

Простите, ради бога, я все-таки не могу сосредоточиться из-за того, что там вот моя мама закричала, и я немножечко испугалась. Дело было только в коте.

Так вот, одна из вещей, которая меня больше всего поразила и с которой я начну, это то, во-первых, что господин Ермолаев проживал за границей, и у него, как я понимаю, не было никаких сложностей с банками. Теперь представьте себе, что вообще происходит сейчас в Европе с банками. Не обязательно совершенно быть российским гражданином, чтобы тебе вынули всю душу.

Потому что в банке сейчас благодаря комплаенсу к каждому человеку, который пытается завести бизнес, относятся как к потенциальному преступнику, которого надо разоблачить. Потому что если банковский чиновник, чиновник комплаенса, подпишет, не дай бог, какую-то закорючку, а потом выяснится, что деньги какие-то немножко не такие, то из этого чиновника вынут всю душу. И поэтому, собственно, цель банковского служащего – зарубить тебе любой счет, зарубить тебе любой бизнес, объяснить, что тебе не хватает этой бумажки, той бумажки, третьей бумажки.

Обжаловать это нельзя. Потому что, собственно, в этом и состоит смысл использования Евросоюзом банковского надзора как инструмента полного подавления свободной экономики. Потому что ты бы мог обжаловать действия государства где-нибудь в суде, а если тебя просто банк не хочет открывать счет, то на нет и суда нет. Это частное учреждение. Не хочет и не хочет. Отказывает тебе без предъявления причин.

И вот в этой ситуации, когда какой-нибудь француз переводит 100 евро своему сыну и у него за это вынимают всю душу, вдруг оказывается, что человек, который имеет прямое отношение к не десяткам, а сотням миллионов абсолютно криминальных денег, прежде всего сворованных из России, прежде всего сворованных у российских граждан, он как мы видим, спокойно живет в Европе, никаких проблем у него нет. Эти деньги у кого надо деньги. Эта нога кого надо нога. Это, по-моему, совершенно потрясающе.

Тем более, что даже сын его где-то угодил в Эстонии за то, что часть денег была уворована у эстонцев. И вот он очень быстро решил свои проблемы: заплатил какой-то штраф, улетел на частном самолете. Все оказалось хорошо.

В общем, короче говоря, это отвечает на мой вопрос. Я, честно говоря, всегда думала, что в основном вот эти товарищи из колл-центров в основном живут внутри самой Украины. Потому что мне казалось, что в современной Европе действительно чрезвычайно сложно переводить такого рода деньги.

Потому что, обратите внимание, вот в этом бизнесе с колл-центрами, кстати, так же как и с наркотиками, самое главное, самое тяжелое – это перевести деньги. В современном мире это реально тяжело. Здесь речь идет о деньгах… Это не 100 евро, которые ты сыну пересылаешь, будучи французом. Это реально абсолютно грязные деньги, происхождение которых ты никак не можешь объяснить. Ну, разве что сказать: «Я заскамил или Ларису Долину, или какую-то российскую пенсионерку, а заодно я попросил ее заткнуть во влагалище петарду и поджечь».

Просто мне интересно, как этот человек объяснялся в европейских банках. Просто очень интересно. Как я уже сказала, потрясающая поучительная история о том, чего разрешает европейское государство и кому и кому не разрешает.

Другая, конечно, интереснейшая вещь – это то, что этот человек, как я понимаю, является одним из крупнейших украинских бизнесменов. Потому что все-таки, согласитесь, люди, которые в России чистые бандиты, из 90-х годов, они, конечно, люди достаточно богатые, но я не могу сказать, что они входят в первые списки российского Forbes.

А тут мы имеем очень характерную экономику, в которой, как нам рассказывают, в городе Днепре, который раньше был Днепропетровском и в котором раньше был Южмаш, и в котором при Советском Союзе, страшном Советском Союзе, ракеты собирали, теперь в свободной демократической Украине одно из самых замечательных жизненных направлений – это разводить российских бабушек, поскольку они все равно генетические рабы и нелюди.

И это еще специально оформляется, специально людей накачивают этим. Не только же ведь даже просто на то, чтобы отнимать у них последние деньги, а в том числе на то, чтобы поджигать военкоматы, за что им потом дают срок, на то, чтобы, как я уже сказала, вырезать у себя на руке «ГУР». Все это чрезвычайно пропитано, естественно, взаимодействием со спецслужбами. Я могу совершенно честно сказать, что в тот момент, когда я услышала о покушении на убийство, я подумала, что, наверное, российские спецслужбы занялись этого рода скамерами. Но потом я с удивлением поняла, с некоторым даже удивлением, что, да, это разборки между своими. Непонятно, насколько высоко заходят эти свои.

Но очень интересно, что будет делать по этому поводу европейская полиция. То есть с учетом того, что она не смогла перехватить киллера, хотя, насколько я понимаю, это было достаточно легко. Точно так же по какой-то причине, как нам рассказывает Анатолий Шарий, они не смогли задержать киллеров, посланных по душу Шария, несмотря на то, что просто Шарий их снимал и говорил: «Смотрите, вот эти люди пришли убивать меня». Они спокойно уехали.

Так вот, очень интересно, распространяется ли вот эта удивительная терпимость по отношению к владельцам колл-центров, к людям, имеющим отношение к колл-центрам. И если они обманывают в основном генетических рабов русских, очень интересно, распространяется ли эта также удивительная терпимость на людей, которые на территории Монако или на территории Евросоюза кого-то взрывают. Посмотрим, увидим.

На этом я, собственно, перехожу, как я уже сказала, к истории с Константиновкой. Потому что с Константиновкой происходит ровно то, что мы говорили еще неделю назад. Стратегически город пал. Стратегически город находится большей частью под контролем российских войск. А те части ВСУ, которые там находятся, по собственному отзыву людей с мест, у них чрезвычайно затруднено снабжение. Это снабжение осуществляется в основном дронами. То есть это значит, что пути снабжения перерезаны.

И это, как я вам говорила неделю назад, означает, что вот эти солдаты фактически остаются в Константиновке ради пиара. Ими жертвуют ради того, чтобы Зеленский мог сказать, что украинские солдаты еще в Константиновке есть, все врет Путин, когда он говорит, что он ее взял.

И вот это будет продолжаться в течение нескольких недель, потом, может быть, даже месяцев. Потом мы, очень возможно, увидим какие-то разовые героические акции, которые будут распиарены. Помните, вроде вертолетного десанта в Покровск, с которым потом понятно, что случилось. Но нам будут рассказывать, что это очень удачный десант. А потом как-то вот эти разговоры замолкнут, и Зеленский будет утверждать о следующем городе, что, дескать, с ним все нормально и его еще контролируют ВСУ.

Вот поскольку из всех искусств для нас важнейшим является кино, как говорил Владимир Ленин, поскольку Зеленский вышел из шоу-бизнеса и для него, судя по всему, в войне самым важным является пиар, возможность рассказать, особенно перед саммитом НАТО, что ничего такого страшного не происходит, то для этой возможности пиара ничего не жалко, в том числе не жалко и людей, которые останутся на очень тяжелом положении.

Потому что, с одной стороны, понятно, что в ситуации, когда у вас все контролируется дронами и когда у вас военные просачиваются в город маленькими группами и, соответственно, высачиваются из города, это значит, что невозможно полного окружения. И соответственно, люди в ситуации даже полного окружения имеют возможность из города выйти. А с другой стороны, когда у них линии снабжения перерезаны, и все это чрезвычайно затруднено, это значит, что при таком выходе они будут нести чрезвычайно большие потери. Но поскольку эти потери легко будет замылить с помощью пиара, то, соответственно, эти потери не могут быть, условно говоря, предъявлены как масштабная сдача какой-нибудь армии Паулюса.

И соответственно, вот есть заявление Владимира Путина сегодняшнее о захвате войсками РФ Константиновки. Есть поразительный совершенно антикриз в виде пресс-секретаря Генштаба ВСУ майора Андрея Ковалева, который заявил, что «город Константиновка контролируется подразделением Сил обороны, в некоторых городских районах продолжаются постоянные боевые столкновения». Видимо, парочка российских солдат зашла. А, да, вот. «Есть случаи инфильтрации, – продолжает Ковалев, – малочисленных пехотных групп. Эти группы выявляются и уничтожаются».

Напомню, что мы видим огромное количество видео и фото из Константиновки, где российские солдаты размахивают флагом. Мы видим слова, собственно, украинских солдат, воюющих в Константиновке, о том, что у них снабжение осуществляется преимущественно дронами. И самое главное, мы еще на прошлой неделе видели людей, которые ждали российские войска и которых выводили из Константиновки в тыл. Очевидно, что это возможно только в той ситуации, когда армия РФ уже контролирует достаточно значительную часть города и, главное, контролирует воздух, что, собственно, и говорят украинские военные на местах.

Совершенно поразительное антикриз-заявление Зеленского: «Если Константиновка сейчас находится под контролем РФ, то, пожалуй, у Путина не будет проблем встретиться со мной там и положить конец войне».

Честно говоря, я даже не понимаю, как перевести эту фразу. Зачем Путину ехать в уничтоженную войной Константиновку, в которой, без сомнения, летает много дронов с одной и с другой стороны? И почему ему надо именно там встречаться с Зеленским? И почему вообще надо встречаться с Зеленским? Он как-то не проявляет по этому поводу никакого энтузиазма. То есть, видимо, если Путин не поедет в Константиновку и не встретится там с Зеленским, то и Константиновка не взята.

На самом деле, понятно, как я уже сказала, почему эти слова говорятся. Эти слова говорятся для того, чтобы вместо положения в Константиновке телемарафон, ну и также «Медуза», «Новая газета Европа» и все остальные филиалы телемарафона обсуждали, что, дескать, вот смотрите, какое замечательное слово сказал Зеленский. То есть вместо реальности давайте обсуждать, что по поводу этой реальности сказал Зеленский.

Как я уже сказала, мы это видели и в Покровске, и в Мирнограде, и в Курской области, когда мы слышали в течение многих недель, что все нормально, украинские войска там еще есть. А потом нам как-то об этом забывали говорить и начинали опровергать сведения о взятии российскими войсками какого-то другого небольшого населенного пункта.

Понятно, что это не такое уж большое достижение, особенно если вспомнить, что в 2014 году Стрелков (Гиркин) не то что Константиновку, а Славянск взял силами чрезвычайно небольшого отряда. Но это всегда так в войне, что та крепость, которую можно взять с помощью 10 человек в начале войны, потом в течение многих лет берется десятками и сотнями тысяч человек.

Что же там еще? Да, конечно, самое замечательное – это, как я уже сказала, заявление пресс-секретаря Генштаба ВСУ, особенно по сравнению с тем, что, как я уже сказала, говорят сами украинские бойцы, которые еще в начале июля прямо говорили, что город уже рассматривается как потерянный. И это были просто оценки людей, находящихся там.

Что еще мы будем видеть в качестве антикриза? Понятное дело, особенно перед саммитом НАТО, во-первых, конечно, мы будем…

Слушайте, у нас два кота и ни одного в кресле. Кто-нибудь, хоть одного принесите.

Так вот, понятно, что мы будем видеть, во-первых, естественно, дроны и ракеты, которые будут прилетать по российским нефтезаводам и по российским производителям военного оборудования. Кроме того, как я уже сказала, мы будем наблюдать вот эти заявления, чтобы обсуждать заявления, а не обстановку на месте.

И кроме того, конечно, мы будем видеть вот эту удивительную вещь, которую наблюдали уже последний, пожалуй, месяц, вот эту масштабную пиар-кампанию о том, что российские элиты недовольны, о том, что российские граждане недовольны, и вот-вот они Путина свергнут. Российские граждане действительно давно недовольны и давно равнодушны по отношению к войне. Другое дело, что из этого никакого бунта не выйдет.

Но просто очень интересно, что те самые люди, которые не замечали, что в самом начале войны российские граждане… 15% одобряли войну, 20% не одобряли, а 60% было абсолютно все равно. Я не думаю, что соотношение серьезно изменилось. Вот те самые люди, те самые пропагандисты, которые в начале войны нам рассказывали, что весь российский народ виноват и весь российский народ поддерживает, теперь у них вдруг нажалась кнопка, и они резко поменяли галс, и они рассказывают, что, оказывается, теперь российские граждане недовольны и скоро, не беспокойтесь, победа за углом, все скоро закончится. Естественно, победой Украины, границами 1991 года и так далее и так далее.

Самое интересное, что пропаганда Зеленского, так резко поменяв галс, даже не может его продолжать выдерживать. И мы наблюдаем совершенно какую-то удивительную картину, при которой по понедельникам российские граждане являются генетическими рабами, а вот по вторникам они больше не поддерживают войну. И тут главное не ошибиться и вот каждый раз говорить нужно то, что правильно.

Я, собственно, практически перехожу к вашим вопросам. И даже сначала перед вашими вопросами я поговорю о том, что я себе записывала в Твиттер, чтобы не забыть сказать.

Ну и, наверное, самый главный, конечно, вопрос – это бензиновый кризис в России. Как я уже сказала, вот у нас поле боя фактически разделилось на два. И одно – это то, что происходит на земле, а другое – это то, что происходит в тылу, как в российском, так и украинском. И бензиновый кризис имеет три измерения – реальность, чувства россиян и украинская пропаганда.

Вот я всегда говорила, что современные события надо анализировать по принципам, которые предложил Фердинанд де Соссюр в «Семиотике», что есть означаемое и есть означающее. Означаемое – это, условно говоря, сама корова, это вот это реальное животное, а означающее – это слово из шести букв, которое на русском означает «корова».

А вот в случае событий этой войны у нас есть всегда не только означаемое и означающее, а у нас есть, как я уже сказала, там целых три составляющих явления. В данном случае, еще раз повторяю, это реальность. Второе – это реальные чувства россиян. И третье – это украинская пропаганда.

Я скажу сейчас то, что я предполагаю. Если вы меня поправите, я буду очень рада, потому что очень сложно понять то, что происходит на самом деле. Если я где-то ошибаюсь, то, пожалуйста, можете писать, в чем я ошибаюсь. Потому что я вполне могу через неделю уточнить или довольно серьезно поменять какие-то свои оценки.

С моей точки зрения, реальность – это очень серьезно – что в России выбито от 20 до 30% мощностей. А это при том, что бензина и раньше хватало едва-едва. Вот замечательно написал Дмитрий Некрасов, что из-за налоговой политики государства строить переработку было невыгодно. То есть это иллюстрация того, что один российский госчиновник на самом деле наносит ущерба гораздо больше, чем масса украинских дронов.

Поскольку в первую очередь выбиты мощности для качественного бензина, есть очень много людей, особенно в Москве, которые просто бросили машины, чтобы не запороть двигатель, заправив его шмурдюком.

А цель этой операции военная вполне понятна – при изначально слабой поддержке войны в России поднять цену войны для населения и принудить Путина к заморозке войны так, как это нужно Европе, то есть к остановке войны по линии фронта с сохранением против России всех санкций и медленным удушением и отменой России. Удастся ли достигнуть этой цели, зависит чисто от реальности. То есть а) от того, сколько дальше будет украинских ракет и дронов, и б) насколько успешно ПВО будет их перехватывать. Тут точно предсказать ничего нельзя, а готовиться, конечно, надо к наихудшим из сценариев.

Второе – это чувства самих россиян. Вот это самая сложная материя. Потому что понятно, что когда человек не видит бензина или он видит очередь, эта очередь может быть на полчаса, как в Москве (как я понимаю, там если есть очереди, то не всегда или достаточно небольшие), или вот тут недавно сообщала «Медуза» об очереди на 39 часов, которые отстояли люди в Чите, понятно, он сатанеет.

Вопрос, кого он обвиняет. И вот мое личное мнение, после ряда разговоров, я его никому не навязываю, что за бензин Кремль ругают гораздо меньше, чем за Телеграм. Потому что вот Телеграм, блокировки VPN, вот все это – вот это да, это был мощный самострел власти себе в ногу, когда люди почувствовали абсолютную нерациональность власти, когда люди делали какой-то бизнес, существенная часть которого была цифровая, с пониманием, что без этого у них не будет прибыли, и вдруг им просто этот бизнес разорили на ровном месте с резонами, которые, как я уже сказала, даже если и существовали, я считаю, что у власти существовали резоны, которые, в общем, были из серии «лечить перхоть гильотиной».

Вот это власть сделала своими руками. Именно поэтому мы видели Викторию Боню, именно поэтому мы видели даже профессионального доносчика Илью Ремесло, миллионные их просмотры. А вот что же до бензина, тут больше отношение – как к стихийному бедствию. Вот зимой идет снег, а во время войны вышибают бензин. Естественно, во время войны в ход идет все, что может причинить твоему противнику проблемы, как с российской стороны, так и с украинской.

Это накладывается на общее недовольство и равнодушие к войне. Я напомню, что по данным соцопросов, в России с самого начала 15% за войну, 20% против, остальным плевать. Но не изменяется ситуация кардинально.

Еще раз подчеркну, вот любые надежды на то, что это пассивное недовольство реально перейдет к перевороту, с моей точки зрения, это наркотическая фейкозависимость. Вот как я и назвала этот эфир «Фейкозависимость». Потому что главным самострелом для власти был Телеграм, а не бензин. Но это мое личное мнение.

А вот третье – это, конечно, массивная пропагандистская кампания о том, что россияне устали, которая устроена теми же самыми людьми, которые рассказывают нам, что русские – это генетические рабы. Причем пропаганда, телемарафон нашли новый трек, но от старого не отказались. Поэтому теперь мы узнаем по понедельникам, что россияне теперь против войны, а по вторникам – что они не люди. Это пишут те же самые люди, которые годами игнорировали прежние вопросы и писали, что россияне все за войну.

Собственно, это вот одна из самых удивительных вещей, которая случилась на этой неделе. Потому что я увидела несколько высказываний российских моральных камертонов, о которых я хочу поговорить. Одна – это госпожа Ксения Ларина, которая говорила о людях, которые сидят в украинских тюрьмах и, например, имеют пять лет реального срока за три лайка в Одноклассниках. Это, например, пенсионерка из Прилук, получила еще в мае 2022 года.

И вот все эти люди, согласно Ксении Лариной, посаженные за телефонные разговоры, за лайки в соцсетях, за сообщения в приватных чатах, оказывается, террористы и экстремисты, осужденные согласно законам военного времени. «Они не политзаключенные», – говорит нам Ксения Ларина, обсуждая с Дмитрием Гудковым будущие мирные переговоры. Цитирую: «Украина не должна выпускать коллаборантов. Они осуждены по законам военного времени».

И просто чтобы понять, кого Ксения Ларина, белое пальто и совесть нации, называет террористами. Я еще раз повторяю, женщине пять лет реального срока за три лайка в Одноклассниках. Ванда Покорная, детская писательница из Западной Украины – пять лет за посты в Фейсбуке о том, что Украина расплачивается за русофобию. Наталья Чернобай, Чернигов – 10 лет за пособничество агрессии, пророссийские сообщения в приватном телеграм-чате. Пенсионер из Черкасской области – два года за телефонный разговор с женой. Протоирей Иван Павличенко, Одесса – пять лет за телефонные разговоры, записанные жучком.

Я отсылаю вас к замечательной статье Шуры Буртина, который описывает десятки и сотни случаев, когда людей сажали за то, что они на территории, занятой российскими войсками, развозили гумпомощь или продолжали занимать свои очень мелкие должности, или просто им шили дела, вот их разводили абсолютно так же, как это разводит российская ФСБ. Вот все эти люди, согласно белому пальто Ксении Лариной, посаженные за телефонный разговор, террористы и экстремисты.

И я напоминаю, что это является позицией украинских переговорщиков на переговорах по их освобождению. Потому что эти переговорщики обычно и сообщают, что их, светлых эльфов, не интересуют генетические рабы, которые сидят в российских тюрьмах за то, что они против войны, потому что с высоты морально-нравственного превосходства светлых эльфов над генетическими рабами для них нет разницы между Женей Беркович и Путиным. Так что не перепутайте, господа: если вы на стороне светлых эльфов, то вы должны восторгаться пятью годами, данными за три лайка, и говорить, что человек, который за это сел, экстремист и террорист и правильно сидит. Иначе вы недостаточно на стороне эльфов. Не перепутайте.

А второе замечательное высказывание, которое привлекло мое внимание, это, конечно, рассказы Дмитрия Быкова о том, что Крым превратят в выжженную землю. Потому что я просто подумала, там же вообще, согласно либеральному катехизису, живут украинские граждане. То есть Быков что, празднует выжигание украинских граждан?

Обратите внимание, что тут очевидная вещь связанная – идеология всегда вас заставляет быть шизофреником. Вы должны одновременно, как у Оруэлла, с одной стороны, верить, что Крым будет выжжен, а с другой стороны, вы должны верить, что там живут люди, которые являются жертвами российской агрессии, потому что это же исконная украинская земля. Но еще известно, как во время Крымской войны, наверное, западные державы воевали, наверное, за то, чтобы отдать исконную украинскую землю Крым Украине.

И с другой стороны, вот вы должны каким-то невероятным образом верить, что те люди, которые формально являются гражданами Украины, они должны быть наказаны за то, что они не хотят быть гражданами Украины, сурово, потому что этим они подрывают ваше прекрасное представление о том, что никто никогда в Украине никого не притеснял насчет использования русского языка.

И, конечно, совершенно потрясающая третья заметка – это заметка, которая была на сайте «Эхо», в которой было буквально написано, что вот подлая Юлия Галямина опубликовала пост, в котором она уравняла гибель украинских и российских детей. То есть автор поста, который дальше цитировал высказывания Виктора Шендеровича о том, почему это недопустимо, да, собственно, и сам Виктор Шендерович, считали, что гибель детей с одной и с другой стороны уравнять нельзя. То есть тоже помните, что когда вы моральный камертон, то гибель российских детей нельзя уравнивать с гибелью украинских детей.

То есть вот за короткое время, буквально за несколько дней, мы узнали от моральных камертонов России, что гибель российских детей нельзя уравнивать с гибелью украинских детей, что поставить три лайка под постом – это терроризм, за который эльфы в Украине правильно дают пять лет, и что Крым, в котором, не забудем, с точки зрения моральных камертонов, проживают украинские граждане, будет сожжен. Это все моральные камертоны, не забывайте. И раньше это называлось «людоедство», а теперь это называется «высокая мораль».

И вот я уже несколько раз обращала ваше внимание на эту поразительную деталь, что есть два вида морали. Одна называется «готтентотская»: я украл корову – это хорошо, у меня украли корову – это плохо. Другая – общечеловеческая, которая считает, что красть корову – это плохо, вне зависимости от того, ее украли у тебя или ты.

Но вот сейчас развилась новая – антиготтентотская мораль, которая, собственно, левая, воукнутая мораль, которая гласит о том, что если у меня украли корову – это хорошо, а если я украл – это плохо. Это совершенно поразительная вещь, потому что много тысяч лет жило человечество, и где-то со времен Еврипида ему хватало приблизительно вот этих двух видов морали.

Вот если мы посмотрим на мою любимую древнюю Грецию, то мы видим у Еврипида вполне себе кучу готтентотских, кучу пропагандистских пьес, в которых, например, многократно, неоднократно, по крайней мере четыре раза это Еврипид делает, прославляется гибель за отчизну. В «Ифигении в Авлиде», в еще нескольких пьесах, итого четыре, включая несколько потерянных, нам рассказывается, как здорово, что какой-то чувак или какая-то чувиха хотят умирать за отечество. По нынешним временам это бы назвали жестокой военной пропагандой. Это действительно была жестокая военная пропаганда времен Пелопонесской войны.

Одновременно Еврипид написал другую знаменитую пьесу, пьесу «Троянки», которая как раз была посвящена общечеловеческой морали, которая говорила о том, как страшно положение женщин и детей после того, как их захватили в плен, уничтожив их родной город. И как раз вот эта пьеса намекала на то, что жители Афин сделали с городом Мелосом и с городом Скионой, потому что оба эти города были уничтожены. Афинское демократическое общество постановило уничтожить всех мужчин, а женщин и детей продать в рабство.

И, собственно, поэтому пьеса «Троянки» так не понравилась тогда афинянам, что они, во-первых, не дали за нее Еврипиду приза, а во-вторых, бедный Еврипид даже должен был уехать в Македонию, собственно, там окончил свои дни.

А потом в Пелопонесской войне потерпели поражение Афины, и вдруг пьеса чрезвычайно пришлась к двору. Тут все увидели, что, оказывается, Еврипид написал правду, когда у себя заболело.

Так вот, как я уже сказала, есть вполне высокие образцы человеческой литературы, которые воспевают, кстати, вполне себе готтентотскую мораль: моя родина права, и я буду за нее двигать. Обратите внимание, что это вполне себе высокий идеологический литературный стандарт, который сейчас называется фашизмом. Но в языке новых левых, собственно, 2500 лет человеческой истории и 2500 лет вполне себе ценностей, которые разделяли вполне продвинутые люди, называются фашизмом. А с другой стороны, как я уже сказала, есть общечеловеческая мораль, которая представлена «Троянками».

Но вот нам предлагают совсем новый другой вид морали. Раньше это называлось «людоедство», а теперь это называется «высокая мораль». И меня знаете чего радует? Что представители этой высокой морали на Западе как раз находятся у власти. Это они принимают всякие безумные законы, мы еще о них поговорим, вроде вот того закона, который существует в Европе, связанный с экологией, который называется Supply Chain Due Diligence Law, который позволяет активистам шантажировать крупные предприятия на предмет пожертвований.

Это они деколонизуют Шекспира, это они снимают фильмы с чернокожей Еленой, с чернокожими актерами, которые играют первых викингов и английских герцогинь. Это они защищают права миграционных преступников. Это они рассказывают, почему белым стыдно иметь детей. Вот в общем, в ЕС они, конечно, находятся у власти, точнее при власти. Они активисты.

А вот в России, при всех кошмарных недостатках самой российской власти, о которых мы сегодня тоже поговорим, это вот реально просто шуты. И бизнес может над ними посмеяться, вместо того чтобы каждый день слушать их ценное мнение в новостях и добровольно отстегивать на этот активизм деньги.

Собственно, возвращаемся к вопросу об этом необычайном нажатом на кнопку давлении. В рамках антикриза, видимо, украинские власти сейчас нам рассказывают, что вот-вот, то ли завтра российские элиты свергнут Путина, то ли народ свергнет Путина, то ли народ разочаровался в войне. Как я уже сказала, народ давно разочаровался в войне. Это просто не новость. Это только украинские пропагандисты не знали.

И я, в числе прочего, принесла вам прекрасного. 30 июня «Медуза», а также многие другие независимые средства массовой информации опубликовали, везде они пиарили как из утюга, опрос некого Института анализа России, который, дословно, базировался в Киеве. И он утверждал, что 81% россиян поддерживает завершение войны уже завтра. Вот новость распиарили из каждого эмигрантского утюга. Вот по чисто случайному совпадению именно этот опрос им показался страшно важным.

Меня это еще тогда немножко удивило. Потому что у меня возник вопрос, что Институт анализа России, базирующийся в Киеве, это вряд ли очень достоверный источник информации. И кто там вообще опрос проводил? Те же самые ребята, которые колл-центры делают? Там вот, может быть, как-то было совмещено: колл-центры и одновременно опрос?

Это не значит, что у меня есть какие-то сомнения, как и кто в России относится к войне. Я не знаю. Хотя я подозреваю, что с учетом того, что я вижу в опросах еще с самого начала войны, по крайней мере 60%, во-первых, абсолютно равнодушны. И давно уже огромное количество людей, да, поддерживает переговоры и всякое такое. Меня смущает даже не цифра 81%, меня смущает методология, которой она окучена. И меня смущает явно пропагандистский характер источника.

Но что оказалось совершенно потрясающе, 30 июня вышел еще один опрос, и это был опрос Гэллопа, то есть куда более достойной доверия организации, и вот в этом опросе было сказано, в числе прочего, что 66% украинцев за то, чтобы немедленно начать переговоры. И по удивительной случайности я не нашла в «Медузе» никакого материала об этом опросе. То есть, вдумайтесь, опрос некого института в Киеве им показался важным, а опрос Гэллопа, который вышел в тот же самый день, им показался неважным.

Более того, там в этот же день вышел другой опрос Гэллопа о том, что все плохо в российской экономике. И вот этот опрос они опубликовали. То есть я не знаю, случайно ли образовался опрос в Киевском институте в тот же день, что и публикация Гэллопа.

Еще раз повторяю, я сейчас не говорю о реальных цифрах общественного мнения, что в России, что в Украине. И не сомневаюсь, что в России очень многие хотят немедленно на любых условиях прекращения войны. Я о другом. Я о поведении людей, которые нам продавали себя как независимые СМИ. Вот есть путинский нехороший Первый канал, который все время занимается пропагандой. А есть замечательная «Медуза», у которой 30 июня выходит опрос Гэллопа об Украине, который «Медуза» и многие другие игнорируют, но зато 30 июня на первой странице из всех утюгов публикуют опрос некого киевского учреждения о России на ту же тему.

Ну и, собственно, еще одна новость на ту же тему. Это требование отмены «Маши и Медведя», которое поступило от группы британских политиков. 50 депутатов считают, что «Маша и Медведь» представляет собой пропаганду. Если вы помните, перед этим его требовала украинская пропаганда отменить. То есть, в общем, это к вопросу о том, что. с точки зрения бдительных светлых эльфов, виноваты не только русские солдаты, но и русские мультики. И вот достаточно легко себе представить, что будет, если Россия потерпит поражение или просто, как нужно светлым эльфам, заморозит боевые действия, и что тогда будет с «Машей и Медведем».

Я, собственно, на этом перехожу к вашим вопросам.

«Где ваш Еврипид, – спрашивают меня, – бензин брал?»

«Как вы думаете, о чем Лукашенко реально с Си договорился? Прикиньте, если миллиардный Китай встанет на сторону России, еще и Северная Корея», – спрашивает Заря.

А зачем миллиардному Китаю становиться на сторону России? Каждая страна и в этой войне, и в любой другой войне находится на своей стороне и преследует свои собственные стратегические интересы. За исключением некоторых игроков, о которых я, если можно, сейчас скажу.

Мы видим, что Китай абсолютно мастерски пользуется этой ситуацией. Можно только поаплодировать и позавидовать. Потому что Китай поддерживает Россию и использует ее примерно, как Сталин использовал Гитлера, как таран, как ледокол, для сокрушения нынешнего мирового порядка. Кроме того, Китай, так же как и США во Второй мировой войне, продает оружие, причем, в отличие от США, он даже продает оружие обоим сторонам и, соответственно, на этом прекрасно наживается. Кто побеждает в войне? Естественно, тот, кто в ней не участвует.

И Северная Корея, кстати, в этой ситуации может рассматриваться как геополитический придаток Китая. И, очевидно, Северная Корея, например, в случае предоставления войск Китаю позволяет делать вещи, которые он не хочет делать сам.

Политика Китая абсолютно взвешенная и абсолютно адекватная с точки зрения стратегических интересов самого Китая.

Точно так же я вижу сейчас очень адекватную и взвешенную политику самих Соединенных Штатов, кстати, честно говоря, и при Байдене тоже, и при Трампе особенно, потому что сейчас Соединенные Штаты находятся в роскошном положении.

Кстати, я давно хотела рассказать вам, что, с моей точки зрения, случилось в Анкоридже, потому что мне как-то кажется, что очень много пропаганды с обеих сторон и не все понимают, что там действительно случилось. Я вам напоминаю, что Соединенные Штаты и Китай находятся сейчас в состоянии, которое называется «ловушка Фукидида». Ловушка Фукидида – это когда у вас есть две сверхдержавы, и заходящая сверхдержава, в данном случае Америка, пытается каким-то способом победить восходящую сверхдержаву, в данном случае Китай. И мы видим, что Америка действительно пытается. Она это пыталась сделать в Венесуэле. У нее это получилось более или менее. Она это пыталась сделать в Иране – чрезвычайно неудачно.

Я напомню вам, что Анкоридж был первой попыткой вот этого стратегического окружения Китая. Вот так мы и должны смотреть на Анкоридж. Трамп предпринял три попытки отсечения от Китая, потому что он же не собирается вести с ним ядерную войну, трех его главных союзников (или инструментов). Первая из этих попыток, хронологически первая, была предпринята именно в Анкоридже.

В Анкоридже Трамп Путину пообещал с три короба, которые на самом деле были абсолютно неосуществимы. Потому что все эти рассказы о экономическом взаимодействии, совместном освоении нефти на Северном морском пути и прочих вещах – это из той же серии, что вот сейчас Ирану пообещали 300 миллиардов американских инвестиций. Ну какие нафиг американские инвестиции в Иран? Не смешите мои тапочки.

Так вот, там Трамп пообещал Путину вот это, там Трамп также предложил Путину за счет Украины кусок Донецкой области и взамен попросил себе кусок Запорожской АЭС, половину Запорожской АЭС, которую сейчас контролирует Россия. Не потому, что Трампу так уж нужна Запорожская АЭС, но просто потому, что вот эта привычка делать сделки. В ходе сделки ты должен что-то получить, хотя бы кусок Запорожской АЭС. Принести свининку в дом.

И соответственно, эта сделка должна была быть сделана действительно в значительной степени за счет Украины. Россия, грубо говоря, за Запорожскую АЭС покупала у Америки тот кусок Донбасса, который в этот момент еще принадлежал Украине. И Трамп надеялся, что он сможет Украину нагнуть как более слабую.

И еще раз повторяю, причина была не в том, что Трамп хотел остановить войну, не в том, что он хотел получить медальку, Нобелевскую премию мира, показаться великим, а ровно в том, что с помощью этой сделки он хотел оторвать Россию от Китая. Но дальше эту сделку ему сорвали.

Эту сделку ему сорвал, во-первых, Зеленский, который уперся, потому что, как только кончается война, он теряет власть, а во-вторых, Европа, просто потому что она хотела бескорыстно нагадить Трампу. Европа представляет собой тело с отрубленной головой, которое называлось USAID. И когда Трамп отрубил у этого тела голову, голова отрублена, а тело себе вполне живет, сокращается и делает какие-то движения.

И соответственно, после этого это действительно нанесло Трампу очень серьезный урон, потому что, еще раз повторяю, вот эта стратегия стратегического окружения Китая и отделения его от своих союзников в первой же итерации, то есть попытка отделения России, потерпела благодаря европейцам и благодаря Зеленскому поражению.

А вторая заключается в том, что у Трампа были, конечно, хорошо подготовлены отступления, потому что, несмотря на то что ему было бы выгоднее иметь Россию, отделенную от Китая, Трампу и Америке не менее выгодно, обращаю ваше внимание, иметь войну целиком на европейском континенте, войну, за которую целиком платит Европа, и войну, которая не только истощает Россию, но, еще раз подчеркиваю, истощает Европу.

Потому что самый страшный стратегический кошмар, собственно, в значительной степени благодаря которому предпосылки для этой войны складывались, это союз Германии и союз России, это гигантская объединенная Европа от Владивостока до Лиссабона, в рамках которой стратегической власти США над Европой больше места не остается.

Для США было идеально превратить ту часть Европы, которую они контролировали, в систему буферных государств и оставить Россию сбоку как вечную угрозу. Это был наиболее идеальный способ. Менее идеальный способ, но тоже вполне годный – это если эта система буферных государств отвязывается от США и превращается постепенно в выжженную экономическую землю, которая не может составлять США конкуренцию.

А в ситуации, когда Германия при прочих равных условиях, о которых мы поговорим, не может получать дешевый российский газ, то оказывается, что это является одной из той соломинок, которая ломает спину германского экономического верблюда. И если нерациональные европейцы, просто чтобы наплевать в суп Трампу, готовы платить за собственное стратегическое ослабление, то, что называется, чтобы я так жил. Вот примерно, с моей точки зрения, что происходит.

Вот почему мне, собственно, и кажется, что стратегия Европы, в отличие от стратегии Китая, которая просто на десятку, в отличие от стратегии США, которая при существующих условиях очень разумная и продуманная, вот как раз стратегия Европы, она очень странная. Потому что стратегическое решение, которое принято Европой, стачивать Россию, вести войну с Россией на истощение руками Украины, это не только решение, которое стачивает Россию, это и решение, которое стачивает саму Европу. Вот почему мне это кажется нерациональным. Про Зеленского мы даже не будем, потому что мы это тысячу раз говорили.

«Трамповская мораль, – мне пишут, – что у тебя украли корову – укради 10 коров и три козы».

Ну, слушайте, так ради бога. Если кто-то может украсть 10 коров, что называется, пусть попробуют.

Поскольку вопрос был о том, о чем Лукашенко реально с Си договорился, я думаю, что Лукашенко реально договорился о нейтральности Беларуси, которая самая умная в этой войне была, потому что с самого начала войны Лукашенко не дает себя втянуть ни одной, ни другой стороне.

Тут спорит народ, есть ли искусственный ажиотаж и спрос на бензин. Повышенный спрос на дефицитный товар является одним из признаков дефицита. То есть, конечно, когда у вас какой-то товар оказывается в дефиците, естественно, люди пытаются запастись им впрок, ровно потому, что они понимают, что он в дефиците. Насколько дополнительный вот этот спрос на бензин способствует тому, что он находится в дефиците на заправках? Я думаю, в совершенно ничтожной мере, потому что в первую очередь дефициту бензина способствует дефицит, а не ажиотажный спрос.

«В России, – пишет мне Константин, – выбито было 40% мощностей НПЗ».

Константин, я не знаю. Что называется, вы, врач, откуда такие картинки берете? Вот есть издание Moscow Times, которое входит, с моей точки зрения, в пропагандистскую сетку. Издание Moscow Times называет цифру 30% выбитых мощностей НПЗ. Вы что-то, Константин, знаете, 40%… Давайте уже скажите 120%. Что их жалеть-то, в случае фейкозависимости?

Но еще раз повторяю, эта цифра на сейчас. Я совершенно не исключаю, что через некоторое время будет прилетать еще и еще. Я не уверена даже, что сейчас там 100% все знают, сколько чего именно выбито, ровно потому, что это как считать.

Еще раз повторяю, из того, что я знаю – подчеркиваю, из того, что я знаю, может быть, это не точная картина, в любой момент может измениться – одна из главных проблем заключается в том, что выбиты именно те установки, которые производят высокооктановый бензин. И соответственно, оказывается, что как раз те люди, которые ездят на своих частных автомобилях, особенно если эти автомобили дорогие, то вот тут у них начинаются проблемы. Хотя этих проблем гораздо меньше в Москве, потому что, я думаю, Москву будут снабжать любой ценой.

«От всей души, – Татьяна пишет мне, – поздравляю вашу маму с днем рождения. И огромное ей спасибо за такую великолепную дочь».

Да, вот, собственно, поздравляйте-поздравляйте мою маму с днем рождения. Что называется, поздравления принимаются. Как я уже сказала, буквально через семь минут мы поставим песенку: стихи написаны в 1974 году, а музыку Даша написала сейчас с помощью искусственного интеллекта.

И вот спрашивают меня: «Что, по-вашему, важнее: стратегическое воздушное наступление Украины или тактическое сухопутное наступление России в Константиновке?»

Наступление в Константиновке… Это вот опять же, пока это наступление не превратилось в серьезный хотя бы даже тактический успех, то есть пока там фронт не посыпался или если фронт не посыпался… В том-то и дело, что цыплят по осени считают.

В том-то и дело, что я обращаю ваше внимание, что та военная часть стратегии, которой придерживается сейчас Зеленский, она абсолютно здравая. Она заключается в том, что если у вас на фронте не хватает солдат, а Константиновка была так относительно быстро, кстати, обратите внимание, по сравнению даже с Покровском и Мирноградом, взята, это явный признак того, что Украине на поле боя не хватает солдат.

И тем более странно желание оставлять этих солдат в Константиновке, вполне, видимо, боеспособные части, любой ценой, чтобы иметь возможность хотя бы перед саммитом НАТО сказать: «Нет, посмотрите, там еще есть украинские солдаты», где-то украинский флаг предъявить или что-нибудь в этом роде, то Константиновка сама по себе имеет значение только как одна из преодоленных крепостей на пути в Славянск и в Краматорск.

Что же касается стратегического воздушного наступления Украины, еще раз повторяю, идея заключается в том, что если в России разнесут все НПЗ и не на чем будет ездить вообще, то тогда окажется, что Константиновка не стоит свеч. И мы имеем дело действительно с очень нетривиальной… Я даже пытаюсь подобрать соответствующие военные примеры. Но как-то у нас с дронами еще происходило мало войн, и поэтому не могу. Может быть, подумаю и что-нибудь аналогичное приведу.

Ваша идея заключается в том, чтобы, поскольку страна Россия действительно не очень сильно чувствует войны, заставить ее почувствовать эту войну и, соответственно, дать понять Путину, что его желание достать до конца Донецкой области и, по крайней мере, номинально выиграть эту войну по очкам и сказать: «Ну вот у меня есть хотя бы это», оно не стоит выделки, если Россия при этом лишается значительной части своей экономики.

При этом обратите внимание, что ситуация неравновесная. Вы скажете, что Украина потеряла гораздо больше. Украине нельзя разбивать НПЗ, потому что НПЗ уже разбиты. Мы видим сейчас российские дроны в связи с этим выносят заправки, выносят заправки прежде всего близко к линии фронта и, собственно, уничтожают всю украинскую логистику как раз ближе к линии фронта. Но обратите внимание, что чего бы ни лишилась Украина, ей додадут. Может быть, не в таком количестве, но в достаточном, чтобы она могла продолжать войну.

Вот на том же саммите НАТО, обратите внимание, речь будет идти о том, чтобы выделить Украине 70 миллиардов на этот год, из них 30 – это, собственно, те деньги, которые происходят в рамках уже выделенного кредита 90 миллиардов. А 40 – это новые деньги, организатором и инициатором которых является Германия. В связи с чем ссора Зеленского с Польшей, на самом деле, имеет совершенно вполне себе резонное и циничное измерение.

Ссора Зеленского с Польшей связана не просто с тем, что Зеленский вдруг решил преклонить колено перед Мельником. Ссора Зеленского с Польшей связана с тем, что Польша была ментором, наставником и просто спасителем Украины в 2022-2023 годах, когда Германия, обращаю ваше внимание, продолжала занимать гораздо более осторожную позицию и хотела, чтобы эта неприятность поскорее закончилась и российский газ поскорее пошел обратно.

Теперь Германия поменяла свою позицию на 180 градусов. А поскольку между Германией и Польшей исторически есть очень сильные большие проблемы, то оказалось, что поляки больше не нужны. Им просто по хорошему обыкновению плюнули в лицо и растерли сапогом. И такие растерянные поляки: «Ах, как это? Нас променяли на немцев». Будем честно говорить, Европейский союз – это еще Германия, еще до сих пор и пока это Германия, это еще не Польша. И соответственно, когда от немцев зависит, выделят или не выделят тебе 40 миллиардов, ну как тут лишний раз не плюнуть в лицо полякам?

А если поляки были такие дураки, что раньше тебе помогали, так мало ли было таких дураков? Вон Илон Маск тоже Старлинки поставлял, потом получил сапогом в лицо. Опять же, есть глупая российская оппозиция, которая в начале войны бегала с криком: «Путин – агрессор. Немедленно прекратите войну. Давайте все вместе выйдем на улицы», и так далее и так далее. Тоже получила сапогом в лицо в виде генетических рабов.

И единственная разница между поляками и российской оппозицией, обратите внимание, в чем заключается. Несмотря на то, что российская оппозиция получила сапогом в лицо, эти мазохисты продолжали говорить: «Это все не важно. Мы не имеем права судить чужую страну. Если вот там кто-то радуется тому, что русского съела акула, это не наше дело, людей, которые бесконечно виноваты, представители агрессора, которые несут коллективную ответственность, вообще по этому поводу возмущаться. А думать мы должны только об одном – как нам помочь выиграть Украине и посыпать голову пеплом».

И вот в отличие от российской оппозиции, обратите внимание, поляки, которые сейчас просто охренели от такой неблагодарности, я что-то не вижу ни среди правых, ни среди левых поляков, может, я что-то не заметила, большое количество народа, которое бегает по поляне с криком: «Мы все равно коллективно ответственны. Мы угнетали бедных украинцев в 30-х годах. Мы несем за это коллективную ответственность. Мы должны признать нашу польскую имперскость. Мы должны покаяться. Мы должны встать на колени и размазать все это себе по лицу. А главное, мы не имеем права судить то, что происходит в чужой стране».

Вот это настолько безумные тейки, настолько рабские, настолько позорные тейки, которые прежде всего отказываются от самого главного, что, казалось бы, должно быть у независимых людей, а именно возможности позволить себе любые суждения о ком бы то ни было.

Так вот, обратите внимание, что российская оппозиция большей частью так интериоризировала эту рабскую зависимость и так интериоризировала эти безумные тейки абсолютно националистической, если не сказать другого слова, пропаганды, абсолютно сектантской пропаганды, превратилась вот в такую самоунижающую себя секту, что она даже не заметила, что когда от Зеленского прилетает кому-то другому, например, полякам или Илону Маску, почему-то они не становятся на колени и не размазывают дерьмо у себя по лицу.

Наблюдатель пишет: «Говорили, что на Украине промышленности нет и экономики вообще. Так что, получается, бомбить-то там нечего, оказалось, чтобы был ощутимый и равноценный как минимум ответ. Ирония».

Но так в том-то и дело. Еще раз повторяю, если Украина используется сейчас Европой исключительно как инструмент стачивания России (Россия стачивает Украину, Европа с помощью Украины стачивает Россию), то абсолютно неважно, сколько потеряет украинская экономика, сколько чего будет выбито в Украине. Потому что Европа – 450 миллионов человек, и как-нибудь вот эта гигантская экономика из 450 миллионов человек если не украинскую экономику заместит, то как раз подаст людям на то, чтобы они воевали. Тем более, что, обратите внимание, чем нищее будет украинская экономика, чем нищее будет Украина, тем лучше она будет воевать, потому что единственные деньги, которые будут доступны, это деньги за войну.

Это стандартная ситуация, допустим, с ХАМАСом. Почему ХАМАС уничтожает экономику в секторе Газа? Почему ХАМАС не позволяет, чтобы там кто-то имел самостоятельный бизнес и не платил при этом ХАМАСу? Ровно потому, что когда твоя экономика – это внешний общак, тогда чем более нищее население, тем лучше оно воюет. Потому что единственный способ вертикальной карьеры – это воевать.

То есть в этом смысле для еврочиновников и для представителей различных европейских национальных государств все складывается наилучшим образом. И более того, чем более коррумпированным является руководство Украины, тем более оно является дешевым. Чем более оно уязвимо вот с тем же самым Мельником, с теми же самыми страшными пытками, которые мы видим в «Скеле», с тем же самым ТЦК, тем дешевле это стоит.

Это абсолютно этот принцип. Как я уже сказала, из Украины делают ХАМАС. Просто когда у вас есть ХАМАС и Израиль – это два разных народа и два сильно разных народа. А вся, собственно, фишка национал-деколонизаторов заключается в том, что они сделали ХАМАС из части, по сути дела, того же самого народа.

Это действительно такой высший пилотаж, который было трудно, как я уже много раз говорила, ожидать, учитывая предыдущую человеческую историю. Потому что сколько бы ни воевали внутри одного и того же народа, внутри одной и той же исторической общности разные государства между собой, никогда Афинам не приходило в голову называть Спарту неэллинами или рассказывать, что в Спарте или, наоборот, в Афинах генетические рабы, что воевать, еще раз повторяю, не мешало. Более того, не мешало уничтожать друг друга. Но тут сам вот этот дискурс в руках леваков и сделался, обращаю ваше внимание, главным орудием поражения.

Мы прекрасно понимаем, что на самом деле Европа, если бы хотела остановить эту войну, могла бы остановить ее завтра. И она бы могла остановить ее завтра, не к Путину обращаясь, а обращаясь к Зеленскому и обращаясь к украинским активистам, которых столько все эти прекрасные люди финансировали, со словами: «Ребяточки, вы определитесь. Если вы хотите строить демократическое государство, то, пожалуйста, предоставьте в этом государстве, как в Швейцарии, право говорить людям на том языке, на котором они хотят.

Если вы хотите строить националистическое государство людей, которые говорят только на украинском, если вы хотите деколонизации, то тоже нет проблемы – начните с себя, покажите пример: деколонизуйтесь и верните колонизованные страшным Советским Союзом области Польши Польше (то, что Польша называет, собственно, Малопольшей) и верните колонизованные страшной Российской империей юго-восток Украины и города, построенные страшными российскими царями, вот этой страшной Российской империи. Деколонизуйтесь. Ну вот то, что останется в серединке… Вы же сами требуете деколонизации. Вот, пожалуйста».

Но что нам говорит вместо этого Евросоюз? Примерно то же самое, что говорят российские белые пальто: Крым, 1991 год. То есть они сами про 1991 год не говорят, но говорят, что все эти требования справедливы. А согласитесь, если у вас с одной стороны – Мельник и деколонизаторы, а с другой стороны – Украина в тех границах, которые она получила в 1991 году, то это означает, что вы на территории Украины поощряете создание этого проекта «Галичина от реки и до моря», поощряете создание этого украинского ХАМАСа и делаете абсолютно просто с помощью мягкой силы такую ситуацию, что эта война будет вечной, пока украинцы не закончатся.

Украинцы закончатся все-таки, видимо, раньше россиян, хотя россияне к этому времени, с точки зрения добрых, хороших людей в белых пальто, высоких, светлых эльфов с горящими идеалами, они, естественно, понесут тоже довольно существенные потери.

Вот таким образом, с помощью мягкой силы и исключительно желая добра, все эти национал-деколонизаторы устроили такую прекрасную штуку.

А сейчас, поскольку я даже на девять минут перебрала, я поздравляю мою маму, Аллу Николаевну Латынину, опять с днем рождения. И песня в честь моей мамы. Задавайте вопрос потом.

***

Добрый день, господа. Это опять Юлия Латынина. Не забывайте задавать нам вопросы. Вот видите, к нам пришло сразу два кота.

И я хочу рассказать еще об одной теме, которая, мне кажется, очень интересная. Это пакет реформ, который предложил бундесканцлер Мерц. Почему мне эта тема кажется интересной? По двум очевидным причинам. Во-первых, она имеет прямое отношение к российско-украинской войне. Вернее, косвенное, но непосредственное. Потому что я еще раз вам напоминаю, что Германия, каково бы ни было ее состояние, по-прежнему остается экономическим локомотивом Европы, и Германия, собственно, объединяет в значительной степени Европу вокруг себя.

И Евросоюз существует в его нынешнем виде до той поры, пока малые государства Евросоюза, те государства, которые менее равны, чем другие, с одной стороны, жители из этих территорий имеют возможность ездить в более развитые государства, и там лучшие условия для работы, лучшая инфраструктура и все равно лучший заработок, а с другой стороны, активисты и политики из этих менее продвинутых государств имеют доступ к субсидиям, и с третьей стороны, благодаря общему рынку, эти люди покупают товары, прежде всего товары из Германии.

В ситуации, если Германия перестает быть экономической суперсилой, то тогда получается, что субсидии кончаются, ехать в Германию или, допустим, во Францию становится не очень выгодно. Ну и, конечно, в ситуации, когда у вас там что-то дешево привезти из Китая, а вам это запрещают, потому что есть заградительные тарифы и есть то, что сейчас называет Европа «overcapacity» (мы поговорим об этом концепте совершенно потрясающем чуть, возможно, попозже), соответственно, вам приходится покупать дорогие европейские товары, и вы не можете купить дешевый китайский товар, то привлекательность Евросоюза как единого целого резко падает.

Кроме того, как я уже сказала, реально понятно, какое это имеет непосредственное отношение для российско-украинской войны. Потому что Российская империя расширялась и могла расширяться. И частью России была тогда Малороссия, важной частью. Собственно, без Малороссии Российская империя не могла бы достичь тех размеров. Малороссия имела если не контрольный пакет внутри Российской империи, то по крайней мере блокирующий. И собственно, главным актом создания Российской империи на самом деле даже была не реформа Петра I (хотя это было очень важно), а именно тот факт, что те области Польши, которые были исторически населены русскими, что они заключили союз именно с московским царем.

Так вот, в XIX веке Российская империя расширялась, потому что Россия, Русь была единой, а Европа, наоборот, была разъединенная. Сейчас мы имеем ситуацию ровно противоположную. И вот в результате мы хлебаем то, что хлебаем.

Соответственно, в этой объединенной Европе Германия по-прежнему играет роль локомотива. Именно решение Германии окончательно не искать возможности примириться с Россией и получать обратно дешевый российский газ, а стратегически истощать Россию, оно ключевое решение в том, что главным стейкхолдером в этой войне и главным проводником политики истощения стала Европа. Пальма первенства перешла от США.

Вообще, тот факт, что Байден, конечно, абсолютно грандиозно убедил европейцев сначала поучаствовать в их собственном стратегическом стирании, а потом просто европейцы под это подписались вместо Соединенных Штатов – это, конечно, очень много говорит о нынешних политиках внутри Европейского союза.

И как я уже сказала, сам факт продолжения этой войны и вопрос того, кто в ней победит, естественно, очень сильно зависит от вопроса о том, как будет выглядеть экономика Германии и сумеет ли она провести необходимые ей реформы. И вот на этой неделе, понимая тяжесть положения… А еще раз повторяю, германская экономика по-прежнему остается абсолютно шикарной, в том числе и по сравнению с российской. Не считая таких мелочей, как Deutsche Bahn, который уже перестал приходить по расписанию в принципе.

В том числе вы знаете почему? Мне недавно сказали. Я очень смеялась. Недавно один из моих приятелей увидел, что Deutsche Bahn ищет специалистов, которые могут работать на Windows 3. То есть, вероятно, та система компьютерная, которая управляет Deutsche Bahn, она настолько старая, что там нужны специалисты по Windows 3. Я не шучу.

Но, впрочем, как я уже сказала, понятно, что если у вас даже поезда, причем это в Германии, не могут приходить по расписанию, то с вашей экономикой что-то не так. И несмотря на все былые заслуги, вам надо что-то с ней делать.

И вот канцлер Мерц объявил о гигантском пакете реформ, который мы сейчас с вами рассмотрим. Что он предложил? Во-первых, он предложил, вы не поверите, уменьшить налоги. Это, конечно, круто на первый взгляд, потому что немецкие налоги фантастически высоки. Настолько фантастически высоки, что я напоминаю, что 90 тысяч молодых и самых образованных немцев – это нетто отток из Германии каждый год. Точнее, из Германии каждый год уезжает 270 тысяч немцев. Именно немцев. Не мигрантов, а именно немцев. Но многие из них возвращаются. А вот 90 тысяч – это нетто отток.

И понятное дело, что едут они, во-первых, в немецкоговорящие страны (в Швейцарию и Австрию), потому что все равно там положение лучше, а во-вторых, конечно, они едут просто-напросто в Соединенные Штаты Америки, ровно потому, что там экономических инициатив больше.

Так вот, естественно, хорошо, когда в таких ситуациях снижаются налоги. Но тут есть catch. Для того, чтобы получить снижение налогов, вы должны зарабатывать около 60 тысяч евро в год, быть семьей из четырех человек, то есть муж, жена и двое детей, что уже для Германии не очень характерно. 60 тысяч – это нормально. Там средняя зарплата – 56 тысяч. А вот семья и чтобы у вас было двое детей – это уже не характерно.

Тогда вы получите налоговую скидку, которая будет составлять 50 евро в месяц (или 600 евро в год). Согласитесь, 50 евро в месяц в ситуации, когда для семьи из четырех человек у вас жилье, если его снимают, стоит 2000 плюс-минус, как-то это не очень серьезно.

Вы скажете: хорошо, если налоги с кого-то снимают, значит, они на кого-то повышаются. И действительно, в результате реформ Мерца налоги на 2% повысятся для тех людей, которые, правильно, богатые, гады. А богатые – если они зарабатывают свыше 260 тысяч евро в год. Это действительно много для Германии. Но тут есть только маленькая проблема: эти налоги повышаются до 48% с этой самой зарплаты, с другими налогами и сборами это за 50%.

И тут, естественно, есть вопрос самый простой, который заключается в том, что, вообще-то, вот те люди, которые зарабатывают 260 и выше, – это менеджерские сливки, это лучшие инженеры, это лучшие врачи, это просто топ-профессии. Естественно, возникает вопрос. Эти люди и так весьма волатильны. Это люди и так та фракция экономики, которая вот как раз в числе тех 90 тысяч, которые уезжают. А если на них повысить налоги еще, так зачем же они будут оставаться в Германии? У них даже языкового барьера нету. Потому что когда ты достиг таких топов в профессии, то это означает, что ты, конечно, английским пользуешься, как немецким.

Дальше. Все Мерца засмеяли за новые правила отпуска по болезни. Потому что теперь если ты заболел, то ты просто не можешь позвонить и сказать: «Я заболел». Тебе надо принести справку от врача, что ты заболел. Но я напоминаю вам, что немецкая система здравоохранения и так сейчас дико перегружена. И для того, чтобы забукировать термин с врачом, вам иногда понадобится несколько недель, иногда вам может понадобиться несколько месяцев.

И вот представьте себе практически эту ситуацию, когда люди, которые действительно очень часто берут несколько дней по болезни и прибавляют их себе к отпуску, и действительно этим пользуются, когда люди, у которых, я не знаю, у кого-то месячные, у кого-то головная боль, а кто-то реально свалился с ангиной или с простудой, и вот ему теперь придется попереться, во-первых, к врачу, где его не примут и где он будет долго-долго сидеть, распространяя вокруг себя эту самую болезнь.

Что случится с немецкой системой здравоохранения, мы можем себе представить. Самое мягкое, что мы же можем сказать, что эта мера чрезвычайно непрактичная. Она перегрузит эту немецкую систему здравоохранения. И гораздо более простым способом было бы сказать, что если человек заболел, то он может взять больничный за свой счет. Вот и все. Это как, простите, дважды два – четыре. Не надо никаких сложностей изобретать. Тогда человек, который действительно заболел и, простите, лежит пластом, потому что у него мигрень, для него в этот момент своя мигрень гораздо важнее, чем что угодно, включая плату за пропущенный рабочий день.

Дальше самое замечательное. Наконец, Мерц хочет сильно сократить Bürgergeld. То есть тех самых мигрантов. Напомню, что в среднем по больнице работает около 30-35% сирийских и афганских мигрантов. И в среднем по больнице мигрант из стран Африки и Ближнего Востока стоит немецкому бюджету 2600 евро в год. Я не оговорилась. Не в месяц, а в год. 2600 евро в год. Это на фоне трат других стран, кстати, не такие большие цифры. Там периодически действительно мигрантов пытаются заставить работать. В других странах ситуация еще хуже.

Но тем не менее нетто-убыток колоссальный. 2600 евро в год – это нетто-убыток. Плюс, как я уже сказала, для определенных категорий мигрантов, особенно афганцев и сирийцев, он еще хуже. Это катастрофа, когда у вас 30-35% мигрантов работает. Я уже не говорю, на каких работах.

И на первый взгляд, это замечательные новости. Ну как же, наконец, эти люди будут вместо пособия искать работу. Но тут дьявол кроется в деталях. Потому что то, что предлагает Мерц, это потрясающе. Во-первых, то, что предлагается, это то, что мигранты теперь будут больше ходить в центр поиска работ, и там они будут встречаться с работодателями. И если они без уважительной причины пропускают встречу с работодателями, то с какого-то момента им урезают довольствие. А если они без уважительной причины отказываются от того, что является разумным предложением работы, то у них тоже все это урезают на 30%.

Но тут сразу два возражения. Первое возражение заключается в том, что ровно это Германия только что уже пробовала, и все это привело к совершенно чудовищному разрастанию бюрократии. Потому что в результате показатель работы джоб-центра – это, получается, не количество мигрантов, устроившихся на работу, а это количество бумажек, заполненных на встречах мигрантов с работодателями.

И естественно, теоретический вопрос заключается в том: а если у вас сотрудник джоб-центра сам сириец или афганец, как это очень часто бывает, и радеет за соотечественников, то что ему мешает заполнить любое количество бумажек, сказать, что встреча состоялась, даже если она не состоялась? И что вообще такое «разумное предложение»? Кто будет судить о том, что предложение разумно или неразумно?

Понятное дело, что вот то, что предлагает Мерц, это, во-первых, безумно с точки зрения рынка рабочей силы. Потому что единственный способ заставить человека найти работу, если он не хочет работать, заключается в том, что вы его лишаете пособия и говорите: «Если у тебя нет работы, мы тебя выселяем из страны». Все. Он после этого или выселяется из страны, или находит работу. Если вы вместо этого заменяете всю процедуру какими-то странными KPI, в ходе которых этому человеку надо ходить в джоб-центр на встречу с работодателями, чтобы заполнить бумажку, что он эту встречу провел, ну все, пропал калабуховский дом. Это не серьезно.

А второй потрясающий момент заключается в том, что, как я уже сказала, частично эта система уже была внедрена и частично была внедрена вторая система, которую планируется расширить. Я уже об этой системе говорила. Она заключается в том, что если вы берете человека с рынка труда, который был безработным, в качестве работодателя, то 50% (а иногда даже больше) вам за этого человека доплачивает государство. В переводе это означает, что вы уничтожаете рынок труда и вы на рынке труда делаете так, чтобы у вас преимущество имели люди, которые не умеют работать. То есть у вас сразу возникает дикое количество каких-то абсолютно безумных сигналов.

Начнем с того, что, во-первых, ни один нормальный работодатель, который действительно хочет найти на рынке труда квалифицированного человека, просто в эту клоаку не сунется. Это еще один отдельный вопрос: а зачем этим работодателям ходить в эти джоб-центры и искать, простите, там среди кучи говна жемчужину? Ни один нормальный работодатель туда не сунется. Туда сунется преимущественно работодатель, который считает, что все равно половину заплатят, можно нанять абы с кого по сосенке, все равно через год его можно будет уволить и нанять нового такого же.

То есть у вас в реальности получается, что вы прикрываете Bürgergeld, но вместо прямых субсидий Bürgergeld’а вы заменяете это косвенными субсидиями, как я уже сказала, через вот эти 50% дополнительно уплачиваемой платы и параллельно убиваете рынок труда. Потому что это означает, что для здорового желающего работать немецкого молодого человека возможности найти работу серьезно сокращаются. А для всяких лентяев и особенно для людей, которые занимаются махинациями… Представьте себе, вы эмигрант и владелец булочной, вы там своего племянника через эту схему нанимаете на работу и так далее Или вообще начинаются какие-то откаты. Вот тут у вас все это пышным цветом расцветает.

То есть вы формально, для того чтобы отчитаться, делаете рынку труда своей страны еще хуже, а государственные субсидии у вас сохраняются, только еще в более ужасной форме. Зачем вы это делаете? Зачем просто не уничтожить ситуацию, просто не сказать: «Ребята, если вы незаконны, то убирайтесь. А если вы хотите работать, то работайте. А пособие мы вам больше не будем платить»?

Но, очевидно, ответов два. Первый ответ заключается в том, что Мерц просто боится беспорядков, которые в противном случае возникнут, потому что количество мигрантов такое, что мало не покажется, в том числе нелегальных мигрантов. А второе заключается в том, что вот всю эту тему с мигрантами пасет бюрократия этих джоб-центров. И реформа Мерца, очевидно, заключается в том, что все равно бюрократия остается во главе угла. А как только бюрократия остается во главе угла, то произойдет и происходит то, о чем я вам говорю.

Вот единственная ситуация, которая работает, если вы хотите людей заставить работает, это вы уничтожаете у них пособие и говорите: «Либо работайте, либо уезжайте». Как только в качестве ваших KPI становится, что надо написать бумажку о том, что люди провели такое-то количество встреч с работодателями, или как только оказывается, что вы можете нанять некачественного работника, которому зато государство будет спонсировать половину, и таким образом вы некачественному работнику даете преимущество перед качественным, простите, это серьезной реформой назвать нельзя.

То есть самое лучшее, что произойдет: компания получит плохого работника вместо хорошего, и будет это предпочитать, поскольку плохому работнику будут платить стипендию. А в самом плохом случае работник просто обманет компанию и не будет работать. Тем более, что согласно германскому трудовому законодательству работника, если он пробыл несколько недель, не так просто уволить. Огромное количество компаний на этом и подрывается, потому что они понимают, что если они сейчас с некачественным работником будут судиться, так просто всех святых выноси.

Далее. Мерц обещает уменьшение цен для крупных предприятий, которые потребляют много энергии (всякой там химической промышленности и так далее). Это полное до свидания. Потому что в Германии действительно гигантская проблема с ценами на энергию, но эта проблема связана не с тем, что кто-то из пальца высосал эти цены, а потому что энергия стоит дорого.

Стоит она дорого по следующей причине. Во-первых, Германия полностью уничтожила свои ядерные электростанции. Полностью. Нет на территории Германии ни одной ядерной электростанции, которая может возобновить работу. Даже те несколько, у которых остались стоять стены, они полностью пустые внутри. Причем это делали германские политики совершенно специально, чтобы не возникло желания опять запустить ядерную электростанцию.

Построить ядерную электростанцию в ближайшее никакое время невозможно, потому что, во-первых, есть куча НКО, которые против и любого политика снесут, кроме того, людям просто с пяти лет в детских садах промывают мозги на тему того, какие плохие ядерные электростанции, а кроме того, система регуляции такова, что если начать сейчас разрабатывать ядерную электростанцию, то первые 20 лет уйдет только на заполнение бумажек. Соответственно, ядерных электростанций нет.

Есть дико дорогая солярная и ветряная энергетика. Особенно, как известно, Германия очень солнечная страна. Для того, чтобы компенсировать пиковые нагрузки, нужны газовые электростанции. Газ поставлялся дешевый из России. Больше дешевого газа нет. И, собственно, весь Евросоюз подписался под дорогим американским газом вместо этого.

И это действительно очень серьезная проблема. То есть несмотря на то что российская пропаганда сильно преувеличивает значение дешевого российского газа, не отсутствие российского газа погубило германскую экономику, но да, оно внесло свою существенную лепту.

Соответственно, когда в таких условиях, имея энергию, которая в два раза дороже американской и в четыре раза дороже китайской, вы начинаете кого-то субсидировать, то это просто означает, что вы вмешиваетесь в деятельность рынка и волюнтаристски перераспределяете косты от одной группы предприятий к другой. Если кто-то получает у вас преимущество по этим ценам, то это значит, что кто-то другой за это заплатит, а решать, кто выживет, а кто помрет, будет чиновник, что не совсем рыночная экономика.

Дальше идем. Прекрасное. Мерц хочет сократить бюрократию на 8%. Это очень похвально. И на первый взгляд, тут нечего возразить. Но проблема заключается в том, что предыдущие реформы такого уже рода существовали. И знаете, чем они кончались? Вы не поверите. Они кончались тем, что бюрократию отдавали в лизинг. То есть вот чиновника сокращали, но на какие-то другие частные предприятия, иногда это на консультантов, а иногда, скажем, на банки в качестве просто бесполезной нагрузки, гигантское количество бумажек, которые надо заполнять, выносилось.

И более того, система становилась абсолютно непрозрачной, и система становилась абсолютно коррумпированной. Потому что даже если просто говорить о самой типичной ситуации, когда бюрократию отдавали в лизинг всяким консультационным компаниям, собственно, поэтому консультационные компании имеют в современной европейской и американской экономике такую гигантскую силу. На самом деле, не очень понятно, чего это на самом деле эти прекрасные люди делают и как это без консультантов обходилась рыночная экономика и во время Флоренции, и во время Венеции, и даже в XIX веке.

Но вот еще раз повторяю, значительная часть консультационных компаний – это просто отдача бюрократии в лизинг. И очень часто это непрозрачные схемы. Очень часто это способ оказать политическое благоволение. Так что посмотрим, насколько удастся действительно бюрократию сократить.

Дальше следует совершенно прекрасное правило. Мерц сообщает, что если какой-то человек потребовал разрешение, скажем, на деятельность и ему в течение четырех месяцев этого разрешения чиновник не дал, то это будет предоставлено ему автоматически. Это, на первый взгляд, совершенно прекрасное правило, которое должно покончить с бюрократией. Но дело в том, что это правило тоже уже несколько раз до этого внедрялось, и результат в немецкой экономике был однозначный. Соответствующий чиновник просто за несколько дней до истечения срока писал отказ и говорил: «Вам нужны новые бумаги. У вас должна быть бумага о том, что вы привили свою кошку от птичьего гриппа».

Причина, по которой чиновник это делал, заключается в следующем. В современной германской и вообще во всей европейской экономике если дальше что-то с бизнесом, который он разрешил, происходит не так, и он, допустим, проигрывает какую-то тяжбу, или что-то нехорошее происходит (разумеется, если ты не занимаешься колл-центрами в Украине; тогда никаких вопросов, как я уже сказала, нет), то тогда этого чиновника наказывают. А вот если он отвергает разрешение, если он его не подписывает, отказывает, то, соответственно, он получает награду и дальнейшее продвижение по службе.

Иначе говоря, реальная причина вот этих отказов – это бюрократическая культура, в которой риск наказывается, а отказ от риска и бюрократия, и ничегонеделание вознаграждается. И понятно, что вот эта главная причина в реформе никак не упомянута и никак не реформирована.

Наконец, добавим, что, собственно, главная проблема в Германии, во всей Европе сейчас – это вообще не государство, это банки. Мы уже об этом говорили. Это банки, которым государство отдало на откуп систему надзора за гражданами. Если вы хотите открыть счет в банке, банк рассматривает вас как преступника. Вы должны доказать, что вы не преступник, человеку, который ничего не получит, если он подпишет вам добро, но который потеряет все, включая карьеру, и банк получит миллионный штраф, если ну вот хоть что-нибудь пойдет не так.

Соответственно, эта история никак не адресуется в этих реформах. И более того, там речь о том, что банковский контроль будет ужесточен. И я, кстати, напоминаю насчет банковского контроля, что в некоторых европейских странах люди, которые занимаются банковским комплаенсом, это вот как раз те самые лузеры на рынке труда, которые безработные, которых как раз ты нанимаешь, чтобы 50% платило государство. Понятно, в данном случае это не мигранты. Но тем не менее это человек, который, во-первых, ни хрена ничего не понимает в банковском деле, и человек, который в течение года пытается сделать всякие неприятности клиентам банка и пытается отличиться перед надзирающими органами, а через год его все равно выгонят, потому что через год его придется или нанимать, или, как я уже сказала, нанимать другого за вот эти самые 50% оплаты.

То есть там некомпетентность на некомпетентности, но все это очень продумано. Потому что, как я уже сказала, реальная идея заключается в том, чтобы банки получили на откуп вот эту роль надзирающих органов и чтобы, с одной стороны, вот в этом «Замке» Кафки клиент даже не мог предъявить никаких претензий, потому что он может предъявить иск к государству, если оно лишает его прав, но не к частному учреждению, если оно отказывается его обслуживать, а с другой стороны, вот этот вот самый банковский служащий из комплаенса имел бы все побудительные мотивы отвергнуть клиента и никаких побудительных мотивов его, соответственно, принять.

Но это еще не все, потому что есть еще вещь, о которой я вам говорила, – это Supply Chain Due Diligence Law. Это просто главное несчастье Европы, которое действует уже несколько лет. И напоминаю, что это такое. Это история, при которой предприятие должно проверить, что поставщик его поставщика его поставщика его поставщика, и так до четвертого колена, где-нибудь в Малайзии, который какое-нибудь пальмовое масло делает, что он не наносит ущерба экологии, не использует детский труд и вообще не нарушает гуманитарные ценности.

Я вам напомню, как это работает, хотя это, кстати, не европейский пример. Не знаю, смотрели ли вы «Дьявол носит Prada 2», но я, когда его посмотрела, была потрясена. Он открывается следующей сценой, позорной сценой. Там оказывается, что вот у этого модного журнала, который, соответственно, возглавляют героини, был клиент, который пойман на том, что у него где-то в Индонезии был какой-то поставщик с рабским трудом.

И вместо того, чтобы сказать: «Вы что, тут охренели? Пошли в задницу. Чего вы отменяете наших клиентов?», вся индустрия моды, вот этот вот журнал, вот все эти крутые мэны и вуманы складывают лапки и говорят: «Ах, какой ужас. Мы не знали. Это такое позорное поведение». Реально это прямо первая открывающая сцена фильма. Просто ведут себя как на комсомольском собрании во время чисток в 1937 году: «Какой ужас. Мы, конечно, этих нехороших людей осудим».

Это настолько чудовищный закон, который плодит такое невероятное количество бюрократии, причем в которой невозможно разобраться, что сейчас весь бизнес в Европе, собственно, от него и стонет. Особенно, понятное дело, стонет средний и мелкий бизнес, потому что у них возможности этого комплаенса вообще нет.

Есть только крупные компании, которые, во-первых, могут себе позволить этот комплаенс, а во-вторых, все происходит полюбовно. Приходит какое-то крупное НКО и говорит: «Ребята, а вы не хотите нам пожертвовать на поддержание нашей гуманной деятельности 10 миллионов долларов (или 20 миллионов, или сколько-то)?» Ну и крупная компания жертвует.

А если она не пожертвует, может оказаться спустя несколько месяцев, что у них в Индонезии не такой поставщик. И это ведь даже не будет по суду. Это просто напечатают в газетах, условно говоря. И никто никогда никому не докажет, что это гринмейл, потому что это же джентльмены. Просто хорошие люди пожертвовали большие деньги на НКО. А после этого оказалось, что у них все в порядке с детским трудом у их поставщиков. Люди не пожертвовали на НКО – и оказалось, что у них не в порядке. Кто-то кого-то шантажировал? Кто-то кому-то чего-то намекал? «Не, ну что вы, ну мы же джентльмены, мы же за высокие гуманные европейские ценности».

И соответственно, как я уже сказала, поскольку это абсолютно чудовищный закон для бизнеса, то вот тут как раз об этом Мерц обещает позаботиться, и вот как раз здесь пытаются что-то в рамках реформы с этим сделать.

Но я обращаю ваше внимание, что, во-первых, в этом будет очень тяжело что-то сделать, ровно потому, что главный инструмент политической машины современной Европы – НКО – в этом чрезвычайно заинтересован. Потому что, как я уже сказала, с этим законом они, в принципе, могут прийти к любой крупной компании и трогательно, мягко попросить помочь сохранить окружающую среду. А если компания откажется, то выяснится какая-то неприятная подробность про поставщика поставщика поставщика в Индонезии. И компания потеряет миллиарды.

Это создает, естественно, совершенно параллельную экономику. Это делает НКО хозяином политического положения. Это, конечно, убивает европейскую, не то что германскую, промышленность. Но это дает им гигантскую власть.

Почему я обо всем этом говорю так подробно? Потому что я хочу разобрать вам, что Мерц понимает, что Германия находится перед серьезным цивилизационным кризисом, который произойдет не завтра, не послезавтра, но который заключается в том, что если что-то не сделать с мигрантами, если что-то не сделать с банками, если что-то не сделать с бюрократией, если что-то не сделать с рынком труда, если что-то не сделать с налогами, если что-то не сделать с НКО и если что-то не сделать с Supply Chain Due Diligence Law, то рано или поздно не просто станет ухудшаться германская экономика, которая и так уже находится в стагнации, а в какой-то момент будет достигнута точка невозврата, за которой начнутся непредсказуемые политические явления, связанные а) с распадом Евросоюза в его нынешней форме и б) конечно, невозможностью продолжать российско-украинскую войну. Хотя, еще раз повторяю, конечно, там не так уж много денег нужно на российско-украинскую войну. Тут мы можем сказать, что эти деньги кончатся последними, потому что их не так много.

Но мы видим, что ни одна реформа Мерца не адресуется ключевым проблемам, которые действительно убивают в долгосрочной перспективе германскую экономику. Почему она не адресуется? Очень просто. Потому что любая из этих реформ, если она будет настоящей реформой, она заденет интересы групп интересов, которые выжимают из германской экономики последние соки, для того чтобы наполнить себе политические, бюрократические и статусные карманы.

Это очень характерная ситуация, которая бывает с обществами перед кризисом. Я напомню, например, скажем, что в такой ситуации был Советский Союз, когда он стал разрабатывать знаменитые реформы так и не осуществившиеся Косыгина. Не знаю, знаете вы или нет, но в Советском Союзе во время, когда разрабатывались реформы Косыгина, там было предложено две больших реформы, которые, по сути говоря, повторяли реформы Дэн Сяопина.

Во-первых, разрешить, грубо говоря, портным шить и вообще разрешить мелкий бизнес, а во-вторых, уничтожить деление на республики (то самое, которое погубило Советский Союз и сейчас которое привело в том числе к российско-украинской войне), уничтожить эту безумную ситуацию, когда вы разделили бывшую Российскую империю на 15 республик и вырастили в ней вот эти страшные элиты.

И реформа была полностью разработана, но ее никто не осмелился пустить в дело, потому что она была необходима для того, чтобы Советский Союз выжил, но она а) задевала интересы национальных элит в 15 республиках, б) задевала интересы красных директоров и, самое главное, в) задевала интересы партии. Партия привыкла к абсолютной власти.

Вот мы можем сказать, что сейчас в Европе, в том числе и Германии, правит партия. Она не совсем такая, как КПСС. Она, конечно, более сетевая. Она состоит вот из этих самых активистов, бюрократов и НКО, но партия правит. И партия бесконечно в Европе увеличивает свою власть до того, что, например, мы сейчас видим, что в той же самой Франции 52% перераспределяется через государство. Это выше, чем в Советском Союзе. По этому показателю экономика Франции гиперсоциалистическая.

И для того, чтобы провести реформу, надо уничтожить власть партии или, по крайней мере, ослабить ее монополию. А тогда как вы сохраните свою власть в качестве канцлера? Вот, пожалуй, одна важнейшая вещь, которую я вам хотела сказать.

Да, меня тут еще спрашивают про Мазепу, потому что у нас тут Зеленский вместо культа Мельника срочно принялся еще насаждать культ Мазепы. Мне кажется, это все очень просто. Просто поскольку Зеленский увидел, что история с Мельником очень сильно ударила по нему рикошетом, он, как всегда, пытается с помощью одного пиара перебить другой пиар, он пытается с помощью Мазепы перебить Мельника.

А с Мельником, с моей точки зрения, идея его главная была такая, в этом культе, в этом коленопреклонении. Дело в том, что все же правые, в том числе украинские правые, они исторически страшные антисемиты. И мне кажется, что поскольку Зеленский еврей, он просто, мне кажется, реально очень боится, что рано или поздно украинские правые, все эти «Азовы» и прочие люди с вольфсангелями и свастиками, скажут, что нехороший еврей стравил украинцев и россиян с друг с другом и решил перебить. И соответственно, чтобы как-то их отвлечь от этих дурных мыслей, он говорит: «Я же хороший человек, я же вот Мельника почитаю».

Конечно, я много раз уже говорила, что проблема заключается в том, что если вы начинаете позиционировать Украину как нечто противоположное России, а не как историческую часть гигантского русского проекта, и соответственно, отменяете как национал-предателей те фигуры, которые являются для обоих государств общими, типа того же самого Булгакова, то, соответственно, вы остаетесь с очень урезанной версией истории, и эта версия истории действительно у вас реально представлена де-факто теми людьми, которые были бы абсолютными маргиналами, если бы нацисты не использовали их как активистов для уничтожения евреев, а потом и поляков, хотя поляков они в основном сами.

Пишет мне Фантомас: «Ничего, вот уйдет Мерц, придет Урсула со своей командой и окончательно решит немецкий вопрос – прикончит Германию».

Вопрос. Меня спрашивают: «Когда рухнет Германия ака ЕС?»

Собственно, вот и я об этом. Потому что какая сейчас стратегия России? Стратегия России – потихонечку вести, не вступая в мобилизацию, войну на истощение Украины и ждать, сидеть у воды смирно, пока в Евросоюзе произойдут существенные перемены.

Естественно, возникает вопрос, кто сдохнет раньше, царь или ишак. Потому что из всего того, что я вам рассказываю о проблемах Евросоюза, совершенно не значит, что Евросоюз там начнет кончаться завтра, послезавтра, через пять лет или даже через 10 лет. Потому что несмотря на то, что скорость деградации уникальная и превышает, напоминаю, втрое скорость деградации Китайской империи времен Цинь, вспомним, что у нас еще в 2015 году как с куста Греции кинули 260 миллиардов евро и не было никаких проблем, а сейчас вот для той же самой российско-украинской войны с трудом наскребли 90, сейчас еще будут наскребать 40 на год и так далее и так далее.

Тем не менее, понимаете, 450 миллионов человек – это 450 миллионов человек. Германия – это Германия. Это, простите, не Бангладеш и не Берег слоновой кости. И один только вот этот колосс, даже когда он будет падать, он собой кого угодно способен задавить.

«Юлия – спрашивают меня, – вы уже ознакомились с недавним откровением Z-блогера Туленкова о кошмарных деяниях своего командира?»

Слушайте, на войне постоянно происходят кошмарные деяния и с той, и с другой стороны. И мы прекрасно понимаем, что не только с украинской стороны есть вот эта вот самая «Скала», которая построена как система заградхат, но и с российской стороны есть.

Во-первых, мы просто знаем, что вагнеровцы систематически занимались, особенно по отношению к заключенным. Их дрессировали с помощью насилия, считали, что это такой человеческий материал, с которым другого, собственно, обращения нету и который можно израсходовать.

Во-вторых, мы прекрасно понимаем, что на фронте происходят разные ужасные вещи, когда люди отказываются идти в бой. Они, собственно, происходят с того момента, когда в римской армии занимались, напоминают, децимацией иногда, то есть казнили каждого десятого легионера, бросившего свой пост.

И потом, у отдельных людей всегда сносит крышу, и они делают какие-то там совершенно чудовищные вещи, которые мы можем наблюдать или в откровениях Z-блогера Туленкова, или, например, в книгах Савинкова, или, например, в книге Джорджа Мартина, который так вот хорошо описывает сэра Григора Клигана, он же Маунтин.

Наблюдатель совершенно справедливо мне говорит: «Ну помилуйте, кто истощится? Россия ведь экономически слабее Европы».

Так и я вам об этом говорю. Поэтому когда я говорю, что в Европе существуют такие структурные проблемы, во-первых, я тут даже не говорила о структурных проблемах, которые существуют в России. Они тоже гигантские. Я постараюсь где-нибудь об этом на следующей неделе поговорить. Уже у меня особенно времени не осталось. Еще раз повторяю, Россия гораздо экономически слабее Европы по той простой причине, что Европа – это несколько чрезвычайно развитых еще недавно, да и сейчас еще, государств. Даром, что у них все больше отстает кривая и от Соединенных Штатов, и от Китая. Это 450 миллионов человек. Даром, что 50 из них уже мусульмане.

В России 140 миллионов человек. Спасибо товарищу Ельцину за наше счастливое детство. В Советском Союзе было 250 миллионов человек. В царской России, если бы она без всякого 1917 года продолжила развиваться, к концу XX века в этой России жило бы, по подсчетам Дмитрия Менделеева, по крайней мере 600 миллионов человек. Это была бы отдельная цивилизация, которая, так же как и Китай, всем могла бы показывать на дверь.

Проблема России в том и заключается, что, во-первых, России, вернее обрубку, который остался от России, сказали: «Это ничего страшного. Мы же теперь все члены большой европейской семьи. И нет ни эллина, ни иудея. Какая разница, где проходит граница?» Мы этому поверили. А потом оказалось, что граница проходит по границе Российской Федерации. – «И вот вы тут генетические рабы. А если вы посматриваете на те земли, которые исторически были вашими, то вы агрессоры. Понятно?» «А-а-а, – сказали мы. – А что же раньше, в 1991 году, не сказали? Может быть, мы немножечко по-другому бы себя вели».

А эти прекрасные люди, которые нам в 1991 году все это рассказывали, которые тогда были демократами и либералами и все прочее, и которые интериоризировали точку зрения Запада, по мере того, как точка зрения Запада становилась все более левацкой и все более безумной, и все более воукнутой, они продолжали вместе с этой точкой зрения дрейфовать влево, влево, влево. И додрейфовались, как я уже сказала, до текстов типа «Как можно равнять гибель украинских и российских детей?»

Ну и, пожалуй, последние несколько вещей, которые я бы хотела еще добавить, на основе моего Твиттера.

Кстати говоря, по поводу не только Германии, но и британцев. На этой неделе Home Office оценил ожидаемый пожизненный чистый фискальный эффект от тех людей, которым в 2025 году было предоставлено разрешение на пребывание в Великобритании на основании так называемой 8-й статьи Европейской конвенции о правах человека. Это 34 тысячи человек. Людям разрешается оставаться в Британии, поскольку «отказ представлял бы собой несоразмерное вмешательство в их право на уважение частной и семейной жизни». Не спрашивайте меня, что это значит. Я не понимаю. Но суть заключается в том, что даже если у этого человека нет минимального дохода или он не владеет английским языком, то его все равно можно оставить по статье 8-й.

И вот ожидаемый пожизненный чистый фискальный эффект этой когорты составляет, согласно Home Office, минус 4,9 миллиардов фунтов. Ну вот представим себе, каждый год этого будет прибавляться.

Про институт, который базируется в Киеве, я уже говорила.

Да, еще одна вещь, которую я не могу не рассказать. Помните, я пару недель шутила над «Медузой», которая сначала опубликовала подборку писем своих слушателей, которые видели своими глазами дроны, которые летели на московские НПЗ. И вот как по промпту, все были письма очень похожи. Вернее, они были написаны очень разными словами, но в них во всех содержалась фраза о том, что человек украинцев не винит, сам на стороне Украины, их понимает. В общем, там прям так это было удивительно читать.

Мы даже это с Венедиктовым Алексеем обсуждали, что как-то странно, что сразу через буквально несколько часов после этой атаки… Понятно, что публика у «Медузы» левая. Но получается, что прямо вот огромное количество людей (не так уж много все-таки, наверное, у «Медузы» читателей), вот все эти читатели как только увидели своими личными глазами дрон, сразу побежали писать «Медузе» о том, как они не винят украинцев.

И я сказала, что, знаете, вот мне Грок, посмотрев на эти письма, сам предложил сгенерировать промпт, по которому такие письма потом можно написать. Еще раз повторяю, я не утверждаю, что письма были фейковые Какие-то, возможно, были подправленные. Какие-то, может быть, там еще чего-то. Но факт в том, что вот как-то странно это выглядело.

И вот, что называется, по следам наших писем, работа над ошибками. «Медуза» опубликовала новую подборку писем людей, которые жалуются на топливный кризис. И знаете, что удивительно? Вот во всех предыдущих письмах, когда люди реагировали на дроны, содержалась вот эта фраза о том, что человек сам на стороне Украины и украинцев ни в коем случае не винит. А теперь публику «Медузы» как подменили: все просто жалуются на трудности с бензином, что вполне объективно, а про Украину ничего не говорят.

Вот как вы думаете, чем объясняется такая радикальная смена умонастроения у выборки читателей «Медузы» после того, как ваша покорная слуга рассказала про промпт, который может генерировать письма, очень похожие на предыдущие письма «Медузы»?

Вот мне правильно Виктория пишет: «Если Европа убивает свою экономику бюрократией, тогда не кто сильнее, а кто больше протянет – Европа или Россия».

В том-то и дело, кто больше протянет. Мы не можем прогнозировать, обращаю ваше внимание. И вот когда-то, когда я была маленькая, я думала, что войны выигрывает тот, кто не делает ошибок. Вот одна сторона глупая, делает ошибки, а другая сторона умная, их не делает. Теперь, когда я стала большой пессимист, я вам скажу, что войны выигрывает та сторона, которая делает меньше ошибок, а ошибки делают все.

И я самые простые примеры приводила крупнейших российских ошибок. Мы с вами их можем повторить. Запрет Телеграма, ну и вообще вся эта безобразная история с цифровой экономикой, которая просто накрылась медным тазом. Силовики, которые отбирают бизнесы, потому что идет огосударствление бизнесов. А это, в свою очередь, тоже означает, что когда у вас рыночная экономика, она вывезет любую войну, особенно такую низкой температуры, как нынешняя. Но если вы все обобществите, если вы все отберете силовикам, если все огосударствите и централизуете, то у вас тут просто все сдохнет.

Я не говорю о каких-то мелких вещах. Вот я только что приводила пример, который я позаимствовала у Дмитрия Некрасова и который меня совершенно поразил, что вообще недостаток бензина в России – это дело рук не украинских дронов, а российских чиновников, потому что ценообразование в России устроено таким образом, что нефть перерабатывать на бензин невыгодно. Там гигантскую часть цены составляют налоги. И соответственно, вам просто это не очень выгодно.

Я подумаю еще над двумя другими крупнейшими проблемами, как я уже сказала, российской экономики, постараюсь подготовить, что называется, исчерпывающий доклад. Но вот две – произвол силовиков и безумная история с цифровой экономикой – я назвала только что.

Ну и вопрос. Спрашивают меня. «После официальной версии прокуратуры Германии о причастности Украины к взрывам “Северных потоков” немецкие политики пересмотрят сотрудничество с Украиной, как Польша это сделала?» – спрашивает меня Томас.

Ответ – конечно, нет. Потому что, насколько я понимаю, о том, что украинские военные активисты взрывали «Северные потоки», было известно давно. И известно всем, кроме особо стойких оловянных солдатиков из числа российской оппозиции, которые до сих пор бегают со скошенными от вранья глазами и кричат, что это Путин сам себя взорвал, и не замечают, что они походят в точности на российскую пропаганду, которая рассказывает, что Анна Политковская сама себя убила, что Литвиненко сам себя отравил, и что это сделали враги Путина.

И, кстати, почему я качу такую бочку именно на людей, которые представляются независимыми и именно на российскую оппозицию? Потому что, понимаете, я не хочу ломиться в открытые ворота и говорить, что Россия, особенно в состоянии войны, занимается пропагандой. Занимается. Это было давно известно. Мы же тут не бегаем и не рассказываем, что Россия – белый и пушистый зайчик. Но просто вот те прекрасные люди, которые нам уже четыре года полощут мозги рассказами о том, что мы не имеем права судить, если там в Украине поклоняются Мельнику, мы не имеем права судить, если радуются повсеместно акуле, все, что мы должны, это вот мы должны думать о победе Украины и всякое такое.

И вот все эти потрясающие люди типа «Медузы», которые в день, когда Гэллоп публикует настоящий опрос об Украине, публикует опрос каких-то украинских колл-центров о состоянии дел в России, они-то нам представляются независимыми и объективными.

А я всю жизнь считала, что самое плохое, что существует – это фарисейство. Вот как говорили Варенухе, врать не надо по телефону. Вот врать не надо по телефону, товарищи, что вы независимые. Потому что вы интериоризировали рабскую точку зрения на самих себя как на рабов до такой степени и простите, дотрахались до мышей, что по сравнению с вами даже российская пропаганда кажется…

Для начала, российская пропаганда – это пропаганда государства, пропаганда хотя бы в пользу государства. Она может неправду говорить, она может ошибаться, она может преувеличивать. А вы-то в пользу чего? В пользу антиготтентотской морали? Вы-то в пользу чего рассказываете, что хорошо, чтобы Россия кончилась, что хорошо, чтобы все оказались в лагерях перевоспитания, и хорошо, как у нас тут кто-то из этих прекрасных оппозиционеров предложил, чтобы войска ВСУ в качестве оккупационных сил обеспечили победу демократии в России?

Конечно, «Скеля» с ее заградхатами и минными полями, которые охотятся на жертв ТЦК с помощью дронов, (тренируются, видимо), конечно, это прекрасный инструмент обеспечения демократии в России.

Это как же надо даже не ненавидеть собственную страну, а мне трудно просто понять это стремление к самоуничтожению и к самовыпиливанию именно собственной страны.

Еще раз повторяю, что мы очень часто это видим на Западе. Мы очень часто видим какого-нибудь активиста или активистку, которая ходит в палестинском шарфике и говорит, что ее желание – чтобы белые не рожали детей, что ее желание – чтобы европейская цивилизация погибла. И в этом смысле, как я уже сказала, совершенно поразительно, что вот эти люди на Западе в значительной степени действительно находятся у власти и бюрократам перед ними приходится заискивать и крупным промышленникам перед ними приходится заискивать. А в России при всех ее недостатках эти люди действительно оказались на положении шутов снаружи. При том, что у России есть очень много, как я уже сказала, собственных тараканов.

Я еще хотела сказать про Citizen Vigilante, но это, наверное, уже в следующий раз, тем более что это дело не пропадет.

Поздравляйте мою маму, Аллу Николаевну Латынину, с днем рождения. И еще одна песенка.